Пламя в темноте

Плейлист

Gangsta (speed up) – Kehlani

Black Sea – Natasha Blume

DARKSIDE – Neoni

Play with Fire – Sam Tinnesz, Yacht Money

Intro (Infected) – Sickick

Can't Stop Me Now – The Score

Ag Feat Moonzz Animal

Feel Invincible – Skillet

Emperor's New Clothes – Panic! At The Disco

Rolling In The Deep – Adele

Cola – Lana Del Rey

Кто Тебя Создал (Круженков Slowed Remix) – MIRBRO

My Oh My – Camila Cabello, DaBaby

Who We Are – Imagine Dragons

Посвящается моим читателям.

Вы – мое пламя в темноте.

1

Ребекка

Уверенно карабкаясь по отвесному склону, я старалась не думать о том, что под моими ногами глубокое ущелье. Одно неверное движение, и можно запросто сорваться вниз.

Выбившиеся из косы пряди липли ко лбу, по которому стекал пот, а все мышцы были напряжены до предела.

Я не планировала окончить свою жизнь здесь – на забытом богом Драконьем хребте, расположенном на Пустом острове посередине бушующего Мертвого моря. Раз сумела добраться сюда, чуть не угодив в плен к пиратам, то уж точно не планировала останавливаться. Напротив, твердо решила добиться своей цели и не сорваться позорно вниз.

Шаг за шагом я преодолела расстояние до небольшой пещеры в скале и тихо выдохнула.

Первый рубеж был преодолен. Осталось еще три.

Впервые за время восхождения я позволила себе оглянуться на вид, который открывался с такой высоты. Пасмурное небо хмурилось, и из-за темных туч пробивались лишь редкие лучи солнца. Беспощадный ветер дул со стороны ледников Дектата, а острые пики близлежащих вершин терялись где-то внизу, напоминая о том, как быстра и неминуема будет смерть в случае падения.

«Просто ужасное место и настроение от него тоже отвратительное», – промелькнуло в голове, когда я, стоя на одной из самых высоких точек материка, для поддержания боевого настроя плюнула прямо в ущелье.

«В следующий раз плюну с вершины Драконьего Пика», – решила я, стараясь отогнать мысли о том, что каждая ночь в этом гиблом месте может стать последней. И продолжила карабкаться выше.

Если выживу, то мне точно будет, о чем поведать потомкам в старости.

Я отвернулась от созерцания окружающих «красот» чтобы преодолеть остаток пути до небольшой площадки, видневшейся совсем близко. Оказавшись на ней, я выяснила, что мне крупно повезло, ведь та не являлась обычным уступом. Обрадованная этим открытием, я отряхнулась и быстро заглянула в пещеру, возле которой оказалась. Каменная крошка, холодные стены, обтесанные ветром камни – внутри явно было абсолютно пусто, ни единого признака жизни. Хотя… чего я ожидала на такой-то высоте и в таком-то месте?

Но я явилась сюда не в поисках людей.

Я искала дракона.

Мои шаги гулко отражались от стен пещеры, которая совсем неглубоко уходила в каменную породу, но надежно защищала от дождя, ветра и снега. Благо, последнего пока не наблюдалось – я еще не поднялась на достаточную высоту, чтобы прочувствовать его «прелесть». Но уже здесь ощущалось леденящее затылок дыхание смерти.

Да, я считала себя самоубийцей, хотя ни за что на свете никому бы в этом не призналась.

Дело в том, что мне понадобился дракон, а по империи ходили слухи, что именно здесь можно найти последнего свободного представителя этих магических и невероятно сильных существ. Меня не волновало, каким образом удастся заполучить его метку и связь с ним, лишь бы это дало мне право называться драконьей наездницей. У меня имелась жизненная необходимость в этом как минимум для того, чтобы без труда вернуться на континент, ведь спуск в этих горах был в разы опаснее восхождения.

Стремительно темнело, и я решилась заночевать в пещере, чтобы ночью не сорваться со скалы. Как-никак, здесь, среди скудной растительности, я пребывала в одиночестве, не считая непонятно где обитающего дракона. И в случае чего никто не будет искать мои останки на дне одного из многочисленных ущелий.

Сбросив с плеч рюкзак и свои скромные пожитки, я развела костер и принялась греть над огнем руки. Сейчас меня не пугали даже гуляющие по империи страшные истории о нарроках – обитающих тут демонических тварях. Я невероятно устала, замерзла и безумно хотела есть, а потому никакой наррок не смог бы помешать моей трапезе после столь долгого подъема, от которого у меня болело все тело.

На ужин была горная коза, которую я поймала и освежевала вчера. Довольно безрассудный поступок с моей стороны (особенно учитывая, что коза сидела довольно высоко и, охотясь на нее, я запросто могла сорваться), но он точно стоил того. Правда, на вкус мясо оказалось жилистым и недосоленным. И да, мне до сих пор не верилось, что спустя путешествие по морю длиною в месяц я снова заскучаю по соли.

Впиваясь зубами в кусок мяса, я старалась думать о чем угодно, кроме жуткого завывания за пределами пещеры. Пыталась уверить себя, что это всего лишь ветер, а не несуществующие нарроки, которым здесь явно было бы нечем питаться. Вряд ли демоны, которые поглощают души, стали бы засиживаться в такой богом забытой дыре. Они скорее отправились бы на континент, где всегда есть, чем поживиться.

Однако чем дольше я вслушивалась в этот вой, тем сильнее холодело мое сердце. Находясь в таком жутком месте, куда никто не попадает по собственной воле, я уже была готова поверить даже в демонов, забирающих души простых эккхе – простых людей на шеррувимском наречии.

Но вот закат догорел, страшный вой оборвался и небо засияло россыпью звезд. И неожиданно для самой себя впервые за долгое время здесь, в краю, где на тысячи километров не встретишь ни души, я ощутила умиротворение. Наверное, из-за удаленности этого места от континента у меня возникло чувство абсолютной безопасности. Все проблемы, которые не касались выживания, воспринимались уже не столь важными.

Вокруг царило безмолвие.

Остались только я и горы.

Однако даже созерцая столь прекрасный пейзаж, я не переставала думать о Ромусе.

Как он? Что с ним? Жив ли мой маленький братик до сих пор?

С тех пор, когда мы с ним в последний раз виделись, прошло больше двух месяцев. Его забрали в академию Лармар сразу после того, как выявители провели внеплановую проверку в сельской школе, где в тот момент учился Ромус, пока я пыталась заработать лиры для переезда в город. Поскольку я не смогла помешать проверке, у моего брата все-таки обнаружили предрасположенность к магии. А это означало, что с момента выявления он становился кадетом Лармара – последней надежды империи на возрождение светлой магии с помощью драконов.

В кадеты можно было попасть исключительно до пятнадцати лет – именно после этого возраста проверки прекращались. Считалось, что позже зачатки магии выявить куда сложнее, а проверка не обеспечит достоверный результат.

А ведь оставалось всего лишь полтора года, и Ромуса бы миновала эта участь… однако судьба распорядилась иначе.

Только вот я не сомневалась, что мой хрупкий и вечно болеющий брат даже полгода не протянет с момента начала обучения в Лармаре. Ко всему прочему проверка выявила его идеальную совместимость с драконами, и Ромусу теперь предстояло стать не просто кадетом, а всадником – в будущем членом элитного отряда ше’ру.

При этом не каждый кадет академии становился всадником – слишком жесткий отбор приходилось проходить кандидатам. О сложности полосы препятствий и других уготованных испытаний рассказывали только шепотом и с выражением полнейшего ужаса на лице, ведь из пятидесяти отобранных детей выживали от силы десять.

Поэтому я и оказалась здесь. И теперь искала единственного дракона, который обитал за пределами Лармара, чтобы установить с ним связь и быть зачисленной в академию. А там я бы всеми имеющимися у меня силами помогла Ромусу, ведь, в отличие от него, умела выживать в любых, даже самых тяжелых условиях. Эту способность я унаследовала от своего отца. Ромус был сыном другого человека и обладал другими талантами. Мать об этом знала, а потому перед смертью взяла с меня слово, что я помешаю брату попасть в академию, где он просто-напросто не выживет.

Слово-то я дала, но не сдержала. Брат очень любил учиться, и я поддалась на уговоры, позволив ему посещать школу. В итоге мое малодушие привело к тому, что у меня отобрали последнего близкого человека.

И теперь здесь, на острове, куда ссылали самых ужасных преступников империи, мне требовалось найти дракона из легенд, которые ходили по нашим землям последние десятки лет.

Однако себя я чувствовала себя последней дурой. И очень надеялась на то, что хоть какие-то истории про дракона окажутся правдой.

В попытке согреть озябшие конечности, я потянулась к пламени костра. С едой я давно расправилась и теперь изо всех сил боролась со сном, который так и норовил утянуть меня в свои мягкие объятия. Уставшее тело настойчиво нашептывало, что немного отдыха не повредит. Однако потеря бдительности могла обернуться бедой, и я прекрасно это осознавала. Тем более, в таком безлюдном месте, как это. Планы оставаться в сознании постепенно терпели крах, вызывая у меня глухое раздражение и отбирая последние силы.

«Да, не быть мне всадницей. Слабая я, как Ромус, даже утомлению не способна достойно сопротивляться», – подумала я и, вспомнив лицо братишки, ради которого забралась на край света, все-таки провалилась в небытие.

Во сне я снова стояла на площади в Ивлире, пряча лицо в тени капюшона, и наблюдала за публичной казнью пойманных мятежников. Мою потрепанную накидку трепал беспощадный ветер, который дул со стороны пустыни. Песок забирался под одежду и скользил по влажной от пота коже.

Центр площади заполонили мужчины в светлых плащах. Крупные застежки с фиолетовыми камнями и длинные кинжалы на поясах выдавали в них ше’ру – элитных воинов императора. Первоклассные бойцы, непревзойденные драконьи всадники и лучшие выпускники Лармара – вот как обычно описывали ше’ру, однако я бы использовала иные эпитеты. Например, жестокие и беспощадные убийцы, которые безжалостно выискивали мятежников и публично карали их с такой невероятной изощренностью, что кровь стыла в жилах. В самых жестоких баталиях они участвовали на стороне императора и неизменно приносили ему победу в столкновениях с Талласом.Мне незачем было становиться свидетельницей смерти стольких людей, однако отчего-то ноги перестали меня слушаться. Они словно бы приросли к земле, не позволяя мне уйти с площади.

Народ все прибывал и прибывал, заполоняя свободное пространство вокруг помоста и столбов, к которым цепями приковали едва живых мужчин, чьи изможденные тела покрывали следы пыток. Их грудные клетки еще вздымались и опадали, но под палящим солнцем Ивлира дыхание постепенно замедлялось.

Нас с детства учили тому, что любое неповиновение императору карается жестокими муками, в том числе руками его преданных псов ше’ру. Поэтому единицы помогали бунтовщикам сеять хаос в нашей стране, а те, кто попадался на подобном, подвергались публичной казни. Ше’ру умели делать свою работу. Карая бунтовщиков в назидание остальным, они наводили страх на всех эккхе в империи.

В воздухе раздался свист хлыста, заставив меня поморщиться. Тихий стон боли сорвался с потрескавшихся губ мятежника, и ветер разнес этот звук по площади.

Гул толпы стал тише, когда к помосту направился высокий мужчина в плаще ше’ру. Он выглядел в разы крупнее и опаснее всех элитных воинов отряда вместе взятых. Его фигура буквально излучала власть, уверенность и силу. Лица мужчины я не видела из-за покрывавшего голову капюшона, но в народе уже тихо шептали: «Верховный баргат1 Шаян собственной персоной… снова устроил публичную казнь в назидание мятежникам… несущий волю императора…».

Я еще никогда не видела верховного баргата, только слышала о нем. Из всех ше’ру он считался самым жестоким, опасным и изощренным в поимке и истязании мятежников. А еще именно он сейчас управлял академией Лармар, куда забрали Ромуса. После трагической гибели предыдущего коменданта, он занял этот пост как сильнейший из драконьих всадников за всю историю империи.

Верховный баргат медленной и тяжелой поступью приблизился к прикованным мятежникам. Когда он поднял ладонь, на площади повисла мертвая тишина.

Все живое боялось этого мужчину.

Даже младенцы на руках матерей затихли, словно тоже чувствовали исходящую от него смертельную угрозу. В своей деятельности верховный баргат придерживался единственного принципа, который неизменно приносил ему победу: любой может быть мятежником и поддерживать Таллас. Каждый эккхе попадал под подозрение Шаяна, ведь доверял он только своим ше’ру и императору. Поэтому никто не стремился привлекать внимание этого мужчины, зная, что он способен учуять что угодно, и в следующий раз у столба окажешься ты.

От одного взгляда на фигуру верховного баргата все внутри меня похолодело. И небезосновательно, поскольку мой отец имел близкое родство с темными фейри – бессмертными существами, владеющими темной магией и обладающими невероятной силой.

Однако все чистокровные представители этой расы остались в прошлом, после того, как три сотни лет назад их Сумрачный Двор вместе с темной магией исчез с континента. От некогда процветающих владений осталась лишь черная, мертвая земля. И теперь казалось, что темных фейри и вовсе никогда не существовало.

Оставшихся в живых потомков и полукровок беспощадно казнили, чтобы помешать соседнему Талласу заполучить мощь, способную принести нам поражение в войне. Каждый ребенок в империи знал, что Таллас поддерживает идею возрождения Сумрачного Двора фейри, ищет возможность снять проклятие, наложенное на мертвые земли. У нас же, в Шеррувии, любая капля родства с темными фейри являлась смертельным приговором.

При этом к владению светлой магией драконов относились иначе. На таких людей возлагали большие надежды, ведь они позволяли Шеррувии сдерживать натиск Талласа.

Талласом правил тайный круг лиц, имена и фамилии которых не разглашались. Если наш император был один, и чтобы совершить переворот было достаточно убить только его, то с Талласом такой фокус бы не прокатил.

Если ты не знаешь, кого убивать, то как сможешь захватить власть над землями? Правильно. Никак.

Талласцы были хитрыми и мечтали вернуть в наш мир фейри. Они умели наносить удары и теснить шеррувимцев от их же границ, а также поджидать в самых непредсказуемых местах. Именно поэтому наш император создал отряд ше’ру, призвав их искореннять мятежников на наших землях, а также защищать себя от поползновений убийц. Но в первую очередь – чтобы уничтожать всех, кто является наследием Сумрачного двора.

Поговаривали, что верховный баргат умел вычислять потомков фейри. То есть таких, как я. Я понятия не имела, какими навыками он владел, но выяснять данный вопрос на собственной шкуре не хотелось.

И уже пожалела, что осталась здесь. Рисковать жизнью ради брата это было одно, и совсем другое – находиться в опасной близости к тому, кто может отдать приказ о твоем четвертовании. Впрочем, отчаянно стремясь попасть в Лармар к Ромусу, я, по сути, делала то же самое.

Даже во сне вспоминая события того дня я понимала, как рисковала, когда осталась на площади и продолжила наблюдать за разворачивающимся действом. А наблюдать было за чем.

Верховный баргат повернулся к народу и вытащил из-за пазухи длинный кинжал из зуба дракона – невероятно острый клинок, способный оставить порез от одного только прикосновения к коже. Рука с кинжалом взметнулась вверх, и навершие на его рукояти сверкнуло драгоценным камнем. Ше’ру за спиной предводителя застыли в ожидании.

А мне внезапно подумалось, что если Ромус переживет обучение, ему тоже предстоит стать одним из таких псов, которые подчиняются верховному баргату. И поклясться в верности самому императору, что включает в себя беспрекословное исполнение всех его приказов. В том числе, по устранению потомков фейри. Собственно, академию Лармар и создавали исключительно с целью воспитывать солдат из носителей светлой магии.

Я старалась не думать о ситуации в подобном ключе, но в душе искреннее надеялась, что нам с Ромусом никогда не придется становиться врагами. И ему никогда не придется, как этот баргат, заносить кинжал над моим телом чтобы свершить волю императора.

– Мирные эккхе, – прокатился по площади громкий и властный голос верховного баргата, от которого, казалось, задрожала даже земля, – верные подданные нашего истинного императора! Я прибыл сюда для того, чтобы вершить суд над гнусными мятежниками, сеющими хаос и смерть на наших землях. Эти мереты2 планировали погубить тысячи жизней в мирном городе, – острие кинжала баргата указало на грудь главаря мятежной группы, – но теперь все виновные пойманы, и каждый из вас, законопослушных эккхе, может спать спокойно!

Люди на площади не произнесли ни слова. Но я была уверена: несмотря на использование верховным баргатом слов из шеррувимского наречия, они поняли каждое слово. Ведь приказом нашего императора каждый бедняк или богач должен был знать свод обязательных фраз и вводить их в свою речь. Даже несмотря на то, что уже триста лет после образования империи мы, обычные люди, продолжали говорить на общем языке, так и не сумев освоить высокое шеррувимское наречие, которое так яро пытался ввести в качестве основного языка самый первый император Шеррувии.

Народ прекрасно знал, что сказал им баргат. И отвечать или приветствовать несущего волю императора пса не собирался. Ведь все их внимание было приковано к мужчинам у столбов.

Проведя на рынке несколько дней, я знала, что один из мятежников был пекарем, а другой – талантливым кузнецом. Всего мятежников у столбов стояло четверо, но горевал народ только по двум. Дома у них оставались семьи. В знак единения с горем их жен и детей люди на площади молчали, наблюдая за творящимся правосудием. Это была их единственная возможность оказать дань уважения и поддержки к мужчинам, жившим с ними много лет бок о бок.

Но одного молчания было мало, чтобы показательная казнь свершилась не начавшись.

Лицо верховного баргата по-прежнему скрывал капюшон когда он провел лезвием кинжала по коже первого мятежника. На помост полилась струйка крови. Затем он повторил то же действие с другими прикованными, пустив и их кровь. Я заметила, как под тканью его плаща что-то засветилось – амулет или цепочка, разобрать было сложно.

Затем баргат резким движением поднес к носу окровавленное лезвие и принюхался. Я видела, как блеснули под капюшоном его яркие золотистые глаза и сверкнули белоснежные зубы.

Замерев на месте от столь ужасающего зрелища, я не могла оторвать от него взгляда. Похоже, и его ше’ру ждали решения, которое он сейчас принимал.

Над нашими головами с ревом пронесся Даррок – дракон верховного баргата – заставив толпу вздрогнуть. А затем все резко подскочили, когда баргат с хрустом всадил кинжал в столб, к которому был прикован пекарь, и вкрадчивым тоном вынес вердикт:

– Потомок аэрукаев3.

После этих слов пара ше’ру молниеносно двинулась через толпу к дому пекаря, чтобы вырезать его потомков, несущих в своей крови след Сумрачного двора. Семьям других мятежников повезло больше, но их самих смерть уже поджидала – следом за взмахом руки баргата оставшиеся подле него ше’ру привели механизм в действие, четвертуя всех прикованных к помосту мужчин.

Все произошло настолько быстро, что я даже не успела отвернуться.

Кровь обагрила плащ и лицо верховного баргата, в то время как сильный порыв ветра сорвал с его головы капюшон, взъерошив черные волосы.

Я застыла, не в силах отвести глаз от его лица, настолько красивого и мужественного, что мое сердце пропустило удар. Острые скулы, идеальной формы губы, волевой подбородок, прямой нос, длинные темные ресницы – никогда раньше я не видела столь идеального мужчину.

Я по привычке придержала свой капюшон накидки, чтобы он окончательно не соскользнул с головы. И все мысли тут же испарились, когда в толпе баргат неожиданно нашел глазами меня.

Резкий, пронзительный взгляд буквально пригвоздил меня к месту. Тяжелый и прямой, он походил на стрелу, нацеленную прямо мне в грудь.

По всей видимости, Шаяна ничуть не смущали ни кровь, которая окропляла его лицо и плащ, ни покачивающиеся позади него останки мятежников.

Время для нас двоих словно застыло. И в мире остались существовать только он, да я.

Чуть позже откуда-то издалека ветер донес до моих ушей стенания пекарской жены и предсмертные крики его детей, пока верховный баргат продолжал безотрывно смотреть на меня. Он как будто уже обнаружил секреты, которые я хранила с рождения. Как будто уже знал, кто я, и открыто предупреждал своим взглядом красноречивее любых фраз: «Ты следующая. Я приду и за тобой».

2

Ребекка

С тех самых пор, как я покинула Ивлир на корабле, этот взгляд продолжал преследовать меня во сне и наяву.

Проснувшись в холодном поту и с колотящимся в груди сердцем, я не сразу поняла, что нахожусь в пещере на Пустом острове, а не на площади, где баргат казнил мятежников. Дрожащими руками я открыла флягу, расплескав половину воды себе на грудь прежде, чем глотнула оттуда и наконец смочила пересохшее горло.

«Дура. Я ведь сама иду прямо ему в руки. Не убегаю, не прячусь, наоборот, изо всех сил стремлюсь в Лармар, где он всем заправляет. Дура, дура, дура!» – ругала я себя.

Сердце не желало восстанавливать нормальный ритм, а воображение вновь и вновь рисовало образ верховного баргата – могущественного, сильного и невероятно красивого мужчины. И я чувствовала себя еще большей идиоткой, ведь вместо того, чтобы представлять, как его руки сомкнутся на моей шее и сожмут ее, я продолжала вспоминать его прекрасное лицо.

Невероятно притягательный палач – именно так я описала бы верховного баргата Шаяна.

«Что ж, теперь я хотя бы знаю, чье лицо увижу перед смертью. Если, конечно, сегодня не сорвусь со скалы или меня до ароматной корочки не прожарит дракон».

Кстати, о драконе.

Стоило вспомнить о своей миссии, как горы содрогнулись от мощного рева, который невозможно спутать ни с чем другим.

Я быстро вскочила на ноги и направилась к входу в пещеру, пытаясь выяснить, откуда идет звук. И, на мою радость, увидела в небе силуэт парящего возле Драконьего пика огромного ящера с добычей в лапах.

«М-да, считай, что он уже поел в отличие от меня. Рада за него».

Сощурив глаза и испытывая нарастающую радость от того, что мои надежды найти дракона не разбились в пух и прах, я проследила его полет и от обиды пнула камушки под ногами.

«Ну надо же, какая тварь, расположился на самой верхушке! И еще нагло залетел в уютную пещерку, чтобы там спокойно растерзать добычу».

С одной стороны, у меня появился реальный шанс сегодня плюнуть с Драконьего Хребта, как и планировала ранее, а также попасть к дракону после трапезы, что повышало вероятность застать его спящим. С другой стороны, где-то в глубине души я молила Шаале4 о том, чтобы не забираться туда и не подвергать опасности свою единственную, а оттого очень ценную тушку. Тем более что я вряд ли успела бы преодолеть расстояние между нами быстро, а потому рисковала встретиться с драконом лишь под вечер, когда буду уставшая, злая и голодная. Как и дракон. Он выберется из своего укрытия на охоту, а тут я, вкусная, но костлявая человечинка, мечтающая его заарканить. Романтика, да и только! Учитывая, что драконы еще триста лет назад имели возможность обращаться в человекоподобных существ, получалось, что я как невестушка намеревалась ловить себе женишка.

Рассудив, что три раза – точно на удачу, я снова сплюнула вниз и решила без промедления отправляться в путь. Собрав все вещи и запретив себе думать о вкусном мясе козы, я проверила оружие, которое выбирала, исходя из своего великолепнейшего плана самоубийцы.

Итак, как и некогда завещал Шаале всем своим эккхе, следовало уважать сон любой живой твари. Очевидно, мой в расчет не брался. Хотя баргат мог бы проявить каплю уважения и не являться ко мне в сновидениях прямо перед важнейшим событием жизни. Ладно, стоило выбросить его из головы, ведь сегодня был день моего триумфа, а не его.

Мой план был надежен, как клинки ше’ру: застать дракона во время дневного сна после утренней охоты и, используя всю свою ловкость, изворотливость и аркан для ловли крупных животных, забраться на него. Даже если бы он проснулся, я уже находилась бы у него на спине. Далее мне предстояло несколько минут продержаться в особой ложбинке на его шее, которая именовалась «седлом всадника», и, уцепившись рукой за нарост – «проводник души», установить связь с драконом.

Да раз плюнуть!

Но плевать прямо сейчас еще раз не хотелось. И я отложила это дело до момента, когда буду входить в драконью пещеру.

Поэтому отогнав все лишние мысли и проверив кинжал с луком, а также поправив сумку за плечами, я двинулась в путь.

И буквально через пару часов уже прокляла все на свете.

Во-первых, подниматься на самую высокую точку мира оказалось гораздо сложнее, чем я рисовала себе в фантазиях. Во-вторых, меня ужасно изводили мысли о том, как я поступлю, если дракон проснется или вообще не смогу добраться до пещеры. Каждый шаг терзал меня в прямом и переносном смысле, поскольку за ночь в пещере мое тело затекло и болело. В итоге передвигать конечности меня заставляла лишь мысль о том, что отсюда я выберусь либо на драконе, либо не выберусь вовсе.

Как никогда раньше меня начали манить ущелья – один-единственный прыжок, и все проблемы решены. Однако лицо матери перед смертью и светлые локоны Ромуса возвращали мое воспаленное сознание обратно, напоминая о цели.

«Я сделаю это. Я не подведу мать и брата. Не зря же во мне течет кровь темных фейри, я сильнее и живучее обычных людей», – уговаривала я себя.

– Да поможет мне Шаале! – вырвался хриплый писк из моего горла, когда я оступилась и едва не сорвалась вниз, забираясь по практически отвесному склону, словно горная коза.

Если исходить из того, как близка была вершина, и что бледное солнце стояло на хмуром небе еще высоко, я могла бы успеть застать дракона спящим. И крайне на это надеялась. Должно же мне хоть в чем-то крупно повезти в этой жизни, правда?

– Судя по тому, что ты здесь, тебе уже ничего не поможет, – неожиданно раздался человеческий голос, чуть не заставив мои ноги во второй раз соскользнуть с уступа.

У меня мгновенно перехватило дыхание, и я изо всех сил вцепилась в горную породу. Затем вскинула голову вверх, откуда послышался нахальный мужской голос, моля бога о том, чтобы он оказался плодом воображения в результате поехавшей от кислородного голодания головы. И тут же замерла, когда увидела неподалеку мужчину, который тоже взбирался на Драконий Хребет, вот только делал это в разы лучше меня.

– Некмет5! – вырвалось у меня ругательство, и я уставилась на незнакомца, чьи черные волосы были припорошены снегом.

– А ты ожидала встретить тут Шаале? – хмыкнул он, ловко карабкаясь вверх, и сверкнул алыми глазами. – Тогда прыгай вниз, как раз перед смертью увидишь.

– Да пошел ты! – мгновенно вспылила я, даже не допуская мысли о том, чтобы ошибиться сейчас и потерять опору.

– Точно чокнутая, как я и думал, – скорее сам себе продолжил говорить мужчина. – Сначала взывает к Шаале, потом Некметом обзывает, а после еще предлагает к себе же сходить. Не запуталась в своих же посылах касаемо меня, а?

«Что за чушь он несет? У него явно не все дома», – подумала я.

– Это ты чокнутый, а я в полном здравии. Откуда ты здесь взялся? Что тебе надо? – спросила я, полностью сбитая с толку, и принялась карабкаться вслед за ним, не позволяя увеличить расстояние между нами.

Незнакомец неожиданно свесился вниз и заглянул мне прямо в глаза:

– Тогда давай рассудим логически. Ты находишься здесь, в богом забытом месте. И вот уже как несколько часов без остановки старательно лезешь вверх, а утверждаешь при этом, что с головой у тебя все в порядке.

Только-только уцепившись за выступ, я лишь охнула от цепкого взгляда, который словно пригвоздил меня к скале.

Я ни разу в жизни не встречала радужку столь необычного цвета, а потому красные глаза незнакомца, которые будто бы горели безумием, пугали. А еще притягивали, словно магнитом.

– Исходя из данного рассуждения, это я должен тебя спросить: что же понадобилось здесь тебе, моя козочка? – Его красивые губы искривила холодная усмешка.

И только сейчас я обратила внимание, что мужчина обладает греховно притягательными, не шеррувимскими чертами лица.

– Явно то же самое, что и тебе, господин, – процедила я и тут же почувствовала, как холодеют мои внутренности.

«Да что я несу! С силой и ловкостью, с какими он взбирается по скале, ему не составит труда меня спихнуть».

Да и, судя по выражению лица незнакомца, не стоило мне этого говорить. Но вместо того, чтобы отправить в объятия смерти, он долго смотрел на меня, явно что-то выискивая в моем дрожащем от напряжения теле. А затем просто хмыкнул и продолжил карабкаться вверх, бросив мне:

– Тебе его не одолеть.

Сначала я глупо хлопала ресницами, а потом наконец в полной мере осознала, что я разговариваю не просто с каким-то проходимцем, а со своим соперником, который может увести у меня главное, ради чего я тут рискую шкурой. Моего дракона!

– Я его первая нашла! – сбросив оцепенение, закричала я ему в спину.

Несмотря на перчатки, руки сводило от холода, но я все равно продолжила подъем.

– Дура, не ори! – шикнул на меня незнакомец. – Дракона разбудишь. Да и с чего ты решила, что первая? Я на него уже неделю охочусь.

– Это мой дракон! – упрямо возразила я уже вслух я, цепляясь за те же уступы, что и мужчина. – Мой.

– Какая собственница, вы только посмотрите на нее! Хотя и смотреть-то некому, здесь только я да камень. – Очевидно, незнакомец закатил глаза. Вот же урод! – Кто первый его заберет, того дракон и будет, – рассудил он. – Что, козочка, думаешь, сможешь меня обогнать?

– А ты считаешь, что нет?

– Я полагаю, ты дрожишь от каждого дуновения ветерка. И, кажется, вообще думать не умеешь.

«Да как он смеет! Нахал!» – мысленно возмутилась я.

Злость придала мне энергии и сил, чтобы двигаться вперед. Я упрямо карабкалась и цеплялась за выступы, приняв вызов незнакомца и стремясь одолеть его в этой гонке. Мне нельзя было отступать. На кону стояло все, что я имела.

– Ты точно чокнутая, козочка, – тихо фыркнул незнакомец, когда я следом за ним вывалилась на плато. От пещеры, в которой спал дракон, нас отделяло всего ничего.

– Не называй меня так, – прошипела я, стараясь незаметно потереть растянутую лодыжку. Некмет забери этого нахала, из-за которого я потянула ее!

Мои попытки потереть больное место не укрылись от незнакомца, на что он только предупреждающе шепнул:

– Сумасшедшая, оставайся здесь. Так и быть, за то, что развеселила меня и скрасила одиночество, я отнесу тебя на материк. Только ради всего святого, не путайся под ногами и дай мне получить связь с драконом!

«Да ты собираешься забрать у меня все, ради чего я рисковала жизнью и просишь просто посидеть тут!».

Но, разумеется, мне хватило мозгов не произносить это вслух. А вместо этого прикинуть свои шансы на успех, здраво оценив соперника.

Окинув его взглядом с ног до головы я скрипнула зубами. На поясе незнакомца я заметила меч и кинжал. Без всяких сомнений, он умел всем этим пользоваться. И гораздо лучше меня. Если я завязала бы с ним драку сейчас, то явно бы проиграла.

Из данных неутешительных выводов мне пришлось прийти к мысли о том, что в таком случае придется действовать хитрее. И пойти на его условия только лишь чтобы потом провернуть свою уловку.

– Хорошо, – выдавила я, хотя весь мой внешний вид, скорее всего, говорил об обратном. Что-что, а врать я никогда толком не умела.

– О Церут6, – незнакомец вскинул руки к небу, и на его лбу блеснул черный аметистовый ободок, быстро скрывшись за темными волосами, – что бы ты ни затевала, еще раз предупреждаю: сунешься к твари в пасть и сгинешь там сама. Доставать твои останки и хоронить с почестями, как принято у шеррувимов, не буду. Меня тошнит от ваших ритуалов!

Значит, я была права, когда подумала о том, что он не шеррувим.

«Талласец? Шаале меня убереги от такого знакомства! Это же равноценно измене империи».

– Не бойся, маленькая аэрукет7, я не иду против законов Шеррувии, —с хищным видом заверил мой соперник, видя отпечатавшийся страх на моем лице. – И если будешь хорошо себя вести, то наше знакомство никак на тебе не отразится.

Час от часу не легче. Я понятия не имела, за что меня так возненавидели боги, что сначала мне пришлось сквозь тернии добираться сюда, затем карабкаться по отвесным скалам и искать дракона, который запросто может меня убить и все ради чего? Чтобы практически достигнув цели встретить талассца, который захочет отобрать у меня последнюю надежду на помощь брату?

«Стоп. Как он меня назвал? Аэрукет? О Шаале… как он догадался?»

Я застыла на месте, не зная, как реагировать на его слова. А талласец тем временем явно решил, что я все уяснила, потому как ловко зацепился на горную породу и начал карабкаться к драконьей пещере, благополучно оставив меня на плато.

Некмет, и что мне теперь делать?

Подстрелить его, пока есть возможность?

Или метнуть в него кинжал?

А если он не сорвется вниз, а успеет уцепиться?

Что тогда?

Некмет, Некмет, Некмет!

Пока я лихорадочно прикидывала план действий, незнакомец уже почти добрался до цели. Поэтому я просто махнула на все рукой и решила предоставить ему возможность стать такой вот своеобразной наживкой для дракона.

Все-таки сплюнув с плато наудачу и выждав несколько ударов сердца, я принялась тихо карабкаться за ним следом. Пока он будет отвлекать дракона, я заберусь на него, и тогда уже моему сопернику придется молить меня о том, чтобы его подбросили до континента. Если, разумеется, он останется в живых.

Усмехнувшись своим недобрым мыслям, я высунулась из-за камня и осмотрела пещеру, в которой скрылся талласец. На первый взгляд она была огромной и пустой, но я успела заметить неподалеку небольшую груду белесых косточек. Обглоданных и старых.

Еще раз убедившись, что никого нет, я тихо шмыгнула внутрь.

Пришлось немного помедлить, чтобы привыкнуть к полумраку, поскольку зажигать огонь не следовало ни в коем случае, но вскоре я уже продолжила путь.

Продвигаясь на ощупь, я молилась о том, чтобы талласец ушел намного дальше, чем я. Не хватало еще того, чтобы он прирезал меня в темноте!

Пещера оказалась очень длинной. Я шла и шла, пока впереди не забрезжил свет. А вскоре я увидела фигуру талассца, который ступил под лучи солнца, льющиеся из расселины в горной породе. Я затаилась в ожидании, когда он скроется из поля зрения, и лишь потом преодолела оставшееся расстояние.

Вскоре выяснилось, что пространство, которое я приняла за пещеру, представляло собой длинный коридор, ведущий в огромный зал с уходящим к вершине горы сводом. Рассыпанные вокруг кости различных животных и людские черепа навевали ужас. Одновременно с ним в душе росло восхищение красотой пещеры, в которой тут и там росли сталактиты и сталагмиты. В рассеянных лучах солнца, пробивающихся через отверстия в породе, кристаллы светились голубым, а снег, который легко припорошил устланный костями каменный пол, искрился.

Я даже не сразу заметила талассца. А когда увидела и дракона, внутри у меня все опустилось от страха из-за того, насколько огромным он выглядел вблизи. Черный, мощный, с острыми шипами по всему хребту, он спал, свернувшись вокруг большого сталагмита. Из его ноздрей вырывался пар, а одна его лапа была раза в два больше меня. Могучая сила обладающего магией существа рождала страх и благоговение.

Талласец же, в отличие от сверкающего чешуей дракона, вызывал у меня лишь раздражение. Он уже почти вплотную приблизился к цели и активно реализовывал мой план заарканить существо во сне. И я была просто обязана ему помешать.

А потому, недолго думая, я крадучись направилась к огромному валуну, возле которого покоился хвост дракона. Спрятавшись за ним, нашла довольно увесистый камень, который подобрала с пола и взвесила в руке.

«Подойдет!».

Еще раз выглянув из-за валуна и убедившись, что талласец меня не заметил, но зато вплотную приблизился к морде дракона, я со всей силы швырнула камень как можно ближе к нему и юркнула за валун. Раздался звук, возвестивший об ударе камня о пол, и я на мгновение высунулась из-за валуна, чтобы увидеть итог своего нападения.

Талласец застыл в метре от дракона, мерное дыхание которого резко прервалось. Я сглотнула, чувствуя, как хвост существа рядом слегка дернулся, но сама с места не сдвинулась. Быстро стрельнув глазами в бок, я удостоверилась, что успею незаметно проскользнуть за спину дракона, пока внимание того будет привлечено на талласца. Вытащив из-за пояса аркан и до белых костяшек сжав его в руках, я вновь высунулась из-за валуна.

И в этот момент дракон поднял свои веки.

Из легенд, которые вдоволь за эти годы нам с братом рассказали старые рассказчицы из шеррувимских городов, я имела небольшое представление о драконах. Но теперь, столкнувшись практически нос к носу с одним из них, я понимала, что слухи на самом деле весомо изменяли правду. Особенно касаемо расцветок и внешнего вида этих существ.

А я ведь и правда думала, что у всех драконов радужка либо золотистая, либо зеленая. Но никак не серая, практически белая.

Глаза этого дракона казались пустыми. И своим цветом они напомнили мне ледники.

Именно их мне предстояло запомнить на всю оставшуюся жизнь, ведь именно они поставили на кон все, что было в моей жизни.

Не мешкая ни секунды, я юркнула за шевелящийся хвост и начала обходить существо со спины, постепенно пробираясь к шее. Когда я почти достигла цели, послышался шум и дракон медленно начал подниматься на лапы.

Помолясь, я закинула аркан на один из его огромных шипов и тихо пискнула от неожиданности, когда меня, вцепившуюся в веревку, дракон с легкостью оторвал от земли.

Веревка больно впилась в руки, и из моих глаз брызнули слезы.

Между тем, талласец уже вовсю готовился к противостоянию. Лезвие его меча сверкнуло, когда дракон круто развернулся, а я чуть было не влетела в свисающие с потолка сталактиты. Камни, которые он снес шипами на спине, посыпались на пол, где вдребезги разбились.

Я предприняла попытку подтянуться по веревке.

«Ну же, Ребекка, покажи, на что ты способна!».

Когда до того, чтобы взобраться на драконью спину, мне осталось всего ничего, послышался обращенный ко мне крик незнакомца:

– Я так и знал, что ты все испортишь, аэрукет! Упертая коза!

Талласец все-таки заметил, как я карабкаюсь на дракона и, очевидно, пожалел о том, что тогда на плато не убил меня собственными руками.

Его крик, а вернее то, столько в нем прозвучало ярости, заставил меня на мгновение замешкаться, и это стало моей фатальной ошибкой. Дракон взревел и расправил крылья, намереваясь взлететь.

Все произошло настолько быстро, что единственное, что я успела сделать – зацепиться за шип на спине. Это и спасло мою жизнь, когда дракон с ревом рванул вверх. Вскоре он одним мощным ударом разрушил свод пещеры, а я почувствовала, как спину обожгло жгучей болью, и едва не разжала руки, но вовремя опомнилась.

Когда мы оказались на морозном воздухе, я болталась из стороны в сторону, не имея опоры под ногами и держась лишь за драконий шип. Перед взором все расплывалось от выступивших слез, когда я заметила, что талласец тоже уцепился за дракона и намеревался забраться на него верхом, чтобы завершить начатое и создать с ним связь. Лишь осознание проигрыша после стольких испытаний наконец отрезвило меня, побудив подтянуться на руках и попробовать опередить соперника.

Дракон вильнул, пытаясь стряхнуть нас, как надоедливых блох, но мы держались крепко.

Мне удалось закинуть ногу на его спину и даже переместиться немного к седлу всадника, но талласец был сильнее, проворнее и выносливее меня, поэтому уселся верхом на дракона гораздо раньше.

Мужчина снисходительно ухмыльнулся. Его как будто не смущала ни высота, на которой парил дракон, ни безжалостные потоки воздуха, которые хлестали лицо. Сверкнув алыми глазами, он надменно искривил губы.

– Вот и все, глупая аэрукет! – послышалось сквозь завывание ветра.

Мышцы во всем теле дрожали от перенапряжения, и болтать с ним отнюдь не входило в мои планы по выживанию.

Я только сейчас заметила, что на лбу талласца надет не обычный обод, а рассекатель ветра – особое приспособление, которое упрощало всадникам видимость на большой высоте.

Он действительно готовился к тому, чтобы завладеть драконом. В отличие от меня.

Но и талласец, и я сейчас были практически на равных. А это значило, что я не так уж и плоха.

– Нет, не все! – прошипела я и, резко подтянувшись, попробовала вытеснить его из седла всадника.

Талласец явно не ожидал от меня подобного, а мне больше было нечего терять. И тут разъяренный дракон предпринял очередную попытку сбросить нас, пока не стало поздно.

Мы подскочили на его спине, не свалившись только благодаря тому, что в последнюю секунду оба ухватились за нарост-проводник. Моя маленькая ладошка легла поверх крупной ладони талассца. Нарост окутало бледное свечение, и в этот момент я потеряла ногами опору.

Дракон неожиданно дернулся в сторону, и я повисла в воздухе, держась только одной рукой за нарост. Понимая, что моя мокрая от пота ладонь соскальзывает с ладони талассца, я сжалось от страха за свою жизнь.

Весь мир как будто замедлился.

Талласец не сводил с меня красных глаз, пока ветер нещадно трепал его волосы и перемотанные бинтами уши.

Мы находились на огромной высоте, а внизу меня ждали острые пики скал. Мой рот раскрылся в немом крике.

Рука продолжала соскальзывать, а второй я потянулась к талласцу, умоляя о помощи, но прекрасно понимая, что он мне ее не окажет.

Меня ослепила белая вспышка – засиял нарост-проводник души черного дракона.

Белый свет стал последним, что я увидела.

Драконий рев стал последним, что я услышала.

Боль во всем теле стала последним, что я испытала.

А потом моя ладонь соскользнула окончательно, и я схватила ей пустоту.

3

Ребекка

Сильная мужская рука поймала меня за запястье, не давая упасть в объятия ожидающей смерти. Мое тело, словно тряпичную куклу, мотнуло ветром, а потом талласец одним уверенным движением забросил меня на спину дракона.

– Идиотка, – проворчал он.

Впрочем, сейчас мне было не до обид, поскольку от пережитого душу сковал ледяной ужас.

А потом из-за того, что я висела перекинутой через шею дракона головой вниз, меня позорно вырвало. Благо, в воздух, а не на одежду.

– О Церут, иди сюда! – Талласец ухватил меня за руку и, резко усадив прямо, пробежал по мне с ног до головы взглядом. – Уцепись за шипы и держись крепко. Я его посажу.

Я чувствовала себя настолько плохо, что беспрекословно подчинилась.

Рука, которой я еще несколько мгновений назад удерживала себя от падения, онемела, а желудок скрутило так, что я начала сомневаться, не вырвет ли меня во второй раз.

Талласец придавил меня своим телом и обвил одной рукой талию, крепко удерживая в вертикальном положении. Мои бедра тут же начали саднить от соприкосновения с жесткими пластинами чешуи ведь, в отличие от него, я сидела не в кожаном углублении на спине дракона, а рядом с острыми шипами. И я трижды успела пожалеть о том, что не умерла, пока талласец разворачивал дракона в сторону пещеры, откуда и началось наше с ним противостояние.

Когда талласец сбросил меня на каменный пол, я застонала и отползла подальше от огромного дракона. Но он больше не предпринимал попыток нас убить, ведь теперь подчинялся талласцу, который внимательно рассматривал меня, явно прикидывая, как теперь поступить.

В сложившейся ситуации меня радовало лишь одно: талласец выглядел не менее потрепанным, чем я. Правый рукав его кожаной брони был оторван, поэтому я сумела различить узор начинающегося от ладони рисунка – татуировки связи всадника с драконом. Я знала, что если перевернуть ладонь, то увижу на его кисти закручивающуюся спираль. В том самом месте, где он накрыл нарост-проводник дракона рукой.

– Мне следовало позволить тебе умереть, – выплюнул талласец, потирая пальцами виски. – Ты ходячая неприятность. Как хоть тебя зовут, козочка?

– Ребекка. И чего же ты не позволил мне погибнуть, когда я сорвалась с дракона? А? – буквально прошипела я.

Мне стоило поблагодарить его за спасение, однако я пребывала в ярости из-за того, что теперь все, чего я хотела достичь, попало в руки этого ублюдка.

– А ты еще не поняла?

– Не поняла чего? – спросила я, затравленно посмотрев на него.

Волосы выбились из косы, спутались и теперь неопрятными космами ложились на плечи. Однако меня это не волновало.

– Чего именно я не поняла? – вкрадчиво повторила я, и лишь тогда этот нахал соизволил кивнуть на мою занемевшую руку.

Переведя взгляд на правую кисть, я обнаружила на ней витую татуировку, которая начиналась со спирали и тянулась к плечу. От неожиданности я даже поперхнулась воздухом и недоверчиво покрутила рукой перед глазами.

– Как… как такое возможно?

– Сам не знал, что так бывает, – пожал плечами талласец. – Но теперь ясно одно: мы оба связаны с одним драконом. Поздравляю!

– Оба?! – вскрикнула я.

«Он что, рехнулся? Такого не бывает!»

– А что, не заметно? – оскалился талласец, и я отпрянула от него.

О Шаале, у него были заостренные клыки! И он смотрел на меня дико, как зверь.

Уверенным взмахом руки он куда-то отправил ожидающего итог наших разборок дракона. Когда тот взмыл в небеса, талласец раздраженно уточнил:

– Не бойся, вреда не причиню. Хотел бы, убил сразу. Опять же, планировал бы навредить, не стал бы спасать в воздухе. Сейчас подумаем, что делать и как быть. Только место для ночлега найдем – темнеет.

– Я здесь ночевать не буду, – сразу предупредила я, вспоминая устланный костями пол. – Ни за что.

– Я и не предлагаю.

Я медленно поднялась на ноги, до сих пор не в силах поверить, что не только выжила, но и у меня на руке появилось тату связи. Но тогда почему я не чувствовала дракона? И как теперь выходить из создавшегося положения?

Неожиданно для себя я отметила, что мое тело больше не саднит.

Удивительно, но все раны и ушибы зажили, не оставив даже синяков. То же самое случилось с незнакомцем: в местах, где находились его раны, осталась лишь разорванная одежда.

Заметив мое недоумение, он пояснил:

– После установки связи магия дракона залечивает раны всадника.

– Ясно.

– Хочешь знать что-то еще?

– Как тебя зовут? – недолго думая, выпалила я.

– Тебя только это терзает, маленькая своенравная козочка?

– Ты предложил что-то спросить, я и спросила.

На самом деле у меня на языке крутилось немало других вопросов, но для начала сгодился и этот.

– Кайл, – ухмыльнулся он. – Будем знакомы, Бекка.

– Не называй меня так! – огрызнулась я, поскольку терпеть не могла, когда мое имя сокращали такие, как Кайл. – Мы с тобой не близки, чтобы звать друг друга сокращенными именами.

– О-о-о, поверь, – протянул Кайл, – теперь мы друг другу даже ближе, чем родственники.

От этой фразы меня почему-то бросило в жар.

В горах стремительно темнело, и я заметила, что из алых глаз Кайла исходит красное свечение.

Всадников, то есть ше’ру, я видела только однажды, вместе с верховным баргатом. Их глаза тоже светились, но я думала, что свет проявляется после посвящения в отряд элитных воинов империи, а не просто от связи.

– Что смотришь? – Кайл присел возле меня на сталагмит. – Любуешься?

– У тебя глаза светятся, – ответила я быстрее, чем подумала.

– У тебя, кстати, тоже. И не только.

– Что?

Я направилась к свисающему со свода пещеры сталактиту, чтобы убедиться в его словах.

Но стоило заглянуть в зеркальную поверхность, я тут же отшатнулась.

– Это…

– Ага, – отозвался Кайл.

– Это… это не мои глаза! – выпалила я, уставясь на свое отражение. – Мои орехового цвета, как у мамы, а эти…

Из отражения на меня смотрели серые, почти белые глаза.

Глаза дракона.

– Так бывает. Когда твоя магия активируется драконом, а не тобой, цвет меняется, – скучающе пояснил он. – Радуйся, теперь у тебя будет часть его силы. Предупреждая дальнейшие расспросы: лишь часть, потому что большая часть перешла ко мне.

Я обернулась к нему.

– Тогда почему не поменялись твои глаза?

– Ты и сама знаешь ответ. Я же все пояснил.

«Погодите… я что-то не поняла…».

Круто развернувшись к Кайлу, я вперилась в него взглядом.

– Ты владел магией до того, как установил связь с драконом. Зачатки светлой магии проявляются в детстве, но полностью она пробуждается, когда всадник выбирает дракона. А значит…

Только одной магией можно было владеть с рождения в полной мере и без связи с драконом.

– Продолжай, Ребекка, – хищно ухмыльнулся Кайл, рассматривая меня в ответ.

– Твоя магия темная.

«Ты аэрукан8,» – тут же мысленно добавила я и опешила.

– Вот видишь, иногда ты умеешь думать. Похвально.

«О Шаале, я пропала! У него еще и близкое родство с фейри, раз он мог пользоваться магией. Ведь у дальних-то потомков сейчас она вообще не проявляется», – запаниковала я, а вслух коротко озвучила:

– Меня убьют из-за связи с тобой.

– Ты хотела сказать просто «меня убьют», аэрукет, – заметил Кайл и на его лице снова заиграла эта наглая ухмылка.

Он не понимал или не желал понимать весь ужас моего теперешнего положения.

– Не зови меня так!

– Не звать тебя ни Беккой, ни аэрукет, хотя первое является твоим именем, а второе – чистой правдой?

– С чего ты так решил?

Кайл мгновенно вырос передо мной. От скорости его перемещения у меня сердце ушло в пятки.

– С того, что такие, как я, чувствуют себе подобных, Ребекка.

Его голос, такой опасный и вкрадчивый, полностью отбил у меня желание спорить.

Ведь я… ничего о нем не знала. Абсолютно. Но уже была связана с ним так, что эту связь разорвешь никак иначе кроме как через смерть.

– Так-то лучше, – кивнул Кайл, видя страх в моих глазах. – Обсудим все позже, если уж здесь мы не остаемся. Как раз успеешь обдумать ситуацию. Нас ждет долгий разговор. Как-никак, мы теперь в одной связке, аэрукет.

Дракон вернулся и Кайл скомандовал мне взбираться на него.

На сей раз в седле мы с горем пополам поместились оба. Однако мой зад слишком сильно соприкасался с его пахом, из-за чего, когда мы слезали с дракона, я старалась не думать о том, что так близко с мужчиной никогда не сидела.

Для ночлега я предложила ту пещеру, где ночевала накануне, поскольку она была укромной и довольно теплой.

Как оказалось, Кайл отсылал дракона за древесиной для костра. Спустя некоторое время я уже грела кости возле пламени, искоса наблюдая за Кайлом, который что-то мудрил с принесенной драконом тушей козы. Заметив, что он что-то втирает в нее, я не удержалась и уточнила:

– Ты что, травить его вздумал?

– Наоборот, это противоядие.

– От чего?

– От магии, которой я отравлял коз в течение целой недели. – Кайл обернулся и от брошенного им взгляда по моей спине пробежался холодок. – Я же говорил, что охотился на него. Или ты думаешь, дракон в здравом уме стал бы себя вести настолько покорно?

«Покорно? Это он о том, что дракон после того, как пробил собой свод пещеры, пытался нас сбросить в воздухе? Каким же нравом тогда обладают драконы в обычном состоянии? – И тут мои размышления прервало осознание страшной истины: – Кайл травил горных коз, а я буквально вчера ела мясо одной из них!».

– Ты травил коз выборочно? – заплетающимся языком уточнила я.

Вопрос был глупым. Я и сама это понимала. Ведь если он намеренно распространял магическое влияние по округе, то исключений быть не могло.

Мгновенно обо всем догадавшись, Кайл хмуро посмотрел на меня и бросил мне небольшую склянку с фиолетовым отваром.

– Если охотилась и ела мясо коз из этих гор, то лучше выпей, иначе уже через сутки проявится усталость, потом пойдут галлюцинации…

Дослушивать его я не стала – просто залпом опрокинула склянку в рот.

Тем временем Кайл усмехнулся, отошел от туши и свистнул дракону. Тут же приблизившись, тот утащил козу из пещеры и улетел на ужин и ночлег. Огромные размеры просто не позволяли ему остаться здесь, с нами. Чему я, собственно, была очень даже рада.

Глаза этого дракона постоянно напоминали мне о моих изменивших цвет радужках.

Что еще мне предстояло получить от этого магического и своевольного существа?

– Значит, тебе тоже нужен дракон, – теперь уже я первой заговорила с Кайлом. Прекрасно понимая, что завтра мы отправимся в путь, я намеревалась выяснить, в какие края, поскольку в мои планы входил полет исключительно в академию Лармар. – Зачем? Ты хочешь стать ше’ру?

Кайл хохотнул, вновь обнажая свои заостренные клыки. Он раскрыл сумку, которая болталась все это время за плечами, и выудил оттуда сверток вяленого мяса и бурдюк с водой. При виде еды мой рот мгновенно наполнился слюной, и я только сейчас осознала, насколько голодна.

– Кем-кем, а ше’ру я точно не хочу становиться. Особенно под командованием баргата.

– Имеешь что-то против Шаяна? – Впервые назвав имя верховного баргата вслух, я даже немного испугалась.

Почему-то оно прозвучало неожиданно… мягко. И абсолютно не соответствовало образу неприступного главы ше’ру.

– Опять вынюхиваешь, иду ли я против имперской системы? Не стоит. Я много лет прожил в Жанневу9 и проблем с имперскими законами пока не имею. А зачем тебе дракон, маленькая аэрукет? – Вот мы и пришли к самому важному вопросу в этом диалоге. – Только не рассказывай мне баек про то, что ты хочешь стать ше’ру.

– А почему нет? – уцепилась я за предложенный вариант.

– Ты видела себя? Ладно, если ты опять намереваешься скормить мне ложь, то мне снова придется разложить все по полочкам. Первое: ты не умеешь драться, явно выросла в бедняцких районах и скорее всего сирота, потому что от хорошей жизни и при живых родителях сюда добровольно не отправишься. Второе: ты слишком правильная и прямолинейная, а еще ты аэрукет, а ше’ру казнят таких, как ты. Достаточно аргументов?

Я отвела взгляд и поджала губы.

Кайл читал меня как открытую книгу. И это пугало.

– Так повторюсь: зачем тебе дракон, Бекка? – видя, что я замкнулась, чуть мягче поинтересовался Кайл. И я даже не игрызнулась на сокращение своего имени, так как в этот момент думала совсем о других вещах.

Например о том, что мне придется ему во всем сознаться, чтобы попытаться внести свою лепту в наш (теперь уже общий) маршрут.

– Мне нужно попасть в Лармар, – еле слышно призналась я, при этом одновременно глупо надеясь, что он не услышит.

– Ты добровольно хочешь попасть в лапы баргата? Серьезно?

– Он не узнает кто я, ведь у меня будет дракон. Значит, я автоматически стану кадетом, – ровно ответила я заученные наизусть слова. Их я шептала себе, когда переплывала Грешное море ради того, чтобы попасть на остров. – А все кадеты становятся собственностью академии и баргат не вправе их преследовать или испытывать.

– Нет, это так не работает, – покачал головой Кайл. – Тебе явно не пятнадцать. И ты не станешь кадетом, поскольку хочешь явиться туда как всадник с драконом.

– Значит, я стану исключением, – процедила я. – И да, сразу всадником.

– Дракон с тобой в Лармар не отправится. Он нужен мне.

– Что?

От возмущения я даже подпрыгнула на месте.

Связь образовалась у обоих, так почему именно он диктовал, что будет с драконом?

– Что слышала, – отрезал Кайл. – Тем более ты понятия не имеешь, с чем столкнешься в Лармаре.

– А ты как будто имеешь!

– Я давно наблюдаю за Шаяном. Тебе в компании всадников придется переживать за свою голову и прехорошенькое тело. Ах да, и за ворох секретов, начиная с того, что ты потомок фейри, а также повязана со мной и твоя связь с драконом неполная. Поэтому твое желание попасть в Лармар полное безумие. Если хочешь стать всадницей, академия не нужна. Ты уже ей стала. Поэтому мы не летим в Лармар, а…

– У меня там брат! – выпалила я, понимая, что сейчас и решится моя судьба.

Кайл тотчас умолк, сощурив глаза.

– Вот на такой честный и прямой ответ я и рассчитывал с самого начала. У тебя там брат. Так зачем тебе туда?

Я вся подобралась под его испытывающим взглядом.

Кайл фыркнул и протянул мне кусок вяленого мяса и бурдюк.

Сначала я хотела отказаться от его подачки, но голод был сильнее гордости, поэтому я нехотя взяла пищу и воду в руки, решив все же раскрыть карты до конца.

– Мой брат, Ромус, не выживет в Лармаре без меня. Сейчас, пока идет этап, когда рассказывают теорию, он еще может спокойно учиться, но как только начнется отбор… Поверь, без помощи он не справится. Ромус очень хилый, а я матери на смертном одре дала слово защитить его.

– И куда определили твоего брата?

– Во всадники.

Брови Кайла стремительно взметнулись вверх, исчезнув за обсидиановым ободом на лбу.

– Ты потомок фейри, а он драконов. Такого не может быть.

– У нас разные отцы.

– Тогда это все объясняет.

Повисло молчание.

– Значит, тебе надо попасть в Лармар, Ребекка?

К счастью, Кайл перестал называть меня весьма опасным в империи словом.

– Да. А тебе?

– В общем-то, я странствую. Дракон мне нужен для определенных целей, но не на ближайшие месяцы, так что…

Я встрепенулась.

– Так что я могу полететь в Лармар? – с надеждой закончила я.

– Можешь, но с рядом условий.

С моей груди как будто камень упал.

«Ура! Наконец-то!»

– Во-первых, – начал Кайл, жуя мясо, – ты должна будеш