Игры Демиургов. Тайник бога 2

Игры Демиургов. Тайник бога 2

Пролог

.

Где-то на просторах Междумирья.

Закованная в серебристые латы женская фигура поймала на щит молниеносный удар рогов чешуйчатой твари, и быстрым взмахом меча снесла ей голову. Змеиное тело забилось в агонии, сворачиваясь кольцами и кромсая себя же острыми шипами. Отшагнув от поверженного противника, фигура осмотрелась, и бросилась на помощь огромному черному лютоволку, сцепившемуся в смертельный клубок ещё с двумя такими же существами. Черная шерсть и куски покрытой чешуёй плоти летели во все стороны, разрывая доносящийся с вершины пирамиды грохот яростным рычанием. Женщина не успела добежать буквально десяток шагов, когда рядом с катающимся клубком из пустоты вынырнула гибкая фигура, и размывшись от скорости, заработала двумя короткими мечами. Брызнувший веером фонтан крови оставил на сером камне перед ногами женщины оранжевый полукруг, а подкатившаяся следом рогатая голова защёлкала клыкастой пастью, сверкая желтыми глазами.

Освободившийся от одного противника лютоволк с булькающим клокотанием вцепился в загривок второй змееподобной твари, и погрузив на всю глубину огромные зубы, рывком оторвал щелкающую клыками голову. Отбросив голову противника, лютоволк освободился из агонизирующих серебристых колец и, оглядев соратников, удовлетворённо фыркнул и кивнул мужчине в черном. В следующий миг облик черного зверя потёк, начал таять в воздухе, через несколько секунд оставив после себя молодого мужчину в лёгкой зелёной броне. Собранные повязкой светлые волосы открывали тонкие, нечеловеческие уши. Полукровка.

– Спасибо, Лин! У этих тварей ядовитые зубы, перед уходом нужно будет собрать немного для экспериментов. Даира, ты цела?

Закованная в броню фигура забросила меч в ножны, и откинула забрало, продемонстрировав красивое лицо молодой смуглой девушки. Карие глаза пробежались по мужчинам, и коротко кивнув, Даира ответила немного грубым голосом:

– Я цела. Нужно заканчивать и уходить, на этот грохот слетится ещё не одна стая. Лин, почему ты оставил Айву?

Улыбчивый мужчина в черной броне из крупной чешуи шутливо развел в стороны руки с окровавленными клинками и пожал плечами.

– Да ну её, надоела! Стоит перед камнем, танцует, а у вас тут хотя бы весело, – скучающим голосом ответил Лин, но заметив, как сузились глаза Даиры рассмеялся, и ответил уже серьёзно. – Всё в порядке, Дара. Она вошла в Монолит, сейчас защита ей не требуется. А вы молодцы! Такую стаю не каждый удержит. Твой нюх не подвёл, Оррис!

Полукровка благодарно кивнул, и обвёл взглядом внезапно затихшую местность. Вокруг раскинулось Междумирье. Изменчивое, коварное, прекрасное. В серо-молочном тумане полыхали синие и оранжевые огни, подсвечивая его, словно грозовое облако. На границе видимости медленно вращалась в пространстве сфера прозрачного корабля, посылая во все стороны ритмично вспыхивающие лучи. Сигналы о помощи, не иначе. Однако группа бойцов стояла на островке безопасности – небольшом участке Междумирья, покрытом серым камнем. Когда их группа пришла сюда два часа назад, это был большой, но пустой каменный круг, на котором, тем не менее, часто встречались подозрительно знакомые тёмные пятна. Трое сразу заняли оборону, а вот четвёртый член их группы начала Творить. Нет, это не было магией – само Междумирье начало плавиться и меняться, через считаные минуты неузнаваемо изменив каменный островок. В его центре появилась усечённая пирамида из такого же серого камня, с одной из сторон на вершину которой вели широкие ступени. Вдоль дорожки ступеней с обоих сторон горели большие осветительные чаши. На тридцатиметровой вершине расположился странный алтарь, в виде оранжевого монолитного кристалла в центре круглой площадки. Когда Айва поднялась на вершину пирамиды и начала свой дикий ритуал, во время которого монолит начал грохотать и искрить молниями, Даира и Оррис встали у подножия пирамиды, чтобы не пропустить ни одного пришедшего на шум гостя, а Лин поднялся наверх, чтобы защищать подругу от прорвавшихся снизу, или сверху, угроз. Сейчас у подножья пирамиды, в лужах оранжевой крови, лежали полтора десятка тел охотничьей стаи неизвестных обитателей Междумирья, а Лин и Даира вопросительно уставились на получеловека.

– На две сотни шагов никого, – отрицательно покачал тот головой. Его зелёные глаза сменили цвет на жёлтый, и Оррис кивнул головой на лестницу. – Пойдём, Айва уже должна закончить свою настройку.

Троица поспешила наверх, где их взгляду предстала потрясающая воображение картина: в огромном, светящемся изнутри кристалле застыл раскинувший руки силуэт девушки, а из самого кристалла призрачным светом начала растекаться проекция, быстро приобретающая четкие очертания.

Скрытый холмами каменный форт начал быстро приближаться, демонстрируя укрытые земляными валами стены, выглядывающие над ними невысокие орудийные башни и прилегающую дорогу гостям пирамиды. Никто из присутствующих не проронил ни звука, впитывая каждую деталь изображения. Объемная карта окрестностей форта, медленно вращаясь, начала увеличиваться, приближая изображение строения. Через несколько мгновений картинка перенеслась внутрь форта, демонстрируя помещения и их содержимое. Казарма, внутренний храм, склады, мастерские… Изображение остановилось в просторном кабинете, внутри которого медленно двигались несколько фигур.

– Вот он! Вот Видящий! Неплохо ему над руками поработали! – воскликнул Лин и от переполняющих чувств прокрутил в ладонях клинки.

На его вскрик никто не отреагировал. Взгляды Даиры и Орриса прикипели к сидящей в центре комнаты фигуре мужчины, за спиной которого стояли два жутких костяных демона. Молодой мужчина откинулся на спинку кресла, водрузив на подлокотники будто бы мумифицированные руки, и не обращая внимания на своих стражей, беседовал с сидящими за столами фигурами. Осунувшееся лицо, мешковатая бесформенная одежда, отросшая щетина. Оррис вошел в призрачную проекцию, и внимательно осмотрел каждого из присутствующих. Восемь человек, помимо самого пленника и его стражей. Возле сидящего за массивным столом старика в богатых одеждах получеловек задержался дольше прочих, а после перешел к однорукому мужчине средних лет.

Изображение вновь пришло в движение, перенеся картинку сквозь стены вниз, в казематы. Там, в единственной просторной камере перед глазами небольшого отряда предстала странная картина. Пять костяных гробов, больше похожие на горизонтальные пыточные камеры, с крышками в виде мучимых людей, расположились вокруг пьедестала с черным кристаллом. Исходящий из кристалла чёрный туман медленно оседал на пол, покрывая его чёрным шевелящимся ковром, а изображения мучимых людей на крышках гробов медленно шевелились, в просветах обнажённых ран и рёбер демонстрируя своё содержимое. Один из гробов оказался открыт, демонстрируя пустоту внутри, три других, несмотря на то, что были закрыты, тоже были пусты. А в одном из гробов лежал кто-то, чьи очертания просматривались очень плохо.

Внезапно Оррис замер, прислушался, и встревоженно крикнул:

– Сюда кто-то движется! Огромный! Айва, удаление на четыре сотни метров! Разрыв!

Даира и Лин мгновенно напружинились, готовясь к рывку, а призрачная проекция рывком отдалилась от форта, и остановившись у покатого подножья одного из холмов, начала наливаться живым цветом.

Пространство Междумирья вокруг задрожало, стремительно темнея и предзнаменуя приближение чего-то жуткого, а Оррис начал новую трансформацию, на глазах покрываясь чешуёй и шипами. Лин же, глядя на быстро трескающийся кристалл с застывшей внутри девушкой, наоборот, спрятал клинки в ножны, и подошел к Монолиту. В момент, когда кристалл рассыпался тысячей осколков, произошло сразу несколько событий.

Разом погасли огни в осветительных чашах пирамиды, и воцарившийся вокруг холод пронзил всех присутствующих. В голубом всполохе над потемневшем пространством над пирамидой проявились два шарообразных создания, во все стороны испускающие дрожащее марево. Краски проекции налились естественным цветом и пространство прорезала серебристая вспышка, открывая переход в новый мир. Лин подхватил из осыпающихся осколков молодую рыжеволосую девушку, и тут же нырнул с ней в раскрывшийся в шаге от них разрыв реальности, в который в следующий же миг влетели и Даира с Оррисом.

Опустив на траву потерявшую сознание девушку, Лин быстро огляделся и не найдя угроз, обернулся к разрыву реальности. Даира и Оррис уже стояли перед быстро закрывающимся разрывом, готовые в любой момент схватиться с тем, что может оттуда вырваться. Однако, никто не собирался следовать за суетливыми существами. Последнее, что заметили бойцы, были взмывающие в воздух оранжевые осколки кристалла. Похоже, неведомые сущности прибыли полакомиться.

Облегчённо выдохнув, паладин и перевёртыш обернулись к друзьям и опустились на траву рядом с бессознательной Айвой.

Даира сняла шлем, и проведя пальцами по выгравированному на нём дракону, прочла короткую молитву. Оррис вернулся в человеческий облик, и прижавшись лбом к земле, пытался прислушаться к окружающему их ещё неизвестному миру. Беспечнее всего вёл себя Лин. Подсунув под голову Айвы сумку и ослабив ворот её длиннополого одеяния, он растянулся на траве, и положив ладонь на черную нагрудную эмблему дракона, обратился к товарищам:

– Ну что, мы уже рядом с целью! Остаётся выполнить заказ, и можно будет идти за благословением Владыки Ночного Неба! Я уже знаю, куда направлюсь после получения его даров! А вы?

Глава первая.

– То есть, ты спокойно похоронил двух других Видящих и оставил им глаза? И в вашем клане нет ни одной инструкции, что делать при смерти товарища?

Не знаю в который раз я слышал одни и те же вопросы, и раз за разом давал на них однотипные ответы. Пока я ещё ни разу не отошел от своей новой легенды. Сидящие напротив меня оперативники из ордена Мстителей поначалу хотели просто выпытать из меня все нужные им сведения, но, когда чёрный туман Вабрасэта не причинил мне ни малейшего вреда, пришли в замешательство. Чуть позже, под протестующие крики однорукого Гарлима магистр ордена – старый мститель Урхадук, решил вначале допросить меня лично, что и стало моим шансом на спасение. Легенда, которую я рассказал старику, сильно заинтересовала его, и вот уже две недели я перемещаюсь между костяным гробом и залом допросов. То, что я Видящий уже не было тайной, и на каждый допрос культисты приносили артефакты – иногда магические, иногда Междумирные, а иногда и созданные самими культистами. Каждый раз культисты пытались узнать, как я вижу в навигаторском зрении эти предметы, и каждый раз я старался описывать всё, что вижу, максимально упрощённо, не раскрывая все карты.

– Да, мастер Урхадук. Похоронил вместе с глазами. Правила есть. После таких случаев мы сообщаем совету клана, где находятся тела. После этого за телами выдвигаются братья для последнего обряда.

Скрипучий монотонный голос старика вводил в транс, но я был знаком с таким приёмом. После потери бдительности резкий вопрос вполне способен ошеломить и заставить ответить моментально, не обдуманно. Поэтому, стоило больших усилий не терять концентрацию, и быть всегда готовым к атаке.

– Нужно быть безумными, чтобы растрачивать такие ресурсы на стоящие крохи заказы! Ты думаешь, что мы поверим в эту чушь, богоборец?! Мастер, прошу, дайте его мне, и уже к вечеру он расскажет всё, что нам нужно!

Это уже Гарлим. Однорукий мститель выглядел неважно – бледное лицо, синие мешки под глазами, пропитанные кровью бинты на культе плеча. Насколько я знал, культисты Вабрасэта могут легко выращивать новые конечности своим подопечным, однако то, что за две недели ему не только не вырастили руку, но и не смогли заживить рану, говорило о многом. Гарлим присутствовал на каждом допросе, и сверля меня ненавидящим взглядом, казалось, был готов в любой момент броситься вперёд и разорвать оставшейся рукой и зубами. Мстителю было за что меня ненавидеть – он потерял почти весь отряд, с которым выдвинулся на охоту за мной, но самое страшное для него – потерял дарованного ему самим Вабрасэтом демона. Культисты, конечно, считают их посланниками бога, а не демонами, но мне без разницы. Эта потеря наверняка сильно пошатнула его репутацию в ордене.

– Помолчи, Гарлим! Всё, что мог, ты уже сделал! Если хочешь присутствовать – молчи и слушай! Возможно, твой бывший наставник ещё не до конца выжил из ума, и ты сможешь научиться ещё хоть чему-то! – недовольно прикрикнул на Гарлима магистр, и перевёл взгляд на двух братьев, которые сидели на лавке у стены, одинаково уперев правую ногу в деревянное сиденье. – Деррек, Скуод, вы хотите спросить что-то ещё?

Эти братья стали моей головной болью с первого же допроса. Начать хотя бы с того, что они не были Мстителями. Эти культисты были жрецами, и крутились возле главы ордена как посланники храма города-острова Горт. А заодно и дальние внуки магистра. Несмотря на разные пути, по которым шли братья, и на абсолютно разные характеры, и того и другого все, даже склочный магистр считали одарёнными самим Вабрасэтом. Деррек – старший из двойни, шел по пути храмового жреца, и я не сомневался, что где-то в центральном храме острова своего будущего настоятеля уже ждёт пригретое роднёй место. И в том же центральном храме свои двери настежь распахнула мастерская лучших скульпторов острова для младшего брата – Скуода.

– Да, магистр! – сразу же вскинулся молодой черноволосый щёголь. Вскочив, он расправил плечи и, красуясь, оправил белоснежный плащ. Обойдя меня, Деррек, стараясь выглядеть величественно, остановился, и бросив взгляд сверху вниз, задал вопрос:

– Что ведёт тебя вперёд и заставляет делать то, что ты делаешь?

Я снисходительно улыбнулся уголками губ и заговорил ровным голосом, стараясь придать ему небольшую безуминку фанатично уверенного в своей правоте верующего.

– Моя жизнь – это служение клану! Без клана она не имеет смысла и цели, и только в служении ему я имею право жить! Я не могу жить по-другому!

Кинув, будто услышав именно то, что хотел, Деррек перекинулся многозначительным взглядом с братом, и задал следующий вопрос.

– Ты сказал, что изучил дневники странствующих жрецов, а после передал их в дом вашего клана. Так?

– Да, – я ответил односложно, с удовлетворением увидев промелькнувший на лице молодого жреца гнев. Спустись на землю, выскочка. Пусть старик довольно скалится, глядя на гневно раздувающего ноздри парня, которому грязный еретик посмел ответить, как равному, без обращения «мастер». Мне только на пользу, пусть захочет натаскать щенят на странном еретике. Чем дольше меня допрашивают, тем дольше я жив.

А ещё я заметил, что во время моего ответа глаза жреца скользнули по стоящему за мной демону. Неудивительно. Эти демоны при обычных допросах играют роль детектора лжи, говоря своим хозяевам, истину или ложь отвечает допрашиваемый. Но вот со мной этот номер не прошел, как и номер с пыточным черным туманом. Поэтому культисты и решили допросить меня, чтобы выяснить в чём дело, и угодили в болото легенды о таинственном клане Видящих, предоставляющих свои услуги всем, кто заплатит деньги. Легенда звучала убедительно оттого сильнее, что я переплёл вымысел и правду, дав имя клана Видящих своему бывшему Великому Дому, и рассказывая его немного изменённую историю понятным примитивным культурам языком. История получилась интересная, и нравилась мне самому.

Молодой жрец помолчал несколько секунд, опустился на корточки, и взглянул на меня уже снизу-вверх.

– Тогда скажи мне, Хагид – почему ты вначале изучил записи сам, и только после этого отдал их клану?

Стрик нахмурился. Наверное, он посчитал вопрос чушью. Но вот я напрягся. Я мог только догадываться, куда клонит жрец, и просчитать, куда выведет мой ответ не мог.

– Потому что я – часть клана. Я должен оттачивать свой разум и свои умения, чтобы быть его надёжным инструментом.

Молодой жрец растянул губы в ироничной улыбке, и перекинулся взглядом со своим братом. Его голос наполнился властностью, и Деррек с нажимом произнёс:

– Ты показываешь себя прилежным исполнителем, который, не задумываясь, следует правилам авторитетов, но своё познание ты поставил выше правил иерархии. Исполнительному фанатику не нужны знания. У тебя есть амбиции, Хагид. И ты можешь отбросить ложное служение и принять свет истины! Ты можешь служить единственному Истинному Богу, и твои таланты будут оценены по достоинству! Поэтому, я повторю свой вопрос – что ведёт тебя вперёд и заставляет делать то, что ты делаешь?

– Меня ведёт мой долг перед кланом, жрец костяного бога, – ответил я бесцветным голосом, равнодушно глядя в черные глаза парня.

– До этого мы не применяли пытки, еретик. Но наша благосклонность может испариться, как утренний туман, Владыка моим словам свидетель! Поэтому, не испытывай наше терпение!

Ну да, ну да, не применяли… Лежать нагим сутками в костяном гробу – это, значит, не пытка. Когда тебя раз в сутки, прямо через крышку гроба, обливают ледяной водой, которая, по замыслу тюремщиков, должна и утолить жажду еретика, и омыть его, смывая нечистоты через сливы в бортах… Я убью вас всех, твари, если выберусь отсюда!

– Ты не такой, как тот костяной великан. В тебе нет того безумия…

– Про кого ты говоришь? – нетерпеливо перебил меня Деррек, а вот Гарлим яростно сузил глаза.

Я же, не обращая на его слова внимания, продолжил играть фанатичного слугу таинственного клана Видящих из Междумирья.

– В отличие от него ты рационален. Вы все здесь рациональны. И ваши амбиции вы ставите гораздо выше веры и прочих пафосных слов. Вы делаете то, что должны, ради собственных целей, а служение костяному богу – приятный бонус, который помогает вашим целям. А тот, кого называли харганом Дайвом, был безумным фанатиком. Сильным, но безумным. Он искренне верил, что его решения – это советы его бога. Он бросил ко мне в бойцовскую яму учеников своего ученика, за то, что те подвели его, и продолжал бросать, несмотря на то, что они умирали один за одним. Как ты думаешь, что вело его вперёд, и заставляло делать то, что он делает? Безумие, вера, или собственные амбиции?

В воцарившейся тишине я удовлетворённо смотрел на идущих красными пятнами близнецов, на сжимающиеся кулаки, а раздавшийся следом яростный рык Деррека заставил меня внутренне ухмыльнуться.

– Ты, грязь под ногами кодара! Ты смеешь оскорблять святого воина Вабрасэта?! Ты смеешь сравнивать себя с ним?! Ты лишишься не только рук, но и ног! Они не нужны тебе, чтобы говорить! Ты…

Яростную речь неожиданно прервал сухой старческий смех, и взоры всех присутствующих скрестились на магистре Урхадуке. Утерев выступившую слезу, магистр поднялся со своего места, и демонстративно посмотрел на странного вида костяные часы на стене.

– Браво, Хагид! Очень хороший ход! И вывел из равновесия допросителя, и заставил его забыть свой вопрос! Право, ты заслужил сегодня поесть! Накормите его, и отведите в камеру. Тебе ещё есть, чему учиться, Деррек! К следующему допросу подготовьтесь лучше. И имей в виду, через три дня я поеду к наместнику, и, если завтра ты не расколешь еретика, я отстраню вас с братом от допросов. Мне нужен результат, а если вы не хотите учиться, я сделаю всё сам, пусть мне и понадобиться…

Окончание фразы я не услышал, потому что дверь допросной захлопнулась за спинами подхвативших меня под руки костяных демонов. Что ж, значит, завтра меня ждёт что-то особое, и нужно постараться вздремнуть хотя бы час. Однако, на наклонном костяном ложе сделать это очень непросто…

                        *      *      *

Милость магистра Урхадука стоила немного – кусок пресной каши на четверть глиняной тарелки, и ломоть жесткого черного хлеба. Хотя… Думаю, эти культисты и сами питались не сильно лучше. Аскетизм их учения изрядно раздражал, однако, примитивные народы не могут иначе выработать в себе и подчинённых дисциплину.

Костяные демоны, похожие на молодых атлетов, нацепивших одежды инквизиторов, поставили меня у двери в узилище, и рывком вытряхнули из серого балахона. Упав на пол, я зашипел от боли в принявших на себя удар каменного пола локтях, а в следующий миг вновь был поднят равнодушно глядящими тварями.

Грохнула дверь, и я в очередной раз обвёл взглядом свою тюрьму. Просторная камера с пятёркой костяных гробов и черным кристаллом – амартом, в центре. Прохладно. Спать в таких условиях почти невозможно.

Тюремщики без всякой опаски вошли в комнату, по полу которой клубился чёрный туман, и следя за тем, чтобы мои ноги его не касались, поднесли к открытому гробу. Уложив в него, закрыли массивную крышку. Лишняя предосторожность, чёрный туман для меня абсолютно безвреден. Стук шагов демонов, обходящих помещение, грохот закрывшейся двери, скрежет засова и долгожданная, но недолгая тишина.

Эти твари были неразговорчивы, чего нельзя сказать о моей соседке.

Раздался едва слышный стук, шуршание, и возле уха зазвучал приятный женский голос:

– Ну как всё прошло? О чём сегодня расспрашивали?

Бездна, как меня достала эта… ведьма. Я переключился на навигаторское зрение, и едва не скривился от омерзения. Сдержался. Нельзя показывать этой твари, что вижу ещё. Рядом с моей головой замерло существо, больше всего похожее на гибрид изуродованной селекционерами маленькой собаки и человека. Чёрный сплющенный нос, красные выпученные глаза, свисающие уши, покрытое короткой зеленоватой шерстью человеческое тельце и длинный крысиный хвост. Существо снова распахнуло заполненный мелкими белоснежными зубами рот, и из его глотки вновь раздался женский голос.

– Э-эй, ты как?! Тебя сегодня пытали?

– Я в порядке. Ничего нового не происходило, обычная болтовня. Через три дня старик едет к наместнику, поэтому нас ждет либо поездка с ним, либо…

– Сссса-а-а-а… А я ведь почти закончила! – красивый голос наполнился злобой и шипением. – Старый пердун! Чтобы у него яйца отсохли! Чтобы оба его бастарда друг друга любили! Чтоб…

Я постарался отключиться от этого словесного потока. Карна Намасская, молодая ведьма, оказавшаяся в подземелье культистов ещё до меня, обладала очень вспыльчивым и скверным характером, что совсем не мешало ей стараться изображать из себя милую и беззащитную девушку. Существо, склонившееся над моим ухом, исправно передавало ругань лежащей в нескольких метрах от меня девушки, над которой склонилось ещё одно такое же существо. Магический передатчик, чтоб его… Когда две недели назад я впервые познакомился с таким способом общения, то порядком… удивился.

Когда я впервые очнулся в костяном гробу, то первые несколько часов ушли только на то, чтобы понять, почему я лежу голым в каком-то коробе, и вспомнить, что вообще произошло. Первым открытием стали абсолютно целые рёбра, и в целом неплохое самочувствие. Омрачали картину только руки. Почерневшие до середины предплечий, безжизненные, они оказались перехвачены по границе омертвения тонкими серебряными браслетами, что, судя по всему, мешало некрозу идти дальше.

Культисты каким-то образом восстановили мои рёбра, но вот с руками сделать ничего не смогли, и я, кажется, понимал почему.

Те самые кольца из миргалита, которые я купил на сталкерской базе Ржавы Зубы, впитали в себя заклинание куклы мага, и смогли перенести его силу в мои руки. Бездна, как же отвратительно они выглядят… Не представляю, что с ними можно сделать. Неужели только ампутировать, и поставить протезы? Совсем как в той картине, показанной КоаДивом… Первый шаг к постепенной замене тела на машину. Не хочу. Если есть возможность их восстановить – я найду способ это сделать!

Второе открытие я сделал довольно быстро – стоило только переключиться на навигаторское зрение. Комната вокруг клубилась уже знакомой энергией, а её источник удивительно красиво горел безжизненным светом. Покрутив головой, я нашел в чёрном тумане огонёк энергии тела живого человека. Всего в трёх метрах, головой ко мне лежала женщина, но явно не одна. Сначала я подумал, что с ней два грудных ребёнка, но приглядевшись повнимательнее, увидел отличие энергии тел «детей» от нормальной. По своей энергии «дети» больше напоминали костяных демонов, что порядком меня насторожило.

Тогда Карна не заговорила со мной сразу. Выждала несколько часов, во время которых существа, невидимые в обычном зрении, неслышными тенями ползали по стенам и моей костяной клетке. За это время я успел их рассмотреть и понял, что особой опасности они не представляют, и чтобы не выдавать свои способности, сделал вид, что не знаю о их существовании. Но когда одна тварь пролезла через щель в крышке гроба, и заговорила со мной приятным женским голосом, я с огромным трудом заставил себя не глазеть на внимательно рассматривающую меня морду.

Воспоминания прервал настойчивый голос Карны:

– Эй, Хагид! Проснись! У меня к тебе предложение!

Поморщившись, я прикрыл глаза и спросил:

– Какое?

– Мне нужна твоя помощь! Я торчу здесь уже слишком долго, это просто пытка! Ты представляешь, что для девушки значит торчать в холодной клетке, чувствовать себя беззащитно-нагой перед страшными демонами…

Началось… Как же я ненавижу пустое нытьё, особенно, которое претворяет предложение. Это однозначно указывает на желание просящего тебя обвести.

– Короче! – рявкнул я не сдержавшись.

Поток страданий прервался, и ни капли не оскорбившись, Карна перешла к сути:

– Когда нас будут перевозить, я хочу сбежать. Для этого у меня почти всё готово. Но, когда конвоиры отвлекутся, мне потребуется твоя защита. Сотворение чар требует времени, и я в этот момент буду беззащитна. Ты сильный, хоть и не хочешь мне открыться, – мёд в голосе Карны заставил меня скривить губы в саркастичной улыбке.

– Ты забыла, что я говорил про свои руки? – если бы ирония в моих словах была материальна, Карна бы ей захлебнулась.

– Хагид, не держи меня за дуру! Жрецы костлявого не будут держать в тюрьме Мстителей беспомощного инвалида! – раздражённо вспылила ведьма. Мёд из её голоса бесследно исчез, оставив только раздражение. – Не хочешь говорить кто ты и почему здесь оказался – держи свои никчёмные тайны при себе, но помоги мне! Это и в твоих интересах, если не хочешь стать послушной куклой черноглазых бастардов!

Собственно, а зачем мне отказываться? Ведьма не хочет слышать правду, она хочет слышать то, что хочет услышать. Пусть. Хуже не будет. Если появится шанс сбежать от культистов – я схвачусь за любой.

– Ты сказала, что у тебя предложение. Что ты предлагаешь мне за это?

Странное существо радостно затряслось и слабо засветилось, а до меня донесся возмущённый вскрик девушки.

– Ты вообще понимаешь, что тебя ждёт?! Ты решил со мной поторговаться за свою жизнь?!

– Предложение, Карна! Я жду.

– Сссса-а-а… Ты слишком самоуверен! Надеюсь, ты не разочаруешь меня! Я могу попробовать исцелить твои руки!

Не сдержавшись, я рассмеялся. Законники Великих Домов передавали бы друг другу эту формулировку как отличный анекдот.

– Карна, ты правда хочешь услышать, что я думаю о таком предложении? Предлагай такие сделки крестьянам, которые приходят к тебе за микстурой от запора!

– Ненавижу тебя! Оноре харус кьялга!

Я явственно почувствовал легкий толчок своей темницы, и существо начало передавать уже слегка изменённый голос Карны.

– Клянусь своей силой и именем исцелить твои руки, Хагид, взамен помощи в моём освобождении из этого плена! Теперь ты доволен?!

Прикрыв глаза, я глубоко вздохнул и ответил:

– Более чем, Карна. Я не маг, поэтому такую же клятву дать не могу. Вот моё слово: взамен исцеления моих рук я помогу тебе в побеге в мере оставшихся у меня сил.

Разочарованный вздох ведьмы заставил от души улыбнуться.

                        *      *      *

На стены тюремной камеры давно опустилась ночь, когда до моих ушей донёсся нехарактерный для этого времени звук. Шаги нескольких пар ног и негромкие, но возбуждённые голоса.

– Хагид, ты слышишь? – донесся напряженный шепот ведьмы.

Шикнув на Карну, я слегка повернул голову и прислушался. Пока не разобрать, но странное предчувствие уже сжало сердце костлявой ладонью. Недалеко от двери голоса смолкли, раздалась едва слышная возня, а затем все шорохи как-то внезапно стихли. Раздался облегчённый выдох, а потом кто-то плавно потянул засов и распахнул едва скрипнувшую массивную дверь.

На стенах и потолке заплясали тени от масляной лампы, но рассмотреть того, кто стоял за порогом не было никакой возможности. По крови начал бежать адреналин, потряхивая тело легкой дрожью, а неожиданные гости вновь возбуждённо зашептались, и через несколько секунд их голоса начали приближаться. Что?! Они идут прямо через чёрный туман кристалла?! Как это возможно?!

Шаги приближались, и в просветах крышки я начал различать три силуэта, которые, осторожно шагая, медленно приближались к центру. Слова стали отчётливее, и вслушавшись, я обмер, забыв на несколько секунд, как дышать.

– Первый, второй, третий, четвёртый… Он должен лежать в этом пленителе! Поторопимся, Деррек – алтарная пыль усыпила ангелов Владыки всего на час! А если нас поймают, то быть жалкими погонщиками до конца дней покажется нам за счастье!

– Успокойся, брат! Наказывают только проигравших! Мы проигрывать не собираемся. Этот дикарь станет нашим ключом к собственному острову! Там мы сможем воплотить в жизнь все наши планы и мечты! Ради этого можно рискнуть всем!

Деррек и Скуод, братья-жрецы, которые раз за разом пытались на допросах вытянуть из меня место обитания таинственного клана Видящих. Неужели эти твари хотят отыграться на мне за сегодняшний допрос?!

Фигуры остановились у моего «гроба» и дрогнув, крышка беззвучно съехала вниз. Рванувшись ноющими мышцами, я попытался выпрыгнуть из «гроба», однако в плечи вцепились большие жесткие ладони, и вонзив пальцы под ключицы, впечатали в жесткую поверхность ложа. Взвыв от боли, я дернул искалеченными руками, пытаясь сбросить руки склонившегося надо мной силуэта, однако две другие фигуры, вставшие по разные стороны костяного ящика, качнулись, и хлынувший от них черный туман обволок костяной гроб, заставляя его течь и трансформироваться. Через несколько секунд, наполненных красными фейерверками боли, кость бортов «гроба» уже обвилась вокруг моего тела, шеи, рук и ног, оставив открытыми только сгибы локтей, голову и плечи.

Стоящая по правую сторону фигура зло хмыкнула, быстрым движением всунула мне в зубы кляп, и только после этого острые пальцы освободили мои полыхающие огнём ключицы.

Потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя и только после этого я разглядел всех склонившихся надо мной.

Это действительно были братья, довольно улыбающиеся, глядя на мои безуспешные попытки высвободиться. А вот третья фигура… Это была очень странная кукла. Почти неотличимая от человека, она была заметно крупнее, и двигалась слишком… живо. Глядя сверху вниз на перевёрнутое лицо, в пляшущем свете стоящей на соседнем гробе лампы я только сейчас заметил водолазную маску на верхней половине лица куклы. Странность была не только в том, что эта маска оказалась наполнена кристально чистой жидкостью, но и в том, что через эту жидкость на меня смотрели… живые глаза! На несколько секунд я забыл обо всём, глядя в эти пристально изучающие меня серые глаза.

Разве это возможно? Зачем вообще куклам глаза, если тело они используют просто как инструмент, а окружающую информацию впитывает в себя покрытый особыми узорами и рисунками серебряный цилиндр с сердцем?! Галоп мыслей прервал негромкий, но злорадный голос Деррека:

– Ты слишком долго строил из себя святого мученика, еретик! Сегодня ты переполнил мою чашу терпения, и я больше не хочу терять на тебя своё время и силы. Теперь можешь ничего не говорить, мы всё узнаем сами. А после этого я с огромным удовольствием помогу своему брату сделать из тебя Кающегося Служителя! Скуод, можем начинать!

– Я сделаю лицо твоей куклы таким же угрюмым и упрямым, Хагид. Я хочу, чтобы ты был благодарен, потому что это большая честь – быть запечатлённым в кости на века. Это моя дань уважения твоему упорству! – голос младшего из братьев подрагивал от волнения, но его взгляд был полон решительности.

Не в силах выплюнуть кляп, я глухо прорычал проклятие близнецам, однако те уже не обращали на меня внимания. Быстрыми движениями они начали доставать из скинутой на соседний гроб сумки странные принадлежности, размещая их прямо на покрывшую моё тело кость. Огромная чаша с низкими бортами, покрытая незнакомыми мне рунами, мотки трубок, медицинские скальпели, шприцы, иглы и какие-то приборы, уже явно магические. Склонившаяся надо мной кукла, хотя я не слышал, чтобы ей отдавали приказы, тоже включилась в процесс, и помогала братьям, устанавливая в рунную чашу магические приборы, и подсоединяя к ним трубки.

Лежать, беспомощно наблюдая за приготовлениями неизвестно к чему оказалось невозможно, и переключившись на навигаторское зрение я всмотрелся в куклу. Всмотрелся, и поражённо обмер. Помимо исходящего чёрным туманом и слабым свечением цилиндра с сердцем человека, внутри куклы оказалось ещё два излучающих свет предмета. Один в голове, подозрительно напоминающий своими очертаниями мозг, а второй прямо надо мной, в области живота, больше всего походил на огранённый драгоценный камень.

– Готово! Ритуал займёт минут двадцать, нам нужно поторопиться! – подрагивающий голос Скуода разнесся по камере неожиданно громко, и словно опомнившись, культист перешел на шёпот. – Мастер Антол, мы готовы, можете начинать!

Когда до меня дошли слова культиста, я дернул головой, пытаясь высмотреть человека, которого пропустил, когда корчился от боли. Однако, вечер сюрпризов и не думал заканчиваться. Вместо человека на обращение сектанта отреагировала кукла. Кивнув парню в свободной белой рубахе, кукла, изображающая атлетичного мужчину, быстрыми касаниями активировала магический прибор в широкой чаше, и без промедления начала выливать в чашу небольшие флаконы странно пахнущих реагентов, которые машинальными движениями доставала из лежащей рядом сумки. Прибор начал издавать слабое гудение и тонкое попискивание, когда кукла добавляла очередную жидкость в чашу.

Огромным усилием воли подавляя поднимающуюся из груди панику, я с трудом пытался вникнуть в происходящую ситуацию. Внутри куклы находится не только сердце человека и его живые глаза, но ещё и мозг! При этом кукла ведёт себя как живой человек, кивая на обращение хозяину, будто старому другу! Бездна, да что вообще происходит?!

Внезапно я почувствовал, как покрытая рунами чаша начала источать тепло, проходящее прямо через покрывшую меня, словно гипс, кость. Вскинув руки, кукла трижды постучала средним пальцем правой руки по ладони левой, и сделала вид, что опускает её в чашу. Не тратя времени на ответ, братья быстрыми движениями закатали белые рукава, и достали из складок одежды тонкие костяные ножи. Кукла же, не меняя своего положения, вонзила мне в открытую вену длинную иглу, и прежде, чем из неё успела хлынуть кровь, подсоединила к головке иглы тонкий длинный шланг.

Предчувствие чего-то страшного не просто сминало защиту самоконтроля, но и заставляло трястись от бьющего в крови адреналина. Краем глаза я уловил синхронный взмах братьев, разрезавших ладони, и тут же опустивших их в чашу, а в следующую секунду там оказалась и бегущая от моей вены трубка. Несколько секунд ничего не происходило, только огонь жег место укола, а потом…

Мне словно вырвали позвоночник вместе с головой, швырнув всё в огненную воронку, усеянную острейшими шипами. Чудовищная боль пронзила каждую клетку тела, не позволяя провалиться в спасительную темноту беспамятства, заставляя кровь закипать на губах, и разрывая губы в безмолвном крике. Сознание погрузилось во вращающийся огонь, полностью оборвав связь с реальностью, оставив только чудовищную боль. Внезапно огонь начал исчезать, оставляя вместо себя вихрь картин, среди которых я заметил и очень хорошо знакомые мне образы. Сли-кресло «Алого Когтя», маленькая Талила в цветнике матери, тренировочные залы дома Сиган, могилы Калида и Дамила. Внезапно все мелькающие картины окрасились красным, всё застыло, и через звон боли я расслышал стук. Звук шел вразнобой из нескольких источников, но постепенно стук синхронизировался, пока не стал звучать в унисон, и только тогда я понял, что это звук бьющихся сердец. А в следующий миг боль новым ударом вонзилась в тело.

Дёрнувшись, я едва не опрокинул чашу, через кровавую пелену глядя на вцепившегося в кость пленителя брата. Скуод был совсем плох. Из его носа, рта, глаз и ушей хлестала кровь, и держался он только потому, что упал грудью на удерживающий еретика костяной кокон. Сам еретик дергался, будто ему отнимали обе ноги одновременно, глухо воя из-за заткнувшего рот кляпа.

Святые мученики, как же больно… Я почти ничего не видел, только ощущал, как брат стоит напротив меня, а его рука в алхимической чаше конвульсивно трясётся. Как и моя. Деррек, из нас двоих ты всегда был самым стойким… Я не мог даже предположить, что ритуал слияния памяти настолько болезненный! Сколько же ещё нужно терпеть…

Через туман чудовищной боли я уловил какую-то неправильность. Только что я видел себя сверху, как будто… глазами культиста! Бездна, что они сделали?!

Внезапно всё прекратилось. Тишина, разрываемая судорожным дыханием трёх человек, накрыла камеру, словно одеяло, а через несколько секунд сознание начало стремительно гаснуть, накрывая ощущением бесконечного падения.

                        *      *      *

Сознание вернулось рывком, но картину, представшую перед глазами, я осмыслил только через минуту. Всё та же освещённая светом масляной лампы камера, две шатающиеся белые фигуры, быстро собирающие алхимические инструменты в сумку, и большая фигура куклы, заботливо помогающая братьям. Я знаю причину их суеты – осталось всего четыре минуты, прежде чем посланники Владыки Вабрасэта очнутся от эйфории выпущенной в коридор темницы костяной пыли, оставшейся после создания храмового алтаря. К тому же, утренняя молитва уже через час, и братьям нужно поторопиться, чтобы привести себя в порядок и не вызвать ненужных вопросов магистра Урхадука.

Бездна, что?! Откуда я это знаю?!

Оставив суетливые сборы братьев, кукла быстро обернулась во мне, и достав из кармана белого балахона крошечный пузырёк, одним шагом приблизилась. Глядя в живые глаза за костяными веками, я попытался отползти, и неожиданно у меня это получилось. Костяной кокон исчез, вновь став бортами костяного гроба. Упершись в борт ящика, я с бессильным сожалением смотрел на подошедшую куклу, которая, казалось, внимательно меня изучает. Вставать, бежать, пытаться сопротивляться сил попросту не было. Из тела будто вытащили все кости, а мышцы стали ватными. Склонившись над гробом, мастер Антол взял меня за локоть, и капнул из пузырька на уже запёкшуюся кровь на месте ввода иглы. Прямо на глазах покраснение исчезло, а кровавая корка отпала, оставив на месте вхождения иглы чистую неповреждённую кожу. Кивнув, кукла спрятала пузырёк в карман и быстро зажестикулировала.

«Сегодня тебе будет очень плохо. Это нормально. Лежи и отдыхай, все пройдёт через сутки».

Как я это понял?! Я ведь никогда не изучал языки жестов, тем более чужих миров!

Больше ни на что не отвлекаясь, бывший алхимик без труда поднял тяжелейшую крышку пленителя, и в мгновение ока водрузил её на место. Глухо стукнули пазы, и я вновь оказался заперт в костяном гробу. Неожиданные визитёры направились к двери, когда Деррек внезапно обернулся, и оскалившись, быстро приблизился, прижав лицо к решётке гроба. Покрасневшие глаза с полопавшимися сосудами выглядели безумными, но его голос звучал твёрдо и торжественно.

– Через день тебя разделают, как рыбу для праздничного ужина, но для тебя это будет не конец! Ты останешься собой, только сменишь тело на костяную оболочку, и не сможешь сопротивляться моей воле! И будешь смотреть, как я сначала поймаю твою сестру, а потом и эту белобрысую суку Ярну! Мне понравилось, как она под тобой стонала! Твои знания я получил, но к несчастью для тебя, мне нужны ещё и твои глаза! Добиться расположения у короля Чарвета у меня получится только с твоей помощью, навигатор Талил из дома Сиган!

Сознание затопило ужасом, потому что только сейчас я понял, что произошло. Деррек и Скуод Рихт, отпрыски богатейшей и могущественной семьи города-острова Горт, имеющей множество темных секретов, с помощью добровольно отдавшего жизнь алхимика Антола Феора нашли способ проникнуть в мою голову.

Сейчас братья знают абсолютно всё, что знаю я, а это означает только одно – для безопасности мой семьи, моего бывшего Дома, Ярны, базы Лунные Пески, мне нужно убить братьев до того, как они смогут воспользоваться этими знаниями! Братья не взяли в расчёт всего одну вещь – теперь я тоже знаю всё о каждом из них.

Собрав силы, я выдавил воздух из пересохшей глотки:

– Ты ведь знаешь, сколько тварей в белом я убил, Деррек. Поверь, ваши имена в этом списке будут не последними! Я даю тебе слово – фамильная Пирамида Сотворения семьи Рихт будет уничтожена вместе со всеми её обитателями!

Глава вторая.

На следующий день на допрос меня не отвели. А может и отводили – вспомнить хоть что-то за прошедшие сутки, кроме выворачивающих наизнанку приступов и полыхающего болью мозга от врастающей в него чужой памяти я не смог. Сейчас я лежал в своём костяном пленителе, который культисты называли «короб Тивата», по имени создавшего его скульптора кости, и с удивительно ясной головой прислушивался к своему самочувствию.

Тело, как и сознание, было одновременно и моё, и в то же время чужое. Эффект после ритуала объединения памяти, который братья Рихт необдуманно решили провести над упрямым Видящим, оказался чудовищным. Во время ритуала я не просто обменивался сознанием с братьями – каждый из нас скопировал в себя личность двух других членов ритуала, и сейчас я знал абсолютно всё о жизни братьев до момента окончания ритуала, как о своей собственной. Во время отката вспышки чужой памяти и воспоминаний яркими всполохами воспроизводились в сознании, и я с омерзением осознавал, что нахожусь внутри сущности другого человека. И это омерзение становилось тем сильнее, чем больше я соприкасался с чужой личностью. Меня выворачивало от чувства, что я нахожусь в чужой коже, думаю чужими мыслями, совершаю абсолютно чуждые мне поступки. Ощущения были такие, словно окунули в нечистоты, и жгучее желание смыть с себя эту мерзость горящим гвоздём полыхала в мозгу. Когда чувство стало совсем невыносимым, я перестал сопротивляться, и сознание растворилось в мерзостном потоке. Удивительно, но через время я очнулся с совершенно ясной головой и осознанием себя.

После пробуждения я лежал, не ощущая прохлады тюрьмы, и прислушивался к своим мыслям, чувствам и ощущениям. Удивительное открытие я сделал почти сразу: теперь на любой вопрос или желание, появившиеся в голове, мне приходило сразу три реакции. Моя, Деррека, и Скуода. Бездна, никому бы не пожелал подселить в своё тело сущности этих больных тварей…

Больше трёх часов я неподвижно лежал, привыкая к новому самочувствию, и обдумывая свои дальнейшие шаги. Прошло около двадцати дней после моего разговора с Ярной, где мы договорились встретиться, чтобы отправиться обживать завоёванный мной нерождённый мир, а значит, у меня меньше десяти дней, чтобы вернуться назад, и сдержать слово.

В момент, когда я вспомнил свой разговор с Ярной, в сознании одновременно вспыхнули три чувства. Первое – желание защитить девушку от твари Деррека и сдержать обещание, второе – использовать молодую блондинку как рычаг влияния на Фианта – главу логистической базы и ни много ни мало – чемпиона бога Ахрагара. И третье желание – создать прекрасную скульптуру обнажённой Ярны из кости лаурана. О том, что лауран – это разумный кит из мира Акадарах я понял только спустя минуту, когда отошел от ступора вихря чуждых мыслей и желаний. Бездна, какая же мерзость теперь сидит у меня внутри! Хотя их знания… Та же информация о лауранах и ордене Мстителей, которую я почерпнул из личности Скуода, помогла мне более оптимистично взглянуть на возможность побега.

Наконец вынырнув из размышлений, я прислушался к окружающему миру. Тишину камеры разбавляли звуки лета, доносящиеся сквозь узкое окошко у потолка. Далёкое пение птиц, легкие звуки ветра и неожиданно оживлённые голоса вдалеке, разобрать которые, увы, не получалось. Интересно, Карна ещё здесь, или её сейчас допрашивают? Переключившись на навигаторское зрение, я распахнул глаза и едва не дёрнулся, когда через решётку крышки встретился взглядом с ведьминым зверьком. Увидев, что я открыл глаза, существо никак не отреагировало, продолжая молча пялится на меня. Опершись на плечо, постарался оглядеться, насколько позволял тесный пленитель. Течение окружающей энергии не изменилось, и яркое пятно ауры ведьмы заставило меня облегчённо выдохнуть. Вот уж не думал, что когда-нибудь буду рад этой… ведьме.

Негромко позвал девушку.

– Карна, ты здесь?

– Хагид! Ты пришел в себя? Что… Что произошло?! – через короткую паузу послышался нерешительный голос девушки. На этот раз она говорила сама, без помощи существа.

И вновь я на несколько секунд застыл в ступоре, поражённый потоком разных желаний и реакций. Расспросить, что произошло, пока я был без сознания, рассказать свои мысли и переживания, включиться в беседу и начать плести паутину слов и отношений, чтобы без усилий использовать ведьму в будущем. Бездна, неужели это навсегда?!

– Я и сам хотел спросить это у тебя, Карна. После ухода наших гостей я не помню ничего от слова совсем.

– Когда эти выродки ушли, у тебя начался приступ, и продолжался до самого утра! Когда тюремщик на обходе увидел твоё состояние, он поднял тревогу, но ничего сделать не смогли, ты вообще ни на что не реагировал! Прибежал даже старый хрен, но они, похоже, очень доверяют своим костяным коробкам! Сказали, что никто извне не смог бы тебе повредить, поэтому влили в тебя несколько зелий и ушли выяснять, могли ли тебя отравить во время еды. Я лежала как мышь, боялась вздохнуть лишний раз, лишь бы эти бастарды обо мне не вспомнили! Я совершенно точно слышала их голоса! Что они с тобой сделали?! Это ведь был какой-то ритуал?!

То, что братья были здесь – не удивительно. Они точно не мучались от отката ритуала. Старый алхимик, которому казалось, что он обманул смерть, заключив с помощью культистов свои сердце и мозг в костяной марионетке, заранее приготовил для братьев зелье, которое помогло им пережить откат ритуала объединения памяти абсолютно безболезненно.

– Да, Карна. Ритуал. И теперь они знают всё, что знаю я.

– Сссса-а-а-а… Значит, им осталось только разделать тебя для куклы?

Зло оскалившись, я усмехнулся.

– О, нет! Эти выродки сейчас сделают всё, чтобы я и не попал в куклу, и не рассказал их дорогому дедушке, чем они тут занимались!

Ни Деррек, ни Скуод точно не расскажут магистру о том, что увидели в моей памяти. Во-первых, это будет означать приговор для них – лично пользоваться магией и алхимией в среде культистов запрещалось под страхом отлучения от веры и казни. Объяснить же, откуда у них мои знания у братьев не получится при всём желании. А это значит, что сейчас братья готовят способ убить меня так, чтобы у остальных культистов не было даже возможности получить моё сердце, чтобы узнать хоть какую-то информацию. Во-вторых – братья Рихт провели ритуал не из соображений верности учению и магистру, их вела намного более корыстная цель. Оба парня, по меркам верных последователей учения, носили в себе чудовищно еретические стремления – добиться высокого статуса не для служения королю и родному острову, а для получения собственного острова, на котором станут безраздельными правителями. Деррек видит себя личностью ничуть не уступающей королю Чарвету, и сейчас всеми силами карабкается вверх по карьерной лестнице, а вот Скуод… Скуод не хочет ограничивать себя правилами скульпторов. Семья Рихт уже много поколений ищет возможности для приумножения своего влияния и богатства, и нашла эту возможность в преодолении запретов веры. Вспомнив разработки лабораторий семьи Рихт, я мысленно содрогнулся. Больные твари!

В моей памяти братья искали те знания, которые помогут им достичь желаемого. И нашли.

Из злых мыслей меня вырвал взволнованный голос Карны:

– Значит, сейчас они попытаются тебя убить?!

– Они уже кусают локти из-за того, что не убили меня этой ночью. Они надеялись, что меня кинут на алтарь, когда подумают, что я умираю. А сейчас им сделать это будет намного сложнее. Но, да – они непременно попытаются меня убить. Возможно, даже этой ночью.

                        *      *      *

Ночью братья не приходили. Причиной тому был тюремщик, каждый час проверяющий моё состояние. Высокий старик с лицом профессионального убийцы распахивал крышку пленителя и медленно проводил надо мной костяным кадилом, из которого плавно опускался белый дым. Зверьки ведьмы выпрыгивали в окошко темницы, едва слышали в коридоре медленные уверенные шаги старика. Из памяти братьев я знал, что старика зовут Сархан Хурим, и боятся его не только мелкие твари, но даже самые матёрые Мстители. Сначала я подумал рассказать ему о братьях, для собственной безопасности, и чтобы вывести их из игры, но задумавшись, отказался от этой идеи.

Если они признают свою вину, то расскажут Мстителям всё, а этого нельзя допустить ни при каких обстоятельствах.

Утром из тревожной дремоты меня вырвал поток ледяной воды, обрушившийся через крышку пленителя. Бездна! От сна не осталось и следа, а беспристрастные костяные атлеты в костюмах инквизиторов уже привычным движением подхватили меня под руки, вынесли из камеры, и быстрыми движениями набросили серый балахон.

Шагая по коридорам форта, я с затаённой тревогой прислушивался к непривычной тишине форта. Что-то не так… Слишком малолюдно.

                        *      *      *

Старик сидел за рабочим столом, и медленно передвигал на расстеленной на нём огромной карте небольшие фигурки, словно играл сам с собой в какую-то игру. Невольно прикипев взглядом к карте, я постарался впечатать в мозг открывшееся изображение, но через несколько секунд поймал на себе смеющийся взгляд старика.

– Что, Видящий, интересно?

– Простите, мастер Урхадук, – я кротко опустил голову.

– Нет-нет, Видящий, ты зря извиняешься! Скоро эта информация тебе понадобится. Но сейчас я хочу поговорить с тобой о другом. Скажи, что произошло с тобой ночью, после нашей последней беседы?

Я мысленно ухмыльнулся. Так вот, значит, как вы называете допросы? Несколько секунд я справлялся с вихрем чуждых реакций. Лесть, готовность служить, испуг, отрицание… Стоять! Это всё не моё! Выдохнул, и спокойно взглянул на старика, решения которого наполнили не одно озеро кровью разумных. Что же, я готов снова рассказать тебе увлекательную сказку, старая тварь в белом! Я расскажу тебе, как поймал видение, где в будущем твои внуки погрузились в ересь и готовятся отречься от веры ради власти более большей, чем та, которую можешь дать им ты. Я набрал воздуха в грудь, чтобы начать рассказ, как лёгкий скрип распахнувшейся двери заставил резко дёрнуться в сторону, развернувшись ко входу.

Братья Рихт вошли, сверкая улыбками, и коротко поклонившись магистру, остановились у входа. Парадные одежды жрецов ничем не отличались от тех, что я видел в нерождённом мире. Белые плащи, перчатки, костяные обеты с отпечатком ладони Посланника. В руках Скуод держал небольшой деревянный короб, и широко улыбающийся Деррек, прижав одну руку к пластине у сердца, а второй указывая на брата, заговорил:

– Простите за опоздание, магистр! Брат только что закончил ваять образы, которые Костяной Владыка послал ему этой ночью. Позвольте принести их вам в дар!

– А, шалопаи… Ну-ка, ну-ка, удивите старика! Дивен и неисповедим наш Владыка, – улыбнулся старик, принимая резную шкатулку красного дерева из рук Скуода. Поставив шкатулку на стол, магистр распахнул её и поражённо застыл. – Святая Изария, какое великолепие! Воистину благословенный Вабрасэтом образ!

На рабочий стол встали две небольшие, высотой с крупное яблоко, белые скульптуры девушек. Безумно тонкая и детализированная работа. И действительно прекрасная.

– Скуод, мальчик мой, ты просто обязан изваять этих посланников Владыки для Вечного Острова! Они достойны взгляда самого Чарвета!

– Благодарю вас, магистр! Я обязательно сотворю их в нашей фамильной мастерской.

Старик ещё раз восхищённо покачал головой, и с сожалением перевёл взгляд на меня.

– Так что с тобой произошло?

– Я… Я не знаю точно, мастер. Возможно, это было проклятие, которое клан направил на меня, чтобы я не рассказал ничего лишнего, если нахожусь в плену… Или… это было что-то другое.

Слова с трудом выходили из глотки, а я всё никак не мог оторвать взгляд от созданных из кости фигурок. Бездна…

Фигурка Ярны стояла на цыпочках и задумчиво глядела куда-то вдаль, отведя руки за спину, а её платье развивалось от горного ветра. Я сразу узнал этот образ – картина очень хорошо запомнилась мне, когда мы стояли на обзорной площадке «Горных ключей». Строгий, но женственный костюм Талилы я тоже узнал моментально – именно в нём она была на поступлении в имперский университет.

Сигнал от братьев более чем говорящий. Мне остаётся только принять их правила игры. Молодые жрецы с любопытством смотрели на меня, довольно улыбаясь. Твари…

Старик равнодушно кивнул и заговорил:

– У меня нет времени допрашивать тебя, Хагид. Тем более уговаривать. Поэтому слушай, и запоминай. Сегодня мы едем к Наместнику. Ты и ведьма – гости наместника, которые будут служить делу Владыки, – старик особенно выделил слово «будут». – Ты нужен мне живым, ведьма – не обязательно. Ты поможешь Наместнику в его деле, и, если покажешь свою полезность и преданность – будешь и дальше служить делу Костяного Владыки. Живым, здоровым, и уважаемым. Если же ты захочешь и дальше играть в пленного героя – поверь, пытками можно сломить любого. На моей памяти ещё ни один человек не выдержал стачивание зубов. Сегодня Наместник прибывает в город Ихтар, там вы перейдёте под его руку. Но. Ты будешь докладывать мне всё, что говорит, делает, или собирается сделать Наместник.

Братья удивлённо взглянули на старика, а я впервые не справился с новой личностью, и вопрос сам собой сорвался с губ:

– А вы не рано называете его наместником, мастер? Насколько я знаю, наместником становится тот, кто уже привёл мир под руку Вабрасэта.

Бездна! Так вольготно обращаются к магистру Урхадуку только его внуки! Нужно сдерживаться!

Старик вперился в меня острым взглядом и задумчиво сцепил пальцы. Через короткую паузу он ответил:

– Ты прав, Хагид. Статус Наместника Его Величества даётся только тому, кто уже привёл мир или страну к свету Истины Вабрасэта. Но у Легора это не статус, а позывной. Он стал советником короля Разара, и втянул того в войну с Землями Антара. А для победы Легор принудит короля принять покровительство Вабрасэта и верного служителя его Чарвета. Поэтому, это ещё и поклон вежливости будущему Наместнику.

Встав, магистр снял с пояса небольшой ромб костяной пластины, украшенной серыми камнями, и подойдя вплотную, прижал к моему предплечью. В ноздри ударил отвратительный запах мёртвой палёной плоти, и старик угрожающе прошелестел:

– Когда верные рядом будут молиться, я буду слышать всё, что происходит вокруг тебя. Не разочаруй меня, Хагид. Иначе ты очень внезапно можешь заболеть ломкостью костей, или твои хрящи начнут рассыпаться. Ты понял меня?

Что же, остаётся только проверить, действует твоя власть надо мной за пределами этого мира, старик.

– Да, магистр, – скрыть горечь из голоса я даже не старался.

            *      *      *

Карета выехала из форта уже через час. Бронированная машина, иначе её было не назвать. Мощные широкие колёса, роскошно украшенный резьбой и картинами белый корпус, ничуть не уступающий размерами моему сгоревшему транспортнику, и крохотные окошки, больше напоминающие бойницы для стрельбы из арбалетов. Сами арбалетчики здесь тоже присутствовали, как и вся делегация к Наместнику. Магистр Урхадук, непривычно подавленный Гарлим, четыре Мстителя-оперативника, и, неожиданно, двое братьев Рихт. Культистов-воинов, напряженно застывших у бойниц, я даже не пытался запомнить. Обычная массовка, которую обладающие властью люди таскают с собой для пафоса. Куда больше моего внимания получил наш кортеж и запряженные в карету «скакуны». Управляемые погонщиками костяные конструкты, больше всего напоминающие смесь изящных драконов и винторогих лошадей, сопровождали карету с двух сторон, шагая неторопливо и величественно. А вот две куклы, запряженные в карету, вышагивали абсолютно равнодушно, и напоминали тягловых носорогов. Ну и завершали состав этой делегации два пленника, которых старый магистр захотел передать будущему Наместнику – я и Карна. Оба в торжественных серых балахонах, на спинах которых был изображен силуэт коленопреклонённого кающегося человека, мы сидели на диванчике у внутренней стены кареты, и, изредка переглядываясь, вслушивались в редкие диалоги культистов.

Своим обычным зрением я видел Карну впервые. Как я понял, перед визитом к уважаемому культистами человеку ей позволили привести себя в порядок, после трёх недель, проведённых в тесном костяном гробу. Невысокая, полнотелая, с бледной кожей, но безумно красивым лицом. Волнистые черные волосы спускались по плечам и груди, прикрывая широкий металлический ошейник, и придавали ведьме вид слишком… сказочный. Скуод не сводил с девушки глаз, и я прекрасно понимал, какие мысли сейчас бьются в его голове. А Деррек понимал мои. Я поймал его издевательский взгляд и почувствовал, что хотел сказать мне этот урод.

Нет, тварь, я не откажусь от намерения уничтожить вас. И, обещаю, ваша смерть точно не будет лёгкой! Ты знаешь это.

Карета плавно ехала по дороге уже больше получаса, когда меня осенила мысль – с ведьмой не было её зверьков! Навигаторское зрение показывало вокруг только экранированную от магической энергии кость кареты, культистов, кукол, и… а это что такое?

Вдалеке, едва различимые, затаились несколько силуэтов. Их аура почти полностью сливалась с энергией мира, но вот узор из двух симметричных пар точек невольно привлёк внимание. В месте засады дорога проходила между двух холмов, и чем ближе мы подъезжали, тем отчётливее вырисовывалась картина.

Огромный узор на земле, в самом центре низины, очень похожий на десятки соединённых кругов призыва, едва заметно светился ядовито зелёным светом, но квартет нападающих затаился метрах в тридцати перед узором. Вчетвером на вооружённый и подготовленный отряд? Либо это безумцы, либо… кто-то очень сильный. Предупредить культистов? И не подумаю! Чем больше их передохнет, тем спокойнее будет мне.

Похоже, Скуод почувствовал моё напряжение. Всмотревшись в моё лицо, он коснулся раскрытой ладонью пластины, и обратился ко мне:

– Отринь крамольные мысли, Тал… Хагид. Отныне ты служишь строгому, но справедливому Владыке. Все обиды в прошлом, сейчас мы служим общему делу! Мы капли в потоке жизни, и не в нашей воле противиться судьбе. Смирись.

Самое жуткое, что он говорил искренне. На первый взгляд, ритуал объединения никак на нём не сказался. Похоже, он умело подавил в себе все приобретённые черты. Но вот от чего он точно не отказался, так это от информации и увиденных в моей памяти картин. Выродок!

Ведьма кинула на меня пронзительный взгляд, и я уловил короткий выдох:

– Готовься.

Что? Это её сообщники?! Внезапно три силуэта молнией сорвались вниз, и исчезли из поля моего зрения. Несколько секунд ничего не происходило, а потом раздался глухой удар падения массивной туши конструкта, второй, третий, а следом раздались крики и шум боя.

Бросив взгляд на Карну, я увидел, как растерянность на её лице сменяется яростью. Пока всполошённые культисты метались между бойниц и хватались за оружие, я успел бросить вопросительный взгляд на Карну, и зло скалящаяся ведьма отрицательно покачала головой.

– Четверо убиты! Пятеро! Шесть сопровождающих убиты! Не могу опознать нападающих!

– Вперёд! Ускориться! Нужно быстрее пройти участок между холмов! Отправить в форт послание! Мы должны продержаться до подхода помощи! Найти место для обороны!

Под всеобщий хаос ведьма прижалась ко мне всем телом и зашептала прямо в ухо:

– Когда я начну, держись рядом! Мне нужен будет нож, поэтому, постарайся его достать! Ссса-а-а, я вырву ноги у тех уродов, которые на нас напали!

Вокруг защелкали арбалеты, а один из культистов взмахнул руками, и карета качнулась от рывка вперёд. Ускорившись, карета наехала широким колесом на убитого культиста на конструкте, и под хруст ломаемых костей качнулась, но продолжила ускоряться. Внезапно в одной из бойниц промелькнула знакомая тень, и я с удивлением увидел протискивающегося в карету зверька ведьмы. С выпученными от страха глазами, вздрагивающий от любого движения, невидимый обычным зрением зверёк прыгнул на колени Карны, и ведьма, не медля, прокусила себе нижнюю губу. Кровь потекла в подставленные ладони зверька, и едва они наполнились, существо вновь выскользнуло в бойницу.

В какой-то момент я пересёкся взглядом с Дерреком, и внутри шевельнулось странное предчувствие. Его спокойное, сосредоточенное лицо и слегка прищуренный взгляд резко контрастировали с царящим вокруг напряжением. Что он задумал? Бездна!!! Он ведь знает, что ведьма готовила побег! Знает, и не предупредил магистра Мстителей? Почему?!

В этот момент карета въехала прямо в центр узора, и в навигаторском зрении я увидел зверька ведьмы, который остановился в центре одного из кругов, и быстрыми движениями прочертил кровью ведьмы две прямые, завершая узор. Вспышка!

На несколько секунд сознание отключилось, а когда я пришел в себя… Кареты уже не существовало. Всю низину, по которой проходила грунтовая дорога, усыпала белая пыль, в которой сверкали две огромные серебряные канопы и оглушённо ворочались культисты. В центре дороги, прямо на месте, где исчезла карета, мрачно втягивал в себя свет шар чёрного тумана, и я подозревал, что, а точнее кто может в нём находиться. Впрочем, не я единственный быстро пришел в себя за пределами шара. Ведьма уже поднялась на ноги, и быстро ковыляла за одним из зверьков к ярко сверкающему под костной мукой кругу. А вот культисты… Деррек помогал подняться брату, и выискивал кого-то взглядом. Увидев меня, молодой жрец оскалился, и утерев кровь, бегущую из носа, погрозил пальцем и отрицательно покачал головой. Некогда играть в гляделки с этой тварью!

С трудом поднявшись, я в очередной раз проклял Гарлима, лишившего меня рук, и кинулся за ведьмой. Та уже стояла внутри очерченного прямо на костяной пыли круга, и оглядевшись, указала мне на оглушенного культиста, лежащего в двух метрах от круга ведьмы.

– Хагид, помоги! Его нужно затащить в круг!

Зарычав, я подскочил к дородному культисту, и с трудом просунув мёртвые предплечья под его перевязь с оружием, дёрнул. Охнув от боли и тяжести, я сдвинул едва ворочающееся тело всего на десяток сантиметров, когда мне на помощь пришла ведьма. Волоком, проклиная всё на свете и отчаянно спеша, мы втащили культиста в круг. Карна помогла мне вытащить из-под перевязи мертвые, переломанные руки, и тут же, ни на что больше не отвлекаясь, начала нараспев читать заклинание, попутно выхватив из перевязи культиста серебристый кинжал, и вырезая им на лбу мужчины истекающие кровью руны. Бездна, с ней нужно держать ухо востро, и ни в коем случае не подставлять спину!

В полусотне метров позади всё ещё раздавались звуки боя, когда шар тумана с резким хлопком лопнул, разметав вокруг себя белую взвесь. Представший перед нашими взглядами Урхадук источал ярость. От добродушного старичка не осталось и следа. Теперь это был старый рыцарь, вновь призванный на службу, и вновь встретившийся на поле боя со своими кровными врагами. Его взгляд вонзился в ведьму, а после перетёк на меня.

– Вы всё-таки решили отвергнуть милосердную руку моего Владыки! Так познайте теперь его гнев!

Из ниоткуда появившегося в его руке скипетра вырвалась чёрная стрела, и молнией устремилась к ведьме. Бездна, сейчас она мой единственный шанс на спасение! Я успел подставить плечо под туманный снаряд в последний момент, услышав, как на секунду пение сзади прервалось вскриком страха. Балахон в месте удара стрелы просто исчез, демонстрируя чистую, неповреждённую кожу. Хвала Удаче! Старик яростно взревел, и выпустив ещё три стрелы с таким же результатом, отбросил скипетр.

В этот момент я почувствовал сзади толчок, и бросив короткий взгляд назад, скривился от омерзения. Под конвульсивно дёргающимся культистом по костной муке растекалось большое кровавое пятно, а покрывающие всю поверхность открытой кожи жуткие порезы светились алым, напитывая яркостью дрожащее над агонизирующим марево.

Сверкающая обезумевшим от страха и нервного возбуждения взглядом, ведьма жестами показала мне, что ей нужно ещё время.

Над дорогой разнёсся новый яростный рёв старика:

– Гарлим! Это твой последний шанс доказать, что ты всё ещё Мститель! Приведи мне Видящего! Ведьму убей!

Обведя взглядом низину, я оценил расстановку сил. В центре низины застыл магистр Урхадук, у подножия левого холма, в пятнадцати метрах от него, стояли мы с Карной, а рядом с нами пытались прийти в себя ещё трое культистов. Напротив, у правого холма, так же медленно поднимались на ноги оставшиеся культисты, а Деррек и Скуод выжидательно смотрели на… меня? Гарлим Нар Шихар, оставляя глубокие следы на покрывающей землю костной муке, нетвёрдой походкой шёл от братьев ко мне, не отводя ненавидящего взгляда. В единственной руке он сжимал широкий кинжал с чёрным, словно обсидиановым, лезвием.

– Сделайте это, мастер Гарлим! Всё в ваших руках! – напряжённо крикнул Деррек.

Гарлим, проходящий в это время мимо магистра, запнулся, на секунду застыл, а после его рука взмыла вверх, вонзая кинжал в спину бывшего учителя. Взгляд Гарлима, при этом, неотрывно жёг меня, даже когда удивлённо обернувшийся магистр медленно осел, цепляясь рукой за белый плащ Мстителя.

– Простите, учитель. Но я не позволю этому богоборцу жить после того, как из-за него погибла госпожа Луната. И для его смерти я сделаю всё, что от меня зависит!