Роман о детективе. Любви неясные мотивы

– 1 -

Светогорск. Начало детективной деятельности. Одинокая пожилая клиентка, у которой до всего есть дело. Первый серьезный клиент. Деревушка Горлинка. Юношеское увлечение. Провал дела. Разоблачение.

День закончился как-то внезапно. Легкие сумерки перетекли сначала в поздний вечер, потом, как-то незаметно, в темную ночь…

Ян отчаянно зевнул. Отчет по последнему делу требовал времени, но восхитительная мысль, что уже завтра непременно отоспится за две недели напряженного труда, приятно будоражила душу; и стрелки, неумолимо приближающиеся к полуночи, принципиального значения не имели.

Внезапная телефонная трель заставила нахмуриться. Он был холост, поэтому ночной звонок означал только одно: его услугами желали воспользоваться. В душе затеплилась слабая надежда, что ошиблись номером, но интуиция подсказывала, что это не так, а ей он доверял на все сто процентов, иначе бы не стал заниматься сыском. Брать трубку жутко не хотелось, но треньканье все продолжалось и продолжалось, и он, чертыхнувшись, снял ее с базы.

– Детективное агентство «Последняя надежда»? – послышался в трубке уверенный мужской бас.

– Слушаю вас.

– Могу я встретиться с детективом?

– Сегодня нет, – замялся Ян, – но завтра, пожалуйста. Если не возражаете, где и в какое время?

– Полдень. Кафе «Элизабет».

– Как узнаю вас?

– По алой розе.

– Договорились.

Связь прервалась.

«Отоспался!» – с досадой подумал Ян.

С раздражением взглянул на заваленный всякой мелочью и бумажками стол, и в который раз подумал, что нужно навести здесь порядок. Перевел взгляд на облупленную дверь, ободранные стены, неровный пол и решил: «Значит, с утра – к клиентке. В режиме активности. Отчитаться, получить расчет и к полудню – на другой конец города. Эх, печаль души моей! Так никогда не женюсь. Какая девушка захочет ждать вечно занятого парня?.. Алая роза… как… банально!»

Допечатав последнее, что желал сообщить, вытащил лист, сунул его в большой конверт, вложил фотографии, заклеил, надписал фамилию, адрес; повернулся к окну, надеясь увидеть темноту ночи, но рассмотрел только себя в зеркальном его отражении: в меру худощавого, взлохмаченного от чрезмерных усилий подобрать нужные слова; с вытаращенными глазами, возможно, красными от недосыпа, и с чувством выполненного долга отправился на улицу, чтобы лицезреть ее без препятствий, коими являются стекла, стены….

Старая деревянная лестница поскрипывала при каждом его шаге, жалуясь на свою немощность, но ремонтировать ее не было смысла: дом понемногу осыпался, изжив себя. К радости съехавших хозяев он арендовал опустевший второй этаж и тоже был счастлив, так как съем на краю города, у пустыря, обходился значительно дешевле, а ему непросто давалась каждая копейка. Налоги, расходы, то, се, и оставалось совсем немного, но он отчаянно надеялся, что, когда станет популярнее, переведет офис в центр города и заживет, как миллионер.

Машина, доставшаяся по наследству от деда, долго не заводилась, потом чихнула скромно, фыркнула и медленно поползла по дороге. «Лучше медленно ехать, чем быстро идти», – как всегда в подобный момент, вспомнил общеизвестную поговорку, отчаянно пытаясь добавить скорости; и после того, как «старый монстр» подергался немного, почихал от души, скорость появилась. "Не бог весть какая, но мириться можно!" В салон через стекла в разводах заглянули изумительные в своей прелести ночные звезды. Через несколько домов к ним добавились любопытствующие одинокие фонари. Тускло освещенная дорога Яна удивила, но он внезапно вспомнил, что давненько не протирал передние фары, а про помывку даже забыл. С тоской подумал, что нужно встать пораньше и хорошо вымыть все открытые поверхности «несчастного авто», чтобы не испугать нового клиента затрапезностью. По виду автомобиля и о нем вынесут суждение.

К полвторого ночи был дома, в скромной комнатушке, больше похожей на каморку. Тихонечко прилег на узкий диванчик и провалился в сон без сновидений – слишком выматывалсяв последнее время. Мать спала. Они, хоть и жили вместе, но редко встречались днем с того времени, как завел свое дело. В его жизнь она не вмешивалась и никогда не звонила, пытаясь узнать, где находится сынок. Понимала, насколько непроста его работа и не желала мешать никоим образом, поэтому он… проспал.

К клиентке, пожилой, нудной даме, у которой всегда находились причины и деньги, чтобы пользоваться услугами детективного агентства, влетел, не разбирая ступенек дома. Распахивая перед ним дверь, та посмотрела укоризненно, открыла, было, рот, чтобы поворчать, но внезапно передумала. Величавым движением руки пригласила войти. Молча потянулась к конверту, вскрыла его; скрупулезно прочла отчет, рассмотрела фотографии и снисходительно заявила, что мог бы пораньше закончить, а если не сумел поднапрячься в деле, то, хотя бы, пришел вовремя. Без этих скачков по лестнице! Глядя на помрачневшее лицо детектива, удовлетворенно хмыкнула и погладила его по руке, что с большой натяжкой могло считаться извинением, но таковым не являлось. Он давно раскусил ее манипуляции с чувствами собеседников, но всегда попадался на эту удочку из-за недостаточно зрелого возраста. Уж очень обидно преподносила она свои претензии!

Последнее дело ее было не особо сложным, но потребовало некоторого времени.

Очередной родственник из далекого прошлого, когда в последний раз они виделись, "благополучно" нашелся на одном из старых кладбищ и навредить ей в получении наследства от умершего дяди – миллионера никак не мог. На веские доводы Яна, что через полгода и так выяснится, есть ли претенденты на это богатство, отвечала, что за это время поседеет и умрет от разрыва сердца, а знание укрепит здоровье и благостно повлияет на душу.

Не вступая в излишнюю полемику, он постарался откланяться, как можно скорее, засунув глубоко в карман хрустящие денежные купюры. Почему-то они у нее всегда хрустели: то ли дружбу водила с банкирами, то ли въедливой старушке все шли навстречу…. И стремительно удалился, пока та не придумала еще что-нибудь; а в том, что, наверняка, придумает, нисколечко не сомневался. Не зря же в какой-то момент хитрая старушенция запнулась и, возможно, выдала бы еще что-то, но его поспешное бегство избавило обоих от душещипательного разговора. Ян сильно сомневался, что смог бы уйти в хорошем настроении. Скорее всего, как иногда думал, ее терзало одиночество, а не склочный характер, поэтому имея возможности, покупала общение. Почтительный возраст намекал, что жизнь ее полна тайн, но стены, как это принято у большинства людей того поколения, почему-то "не заселены" бесконечными фотографиями, портретами предков, свидетельствами трудовой или иной доблести. И в этом была какая-то неправильность.

Не то, чтобы он был против работы, но поиски исчезнувшего ведра или стакана; тапок… подглядывание за соседкой на предмет: а не подглядывает ли та с желанием навести порчу… пересчет яблок на худенькой яблоне под ее окном и отчет по каждому с предъявлением случайных «потерь» выводили его из себя своей никчемностью. Ей все казалось, что подростки имеют на них виды. Она желала, видите ли, приготовить из них конфитюр ко дню своего рождения и испечь яблочный пирог. То, что яблоню высаживала не она, и претендовать на плоды могла и соседка, в расчет не принималось, так как «подательница плодов» росла именно под ее окном, и только перед ней трясла веточками. «Из любви».

– Видите, какая у нас с ней тесная связь? Не станет ее и зачем мне жить?! – взывала она к небесам, поглядывая искоса на Яна, а тому ничего не оставалось делать, как закатывать глаза в том же направлении. Стоит сказать хоть слово, как последует монолог, который поставит на ноги и умирающего…. Да!

Одни преследования соседских собак, повадившихся таскать кашу, которой дама подкармливала понравившуюся бездомную кошечку, чего стоили для него. На вопрос, почему бы не взять четвероногого друга домой и там ухаживать со всей тщательностью щедрой души, отвечала, что маразм не одолел ее до такой степени и «блох с грязными лапами никто не отменял». На смешливое замечание Яна, откуда у блох грязные лапы, посмотрела, как на умалишенного и пригласила пить чай, «дабы укрепить бодрость духа и здоровье». Мог бы отказаться, но оказался недальновиден, поэтому несколько дней мучился после, вспоминая ее подковырки. Запоздалые оправдания, что это – шутка, и блохи к лапам не имеют никакого отношения, и рассматривать их нужно по отдельности, не убедили ее совершенно. «К тому же, – заявила сурово, – детективу нужно быть немного серьезнее». «Будь я ее сыном, она бы точно вложила мозги в мою «дурную» голову правильно!» – думал он с досадой после каждой встречи, но отказать во внимании не мог и делал все, что от него зависело.

Вместить отчет в отпущенное обстоятельствами время, невзирая на то, что выслушать старую даму, как море переплыть в шторм, – достойно высочайшей похвалы. И он смиренно вынес все, что та пожелала сказать напоследок. Легкая пауза в разговоре позволила сослаться на срочное дело и, практически, сбежать. Показалось или сожаление, все же, промелькнуло в ее прощальном взгляде?! Он сильно торопился, поэтому прощался уже на бегу. Нет времени на подтирание притворных слез и прочих любезностей! "Умер он, умер, уважаемая леди, и никаких препятствий чинить не сможет, и делиться с ним не придется, с чем вас и поздравляю!" – думал, устремившись вниз по лестнице. Новый клиент не обязан ждать! Может найти и другого детектива, поэтому Ян торопился, лавируя в потоке машин так искусно, что прибыл к месту встречи без опоздания. Жаль, на машину не нашлось времени, поэтому поставил ее подальше от кафе, чтобы не привлекать ненужного внимания. Вошел в открытые настежь двери немного раньше намеченного времени и, возможно, его будущий клиент был еще на подходе; но, по здравом размышлении, если тот звонил среди ночи, надеясь застать детектива, то и прийти мог раньше, по причине своего волнения и тревоги. "Новое дело позволит немного подзаработать, отвлечет от надуманных трагедий старушки, поднимая сыскное дело на более высокий уровень". Ему казалось смешным заниматься тем, чем занимался до этого дня ради куска хлеба. Душа просила стоящего дела… или дел. Он жаждал развиваться, стать настоящим, востребованным детективом и, как ни странно, предчувствовал начало перемен в своей простой жизни…

Большинство столиков в кафе «Элизабет» оказались заняты. Люди выходили… входили… поглядывали на вход вопросительно. Одинокие алые розы в руках мужчин привели Яна в смятение. «Кто же из них? – растерялся он, когда стрелки часов соединились на цифре «12». – Что за мода дарить именно алые розы?! Будто нет других цветов! Что ж, не впервой… размышлять, кто, что, почему… Итак! Если у него что-то стряслось, будет ерзать, хмуриться и выглядеть озабоченным. Бас в телефонной трубке звучал по-взрослому и немного устало. Значит, человек много работающий и зрелый, но не старый»… Он осмотрелся. Под описание подходил только один, более-менее импозантный, хвала Небесам.

– Простите, это же вы звонили в полночь!– без капли сомнения заявил Ян, проходя в глубину зала и останавливаясь у столика.

– Вы кто? – удивился мужчина, рассматривая вихрастого молодого человека с пронзительным взглядом, который больше походил на студента. Ян, уловив его замешательство, машинально поднял руки и пригладил взъерошенные волосы.

– Детективное агентство «Последняя надежда».

– Как… вы угадали, к кому подойти? – удивился тот, оглянувшись по сторонам. – Впрочем, о чем я?! Настоящий детектив должен уметь вычислять требуемое лицо.

– Да. Немного дедуктивного метода и… ничего более, – поддакнул польщенный Ян.

– Можно ваше удостоверение? Слишком молоды…

– Пожалуйста. В нашем бурном времени, когда друзья могут оказаться врагами, нельзя полагаться только на слова, – одобрил Ян, – а молодость еще не показатель.

– Не показатель. Присаживайтесь. Делового человека видно сразу. Проверку прошли без особых усилий, поэтому, надеюсь, с делом справитесь также блестяще.

– Говорите, что вас волнует. Я – само внимание!

– Дело, как понимаете, конфиденциальное… Человек я заметный и шумиха мне ни к чему. Партнеры по бизнесу должны быть уверены, что стою крепко на ногах, и ничто не повлияет на наши деловые отношения. Вы понимаете, о чем я?

– Будьте уверены. Ни одна муха не пролетит мимо незаметно и ни одно слово не покинет мой рот без вашего на то указания! – горячо заверил Ян. Он знал, что не только сдержанность поведения, но и пламенность речи творят чудеса.

– Лед и пламя в одном флаконе, – констатировал факт мужчина, удовлетворенно кивнув головой, и щелкнул пальцами. К столу подошла официантка в белом фартучке и, кокетливо улыбаясь, протянула меню. Получив заказ, тихо удалилась, грациозно покачивая бедрами. Заиграла приятная музыка, и по залу заскользил обслуживающий персонал с разносами.

В приоткрытые окна вливался шум улицы, и легкий ветерок шевелил прозрачные занавески с фривольным рисунком. Розовые обои нисколько не портили общую атмосферу, а вазочки для цветов, напоминающие изгибы женского тела, добавляли колорита. С потолка на длинных шнурах свисали разноцветные абажуры и покачивались над столами экзотическими зонтиками. Желающим добавить немного освещения в вечернее время, стоило только протянуть к шнурку руку и нажать на кнопочку, чтобы получить цветное освещение, но Ян сильно сомневался, что влюбленные парочки станут демонстрировать свое романтическое настроение, выставляясь напоказ. К тому же, стены украшали бра, дающие достаточно света, чтобы не пронести мимо рта бокал вина…

– Кирилл Шумский, – негромко представился клиент. Убедившись, что до них никому нет дела, продолжил: – Вы не из моего мира, уж, простите за откровенность, поэтому не проболтаетесь, даже случайно, но я верю, что до этого не дойдет. Вас никто не знает, а это делу на руку. Так вот. Меня волнует жена. Десять лет в браке. Детей нет. Руководит небольшой туристической фирмой. Раскручивалась сама, поэтому дорожит своим бизнесом. Все было хорошо до недавнего времени, но месяца три назад вдруг стала задерживаться по вечерам. В выходной день иногда уходит на несколько часов. Говорит, работы много. В начале ее карьеры, я понял бы, что это так, но не сейчас, когда все налажено. Я ревнив, чертовски ревнив и всегда был ревнив! Пытался следить сам, но у меня так мало свободного времени. Ее страсть гулять в парке все свободное время, ходить на работу пешком, отказ от охраны тревожат меня. Боюсь, дело в любовнике. Прошу, проследите за ней! Она подойдет к часу дня. Сфотографируйте, если нужно, но так, чтобы не заметила, и с утра приступайте.

– Хорошо. Согласен. Предоплата пятьдесят процентов. Посмотрите расценки на услуги, а я пока выпью кофе.

– Рад, что нашли точки соприкосновения, – с облегчением произнес клиент. Мельком взглянув, покопался во внутреннем кармане, достал сложенный вчетверо листок бумаги, завернул в него несколько денежных купюр и протянул Яну. – Внутри адрес, номер телефона. Время роли не играет, и обойдемся без договора – ни к чему мне где-либо светиться.

– Как пожелаете! Ваше право… Уютное здесь местечко, вам не кажется? Очень подходит для романтических свиданий и заключения сделок, – пытаясь крыть свою радость, заметил Ян.

– Совершенно с вами согласен,– отрешенно заметил клиент, с тоской посматривая в окно. Внезапно в нем мелькнула тонкая женская фигурка в бордовом костюме и черной, легкой шляпке с большими полями и бордовой окантовкой по тулье.

– Жена… Прощайте. Не нужно, чтобы видела нас вместе, – встрепенулся Кирилл и поспешил к выходу, а она уже стояла на пороге открытой настежь двери и ждала его приближения с легкой улыбкой Моны Лизы на розовых губах. Поцеловав ей руку, он протянул розу как-то по-особенному и, нежно взяв под локоток, вывел на улицу. По внезапно просветлевшему лицу клиента Ян понял, что тот безумно влюблен в супругу и ни с кем не желает ее делить. А он еще со своими умозаключениями о романтической обстановке в кафе! «Соль на открытую рану… Вот идиот!» – подумал о себе уничижительно, вскочил и стремительно вышел. Огляделся, приостанавливаясь на выходе. Клиент с женой стояли чуть поодаль, оживленно беседуя, и в его сторону не смотрели. Детектив зашел за ближайшее дерево и, таясь, сфотографировал объект будущего наблюдения несколько раз; после чего уселся в свой многострадальный автомобиль и отправился в офис, чтобы распечатать снимки…

Фотографии оказались неудачными! Жена клиента, то боком стояла к нему, наклонив голову, будто нарочно так, что шляпка скрадывала верхнюю часть лица; то отворачивалась в момент фотосъемки… «Если следить от порога дома, то спутать мадам с кем-нибудь будет, просто-напросто, нереально», – решил Ян оптимистично. На том и успокоился.

С раннего утра он уже прогуливался у соседних домов, сидел на лавочке под раскидистыми кленами, маскируясь под шалопая, которому некуда торопиться, чтобы усыпить бдительность любопытных; и отследил выход Шумских. Поцеловав жену в щеку, супруг уселся в автомобиль. Ворота отворились, и он уехал в сопровождении охраны, а объект наблюдения пошла пешком, знакомо склонив голову, все в той же широкополой шляпке. Лица ее он снова не увидел, но больше об этом не печалился.

Знакомый бордовый костюм колыхался впереди расклешенной юбкой. Черные туфли постукивали звонкими каблучками. Темные волосы выбивались из-под шляпки задорными легкими завитками и подрагивали под порывами прохладного утреннего ветерка. Сунув руки в карманы брюк, Ян тащился следом, и таким бездельем веяло от него, что редкие прохожие завистливо вздыхали. Привязанные к жесткому распорядку дня не по своей воле, они торопились на работу и отчаянно завидовали всем, кто выглядел праздношатающимся.

Проследовав через дорогу по пешеходному переходу, сыщик и объект вошли в парк и, откровенно любуясь шумящими над головой высокими, раскидистыми, но достаточно старыми деревьями, медленно побрели дальше.

Жена Шумского не торопилась. Ян даже стал подумывать, что где-то там, под каким-нибудь деревом, на романтичной скамеечке ждет ее «любовь всей жизни». Любовник опаздывает, а ей некуда время девать и отсюда эта неспешность. Но нигде она не задержалась. Ни на кого не посмотрела. На выходе из парка остановилась у голубого киоска. Долго рылась в бордовой с золотым шитьем сумочке, пытаясь что-то найти. Достала, в итоге, зеркальце. Поправила волосы, затем купила газету и, глубоко вздохнув, отправилась дальше, но у двери своей фирмы вдруг резко обернулась. Ян сразу же опустил глаза, сделав вид, что ему до нее нет никакого дела, и, не меняя скорости движения, продолжил свой путь до первого поворота, где постоял немного в напряжении, так как быть застуканным в первый день слежки в его планы не входило. Дама «сомнительного» поведения могла насторожиться, заметив одно и то же лицо в краткий промежуток времени, учитывая предыдущие попытки мужа, если она о них знает… или догадывается, или изначально предполагает.И станет более осторожной, и тогда он потратит уйму времени, но результата не добьется. Неудач в делах с его везением до этого не случалось, и надеялся, что не случится.

Вернувшись в агентство, взял машину. Понадобится или нет, не знал, но выпускать из поля зрения объект слежки не намеревался. Конечно, придется исходить из ситуации, приспосабливаться, но выданный аванс приятно согревал душу и позволял мечтать – он пристроил его на счет еще вчера и решил обходиться тем, что получил от старой клиентки. Экономия позволит набрать обороты к заветному обогащению. С переездом в более популярное место последуют изменения и в личной жизни. Он верил в это всей душой, поэтому развеселился, подъезжая к туристической фирме. «При хорошем настроении и работать приятно», – подумал внезапно, и улыбка озарила его лицо. Жаль, никто не смог оценить сей редкий случай! Его эмоциями, увы, руководило одиночество. А оно, чаще всего, являло миру его серьезный и даже угрюмый вид. Но если вспомнить старую даму – постоянную клиентку, то удивляться не стоило – та держала в «ежовых рукавицах»; и за годы контакта на корню зарубила излишнюю жизнерадостность Яна, будучи женщиной без юмора, как ему казалось. Он надеялся вырваться из-под ее влияния, если получит в ближайшем времени других клиентов, поэтому Шумский появился, как нельзя кстати…

Софья прошла мимо секретарши, забыв поздороваться, чем несказанно удивила служащую. Та проводила ее задумчивым взглядом, но ничего говорить не стала. Заглянув в кабинет по собственной инициативе через несколько минут, спросила, не нужно ли чего, но босс ее проигнорировала. Она сидела за столом, задумавшись, и постукивала указательным пальцем по столу.

«Итак, я под пристальным наблюдением не простого парня из охраны, не самого муженька, а настоящего детектива. Ну, Кирилл! Как посмел?! Это переходит мыслимые границы».

– Тоня, вызовите ко мне Яну, – выходя из ступора, попросила мнущуюся у двери растерянную секретаршу.

– Будет сделано, Софья Васильевна.

Через несколько минут в кабинет постучали, и вошла девушка, худощавая, невысокая, под стать Софье, но с рыжими волосами, собранными в скромный пучок, зелеными глазами и четкой линией губ, которые тут же стали подрагивать, пытаясь, то ли улыбнуться, то ли что-то сказать.

– Яна, у меня большая проблема,– взмахнула руками огорченная начальница, выскакивая из-за стола. – Не смейся!

– Что опять не так?– выдохнула обреченно девушка. – Напросилась на «комплименты»? У кого-то горе от ума, а у некоторых от роскошной жизни. И не смеюсь я!

– Хватит тебе! И так тошно. Тут проблема определенного свойства. Кирилл сошел с ума! Что житья не дает своей ревностью, ты знаешь.... Представь, иду на работу, а следом плетется какой-то тип. Пройти парочку кварталов среди всплеска природы – это ни с чем несравнимое удовольствие. Деревья в кронах шумят, волнуются… Ветви сгибаются в приветствии… успокаивающе шелестят листьями… С клумб разносится пьянящий аромат… А среди цветов, как заведенные, насекомые… жужжат… Точь-в-точь, как в детстве моем!

– Ах, ах, ах! В твоем детстве и южное лето имеется.

– Лето южное прекрасно! Долгое, тепло-жаркое… Со сливами, висящими на деревьях: синими, желтыми, красными; яблоками, стремящимися вниз под собственной тяжестью; щебетом птиц; гомоном кузнечиков в ночь; носящимися в темноте над деревенской дорогой летучими мышами; отчаянными котами, которым и собака не указ: до того воинственны. Невероятное чувство единения с природой!

– А я мало что видела, но верю на слово. Лишь помню, как что-то там… розовело, лиловея… И коровы в этой пестроте…

– Прости, прости, если обидела своими воспоминаниями!

– И не обидела вовсе. Ты всегда такая прямолинейная.

– Постоянно удивляешь смешными выражениями….

– Не подлизывайся. Я почти готова к неприятностям. Говори уже, не томи. Так что за спешность? Что приключилось?

– Кирилл не понимает, что со мной происходит: почему вдруг стала ходить пешком и восторгаться природой. Частенько устраивает сцены ревности, слежку. Ему, видите ли, кажется, что у меня любовник завелся. Сколько можно терпеть эти разборки?! Желаю проучить его немедленно. Поможешь? Конечно, поможешь. Ты же моя подруга!

– Софья! – ужаснулась та. – Ты во что меня втягиваешь?

– Ни во что такое. Не переживай. Все на уровне игры. Он даже не узнает. Мы же ему не скажем, правда?! Несколько дней и все, – затараторила та. – У нас только волосы разного цвета. Глаза, лицо в значительной степени схожи, а фигуры – не отличить. Вечером меняемся и пусть тот тип, что мнит из себя детектива, охотится за ложной добычей. А ты живи, как жила… А как он вчера за деревом прятался! Но я – стреляный воробей, на мякине не проведешь, поэтому все сделала, чтобы усложнить ему задачу. Плана еще не было, но сегодня шла на работу и вдруг подумала… Ах, да! В деньгах счастья нет, но без них – никак. Выдам тебе… на кафе и… парики.

– …парики. Если парики, то, конечно… – промямлила Яна, смиряясь. – Курятник готов к обороне. Все перья дыбом!

– Почти, – рассмеялась начальница. – Ах, чего только не случается на тропе любви! Осуди меня. Кто, если не ты?!

– А это даст результат?

– Нет.

– Стоит ли тогда сотрясать пространство? Как поступим?

– Как, как… Ты мой костюм наденешь, я – твой. Я смою косметику, ты – нанесешь. Конечно, я тебя накрашу… в первый раз. Дальше – сама. Учись! Все.

– А кафе зачем?!

– Глупышка! Переодеваться второй раз на дню… Где еще, если не там?! – жутко удивилась Софья.

– А-а-а, – протянула Яна, – как все сложно… Хорошего человека должно быть предостаточно?

– А как же! Для устойчивости.

– И к земле его придавим косметикой?

– Придется сильно постараться, чтобы сыщика нашего вокруг пальца обвести. Он-то парень ушлый. Не зря детективом работает. Наверняка, видал – перевидал всякого, хоть и молодой… А как, кстати, я влезу в твои костюмы?! – вдруг озаботилась подруга, округляя глаза. – Как-то… не подумала…

– Впервой, что ли, ни о чем не подумать, легкомысленная ты наша?! Вроде, один размер носим. С чего вдруг поправляться вздумала? – лукаво поинтересовалась Яна. – Причина сильно уважительная? Та, о которой догадываюсь с некоторых пор?

– Это так, – вздохнула Софья. – От тебя не скроешь, а Кириллу говорить боюсь. Вдруг, что не так! Откроюсь, когда врачи заверят, что все в наилучшем виде.

– Придется вспоминать театр, – вздохнула подруга. – Получится обмануть профессионала, играя в шпионские игры?

– Получится! Лица моего он не видел. Я все для этого сделала. Но тебе необходимо освоить косметику, а мне, увы, часть дня проводить без нее. Страшно! Привыкла к боевой раскраске. Чувствую себя голой, если не мазну, то там, то сям…

– Понятно, – тяжело вздохнула Яна. – По два раза на дню краситься? Это какой-то ужас! А когда работать?

– Мы, ведь, не желаем разоблачения?! – забеспокоилась Софья. – Придется! Чтобы подчеркнуть яркость одной и безликость другой. Про работу не беспокойся.

– Спасибо за красноречие, любезная подруга.

– Умоляю, не обижайся!

– Понимаю. Слова жалят, но… справедливы. Что дальше? Что прикажете, госпожа начальница?

– Не будем терять времени. До полудня непременно сходи за париками. Нам, ведь, нужно время, чтобы подготовиться, примерить и прочее… Может, детектива увидишь, – кокетливо улыбнулась Софья. – Ты не замужем, а он, все-таки, мужчина.

– Если мужчина, так сразу замуж?! А если не понравится? – парировала Яна. – Как выглядит, рассмотрела?

– Одного взгляда недостаточно, чтобы определить. Среднего роста. Ничем не выделяется из общей массы. Одет неприметно. Ой, отстань! Будет ходить за тобой по вечерам, рассмотришь, если пожелаешь…

– И куда слюне деваться от вида вишен на столе?

– Вот именно!

Припарковался Ян у обочины дороги, не доезжая нескольких метров до турфирмы. Достал термос с кофе и приготовился ждать несколько часов. Не верил, что днем случится что-то, уличающее жену клиента сразу и наверняка, но сидел и добросовестно отрабатывал свой кусок хлеба. Рассматривал между делом каменную кладку здания, выполненную из красного и белого кирпича; роскошную, но банальную, вывеску с устремленным в бездонное небо самолетом, ярким солнцем над ним, пальмами и уголком моря; не выпуская из вида высокую красную дверь с большим кольцом-ручкой, которую, практически, чуть ли не просверлил зорким взглядом.

И дверь, поддаваясь его настойчивости, вскоре приоткрылась. Из недр привлекательного для отпускников заведения выскользнула худенькая девушка в бежевом костюмчике. Повернувшись к нему боком и низко опустив рыжеватую головку, поспешила через дорогу. Прошмыгнула, как мышка, меж трехэтажных домов старой архитектуры и потерялась минут на тридцать. Появилась с небольшим белым пакетом и, все также, опущенной головой, будто чужие взгляды неимоверно смущали скромницу. Что-то милое почудилось ему в ее облике. В душе шевельнулась слабая надежда. Он встрепенулся. Только решил присмотреться внимательнее к юной деве, как над крышами показался краешек солнца и лучи, отразившись в лобовом стекле автомобиля, ослепили его на миг.

«Курьер, похоже, а туфли, как у хозяйки», – отметил машинально то, что успел заметить, прикрывая глаза. Этого времени оказалось достаточно, чтобы девушка вошла в помещение. Обнаружив сей факт, он разочаровался. "С какой стати это может быть она, та единственная?" – подумал с горечью и вздохнул.Не давая себе возможности раскиснуть, стал размышлять, а не перестроиться ли на другую сторону улицы, чтобы не увариться до готовности тушенки под палящими лучами. В итоге, решил чуть потерпеть, опасаясь, что его маневры привлекут к себе ненужное внимание. Затененные стекла автомобиля, при его мазохизме, позволяли оставаться незамеченным для пешеходов и любопытных, а для него сейчас это самое главное. По дороге, меж тем, проносились автомобили, по тротуару спешили люди, а он сидел и ждал.

Целый день в фирму кто-то входил, выходил, но интересующий его бордовый костюм не показался ни разу. За это время солнце поднялось в полуденную синеву неба, затем прикрылось белыми тучами, чуть позже темными, и, к радости Яна, в автомобиле заметно посвежело. Его «старичок» не имел кондиционера, и потому в жаркие дни изгалялся над «наследником деда» со всем коварством старенькой души. Во второй половине дня ждать стало легче, так как турфирма, проявляя сочувствие к несчастному автомобилю, погрузила его в свою тень надолго….

Шумная стайка сотрудников выпорхнула из контролируемых дверей, тем не менее, совершенно неожиданно, и откровенно радуясь окончанию рабочего дня, быстренько растеклась в разные стороны. Среди них мелькнула девушка в бежевом с рыжим пучком на голове. Он с сожалением подумал, что в другое время с удовольствием бы кинулся вслед и попытался познакомиться… Была у него в раннем детстве рыжеволосая подружка по проказам, оставившая неизгладимый след во впечатлительной душе. Он не помнил ее имени, но, повзрослев, с особым трепетом присматривался ко всем рыженьким, не осознавая истинную причину своего интереса.

Хозяйка турфирмы и, «по совместительству», бордового костюма вышла минут через тридцать. Закрыла дверь на замок и побрела… не домой, а Ян и не удивился.

"Не зря же клиент волнуется". Подождал, пока дамочка отойдет на почтительное расстояние, и походкой "усталого труженика" последовал за ней.

Она не торопилась…. Помахивала бордовой сумочкой с золотым шитьем, ни на кого не смотрела, не вертела головой, выискивая знакомых, не пыталась присесть на скамеечку в незнакомом для Яна скверике, но, при этом, шла… не домой. Двигаясь в десятке метров от нее, он расслабился и задумался. Неясные мысли бродили в голове, шум города стих, и мир на время перестал существовать. Он видел перед собой объект наблюдения как-то отстраненно и подумывал, а что он здесь делает, вместо того, чтобы найти поблизости скамеечку, прилечь и выспаться, как следует. Неожиданно зазвучавшая мелодия группы «Статус КВО» вернула его в реальность…

С ней был связан не один день службы в армии. Они вырабатывали выносливость и еще раз выносливость. Упавших, неважно куда: в грязные лужи, снег, под звуки этой песни из магнитофона, так любимой «мучителем», не подбирали, не помогали встать. Те выкарабкивались сами, догоняли остальных, если получалось, из последних сил, и получали свою порцию грубых насмешек… Он был одним из падающих и отстающих, но, стиснув зубы, вскакивал, продолжал бег, и упрямство свое дело сделало: смеяться вскоре перестали, а после того, как стал лучшим в рукопашном бою, начали уважать… Когда и на стрельбах сумел отличиться, однажды подумал, что после демобилизации непременно откроет сыскное дело и, используя то, чему научился в армии, будет заниматься поиском воров, бандитов и… прочих криминальных элементов. Ему нравилось бороться, непременно достигать поставленной цели. Он надеялся стать лучшим из лучших по расследованию заковыристых дел; но действительность оказалась немного иной, чем ожидал, если не вдаваться в подробности. Поэтому, поразмыслив, решил, что на его долгий век всяких дел хватит. На том и успокоился!

Почувствовав внезапный прилив сил, Ян осмотрелся в поисках источника звука, ожидая увидеть, ни много – ни мало, бородача внушительной комплекции, несущего допотопный магнитофон на округлом плече; и очень удивился, когда «его дамочка» резко остановилась и стала рыться в сумке. Торопливо выудив из недр «бермудского треугольника» сотовый телефон, приложила к уху и заговорила.

– Привет. Как дела? – мелодичность голоса завораживала. Он вслушивался в его переливы и таял от удовольствия. Она отвечала на чей-то звонок и, явно, была рада. Голос трепетал, взмывал к небесам тонкими нотками и возвращался обратно мурлыканьем и воркованьем. Неожиданный укол ревности коснулся сердца. Вдруг ему показалось, что изменяет она, именно сейчас и именно ему. Ничего, при этом, не делая!

«С таким голосом не обязательно быть красавицей!» – с одобрением подумал, поднимая глаза к голубеющему небу, и поймал себя на неприятной мысли, что в этом деле он – сыщик. Всего лишь. «Не зря муженек ревнует. И я… попался. О, эти странные мужчины с завышенными требованиями, непревзойденные собственники!"

Теперь-то он понимал Кирилла, как никто другой.

– Приходи, если хочешь, но на сегодня у меня иные планы. Хорошо, тебе виднее. До встречи в следующий раз, – закончила она свой разговор, заходя в кафе «У Розалии»….

Долго сидела за столиком, задумавшись, будто ждала кого-то, но тот все не шел. Пила кофе, затем поужинала, но уходить не стала. Попросила принести коктейль напоследок и, наслаждаясь легкой музыкой, покачивала в такт ногой и посматривала в сторону открытого окна, прикладываясь красивыми губками к трубочке в бокале, оставляя прочее в тени своей шляпки. На приглашения потанцевать романтически настроенных, одиноких мужчин отвечала решительным отказом. Еще один телефонный звонок заставил подозвать официантку…

Он просидел это время неподалеку. С безразличным видом. Пил свою одинокую чашечку кофе, рассчитавшись заранее, и ждал. В первый день слежки он всегда позволял себе некую вольность, желая рассмотреть объект с разных сторон, чтобы составить о нем первоначальное мнение; но сегодня, почему-то, из этой затеи ничего не вышло. Она, как нарочно, смотрела, куда угодно, только не в его сторону. Огорчаться не стал. Знал же, кто перед ним находится, и резонно полагал, что однажды рассмотрит, что собой представляет эта особа, взволновавшая его сердце восхитительным голоском и держащая в мягких коготках солидного муженька, который на все был готов, чтобы удержать ее рядом…

Выйдя из зала, она свернула в женскую комнату, что вполне понятно, и вышла… минут через двадцать.

"Похоже, зеркал там слишком много! Терпение, мой друг, терпение: это твоя работа" – успокаивал он себя, прячась за квелым кустиком в ожидании ветреной особы. Готов был на любой ее маневр, но та пошла обратно… Слишком медленно для любящей женщины, стремящейся домой, к любимому мужу… Он категорически не понимал, что ею руководило в этот момент. "Не пришел, не дождалась, так лети домой на всех крыльях и усыпляй бдительность мужа. Так нет же!"

Медленно вышагивая обратно, она останавливалась возле каждого мало-мальски примечательного кустика или клумбы. Что-то там разглядывала, цокала, бормотала и трогала лепестки. Внезапно бросалась в другую сторону, и там начиналось все сначала. Он следовал за ней, практически, шаг в шаг. И на внезапную суету вынужден был реагировать, то отскакивая за дерево, то притворяясь праздношатающимся, которому некуда торопиться; – поэтому либо сворачивал неизвестно куда, либо отворачивался, страстно желая стать памятником в эту неловкую минуту, и однажды шагнул в колючий терновник, за что получил порцию смешков тех, кто видел его метания.

И опять они шли мимо голубого киоска, по зеленому парку в легких сумерках, которые появлялись теперь поздно; через пешеходный переход, под молчаливыми кленами…

Каблучки цокали, юбка покачивалась в такт движениям. У калитки своего дома она повернула голову вправо, лукаво улыбнулась каким-то своим мыслям, так как поблизости никто не маячил, и вошла в обширнейший двор, куда доступа ему уже не было, да и незачем.

Он ясно видел эту улыбку, но, как всегда, не рассмотрел лицо и сделал скоропалительный вывод, что та недостаточно хороша собой, поэтому прячется под широкими полями модной шляпки. Влюбленный мужчина не видит изъянов в предмете своей страсти, поэтому боготворит свою женщину целиком. Она же более трезво оценивает себя, поэтому пытается добавить шарма модными аксессуарами и милыми словечками, поступками, потакая любимому мужчине и отвлекая его внимание от своих недостатков.

"Подобного рода женщины согласны на все, даже маленькую ложь, если потребуется, чтобы постоянно чувствовать на себе мужское внимание", – думал Ян и отчасти был прав. Не знал пока, что ложь уже присутствует в его жизни. И в женской комнате кафе девушку в бордовом ожидала ее подруга. Они переоделись, сменили косметику, и распрощались до утра. Фактически, следил он за двумя особами одновременно, не догадываясь, что разоблачен слишком быстро. Откуда было знать сыщику, что Софья, не первый раз попадая под контроль с целью выявления ее тайных страстей и неблаговидных деяний, давно раскусила все манипуляции мужа и научилась вычислять очередной его "взбрык" по странным, нервным типам. Слишком назойливым и комично одетым, чтобы быть не прохожими «клоунами», а замаскированными шпиками. Поэтому вела себя крайне осторожно и старалась убедиться лишний раз: не суетится ли кто за ее спиной. Иногда так и подмывало выкинуть нечто этакое, из ряда вон выходящее, чтобы голова поболела не только у нее, но боялась, что не сумеет оправдаться перед подозрительным супругом, если переиграет. Он отказывал ей в изворотливости ума и способности к интригам, поэтому не поверит чистосердечному признанию в сомнительной ситуации.

Если бы знал Ян, что рассекречен, как детектив, в первое же утро наблюдения, может, и не произошло впоследствии того, что предназначено было судьбой.

Случайностей, ведь, в жизни не бывает!

А пока в своем отчете по сегодняшнему дню простодушно отметил, что Софья кому-то назначала встречу, но тот не пришел и кто это мог быть, не знает. Пока не знает…

На следующий день все повторилось…

Несколько дней, проведенных девушкой в кафе, детектива озадачили. Кто-то ей был нужен, но тот или не имел возможности прийти, или не соглашался с ее желаниями. Страдает ли она от чьей-то несговорчивости, не смог бы утверждать наверняка, так как ничто не отражалось на ее лице, плохо просматриваемом из-за постоянно надвинутой по самые глаза шляпки. На всякий случай, сфотографировал несколько раз у примечательного заведения, захватывая вывеску, и очень надеялся, что снимки окажутся удачными, хотя бы в этот раз.

– Он фотографировал меня, когда в кафе заходила, – покаялась Яна, переодеваясь в дамской комнате. – Не знаю, как это случилось. Всегда шел сзади и вдруг оказался впереди. Я быстренько опустила голову, но, может, недостаточно быстро?

– Значит, мое лицо он не должен увидеть. Никогда! Кто предупрежден, тот вооружен, – хладнокровно заметила воинственно настроенная Софья, застегивая кофточку. – Буду возвращаться домой всегда с опущенной головой. Завтра к врачу не нужно, но с работы уйду пораньше. Устала от нашей конспирации. Кирилла еще не будет, поэтому некому охаять твой простенький костюмчик, а ты, как обычно, зайди в кафе, посиди, а потом домой… спать. Пусть наш детектив хоть всю ночь прокараулит! Что, интересно, подумает?

– Какая разница, что подумает?! Но как же твоя одежда?

– Никак! Оставь себе. Чуть позже, когда все закончится, сможешь носить. Ткань исключительного качества – форму держать будет долго. А мне, думаю, не пригодится больше. Наверняка, поправлюсь!

– Сонечка, а как же мой бежевый, любименький? – заискивающе пролепетала Яна.

– Верну, но чуть позже, – с угрозой в голосе молвила подруга. – Требую настоятельно, чтобы достала из шкафа что-нибудь другое, а то влезла в один наряд и эксплуатируешь нещадно. Кстати, в шпионских играх… у нас… несколько дней… перерыва!

– Ура! Спасибо преогромное, Сонечка, а то каждый вечер в кафе может понравиться и устремлюсь на поиски миллионера.

– Давно пора! Сидишь в девицах, страшно подумать, сколько времени. А миллионеров не искать нужно, а воспитывать, стимулируя мужчину, как я, например, – горделиво стукнула себя в грудь Софья.

– Не попался пока тот, кто увидит во мне сначала личность, а потом женщину.

– А разве есть мужчины, оценивающие личность вместо смазливого личика? – удивилась Софья. – Не слышала ни разу! Забудь эту глупость, как детский лепет, и бери то, что поплывет в руки. После воспитаешь и взрастишь, кого захочешь. Сильнее нет любящей женщины. И в бараний рог… если что… пусть только попробуют не подчиниться!

– Смотрю, как гормоны в тебе шалят, и поражаюсь, Соня.

– Сама поражена. Ну, пока.

В следующий вечер Кирилл приятно удивился, застав жену дома, – в последнее время та частенько приходила значительно позже него. Взглянув на ее ладную фигурку, остановился на выпуклостях и изгибах, и блаженство растеклось по его телу. Она лежала на велюровом диване, в сарафанчике, который сам покупал, прельстившись летней россыпью ярких цветочков на синем фоне, и выглядела довольной, и счастливой.

– Дома?! Так рано? Не верю своему счастью, – проговорил он с чувством и поцеловал ее в губы. Поддаваясь настроению, хотел порасспросить о том, что его мучило, надеясь узнать правду немедленно, но тут же передумал. Услышать нелепую ложь, чтобы на время утешить встревоженное сердце? Ни в коем случае! Детектив выяснит, доложит в нужный момент и хорошо заработает. Шумский предпочитал немного переплатить, чем недоплатить, – врагов и без того хватало, чтобы приобретать еще. Тем более, такой опасной профессии.

– Решила порадовать тебя, – ласково промурлыкала она и потянулась, как кошечка. Кирилл присел рядом и вздохнул с облегчением. По телевизору показывали нечто интересное, но он наблюдал только за женой: как выпила бокал сока, вытягивая белоснежную шейку; изящно прилегла на диванную подушечку, вытянула ножку, и страстно возжелал ее. Невзирая на свои сомнения, отчаянно любил и надеялся, что чувство взаимно…

Ян довел «женушку» клиента до незнакомого многоэтажного дома и остался ждать. Жители сновали туда-сюда, но часам к одиннадцати вечера со двора ушли даже вездесущие бабули, а ее все не было. Ближе к утру глаза закрылись сами собой, и он не заметил, как задремал на уютной скамеечке у подъезда. Очнувшись внезапно, будто кто-то кольнул в бок иголкой, посмотрел на часы, удивился, что прошел всего час. И сразу понял, что пора уходить, так как за время краткого сна она могла столько раз пройти мимо него, посмеиваясь, что сидеть дальше не имело смысла. Испытывая легкий стыд, оправдывал себя тем, что отдых, о котором мечтал после предыдущего дела, так и не смог себе позволить. Домой идти стало незачем – раннее утро набирало обороты, пробуждая притихший на ночь город, поэтому отправился в свой офис, радуясь, что тот всего в двух улицах отсюда.

Взбодрившись холодным душем и крепким кофе, вписал в отчет самую малость: вхождение объекта наблюдения в дом 43, по улице Суворова, на длительное вечернее и ночное время. Оглядел свой джинсовый, видавший и перевидавший всякие времена, костюм. Одобрил, несмотря на обстоятельства. Но футболку сменил на свежую, другой расцветки, которую держал в кабинете для непредвиденных обстоятельств. По части футболок у него был пунктик: ни одна не повторяла другую ни в цвете, ни рисунке. Ему казалось, что только так должен выглядеть настоящий детектив – неприметный снаружи, как большинство мужчин, но в свежей футболке, непременно, дабы взыскательному клиенту не к чему было придраться… Для придания лицу надлежащего цвета и живости, подрастерянные за неуютную ночь, не жалея себя исхлестал щеки и, почувствовав прилив сил, тут же поспешил к дому клиента, чтобы проводить даму к месту работы, и очень надеялся увидеть ее выходящей из двери собственного особняка. Про интересный ночной адрес старался не думать. Признать свою оплошность перед самим собой намного проще, чем объяснить клиенту, где она и что с ней, если жены не окажется дома, но и никакой гарантии нет, что она все еще на Суворова, 43.

«И канадская граница тут ни при чем – нет у нее особых причин бежать от сытой жизни, сломя голову, если только муж ее – не Отелло!» – одернув свои неуемные мысли, он слегка развеселился и, сворачивая на улицу клиента, засунул руки в карманы, ссутулился и принял беспечный вид. Хотел еще посвистеть – для пущей убедительности, но с ветки дуба послышалось неодобрительное карканье, и он передумал. Ворона скосила на него любопытный глаз, когда остановился и задрал голову, играя свою роль. Продолжила сидеть на месте, как ни в чем, ни бывало, пощипывая перышки, и, вероятно, презирала всех, кто интересовался ею. Не из боязливых была, но назойливое внимание терпеть не собиралась. Поэтому каркнула еще разок, адресуя явное презрение "бездельнику", и улетела прочь, посчитав миссию выполненной. День только начинался, и впереди ее ждали «великие дела», как, впрочем, и… детектива. А тот, тем временем, прошел к заветной скамеечке, которая, вероятно, была несказанно рада его очередному визиту – не одно утро провел на ней. Кленовый листик закружил перед ним в вальсе и опустился на колено.

«За своего парня принял. Доверяет. Тоже, вероятно, наблюдал за мной по утрам, а сегодня осмелился познакомиться», – хмыкнул Ян. Только собрался взять его в руку, как во дворе наблюдаемого особняка появились люди в черном и среди них маленькая женская фигурка… Шляпка необъятных волнообразных полей не давала постороннему взгляду ни единого шанса, но так могла выглядеть только хозяйка. Кирилл светился от счастья, как молодожен, и, усаживаясь в автомобиль, с жаром поцеловал жену на прощание, будто в его жизни было все прекрасно и ничего не случилось прошедшей ночью. Абсолютно ничего! Или случилось, но объяснению не подлежало, ввиду неадекватности клиента, если таковая имела место быть. Это не укладывалось в голове детектива. "Неужели есть тайные сообщники, которые могли подать ничего не подозревающему супругу снотворное вместе с пищей, чтобы спасти загулявшую хозяйку?! Невероятно!" Из-за своей оплошности он не мог дать полную оценку тому, что происходило, поэтому к поставленной перед ним задаче добавилась еще одна: понять, что же случилось глубокой ночью, пока он спал на скамейке у подъезда.

На этом рассуждения его закончились, так как открылись ворота, и Шумский уехал, оставив после себя, немного пыли и дыма. Через минуту показалась Софья. Поговорила с охранником, закрывающим ворота, и отправилась по изученному Яном маршруту. Как всегда,не спеша… Он посмотрел вслед, подождал немного, снял с колена легкомысленный кленовый лист и, помахивая им, двинулся за ней. Приметный наряд ее, цвета чайной розы, эксклюзивный пошив, насколько мог судить, невероятная шляпка из любой женщины могли сделать невероятную красавицу. В этом он, не понимающий в женской моде, практически, ничего, был убежден на сто процентов. Она привлекала всеобщее внимание, но сама ни на кого не смотрела… Маршрут, конечно, повторился, но вечером гулять по городу она не пошла. Ян удивился и даже обрадовался, когда дамочка закрыла дверь фирмы и повернула в сторону дома. Несколько последующих вечеров, будто устыдившись своих неблаговидных поступков или утратив всякую надежду на встречу с неким предметом страсти, спешила домой, и он не понимал этой перемены в ней. Ничего не происходило, и он терялся в догадках. Неужели, кроме той ночи, она ни в чем не виновата?

– Яна, что мне делать?! Не могу, ну, не могу пока рассказать Кириллу. Боюсь сглазить! Мы столько… этого ждали и… вот….Не знаешь, что есть шок?

– Знаю! Ушиб мозга неожиданным словом или действом.

– Ой, как верно!

Встревоженная Софья места себе не находила, выхаживая свой кабинет в разных направлениях. Подруга и подчиненная в одном лице с сочувствием следила за ней, не зная, как помочь, но потом ее осенило.

– То же самое делать, Соня. Отпросишься к родне. Типа, устала от города, работы и его ревности. Кирилл поехать не сможет. Куда он от своего бизнеса?! А мне отпуск жизненно необходим! Насколько хотят упрятать?

– Врач сказал, недели две. Так некстати! Сейчас наплыв клиентов и девочкам одним будет трудновато…

– Ничего, справятся без нас. Не впервой авралить!

– Пожалуй, да. Езжай, отдыхай, пока не позову обратно.

– Вот и чудненько! Отдохну, так отдохну, невзирая на присутствие нежелательного лица мужского пола. Думаю, от этой поездки ему никуда не деться. А тетка давно меня зовет. Никак не могла решиться. И время было, а не могла переломить себя… Помнишь, где мы познакомились?

– Поле… большущее поле за вашей деревней. Там паслись коровы, а мы с отрядом собирали цветы, играли в волейбол, салочки и подошла ты. Сказала, что «траву вытаптывать нельзя, потому что это – корм для животных, а играть нужно в деревне», – произнесла Софья и задумалась. Легкая улыбка заиграла на ее губах. Она вспомнила тот чудесный день и ершистую рыжую девчонку.

– Тетка заменила мне родителей, но я так скучала по ним, что первое лето почти не бывала в доме. Это было… мое поле… мое пространство… мой новый мир. В нем жили только коровы и пастух… с раннего утра и до позднего вечера, а еще я… Никто не смел переступать границы без моего согласия, но никто и не ходил с этой стороны деревни, кроме меня. Местные предпочитали игровую площадку.

– И пришел… отряд, который не должен был сюда заходить. Прости, тогда я не знала, что это так важно для тебя. Мы ушли, смеясь, потому что пора было уходить, а ты кричала вслед, чтобы не ходили по этому полю больше никогда, иначе натравишь на нас быка. Я узнала тебя, Яна, сразу, как только встретила в городе. Как-то мало ты изменилась с тех пор.

– Я тоже узнала тебя. Дело прошлое, Соня. Мы выросли, и нужно было входить во взрослую жизнь. В каком-то хаосе жили, а он порядком казался. Я часто об этом думала. Нужно же было о чем-то думать в моем одиночестве.

– В детстве много времени отпускалось на раздумье, подружка моя. Сочувствую. И упорядочить хаос мы не можем, иначе вымрем. Живем одинаково, вроде, но повторить чужую жизнь в каждой секунде невозможно… И неинтересно. Так что, вымерло бы человечество вместе с комарами, однозначно.

– Да… Сильно глубокая мысль. С детства неровно дышу, когда слышу писк даже одиночки. Долгие вечера, переходящие в ночь, когда душа плакала, а спать совершенно не хотелось, они изгалялись надо мной у реки или в поле. Не нужно про них!

– Больше не буду. И время, если вдуматься… до того коварное! Вчера, сегодня, завтра… Это же одно целое и непрерывное, разделенное ночью для отдыха… Представляешь?! Оно всегда настоящее, только от него мы отрываем часть на сон. А если никогда не спать?!

– Софи, пойдем домой! Все всколыхнулось внутри. Поправить ничего нельзя – никого не вернуть и нужно смириться, а это так трудно! Старалась закрыть эту тему навсегда, да как-то не получается. Очень больно!

– Прости болтушку! – взмолилась Софья и замолчала.

Расстались подруги притихшие, в плену собственных воспоминаний, только у одной из них глаза блестели от непролитых в детстве слез…

Через день Кирилл сообщил детективу, что жена собирается в Горловку; и он желает знать обо всех ее контактах и передвижениях, и не способствует ли родня ее греховному падению. Ян только брови приподнял, выслушивая указания.

"Ревность – не простое чувство, – думал в замешательстве, – но чтобы до такой степени?! Мне не понять никогда, или… время понимания не наступило? Впрочем, дело есть дело".

Собирал чемодан в дорогу, не особо утруждаясь подбором вещей, и заблаговременно проследовал к железнодорожному вокзалу.Остановившись у центрального входа, стал ждать. Люди сновали туда-сюда, а он отворачивался, отодвигался, чтобы не мешать, и упорно ждал. Через некоторое время к вокзалу подкатил роскошный автомобиль Шумского. Софья, похоже, сердилась, выбираясь из салона с помощью мужа, потому что отчаянно жестикулировала и трясла головой так, что шляпка подпрыгивала. Тот пытался отвечать, настаивать, потом махнул в раздражении рукой, поставил к ее ногам дорожную сумку, уселся в автомобиль и, не взглянув больше на бушующую жену, уехал… Ян понял его правильно: Кирилл увидел сыщика, поэтому смирился. Видимо, хотел сам проводить жену, а та не жаловала слезливые проводы или же имела иные причины, о которых муж не должен был узнать и которые сыщику, естественно, предстояло раскрыть.

Подхватив сумку и низко опустив голову, женщина прошла в дамскую комнату. Минут через тридцать появилась, как ни в чем, ни бывало, и направилась к кассам. Естественно, он пошел следом и встал за ней. Повертел головой, как любопытствующий молодой человек, которому скучно, и в какой-то момент заметил, как у выхода мелькнул знакомый рыжий пучок и бежевый костюм. Немного удивился, но подумал, что работа курьера распространяется на весь город, если фирма успешна… Каким чудом он ее заметил?! Настоящая мистика, если учесть, сколько людей сновало вокруг, надеясь на удачный отъезд с максимально комфортными условиями.

"В туалете, что ли, назначали встречу, если так долго не показывалась хозяйка? Но… не факт, что курьеру нужна была начальница. И с чего вдруг решил, что она – курьер? Потому, что в рабочее время ходила по городу? А какая мне разница, куда ходит курьер или не курьер?!"

– Один до Горлинки, – услышал он и отвернулся от созерцания дверей, потока людей, втекающих в здание вокзала и вытекающих, любопытных лучей солнца из арочных окон и размышлений не к месту. – Желательно повыше.

– Почему? – удивилась молодая, пышнотелая красотка по ту сторону барьера.

– Ближе к солнцу! – радостно воскликнула черноволосая особа в неизменной широкополой шляпке, каких у нее, похоже, имелось невероятное количество и все, как одна, с широченными полями. -Хочу отрешиться от мирских дел – на отдых еду.

– Завидую вам, – вздохнула кассирша и занялась делом.

«Вроде, Кирилл называл другую деревушку, – подумал Ян запоздало, и одернул себя, – а куда она еще поедет, как не к родне? Не до такой же степени развращена?! Видимо, клиент сам напутал. Он же, кроме нее, никого не видит и, похоже, не слышит. Мог и не знать толком место проживания ее родственницы. Любовник под боком у родни? Что может быть безопаснее и пикантнее?! Свой, с детства взращенный… А те, из любви к племяннице, могли во всем потакать? Сомнительно".

Место перед ним освободилось, размышлять стало некогда, поэтому попросил билет туда же и место неподалеку от барышни, "если можно в соседнем купе". Кассирша многозначительно улыбнулась и исполнила просьбу; поэтому он смог лично убедиться и, притом, неоднократно, что едет Шумская одна и никаких контактов в пути не поддерживает.

«Настоящий детектив должен быть гибким и приспособляемым ко всем обстоятельствам дела», – думал поутру, выходя на станции назначения. Чтобы выглядеть беззаботным отпускником, нацепил солнцезащитные очки, переоделся в шорты и майку-сеточку с пальмами и верблюдами. Наивно полагал, что этого достаточно, чтобы затеряться в толпе безликих людей. Не знал еще, что изучен до мельчайших подробностей и его переодевания не играют никакой роли, иначе не стал бы «ломать комедию». Лучше бы приврал, что без ума от нее и желает познакомиться… Ходит следом, чтобы иметь возможность любоваться предметом своего восхищения… �