Зверь на Юге пробудился

Пролог

Шагая по пустынным в этот час коридорам академии, Эррин Притор недоумевала. И чем она заслужила вызов к директору?

До окончания последнего курса девушке остались лишь последний экзамен, торжественный приём и студенческая попойка. Её крепкий балл выше среднего не давал усомниться в аттестате. О светлом магическом будущем ещё можно было погоревать – учитывая специфику её бесполезного дара и практическую невозможность найти применение пять лет вдалбливаемым знаниям. Но в целом жить было можно.

Нет, училась Эррин прилежно и охотно, хотя звёзд с неба никогда не хватала и в держатели Оси не метила. А это была самая распространённая и самая уважаемая магическая специализация. Их мир рисковал каждый день. Ось, что держала его на месте, не была устойчивой и нуждалась в постоянной подпитке. Лучшие маги ежедневно насыщали её своей силой и удерживали жизнь на краю небытия. Ведь если Ось сойдёт с места, все Слои реальности пойдут трещинами. А из трещин в мир полезут тени. Сами по себе тени не особо опасны, но, вселяясь в живых существ, они провоцируют мутации, и обычные с виду зверюшки становятся очень опасны для людей и магов. Магическое сообщество уже более двухсот лет удерживало Ось на месте, и мир находился в состоянии условного покоя. Правда, в последнее время этот покой давался с большим трудом.

Эррин Притор не могла стать магом созидания, ведь такого таланта боги ей не отмеряли. А жаль, в волшебную элиту войти было бы не плохо. Держи себе Ось и в ус не дуй. Получай денежки, живи в особняке и не думай, что есть на следующей неделе.

Конечно, были и другие нужные магические специальности: бытовики, целители и визуализаторы, – чьи способности помогали в обычной жизни. Они зарабатывали чуть меньше и ими восхищались не так активно.

А вот Эррин была парализатором. Экзотическое («эксклюзивное», как говорила подруга) умение насылать обездвижение на любое живое и немёртвое существо можно было применить в некоторых областях. Но магия девушки награждала парализованного ещё и сильнейшей болью. Стать орудием пыток (если такое ещё происходит в мирное время) она бы ни за что не смогла.

Так что идей на будущее у выпускницы было очень немного. А идей, зачем её позвали так поздно в кабинет директора – так вообще ни одной.

Перед дверью она в нерешительности замерла. Створка была стрельчатой, высокой, словно сюда время от времени захаживали мифические великаны. Свечи в трёхчастных канделябрах освещали лишь самый вход, а потолок терялся в мрачных тенях. Днём, когда сюда проникало чуть больше света, можно было увидеть сидящих на консолях под потолком каменных горгулий. Эти скульптурные стражи несли свою вахту без сна и отдыха. Но сейчас, когда их было почти не различить в сумраке, Эррин казалось, что они оживают и пристально смотрят на неё из тьмы.

Девушка поёжилась и решительно взялась за колотушку в виде морды грифона. Стук вышел громким.

– Эррин, заходи!

Хоть директор и улыбался, девушку посетило нехорошее предчувствие.

В большом кабинете было непривычно людно. Почти все сидячие места были заняты: два длинных диванчика слева и справа, пара кресел вокруг миниатюрного столика на кривых ножках, стулья вдоль длинного директорского стола. Хозяин кабинета прошёл за своё законное место во главе собрания, устроившись в кресло спиной к огромному арочному окну. Стоял лишь Бертам Ролли, пожилой невысокий и довольно упитанный маг, преподаватель и куратор курса, на котором училась Эррин.

Остальных магов если она и не знала, то уж точно когда-либо видела. Их портреты висели в Большом академическом зале. Их имена были на обложках учебников. Совет Магистров в полном составе. И даже главный имперский маг собственной персоной.

Девушку посетило желание сбежать прочь. И в то же время руки и ноги заледенели и отказались двигаться, словно кто-то приморозил её к месту.

Эррин поняла, что ничего из того, что она сегодня услышит, знать ей определённо не хочется. И то, к чему её станут склонять, делать она точно не возжелает.

Но есть ли шанс отказаться?

Совет Магистров и нежная овечка

Все взгляды острыми мечами скрестились на ней. Эррин хотелось посмотреть, не появилось ли в её теле настоящих дыр, но она не рисковала опустить глаза.

Какой трещины они здесь забыли? Большая половина мужчин в академии не преподавала даже факультативно. Даже разово. Даже на День стабильности не приезжали. Зачем? Им что, больше не надо поддерживать и питать Ось мира? Почему они припёрлись сюда да ещё и вызывают на аудиенцию не самую выдающуюся выпускницу?

Один из академиков, худой маг с орлиным носом и тёмными злыми глазами, сидевший за столом, уронил голову на руки и громко простонал:

– Вы издеваетесь? Вот эта нежная рыжая овечка?

Девушка нахмурилась. Она не была уверена, что готова позволить даже самому уважаемому волшебнику называть себя овцой. Резкие слова вертелись на языке, но она, конечно, сдержалась. При этом уйти ей захотелось ещё больше, чем раньше.

Бертрам Ролли, её куратор, предостерегающе приподнял руку:

– Господа, я прошу вас без лишнего драматизма. Тем более что вариантов у нас с вами тролль наплакал.

Всем известно, что тролли не плачут, значит, ситуация у них просто критическая. И иметь ничего общего с этой ситуацией девушка не хотела.

Ролли повернулся к ней и сказал с некоторым пафосом:

– Мисс Притор, ваша помощь нужна всему нашему миру.

Эррин мысленно усомнилась, что кто-то в Слоях знает о её существовании, не говоря уже о потребности в её помощи. Вряд ли жители Полуночного сидят и ждут, когда же Эррин Притор придёт и разберётся с их легализованной проституцией. Или пофигисты из Равноденствия мечтают повесить её портрет на главной улице.

Весь известный мир состоял из пяти Слоев, которые последовательно сменяли друг друга с севера на юг. Граница представляла собой плотную пелену высотой до неба, пересекать которую было не проблематично, но неприятно. Люди, как правило, предпочитали жить в своём Слое и без особой надобности границ не пересекали. Дело, которое касалось бы всех пяти и одновременно которое могла бы решить маленькая рыжая выпускница с бесполезным даром, придумать не получалось. Ну разве что какое-то жертвоприношение. Других версий девушке в голову не пришло.

«Да трещина вас забери! – мысленно выругалась Эррин. – Вы опоздали. Кровь девственницы у меня брать поздновато!».

Её пригласили присесть. Удобный стул с деревянными подлокотниками, что стоял напротив стола директора, почему-то ощущался как дыба. Эррин подняла глаза на куратора, ожидая продолжения.

– Какое главное чудовище ты знаешь, Эррин? – спросил Ролли.

– Я знаю больше одного, я прошла полный курс твареведения, – осторожно ответила девушка.

– Хорошо. Спрошу иначе: самое главное чудовище всех времён и народов?

– Хммм… «Зверь на юге пробудился»? – процитировала она.

– Верно. Ты совершенно точно воспроизводишь Книгу Книг, чувствуется, что профессор истории магии не зря получает жалование. А теперь давай представим, что это не просто цитата, а наша реальность.

– Представим гипотетически?

– Реалистически.

Эррин обвела присутствующих подозрительным взглядом, но ни на одном лице не заметила даже тени улыбки. Они же не могут серьёзно говорить о таких вещах?

– Зверь… пробудился? Так может быть? Это разве не легенда?

– Ещё не пробудился. Но первые тревожащие признаки уже появились. Похоже, это наша будущая реальность.

Зверь – чудище из чудищ, тот, кем бабки пугают расшалившихся внуков. Когда-то давно, когда Ось накренилась впервые, образовалась большая трещина. Из неё вышла громадная тень, вселилась в какое-то крупное животное и превратило того в жуткое чудище, которое уничтожает всё, до чего смогло добраться. А добраться оно может до всего. Самое ужасное было то, что убить зверя нельзя, его можно лишь усыпить. Последнее явление зверя мало кто помнил лично. Даже самые старые маги, живущие дольше людей, его застали сопливыми юнцами, то есть около сотни лет назад. Зверя тогда утихомирили самые сильные колдуны, и все считали, что навсегда.

– Но… позвольте, этого же было уже очень давно! С чего бы вдруг?

В беседу опять встрял неприятный маг с орлиным носом:

– Зверь не особо интересовался нашим мнением на этот счёт! Может, он просто выспался!

Мысли заметались в разные стороны, и девушка решила уточнить:

– При чём здесь я? Я не понимаю, чем могу пригодиться. Любой из вас сильнее меня раз в сто. Единственное, что могу предположить – это то, что вы хотели бы принести меня в жертву. Но насколько я помню, Зверю не нужны жертвы…

– Совершенно верно, Эррин, – как-то грустно продолжил Ролли. – Каждый из нас сильнее тебя. Но даже нас всех недостаточно, чтобы вновь уложить Зверя.

Внутри похолодело. Ну нет. Это не может быть правдой. Магический совет империи расписывается в своей несостоятельности? Ерунда какая-то. Но при этом не может являться истиной и предположение, что все эти сильнейшие маги собрались здесь лишь для того, чтобы сыграть непонятный фарс для маленькой студентки.

– Эррин, мы подходим к самому сложному. – Ролли засунул руки в противоположные рукава мантии, словно хотел согреться. – Если забыть о Звере, какое чудовище ты назвала бы вторым? Особенно, если я уточню, что это второе чудовище было человеком.

Она мысленно полистала учебник.

– Если не брать совсем уж мифических персонажей, то полагаю, что ответ будет «Годдард Безумный»? – Этого волшебника, который сошёл с ума и своими руками спалил целый город с живыми людьми, знает каждый. Его преступлениям был посвящён целый урок на первом курсе. – Но при чём здесь он?

– В прошлый раз, когда Зверь пробудился, именно Годдард уложил его вновь.

Будет ли сегодня конец потрясениям?! Ещё немного, и она, кажется, совсем потеряет возможность удивляться. Годдард Безумный уложил Зверя? А вовсе не команда сильных волшебников? И почему же об этом не написано в учебниках?

– Это сложная часть истории нашего мира, Эррин, – вступил в диалог главный имперский магистр, седовласый и бородатый. – Возможно, разум Годдарда не выдержал именно схватки со Зверем, ведь нам известно, что он спалил город Виттег почти сразу после этого. Госпожа Притор, я знал Годдарда Безумного лично. А Бертрам Ролли был его учеником.

Она перевела взгляд на куратора, надеясь, что он ей подмигнет или заберётся на стол и начнет плясать залихватский деревенский бруш. Это бы означало, что она просто-напросто спит или бредит. Но серьёзность морщинистого лица и выражение карих глаз не позволили ей усомниться в реальности происходящего. Девушка готова была хлопнуться в обморок. Столько невероятных ужасающих открытий за последние полчаса её мозг был не в состоянии освоить.

– Магистр Ролли, – робко осмелилась подать голос она, – теперь вы как ученик Безумного будете пытаться победить Зверя?

Ролли покачал головой:

– Нет, к сожалению. Я даже близко не так силён, как был Годдард. И нет сейчас волшебника, способного с ним сравниться. Как ни печально это признавать.

– Тогда к чему этот разговор?

И опять встрял Орлиный Нос.

– У нас нет времени на расшаркивания! Кадет Притор, Годдард Безумный не мёртв. Он заморожен в Древней Тюрьме, и мы планируем его оттуда достать.

Эррин почувствовала, что если бы не сидела, то точно свалилась бы.

– А поскольку за те сто лет, что Годдард провёл в заморозке, он вряд ли стал хоть немного нормальнее, – продолжил Нос, – нам будете нужны вы, девушка. Вы и ваши способности парализатора.

– ..ять! – высказалась Эррин и даже не нашла в себе сил смутиться тому, что из её рта вылетело такое ругательство. – Вы не можете говорить это серьёзно!

– Эррин, – снова вступил в разговор Ролли. – Твои способности исключительные. Мы долго не могли представить, зачем мог появиться на свет такой маг, как ты, но сейчас всё сошлось! Полагаю, Ось ведает, что творит. Поскольку именно сейчас, когда пробуждается Зверь, сошлись две возможности. Годдард, который может уложить Зверя, всё ещё жив. И ты как раз вошла в силу, способную сдержать Годдарда в рамках.

– А если я не смогу? Если вы ошиблись?

– Тогда конец этому слоистому миру, – резюме Орлиного Носа вышло таким мрачным, словно он уже выписал им всем смертный приговор.

Ученики и тайны

Назад в ученический корпус Эррин Притор шла оглушённая и дезориентированная. Ноги шагали неуверенно и словно неохотно. Проблема, которую ей предстояло решать, казалась невозможной. Однако во дворе, у самого входа в общежитие, она наткнулась на трудность, решить которую нужно было прямо сейчас. И это неожиданно придало ей сил.

Её встречала подруга и соседка по комнате Иссида, а значит, прямо сию секунду нужно будет построить целый замок из вранья, который обозначили магистры. С неё взяли слово о сохранении тайны их похода. Нельзя было говорить ни про Зверя, ни про опасность для мира, ни тем более про Безумного Годдарда.

Общую канву лжи ей в общем и целом обрисовали, нужно было лишь преподнести её так, чтобы окружающие поверили.

Но Иссида была не одна – рядом с подругой стоял Тэдди Гор, помощник ректора. Парень был на четыре года старше девушек, его единственного на практику оставили в Академии, ведь он был не только талантливым магом, но и организатором от бога. Он успевал справляться с многочисленными обязанностями по курированию студентов, ассистировал преподавателям на сложных лекциях и даже был допущен раз в неделю к поддержке Оси.

Эррин знала, что по этому высокому светловолосому красавцу сохнут многие девчонки, но тот всегда был предельно корректен и соблюдал этику. Хотя, по сути, преподавателем не был и мог себе позволить некоторые вольности.

Почему вместе с подругой её дожидался он, для Эррин было загадкой.

– Ну! – Прямо сходу Иссида схватила Эррин за руки и заглянула в глаза. – Зачем тебя вызывали? Не томи!

– Мы с магистром Ролли поедем на практику вместе, – стрельнув взглядом в заинтересованного Тэдди, начала вдохновенно врать она. – Будем в горах на границе с Полуночным Слоем заготавливать травы для эликсира раскачки магии.

– Да? – явно разочарованно протянула подруга. – А ты ему там зачем? Да и что, больше некому ехать, кроме Ролли?

– Там распоясались тсорки, и куратор сказал, что ему пригодятся мои способности парализатора.

Тсорки – мелкие вредные кусачие скальные тварюшки – в целом не опасные, но в стаях очень докучливые и неприятные. При этом, большая популяция даже таких мелких зверей может умертвить зазевавшегося мага, а уж человека и подавно. Говорят, когда-то они были чем-то типа мышей, но тени из трещины изменили их, наградив двумя рядами острых зубов и удлинив ноги.

– Потом, если всё пойдёт как надо, Ролли меня оставит, и я буду дальше пополнять запасы, а он вернётся назад, к Оси.

– Это очень ответственно, – подал голос Тэдди. – И ты останешься там одна?

– Ну да.

– Хммм… – протянул он. – Это может быть опасно. Может, мне с тобой попроситься? Я бы мог помочь.

– Ты думаешь, я не справлюсь? – удивлённо посмотрела на него Эррин, а подруга вдруг смущённо кашлянула и быстро заговорила:

– Ну, ладно, я побежала в комнату, там поговорим. Приходи, как освободишься!

Эррин хотела было сказать, что она вообще-то уже свободна, но подруга шмыгнула в дверь общежития, а её за руку придержал Тэдди. Настойчиво, но как-то словно бы нежно, что заставило девушку вскинуть на него ещё более удивлённый взгляд. Создалось впечатление, что подруга намеренно оставила её наедине с парнем.

– Эррин, погоди… Я хотел с тобой поговорить.

– Слушаю.

– Ты мне очень нравишься, Эр… Правда, нравишься, и давно. Но пока ты была ученицей, ухаживать за тобой было не совсем этично… И я ждал. Я надеялся, что у нас ещё будет время, но этот твой скоропалительный отъезд… Короче, я бы хотел предложить тебе встречаться.

Девушка хлопала глазами, не зная, как реагировать. Это было безусловно лестно, и Тэдди ей в принципе всегда нравился. Влюблена она в него, конечно, не была, но может, потому, что никогда не видела с его стороны никаких знаков взаимности. И это было бы, вероятно, приятно и увлекательно… Но встречаться в такой ситуации, какая вокруг неё сейчас сложилась – это было странно.

– Да, знаю, это тупо, – словно в ответ на её мысли сказал парень, запустив в волнении пальцы в густые пшеничные волосы. – Ты уезжаешь, а я предлагаю встречаться. Но я готов тебя ждать, правда. Может… вдруг тебе будет приятно, что тебя кто-то ждёт?

Тэдди смотрел чисто и открыто. В честности его намерений сомневаться не выходило даже у подозрительной Эррин. Она не вырвала у него свою кисть, и, вдохновленный этим, он взял в ладони и вторую. Тепло и нежность мужских рук оказались очень приятными.

«Почему бы и нет?» – подумалось Эррин. Она разглядывала Тэдди, словно впервые видела. Отметила ровную чистую кожу, выразительные глаза с длинными ресницами, прямой нос и красивой формы губы. Эррин улыбнулась.

Губы парня дрогнули в ответной улыбке, он обнял девушку и притянул к себе. Внутреннего протеста она не ощутила, поэтому подняла подбородок, позволяя себя поцеловать.

Касание было нежным. Тэдди слегка скользнул по её губам, отстранился и заглянул в глаза. Улыбнувшись, он повторил поцелуй, немного углубив его. Это было приятно, и Эррин ответила. Вдохновлённый этим парень стал целовать её смелее, но не переходя границы приличий. Всё же они стояли почти посреди двора, и их мог видеть кто угодно – хоть из окон, хоть с улицы. Возможно, парня это смущало, а вот Эррин – радовало. У неё был опыт общения с однокурсником, который явно стеснялся их отношений. Там страсть была лишь в тёмных уголках, каморках и в парке непроглядной ночью. А при свете дня – одна отстранённость и холодность. Те отношения разорвала Эррин, дав себе зарок никогда больше не встречаться с тем, кто её стыдится.

– Это значит «да»? – спросил Тэдди, улыбаясь и не переставая обнимать.

– А разве это похоже на «нет»? – тоже улыбнулась Эррин. Она осознала, что стало удивительным образом легче – груз тайных знаний и ответственности словно олбегчился. Уже лишь за одно это можно было ответить положительно на предложение парня.

Потом они гуляли по академическом парку, разговаривали и смеялись. Вдвоём было удивительно легко и свободно. Тэдди держал её за руку и с поцелуями больше не лез, хотя, возможно, она была бы и не против. Перед самым закрытием общежития, он проводил её до первого этажа. Дальше его не пустила строгая комендантша. Но мрачный взгляд её сразу изменился, стоило Тэдди Гоур нежно поцеловал девушку на прощание в щёку. Эррин чувствовала, что комендантша провожает её глазами с изумлением и каким-то одобрением. Девчонка с бесполезным даром отхватила себе чуть ли не самого перспективного парня всей академии. Ну не чудо ли?

Как ни жаль, чуда не случилось. Пережив восторженные расспросы подруги, Эррин завалилась спать. И тут же лёгкость улетучилась, и ей на смену пришли невыносимая тяжесть и страх, навалившиеся на грудь каменной плитой. Это была первая в череде ночей, когда Эррин Притор не смогла сомкнуть глаз.

Безумец, старик и девушка

Под ногами Эррин поскрипывала мёрзлая земля. Погода в Северном Слое всегда была мерзкая. Так же как и характер его немногочисленных жителей.

При этом Северный был, наверное, самым обширным из всех Слоев. Никто точно не знал, где заканчивались эти мрачные горы просто потому, что туда было не добраться. Местный аналог лошадей – бослоходы – могли пройти почти везде: хоть по кручам, хоть по сыпухе, но даже они пасовали перед дальним севером. Сейчас трое этих массивных животных с длиннющей тёплой шерстью, двумя саблеобразными рогами и крепкими ногами, которые заканчивались широкими копытами, стояли позади Эррин и магистра Ролли, прикрывая волшебников от холодного ветра.

Девушка всегда считала, что Ось северян просто не любит: местные с трудом говорили, словно запас слов на жизнь у них был ограничен, ели всё подряд, даже подтухшее и подгнившее, и были крайне неразборчивы в связях. Здесь редко рождались магически одарённые дети, да и вообще волшебство словно стыдилось этих мест.

Но именно подобные факторы и позволили выстроить здесь тюрьму. На месте бывшей трещины древние воздвигли огромный замок с неприступными стенами. Но не они держали внутри узников. Энергия трещины и заклинание заморозки позволяло обездвиживать преступников без особых магических энергозатрат. Буквально пары бытовиков хватало для поддержания функционала замка, а все остальные обычные должности типа завхозов, поваров и уборщиков, занимали местные. Особыми талантами не обладая, они, между тем, старались и выполняли все задачи в меру своих скромных возможностей.

Эррин стояла на пятачке, с которого сильные ветра сдули весь снег, и куталась в толстую куртку с большим капюшоном. Но теплее от этого не становилось. Здесь всё было холодным: и сизое низкое небо, и покрытые льдом отвесные скалы без единого деревца, и серый камень тюремных стен. Шкуры бослоходов, что отфыркивали узкими длинными ноздрями снег и пытались копытами откопать хоть какую-то еду, тоже были серыми. И даже их с магистром одежда была почему-то цвета мёрзлой земли. Лишь волосы Эррин, выбиваясь из-под капюшона, яркими всполохами раскрашивали этот мрачный мир.

Девушка поёжилась – и неизвестно от чего больше. То ли от мороза, который всегда царил в горах Севера. То ли от вида мрачной Древней Тюрьмы, чьи неприступные стены колкими иглами камней разрезали сизое небо. А может, её морозило от предстоящей встречи с безумным узником.

Как во сне прошли эти две недели, за которые ей пришлось пройти все крайние стадии эмоционального раздрая. Неверие, паника, неуверенность в собственных силах. Ролли был с ней всё это время, поддерживал, направлял, инструктировал. Учитель за это время вложил в её голову, кажется, больше, чем за всё предыдущее время обучения.

Она малодушно позволила себе напоследок вспомнить комфортную погоду Центрального Слоя, чистые тротуары столицы и шумные улицы весёлого академического городка. А ещё далёкое тёплое солнце. Оно, конечно, ещё будет – их путь пройдёт из сердца гор до самого иссушающего Южного Слоя. Потому что Зверю нравится жара. И через Бурмин, главный город, охраняющий Ось мира, они снова пройдут. И там ей придётся оставить учителя, чтобы дальше продолжить путь одной. Нет, не совсем одной – в компании Безумного Годдарда. И это пугало её больше всего.

С леденящим душу скрипом ворота Древней Тюрьмы приоткрылись и выпустили узника. Ему не нужно было подсказывать, кто его ожидает. Других дураков поблизости не было. Только Ролли, Эррин и три бослохода.

Высокая фигура двинулась к ним. Встречающие не спускали с него глаз, наблюдая за каждым размеренным, преувеличенно неторопливым движением. Длинные полы чёрного пальто развевались на ветру, словно крылья хищной птицы.

Почему-то Эррин ожидала, что он будет седым, как все архимаги, которых она видела в Академии. Но его лицо обрамляли пряди цвета воронова крыла. Они спускались к ледяным озёрам глаз, таких холодных и безжизненных, что она мысленно поёжилась. Но только мысленно, нельзя было показать ни грамма слабины перед этим монстром. Лицо мага было серым, с глубокими тенями под глазами. По правде, он больше походил на поднятого покойника, чем на человека.

Он остановился в трёх шагах от встречающих, сощурился и проговорил хриплым голосом:

– Это просто оскорбительно, что сдерживать меня прислали старика и юную девственницу.

Эррин задрала подбородок, сдула рыжую чёлку со лба и вдарила со всей дури по наглецу своим главным достоянием – магией. Они проговаривали с учителем, что с демонстрацией силы затягивать не стоит. Этот момент ей показался идеально подходящим.

Безумец рухнул, как подкошенный, и захрипел. Преодолев боль, поднял искажённое лицо и вперился в неё злыми глазами:

– Кто ты?

Эррин едва разобрала слова. Она сократила расстояние между ними, измерив его тремя медленными шагами и опустилась на одно колено рядом с поверженным. С интересом исследователя разглядела его лицо, и не скрывая удовольствия, ответила:

– Парализатор. А ещё я очень-очень нервная юная девственница, которая при любом испуге свернёт тебя в бублик одним движением пальца. Это ясно?

– Ну что, Дар, – неожиданно по-стариковски захихикал спутник девушки, – обидно, когда тебя уделала кадетка, даже не закончившая Академию?

Безумец перевёл на учителя синие глаза, в которых зрачок сузился в точку от боли, и выдавил:

– Берти?

– Я рад, что ты узнал меня, Дар, – тон учителя заледенел. – Эррин, отпусти его, полагаю, первый урок усвоен.

Годдард опёрся руками о землю, поднимаясь, и на его запястьях сверкнули браслеты. Девушка знала, что безумцу до поры до времени ограничат магическую функциональность. Самый действенный способ – как раз такие наручники из изломита. Камень, который добывается на месте бывших трещин, обладает уникальным свойством частично блокировать магию. Она видела такие и раньше – в академии. Как-то профессор приносил браслеты на урок. Все ученики по очереди надевали их, чтобы почувствовать на себе, как это, когда твоя магия вдруг запирается внутри тебя. Жуткое чувство, которое навсегда запомнила девушка: словно булыжник на душе висит и распирает грудь до боли.

Но то, что браслеты были на руках Годдарда Безумного, внушало Эррин оптимизм. Правда, скоро ей предстояло выяснить, что словом можно достать человека не хуже, чем магией.

Начало путешествия. Северный Слой.

Первые дни узник почти не напоминал живого человека. Казалось, что он даже не шевелил глазами. Они, как два мёртвых ледяных осколка, всегда смотрели строго вперёд. Он не оборачивался на разговоры, которые вели между собой кадетка и учитель, не вздрагивал от резких звуков, даже не понукал бослохода – тот медленно плёлся вслед за двумя своими товарищами, мерно переставляя мохнатые копыта размером со средний тазик. Седок только покачивался в такт движению.

На привалах тоже смотрел в одну точку. Причём, как он её выбирал, было не ясно. Это могли быть камени, что-то в небе, шкура бослохода, учитель. Эррин такой сомнительной чести ни разу не удостоилась.

Вечером Годдард неизменно таращился на костёр и придвигался ближе всех к огню, рискуя подпалить ноги.

И за все это время он не подал голос ни разу. Эррин пришла в голову забавная мысль, что у безумца оставался в запасе десяток слов, и он все их потратил на приветственные речи. Девушка даже фыркнула, едва сдержав смех, быстро осеклась, взглядом выхватив спутников. Но этого словно никто не заметил.

Ситуация Эррин более чем устраивала. Первое время она постоянно ловила себя на попытке занять такую позицию, когда между ней и безумцем оказывалась невысокая фигура Ролли. Понимала, что это никуда не годится, но ничего не могла с собой поделать. На третий день она немного расслабилась и стала было думать, что путешествие выйдет не таким страшным, как ей представлялось.

А потом Годдард заговорил. Просто и внезапно. Только ехали, каждый в своих думах, как вдруг тишину разрезал его надтреснутый голос:

– Значит, ты, Берти, теперь преподаёшь.

Эррин сильно вздрогнула и не сдержалась:

– Ох, трещина!

– Не трещина, Рыжик. Всего лишь старина Годдард.

– Я не собака, чтобы давать мне клички, – сказала она твёрдо, но маг уже потерял к ней всякий интерес. Он ждал ответа от Ролли.

– Верно, Дар. И уже очень давно. В Главной Академии Магии. Она теперь располагается в Центральном Слое, в столице. Уже, наверное, выпусков пятьдесят за плечами. Курирую факультет и преподаю магию созидания.

– Думал, ты поддерживаешь Ось.

– И это тоже. Особенно сейчас. Когда Зверь просыпается, Ось кренится довольно сильно, поэтому все магические силы стягиваются в столицу. И я останусь в Бурмине, а вы двинетесь дальше на юг сами.

– Ты не боишься оставлять со мной наедине этого милого хомячка, что сейчас так обиженно фыркает за моей спиной?

– Вообще не боюсь. У Эррин особая магия, и она справляется с ней очень легко. Если надо, она тебя протащит до самого Южного Слоя на парализаторе.

Девушка снова фыркнула и вмешалась:

– То есть вообще никого не смущает, что я вообще-то здесь и у меня полный порядок со слухом?

Мужчины её снова проигнорировали. Словно их разговор выходил за рамки простых слов и имел какой-то свой, непонятный другим подтекст. Такой уровень взаимодействия, где нельзя было упустить и малейшего изменения в поведении противника.

– Ты считаешь, Берти, что проблема может быть только в магии? Она же просто малышка-кадетка, которую сунули в пасть столетнему дракону.

– Я надеюсь, Дар, что ты не настолько безумен, как о тебе говорят.

– О, Берти, я намного более безумен, чем ты можешь себе вообразить!

То, как он это сказал, заставило девушку зябко поёжиться. Она вообще-то сомневалась, что сумасшедшему можно сообщать о его безумии, но, вероятно, Ролли виднее. И ещё она надеялась, что их прошлые взаимоотношения «учитель-ученик» не наложат отпечаток на всю миссию. Но мысленно поставила себе отметку внимательно наблюдать ещё и за своим куратором. А то мало ли что.

«На постой» по-северному

С этого дня стало ощутимо сложнее. Нет, Годдард практически не обращал на девушку никакого внимания, и если разговаривал, то с учителем. Не доставал, не комментировал, не провоцировал. Но он явно изучал окружающую обстановку. Стал замечать всё вокруг. Слушал разговоры, наблюдал за движениями, действиями. Изучал.

Это напрягало. Ей казалось, что Годдард может заметить что-то такое, что не увидит она. Проанализирует и сделает выводы. И если в этом Эррин просчитается, то безумец возьмёт верх.

Когда впереди замаячила деревня, Эррин испытала облегчение. Напряжённые и физически тяжёлые ночёвки под высоченным звёздным небом её порядком вымотали. Она никогда не чувствовала себя в безопасности и практически не спала. Забывалась поверхностной дрёмой, но потом подкидывалась, опасаясь пропустить что-то важное.

Она мечтала даже больше не о кровати, а о стенах. Тех стенах, которые смогут разделить её и Годдарда Безумного хотя бы на время.

О постоялых дворах до самого Полуночного слоя мечтать не приходилось. Но был шанс, что кто-то пустит на постой. По дороге туда их с Ролли охотно пускали, принимая за отца и дочь. Но сейчас с ними был Годдард, который мог выкинуть что угодно.

Они остановили бослоходов и спешились у одного из больших домов. Хозяин вышел на порог, но сокращать расстояние между собой и гостями, он не спешил. Между ними был достаточно широкий двор с утоптанным плотным снегом, и чтобы начать разговор, пришлось бы напрячь голос.

– Я пойду поговорю с ним, – сказал учитель.

– Нет, давайте лучше я, – вызвалась Эррин.

Доверия у неё местный житель не вызывал, но оставаться наедине с безумцем ей не особо хотелось. По ухмылке, которая скользнула по губам Годдарда, она поняла, что её манёвр легко разгадан. Мысленно девушка выругалась. Никак нельзя было давать ему понять, что она его боится. Надо взять себя в руки и начать отстаивать позиции. Иначе, когда они останутся один на один, ей будет невероятно трудно заявить своё право на главенство. А это единственный шанс на успех всей миссии.

Калитка перед домом закрыта не была, и Эррин решила, что может позволить себе зайти на территорию двора. Хозяин дома, стоящий на пороге, взирал на девушку исподлобья, но не зло. Это был крупный коренастый мужчина с бородой, одетый в рубаху и широкие штаны, а плечи покрывала объемная шкура какого-то местного животного.

– Здравствуйте, – учтиво, но без заискивания поприветствовала хозяина девушка. – Мы из Столицы, из академии магии, проездом. Нет принимаете ли вы путешественников на постой?

– Центровики, значит? – голос был грубым и звучал довольно равнодушно. Но по внимательным глазам девушка поняла, что, возможно, что-то и выгорит. – Ну не знаю… Магичить можете?

– Разумеется.

– Защиту от злых духов на дом поставите?

Преодолев желание закатить глаза и объяснить этому недалёкому дикарю, что злых духов, как, собственно, и добрых, не бывает, Эррин ответила:

– Если надо – поставим.

– Отдельная комната лишь одна, – предупредил хозяин.

Мысленно Эррин вздохнула, прощаясь с возможность закрыться от Годдарда стенами и дверьми, кивнула:

– Нас устроит, спасибо.

Загнав бослоходов на территорию двора и по этому случаю затворив калитку, чтобы те не сбежали, хозяин провёл гостей в дом. Жилище для Северян было вполне себе традиционным: тесные комнаты, низкие потолки, чёрные стены, которые в разных местах были завешаны чем-то напоминающим ковры. Печь для такого помещения была маловата на вкус Эррин, и внутри было довольно прохладно. Но у местных жителей терморегуляция была не такой как у пришельцев. Те сами были как печки. Даже просто стоя рядом с хозяином, девушка ощущала исходящее от него тепло. А он был в доме не один.

Высоченная, почти упирающаяся в потолок головой, жена хозяина, напоминала разбойницу. Она быстро собрала на стол, и в этом ей помогала, видимо, дочь – девица на выданье тоже весьма впечатляющих размеров. То, как последняя поглядывала на спутников девушки, несколько напрягало. Вряд ли она и правда хотела их съесть, но какие-то плотоядные планы у неё на них имелись. Эррин слышала: здесь из-за малой плотности населения были частыми близкородственные связи, а чтобы нивелировать их пагубное воздействие, женщинам не возбранялось даже в браке ложиться под случайных путешественников. Поэтому, вполне возможно, хозяйская дочь обдумывала что-либо подобное.

Эррин передёрнуло: представить в постели за любовными утехами ни Бертрама Ролли, ни тем более Годдарда, не выходило.

Ужин был традиционным для Северного Слоя. Миска с хлопьями мха в заливке, тушёные хвосты, зеленоватая жижа, о происхождении которой Эррин предпочитала не знать, и какое-то местное жирное мясо. На нём путники и решили сконцентрировать своё внимание. Оно оказалось довольно неплохим на вкус, хотя жевалось с трудом.

Ролли ел, как обычно, очень мало, а вот аппетиту Годдарда можно было позавидовать. Он словно голодал сто лет. Хотя… наверное, так оно и было. При этом безумец смотрелся за столом словно высокородный господин: не чавкал, тщательно пережёвывал, умело пользовался ножом. Хотя наличие в его руках острого предмета очень нервировало Эррин.

«Защищать дом от духов» отправился Ролли как самый старший. Технически, старшим здесь был Годдард, но годы заморозки словно не отразились на его лице и фигуре. Он смотрелся лет на сорок максимум.

Всё семейство отправилось наблюдать редкое представление в исполнении учителя, а Эррин осталась наедине с безумным узником.

Не повторяя собственную ошибку, она расслабленно откинула голову на стену и лениво через ресницы наблюдала за мужчиной, который не прекращал есть.

Надо сказать, он сильно изменился с того момента, когда на увидела его впервые. Серый цвет уже почти ушёл с его лица, подглазины стали не такие заметные, рытвины и складки, что она сначала приняла за морщины, разгладились. Глаза стали не такими ледяными и светлыми, в них словно кто-то плеснул синей краски. Чёрные волосы, всё так же спадающие к самым бровям, перестали смотреться сосульками и даже как будто немного пошли волнами.

Эррин была вынуждена признать: когда-то давно Годдард мог быть интересным мужчиной. Разумеется, до того, как сошёл с ума и переубивал кучу невинного народа.

Потеряв бдительность, Эррин позволила мужчине перехватить свой оценивающий взгляд.

– Нравлюсь? – тут же с явной иронией спросил он.

– Не особо, – удерживая взгляд Безумного, ответила Эррин.

– Но заинтересовал?

– Не льсти себе.

– Что же ты тогда с меня глаз не сводишь?

– Никогда не видела таких преступников. – Девушка пожала плечами.

– А ты и преступлений таких не видела.

– И не увижу. Сейчас – не то, что сто лет назад. Никто никому не позволит вырезать весь город.

Эррин внимательно следила за реакцией мужчины. Подспудно она хотела увидеть раскаяние или хотя бы дальний отголосок сожаления. Но тщетно. Годдард облизал вымазанный в соусе палец и заметил равнодушно:

– Не вырезать, а сжечь.

– А есть разница?

– О, есть, и большая. Например, в скорости уничтожения.

– В скорости может таиться милосердие, – аккуратно заметила Эррин.

– Ох уже эти маленькие рыженькие хомячки и их вера в прекрасное, – ухмыльнулся Годдард и вперил в неё немигающий насмешливый взгляд.

Но Эррин выдержала его, вернув издёвку:

– Ох уж эти тёмные властелины, уверенные, что мир крутится исключительно вокруг них.

Годдард ухмыльнулся ещё шире:

– Да, называй меня властелином, мне нравится.

На поле словесных пикировок, где Эррин в силу своей природной саркастичности, считала себя профессионалом, Годдард раз за разом доказывал, что он просто изобрёл этот вид поединка. Но дело шло определённо лучше с каждым разом. Девушка обретала уверенность и начинала надеяться, что когда-нибудь сможет выйти если не победителем, то хотя бы сыграть вничью.

Когда вернулся Ролли, на его лице отражалось спокойное удовлетворение, а хозяева, которые, сдерживая свои гигантские шаги, семенили сзади, едва ли не с благоговением посматривали на учителя. Магам споро застелили три больших сундука, оставили свечу с пожеланиями, по местному обычаю, тёмных снов и избавили, наконец, от своего общества.

– Что ты им показал? – негромко, с иронией поинтересовался Годдард. – Развеял дымные шары, что сам же и создал?

– И дымные, и маревное облако, и искажение пространства, – с почти мальчишеским смехом в голосе тихо сказал учитель. – Но как честный маг, ночлег всё же отработал. Повесил на окна защиту от сквозняков, а на схрон поставил отвод глаз. Так что теперь никто кроме хозяев, даже грызуны, его просто не найдут.

– Они вам и схорн показали? – удивилась Эррин.

– Нет, конечно, – широко улыбнулся учитель.

– У Берти отличный нюх находить то, что скрыто от глаз, верно? – усмехнулся Годдард.

И оба мужчины переглянулись так, словно у них была общая тайна. Но Ролли быстро переключил взгляд на девушку:

– Выбирай, где тебе удобнее будет спать.

После того, как Эррин определилась, Годдард придвинул свечу к одной из оставшихся лежанок и устроился на ней, со стоном удовлетворения вытянув длинные ноги. Эррин и Ролли последовали его примеру. Было по-прежнему прохладно, и девушка натянула одеяло почти до ушей.

Когда свеча догорела, в тишине раздался тягучий голос Безумного Годдарда:

– Рыжик, если тебе будет холодно, можешь приходить ко мне, я тебя согрею.

– Дар! – одёрнул его учитель.

– А что? Ты сам хотел? Ну извини, Берти, тут уж как свезёт.

– Может, вы оба заткнётесь и дадите поспать? – резко прервала загорающуюся дискуссию Эррин. Её послушались и настала тишина. Только неимоверным усилием воли девушка сдержалась, чтобы не натянуть одеяло по самую макушку.

Кое-что о гостеприимстве Северян

Утром Эррин слышала, как проснулся учитель, как встал и шуршал одеждой Годдард, но глаз не открыла и не показала, что проснулась. Она немного полежала в тишине и одиночестве, бездумно таращась на трещину в грубо обмазанном глиной потолке. Настроение было подавленное. Конечно, этому немало способствовал холод, телесные лишения и депрессивные серые цвета Северного слоя. Это если отвлечься от главного источника дурных эмоций.

А вот чего-то положительного ей сейчас категорически не хватало.

И тут Эррин вспомнила про подарок, что на прощание сунул ей в руку Тэдди Гор. Она пошарила в кармане и извлекла на свет маленький камешек мутно-жёлтого цвета. Он был тёплым и гладким. А внутри – сгусток энергии. Конечно, совсем чуть-чуть – парень не мог позволить себе отнять у Оси больше, но всё равно это было приятно. И пусть Эррин не могла придумать, чем конкретно этот крохотный энергетический дар сможет ей хоть когда-то помочь, прямо сейчас он ощущался каким-то личным солнцем. А мысль, что кто-то её ждет и правда согревала.

Тэдди, наверное, сейчас представляет, что она с рассвета собирает травки на плоскогорье. Интересно, как бы отреагировал парень, узнав, что на самом деле она пасёт самого Годдарда Безумного.

Кстати, о последнем. Что-то давно Эррин не слышала голосов за стенкой.

Она встала, оправила одежду и вышла.

В общей комнате и правда никого не было. Она вышла на крыльцо и сначала увидела сидящего на ступенях учителя. И лишь потом уже во дворе на утоптанном снегу – Годдарда. Он тренировался. Это была стандартная тренировка боевиков, ещё в академии они с девчонками частенько сбегали посмотреть на парней, чьи крепкие красивые тела уверенно и завораживающе перемещались в пространстве. Обычно это была последовательность движений, жестов и прыжков, которые перемежались обездвиженными позами. И как раз эти мгновения остановки были самыми важными: боевики замирали, чтобы гонять по телу магию. В академии, как помнила Эррин, особые позёры даже раскрашивали импульсы в какие-нибудь цвета, чтобы волна силы струилась по обнажённому мускулистому телу, заставляя девчонок трепетать от восторга.

Годдард был полностью одет. Но главная разница была не в этом: в магических браслетах он просто физически не мог гонять магию по телу. Он исправно замирал в нужных местах, но движения силы не было.

Эррин присела на ступеньку рядом с учителем, который негромко её поприветствовал. Теперь за тренировкой узника наблюдали оба.

– Зачем он это делает? – негромко спросила девушка. – С ограниченной магией это почти теряет смысл.

– Верно, Эррин. Но «почти» – это тот самый допуск, который всегда устраивал Годдарда.

Ролли крепко задумался, и Эррин уже было решила, что продолжения не будет, но он снова заговорил.

– Он всегда любил тренировки и держал тело в идеальном состоянии. Девиц всегда за ним таскалось уйма. А его магическая сила – она просто потрясала. Я восхищался им, и мечтал быть на него похожим во всём, даже в мелочах. Разумеется, до того, как он сошёл с ума. А сейчас… это так странно. Моё тело движется в сторону распада, а он такой же, как был тогда. Он старше меня на десяток лет, но фактически это уже не так… Когда всё произошло… я запечатал все эмоции, что у меня с ним связаны, и поклялся никогда не доставать. Он сто лет был для меня страницей древнего фолианта… Как же так: зверь ещё не проснулся, но уже поставил всё с ног на голову?

– Почему он сошёл с ума?

– Точно этого никто не знает, – по тому, как ответил Ролли, она поняла, что здесь подробностей ждать точно не стоит. Но себе эту мысль отложила, чтобы как-нибудь попробовать разобраться. Ведь если маг сдвинулся после общения со Зверем, не грозит ли ей что-либо подобное. И как это всё повторно перенесёт мозг самого Годдарда. Может ли он стать ещё более сумасшедшим, чем есть сейчас? Хотя, куда уж больше. Или вдруг он сможет стать хотя бы условно вменяемым, то есть чуток поздороветь?

Взгляд помимо воли прикипал в высокой фигуре тренирующегося мага. Пожалуй, это было впервые, когда он её не раздражал и не пугал. Она стала к нему привыкать?

Впрочем, ей бы не хотелось, чтобы мужчина заметил ее внимание к своей персоне, поэтому она начала изучать двор. Довольно большое пространство было огорожено кривым забором. Эррин знала, что лето здесь настолько короткое, что земля даже не успевает просохнуть от растаявшего снега. То есть грядки и выращивание хоть чего-нибудь из земли исключалось. Пространство служило загоном?

Эррин напряглась:

– А где бослоходы?

– Так в сарае, наверное, – неуверенно сказал Ролли, поднимаясь на ноги.

– Ночью снег не шёл, а вход в сарай завален, – напряжённо сказала Эррин. – То есть дверь не открывали как минимум с позавчера!

Остановившийся Годдард заметил:

– Какой внимательный Рыжик.

Но Эррин выпад проигнорировала. Куда они могли деться? Убежать? Это странно и совершенно не похоже на этих ленивых животных. Их задрали хищники? Но тогда были бы следы борьбы. Пространственные карманы на территории Северного не могли создать даже самые талантливые маги, так что и этот вариант отпадал. Одно было ясно точно: без средства передвижения их путешествие грозило затянуться.

До перехода в следующий Слой на бослоходах остался лишь один день. Пешком они потеряют минимум три. Мало того, что Ролли сильно задержится к Оси, так ещё и лишние дни в компании безумца не радовали абсолютно. И ванна… Эррин так надеялась уже поздно вечером качественно поотмокать в ванной!

– Выясню, где хозяева, – сказал учитель и быстрым шагом вошёл в дом.

Эррин оббежала дом вокруг, но по следам на снегу удалось выяснить мало что. Вытоптаной оказалась лишь та дорожка, по которой они и прибыли. Следы животных были совершенно круглыми, и понять, вперёд они шли или назад, не представлялось возможным. Но калитка осталась целой, бослоходы были тяжелыми, а значит, перепрыгнуть не могли. Вывод был один: её открыли.

Рядом скрипнул снег, и высокая чёрная фигура появилась в поле зрения.

– Открой магические браслеты, и я найду твоих зверюшек за пять минут, – сказал равнодушный голос.

Эррин зло на него посмотрела, но ответом не удостоила.

Вышел Ролли и сообщил, что, по словам хозяйки, зверей увёл муж, но зачем – она не знает.

– То есть как – увёл? – возмущённо повысила голос девушка.

– Ну, во всяком случае, они не сбежали, – заметил Ролли. – Как увёл – так и приведёт.

– Если за сто лет не поменялся характер северян, то он, скорее всего, их продаст, – заметил Годдард. – А деньги вам отдаст. Сильно он вчера благодарен был тебе, Берти. Ты явно перестарался. Эти парни благодарят всегда так, что лучше бы просто ножом пырнули в печень.

Эррин подняла на него глаза, но маг, похоже, не шутил.

– Почему ты маяк на зверей не повесил, Берти? – продолжил Годдард.

– Мир давно поменялся, – с долей злости сказал учитель. – Мы не расходуем волшебство напрасно, всё должно идти на поддержание Оси.

– Настолько всё плохо? – Годдард задрал вверх брови. – И как вы докатились до такой жизни? Сними с меня браслеты, Ролли, мне нужно оценить остатки силы. Возможно, у меня всё не так отвратно, как у вас. И тогда я верну тебе всех трёх бослоходов.

Эррин напряглась, опасаясь, что учитель пойдёт на поводу у Безумного, но тот лишь мрачно сказал:

– Обойдёшься.

– Ну и глупо. Тебе всё равно придётся их когда-то снять. На меня эти штуки нацепили ещё в беспамятстве, вдруг я тебе вообще бесполезен?

– Мы оба знаем, что польза твоя не только в твоей силе, правда, Дар?

То, как это произнёс учитель, заставило Эррин сделать ещё одну мысленную зарубку на будущее. На что так явно намекает учитель, что у них за совместные секреты? Слишком много тайн в их экспедиции, и что-то никто не торопится их раскрывать.

И тут Эррин заметила вдалеке фигуры.

– Смотрите! – радостно воскликнула она.

Серые силуэты приближались. Крупные – бослоходов, и помельче – человека, вероятно хозяина. Но по мере того, как они подходили, радость померкла. Бослохода было всего два.

Выяснилось, что Годдард как в воду глядел: одно животное было продано. И хозяин сильно извинялся, что не смог продать остальных. Он искренне верил, что сделал гостям одолжение: до перехода из Слоя в Слой осталось совсем немного, а там зверей пришлось бы просто оставить, не выручив за них ровным счётом ни деньги. Ругаться на него оказалось бессмысленным – он раз за разом объяснял выгоды от сделки и дивился ужасной непрозорливости пришлых магов.

Предложение выкупить средство передвижения обратно тоже не возымело успеха. Северянин, который его купил, сразу же двинулся на дальнее плато. Игра в догонялки, возможно, и принесла бы свои плоды, но неизвестно, сколько дней на это было бы потеряно.

– Ну, что ж, – резюмировал учитель. – Придётся ехать на двух. Бослоходы вполне в состоянии вынести двойную ношу, особенно, если она такая лёгкая, как ты, Эррин.

– Прыгай ко мне, Рыжик, – с глумливой ухмылкой предложил Годдард. – Я буду держать тебя крепко и не позволю упасть.

Перспектива оказаться тесно прижатой к безумному узнику окатила девушку волной ужаса, но она постаралась внешне это никак не показать. Умом она понимала, что должна начинать самоутверждаться и ставить наглеца на место, иначе ничего не получится. Показать, что не боится. И в этом случае как раз правильным было бы согласиться на это предложение. Но язык приклеился к небу и просто отказывался говорить.

– Эррин поедет со мной, – ровно сказал Ролли.

Чувство благодарности и стыда затопили Эррин. Но стыда всё же было больше. «Это последний раз, когда я пасую перед ним, – пообещала она себе. – Самый последний».

Сборы заняли совсем немного времени, и уже скоро путники отправились в дорогу. С двойной ношей бослоходу было идти сложнее, но не настолько, чтобы он начал вызывать жалость. Сидя перед учителем, Эррин думала об этой странности: Ролли она воспринимала стариком, а Годдарда – мужчиной в расцвете. Хотя фактически это было не так. Под чёрным пальто особо не разглядеть фигуры, но разворот плеч узника и осанка даже близко не походили на слегка сгорбленную спину учителя. Чёткая линия подбородка и никакой дряблости кожи на шее, да и заломы на лице, которые при первой встрече девушка приняла за морщины, словно начинали разглаживаться. Это всё невольно наталкивало на разные мысли.

Раз заморозка в тюрьме остановила процесс старения, не значит ли это, что так же заморожен был и мозг? И что для Безумного Годдарда эти сто лет не были целым веком?

Потому что, если это правда, то для него всё это время просто не существовало. Он вышел тем же самым Годдардом, который был схвачен и осуждён. Не успев обдумать свои преступления, осознать и, возможно, раскаяться. А значит, рядом с ними на спине бослохода сейчас покачивался тот самый Безумный Годдард, что совсем недавно спалил подчистую город Виттег со всеми его жителями. И все надежды Эррин на его улучшившееся душевное состояние не имеют под собой вовсе никакой основы.

От этой мысли всё внутри заледенело, и даже приближающееся марево границы Слоев уже не так радовало, как должно бы.

Переход в Полуночный Слой

Стена, разделявшая Слои, по ощущениям, доставала до неба. Никто точно не знал, как высоко она простирается, потому что способов подняться в воздух у людей не было. Граница никогда не проходила по вершинам горы, максимум, через холм. Словно она не хотела, чтобы кто-то знал, что там, наверху.

Визуально она напоминала прозрачное желе или студень, что варят на Севере из костей животных. Днём через неё было видно очертания крупных лесных массивов и скал, а ночью в ясную погоду можно было даже разглядеть звёзды на другой стороне.

Стена отсекала Слой от Слоя и, по сути, являлась даже не просто границей – переходом. Никто не дал бы гарантии, что находящееся за полупрозрачной преградой и в самом деле было так близко, как виделось глазу. Переход волне мог как переносить на большие расстояния, а мог и вообще перебрасывать из мира в мир. Уж больно велика была разница не только климатическая, но и физическая. Слои ощущались по-разному всеми органами чувств: по-иному давил на плечи воздух, дышалось иначе, и особенно удивлялись каждый раз глаза. Краски природы словно были взяты из разных палитр, и очень непросто было сразу перестроится на новый лад. Даже солнце и обе луны ползли по небосводу по другой траектории.

Перемещаться через преграду самостоятельно могли лишь маги. Но в сопровождении последних и люди преодолевали этот путь без проблем. Вот только желающих обычно было маловато. Без крайней на то нужды никто не хотел добровольно окунаться в прозрачную стену.

Первым нырнул в переход Бертрам Ролли. Его приземистая фигура размылась и движения приобрели плавность, словно он пробирался с большим усилием.

Эррин перевела взгляд на Годдарда – вторым должен были идти он. Девушка не сомневалась, что тот сейчас опять устроит какое-нибудь представление, и была внутренне готова тащить узника через границу на парализаторе. Тем удивительней стало открытие, что ради разнообразия мужчина покладисто шагнул вперёд и скрылся в стене.

Она медлить тоже не стала. Задержала дыхание и последовала за своими спутниками. Переход напомнил желе и по ощущениям. Влажный, густой, покалывающий кожу мелкими магическими разрядами, он словно неохотно пропускал сквозь себя путников. Вдохнуть не получалось, и Эррин попыталась ускориться. Невольно пришла в голову мысль, что будь стена потолще, то не каждому бы хватило дыхания, чтобы её преодолеть.

Вынырнув на другой стороне она с удовольствием набрала полную грудь воздуха.

Он был насыщенным, ароматным, почти густым. Печёные яблоки, специи и дым – вот чем пах для девушки Полуночный Слой.

Мужчины уже раздевались, ведь здесь было ощутимо теплее. Не настолько комфортно, как обычно бывает в Центральном, но уж точно лучше, чем на Севере. Под накидками Ролли ожидаемо обозначился синий университетский китель. В сторону Годдарда она старалась не глядеть, но и прятать глаза уж точно не годилось. Она не стеснительная девственница, что бы тот о ней ни думал. Максимально равнодушный взгляд в этот раз ей вполне удался. Им она и рассмотрела чёрную куртку и такую же чёрную, наглухо застёгнутую рубашку узника. И да, фигура под пальто оказалась очень даже не старческая.

Эррин скинула свою тёплую курточку, запихала её в дорожный рюкзак, и немного постояла в нерешительности, раздумывая, стоит ли избавиться ещё и от жилета.

– Давай, Рыжик, не стесняйся, – тягучий голос Годдарда раздался совсем рядом. – Разденься и покажи, чем наградила тебя природа. Глядишь, возьму тебя в свой гарем, после того как всё закончится.

– Ну раз ты настаиваешь. – Главной наградой Эррин был, конечно же её дар, им она и огладила зарвавшегося узника. Силы вложила совсем чуть-чуть, но и этого было достаточно, чтобы тот не сдержал стон.

Ролли покачал головой, но на мгновение показалась, что осуждает он её, а вовсе не безумного Годдарда. Может ли быть, что возвращающиеся совместные воспоминания заставляют учителя пересмотреть своё отношение к бывшему другу? И не скажется ли это на их общей миссии?

В любом случае, ей нужно будет в первую очередь начать отращивать самостоятельность. В делах, поступках и решениях. После столицы она останется с Годдардом один на один, и лишь от неё будет зависеть успех миссии. Если Зверь не будет снова уложен, то для всего мира станет уже слишком поздно. Если верить легенде, то поднявшийся Зверь первым делом пойдёт чесать спину об Ось мира, а та и так накренилась. Всё вокруг сдвинется, трещины будет не сдержать, а тени, что повалятся из них, заразят всё живое. И привычная реальность перестанет существовать.

Теоретически ни одного нормального человека дополнительно мотивировать не надо. Это тот самый случай, когда отсидеться в своей крепости не выйдет. Но Годдарда даже с натяжкой сложно назвать нормальным. Только начинало казаться, что он просто мужчина с дурным характером, как тот выкидывал что-то, что с кристальной ясностью говорило о капитальном нездоровье его головы.

Вот и теперь, на полпути к нормальной гостинице, ванной и сытному ужину он вдруг остановился как вкопанный и перестал реагировать на происходящее снаружи.

Эррин и Ролли не сразу заметили, что узника нет рядом.

А когда заметили, не знали, как реагировать. Он стоял, смотрел в пространство, но, похоже, ничего не видел. Его зрачки собрались в маленькие точки, отчего глаза ещё больше посветлели, вернув схожесть с ледышками. Ролли пытался говорить, трогал за плечо, потом тормошил. Но всё без толку. Эррин прикасаться с окаменевшему мужчине никакого желания не имела, поэтому просто стояла в сторонке, с тревогой наблюдая за происходящим.

Единственное, что они могли в этой ситуации сделать – это ждать. Если бы у них были хоть какие-то средства передвижения, то пусть бы сидел и смотрел в пустоту, животное может идти и само. Но беда была в том, что в Полуночном Слое никто ни на ком не ездил.

Здесь просто не существовало доступных средств для передвижения. Местные были исключительно свободолюбивыми существами, и, как гордо говорили они сами, «никто никого на своём горбу не повезёт, даже животные».

Здесь царили исключительно свободные нравы и вседозволенность, которая лишь слегка сдерживалась усилиями властей. Попытки запрещать выливались в беспорядки и бунты, поэтому единственно возможным способом управления Слоем оказалась легализация того, что во всём остальном мире было уголовно наказуемым.

В Полуночном всё было объединено в гильдии. Кроме торговых, гостиничных и кормежных гильдий, были так же гильдии проституток, докровных боев, азартных игр. Убийц никто, конечно, легализовать не позволил, но гильдия наведения суеты и подрывной деятельности справлялась ничуть не хуже. Им платили за выведение из строя конкурентов, очернения репутации и создание прочих негативных событий с выгодой для заказчика.

Но самой необычной была гильдия урегулирования. Они узнавали первыми о всех заказах и предлагали потенциальной жертве перекупить работу. Таким образом, как ни удивительно, удавалось решить большинство проблем в бизнесе, не доводя их до чего-то разрушительного. По сути, гильдия урегулирования была ещё одной властной структурой, позволяющей поддерживать некоторый, пусть и довольно странный, порядок.

Годдард пришёл в себя через полчаса. Всё это время он лишь изредка моргал и исправно дышал, ровно и размеренно расширяя лёгкие.

– И чего вы тут расселись? – резко спросил он �