Письма
Глава 1: «Пятница»
Письмо – что это для вас? Для меня это некое цифровое сообщение. Скажи мне кто-то: «Макс, тебе там письмо пришло», как я тут же полезу в ящик электронной почты. 21-ый век на дворе, кому придет в голову старое доброе бумажное письмо в запечатанном конверте с индексом и марками? Вот мне в голову это не пришло. Сначала…
– Макс, тебе там письмо пришло.
– Где там? – промямлил я, пытаясь открыть глаза после непродолжительного сна. Все-таки не стоило залипать у компа до пяти утра.
– Там – это в почтовом ящике. Я в магазин за молоком бегал и вынул его из ящика вместе с квитанцией. Не забудь ее, кстати, оплатить. Ты услышал?
– Угу! – глаза упрямо не хотели открываться. И зря. Иначе я бы ни за что не пропустил удар подушкой по лицу. – Все, все! Я все услышал. Прочитаю, оплачу.
– Да поднимайся ты уже, на работу опять опоздаешь. Я в универ, до вечера. – сказал Саня и хлопнул погромче входной дверью, ставя жирную точку в нашем непродолжительном диалоге.
Работа… Кто придумал эту работу? Деваться было некуда, и пришлось таки вставать. И так каждое утро: жаворонок Саша встает с первыми лучами восходящего солнца, готовит завтрак на двоих, будит меня, убегает в универ, а я ползу на кухню за порцией кофеина, без которого не может начаться новый день. Взявшись выпить кофе и позавтракать давно остывшей яичницей, я собрался и отправился на работу. На улице была отвратительная погода, дождь лил, как из ведра, и первым же шагом из подъезда я угодил в лужу. Пришлось возвращаться и переобуваться, матерясь про себя на нерадивых коммунальщиков, у которых то ливнёвки забиты, то порыв на магистрали, то внезапно зима наступила, к которой никто не был готов. Зонтик брать не стал, и не потому что считал его ненужным аксессуаром, а потому что у меня его попросту не было. Зато была машина, моя ласточка, верная, преданная и безотказная… Ну почти безотказная. Это была старенькая пятнашка, Лада 2115 образца 2005 года. Цены бы ей не было, не имея она привычки ломаться в самый неподходящий момент.
Машина была припаркована в пятнадцати метрах от подъезда, что компенсировало отсутствие зонта. Заскочив в салон и заведя мотор, я рванул на работу, не дожидаясь, пока машина прогреется. "Помчался" – это, конечно, громко сказано. В половине девятого утра городские улицы превращаются в сплошной затор. Дворники, едва справляющиеся со своими обязанностями, видимо вдохновленные примером коммунальщиков, жалобно поскрипывали, нехотя протирая лобовое стекло.
На очередном светофоре я занимаю крайний левый ряд и первым встаю у стоп-линии. Впереди финишная прямая, до офиса осталось чуть больше километра. Светофор отсчитывает последние секунды. Три – выжимаю сцепление. Два – с легким хрустом втыкаю первую передачу. Один— газ в пол! Зелёный – бросок сцепления, визг покрышек, мокрому асфальту, меня вжимает в кресло и воду каких-то шестнадцать секунд спустя, я мчусь по улице с головокружительной для черепахи скоростью в, разрешенные на данном участке дороги, шестьдесят километров в час. Золото, а не машина!
Начав притормаживать у офиса, я с удивлением обнаружил, что педаль сцепления канула в небытие, а точнее прилегла отдохнуть на коврик из-за оборвавшегося тросика. Лёгким движением руки выбил четвертую передачу и накатом докатился до своего парковочного места, которое, к счастью, не было занято. На этот раз пронесло и машина сломалась в момент подходящий, за что ей отдельное спасибо. Говорю же – золото, а не машина!
На работу, к счастью, я не опоздал. Поднявшись в офис и запустив компьютер, в первую же очередь заказал трос сцепления с доставкой курьером, чтобы поменять его в обед. До ближайшего магазина автозапчастей такси обойдется рублей в четыреста, туда и обратно. Просить Санька – гиблое дело. Он в запчастях разбирается так же как я в политике. Так что курьер – это именно то, что нужно, да и стоят его услуги ровно между Саньком и таксистом, ровно две сотни. Нет, был ещё и четвёртый вариант – на автобусе, но в этом случае не видать мне ни обеда, ни замены троса, ни премии из-за очередного опоздания, ибо автобусы берут пример с тех же коммунальщиков и работают не пойми как. Да, я всё ещё сержусь на них за утренний инцидент с промокшей обувью.
Начался рабочий день. Работаю я, кстати, оператором на горячей линии банка и вынужден с утра до вечера выслушивать жалобы наших «Дорогих» клиентов. Платёж не прошел, кредит не оплачивается, приложение глючит, выписка нужна… Стандартный набор. Но бывают и такие, от которых смех разбирает так, что микрофон приходится отключать. Однажды позвонил клиент с жалобой на своего соседа:
– Вы знаете, он кредиты не платит. А у самого машина новая и дома целых два холодильника.
– И что вы от нас хотите?
– Примите пожалуйста меры! Пусть выплачивает!
Запись того разговора слушали всем отделом и долго ржали, в глубине души ужасаясь современными Павликами Морозовыми.
В сегодняшний же день, за исключением промокшего кроссовка и небольшой поломки авто, всё шло как обычно. Один звонок сменялся другим, а время всё тянулось и тянулось. Так всегда в пятницу, перед долгожданными выходными.
До обеда оставалось десять минут, когда из своего кабинета вышел начальник отдела и громко объявил всему планктону:
– Всем внимание! В связи с проведением ремонтных работ, здание до вечера будет обесточено. Так что закрывайте сессии, отключайте компьютеры и можете быть свободны.
Объявление о досрочном завершении рабочей недели было встречено бурными овациями и криками: «Ура!». В этот момент я почувствовал себя школьником, которому сообщили, что последнего урока не будет.
Спускаюсь по лестнице Я уже вовсю вёл диалог с Саней в мессенджере.
– Меня с работы отпустили!
– Круть! Я минут через сорок тоже освобожусь.
– Ну супер! У меня утром сцепление оборвало, я сейчас тросик поменяю и заскочу за тобой.
Саня ответил жизнерадостным стикером.
Поломка была устранена за 15 минут, а ещё через 15, я уже поджидал друга у его универа. впрочем, ждать долго не пришлось, если Саня сказал, что через 40 минут освободится, значит так и будет, даже если ему ради этого придётся в лепёшку расшибиться. Всегда восхищался и завидовал его пунктуальности.
Оставшийся день, обсуждая по дороге варианты, решили провести дома. Ни я, ни Саня не были фанатами клубов, дискотек и прочих мест гиперактивного отдыха, Так что лучшей альтернативы домашнему уюту мы не придумали. Заехали в супермаркет, купили всё необходимое и отправились в нашу скромную обитель.
Мы оба не обедали, так что первым делом придя домой, Саня отправился на кухню варить пельмени, излюбленное блюдо всех холостяков. Вспомнив утреннюю просьбу, друга я не стал сидеть сложа руки и взялся за оплату коммунальных услуг. Дело, в общем то, не хитрое, но весьма ответственное. Отсканировал пару QR-кодов, вбил показания счётчиков и несколько раз кликнул по экрану смартфона – готово! Разделавшись с квитанцией, я обратил внимание на конверт. На нём не было ни обратного адреса, ни адреса получателя, ни индекса, ни марок, ни почтовых штампов, а были только две строки, распечатанные на принтере, посреди конверта:
«Макарову Максиму
вскрыть в –:–»
– Оу! Письмо от тайной поклонницы? – войдя в комнату пошутил Саня. – Или ты взял кредит в своём же банке, пользуясь служебным положением, не стал его выплачивать и теперь за тебя взялись коллекторы?
– Письмо из твоего универа. Просят меня как-нибудь помягче сообщить тебе о том, что ты отчислен.
– Сдаюсь! – подняв руки вверх, Саня приземлился рядом со мной на диван.
Я вскрыл конверт. Внутри оказался втрое сложенный лист А4 с напечатанным на нём текстом:
«Ежедневно, начиная с сегодняшнего дня ты будешь получать от меня письма. Я сделаю твою жизнь лучше, ярче и интереснее!»
– Хрень какая-то! – сказал, дочитав, я.
– Дай гляну! – Санёк забрал у меня письмо и быстро прочитав добавил – По-моему это реклама какой-то секты.
В этот момент на кухне зашипели сбежавшие из кастрюли на плиту пельмени и Саня, бросив на диван листок, кинулся спасать наш обед. Не успел он скрыться в дверном проёме, как небрежно смятое мной письмо вместе с конвертом уже летело в мусорную корзину
– Трёхочковый! – радостно прокомментировал я свой меткий бросок и отправился на кухню, увлекаемый запахом еды.
Поев пельмешек, оставшийся день мы провели так, как и планировали: играли на приставке в футбол и файтинги, пили пиво, да угорали над смешными видосиками. Обожаю пятницы!
Спать тем вечером я лег пораньше и проспать планировал как минимум до обеда. Но сбыться моим планам было не суждено.
Глава 2: «Семён»
– Макс… Ма-а-акс!… Максим!
Сознание включилось и я уже осознанно не подавал признаков жизни.
– Макс, ты спишь?
«Да! Я сплю! И не нужно меня будить!» – думал я про себя, продолжая притворяться мёртвым, но, видимо, чем-то себя выдал.
– А я тебе кофе сварил.
– …
– Как ты любишь – свежемолотый.
Приоткрыв один глаз я увидел Санька, сидящего на стуле, принесённом из кухни, возле моего дивана. Вид у него был как у кота, ожидающего пробуждения хозяина в предвкушении утренней кормёжки.
– И бутеров наделал. Вставай, а то кофе остынет.
Саня взял студии вместе с ним исчез за дверью. Знает паразит мои слабости и пользуется не стесняясь. Я просто физически не мог позволить остыть чашечке кофе, да ещё и свежемолотого, и свежесваренного. Это была моя «Ахиллесова пята». А тут ещё и бутерброды. Если бы не это обстоятельство, то чёрта с два ему бы удалось поднять меня с дивана в субботу утром.
Умывшись, я вошёл в кухню и сел за стол напротив друга. На столе действительно стояла чашка ещё дымящегося кофе и большая тарелка бутербродов в различных комбинациях ингредиентов: с колбасой, с сыром, с колбасой и сыром, с ореховой пастой, с варёной сгущенкой и просто с маслом.
– Приятного аппетита! – с добродушной улыбкой пожелал мне Саша.
«Нет! Ты не кот. Ты хитрый лис!» – сказал я про-себя и принялся уминать бутерброды, прищуриваясь больше от наслаждения, чем от светящего мне в глаза утреннего июньского солнца. Санёк же сидел молча глядя на меня и улыбаясь, в ожидании, когда я, насытившись, окончательно подобрею, чтобы с минимальным риском моего отказа, сказать уже наконец-то, что он задумал и какова роль в его планах отводится мне.
Съев всё бутерброды с сыром и с варёной сгущенкой, ибо это были мои самые любимые, и допив кофе, я решил таки дать слово Сашке, который уже чуть-ли не подпрыгивал на месте от нетерпения.
– Спасибо! – еле сдерживая улыбку от вида этой лисьей морды, поблагодарил я друга за чудесный завтрак, но тот лишь кивнув в ответ, продолжил хранить молчание. – Да говори уже! Не просто же так ты меня разбудил в семь утра, в субботу?
– Мне с утра звонила мама… – начал было Саня, но я его перебил.
– С утра? У вас в семье во сколько просыпаться принято? С первыми петухами?
– Да нет. Всё по разному. Кто раньше, кто позже. Я вот обычно…
– И что там мама?
– Они с папой вчера Кристинке хомяка купили, привезли домой, а у неё на него аллергия. Вот мама и предложила мне его забрать. Я бы и на автобусе съездил, да клетка большая, неудобно с ней будет. – на одном дыхании выпалил Санёк. Долго видимо, бедняга мучился, томясь в ожидании.
– А хозяйка? – хозяйка квартиры не разрешала держать домашних животных. Саня уже не раз пытался притащить домой какую-нибудь зверушку, но ни котёнка, ни попугайчика, ни даже рыбок завести ему не разрешали.
– А я с ней уже созвонился и она разрешила.
– В субботу, в семь утра, сама Круэлла… – простите Зинаида Валентиновна, такое сравнение исключительно из-за вашей нелюбви к животным. – … разрешила тебе завести хомяка? – я был искренне удивлён. – Боюсь даже спрашивать, что ты ей за это пообещал!
– Не выпускать хомяка из клетки и привезти из деревни росток маминого Алоэ.
– Короче, ты предлагаешь поехать к тебе в деревню? – хотя я уже и был согласен, решил немного потрепать ему нервишки и показательно нахмурился.
– Ну… да! На речку сгоняем, в баньке попаримся, шашлыков пожарим. Бензин с меня, с тебя рулёжка, всё как всегда.
С каждым его словом я хмурился всё сильнее. Заметив, что с Сашкиного лица начинает спадать улыбка, решил больше его не мучить и сказал, вставая из-за стола:
– Я не понимаю… – и выдержав трёхсекундную паузу, наслаждаясь Саниным выражением лица, на котором уже была вселенская печаль, продолжил. – …почему мы ещё не в машине?
Вы бы видели эту счастливую морду. Саня подорвался и начал спешно перекидывать бутерброды с тарелки в контейнер, который, как оказалось, он всё это время держал в руках под столом.
– Я бутеры с собой в дорогу возьму.
– Бери, бери… Лисяра!
В 07:30, под энергичную музыку мы уже мчались по дороге в деревню.
С Саней мы познакомились в армии и быстро сдружились. После дембеля решили держаться вместе и сняли квартиру на двоих. Саня поступил в универ, а я, не испытывая тяги к знаниям, пошёл работать. За четыре года я стал буквально частью Сашиной семьи. Его родителей я звал: тётя Оля и дядя Паша, а маленькую Кристинку так и вовсе воспринимал как родную сестру.
От вчерашнего ливня уже не осталось и следа. Утреннее солнце ещё не правило асфальт и ехать было одно наслаждение. В дороге Саня умял прихваченные с собой бутерброды. Сам он, видимо, не завтракал, а стол был накрыт исключительно для задабривания меня.
Ехать было недалеко, чуть больше ста километров и два часа спустя мы уже были на месте.
– Дядя Максим приехал! – раздался радостный крик Сашиной сестрёнки, летящей ураганом встречать дорогих гостей. Едва я вышел из машины, как эта восьмилетняя проказница уже висела у меня на шее. – При-и-ивет!!!
– Привет! А ты чего не в школе?
– Каникулы же! – закатывая глаза от моей неосведомлённости, протянула она, отлипая о моей шеи.
– Ах каникулы?! Ну тогда собирайся на речку!
– А мороженое купим?
– А разве на речку пускают без мороженного?
Кристинка в ответ звонко засмеялась и улетела домой собираться.
Сзади послышалось позвякивание стеклянных банок, привезённых на сдачу Сашиной маме, взамен которых мы получим новую порцию вкуснейшее домашней консервации, которая заслуживала место на столе любого из ресторанов с «Мишленовской» звездой. И пока этот самый «Мишлен» не знал о вкусовых качествах тёть Олиных огурчиков или кабачкового салата с морковью, к слову, моего любимого, мы охотно, раз за разом, набирали из деревни эти деликатесы, а потом привозили пустые баночки разных размеров и форм, аккуратно уложенных в большую картонную коробку, которую никак не мог вытащить Саня из багажника, по стариковски ворча:
– Дядя Максим приехал!.. Дядя Максим приехал! А родного брата даже не заметила! – от его причитаний я громко рассмеялся, помогая вытащить коробку. Саня же не унимался, передразнивая сестрёнку. – Любимый братик приехал! Привет Сашенька!
– Любимый братик приехал её любимого хомяка забирать.
– Его только вчера купили, а меня она всю жизнь знает. – ревниво процедил Санёк, от чего я вновь рассмеялся.
– Меня она пол-жизни знает, а любит, кажется, больше чем тебя. – уколол я друга.
– Это всё потому, что ты её любимых хомяков не забирает и по любому поводу балуешь, даря всяких кукол и плюшевых собак.
– Куда там моим подаркам до книги «Астрономия для чайников» на восьмилетие от любимого брата.
– Вырастет и ещё оценит! Ведь книга – это …
– Зануда! – прервал я нависшую над горизонтом лекцию о значении научной литературы. На что Саня показал мне язык и нырнул в дом, гремя стеклотарой.
Постояв немного на пороге, наслаждаясь свежестью деревенского воздуха, я вошёл следом за Саней. Тётя Оля находилось на своём неизменном посту – на кухне. Сколько бы раз мы не приезжали, всегда заставали Сашину маму на этом полигоне кулинарной деятельности. Стол был заставлен простерилизованными баночками и судя по огромной кастрюле с чем-то красным внутри, и сладкому ягодному аромату, в банки готовилось отправиться клубничное варенье. Удачно мы приехали!
– Здравствуй Максюш! – заметив меня сказала тётя Оля, снимая пенку с варенья и выдавливая её в большую прозрачную миску. Нет ничего вкуснее, чем блинчики с пленкой от клубничного варенья, смешанной со сметаной. Максюшей, кстати говоря, на всём белом свете, меня звала только Машина мама. Назови меня так кто бы то ни был другой, я бы непременно поправил осмелившегося коверкать моё имя, но вот от тёти Оли это было слышать почему-то приятно, потому я не сопротивлялся.
– Привет тёть Оль!
– Как доехали?
– Да как всегда, с ветерком.
– Вы же не завтракали наверное!? Кушать будете?
– Да нет, спасибо тёть Оль! Ваш сын нас бутербродами накормил с утра пораньше. Мы на речку сейчас поедем, мороженным перекусим.
На слове «мороженным» в кухню влетела Кристинка, в полной, так сказать, боевой готовности: панамка, тёмные очки в розовой пластиковой оправе, белое лёгкое платьице в тот же, что и цвет очков, розовый горошек, маленькая сумочка и полотенце.
– Ну модница! – заметил я улыбаясь.
– Мерси! – учтиво ответила Крис, не поворачивая на меня головы и немного задрав нос. – Мам, я с дядей Максимом на речку!
Тётя Оля обернулась, с ног до головы оглядела дочь и после того как дресс-код был пройден, наклоня голову и взглянув немного угрожающе, исподлобья, сказала:
– Заляпаешь новое платье мороженым…
– Не заляпаю! – перебила маму Кристинка, чтобы не краснеть перед гостем, который мог подумать, что девочка неряшлива, и пулей вылетела на улицу. В этот момент в кухню вошёл Саня, чуть было не снесённый этой самой пулей.
– Макс, иди хомяка глянь! Такой прикольный. Уже колесо освоил. Бежит, не остановишь. Хоть динамо-машину к колесу приделывай! – детскому восторгу Сани можно было только позавидовать.
– На речку поехали. На твоего хомяка я и дома на смотрюсь.
– Так, мальчишки, чтоб к обеду были дома. И Кристинку сладким не перекармливайте, а то обедать не будет. Вы на машине поедете? – спросила тётя Оля и не дожидаясь ответа, а точнее даже, не прерываясь продолжила. – Саш, вот список. Зайдите пожалуйста в магазин и купите…
Дослуживать указания Саше я не стал и пошёл к машине, из колонок которой уже играла музыка. Кристинка, воспользовавшись моментом, уже сидела, пристегнувшись на переднем сидении и подключив свой телефон к магнитоле шнуром AUX, во всю листала свои любимые треки. В папиной машине такие выкрутасы были под запретом, мол мала ещё, и она всегда пользовалась нашим приездом, чтобы вот так послушать музыку, особенно тщательно выбирая композиции. Я ей этого не запрещал, тем самым зарабатывая ещё один балл сестрёнкой любви, в убыток Саньку.
Дождавшись Саню со списком и парой пустых пакетов в руках, мы наконец отправились на речку. По-пути заехали в магазин. Кристинка осталась в машине и пользуясь её отсутствием, я предложил Сане пойти с сестрой на мировую, и «выкупить» у неё «любимого хомяка». Саня, после недолгих препирательств, воспользовался таки моим советом и накупил всяких вкусностей.
Под громкую музыку, раздающуюся из колонок, мы не спеша ехали по грунтовой дороге с раскрытыми настежь окнами. После нескольких моих покашливаний Саня, наконец-то уловив мои намёки, начал «торги» за право собственности домашним животным. Сидя на заднем сидении он, с небольшими паузами, передавал «дары» сестрёнке на сидение переднее. Кристинка же молча принимала дары и, лишь вскользь оценивая их взглядом, клала себе на коленки, да рядом с собой. Торги прошли успешно и маленькое пушистое создание было отпущено Александру за: мороженное, лаконичную палочку, жвачку, сникерс, бутылку лимонада «Буратино» в стекле и ещё примерно с десяток вкусных подношений. Именно на сникерсе девочка сжалилась над своим братом, похитителем хомяков, повернулась и с явно наигранным удивлением, будто только что заметив Саню, сквозь музыку радостно прокричала:
– Мой любимый братик приехал! При-и-ивет!
– Привет! – Саня облегчённо выдохнул и с довольной улыбкой откинулся на спинку.
Кристинка же, лукаво улыбаясь, поманила меня пальчиком, намереваясь сказать что-то такое, что не должен был услышать братец. Я немного наклонился, а Крис, сложив ладошки рупором, сказала мне на ухо:
– У меня на этого хомяка всё равно аллергия. Так и так пришлось бы отдавать. – подмигнул а мне и продолжила кайфовать от музыки, сделав погромче.
«Ну и хитрая же ты лиса!» – подумал я, еле сдерживая смех. – «Вся в брата!».
Мы приехали на небольшой пляжик, на котором кроме нас не было ни души. Местная детвора, в большинстве своём, разъехалась по лагерям, а городские ещё не понаприезжали к родителям, бабушкам и дедушкам, со всей нашей необъятной. От того и не было никого на берегу в столь ранний, по моим личным меркам, час.
Мороженое летом замораживают так, что им, при желании, можно колоть орехи или даже забивать гвозди. Поэтому, оставив лакомство в машине, которая на солнце превращается в духовку на колёсах, размораживается, мы втроём с разбегу бросились в воду.
В паузах между водными процедурами, сидя на горячем песке, мы вплетали подтаявшее мороженое, пили лимонад и любовались природой. Только ради этого стоило встать в субботу, в семь утра.
Вдоволь накупавшись и набросившись в воду снарядом по имени Кристинка, которая приводняясь бомбочкой, поднимала собой в воздух рой брызг, светящихся искорками на солнце, мы отправились обратно. Опаздывать к обеду было категорически нельзя не только потому, что пришлось бы выслушать лекцию о гастрите, но и, зная тёть Олин характер, можно было вовсе остаться без вкусного обеда, получив взамен лишь «крайне полезный» куриный бульон.
Всю дорогу до дома Кристинка весело щебетала, рассказывая: о своих подружках; дураке Стасике, предложившем ей в рюкзак лягушку; злобной учительнице Век Степановне, которая так сильно не любила детей, что задала им на лето прочитать столько, что по мнению девочки, и жизни не хватит; и обо всём-всём-всём, что приходило ей на ум. Вроде только месяц не приезжали, к вон сколько событий произошло. Моя же жизнь была скучна. Дом > работа > дом – день за днём, месяц за месяцем. Если бы я вёл дневник, то он был бы до безобразия однообразен и содержал в себе на каждой странице лишь вышеупомянутую последовательность: дом > работа > дом. За исключением вот таких вылазок в деревню.
Как бы я хотел с головой окунуться в водоворот событий и приключений, чтобы мне, так же как Кристинке, было что рассказать при встрече тем, с кем давно не виделся. Завидую этой девчонке белой завистью.
К обеду мы, к счастью, не опоздали, даже не смотря на то, что Саня проторчал в магазине добрых двадцать минут, тщательно выбирая продукты по маминому списку. Но и эта треть часа не прошла напрасно, так как мы с Кристиной, сидя в машине, застали врасплох того самого Стасика, который, на свою беду, шёл в магазин. Услышав от меня обещание надрать ему уши за то, что Кристину достаёт, тот умчался в обратном направлении, сверкая пятками, так и не дойдя нескольких метров до цели своей прогулки.
– Вот-вот! А маме теперь поди соврёт, что магазин закрыт был. – съязвила Крис, смакуя момент расплаты Стасиком за содеянное.
Ворота были раскрыты нараспашку, как бы намекая, что нас дома уже ждут. Я воспользовался приглашением и въехав во двор заглушил мотор. Нас встречал дядя Паша
– Ну здорова, парни! Макс… – дядь Паша подошёл ко мне и своей могучей рукой пожал мою. Каждый раз когда он так здоровается, у меня от его рукопожатия похрустывают кости. Мне кажется, будь у него желание, он без труда, приложив чуть больше усилий, превратил бы мою руку в мешочек с косточками, раздробленными на сотню кусочков. Дядя Паша был здоровым деревенским мужечарой, я бы даже сказал богатырём. Рост под метр девяносто, широкие плечи и здоровенные ручищи, поневоле зауважаешь. – Сынок… – расправившись с моей рукой, он принялся за Марину, после чего ещё и обнял его так, что у Сашки аж слёзы проступили. – Мать уж стол накрывает, мойте руки и обедать! Максим, ты как на счёт «по пятьдесят» за встречу?
– Да только «за»!
– Ну тогда давай ключи от машины! Кобылка твоя уже в стойле и до завтра никуда не денется.
Дядя Паша жил по принципу: «Выпил – за руль не садись», и я с ним в этом был полностью согласен, потому спокойно вручив ключи от моей «кобылки» пошёл мыть руки и садиться за стол.
Стол был накрыт в открытой беседке, которая скрывалась в тени яблонь и груш, посреди сада. Дальнейшее читать на голодный желудок, я вам категорически не рекомендую, ибо на столе стояли: кастрюля холодной окрошки на кефире; большая чугунная сковорода картошки, подаренной на сале брусочками, снятая с пылу, с жару и оттого ещё дымящаяся; маринованные опята, с лучком; консервированные огурчики, помидорчики, и мой любимый кабачковый салат; только что сорванные с грядки огурцы, помидоры и целая корзинка зелени в виде лука, укропа, петрушки и даже щавеля; а ещё нарезанное тонкими ломтиками сало; горчица, хреновина, уксус с перцем и даже соевый соус. И не говорите, что я вас не предупреждал.
Мы все вместе уселись за стол и пока тётя Оля раскладывала по тарелкам основные блюда, дядя Паша из бутылки, покрытой инеем, разливал по строкам, которые в секунду запотевает от перепада температур, первоклассный самогон собственного приготовления. И после первого тоста «за встречу», который, в общем-то, был и последним, так как у дяди Паши проходила строгая граница между «по пятьдесят для аппетита» и «давайте посидим, выпьем», все дружно принялись за еду. Зря тётя Оля переживала, что Кристинка после сладостей не станет обедать. Уплетала она за обе щёчки, то и дело прося кого-нибудь передать ей что-то, до чего она не дотягивалась.
За столом просидели часа два. Сначала нас с Саней расспрашивали об учёбе и работе, да какие там в городе новости. Затем тётя Оля принялась рассказывать об: огромном урожае клубники, которую мы помогали пересаживать в прошлом году; о неоценимом вкладе в урожайность Кристинкой, клеящей всякие вертушки из фольгированной бумаги, для отпугивания птиц; да о новых рецептах выпечки, выведанных у соседки, бабушки Нади. В третьем акте слово снова взял дядя Паша, рассказав нам пару свежих анекдотов и приколов из колхоза, где он работал. Смеялись все, кроме маленькой Кристинка, которая в силу возраста ещё не понимала папиного юмора, и лишь из вежливости улыбалась.
Закончив трапезу мы помогли тёть Оле убрать со стола, а дядя Паша ушёл по делам. Что это были за дела Я узнал чуть позже, а пока Саня потащил меня смотреть на нового сожителя.
Это была не клетка, а целый хомячий дворец. Три этажа: миниатюрный деревянный домик с гнёздышком – на первом; беговое колесо с ведущим к нему лабиринтом – на втором; кормушка, поилка и горка, по которой хомяк мог съехать на первый этаж, закрученная спиралью у боковой стенки – на третьем. Клетка была больше похожа на кукольный домик и да, она была выполнена в розовых тонах, всё-таки для девочки брали, а не для мальчика Саши.
– Чтоб я так жил! Сань, да у него только телевизора не хватает.
– Крут. , да?
– Теперь я не удивлен, почему Крис тебя так холодно встретила. Вот только перекрасить бы это всё в брутальный чёрный.
– А по-мне и так хорошо смотрится. – я удивлённо посмотрел на друга. Заметив это Саня продолжил как ни в чём ни бывало. – Но покрасить определённо стоит. Но эт потом как-нибудь, а пока…
Саня, немного провозившись с клеткой, вынул из неё беговое колесо и ни слова больше не проронив куда-то ушёл.
– Макси-и-и-и-им! – позвала меня из своей комнаты Кристинка и я пошёл к ней.
В следующий час я провёл за изучением последних достижений девочки. Она хвасталась оценками за последние четверти за год, к слову, это были одни пятёрки, грамотами, медалями, рисунками, поделками И даже тем, какой у неё в шкафу порядок. Я лишь улыбался и выдавал короткие похвалы типа: «Ого!», «Круто!», ну и в таком духе; а большего девочке было и не нужно.
После того как всё было показано и мною оценено Кристинка, сделав серьёзный вид, выглянула за дверь, затем в окно, взяла стул и села напротив меня.
– Тебе наличка нужна?
От её вопроса я впал в ступор, а от удивления у меня чуть было не отвисла нижняя челюсть. Девочка это заметила и продолжила:
– Ты же в банке работаешь?
– Ну да… – промямлил я, не понимая, к чему она клонит.
– А я, в вашем банке могу счёт открыть?
– Только с четырнадцати лет.
– Блин! – девочка встала и начала ходить по комнате взад-вперёд, заложив руки за спину, затем снова села на стул и прищурив глаза несколько секунд пристально на меня смотрела, о чём-то размышляя, после чего добавила. – Ладно! Тебе я доверяю!
Я молча смотрел на Крис, продолжая недоумевать.
– Тебе ведь можно доверять?
– Ну конечно! – я наконец вышел из ступора. Мне стало жутко интересно, что задумала эта лиса.
– Тогда давай сделаем так – ты откроешь вклад на своё имя и положишь на него мои деньги под проценты.
После секундного молчания я взорвался от смеха. Вот чего-чего, а такого предложения от восьмилетней девочки я услышать точно не ожидал. Крис схватила плюшевого медведя и с фразой: «Ну хватит ржать!», несколько раз меня им ударила.
– Я же серьёзно! – немного обиженно протянула она, когда я просмеялся.
– А зачем тебе это? Да и вообще, откуда такие познания в банковской сфере?
– Да к нам в школу какой-то дядька приезжал и проводил урок финансовой грамотности, прям перед каникулами. Говорит мол: «Учитесь копить деньги, складывайте их в копилку, ставьте цели…». Я складываю, а что толку? То и дело сама же оттуда и достаю, то на мороженное, то на… – Крис замялась, видимо решив не ставить меня в известность о том, на что она тратится еще. – …не важно. Вот я и давай его расспрашивать о том как ещё копить можно.
– Ну и что? Узнала?
– Как видишь. Откроешь вклад? Я тебе наличку, а ты на вклад с карты переведёшь, ну или как тебе удобно.
– Открою! Неси свои листики с камушками. Или чем вы там, дети, расплачиваетесь?
Кристинка улыбнулась и закатила глазки, всем своим видом говоря что-то вроде: «Ой дура-а-ак!», но говорить ничего не стала, встала и пошла к канцелярскому шкафу, стоящему возле письменного стола, открыла нижнюю дверцу и тут я увидел сейф. Настоящий маленький сейф с кодовым замком. Я сначала подумал что он игрушечный, но встав с кресла и подойдя вплотную, убедился, что это не так. Крис, сидя на коленках перед своим хранилищем, не поворачивая головы сказала:
– Глаза закрой! – ввела пароль и открыла замок. – Можешь смотреть.
Девочка вынула из сейфа деревянную шкатулку и розовую книжечку, видимо дневник, и положила их на стол. Когда Кристинка открыла шкатулку, у меня от удивления брови поползли на лоб и я присвистнул. Девочка достала из шкатулки толстую пачку 50 и 100 рублёвых купюр, перетянутую канцелярской резинкой и протянула мне.
– Держи! Тут четырнадцать шестьсот пятьдесят. Можешь не пересчитывать.
– Вот тебе и камушки с листочками! – сказал я пролистывая банкноты.
Кристинка хмыкнула, довольная произведённым эффектом, усадила меня за стол и открыв дневник на чистой страничке дала мне ручку.
– Пиши расписку.
Брови, и без того находившегося у меня до этого где-то посредине лба, взмыли до небес.
– А как же доверие?
– Это же финансы! – сделав акцент на последнем слове девочка показала указательным пальцем вверх, как бы подчеркивая значимость этого слова. – Пиши, я продиктую. Посередине «Расписка», а дальше с красной строки: «Я, запятая, фамилия, имя, отчество» – я принялся писать под диктовку с улыбкой на лице и лёгким шоком от происходящего.
– Ну что ты как курица лапой? Пиши аккуратнее! – продолжала изображать учительницу девочка, от чего я снова рассмеялся, за что получил толчок ладошкой в плечо. – Не отвлекайся. Получил от…
– А дату рождения надо?
– Нет. Получил от…
– А можно выйти? – окончательно превратившись в ученика спросил я свою строгую учительницу.
– Допишешь и пойдешь! Получил от…
– Мне срочно нужно!
– Ну Ма-а-акс!
– Ладно, ладно. Диктуй!
– Получил от Савиной Кристины Павловны четырнадцать тысяч шестьсот рублей.
– Ты же говорила четырнадцать шестьсот пятьдесят!?
– Пятьдесят тебе за труды.
– Ааа… – протянул я, чуть снова не рассмеявшись.
– Число и подпись.
Стоило мне расписаться, Кристинка захлопнула дневник и протянула мне руку. Я встал из-за стола и ответил рукопожатием.
– Приятно иметь с вами дело.
– Не потрать мои деньги!
– Макс! – раздался Санин голос из зала. – Иди глянь, чё смастерил.
Оказалось, что всё это время Санёк провёл с паяльником в руках. Взяв моторчик от старого магнитофона он таки смастерил из бегового колеса динамо-машину, Да не простую. Установив колесо обратно в клетку и протянув проводок к передней стенке, Саня закрепил на ней крышку от футляра для зубной щётки. В крышке этой было просверлено шесть отверстий на равном расстоянии из которых торчали светодиоды: три зелёных, два жёлтых и один красный; а рядом с каждым из них, старательно выведенные тонким чёрным маркером цифры: 2, 3, 4, 5, 6 и >6.
– Это что ещё за шкала?
– Это индикатор скорости!
– Хомяка?
– Ага!
– Это что… – я пригляделся к цифрам.
– Километры в час! – гордо заявил Саня. – Я хотел сначала метры в минуту сделать, но так привычнее.
– И что, он реально так быстро бегает?
– Сейчас узнаем.
Тут Кристинка своим острым локотком больновато ткнула меня в бок. Я повернулся и увидел как она, сдвинув брови, переводит гневный взгляд с моего лица на руку и обратно. Деньги были у меня в руках и я поспешил спрятать их свой рюкзак, лежащий на диване. Девочка показала мне кулак и отвернулась назад к клетке.
– Макс, смотри, он по лабиринту к колесу пробирается.
Хомяк молнией пробежал по лабиринту, запрыгнул в колесо и начал набирать скорость. По мере того как он разгонялся, начали загораться светодиоды. Загорелись все три зелёных и я изумлённо поинтересовался:
– Это он сейчас чё, четыре километра в час бежит?
– Ну получается так.
– А ты в расчётах не ошибся?
– Нет, это исключено. Изначально я изменил радиус колеса, затем…
– Стоп, стоп, стоп! Без технических подробностей! Я всё равно ничего не пойму.
– А-а-пчхи!
– Будь здорова! – в один голос с Саней сказали мы Кристинке.
– Ой всё! Пчхи! Аллергия… пчхи… началась. Ма-а-ам! Пчхи! – сказала девочка чихая и убежала на кухню к маме, видимо за лекарством.
Мы с Саней проводили девочку взглядом и продолжили залипать на хомяка. На смастерённом Саней индикаторе пару раз вспыхивал жёлтый светодиод с отметкой «5» возле него.
– И это он ещё маленький. Подрастёт и побьёт все рекорды хомячиной скорости. – сказал Саня, гордый своим хомяком и своей самоделкой.
Хомяк, как будто понял своего хозяина и поддал газу, оживив своими стараниями второй желтый светодиод с отметкой «6» Зажёг он индикатор почти максимальной скорости, правда, всего секунды на три, после чего, видимо оступился. Хомяка по инерции несколько раз провернуло в колесе и выбросило центробежной силой, метнув беднягу в стенку. За эти несколько мгновений, пока это происходило, выражение лица Саня успело несколько раз измениться. От восторженной улыбки когда зажглась шестёрка, до шока от схождения, а точнее катапультирования, бегуна с дистанции.
– Побьёт, если сам не разобьётся.
Хомяк секунд двадцать лежал на спине, учащённо дыша, затем не спеша перевернулся, посмотрел по сторонам, видимо, приходя в сознание, и рванул по лабиринту на третий этаж к поилке. Саня облегчённо выдохнул, а я рассмеявшись сказал:
– Ты ему не спидометр, а шлем лучше сделай!
– Надо будет на стенку что-нибудь мягкое приделать, чтобы не расшибся. – ответил Саня, почёсывая затылок.
Хомяк же, попив водички и отдышавшись, как ни в чём ни бывало, вернулся к колесу и продолжил забег. На заднем дворе раздались громкие гудки, видимо грузового автомобиля. Саня поспешил на улицу, ну и я вслед за ним. К тому моменту, когда я вышел на задний двор, Санёк уже открыл ворота, в которые задним ходом не спеша въезжал самосвал, в кузове которого были с горкой навалены дрова, вернее будущее дрова, так как их ещё предстояло нарубить. Самосвал остановился посреди двора и включив гидравлику начал вываливать дрова. Всем процессом руководил дядя Паша. Вот по каким «делам» он ушёл сразу после обеда.
Вывалив всё до последнего поленца и опустив кузов, водитель махнул рукой на прощание и уехал.
– Ну что, парни?! Как на счёт разминки? – закрывая ворота крикнул нам дядя Паша.
Вопрос был риторический судя по тому, что возле стенки сарая стояло три колуна, так что мы тактично промолчали.
– Вот молодцы! Вот помощники! – приняв наше молчание за согласие, похлопывая нам с Саней по плечам, дядя Паша добродушно улыбался. – Саня, идите к мамке, она вам рабочку даст. Переодеваетесь и выходите, А я пока, так сказать, места рабочие подготовлю.
Мы с Саней быстро переоделись и вышли во двор. «Рабочие места» были уже готовы. Перед горкой дров стояли три огромных пня, на расстоянии в несколько метров друг от друга. На наших с Саней лежало по колуну и по паре перчаток. Дядя Пашино же «рабочее место» уже вовсю использовалась. Сашин отец умело управлялся с топором, да с такой скоростью, что щепки от расколотого поленца не успевали приземлиться на землю, как в воздух взмывали новые. Мы поспешили присоединиться. Дело для меня, а тем более для Сани, было не новое и мы вполне сносно справлялись, по ходу дела даже устроив негласное соревнование. Результаты не подводили, так как дядя Паша колол дрова быстрее нас с Саней вместе взятых.
Три часа спустя работа была окончена. Мы с Саней брали передышки каждые десять минут, в отличие от дяди Паши, который ни разу не остановился и не сбавил скорости. Киборг – не иначе. Он переколол примерно три пятых от всего объёма, и кажется, даже не устал. У меня же, после такой тренировки руки висели как у гориллы, доставая до пят. На ладонях, привыкших к клавиатуре, вздулись рядки мозолей. А спина так и вовсе не гнулась.
– Спасибо вам парни! Помогли старику! Ну, топайте в душ, а я пока мангальчик разожгу, да баньку затоплю. – дядя Паша пожал нам руки своими стальными тисками и ушёл под навес, где располагался «мангал», сложенный из огнеупорного кирпича. А мы с Саней ещё какое-то время сидели на пнях собираюсь с силами.
В душ я пошёл первым. Душ был летним, находился в дальнем углу сада, возле огорода, и представлял из себя коробку полтора на полтора метра с бочкой наверху, выкрашенной чёрной краской. Вода в бочке за день нагревалась так, что приходилось её разбавлять, открыв для этого кран на огороде. Благо, что до меня это уже сделала тётя Оля и мне оставалось лишь насладиться водной процедурой.
Из душа я вышел бодрым, усталость как рукой сняло, но я-то знал, что чувство это обманчивое и продержится недолго.
В беседке крутились тётя Оля и Кристинка, нарезая овощной салат и накрывая на стол. Я пошёл к мангалу, подменить Саню с дядей Пашей. К тому моменту как они вернулись под навес с мясом и шампурами, так же как и я приняв душ и переодевшись, угли были уже готовы, и мы принялись жарить шашлык, обещанный мне утром Саней. Кристинка принесла нам на подносе три стакана домашнего кваса со льдом и убежала восвояси.
За жаркой мяса завязались типично мужские разговоры: о политике, спорте, машинах и, конечно же, женщинах.
– Сынок, мы когда с твоей матушкой внуков-то нянчить будем? Когда ты к нам невесту знакомиться приведёшь?
– Па-а-ап! – протянул, смущённый вопросами, Саня.
– Ты мне не папкай!
– Ну какая невеста? Какие внуки? Мне вон доучиться надо, устроиться по специальности, на ноги встать…
– Ну ясно, ясно! Кристинка похоже быстрее вырастет и внуков нам подарит. – сказал дядя Паша и от души рассмеялся от вида раскрасневшегося сына. – Ну а у тебя, Максим, как с невестами дела обстоят?
– Не встретил ещё я ту единственную.
– Как знать, как знать. Может как раз таки давно встретил, да только не сообразил, что это она.
– Может и так. – ответил я и все замолчали, каждый думая о чём-то своём.
Мясо приготовилось быстро, мы сняли его с углей и понесли в беседку, где нас дожидался уже накрытый стол. Я, после дров был голоден как волк, хотя ещё не так давно, еле дыша после обеда, я задавался вопросом: «Как в меня столько влезло?». Вот почему тут все такие стройные. Каждый и ест, и работает за троих. Без особых прелюдий и торжественных речей все накинулись на мясо, закусывая его зеленью, овощами и маринованным в уксусе лучком.
Но отвала никто не наедался, так как баня уже была почти готова. А идти в парилку с полным животом дело не особо приятное, да и не полезное.
Утолив первый голод… ну может быть и второй, мы все вместе сидели в беседке, наслаждаясь вечерней прохладой. Особо никто не разговаривал, все просто отдыхали.
После недолгих посиделок, мы с Саней и дядей Пашей отправились в баню. Вот вам лайфхак от дяди Паши: чтобы легче переносить жар, смачивайте уши холодной водой. Эффект от этого простого способа просто изумительный. Истерзанные берёзовым веником, мы с Саней три раза выбегали из парилки облиться ведром ледяной воды. Дядя Паша сидел на верхней полке и, как будто совсем не ощущая жара, поддавал пару с такой интенсивностью, что не было видно ничего дальше вытянутой руки. Я, хоть баню и люблю, наверх садиться не рисковал, ибо под потолком, благодаря стараниям Сашкиного отца, располагался филиал ада на земле. Градусника в парной не было, потому что они то и дело выходили из строя.
Саня сдался первый, я же продержался ещё минут десять и последовав примеру друга покинул духовку. Дядя Паша остался париться дальше, попросив меня перед уходом позвать тётю Олю. Скала, а не мужик.
Ополоснувшись в летнем душе и передав тёте Оле слова её мужа, я, полностью обессилев, дополз до уже застеленного для меня дивана в зале и отключился.
Спал я в ту ночь как убитый и проснулся только к обеду. Как потом оказалось, Саня пытался меня разбудить в четыре утра, чтобы вместе пойти на рыбалку, но я этого даже не помню.
Всё-таки баня творит чудеса. Проснулся я бодрым как никогда.
Немного полежав, пока включается сознание, я потянулся за телефоном, лежащим на полу возле дивана, чтобы посмотреть который час и замер. Возле телефона лежал конверт.
«Макарову Максиму
вскрыть в –:–»
Несколько секунд я в ступоре смотрел на конверт, аккуратно взял его в руки, будто боясь обжечься, вскрыл и вынул письмо. Как и предыдущее оно было распечатано на принтере:
«Рад, что ты вчера хорошо провёл день. Кстати, с лёгким паром тебя! Мои письма ты будешь получать независимо от того, где находишься, главное чтобы рядом был почтовый ящик. Домой советую поехать другой дорогой, если не хочешь простоять в пробке из-за ремонта. Как приедешь, вытащи из ящика письмо, которое ты не забрал вчера утром, уезжая в деревню.»
В этот момент, когда я дочитал последнюю строчку, в зал вошёл Саня:
– Ты наконец-то проснулся! С добрым утром, а точнее днём.
– Сань, чё за прикол?
– Ты о чём? – с удивлением, вопросом на вопрос ответил он.
– Не включай дурака, я о письме.
– Каком ещё письме?
– Об этом, Сань! – сказал я немного раздраженный притворством друга и протянул ему листок. – В чём прикол? И не говори, что это не твоих рук дело.
Саня внимательно читал, с каждой строкой хмурясь всё больше:
– Макс, я без понятия кто тебе пишет.
– Да хорош!
– Макс, я правда не знаю.
– А кто знает?
В зал из своей комнаты выглянула Кристинка:
– Вы чего шумите?
– Привет Кристин. Ты не знаешь откуда это взялось? – спросил я у девочки я показывая ей вскрытый конверт.
– Знаю. Это я тебе положила.
– А у тебя оно откуда? Саша дал?
– Нет. Папа.
– Папа?
– Ну да. Он почтовый ящик взялся красить, а там письмо это. Папа меня попросил тебе его отнести. Ты спал и я его возле телефона положила.
– Вот видишь! – тут же заявил Саня.
– Что видишь? В ящик то ты его положил, больше некому.
– Да ну тебя! – Саня махнул на меня рукой и ушёл.
Крис немного постояла, недоумевающие хлопая глазками, пожала плечами и хмыкнув скрылась у себя.
Я же остался наедине со своими мыслями. Всё указывало на то, что это дело рук Сани, но он не умел врать и его удивление показалось мне искренним, что заставило меня засомневаться. Поразмыслив немного, решил, что всё из него выпытаю по дороге домой. Из машины деться ему будет некуда и уйти отмахнувшись не выйдет. Приняв такое решение я пошёл умываться и завтракать… ну-у, или обедать.
Обед был накрыт всё в той же беседке. За столом сидели все Савины, и я поспешил к ним присоединиться. Обедать я, впрочем, не стал и ограничился кружкой кофе с нежнейшим творожным пирогом, испечённым тётей Олей по баб Надиному рецепту. Разговор о письме завёл дядя Паша.
– Максим, ты что, наш адрес где-то как домашний указал? Письма вон приходят
– Я…
– Да ты не подумай, я не против! Ты только вот что скажи… – дядя Паша наклонился ко мне и сказал настолько тихо, насколько позволял его могучий басистый голос. – Ежели повестка какая придёт, в получении не расписываться? – он хитро улыбнулся и подмигнул.
– Не придёт, дядь Паш. Это Сашкины вон приколы.
Раздался хлопок и звон посуды. Это Саня, нахмурив брови, ударил ладонью по столу, отчего все вздрогнули.
– Ничего это не мои приколы! Я тебе уже говорил!
– Ну-у… Будет вам! Не ссоритесь! – сказал примиряющим тоном дядя Паша, положив одну ладонь на моё плечо, а вторую на Санино.
Нет, это похоже и правда не его рук дело Саня выглядел огорчённым моими словами. Да и при отце бы он точно не стал бы врать. Мы молча смотрели друг другу в глаза, и с каждой секундой я всё больше верил в то, что друг не при делах. Но кто тогда?
Неловкую паузу взялась нарушить тётя Оля:
– Ну что, все нашлись?
– Да, спасибо большое тёть Оль. – в голос со мной прозвучали слова благодарности и ото всех остальных.
– Тогда давайте со стола приберём и будем вас, мальчишки, в дорогу собирать.
Всё встали из-за стола и принялись помогать. Я с дядей Пашей пошел к погребу набирать консервацию, тётя Оля с Кристинкой мыть посуду, а Саня готовить хомяка к переезду.
Час спустя машина была загружена и готова к отъезду. Заднее сидение занимал особняк хомяка, в багажнике всё та же коробка, только с полными банками вместо пустых, картошка, лук и куча других овощей На ковриках за передними сидениями расположились контейнер очки с ягодами и корзинка домашних яиц. Хомяка в обувной коробке Саня держал в руках, вместе с ростком алоэ в маленьком горшочке.
Мы горячо попрощались с Сашиными родителями и сестрёнкой сели в машину и начали выезжать со двора. Последним, что я увидел, грозный взгляд Кристинка, которая незаметно от родителей протирала подушечкой большого пальца о средний с указательным, намекая тем самым на взятые мной перед ней финансовые обязательства. Я ухмыльнулся и направил машину к выезду из деревни.
Какое-то время ехали молча и даже без музыки. Первым заговорил Саня:
– Макс, я правда не причём. Я про письмо.
– Я тебе верю, Сань. Ты врать не умеешь. Но посуди сам. Первое письмо, в пятницу, принёс ты. Мы приезжаем в деревню, к тебе домой, и тут второе письмо. Почту по воскресеньям не носят, тем более в деревне, да и адреса на письме нет. Да ещё и это «С лёгким паром». Я никому не писал, что в баню ходил, да и вообще, что в деревню поехал.
– Все факты против меня, тут не поспоришь, но это не я.
– Странно всё это. Если это чья-то шутка, то в чём прикол?
Ответа не последовало и немного помолчав я попросил достать письмо из бардачка и ещё раз, вслух, его прочитать. Саня сделал, что я просил и мы оба задумались.
– Сань, открой навигатор и посмотри нет ли пробок на дороге или ремонта.
– Нет. Ничего такого. Вся дорога зелёная. – через несколько минут сказал Санёк.
– Ну тогда поедем как ехали и посмотрим, что будет.
– Макс, в свою защиту хочу сказать, что у родителей дома нет принтера, а письмо отпечатано на нём.
– Может ты заранее его подготовил.
– Хм… логично.
После этого диалога ехали молча. И ехали до тех пор, пока не упёрлись в огромную пробку. Судя по, с одинаковыми промежутками времени, прерывающемуся встречному потоку и аналогичному нашему продвижению, впереди было устроено реверсивное движение. Я достал телефон и открыл карту. Ни пробок, ни ремонта, ни аварий поблизости не отображалось. Мы с Саней переглянулись.
– Баню я мог предвидеть, готовя письмо заранее. А что ты скажешь о пробке?
– Мог в новостях где-то прочитать о готовящемся ремонте.
– Ну-ну…
Торчать в пробке мы не стали. Развернулись и проехав несколько километров в обратном направлении свернули. Этот маршрут был длиннее на двадцать километров, но зато без единого затора.
До дома добрались довольно быстро. По дороге больше не разговаривали. Каждый думал о своём.
Припарковав машину у подъезда, в первую очередь принялись её разгружать. В течении пятнадцати минут всё привезённое нами из деревни, включая хомяка с его особняком, было перенесено в квартиру.
Разложив продукты по местам для их хранения Саня занялся хомяком, а я спустился на первый этаж к почтовым ящикам. В нашем лежал конверт, всё с той же надписью на нём:
«Макарову Максиму
вскрыть в –:–»
Любопытство взяло надо мной верх и я, не отходя от всё ещё открытого почтового ящика, вскрыл конверт и достал из него письмо:
«Для начала я хочу, чтобы ты понял и принял то, что мне известно обо всём, что ты делаешь и говоришь. В доказательство, кратко перечислю то, что вчера с тобой происходило:
08:16 – Наступил в лужу.
08:49 – Обрыв троса сцепления.
11:51 – Начальник распустил отдел по домам.
13:11 – Чек в супермаркете на сумму 1156 р. 50 коп.
13:26 – Вскрыто письмо.
13:27 – Ты сказал: «Хрень какая-то», с чем я не согласен.
13:28 – «Трёхочковый», если речь шла о баскетболе, то он забрасывается с куда большего расстояния.
14:20 – 20:32 – 4 футбольных матча. Счёт: 1-0, 3-2, 1-3, 2-2. Ты выиграл. Поздравляю!
21:19 – Ты уснул.
22:01 – Пришло сообщение от Веры: «Ты спишь?». Я думаю, пока этого достаточно. До завтра.»
Пока читал письмо, с каждой строкой я убеждался в том, что это дело рук Сани, пока не дошёл до последних строк. Я достал телефон из кармана и открыв приложение для знакомств обнаружил одно непрочитанные сообщение, присланное в пятницу в 22:01 Вероникой: «Ты спишь?». Улыбка стёрлась с моего лица. Уведомления от этого приложения были отключены, пароль от моего телефона Саня не знал, как и не знал о существовании Вероники, с которой мы познакомились несколько недель назад. Да и о просроченной обуви я ему, кажется, не рассказывал.
Закрыв ящик ключом я поднялся в квартиру и застав Санька у клетки, молча вручил ему письмо. Пока он читал, я следил за выражением его лица, ожидая, что он выдаст себя. Но на Санино лице, кроме удивления, никаких больше эмоций не проявилось.
– А кто такая Вера?
– А ты её не знаешь?
– Нет. И ещё… оплачивал покупки ты, я в этот момент в игровом автомате пытался игрушку достать. Помнишь?
Я задумался. Действительно, Саня стоял у автомата, метрах в семи от кассы, спиной ко мне. А чек я брать не стал.
– Но ты пока всё ещё под подозрением.
– Ну, если посмотреть на ситуацию со стороны, то я с тобой согласен. А что там было в первом письме?
Зайдя в свою комнату я обнаружил скомканные вместе конверт с письмом на дне пустой мусорной корзины, достал, развернул, прочитали передал Сане, который уже был тут как тут.
– «Ежедневно ты будешь получать от меня письма». – процитировал я содержимое.
– Значит завтра придет ещё одно.
– Значит придёт.
– Макс, смотри, во втором письме говорится: «Мне известно обо всём, что ты делаешь и говоришь».
– И?
– Чтобы исключить меня из подозреваемых выйди из квартиры, сделай что-нибудь и скажи то, что я никак не смогу узнать.
– И-и-и? – я не совсем понимал к чему он клонит.
– И скажи вслух, мол напиши, что я сейчас делал и говорил.
– Бред!
– Зато, если тебе напишут то, что ты скажешь, ты больше не будешь меня подозревать. Мне, если честно, не очень-то приятно, что ты мне не веришь.
– Окей! Но с тебя кофе.
– Уже иду варить. – сказал Саня выходя из комнаты.
Я взял рюкзак и пошел к банкомату, находящемуся в двадцати шагах от подъезда, чтобы положить на карту Кристинкины деньги.
Дошёл до банкомата и в несколько операций положил все деньги на счёт. Банкомат не принимал за раз больше пятидесяти купюр, так что пришлось немного повозиться. На обратном пути я запустил в телефоне секундомер и остановил его на значении 00:04:25, запомнил, стёр результат, а дойдя до подъезда сказал шёпотом:
– Ну, всезнайка, напиши мне последние три цифры купюры, которую банкомат принял с третьего раза, на каком значении остановился секундомер и сколько пальцев я показываю говоря всё это.
Говоря это, я был на тысячу процентов уверен в том, что чёрта с два мне кто-то напишет такие подробности.
К моему возвращению, кофе был готов и стоял на столе. Сани на кухне не было. Видимо убежал к хомяку. Я взял чашку и пошёл к нему. Друга я застал у клетки, наблюдающего за тем как зверёк выдаёт пять километров в час.
– Ты имя то придумал своему гонщику?
– А как же! Его зовут Семён! – гордо провозгласил Саня. Я же рассмеялся, чуть не поперхнувшись кофе. – Чего ты?
– Да ничего. Твой же хомяк, как хочешь, так и называй. – я подошёл ближе к клетке. – Добро пожаловать, Семён!
Глава 3: «Детективы»
Впервые за долгое время я проснулся раньше будильника. Всю ночь мне снилась какая-то ерунда, от чего сон был беспокойным.
По дороге в ванную столкнулся с Саней, который был очень удивлён моим ранним пробуждением.
– Ну всё, сегодня снег пойдёт.
– И тебя с добрым утром Сань.
– С добрым, с добрым! Кофе? Яичницу?
– Может омлет?
– Можно и омлет. Ещё пожелания?
– Побольше колбаски и кабачок, будьте любезны.
– Как будет угодно, ваша светлость! – Саня поклонился и ушел готовить.
Из головы не выходило письмо. Я почему-то был уверен, что письмо уже дожидается меня в ящике, поэтому, сразу после водных процедур направился к почтовому ящику, причём в шортах, с голым торсом и полотенцем на шее. Чем ближе приближался к ящику, тем сильнее меня сжирало любопытство.
Конверт был на месте, а на нем красовалась всё та же надпись в две строки:
«Макарову Максиму
вскрыть в –:–»
Я еле удержался от того, чтобы не вскрыть конверт тут же, на месте.
«Ну не может в нём быть то, что я попросил написать. Это чисто физически невозможно!» – думал я, возвращаясь в квартиру.
Завтрак к моему возвращению был уже готов. Подозрение с друга ещё не спали, поэтому я пристально следил за его реакцией, когда положил конверт на стол.
– Ух ты! Новое письмо? Ну что, уже убедился, что это не моих рук дело?
– Я его ещё не вскрывал.
– И чего же ты ждёшь? – Саня схватил конверт, вскрыл его и протянул мне листок:
«Рад, что ты так быстро сообразил как вести со мной диалог. Вот данные, которые ты запрашивал:
– Серия и номер купюры номиналом в сто рублей: мН 5227549
– Секундомер остановлен на: 00:04:25
– Палец ты показывал средний на левой руке и если этот жест был адресован мне, то с твоей стороны это невежливо»
Я вскочил из-за стола как ошпаренный.
– Диалог говоришь? Данные? Тогда скажи кто ты и что тебе от меня надо! – прорычал я глядя письму «в глаза», швырнул его на стол и заходил взад-вперёд по кухне.
– Макс… Ты чего?
– А ты прочитай! Всё что там написано – верно! Как это вообще возможно? – пока Саня читал, хмуря брови, я отошёл от шока и сел обратно за стол.
– Однако… Ну теперь то ты хоть меня не подозреваешь?
– Да нет, конечно! Но кто-то же это пишет. Как вообще можно было узнать то, что я просил написать?
– Не знаю Макс. Если только с камер, они на каждом шагу сейчас.
– А голос? Я ведь шёпотом просил, рядом не было никого.
– И твой голос и когда ты секундомер остановил не секрет для твоего телефона
Я задумался. Мне стало немного легче, потому что при