Невеста из картины. Верни меня откуда взял!
Невеста из картины.
Верни меня откуда взял!
Аннотация:
Живешь себе, учишься, подрабатываешь, никого не трогаешь, и вдруг оказываешься в самой настоящей картине в кабинете у красавчика-профессора в Магической академии! Эй! Выпустите меня!
Вот только профессор, оказывается, не столько мой спаситель, сколько пленитель. И обещает расколдовать только при одном условии. Что я откажусь от прежней жизни, и стану его невестой!
Глава 1
– Лорд Яль-Таэр Наэрин, – раздалось громогласное.
Неизбежность, та самая, от которой никак нельзя было скрыться, настала. Ему отвечать перед Советом. И за что?! За собственную личную жизнь! Вернее, за ее отсутствие… И не расскажешь же о том, что он уже связан клятвой, которую по глупости дал еще в юности!
Яль вздохнул, обвел невеселым взором зал. Высшие, что б их! Двенадцать самых высокопоставленных лордов и леди Кармелийского королевства. Разряженных так, будто как минимум пришли на бал, а не на рядовое заседание…
– Да, архимагус, Великий Совет… – он вышел на середину зала, презрительно и недовольно сравнивая себя с нашкодившим учеником, вызванным в кабинет директора. – Я явился, как и было запрошено в письме.
– Затребовано! – поправил ахимагус, он же глава Великого Совета, он же Квобо Наэрин и по совместительству его дед.
Похожий на него самого, как две капли воды! С такой же высокой и поджарой фигурой, острыми, почти птичьими чертами лица, выразительным медово-карим взглядом и длинными, почти до поясницы, оттенка светлого бука, волосами, гладкими, словно шелк… Такова была порода всех из рода Наэрин. Разве что леди Мия отличалась – рыжеволосая бестия! Но она и не должна была быть похожей на кого-либо. Девушка была подкидышем, приемной дочерью его покойных родителей.
– Затребовано, – повторил эхом Яль. – Я здесь.
– Лорд Наэрин! – кашлянул дед. – Вам прекрасно известны правила членства в Великом Совете. Вы должны быть женаты! И на это вам уже отводилось три или четыре срока по полгода. Вы обещали, что невеста будет найдена. Но этого не произошло.
– Я ищу.
Яль врал. Искать было не нужно. Он видел нужную девушку едва ли не каждый день. Вот только даже заговорить с ней физически не мог, не то, чтобы предложение руки и сердца сделать.
– Плевать, что ты ищешь! Ты ищешь с шестнадцати лет, Яль-Таэр! – взревел дед, взбешенный его ледяным спокойствием. – И до сих пор отчего-то не нашел! Ты женишься, мальчишка! Женишься в ближайший месяц, если хочешь сохранить не только свое тринадцатое место в Совете, но и покровительство своего дома! А так же работу, которой ты так сильно дорожишь!
Яль усмехнулся. Ну да.
– Что-то не припомню, чтобы для преподавательской деятельности в Академии Искусств требовалось покровительство дома Наэрин!
– Молчать! – рявкнул архимагус. – Все знают, что за преподавательской деятельностью ты скрываешь там черные делишки, что проворачиваешь с этим своим дружком-художником, Пэтрисом! А знаешь ли ты, что по городу уже поползли слухи, что ты несостоятелен как мужчина?! И это мой внук!
Среди собравшихся членов Великого Совета раздались смешки.
Яль-Таэр с трудом сдержал себя в руках.
– У меня были женщины.
– В Доме Наслаждений мадам Жеффины Бортье?
Яль добела сжал кулаки. Клятва! Клятва, данная спасителю его сестры теперь не давала дышать. Не давала жить, не давала иметь официальных отношений с женщинами. Кроме одной. Недосягаемой.
– Я понял условия Совета, – Яль ответил все так же спокойно. – Я решу эту проблему.
– Уж будь добр! – фыркнул дед, а после махнул рукой, разрешая ему занять свое место за столом. – Перейдем к вопросам торговли. В этом месяце мы продали на три четверти больше шелка. План, разработанный лордом Ши, оказался прекрасным…
Линда
Вот и сентябрь… Пышный лес возле нашего дома, прежде бывший зеленым, окрасился в пестрые тона. Ночи стали заметно более холодными, хотя днем солнышко еще здорово пригревало. Я любила подолгу здесь гулять летом. Но, увы, теперь на это не оставалось совершенно времени. Я была погружена в учебу. Выпускной курс! И хотя мама не считала выбранную мной профессию серьезной, я все же отдавала ей все свои силы.
Моя специальность называлась “Искусство костюма и текстиля”. И сегодня у всего факультета намечалась одна из самых грандиозных вечеринок года! Еще в мае, перед летом, мы все условились пошить себе исторические костюмы, и я создала за время каникул просто потрясающее платье из сливового шелка и серебристо-белых кружев. Какое же оно было красивое! Струящееся, но тяжелое и за счет нижних юбок кажущееся пышным. Оттенок шелка идеально подходил к моим длинным чуть волнистым коричного цвета волосам и насыщенно-синим, сапфировым глазам. Я уже предвкушала завистливый взгляд Аньки Жаклевой, когда появлюсь в своем творении!
– Это допоздна, твое собрание факультета? – мама, высокая, светловолосая и строгая, совершенно не похожая на меня, замерла у выхода, глядя, как я пытаюсь вынести платье в чехле на улицу, к заказанному такси.
– Я буду не позже десяти, не переживай, – я клюнула маму в щеку и поспешила нырнуть в такси.
Водитель быстро домчал меня до нужного места. Всего-то каких-то полчаса! Это было арендованное кафе “Норка и Сыр” на окраине города. Мы частенько проводили здесь наши всякие институтские мероприятия. Локация была классной – осенний парк рядышком, каменные фонтаны… А вдалеке – бывшее поместье каких-то дворян, а сейчас – музей картин.
– Линдуха! – Сашка Эктов хлопнул меня по плечу, жизнерадостно улыбаясь.
Парень выбрал для себя совсем не мужскую профессию, но, если честно, получалось у него очень даже! Да и сам он был нормальным, веселым, а еще очень красивым. С его внешностью голубоглазого брюнета по нему все девчонки наши сохли. Тем более, что мужской части у нас было не так уж и много.
– Привет! Выглядишь – афигеть как круто! – похвалила я.
Сашка был в образе средневекового воина. В легких кожаных доспехах. Я отметила, насколько он проработал тщательно каждую деталь. От каких-то мелких ремешочков до сапог.
– Уверен, твой образ тоже не подкачает! – хмыкнул парень, а я поспешила внутрь кафе.
Под раздевалку нам отдали отдельное помещение, и теперь оно почти все было завалено одеждой, а так же наполнено веселым смехом и запахами чужих духов.
Я, переодеваясь, почти сразу же включилась в разговор с подругами о грядущей выставке тканей, и в общем, влилась в атмосферу царящей здесь суеты и праздника.
После вышла в общий зал, где уже были размещены столики с закусками и напитками. Слышала, как восхищенно ахают девчонки, глядя на мое платье, а я сама тоже по достоинству оценивала их наряды. Чего здесь только не было! Целая смесь эпох!
Время летело быстро. Закуски и напитки сменились танцами, после принесли более плотный ужин – гриль и жаренную картошку фри. Кто-то жаловался про то, что уже заляпал костюм, а мне неожиданно стало душно. Решила выйти на улицу, чтобы немного охладиться и подышать свежим воздухом.
Стоило мне только это сделать, как осенний чуть влажный ветер дунул в лицо, разметав по плечам мои волосы. Закатное солнце окрасило небо в сияющие золотисто-оранжевые тона. Красиво!
Я прошлась немного вокруг кафе, чуть махнула рукой компании, общающейся неподалеку, тоже решившей немного побыть на улице, но все же прошла к одинокому фонтану. Мне хотелось сделать какой-нибудь красивый селфи-снимок на память. Все же, место было шикарное! Мы, конечно же, уже наснимались вдоволь все, но я хотела застать закатное солнце.
Присела на каменный бортик и достала телефон, находя в нем камеру.
– Линдсэй! – вдруг отчетливо услышала я и, вздрогнув, подняла взгляд.
Вокруг не было никого. А еще образовалась какая-то плотная, почти вакуумная тишина. Сердце испуганно застучало. Какая-то ерунда! Это просто что-то вроде панической атаки…
Хотела встать, чтобы пойти обратно в кафе, но я словно приросла к прохладному камню!
– Эй! – крикнула я. – Помогите! Кто-нибудь!
Тело отчаянно не желало двигаться, и становилось мне неподвластным. Это, наверное, какая-нибудь болезнь! Что-то очень страшное!
Мне хотелось закричать снова, но я уже не могла. Лишь с ужасом и оцепенением видела, как меняется все вокруг. Как становятся будто неживыми, нарисованными, деревья. Как смазываются краски кафе, и вывеску теперь и не прочитать.
Нет… У меня еще и со зрением что-то! А я даже заплакать не могла… Так и сидела, в какой-то момент понимая, что уже и не дышу. Не дышу, но почему-то продолжаю существовать.
Все изменилось в одно мгновение. Способность дышать вернулась. Тело снова стало живым, и я, наконец, смогла подняться. Хотела обрадованно побежать в кафе и рассказать ребятам о том, что со мной приключилось, какая-то аномалия, но вместо этого я сделала лишь несколько шагов, а после наткнулась на невидимую преграду. Как будто бы кто-то поставил загородку-стекло. И вот, кафе растаяло, будто его и не было. А за стеклом… Что-то вообще невообразимое!
– Прости, мам, но, похоже, к десяти я домой не вернусь… – пробормотала я отрешенно, пытаясь принять новую весьма нерадостную реальность.
Яль-Таэр Наэрин
Пэтрис Мансвар был худощавым, с остро выпирающими лопатками, мужчиной. Его руки были настолько тонкими, что казалось, еще немного, и они взметнутся, словно ивовые ветви при резком порыве ветра.
Но ветра здесь, в сыром полуподвальном помещении Академии искусств, не было. А руки Пэтриса порхали сейчас над холстом бумаги, выписывая там какой-то фонтан, яркий закат и силуэт девушки в фиолетовом платье. Яль-Таэр же, скучая, глушил уже которую чашку кофе.
– Полная задница, – пробормотал художник, а Яль поднял на него взгляд.
– У-у-м?
– Твоя эта леди из железного мира не выходит никак! – пожаловался Пэтрис. – Ты показал мне ее, но лишь мельком! Мне нужно еще ее увидеть!
Яль чуть прищурил взгляд. После поднялся с облезлого, подранного прирученным местным котом, Монстром, дивана. Подошел к холсту.
– Не она. Совершенно точно, – сказал Яль.
Он знал ее черты наизусть. Взгляд… Улыбку… Ее фигуру…
– Мне придется потратить силы, чтобы снова осуществить призыв. Ты же знаешь, моя магия усиливается лишь во время заката и черпает энергию из него… – продолжил мужчина. – Боюсь, невеста застрянет в картине в таком случае до завтра. У меня не хватит магии, чтобы вытащить ее оттуда сюда сегодня.
Пэтрис махнул рукой.
– Посидит, поразмышляет о вечном! – сказал он легко. – Иначе рискуем получить не ту девицу, а это грозит большими проблемами для тебя лично! И для меня тоже! Второй раз украсть “оживляющие краски” из Тайного фонда академии я не смогу.
– Ладно.
Все что угодно, лишь бы переместить ее сюда. Яль собирался предъявить Высшему совету невесту. И намеревался это сделать как можно скорее.
Он потуже перевязал светлые волосы в хвост. После стянул со своего запястья тяжелый серебряный браслет с сапфирами, скрывающий клеймо в форме изогнутой линии.
– Kaissey-shi, haas! – произнес он, прикасаясь к клейму большим пальцем другой руки.
Клеймо засветилось ярким лучистым светом. Яль-Таэр в какой-то момент взмахнул рукой, описывая ей полукруг и разбрызгивая свет по мрачному помещению подвала. Тот так и повис неестественными скоплениями раскаленной плазмы.
Еще один пасс рукой, и эта плазма растеклась по помещению, наполняясь совсем другими красками.
От напряжения у Яль-Таэра на виске запульсировала жилка. Скулы заострились, делая его и без того угловатое лицо изнуренным и уставшим.
– Вот она… – тихо сказал Яль.
Девушку было видно. Хоть и смазано, хоть и нечетко, будто она была облачным призраком, и все же чем больше Яль и его друг вглядывались, тем лучше можно было различить ее лицо. Она была окружена странными вещами, впрочем, как и всегда. К примеру, сейчас за фонтаном, у которого она стояла, пронесся какой-то странный человек на вытянутой дощечке с палкой на колесах. Антураж “Железного мира”, как прозвал его Яль-Таэр. Нормальным и привычным было лишь красивое платье, которое очень ей шло. Хотя, это было, скорее, исключением из правил. Яль знал, что в том мире носят совсем иное… Женщины ходят в брюках, коротких платьях, больше похожих на сорочки, чем на нормальную одежду… Или же в чем похлеще. Нет, ему все нравилось… Ведь подсматривая за Линдсэй он был уверен, что у нее совершенно потрясающая фигура… И такая нежная кожа…
– А, понял, где ошибся! – сказал Пэтрис, добавляя скорее несколько мазков на холст. – Теплый тип, не холодный… И глазки поярче… Та-а-ак… Здесь еще… Подбородок чуть мягче… Ямочка… М-м-м! Да красотка же ж!
Его руки порхали над картиной, делая девицу на нем все более похожей на ту, что они видели перед собой в расплавленной плазме.
– Красотка! – хмыкнул Яль. – Не засматривайся! Не про тебя девочка.
– Хоть понимаешь, что перетащив ее сюда, огребешь проблем? Ты ж ее только внешне видел, а вдруг характер у нее – огонь? Что тогда?
Яль-Таэр усмехнулся.
– По ситуации, как обычно! Рисуй давай свой шедевр. Не отвлекайся, – последние слова дались ему с трудом.
Изображение постепенно гасло, лорду Наэрин было тяжело удерживать без дополнительной подпитки образ девушки. И, понимая, что больше это невозможно, он прошептал отпускающее заклинание на старом языке эстеров:
– Anver-haas, Kassei-shi!
Яль пошатнулся, когда картинка пропала, но удержал равновесие. Как назло, под ноги почти сразу же бросился черный с шипастым гребнем на спине кот, Монстр.
– Мя-я-яу! – сообщил он обвинительно.
– Есть хочешь? Сейчас… – сказал Яль-Таэр и, пока Пэтрис дописывал портрет, положил коту еды и плеснул молока.
Вздохнул. Подошел к тумбочке, на которой валялся всякий хлам. Выудил оттуда трубку с длинным мундштуком, после, пошуршав в карманах, нашел там бумажный сверток с хорошим табаком.
Провозившись какое-то время, он закурил, наполняя комнату дымным туманом.
Пэтрис закашлялся.
– Яль, твою ж гарпию! – он хмуро глянул на друга.
– Что?
– Заканчивай, вредно это… Знаешь же…
Блондин лишь усмехнулся, не слишком прислушиваясь к советам художника. Вместо этого подошел к картине, с интересом вглядываясь в то, что было на ней изображено.
Фонтан, закат, девица в фиолетовом платье. На ее лице читалось волнение.
– Выражение лица меняется, видишь? – хмыкнул Пэтрис Мансвар. – Краски начали работать, притягивая ее в картину…
– И все же, она еще не совсем здесь… – сказал Яль-Таэр. – Нужно имя.
– Надеюсь, старик не утаил его от тебя? – приподнял бровь его друг.
– С него бы сталось, но нет, – сказал мужчина насмешливо. – Lindsey Lingon, maash ah jarjer er!
Раздался грохот. Помещение, где они находились, заметно тряхнуло. Картина едва не слетела на пол, но Яль вовремя метнулся к ней, придержав, и с довольным кивком отмечая, что все получилось. Девица была здесь. В этом мире. В картине! И, судя по тому, что теперь она уже не сидела на бортике фонтана, а стояла, упираясь ладонями в невидимую стену, она пыталась найти выход.
– Погоди, Линдсэй. Завтра резерв восстановится, и я вытащу тебя уже сюда, – пообещал лорд Наэрин.
Пэтрис Мансвер присвистнул.
– Обалдеть, Яль! У нас получилось! – выкрикнул он. – Получилось?! Мы перетащили ее при помощи “оживляющих красок”! Величайшие умы годами пытались найти порталы в другие миры, бреши! А мы…
– Просто ее нарисовали, – захохотал Яль. – Браво. Как и всегда!
Глава 2
Линда
Итак, я здесь ровно три часа и двенадцать минут. Я посмотрела на наручные часы, которые все еще показывали признаки жизни. За это время я успела убедиться, что я нахожусь, как бы абсурдно это не звучало, в картине! Все, что мне было доступно – фонтан с прохладной водичкой, бортик, на который можно было присесть, деревце рядом и куст. Все остальное было словно за стеклом. И если с нескольких сторон была просто темнота, к которой было невозможно подойти, я натыкалась на невидимую преграду, то с другой, за ажурной прямоугольной рамой, я видела какой-то совершенно иной мир.
Жаль только, что совершенно ничего не было слышно! Так бы я, может, хоть что-то поняла.
Я видела двоих мужчин в странных одеждах. По крайней мере рубашки с жабо и кружевными манжетами у нас явно не носили. Один – длинный, с темными волосами, очкастый и прыщавый. Художник, похоже! Он как раз убирал краски, а еще несколько раз подходил к раме, с той стороны будто бы любуясь, и оценивая свою работу.
Второй – высокий, поджарый, с волевыми угловатыми, даже чуть резкими чертами лица, блондин. Его волосы были настолько длинны, что хвост, в который они были собраны, доставал ему почти до поясницы. Это был очень красивый мужчина, и невольно я поймала себя на мысли, что несколько минут просто с интересом его разглядывала. И, возможно, даже начала проникаться симпатией. Ровно до того момента, как этот блондин подошел вплотную и, наверное, подняв картину, куда-то ее понес. Потому что пространство стало меняться.
Я видела помимо него самого, как открылась дверь, как он куда-то шел… Поднимался по лестнице, судя по всему, у него там тоже был вечер или ночь, потому что в коридорах царила тьма, и лишь небольшой шарик света, летящий сам по себе, освещал путь.
Судя, кстати, по тем коридорам, это было какое-то монументальное сооружение. Здание правительства? Академия наук? Институт?
Пока было сложно понять. В конце концов картину со мной принесли в помещение, которое я без труда определила, как кабинет, как только на стенах вспыхнули светильники. Меня осторожно поставили на пол, и кроме длинных прекрасных ног в темных штанах и начищенных лаковых туфель, я видела еще и стеллажи с какими-то документами и ножки-львиные лапы от рабочего стола.
Прищурившись, разобрала на одной из папок какую-то надпись из закорючек на совершенно незнакомом мне языке.
Ноги пропали из зоны видимости. После потух свет и стало ничего не видно. Что ж… Ладно. Похоже, меня оставили здесь, а сами пошли спать.
В животе заурчало, и я невольно подумала о плохом. Об очень плохом… Вода-то в фонтанчике была. А вот еды я нигде поблизости не наблюдала. Значит ли это, что я помру от голода в ближайшее время? Ответа на этот вопрос я не знала, но отчего-то верила в чудо.
Вздохнула. Села на бортик. Подумала о том, что тоже устала, и очень хочется прилечь на кровать. Но ее не было. Может, если уснуть и проснуться, то все вернется на круги своя?
Сама не заметила, как глаза закрылись, и я задремала, неловко устроившись на бортике фонтана, отчаянно напоминая себе бомжика на вокзале. Задремала, сном без снов. А когда проснулась, то поняла, что чуда не произошло. Я все еще была здесь. В картине.
Яль-Таэр Наэрин
– Заказ, – коротко шепнул ему на ухо Пэтрис, стоило Яль-Таэру только отнести картину с невестушкой в свой кабинет.
Яль приподнял светлую бровь.
– Может, не сегодня? Видишь ли, силы-то я потратил благодаря тому, что кто-то с первого раза не смог запомнить лицо.
– Это от “Большого папочки”. Не отвертеться, прости, – его друг посмотрел на него взглядом побитого щенка. – Пришла записка, что это “срочно”. Ты же не хочешь, чтобы его недовольство вылилось на нас, как на Тони с компанией?
Яль прекрасно знал и помнил Тони. Хороший был паренек. Пару раз они пересекались с ним, даже работали вместе, разруливая делишки местного криминалитета. Жаль только, что ему отрубили в итоге все пальцы, даже на ногах, и выжгли магию внутри. Большой папочка не любил, когда его игнорировали.
– Ладно, – поморщился мужчина. – Чего он хочет?
Пэтрис облегченно выдохнул и перешел на заговорщицкий шепот.
– Ровно в три ночи недалеко от нашей Академии повезут пленника. Говорят, это племянник “Папочки”. Он хочет, чтобы мы освободили его.
Яль усмехнулся.
– И все?
– Думаешь, его легко вообще будет выкрасть у конвоя? Там два лучших мага и три профессиональных воина.
– Обойдем их, как с Тэркосом Ивом, – предложил мужчина.
– Увы. Не прокатит, – вздохнул Пэтрис. – У них “Блокатор Андэ”.
– Черт.
Блокатор Андэ – особое средство, секретный состав, одно прикосновение к которому могло лишить не только магических сил на несколько недель, но и свести с ума.
Отлично. Только этого сейчас ему для полного счастья не хватало! И все же придется как-то выкручиваться. Впрочем, как и всегда…
С детства Яль не желал идти по стопам деда и отца. Ему не грезилась великая политическая карьера, или тепленькое местечко в канцелярии. Он хотел всего достичь сам. Как и его покойная мать.
Мечты о свободе, увы, завели его не совсем на ту дорогу, которой идут все приличные сыновья именитых родов. И хоть он и занимал место в Великом совете, все же это место было тринадцатым. Испокон веков оно принадлежало “Эшти”. Если избегать сложных формулировок и терминов, “Эшти” был связующим звеном между преступным миром и легальной властью. Конечно же, это не афишировалось. И конечно же, Совет всячески стремился избавиться от подобных назначений. Дед Яля, лорд Наэрин, с той целью и выдвинул тогда своего внука, желая покончить с этой порочной традицией. Но тогда, несколько лет назад, еще не знал, какую свинью себе подложил. А сейчас… Наверное, начал догадываться. Поэтому и мечтал его поскорее женить! Надеялся, что внук остепенится.
– У нас мало времени, – шепнул Пэтрис. – Нужен план.
– Нужны подставные разбойники, – задумчиво ответил Яль. – Те, которым нечего терять. И которым незачем магия и трезвый ум.
– Бездомные и пропоицы?
– Подойдут. Скажи, что хорошо заплатим. Пустим их вперед себя. Всех отвлечем, дождемся, пока израсходуют “Блокатор” и нападем, когда все выдохнут и успокоятся.
И хоть план был шит белыми нитками, все же, Пэтрис и Яль обладали достаточными средствами, силами и артефактами, чтобы исполнить все блестяще. Осечки если и случались, то были настолько редки, что никто их и не помнил уже.
Сборы не заняли много времени. Пэтрис, послав зачарованных летучих мышей из своей шкатулки писем, довольно быстро нашел людей на задание. А необходимые зелья и артефакты друзья собрали в заплечные сумки. И вот они уже скоро сидели в засаде, под пологом невидимости, недалеко от дороги, где должны были провезти “племянника”.
Вначале все пошло хорошо. Конвой остановили, выскочившие разбойники отвлекли на себя внимание стражи, и блокатор Андэ активно пошел в ход. Это выглядело как длинный костяной посох с зеленым сосудом-навершием. В этом сосуде содержались особые кристаллы, помещенные в ярко-зеленую субстанцию. Соприкасаясь с человеком, часть зеленой жидкости расходовалась, причиняя мучения и лишая его магии на достаточно длительное время.
Зазвучал лязг железа, кто-то крикнул, что надо прочесать окрестности на предмет засады.
Пэтрис и Яль кивнули друг другу и, использовав один из принесенных ими артефактов, перенеслись на значительное расстояние по маршруту.
Яль аккуратно вычертил на дороге несколько рун-ловушек. Магию ему в них не влить, но сила камней-проводников, расставленных неподалеку, должна была ее заменить.
В остальном мужчина целиком и полностью полагался на собственные безупречные навыки ведения боя и на свой меч, “Стальной вихрь”.
Стальной вихрь был тем самым оружием с историей. Он не был им куплен или сделан собственноручно, но перешел к нему от первого поверженного серьезного врага. Прежде до него им владел “Кривой Ман”, главарь преступного мира Кармелийского королевства. Кривой Ман был убит им лично. В отместку за то, что он пытался сделать с Мией. И за то, что сделал с лордом Конмаром Лингоном. Ее спасителем. И того, чьим должником он теперь стал.
– Едут! – шепнул Пэтрис, притаившись рядом с ним в кустах и выглядывая на дорогу через небольшую подзорную трубу.
– Что с блокатором? – уточнил Яль.
– Вроде бы пустой.
– Отлично!
Руна сработала как надо. Конское ржание, крики, ловушка схлопнулась. Яль-Таэр, прежде взмахнув рукой и набрасывая на лицо личину, бросился к большому темному экипажу. С тремя стражниками он справился без труда, легко отбив атаки всех. С магом немного повозился, но сильный артефакт-брошь в виде оскаленного черепа, вытянул из него все силы, и тот повалился наземь.
– Твари! Этот убийца должен гнить на виселице! – крикнул один из стражников, не в силах подняться с земли.
– Прости, но этот убийца нам позарез как нужен! – отмахнулся от него Яль.
Пэтрис уже выводил сына Большого папочки наружу, помогая избавиться от пут, а Яль направлялся ему помочь, как вдруг произошло нечто невероятное. Яль-Таэр в темноте споткнулся. Совершенно по-дурацки, смешно растянувшись на земле.
Он выругался, чувствуя, как в ладонь впиваются какие-то осколки.
– Не-е-ет… – протянул он. – Твою ж химер-ру…
Блокатор Андэ. Он умудрился раздавить его своей ладонью. И теперь микроскопические зеленые капли растекались по его коже, смешиваясь с кровью.
– Яль! Бежим! – Пэтрис кивнул ему, а он, борясь с ужасным нарастающим головокружением, кинулся за ним.
– Эта гадость попала на меня! Ее было очень-очень мало, но эффект она, похоже, дала… – тихо сказал Яль. – Уходи… Я вас только задержу…
– Перемещающие камни у тебя?
Яль кивнул.
– Да.
В Академии было множество различных схем защиты. А еще такое количество людей и нелюдей, что отследить, кто именно перешел при помощи артефактов-порталов будет невозможно.
Дождавшись, когда Пэтрис вместе с освобожденным пленником скроются из виду, мужчина достал перемещающие камни. Сжал один из них в руках.
– Maeshtee eri Akademis, – произнес он, хотя это было больше похоже на вырвавшийся каркающий стон.
Вспыхнул яркий круг под ногами. Яль-Таэр вступил в него, чувствуя, как его тело на мгновение будто бы перестает существовать, а потом собирается заново.
Он выдохнул. Его комната. Его кровать, на которую можно лечь, закрыть глаза и хоть немного избавиться от той боли, которая раздирала его тело. Боги! Он соприкоснулся лишь с каплями блокатора. Каково же тем, кто получает полноценную дозу?
Ответа он не знал. Новый спазм скрутил тело, и Яль глухо застонал. Попытался потянуться к магии, которую бережно хранил, чтобы расколдовать невесту из картины, но не смог этого сделать.
Это принесло ему новые мучения. Он – монстр… Нужно было спланировать все лучше. Линдсэй оказалась в ловушке по его вине. И сколько это продлится, неизвестно.
Глава 3
Линда
Когда проснулась, то поняла, что все еще нахожусь в картине. Все тот же дурацкий, уже опостылевший фонтан, все та же невозможность куда-то выйти. И тот же кабинет за плотной завесой.
В животе заурчало. Интересно, авторы этого “шыдевра” вообще догадываются, что я тут как бы живая? Или нет? И что видят они, с той, своей стороны?
Когда дверь распахнулась, я снова могла лицезреть чьи-то ноги ровно до середины бедра. После, когда вошедший мужчина присел на корточки и внимательно посмотрел на картину, и его самого. Тот самый красавчик–блондин… Выглядел он, если честно, уставшим. Может, заболел? Кожа была слишком бледной, а под глазами пролегли синяки.
– Эй! – закричала я, замахав руками. – Выпустите меня отсюда!
Но мой порыв остался без ответа, как и реакции со стороны. А это значило лишь одно – на картине что-то другое. Возможно, что и я, но уж точно без динамической составляющей.
Я загрустила.
Тем временем мужчина осторожно взялся за раму и, видимо, повесил творение на стену, потому как обзор у меня стал куда лучше. После блондин, покачав головой, сел за свой рабочий стол. Теперь я рассмотрела, что он завален всевозможными бумагами, а на самом краю застыла чернильница и перо. Мужчина, использовав их, подписал несколько каких-то отчетов, а я, снова подумав о еде, с тоской посмотрела на растущее рядом с фонтаном дерево. Может, кору пожевать?
Сорвала листик. Грустно попыталась его куснуть. Выплюнула. Ну и гадость!
Не знаю, сколько времени прошло, но в какой-то момент блондин вернулся ко мне. Вернее, к полотну. Нахмурившись, вдруг, уставившись на меня, что-то попытался сказать. Разумеется, я ничего не услышала. Развела руками, но этого жеста мужчина явно не увидел.
Ладно… Может, у него глюки, и он просто любит разговаривать с портретами и пейзажами?
Не знаю, что, внутренние демоны или что другое, заставили его выбежать из кабинета. Спустя полчаса он вернулся в сопровождении художника. Какое-то время они бурно что-то обсуждали, а после худощавый принес краски и кисточки, а еще мольберт. Картину сняли, а он принялся что-то вырисовывать.
Это было удивительно. На какое-то мгновение я, как и тогда, будто бы перестала существовать. Залипла вне времени и пространства. А когда очнулась, поняв, что снова могу шевелиться, рядом со мной, на бортике фонтана, появилось большое серебряное блюдо. Чего в нем только не было! Сочные кусочки карамелизированного терпко-сладкой глазурью мяса, свежие листья салата и шпината, тарталетки с красной икрой, а еще фрукты. Рядом с блюдом стояла бутылка с каким-то красным напитком. Не знаю, морс это был или что-то еще, но было очень вкусно.
Я накинулась на еду так, как будто бы не ела год! Не знала, что настолько проголодаюсь.... В любом случае, теперь мне стало очевидно, что раз блюдо с едой появилось, то, скорее всего, господа были в курсе, что я в картине. И что я голодна. И в душу вместе с этим стали закрадываться весьма нехорошие подозрения. Кто виновник того, что я здесь оказалась?
Когда я покончила с едой, то на подносе обнаружила и еще кое-что. Записку и какой-то необычный кулон в виде синего кристалла на цепочке. На записке было что-то написано, но я не понимала, что именно – язык был мне незнаком.
Повертев в руках кулон, я чуть прищурила взгляд, раздумывая, но все же надела его на себя. Это было удивительно, но стоило мне только это сделать, как язык на записке перестал казаться чужим и незнакомым! Вместо этого я не только отчетливо прочитала то, что было в ней, но и смогла произнести это вслух.
– Не бойся, Линдсэй. Тебе ничего не угрожает. Ты попала в картину, но очень скоро ты сможешь быть свободной. К сожалению, возникли некоторые трудности, и тебе придется немного здесь задержаться.
Конечно же, сообщение о том, что меня собираются вызволить, вызывало надежду. Правда, имя было на записке немного странное. Меня звали Линда, а не Линдсэй… И все же, это сходство настораживало.
Прикусив губу, я решила не думать о странностях, а верить в лучшее, а потому вознадеялась, что еще немного, и я снова окажусь возле кафе, где мы с друзьями праздновали начало года, и забуду обо всем случившемся, как о страшном сне!
Подумала о том, что желала бы написать ответ. Что бы уже точно удостовериться в том, что с этими двумя у меня есть какая-то связь! Чуть повернула голову, и заметила, что оказывается, на бортике фонтана, кроме подноса, есть еще и чернильница с таким же пером, как я сегодня видела в кабинете у блондина.
Усмехнулась. Еще бы понять, как этим пользоваться!
Перевернула записку на другую сторону, и капнув пару ужасных растекшихся клякс, все же вывела несколько строк:
“Что все это значит?!
Откуда вы меня знаете?
Как вас зовут? Кто вы?
Сколько нужно еще ждать?”
Поджала губы. Критически посмотрела на записку, и для верности написала еще, что хочу больше пергаментов, все вопросы просто не помещались. А еще, что тут неплохо было бы сделать кровать или диван. Спать на бортике фонтана мне не сильно понравилось.
Отложила записку на поднос и принялась ждать. Несколько раз художник и блондин подходили к картине, о чем-то переговариваясь, но, видимо, изменений не замечали.
Вздохнула. Решила пройтись вокруг фонтана. Похоже, что нужно ждать.
Яль-Таэр
Яль чувствовал себя скверно. Настолько, что отменил все занятия, сославшись на простуду. Голова раскалывалась, а перед глазами все плыло и двоилось.
И все же он нашел в себе силы прийти в кабинет, чтобы хотя бы немного разобраться с отчетами. А еще чтобы картина была на виду. Он беспокоился. Дочь Лингона он хоть и видел почти каждый день прежде, прибегая к своей магии, усиливающейся на закате, но все же, он не был с ней знаком. Не знал и не слышал никогда прежде ее голоса. Не встречался с ней взглядом.
Это терзало его. Он дал обещание ее отцу, что женится только на ней… Но что, если сама девица будет против? Что тогда делать с данным им обетом?
Яль, взглянув мельком на картину, вдруг заметил, что кое-что изменилось. Девушка сидела на краешке фонтана, вот только теперь к ее губам был весьма комично поднесен лист с дерева, нарисованного неподалеку. Создавалось впечатление, что Линдсэй пыталась этот лист жевать.
– Интересно, – пробормотал Яль-Таэр насмешливо. – Или там, в картине, девушка продолжает испытывать все потребности, что и вне полотна, или же она просто – коза.
Почему-то сейчас ему захотелось прибить Пэтриса, который прежде клялся, что ничего подобного и быть не может. Что девушка будет находиться в картине в некотором состоянии больше похожем на сон, и ничего ей не нужно будет.
Отчаянно борясь с дурнотой, что накатывала на него с каждым шагом, мужчина все же добрался до художника, выдернув того с урока.
– Что еще?! – зашипел Пэтрис, когда они оказались вдвоем в коридоре. – Я только начал рассказывать об акварельных мазках! Ты же знаешь, это моя любимая тема!
– Она есть хочет, дурень! – припечатал Яль.
– Как ты выяснил? – удивленно охнул друг.
Яль-Таэр поделился своими наблюдениями. Пэтрис, поджав губы, метнулся в кабинет. Дал всем задание, и, пообещав, что скоро вернется, побежал к себе в комнату за теми, особыми красками.
После они вдвоем уже замерли у картины, оценивая результат.
– Полагаешь, это будет съедобно, там, внутри? – уточнил художник.
Яль пожал плечами.
– Бутерброды с икрой нежно похрустывающие на зубах гуашью. М-м-м-м! Что может быть лучше! Черт, Пэт! Она возненавидит меня, когда мы ее вытащим!
– Так, может, не будем вытаскивать? – предложил друг, но Яль лишь отмахнулся от него.
– Я чувствую, что сила потихоньку стала восстанавливаться, но этих крупиц пока не хватит на то, чтобы перетащить ее сюда.
– Напиши записку! Успокой.
– Она – иномирянка… Не знает наш язык… Хотя! Есть у меня одна идея!
Оставив девушке записку и артефакт, они принялись ждать. Однако, картина не спешила меняться. Линдсэй все так же задумчиво пожевывала листик с куста, а еда на блюде никуда не делась.
В дверь постучали.
– П-профессор Наэрин… – заикаясь от волнения в кабинет, стоило ему открыть, заглянула рыжеволосая студентка. – Я сделала, как вы просили доклад и п-практическую работу, но…
– Но… – повторил ледяным голосом Яль-Таэр, уже понимая, что ничем хорошим появление здесь трепещущей, словно осиновый лист, адептки ему не грозит.
– Но в лаборатории, ключ от которой вы предоставили, произошел небольшой взрыв… У меня не сразу все получилось… П-простите…
Яль вздохнул. Тяжело, набираясь терпения. За лабораторию ему придется отвечать перед ректором. Дал ключи, дурак! И ведь он хорошо знал эту адептку. Отличница! Она пропустила пару занятий, потому что болела, и Яль-Таэр, проникнувшись состраданием, разрешил ей воспользоваться своей лабораторией.
– Вон, – тихо приказал он. – За работу – кол, адептка Альни.
Девица, зарыдав, выбежала, а сам профессор отправился осматривать ущерб. К счастью, он оказался не слишком большим. Как только его магия восстановится, он все это легко уберет.
Когда же, успокоенный, мужчина вернулся, то к нему сразу же бросился Пэтрис.
– Схомячила! Все до последней крошки! И вот!
Яль-Таэр подошел ближе к полотну. Пэтрис протянул ему небольшое увеличительное зеркальце, чтобы он мог разглядеть то, что было написано на записке.
Мужчина усмехнулся.
– У нее одни вопросы…
– А ты рассчитывал на что-то другое? – язвительно фыркнул Пэтрис. – Девчонка напугана! В недоумении! Еще и без еды столько сидела…
Яль было стал думать, что написать на записке снова, но в какой-то момент понял, что для всего потребуется целая простыня.
– Я не смогу освободить ее в ближайшие дни. Мой резерв еще слишком мал.
– И что? – похлопал глазами его друг. – Чего ты писать-то бросил?
– Проще сказать, чем написать. Я сам пойду туда и все ей объясню.
Пэтрис удивленно вздернул бровь.
– В смысле? У тебя же магии нет и…
– Нарисуй меня рядом с ней. Потом сотри. Через час где-то. Ладно?
Художник присвистнул.
– Силен! Идея хороша. Не боишься, что помрешь там?
– Мы оба знаем, что если стереть нарисованное, то персонажи вернутся туда, где были до этого, – сказал Яль.
– И все же это рискованно… – пробормотал художник.
Яль-Таэр похлопал его по плечу.
– Будь добр, сделай так, чтобы до картины и красок не добрались наши враги. И сотри меня, как я просил потом. Если, конечно же, ты не хочешь изощренно отомстить за что-нибудь…
– Только за то, что ты в прошлый раз не поделился со мной тем эльфийским черничным напитком!
Они оба расхохотались. После Пэтрис взял в руки краски и кисти.
– Готов? Это может быть немного неприятно вначале.
Яль кивнул.
– Потерплю. С девушкой надо поговорить, а не устраивать цирк с перепиской.
Глава 4
Линда
Я не знала, сколько мне придется ждать. От нечего делать я уже раз сто обошла вокруг фонтана, понаблюдала за кабинетом, в котором остался художник и явно дремал, сидя в большом кресле. После сделала несколько приседаний. В спине что-то хрустнуло, и я, шмыгнув носом, подумала, что скоро, как и все заключенные, обрасту кучей болячек без движения, и выйду отсюда седой старухой с морщинами, трясущимися руками и двумя зубами-пнями.
В душе все больше зрел протест. Я всегда старалась переводить депрессию в гнев, чтобы не раскисать. Слезы делу никогда не помогут, а вот ярость… Желание чего-то изменить…
– Когда узнаю, кто виноват в моем заточении, уничтожу! – прошипела обещающе я в никуда и вздрогнула, когда вдруг услышала за спиной бархатный, очень красивый низкий мужской голос.
– Я бы не был столь категоричным, леди… – произнес он. – Ведь в вашем, как вы выразились, заточении виноват никто иной, как ваш родной отец.
Я обернулась и замерла. Сердце забилось так часто, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди, проломив ребра. Вот он! Тот, кого я видела с той стороны этой дурацкой картины! Тот самый красавчик-блондин с длинными волосами в старинной одежде!
Мужчина тоже с интересом разглядывал меня. Медово-карий взгляд скользил сначала по моему лицу, после перешел на фигуру. Покраснела, невольно почувствовав себя каким-то экспонатом на выставке. Это меня и отрезвило. Я, наконец, поняла, что услышала.
– Что за чушь?! Мой отец нас бросил много лет назад! Я его даже не знала никогда.
– Меня зовут Яль-Таэр Наэрин, – вместо ответа вдруг решил представиться мужчина.
– Морская Линда Александровна, – машинально ответила я и нахмурилась, заметив, как на губах у мужчины появилась саркастическая усмешка.
– Я сказала что-то забавное? – приподняла я бровь.
Этот блондин начинал меня выводить из себя, и очарование его внешностью довольно быстро рассеялось. Вместо этого я ощутила какое-то гнетущее чувство. Похожее та то, когда ты вышла к доске и не знаешь ответ. А все знают. Но молчат и ничего не говорят.
– Ваше имя звучит иначе. Линдсэй Лингон. Его дал вам отец, который, как вы утверждаете, вас бросил. А на деле спрятал от собственных врагов, взяв с меня клятву… Что однажды я верну вас домой.
– Домой? – прошептала удивленно я. – Домой – это сюда, в картину?
Для верности я еще раз окинула взглядом фонтан и все, что было вокруг. Сиротливый кустик, деревце…
– Нет, конечно же, – улыбнулся Яль-Таэр, а я невольно залюбовалась его улыбкой.
Она была какая-то не то, чтобы слишком добродушная, но какая-то очень очаровательная, располагающая к себе. И еще в ней будто бы плескалась какая-то тайна, чертовщинка.
Я по-другому посмотрела на мужчину.
– Так куда тогда?
– В мир, что за этой картиной, – пояснил он. – В Кармелийское королевство.
Ага. Значит, кабинет, который я лицезрела прежде, находится в Кармелийском королевстве. Знать бы еще, что именно это за государство, и какие там законы… Хотя, с другой стороны, зачем? Если мне домой вернуться надо.
– Это потрясающе, конечно же, но я не хочу, – призналась я, нервно облизнув губы. – Не знаю, что там наплел мой отец, которого я не видела никогда в сознательной жизни, но у меня дома мама осталась, которая с ума сходит, наверное, а еще друзья, институт.
– Мне жаль.
Очарование прошло. Он больше не улыбался. А его “Мне жаль” звучало предельно категорично.
– В смысле жаль?
– Вернуться возможности нет. Мы с Пэтрисом перенесли тебя сюда, согласно воле твоего отца, – мужчина легко перешел с “вы” на “ты”.
А внутри меня начал зарождаться шторм протеста.
– Тогда дай мне увидеться с отцом! И я скажу ему все, что о нем думаю!
Яль-Таэр покачал головой.
– Увы. Он умер. Его убили… Он защищал мою сестру, и отдал за это жизнь…
– Но если он мертв, зачем тогда исполнять его желания?! – вырвалось у меня.
Отца я никогда прежде не видела, и, если честно, все еще сомневалась в том, что речь действительно идет сейчас о нем. Мама говорила мне, что он был переводчиком. Они познакомились с ним на последнем курсе института, а когда вдруг родилась я, то он, не выдержав ответственности, просто куда-то сбежал. Поэтому сейчас, когда Яль-Таэр говорил о каком-то мифическом мужчине, защитившем его сестру и завещавшем распорядиться моей жизнью за меня, никаких эмоций, кроме негатива, я не испытывала.
– Это его последнее желание, Линдсэй.
– Перенести меня в его мир? – уточнила я.
– Не совсем… – уклончиво ответил мужчина, а я поняла, что он не договаривает до конца.
– Я не против правды, – кашлянула я.
– Он взял с меня клятву, что я возьму тебя в жены, – сказал Яль-Таэр.
Его взгляд вернулся ко мне. Он выжидал, пытался понять, как я буду реагировать.
Что ж! Я точно не в восторге.
Не выдержав совершенно дурацкой ситуации, я расхохоталась. Замуж! Ну да! Бегу! Волосы назад!
– Это бред. Я замуж не собираюсь. Так что можешь расслабиться. Отец, как ты говоришь, умер, никто никому ничего не должен.
Яль-Таэр нахмурился. Хотя, это была, скорее, досада.
– Я рад, что ты не вешаешься мне на шею с радостными воплями, Линдсэй. Если честно, я и сам не в восторге от этого всего. Но ты не понимаешь. Клятву, что я дал твоему отцу, нельзя нарушить. Она магическая. Нам придется пожениться.
– Не хочу! – моментально залепила я.
Эмоции все еще душили меня. То, что говорит этот мужчина, полная ерунда. Из-за того, что он неизвестно кому дал какую-то клятву, я должна сейчас бросить все, маму, институт, друзей, свою жизнь, и выйти за него замуж в неизвестном странном мире в стиле винтаж. Для чего?!
– Линдсэй… – его голос был все так же мягок, осторожен, но я услышала в нем стальные нотки.
Этот мужчина совсем не пушистый котенок. Скорее хитрый лис…
– Верни меня домой! Немедленно! – сказала я, не собираясь идти ни на какие уступки.
– Я не могу, – он развел руками.
– Но ты же попал как-то сюда?
– Пэтрис меня нарисовал.
– И как ты вернешься обратно?
– Он сотрет краски.
Я засмеялась.
– Ну, вот! Просто сотрите портрет и…
– Я не собираюсь этого делать! – он поднялся со своего места, теперь возвышаясь надо мной, словно скала. – Клятва не даст мне возможности жениться! Даже с учетом того, что ты с ней не согласна. А мне нужен брак. Не все так просто, как тебе бы хотелось…
– Да кто ты такой вообще?! – я едва не зашипела, тоже поднялась с бортика фонтана, теперь глядя прямо в его медово-карие глаза, пусть и снизу вверх, все-таки он был выше меня. – Почему возомнил себе, что можешь решать за меня?!
– За тебя решил отец!
– Он мне не отец! Я сама распоряжаюсь своей жизнью! – крикнула я.
– И какая эта жизнь? – вдруг ответил он, сбив меня с толку. – Шьешь платья? В мире, в котором нет искр магии? Живешь в тесной комнатке среди холодного железа, где даже не можешь позволить себе хороший кофе?
От удивления раскрыла рот.
– Откуда ты знаешь?
Он искривил губы в усмешке. В его глазах заплясали искры.
– Я много чего знаю, Линдсэй. Даже, возможно, того, что ты сама не знаешь о себе…
– Докажи! – потребовала я, осознавая совершенно ужасную вещь, за мной следили!
– Доказать? – его голос стал тягучим, словно горький мед. – И чего ты желаешь знать? О том, как, может, плакала, когда мама не смогла тебе купить то красивое, розовое, платье, похожее на пышный торт, на школьный праздник, и ты решила сшить его сама? Или о том, как тот высокий темноволосый неудачник с родинкой на губе, променял тебя на девочку, у которой папа-толстосум? Или, может, хочешь знать о том, как порезалась о торчащую проволоку в заборе и теперь у тебя на всю жизнь остался шрам, пересекающий позвоночник, там, где никому не позволено видеть?
Охнула. Как… Как это возможно?!
– Ты сталкер что ли?! Верни меня назад! Думаешь, я буду рада тому, что всю жизнь была как под лупой у кого-то?! Как ты это делал?!
Он вздохнул.
– Не кричи… То, что я видел – лишь часть твоей жизни… Но, поверь, ни один мужчина в мире не знает тебя теперь лучше, чем я. Я хотел знать, кто ты. Это логичное желание мужчины, который дал подобное обещание.
Я молчала. Просто не знала, что ответить.
– Если стереть мое изображение на картине, то я вернусь домой? – спросила я спустя несколько томительных секунд молчания, пока мы испепеляли друг друга взглядами.
Он покачал головой.
– Никто не будет этого делать, прости.
Так. Надо успокоиться. Нужно думать рационально! Спокойно… Вдох-вы-ы-ы-ыдох…
– Ты не думал, что ошибся? Меня зовут иначе, и я знаю, что мой отец вовсе не герой…
– Ошибки нет. Это совершенно точно. Впервые мне показал тебя твой отец. Когда тебе было пятнадцать.
Просто не верится!
– Ты говорил в записке, что вытащишь меня из картины в свой мир… – напомнила я.
– Я сделаю это, как только мои силы восстановятся.
– И ты на полном серьезе думаешь, что как только я окажусь снаружи, я не попробую вернуться назад?
Это была ошибка! Фатальная ошибка! Поняла это, как только эти слова на эмоциях сами соскользнули с моих губ, а я лишь прикусила язык, понимая, что это конец. Зачем сказала об этом?! Думала договориться? Думала, что он поймет?
В ответ я увидела полыхнувший в его взгляде гнев.
– Значит, мне придется вначале надеть на тебя обручальный браслет, Линдсэй.
В ужасе распахнула глаза.
– Что ты имеешь ввиду?
– Выйдешь отсюда, из картины, только когда скажешь, что согласна стать моей женой.
Вот же ж! Договорилась! Кто меня просил вообще говорить о том, что я захочу попытаться сбежать? Я хотела крикнуть ему что-нибудь еще, но мужчина вдруг стал таять, и все, что я могла, лишь смотреть, как этот его Пэтрис стирает что-то с портрета, а после Яль-Таэр появляется в той, другой стороны, что-то хмуро говоря своему другу.
Вот же ж! Засада!
Села на бортик фонтана с тоской глядя на свое отражение. Вот и поговорили… Кто меня вообще за язык тянул?!
Глава 5
Яль-Таэр Наэрин
– Проклятье! – Яль с досадой посмотрел на картину, где невеста замерла на бортике фонтана, недовольно поджав губы и гордо вздернув подбородок.
– Ну, что? Познакомился с зазнобой? – тут же полюбопытствовал Пэтрис, а Яль-Таэру захотелось его придушить.
– Познакомился, – буркнул он. – Девчонка не в восторге от решения отца, которого она вообще не знала.
– И это было предсказуемо! – ехидно добавил его друг.
Яль же вместо этого устало опустился на стул.
– Я совершил ошибку. Наговорил того, чего не собирался. Сказал ей, что не выпущу из картины, пока она…
– Пока она что? – тут же переспросил Пэтрис.
– Пока она не согласится стать моей женой.
Художник вздернул бровь, а после и вовсе захохотал, еще и в ладоши захлопал, будто бы ему мало было моего тоскливого вида.
– Молодец! Теперь она тебя возненавидит. Будешь всю оставшуюся жизнь жить с женой-гарпией…
Яль-Таэр застонал. Отличные перспективы, что? К тому же, действие блокатора все еще давало о себе знать. А тут еще в кабинет снова постучались. На этот раз парень со второго курса.
– Профессор Наэрин, а я зайти, узнать, будут у нас сегодня занятия по практике или нет?
– Не будут, – отозвался Яль-Таэр, в надежде, что студент поскорее закроет за собой дверь с той стороны, но он, как назло, вместо этого подскочил к полотну с Линдсэй.
– Какая красивая! – он восторженно замер у картины.
Разве что рот не раскрыл, чем вызвал не только у него раздражение. Дракон, мерно до того дремавший внутри мужчины, завозился с небывалым беспокойством. Ничем хорошим это не могло кончиться.
– Отойди от нее, – велел Яль-Таэр ледяным голосом.
– Отойти? А чего она? Она заколдованная да?
– Адепт! Выйдите вон! – рявкнул мужчина, понимая, что его настроение уже не просто испорчено, оно пробило дно.
Парень из кабинета выскочил, словно пробка, услышав недовольство в голосе у профессора, а Яль посмотрел на Пэтриса.
– Большой папочка доволен? – решил он сменить тему.
– Все сделали, как надо! Я оставил твои деньги у тебя в лаборатории в сейфе.
Яль-Таэр кивнул.
– Хоть что-то хорошо.
Следующие пару часов ушли на то, чтобы нарисовать на картине все то, что было необходимо девушке. Стопку пергаментов, чтобы она могла оставлять записки о том, что ей потребуется. Еще целый сундук со всевозможными яствами. На сундук переместили руну, которая позволяла еде заново появляться и оставаться всегда свежей.
Пэтрис нариствал рядом с фонтаном небольшой шатер. Внутри приоткрытой двери шатра, виднелись мягкие подушки, на них девушка могла бы отдыхать.
– Душ, – кашлянул я.
Пэтрис усмехнулся.
– А фонтан для этих целей не подойдет?
– Издеваешься, да? Давай я тебе в комнате твою ванну-бассейн заколдую, и иди, купайся, вон в луже на улице, – Яль смерил друга таким взглядом, что он, опасаясь, что он и правда исполнит то, что обещал, поднял примирительно руки вверх.
– Сдаюсь! Но куда я его впихну, а? Душ этот! – художник затравленно уставился на полотно.
Если честно, сейчас оно все больше напоминало временное пристанище цыганского табора. Шатер, сундук, еда…
Яль-Таэр нахмурился.
– Не знаю.
Пэтрис покачал головой.
– Сам тогда выкручусь! Только потом не ори.
Линда
– Что за неведомая фигня?! – мне хотелось заорать.
Преображения, что произошли вокруг меня, были настолько кардинальными, что, если честно, немного сбивали с толку. Я, конечно же, оценила и огромный ларь с продуктами ( вяленое мясо, вяленая рыба, баночки с вареньем, фрукты и так далее), и шатер, внутри которого была мягкая постель и подушки, на которых можно было отдыхать-валяться, и даже шкаф под деревцем. В шкафу я нашла какие-то старинные платья и белье, которые я даже не понимала, как надевать. А панталоны и вовсе заставили меня захохотать. Но вот преображение самого фонтана было просто чем-то…
Если коротко, то вокруг него появились раздвижные тканевые шторки с дельфинчиками, сама вода стала теплой, с пушистой розовой пенкой наверху и розовыми плавающими внутри лепестками. На бортике появился целый набор мыльно-рыльных средств.
Я, представив, как это все выглядит снаружи, лишь покачала головой. Ну и бред!
Некстати вспомнился разговор с этим должником моего якобы отца! Он сказал, что не выпустит меня из картины, пока я не дам согласие на брак с ним. Судя по уверенности в его голосе, согласие свое назад я потом взять не смогу… Иначе бы что мне помешало согласиться, а после попытаться вернуться в свой мир, просто о нем забыв?
Вздохнула. Что ж.. Ладно. Попользуюсь пока благами цивилизации, раз мне их предоставили. И подумаю, что делать дальше.
Я зашторила шторки. После, избавившись от одежды, полезла купаться в импровизированную ванну. Ох! Как же это было хорошо! Смыть с себя все… От грязи до произошедших нервных событий.
Закончив, я обмотала голову полотенцем, а сама переоделась в самое простое из предоставленных здесь платьев. Темно-синее с прямым кроем и белым воротничком и манжетами.
Заметила небольшую этажерку с лежащими там пергаментами и письменными принадлежностями. Усмехнулась. Только и остается, что себя развлекать каллиграфией!
Вывела аккуратное: “Яль-Таэр – гавнюк!” и “Свободу попаданкам!”.
Прикрепила на шатер. Вот вам! Вот! И, хотя я понимала, что ничего не изменить, и что из этой войны мне в моем положении пока не выйти победительницей. Ну, хоть настроение себе подниму.
Подошла к той, другой стороне за завесой. Блондин застыл напротив, скрестив руки на груди с таким скептически-гневным взглядом, что было ясно – послание, умничка, получил.
Усмехнулась и пошла спать. В шатер. А проснулась вдруг от того, что вокруг все затряслось.
Не поняла… Блондинистый гад совсем афигел и решил меня куда-то перетащить? Однако, каково же было мое удивление, когда я поняла, что Яль-Таэр тут не при чем! Его вообще в кабинете не было. А были, подсвечиваемые какими-то летучими огоньками, самые нестоящие…
– Воры! – пискнула я. – Эй! Куда?! Поставьте меня на место! Верните откуда взяли! Эй!
Естественно мои вопли услышаны не были. А вот компания из трех человек в темных одеждах с капюшонами на головах, скрывающими лица, куда-то действительно меня тащила. Прочь из кабинета… Прочь от Яль-Таэра, которого я еще недавно мысленно поливала самой черной грязью, а еще долой от художника, который мог хоть немного влиять на то, что со мной происходило здесь, внутри картины.
Яль-Таэр
Яль-Таэр Наэрин как раз вышел из душа, полотенцем вытирая свои длинные светлые волосы, которые доставали ему почти что до поясницы. После переоделся в темную шелковую пижаму. Он собирался немного почитать перед сном и зажег магический светлячок над кроватью, вместо большой люстры со свечами под потолком, и теперь в комнате царил уютный полумрак. К облегчению его магический резерв хоть и медленно, но восстанавливался. С ним все же Яль чувствовал себя намного спокойнее.
Взяв книгу с полки, он задумчиво прочитал название и усмехнулся. Нет. Ему не хочется ничего читать. Он просто не в состоянии. Все равно в мысли лезет настойчивый образ Линдсэй. Как она там? Спит в нарисованном шатре? Или снова пишет эти свои бунтарские записки?
Мужчина улыбнулся, а после вдруг поморщился от боли. Запястье словно каленым железом обожгло. Там, где навеки остался связующий его с невестой шрам.
– Черт, кому понадобилось, а?! – рыкнул Яль-Таэр, понимая только одно – с невестой что-то случилось.
Наплевав на то, что все еще с влажными волосами и в пижаме, мужчина помчался к собственному кабинету, и уже за несколько метров до двери понял, что произошло.
– Стоять! – крикнул мужчина, но, понимая, что его окрик лишь подстегнул похитителей, использовал те крохи магии, что все же успели восстановиться.
Незадачливых воров накрыло магической сетью и те, с руганью, попадали друг на друга.
– Профессор Наэрин, простите! – раздалось жалобное из-под сетки.
– Так-так… Кто тут у нас? – тягуче нараспев произнес Яль-Таэр, и эта интонация его не принесла попавшимся адептам облегчения – профессор был в ярости.
– Простите, мы случайно! Мы не хотели! Просто Форки сказал, что у вас заколдованная картина, и мы поспорили… И решили…
– Что можете меня обокрасть?!
Он чуть дернул сетку, и студенты внутри завопили, ужаленные магией.
– Нет, но мы не виноваты, мы…
– Всем предупреждение! У кого их три, надеюсь, вы знаете, что за этим последует отчисление.
Яль больше не церемонился ни с кем. Разобравшись со студентами, он взглянул на картину. Линдсэй замерла на ней с явно испуганным выражением на лице. Словно стараясь ее успокоить, мужчина протянул руку, осторожно касаясь пальцами ее лица.
– Прости. Больше я тебя одну не оставлю, – сказал он, бережно подхватывая творение Пэтриса и унося его в свои покои.
Усмехнувшись, все же поставил на картину в столовой, а не спальне. И лишь после того, как проверил все защитные заклятия на дверях и окнах, лег спать. Завтра он возьмет ее с собой на лекцию. Нужно прекратить домыслы студентов о том, что это за картина. Иначе попытки похитить ее не прекратятся.
Решив так, Яль-Таэр отправился спать.
Глава 6
Линда
Фух! Меня вернули! Да еще как! Я видела, как с рук Яль-Таэра слетала эта призрачная сверкающая сеть, поймавшая похитителей. Как это возможно? Это магия тоже? Если так, то это было невероятно! Будто в кино побывала!
Ночь прошла относительно мирно. Когда мужчина перенес меня к себе в комнату, я успокоенная выдохнула. По крайней мере здесь картина под присмотром, и я могу быть уверена, что меня не лишат еды-воды-комфортного пребывания. Короче, жизнь моя перестала быть под угрозой. А потому я, забравшись в свой шатер, довольно быстро устроилась и уснула, а когда проснулась и привела себя в порядок, то с удивлением отметила, что картина теперь находится уже не в комнате Яль-Таэра… А где-то в совсем другом месте!
– Это что, аудитория? – удивленно пробормотала я, понимая, что картина со мной стоит на высокой подставке в большом помещении, заполненном партами и студентами в форменных мантиях.
Но больше всего меня удивил Яль-Таэр. Который стоял за профессорской стойкой! Весь такой собранный, строгий, властный… Он показал рукой на меня, что-то втолковывая адептам. Понятное дело, вряд ли рассказывает в красках о том, как призвал меня в этот мир! Но тогда что? Жаль, что мне было не слышно. З