Последняя из рода Энтаров

Пролог

Фигуры в черных плащах появились перед рассветом, когда робкие лучи восходящего солнца едва очертили контуры застывшего мира. Их силуэты растворялись в предрассветной мгле, словно призраки, материализовавшиеся из ночного кошмара. Они двигались практически бесшумно, как хищники на охоте, быстро пересекая заиндевевший двор, проходя мимо спящей стражи, чьи размеренные вздохи растворялись в морозном воздухе.

Минуя просторный зал с гобеленами, на которых тускло поблескивали золотые нити древних гербов, они безжалостно убили прикорнувшего у почти погасшего камина старого слугу, что верой и правдой служил господам более сорока лет. Его морщинистое лицо так и осталось безмятежным – он не успел понять, что произошло. Тенью проскользнули по темному коридору, где факелы давно догорели, оставляя лишь слабый запах смолы, и ворвались в первые покои…

Спустя полчаса наемники, небрежно бросив к ногам предателя тяжелый кожаный мешок с монетами, звук которых казался похоронным звоном для древнего рода, так же тихо исчезли в предрассветном полумраке. А через минуту за их спинами разгорелось пламя, которое словно голодный зверь набросилось на замок некогда почитаемого и сильного рода Энтаров. Огненные языки жадно лизали каменные стены, взбирались по башням, пожирая вековые деревянные перекрытия, превращая величественное родовое гнездо в погребальный костер…

Глава 1

Пробуждение было не из приятных. В голове гудело так, будто по железному тазу ударили молотом, а эхо все никак не затихало, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Во рту стоял металлический привкус крови, распухшую губу и рассеченную бровь нещадно саднило, а живот пылал, так словно кто-то развел там костер.

Попытка перевернуться на бок не увенчалась успехом – чьи-то сильные, шершавые от мозолей руки придержали мои плечи, не позволив пошевелиться, а тихий, незнакомый голос предупреждающе зашипел. От этого шепота по моей спине тотчас поползли мурашки, а на лбу проступила холодная испарина.

Медленно открыв глаза, первым, кого я увидела, был склонившийся надо мной мужчина с перекошенным зверским лицом, напоминающим маску демона. Икнув от страха и тотчас позабыв, как дышать, я с испугом смотрела на загорелое до темно-коричневого цвета, изрешеченное глубокими морщинами и белесыми шрамами лицо, боясь пошевелиться. Его глаза, похожие на две темные бездны, неотрывно следили за каждым моим движением. Но каково было моё изумление, когда этот страшный до дрожи в коленях воин неожиданно ласково проворковал:

– Пчелка моя, здорово они нас сегодня потрепали. Ничего, старик Харди тебя подлатает.

– Что, Мел, всё-таки свалилась? И меня гад исподтишка достал, но Бард его вырубил, – донесся хриплый, словно карканье ворона, голос справа. С левой стороны кто-то надрывно закашлялся, издав влажный булькающий звук, и вскоре – затих, оставив после себя гнетущую тишину.

– Гадар ушел, – глухим, будто из-под земли, голосом проговорил все еще возвышающийся надо мной мужчина. Его широкие плечи поникли, а в глазах промелькнула тень невыразимой скорби. – Славным был воином…

Спустя час меня бережно уложили на телегу, застеленную соломой и чистыми тряпками. Рядом со мной разместили еще несколько раненых, как оказалось, моих соратников по отряду наемников. Из обрывков чужих разговоров в моей голове постепенно начала складываться картина произошедшего: мы сопровождали торговый караван, когда на нас напали разбойники. Мы отбились, но заплатили за победу высокую цену – Гадар был не единственным, кого мы потеряли в той схватке.

Теперь, когда туман в голове немного рассеялся, я начала вспоминать детали боя. Разбойники напали на рассвете, когда караван проходил через узкое ущелье. Они выскочили из-за скал, словно демоны из разлома – не меньше трех десятков головорезов. Я помнила, как выхватила меч, как крикнула предупреждение. Первого бандита я сразила почти машинально – отточенное движение, и клинок вошел под ребра. Второй оказался опытнее, его удар я едва успела отбить, но третий, зашедший сбоку, достал меня своим кинжалом. Удар пришелся в живот, и только крепкая кожаная броня спасла меня от смертельной раны…

– Мел, выпей, – прервал мои воспоминания участливый голос Харди-лекаря, а вскоре моих разбитых губ коснулось что-то холодное – глиняная чаша с горьковатым отваром, от которого пахло полынью и еще какими-то незнакомыми травами.

– Эй! Харди! Как там Бор? – окликнул лекаря мой сосед, со стоном чуть приподнимаясь на локте. – Видели бы вы, как он отбил удар… грязный гоблин отлетел на добрых три метра. Если бы не подлый удар секирой, Бор бы и второго порешил.

– Ушел к эланам Бор, – чуть помедлив, ответил лекарь. Его морщинистое лицо на мгновение стало еще старше, а в глазах промелькнула тень скорби. Поправив сползшую со лба одного из наемников окровавленную повязку, он быстро ретировался, словно пытаясь скрыть свою печаль.

– Эля выпьет, да девок помнет… всю дорогу об этом грезил, – глухим голосом пробормотал мужчина, откидываясь на спину. На его щеках блеснули слезы, которые он даже не пытался скрыть.

Телега тем временем медленно тащилась по разбитой дороге, ее колеса то и дело проваливались в глубокие колеи, и каждый толчок отдавался острой болью во всем теле. Солнце нещадно палило, пыль, поднимаемая копытами лошадей, оседала на губах горьким налетом. Стараясь отвлечься от пульсирующей боли в животе, я прислушивалась к чужим разговорам. Мои товарищи, те, кто мог говорить, хвастались своими подвигами в бою: кто скольких врагов уложил, кто какой удар отразил. Их голоса, хриплые от жажды и усталости, сливались с поскрипыванием колес и цоканьем копыт. Я же продолжала хранить молчание, лихорадочно пытаясь собрать воедино осколки своей памяти.

Странное дело – я помнила этих людей, их загрубевшие от меча ладони и покрытые шрамами лица, но как будто смотрела на них чужими глазами, словно через мутное стекло. В голове крутились обрывки воспоминаний: тренировки с мечом до ломоты в мышцах, долгие переходы под палящим солнцем и проливным дождем, привалы у костра, и сон под открытым звездным небом. Но самым пугающим было то, что я отчетливо помнила совсем другую жизнь. Помнила, как выходила из офиса поздним вечером, щурясь от яркого света фонарей, помнила экран компьютера с мерцающими цифрами, телефон, вибрирующий от бесконечных сообщений, автомобили на запруженных улицах. Как такое возможно? В какой момент я перенеслась из современного мира в это средневековье, где главное оружие – мечи и луки, а транспорт – лошади да телеги, где вместо запаха бензина воздух пропитан ароматом трав и конского пота…

К ночи мы добрались до таверны «Пьяный гоблин» – приземистого двухэтажного здания из потемневших от времени бревен. Его окружал частокол из заостренных кольев, а перед входом висел фонарь, разгонявший сумерки тусклым желтым светом.

Едва мы толкнули тяжелые ворота, на которых был глубоко выбит древний знак защиты от демонов Нижнего мира, как из здания выскочил грузный хозяин. Его красный нос, испещренный сетью лопнувших капилляров, напоминал перезрелую сливу, а затертый кожаный фартук был заляпан винными пятнами.

– Боги милостивые, опять раненые! – всплеснул пухлыми руками мужчина, окидывая нашу измотанную процессию встревоженным взором. – Что ж такое на большаке-то творится? Третий раз за неделю!

– Разбойники совсем озверели, Торм, – ответил Базил – мой отец, бережно поддерживая меня под руку. – Нам бы комнаты и горячей воды.

– Для тебя все что угодно, старый друг, – кивнул хозяин, тотчас крикнув куда-то в сторону кухни, перекрывая шум таверны: – Эй, Марта! Тащи котел на огонь! И чистые тряпки неси!

В общем зале было шумно и накурено. С десяток грубо сколоченных столов, были заняты путниками разных мастей: от простых крестьян в домотканых рубахах до таких же наемников, как мы, закованных в потертую кожаную броню. В углу за дальним столом громко спорили торговцы в богатых одеждах, позвякивая массивными перстнями о кружки с элем, а рядом с ними расположилась группа охотников, чьи луки и колчаны были прислонены к стене.

Густой дым от очага и трубок посетителей стелился под низким потолком, почерневшим от копоти, смешиваясь с запахами эля, жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. В воздухе витал гул разговоров, звон посуды и взрывы хриплого смеха. А менестрель в углу, молодой парень с копной белых волос и бледным лицом, наигрывал веселую песенку на потертой лютне. Его пальцы ловко перебирали струны, и подвыпившие посетители нестройным хором подпевали, размахивая кружками в такт музыке: – А девица молодая в лес пошла гулять одна…

– Здесь все как обычно. Веселятся, пока другие кровью истекают… – проворчал Базил, его лицо потемнело от гнева, а в серых глазах сверкнули опасные искры, но его голос тотчас изменился, стоило ему обратиться ко мне. – Давай-ка, пчелка, наверх. Тебе нужен отдых.

Возражать не стала, мечтая поскорей остаться одной и хорошенько поразмыслить над всем произошедшим. Я благодарно кивнула и медленно двинулась к деревянной лестнице.

Мне, как единственной девушке в отряде, выделили отдельную комнату – маленькую каморку под самой крышей, где слышался каждый порыв ветра и шорох пробегающих по стропилам мышей. Через единственное окно, затянутое промасленной бумагой, пожелтевшей от времени, едва пробивался свет полной луны, рисуя причудливые тени на дощатом полу. Кровать была жесткой, но чистой, застеленной свежей соломой и грубым льняным бельем, а в углу стоял деревянный сундук для вещей, потемневший от времени и покрытый искусной резьбой. На стене висело небольшое зеркало в медной раме, отражающее пламя свечи, к нему я первым и направилась…

Из тусклой поверхности на меня смотрело чужое и одновременно знакомое лицо: высокая, крепко сложенная девушка с огненно-рыжими волосами, струящимися по плечам подобно расплавленной меди, и глазами чернее безлунной ночи, обрамленными длинными густыми ресницами. Тонкие черты лица с высокими скулами, прямым носом и полными губами придавали ей благородный вид. А небольшой шрам, пересекавший левую бровь, только добавлял воинственности этому образу, не портя природной красоты. Миловидное лицо хранило следы усталости, но даже сейчас в нем проглядывала какая-то особая грация, несвойственная обычным наемницам.

Но в памяти тут же всплыл другой образ – хрупкая брюнетка с большими карими глазами. Ее тонкая фигурка казалась такой уязвимой в строгих деловых костюмах. Мягкие темные волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, изящная шея, украшенная тонкой цепочкой с маленьким кулоном. Миниатюрные руки с безупречным маникюром, которые никогда не держали ничего тяжелее чашки кофе или стопки документов…

– Кажется, я схожу с ума, – едва слышно пробормотала, с жадностью вглядываясь в отражение и тщетно пытаясь найти хоть что-то общее между этими двумя столь разными девушками. Спустя несколько долгих минут я, морщась от боли, обессиленно опустилась на потертый сундук. Прислонившись спиной к тонкой дощатой стене, прикрыла глаза и какое-то время просто слушала заунывное завывание ветра под прохудившейся крышей, пока тихий, но настойчивый голос Базила не позвал меня к ужину.

Через полчаса, насытившись горячей похлебкой с мягким хлебом и отказавшись от предложенной кружки крепкого эля. Отдав предпочтение душистому травяному отвару, чем немало удивила добродушную Марту. Я вернулась в свою каморку, для надежности подперла скрипучую дверь тяжелым сундуком и опустилась на жесткую кровать. Сквозь накатывающую дремоту и шорох ночного ветра в стропилах, уловила приглушенный разговор за тонкой стеной – Брондар негромко беседовал с Корхом:

– Что-то не так с нашей Мел. Смотрит по-другому, будто чужими глазами, и молчит, словно воды в рот набрала.

– Бой был тяжелый, – глухо отозвался Корх. – Всем досталось. Отоспится – оклемается. Не впервой.

«Если бы все было так просто», – подумала я, проваливаясь в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний из двух совершенно разных жизней…

Глава 2

Утром Харди сменил повязки и строго-настрого запретил мне вставать. Седая борода, заплетенная в две косички, слегка подрагивала, когда он ворчал о том, что торговец, рассчитавшись с отрядом за службу, ушел со своим караваном вглубь города, оставив раненных на попечение лекаря, не заплатив тому и мадра.

– Неделю минимум вам всем отлеживаться, – бурчал Харди, осторожно смазывая мои раны какой-то пахучей мазью. От её резкого травяного духа, напоминающего смесь полыни и болотных трав, слезились глаза. А зеленоватая субстанция чуть светилась в полумраке комнаты, оставляя на коже прохладное покалывание. – Вот только попробуй ослушаться, привяжу тебя к кровати. И не посмотрю, что ты дочь Базила.

– Вот еще, из-за какой-то царапины, – хмыкнула, стараясь подражать манере наемницы. Я сделала большой глоток уже остывшего отвара, за глиняной кружкой, покрытой мелкими трещинками, пытаясь скрыть искривленные от боли губы.

– Мазь тота хороша, Базил отвалил за нее немало золотых монет торговцу с востока, но даже она не всесильна, – предупредил Харди, завершая процедуру перевязки.

– Как там… наши? – чуть запнувшись, спросила, не скрывая облегчения и поспешно пряча оголенный живот под шерстяным одеялом. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда лекаря, и его брови едва заметно сдвинулись в удивлении.

– Никто к эланам за эту ночь не ушел, и то хорошо, – ответил Харди, убирая в потертую кожаную сумку свой лекарский инвентарь. – Те, кто ходить могут, элем балуются да девок портят. Гор – дурная голова, на одной ноге прискакал, монеты прохиндею трактирщику горстями сыплет, вино заморское потребовал подать.

– На неделю хоть вырученных за работу монет хватит? – спросила, внимательно наблюдая за выверенными движениями лекаря.

– Если Базил не вмешается, за три дня растратят, – усмехнулся Харди, и в его глазах промелькнуло понимание – такова уж доля наемника. Впрочем, он тоже все свое жалование оставлял в трактирах и прочих питейных заведениях.

Вся жизнь наемников состояла из опасной работы – сопровождения торговых караванов и шумного празднования ее завершения, до тех пор, пока монеты не закончатся. А после снова наем и тяжелая дорога… И сейчас я не была уверена, что мне хотелось бы так «весело» жить. Что-то внутри меня, противилось такому бесшабашному существованию…

На пятый день моего затворничества и соблюдения предписаний лекаря я поняла, что больше не могу находиться в четырех стенах. Тело, привыкшее к постоянному движению, ныло от безделья, а голова распухла от противоречивых воспоминаний. Дождавшись, пока Харди и Базил отправятся пополнять запасы лекарских настоек, я оделась и выскользнула из таверны.

Древний город Карстон раскинулся по обе стороны реки Серебрянки, чьи воды, отражая солнечные лучи, казались расплавленным металлом. Два берега соединял массивный горбатый мост, сложенный из серого гранита, отполированного за века тысячами ног до глянцевого блеска. Его каменные перила украшала искусная резьба – драконы и морские девы, чьи очертания от времени стали едва различимы.

Улицы, вымощенные серым известняком, извивались между домами, неспешно поднимаясь от оживленного порта к просторной центральной площади. Вдоль них теснились двух- и трехэтажные дома с остроконечными крышами, крытыми красной черепицей.

Первые этажи домов занимали многочисленные лавки и магазинчики. Пекарня наполняла улицу одурманивающим ароматом свежеиспеченного хлеба и сладкой. По соседству расположилась бакалейная лавка, где с потолочных балок свисали связки пряных трав и сушеных грибов, а на полках теснились глиняные горшочки с заморскими специями и диковинными сладостями.

В лавке травника чьи окна были затенены раскидистым плющом, на полках стояли бесчисленные склянки и банки с целебными настойками. Воздух здесь был напоен ароматами сушеных трав, а в дальнем углу мерцал большой бутыль с остатками гоблинской горилки.

Неспешно прогуливаясь вдоль торговых рядов, я заглядывала в каждую лавку, с удивлением обнаруживая причудливое смешение знакомых и совершенно диковинных вещей. В лавке тканей шелка переливались всеми оттенками радуги, напоминая мне о модных бутиках другого мира, но рядом с ними лежали совершенно незнакомые материалы – воздушная паутинка с серебристым отливом и ткань, меняющая цвет от прикосновения.

Ювелирная лавка притягивала взгляд витринами, где драгоценности мерцали в лучах полуденного солнца. Массивные серебряные браслеты с рунической вязью соседствовали с изящными золотыми цепочками, похожими на те, что я носила в офис. А между ними поблескивали странные амулеты из неизвестного мне металла, испускающие едва заметное голубоватое сияние.

В лавке письменных принадлежностей я с трепетом погладила пергаментные свитки, чья шероховатая поверхность так отличалась от привычной офисной бумаги. Перья для письма, чернильницы из цветного стекла и сургучные печати выглядели одновременно архаично и элегантно. В дальнем углу приметила что-то похожее на авторучку, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это магический артефакт для создания светящихся надписей.

Оружейная лавка заставила мое сердце забиться чаще – и не только от воспоминаний недавнего боя. Начищенные клинки всех размеров и форм были развешаны по стенам, словно произведения искусства. Мой внутренний воин безошибочно определял качество закалки по узору на лезвиях, в то время как память офисного работника удивлялась, как естественно ощущается тяжесть меча в руке.

Особенно долго я задержалась возле лавки алхимика, где на полках теснились бутылочки и склянки всех форм и размеров. Некоторые зелья пузырились и меняли цвет, другие испускали разноцветные искры или легкий дымок. Часть названий на этикетках казалась знакомой – экстракты трав и настойки, другие же были написаны на неизвестном языке, а некоторые склянки и вовсе сияли изнутри загадочным светом…

По мере приближения к центру города улицы становились шире, а дома – богаче и внушительнее. Здесь возвышались роскошные особняки лэрдов и кирфов, окруженные коваными оградами тонкой работы, за которыми виднелись ухоженные сады. Витражные окна особняков сверкали разноцветными стеклами, а резные карнизы и наличники рассказывали истории о древних героях и забытых богах.

По улицам непрерывным потоком сновали горожане всех сословий и занятий. Важные купцы в добротных камзолах, расшитых серебряной нитью, степенно вышагивали под руку с супругами в шелковых платьях. Юркие подмастерья в кожаных фартуках, испачканных сажей и краской, спешили по поручениям своих мастеров. Служанки с плетеными корзинами, полными свежих овощей и фруктов, переговаривались звонкими голосами, обсуждая последние городские сплетни. Стражники в начищенных до ослепительного блеска нагрудниках неторопливо обходили свои участки, позвякивая связками ключей на поясах. А между ними сновали уличные торговцы с лотками, предлагая горячие пирожки, леденцы и прочую снедь.

Центральная площадь Карстона была довольно просторной, выложенной белым мрамором. По краям площадь обрамляли величественные особняки с колоннадами и широкими балконами, увитыми плющом и диким виноградом. А в её центре возвышался фонтан – три морские девы, держащие на поднятых руках чашу, из которой струилась вода.

Устало опустившись на прохладный бортик фонтана, я с любопытством исследователя наблюдала за городской жизнью, разворачивающейся передо мной. Знатные дамы в парадных одеждах прогуливались под кружевными зонтиками, уличные артисты развлекали публику, а мальчишки, устроив потасовку возле лоточника, стащили у незадачливого господина кошель.

Но вдруг среди этой пестрой толпы мой взгляд притянула странная пара: роскошно одетая дама что-то увлеченно рассказывала своему спутнику, но он её не слушал – застыл, уставившись на меня так, словно увидел призрака. Его точеное, надменное лицо внезапно побледнело, тонкие губы беззвучно шевельнулись, а в темных глазах промелькнуло узнавание, смешанное со страхом и.… виной?

Я нахмурилась, пытаясь понять, откуда могу его знать. Память услужливо подбрасывала картинки тренировочных боев, долгих переходов, привалов у костра – но этого человека среди них не было.

Мужчина вдруг дернулся, словно хотел подойти, но его спутница потянула его за рукав, показывая на что-то в витрине ближайшей лавки. Когда он снова повернулся к фонтану, меня там уже не было – я скользнула в толпу, чувствуя, как неистово колотится мое сердце…

Глава 3

Возвращаясь с площади, я не могла отделаться от ощущения чужого взгляда. Оно появилось почти сразу, как только я свернула с оживленной улицы, в более узкий переулок. Несколько раз я резко оборачивалась, рука инстинктивно тянулась к рукояти меча на поясе, но видела лишь спешащих по своим делам горожан. Никто не выглядел подозрительно, никто не следил за мной… но чутье кричало об опасности.

Я начала петлять по узким улочкам, сворачивая то вправо, то влево. Навыки подсказывали проверенный способ – зайти в лавку и понаблюдать за улицей через витрину. А воинские инстинкты твердили, что нужно уходить с людных улиц, где любой прохожий может оказаться врагом.

Когда впереди показался старый заброшенный дом с покосившимися воротами, покрытыми облупившейся краской и паутиной трещин, сердце вдруг едва не выпрыгнуло из груди, а недавняя рана в боку отозвалась тупой болью. Я на секунду замерла, настороженно прислушиваясь, почувствовала, как по спине пробежал холодок…

Они появились словно из ниоткуда – трое крепко сложенных мужчин в темных плащах с глубокими капюшонами, отбрасывающими тень на их лица. Двигались они слаженно, профессионально – не обычные разбойники, промышляющие на городских улицах, а обученные бойцы. И судя по тому, как уверенно они держали оружие – короткие дубинки из темного дерева с металлическими набалдашниками, а не привычные для этих мест клинки – им я была нужна живой.

– Не дергайся, красавица, – прошипел один из них, глумливо скалясь и небрежно перекидывая дубинку из руки в руку, словно демонстрируя свое мастерство.

– Хм… – усмехнулся второй, поигрывая массивным кастетом на пальцах, а третий, самый высокий из них, молча шагнул в мою сторону, сжимая дубинку с профессиональной хваткой бывалого воина.

Мое тело среагировало быстрее разума, подчиняясь выработанным рефлексам наемника. Отскочив к стене, я выхватила меч и клинок тотчас привычно лег в ладонь, словно был её продолжением.

Первый нападавший бросился вперед, целя дубинкой в голову, но я ушла перекатом вправо, оказавшись за его спиной. Удар рукоятью меча по затылку – и он рухнул, даже не вскрикнув.

Двое оставшихся разделились, пытаясь зажать меня с двух сторон. Умно, но… Я позволила правому приблизиться, делая вид, что не замечаю левого. В последний момент резко присела, пропуская над головой свистнувшую дубинку, и с разворота полоснула мечом по ногам подкравшегося слева. Он вскрикнул, теряя равновесие, а я уже крутанулась обратно, встречая атаку последнего противника.

Он оказался хорош – успел блокировать мой удар дубинкой и даже провести контратаку. Я едва успела отклониться, чувствуя, как дубинка чиркнула по плечу. В глазах потемнело от боли, но эта боль словно выключила все лишние мысли. Осталась только холодная ярость и отточенные годами тренировок движения.

Финт, обманный выпад, разворот… Противник купился на ложный маневр, на мгновение раскрылся, и мой клинок чиркнул по его предплечью, и дубинка выпала из его ослабевших пальцев. Следующий удар рукоятью в висок отправил его в беспамятство.

Раненный в ногу все еще пытался подняться, зажимая рассеченное бедро. И я резко ударила его ногой в челюсть, чувствуя, как внутри меня расплывается холодное удовлетворение от чистой победы. Но следом внезапно накатил страх – не от боя, а от того, насколько естественными были эти движения, насколько правильным казалось убивать и калечить.

Попятившись, я развернулась и побежала прочь, не обращая внимания на пульсирующую боль в боку и плече. И только у самой таверны перешла на шаг, пытаясь отдышаться. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены домов в теплые янтарные тона. А из открытых окон «Пьяного гоблина» привычно доносились звуки лютни и нестройное пение подвыпивших посетителей…

Таверна, как всегда, была погружена в полумрак – пламя оплывших свечей в потемневших бронзовых шандалах отбрасывало причудливые тени на закопченные бревенчатые стены. Воздух был пропитан знакомыми ароматами – кислой брагой, сладковатым дымом трубочного зелья и подгоревшим мясом с кухни. В этот поздний час непривычная тишина окутывала помещение – большинство наших уже поднялись в свои комнаты в компании сговорчивых девиц.

И лишь Базил остался у погасающего очага, устроившись за дальним дубовым столом. Он медленно потягивал хмельной напиток из видавшей виды кружки, погруженный в свои мысли. Отсветы тлеющих углей подчеркивали глубокие борозды морщин на его суровом лице, придавая ему сходство с древней статуей, хранящей множество тайн. Но едва, увидев меня и заметив, как я прижимаю руку к плечу, он мгновенно подобрался, словно матерый волк, почуявший опасность.

– Проклятье! Что случилось, пчелка? – встревоженно воскликнул отец, рывком поднимаясь с лавки. Кружка, опрокинутая его резким движением, с глухим стуком упала на пол, разливая остатки эля по щербатым доскам. Его обычно спокойное лицо исказилось тревогой, а в серых глазах промелькнул страх. Не дожидаясь моего ответа, он гаркнул так, что пламя свечей дрогнуло. – Харди! Тащи свою сумку!

– Чего горло дер… – начал было лекарь, сбегая по ступеням скрипящей лестницы, но осекся, увидев меня. На его груди распахнутая льняная рубаха обнажала крепкое тело бывалого воина, испещренное сетью старых шрамов. Седые волосы были встрепаны, а на небритой щеке ярким алым пятном выделялся след от помады какой-то трактирной девицы. Мгновение и его хмельной взгляд стал острым и цепким. – Мел! Как тебя угораздило?!

– Кхм… кому-то я в этом городе оказывается очень нужна, – усмехнулась, морщась от жжения целебной настойки. И пока лекарь обрабатывал мои раны, я рассказала о странном незнакомце на площади и о нападении в переулке. С каждым моим словом лицо Базила становилось все мрачнее, глубокие морщины прорезались резче в тусклом свете свечей, а в потемневших глазах появилось что-то тревожное, почти испуганное – выражение, которого я никогда раньше не видела у этого бесстрашного воина. Его широкие плечи напряглись, словно перед броском, а пальцы, лежащие на столе, сжались в кулак так, что побелели костяшки.

– Уходить надо, – наконец произнес он хриплым, надтреснутым голосом, когда я закончила свой рассказ. – Прямо сейчас. Пока ночь не наступила.

– Почему? – спросила, поймав его взгляд. В тусклом свете очага его глаза казались почти черными, полными тревоги и невысказанной вины. – Что происходит, отец?

– Я… я не отец тебе, Мел. Хотя и люблю как родную, – спустя несколько минут гнетущей тишины, заговорил Базил, и вновь замолчал будто, собираясь с мыслями, а его взгляд был устремлен куда-то в прошлое. – Мой брат тебя принес, двадцать пять лет назад. Крохотный сверток, только нос торчал да глаза черные, как оникс. Велел растить как свою, да подальше от этих мест держаться. Я и выполнял все эти годы…

– Но почему сейчас… – начала было я, но резко втянула воздух сквозь стиснутые зубы – Харди как раз прижал рану, накладывая тугую повязку, пропитанную едкой мазью, от которой слезились глаза.

– Деньги хорошие посулили за караван, – Базил отвел взгляд, его голос звучал глухо, будто каждое слово давалось ему с трудом. – Думал, столько лет прошло, кто ж теперь…

– И он не сказал, кто я? – спросила, уже предугадывая ответ.

– Нет, – медленно покачал головой Базил. – Да я и не спрашивал, ясно было, что дело опасное, и чем меньше знаешь…

– И где сейчас твой брат? – уточнила, напряженно всматриваясь в лицо Базила. В памяти не всплывало ни единого воспоминания о встрече с загадочным дядюшкой, а внутри все сжималось от нехорошего предчувствия.

– С тех пор я не видел его, – пробормотал Базил, проведя ладонью по седой бороде, а в его глазах промелькнула тень давней тревоги. – Как принес тебя – и пропал, словно его поглотили демоны Нижнего мира.

«Возможно, его давно нет в живых», – мелькнула мрачная мысль, но я не успела произнести эти слова вслух.

Массивные дубовые двери таверны с оглушительным грохотом распахнулись, ударившись о каменную стену. А в образовавшемся проеме застыли городские стражники в начищенных до зеркального блеска нагрудниках, украшенных гербом Карстона. Их обнаженные мечи угрожающе поблескивали в дрожащем свете свечей. А между ними, словно драгоценный камень в грубой оправе, замер тот самый незнакомец с площади. Его богатый камзол из темно-синего бархата, искусно расшитый серебряной нитью, казался вызывающе неуместным в прокуренном зале таверны, где собирались простые наемники да торговцы…

Глава 4

– Я не враг вам, – произнес незнакомец спокойным, медленно поднимая руки в примирительном жесте. Он даже не удостоил взглядом Базила и Харди, которые синхронно выхватили мечи из ножен. Его темные глаза, подобные двум бездонным колодцам, были прикованы к моему лицу, а побледневшие губы едва прошептали слышно: – Великие боги… Ты невероятно похожа на Герви…

– Кто вы? И что вам от меня нужно? – потребовала я, демонстративно положив ладонь на украшенную серебром рукоять своего меча.

– Я друг, старый друг вашего отца… лэрда Герви Энтара. Он однажды спас мне жизнь… – голос незнакомца дрогнул.

– Друг? – усмехнулась, многозначительным взглядом окинув замерших у дверей таверны стражей. – Разве не вы отправили тех головорезов, что напали на меня на окраине города?

– Что?! Нет, я… – незнакомец с жаром возразил, а его глаза загорелись тревожным огнем. – Значит, тебя узнал не только я. В Карстон уже прибыли главы родов и его величество. Завтра день Единства, и все соберутся у Арки Истины… – он порывисто шагнул вперед, не обращая внимания на предостерегающе поднятые мечи наемников. – Позволь взглянуть на твое правое плечо. Там должно быть клеймо… магическая метка рода Энтаров.

Я машинально потянулась к правому плечу, где под тонкой тканью рубашки скрывался странный шрам в форме полумесяца. Метка, которая была со мной, кажется, всю жизнь, порой мерцала серебристым светом в полнолуние, но никто, кроме меня, этого не замечал. Сейчас же она едва заметно покалывала, словно отзываясь на слова незнакомца. Но я не спешила обнажать плечо. Вместо этого вскинула голову, и прямо посмотрев в глаза мужчине, чеканя каждое слово, произнесла:

– С какой кстати?

– Я должен убедиться… должен знать, что… – отрывисто заговорил незнакомец. В его темных глазах заблестели непрошеные слезы, а холеное лицо, изрезанное едва заметными морщинами, внезапно осунулось и постарело, словно на него разом обрушился груз прожитых лет. – Должен вернуть долг. Я не успел…

– Вы мне ничего не должны, – твердо ответила, внутренне напрягаясь. Звериное чутье, никогда меня не подводившее, сейчас буквально кричало об опасности. Воздух словно загустел от напряжения, а в тенях за спиной незнакомца мне мерещилось движение. – И если вы друг, как только что сообщили, дайте мне и моим людям уйти.

– Это невозможно… не теперь, – пробормотал незнакомец, и в его голосе смешались отчаяние и решимость. Но вот он резко взмахнул рукой, а из его ладони вырвался ослепительный огненный луч, на мгновение озаривший всю таверну багровым светом. Магическое пламя с шипением коснулось моей рубахи, не причинив коже ни малейшего вреда и обнажая плечо с загадочным знаком.

– Жив… жив род Энтаров – глухо прошептал мужчина, и его шепот, пропитанный благоговейным трепетом, эхом разнесся по таверне.

В прокуренном зале тотчас повисла тяжелая, вязкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих в массивном каменном камине поленьев да приглушенным храпом пьяного посетителя, уснувшего в дальнем углу за пустой кружкой эля.

– Лэрд Авенир, к вашим услугам, – поспешно представился незнакомец и, чуть помедлив, продолжил, – род Энтаров… Их предательски убили. Всех до единого, как считалось до сегодняшнего дня. Никто не уцелел в ту кровавую ночь. Тебе необходимо вернуть родовые земли и привилегии. Восстановить попранную справедливость. Энтары испокон веков были верной опорой короны, а их родовой замок служил неприступным щитом на границе с Дикими землями.

– Кхм… – Харди, не отходивший от меня ни на шаг, тихо кашляну и недоверчиво покачал головой. Базил же, побелевший как полотно, едва слышно выругался, помянув рогатого демона и Нижний мир.

– Мне это не нужно, – отказалась, невольно морщась от пульсирующей боли в потревоженном плече. Старая рана, полученная в последней стычке с разбойниками, начала ныть в такт учащенному сердцебиению, а от терпкого запаха целебных настоек, которыми были пропитаны повязки, к горлу подступала тошнота. – Метка… это всего лишь один из множества шрамов. Обычные издержки ремесла наемника.

– У короля хранится родовой камень Энтаров – древний кулон, передающийся в семье от отца к старшему ребенку со времен основания королевства, – Авенир грустно улыбнулся, машинально поворачивая массивный перстень с тусклым самоцветом на указательном пальце. – Сильная магия, она безошибочно определит, течет ли в твоих жилах кровь этого древнего рода.

– Зачем мне это? – равнодушно спросила, тяжело привалившись к закопченной каменной стене таверны, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами от накопившейся усталости и водоворота безумных событий этого бесконечного дня. В затуманенном сознании, словно насмехаясь, всплыли призрачные образы из другой, такой спокойной и размеренной жизни: офисные коридоры, мерцающие экраны компьютеров, строгие деловые костюмы… Все это казалось теперь нереальным сном, далеким миражом из прошлой жизни, растаявшим в дымке воспоминаний.

– Потому что теперь, когда предатель узнал, что род жив, он сделает все, чтобы уничтожить последнюю каплю крови Энтаров, – в голосе лэрда зазвенела холодная ярость, а с точеного лица мгновенно исчезло всякое выражение придворной учтивости, обнажив железную волю воина. – Сегодня тебе улыбнулась удача – они не ожидали, что простая наемница сможет дать достойный отпор. Но в следующий раз убийц будет больше, и они подготовятся. Только подтвердив свою принадлежность к древнему роду перед лицом короля, ты окажешься под защитой его священного слова.

– Если верить вашим словам, моим родителям это не помогло, – хмыкнула, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение, смешанное с горечью. – Королевское слово не уберегло их от клинков убийц.

– То были изменники, продавшие честь за золото. Они подло пробрались в замок под покровом ночи, – воскликнул Авенир, с такой силой сжав кулаки, что побелели костяшки пальцев, а перстень с темным камнем глубоко впился в плоть. – А тебя, без роду и племени…

– У нее есть род – это мы! – рявкнул Базил, с оглушительным грохотом ударив мозолистым кулаком по дубовому столу так, что подпрыгнули оловянные кружки. Его изрезанное шрамами лицо побагровело от праведного гнева, а вторая рука крепко сжала потертую рукоять меча, с которым он не расставался вот уже более сорока лет.

Стражники у двери мгновенно напряглись, их руки молниеносно потянулись к оружию, но Авенир остановил их небрежным, едва заметным жестом. Его точеное лицо вновь приобрело бесстрастное выражение, превратившись в идеальную придворную маску:

– Убить тебя сможет любой бродяга с ножом, – спокойно продолжил лэрд, растягивая слова подобно патоке, – и не понесет за это никакой ответственности перед законом. Ты всего лишь безродная наемница без имени и титула, пустое место для благородных домов. Но сейчас ты стала смертельно опасна для определенных людей, и они начнут охоту. Подумай, не разумнее ли встретить стаю голодных гиен за неприступными стенами родового замка, под надежной защитой королевского закона?

Я окинула взглядом убогий зал таверны – закопченные стены, щербатые столы, затоптанный пол. Здесь все было простым и понятным – ты либо жив, либо мертв, либо друг, либо враг. А там, в высоких замках… Воспоминания офисной жизни подсказывали, что интриги и предательства в высших кругах могут быть не менее опасны, чем мечи наемных убийц.

– И снова вы ошибаетесь, – я посмотрела прямо в глаза лэрда, чувствуя, как внутри поднимается злость. – Стены замка не смогли защитить род Энтаров. Так зачем мне менять свободу наемника на золотую клетку, в которой меня рано или поздно настигнут? Здесь я хотя бы вижу своих врагов в лицо, а не улыбаюсь им за обеденным столом.

В моем голосе прозвучал металл, и на мгновение в глазах Авенира промелькнуло что-то похожее на уважение. Или страх? Он явно не ожидал такого ответа от «простой наемницы». Его пальцы снова рассеянно коснулись перстня, а взгляд стал задумчивым, словно он пересматривал какие-то планы.

Харди, все это время молча наблюдавший за нашим разговором, тихо хмыкнул себе в бороду и принялся собирать свои склянки обратно в потертую сумку. Звон стекла в тишине таверны казался оглушительным.

– Что ж, – наконец произнес Авенир, и его слова, словно капли яда, растворились в затхлом воздухе таверны. – Возможно, в тебе действительно течет кровь Энтаров. Такое же упрямство и гордость… но помни – ты можешь отказаться от своего наследства, но оно не откажется от тебя. И те, кто охотится за родом Энтаров, не остановятся, пока не убедятся, что род действительно мертв.

Глава 5

– Собираемся, – коротко бросил Базил, стоило лэрду Авениру и страже покинуть таверну. – До рассвета нам нужно уйти подальше отсюда.

– А этот… – замялся Харди, покосившись в мою сторону, – он сказал – наша Мел из древнего рода Энтаров…

– Мало ли что сказал этот слизняк! – оборвал его Базил, сердито насупившись, – веры ему нет, поди сам и приказал схватить мою Мел! А как она его прихлебаям наподдавала, так приперся сам и нагородил с гору Зорт!

Я промолчала. Часть меня была согласна с отцом. Лэрду Аверину доверять нельзя, слишком мужчина был настойчив, а причина – вернуть долг девице, которую он видел впервые, была довольно глупа. Но вторая я сомневалась, что мне так просто дадут уйти из города, однако крохотная надежда, что нам все же удастся пересечь границу Дибар до того, как нас настигнут, оставалась. И как это не странно, но мы обе не желали участвовать в сомнительной игре незнакомца…

Сборы были недолгими – наемники привыкли уходить быстро и налегке. Через полчаса небольшой отряд уже покидал спящий город через западные ворота. И пока они не скрылись из виду, многие из нас не прекращали озираться, ожидая преследования. Но горизонт был чист, звуки ночи не нарушали посторонние шорохи, и люди немного расслабились.

Наконец, ночь постепенно отступила, освобождая место робкому рассвету. Небо на востоке начало бледнеть, окрашиваясь нежно-розовыми красками. И Базил, ехавший впереди, поднял руку, призывая отряд остановиться.

– Привал, – скомандовал мужчина, указывая на маленькую рощицу у дороги. – Час отдыха, не больше.

Лагерь разбили быстро и слаженно – годы совместных походов научили каждого своему делу. Кто-то занялся лошадьми, кто-то собирал хворост для костра. Харди, кряхтя, достал свою неизменную сумку с лекарствами, намереваясь проверить раненых.

– Как плечо? – спросил лекарь, когда до меня дошла очередь.

– Бывало и хуже, – отмахнулась, хотя рана действительно ныла при каждом движении.

– Ты думаешь лэрд сказал о тебе правду? – чуть помедлив, проговорил лекарь, с опаской покосившись на Базила.

– Не знаю, – неопределенно ответила, подбрасывая в костер несколько сухих веток. Пламя тотчас ярко вспыхнуло, отгоняя утренний холод и остатки ночных теней. Над огнем уже висел котелок с похлебкой, распространяя аппетитный аромат. Но даже в этой привычной походной обстановке чувствовалось напряжение – наемники говорили тихо, то и дело поглядывая на темнеющий за нашими спинами лес.

– Что думаешь об этом лэрде? – тихо спросил подсевший ко мне Корх, протягивая кружку с горячим отваром.

– Кхм… не знаю. Но что-то здесь не так, – усмехнулась, но честно ответила я, грея озябшие пальцы о теплые глиняные бока кружки. Похоже, всех в отряде интересовал лишь этот вопрос, и только сурово сдвинутые брови Базила до поры до времени невольно заставляли наемников не заговаривать со мной об этом.

– Еще бы, – хмыкнул Брондар, присаживаясь с другой стороны. Его изрубцованное шрамами лицо в отблесках костра казалось вырезанным из темного дерева. – Древний род, наследница… Больно уж вовремя он объявился.

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри растет смутное беспокойство. Что-то постоянно ускользало от понимания, и дело было не только в странной истории с родом Энтаров…

С первыми лучами солнца мы снова тронулись в путь. Дорога петляла между холмами, поросшими высокой травой, в которой мелькали яркие пятна полевых цветов. Но даже эта мирная картина не могла развеять гнетущего ощущения опасности.

Я то и дело оборачивалась, высматривая признаки погони. Несколько раз мне казалось, что среди деревьев маячат чьи-то тени, но, возможно, это была всего лишь игра света и воображения. Хотя судя по напряженным лицам остальных наемников, не я одна чувствовала чужое присутствие.

К полудню второго дня нашего пути небо затянули тяжелые свинцовые тучи. Воздух стал влажным и душным, предвещая грозу. Дорога стала виться между лесистых холмов, сужаясь настолько, что всадникам приходилось ехать по двое. Лошади нервно всхрапывали, их копыта скользили по размокшей глине, а ветер доносил далекие раскаты грома…

Воздух наполнился смертоносным пением стрел, прежде чем кто-либо успел поднять тревогу – передний всадник рухнул замертво, даже не успев вскрикнуть. Его тело безвольно соскользнуло с седла, а испуганная лошадь метнулась в сторону, едва не сбив остальных. Корх, ехавший рядом со мной, успел лишь громко выругаться, прежде чем стрела вонзилась ему в плечо. Я видел, как его лицо исказилось от боли, а пальцы судорожно стиснули поводья.

– В укрытие! – громогласно проревел Базил, выхватывая меч. Но укрываться было практически негде – с обеих сторон вздымались крутые склоны, поросшие редким кустарником. Мокрая земля осыпалась под копытами лошадей, а первые тяжелые капли дождя застучали по доспехам. Мы оказались в ловушке, и на этот раз нападавшие подготовились куда лучше…

Они появились с обеих сторон дороги – не меньше трех десятков человек в легких кожаных доспехах. Их лица скрывали темные платки, но двигались они слишком слаженно для обычных разбойников. Наемные убийцы, причем хорошо обученные.

Первая волна атакующих накатила подобно морскому прибою. Звон клинков смешался с криками людей и ржанием испуганных лошадей. Мой меч словно жил своей жизнью – отражал удары, колол, рубил. Годы тренировок превратили тело в отточенный инструмент для убийства.

– Мел, сзади! – крикнул кто-то из своих.

Я развернулась, едва успев парировать удар двуручного меча. Сила удара была такой, что руки онемели до локтей. Противник был хорош – его клинок двигался с молниеносной быстротой, выписывая в воздухе серебристые дуги. Но он не ожидал, что простая наемница может знать приемы высокой школы фехтования.

Финт, обманное движение, разворот… Меч вошел под ребра, и противник рухнул, захлебываясь собственной кровью.

Брондар, прикрывавший мою спину, ликующе выкрикнул, и его топор в очередной раз достиг своей цели. Харди, позабыв, что он лекарь, орудовал коротким мечом с неожиданной для его возраста ловкостью. Базил превратился в настоящую машину для убийства – его клинок, казалось, был везде одновременно.

Но нас было слишком мало. Один за другим падали товарищи – кто-то со стрелой в груди, кто-то от удара меча. Гор, молодой наемник, только недавно присоединившийся к отряду, погиб, прикрывая раненого Корха. А старый Дин, научивший меня когда-то правильно затачивать клинок, упал с перерезанным горлом.

– К лесу! – крикнул Базил, когда стало ясно, что нам не выстоять. – Прорываемся!

Мы начали медленно отступать, прикрывая друг друга. Убийцы наседали, но теперь действовали осторожнее – первый натиск и им дорого обошелся. Земля под ногами стала скользкой от крови, а воздух наполнился металлическим привкусом и звоном стали. Но вдруг где-то вдали послышались звуки рога. Нападавшие заколебались, а потом начали отступать так же организованно, как и напали. И через несколько минут на дороге остались только мы и мертвые…

– На этот раз они подготовились лучше, – проговорил Базил, с остервенением вытирая окровавленный меч. Его лицо было серым от усталости, шрам на щеке побелел от напряжения, а в глазах все еще пылал огонь. – Но все равно недостаточно.

Я же безмолвствовала, отрешенно взирая на распростертые в дорожной грязи тела погибших товарищей. Дождь, наконец, разразился, смывая кровь и остужая разгоряченные тела. А вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и шумом дождя.

И чем дольше я смотрела на тех, кто еще вчера делил со мной хлеб у походного костра, травил байки и мечтал о будущем – тем сильнее внутри меня поднималась холодная ярость. Молодой Эрик, который собирался купить ферму для своей матери. Седой Торн, чьи внуки теперь никогда не услышат окончание его бесконечных историй. Все эти люди пали не в честном бою за золото нанимателя, а из-за чьих-то древних счетов, к которым я, казалось, не имела никакого отношения… Хотя так ли это?

– Я возвращаюсь, – эти слова вырвались сами собой, прежде чем я успела их обдумать.

– Что? – Потрясенно воскликнул Базил, резко развернувшись.

– В Карстон. К лэрду Авениру!

– А если это западня? – с недоумением пробормотал Харди, на секунду оторвавшись от перевязки Корха. – Если сам Авенир подстроил нападение, чтобы ты согласилась принять его предложение?

– Возможно… – кивнула, окинув взглядом поле боя, где вперемешку лежали наши погибшие и тела врагов. – Но в одном он не солгал – они не прекратят охоту. И будут убивать каждого, кто встанет на их пути, стремясь защитить меня.

– Но… – попытался возразить Корх, приподнимаясь на локте. Стрела сейчас же в плече качнулась, и он зашипел от боли, зло процедив: – Все лэрды подлые, им верить нельзя.

Я ничего не ответила, глядя поверх голов своих товарищей туда, где среди грозовых туч виднелись серые башни Карстона. Тяжелые капли дождя гулко барабанили по потертой кожаной броне, прочерчивая дорожки на измазанных кровью и грязью щеках, но я не обращала на них внимания. В голове выстраивался дерзкий план, а пальцы машинально поглаживали серебряное навершие меча, отполированное годами прикосновений до зеркального блеска.

– Что ж, раз лэрд так жаждет моего возвращения, я приму его игру, – спустя некоторое время произнесла, с кривой усмешкой добавив. – Вот только он не догадывается, что правила в ней буду устанавливать я…

Глава 6

– Мы идем с тобой, – проговорил Базил голосом, не терпящим возражения, шагнув в мою сторону так стремительно, словно опасался, что я сейчас же умчусь в Карстон одна. – Мы семья. А семья своих не бросает.

– Спасибо, – коротко ответила, благодарно улыбнувшись отцу. Я окинула взглядом лица соратников – обветренные, усталые, но полные той несгибаемой решимости, что отличает настоящих воинов. В их глазах читалась безоговорочная поддержка, и я была уверена, что и они не оставят меня одну…

Только спустя два часа, когда последний ком земли лег на могилы павших товарищей, а раненых кое-как разместили на взмыленных лошадях, мы тронулись в обратный путь. Воздух звенел от хриплых проклятий, которыми наемники поминали подлых убийц. Размытая дождем дорога превратилась в бурое месиво, глина чавкала под копытами и цеплялась за сапоги, затрудняя шаг. Раненые тихо стонали при каждом толчке, их бледные лица покрывала испарина, а наспех наложенные повязки то и дело приходилось менять.

Но даже в этих тяжелых условиях никто не проронил ни слова жалобы, не потребовал привала. Напротив, казалось, что трудности пути лишь крепче спаяли наш отряд, а мысль, что впереди нас ждет возможный враг, странным образом не угнетала, а придавала новых сил, словно разжигая в крови огонь мести за павших братьев по оружию…

До «Пьяного гоблина» мы добрались глубокой ночью, на третий день изнурительного пути. Дорога обратно далась нелегко – на этот раз раненых было куда больше, и многие едва держались в сознании, не то что в седле. В крохотной придорожной деревушке нам посчастливилось раздобыть старую телегу с рассохшимися колесами, куда мы уложили самых тяжелых. Остальных по очереди несли на наскоро сколоченных носилках, сменяя друг друга каждый час.

И едва мы оказались во дворе таверны, откуда тянуло теплом очага и дразнящими ароматами жареного мяса, люди заметно приободрились. На их измождённых лицах появились улыбки, ведь впереди ждала крыша над головой, горячая вода для омовения и сытный ужин.

Сбросив тяжесть последних дней пути, наемники с неожиданной энергией принялись разбирать наш небольшой обоз. Они бережно снимали раненых товарищей и переносили их в тепло таверны. Даже кони, учуяв близость конюшни и свежего сена, заметно оживились, позвякивая сбруей.

– А я все гадал, вернетесь ли, – проговорил Торм, с нескрываемой тревогой оглядывая заполненный измученными наемниками двор. Его пухлые пальцы нервно теребили край засаленного фартука, а на красном лице застыло выражение искреннего беспокойства. – Тут для тебя письмо оставили, Мел.

– Хм… Спасибо, – усмехнулась, ожидая что-то подобного, я взяла сложенный вчетверо лист дорогого пергамента. Послание было запечатано темно-красным сургучом, на котором виднелся оттиск незнакомого герба – извивающая змея, сжимающий в своих кольцах меч.

Сломав печать, я развернула лист, и мой взгляд скользнул по строчкам, выведенным каллиграфическим почерком. Содержание было кратким – место и время встречи. Королевский дворец. Завтра в полдень.

«Значит, они следили за нами», – мелькнула мысль, когда я передавала послание Базилу, который нетерпеливо переминался рядом, пытаясь заглянуть через плечо.

– Дворец, значит, – задумчиво пробормотал мужчина, поднес пергамент к носу и, втянув воздух, насмешливо хмыкнул. – Что ж, не зря я прихватил парадный камзол.

– У тебя есть парадный камзол? – я удивленно вскинула бровь, пытаясь представить сурового наемника в дворцовых одеждах.

– Ну, мало ли где пригодится, – вдруг смутился Базил и, кашлянув, с тихим смешком продолжил: – Должен же я соответствовать, если моя девочка может оказаться благородной леди.

– Ну да, – кивнула, оглядывая опустевший двор. Кроме нас с Базилом и Харди здесь уже никого не осталось, а из распахнутой настежь двери таверны доносились зычные команды Торма, распоряжавшегося насчет комнат и горячей воды. В общем зале измотанные дорогой и боем наемники, те, кто мог сидеть, уже устроились за стойкой с кружками эля. Раненых разместили на широких лавках у пылающего очага, где молоденькие служанки, причитая и охая, обтирали через силу улыбающихся воинов тряпицами, смоченными в целебном отваре.

– Идем, пора и нам отдохнуть, – скомандовал Базил, первым шагнув в сторону двери, я двинулась за ним следом, мечтая о медной ванне с обжигающе горячей водой, кружке травяного отвара и сочном куске мяса, запеченного с ароматными специями. И только Харди, чуть задержавшись, окинул меня внимательным взглядом, добродушно проворчал:

– Нужно осмотреть твои раны перед завтрашним… визитом. И пожалуй, стоит обработать их целебной настойкой потора. Знаешь, той, что светится в темноте, – добавил лекарь, многозначительно на меня посмотрев. Я мгновенно поняла его намек – эта редкая настойка не только исцеляла, но и защищала от определенных видов магии. В высших кругах частенько прибегали к чарам для достижения своих целей, а мне совсем не хотелось оказаться под внушением какого-нибудь благородного лэрда.

У основания скрипучей лестницы наши пути разошлись. Базил и Харди устремились к стойке, намереваясь поправить здоровье кружкой крепкого эля, а я поспешила в свою комнату, желая поскорей смыть с себя многодневную дорожную грязь и пыль.

В комнате, куда меня проводила служанка, уже ждала медная лохань с дымящейся водой. Воздух был напоен ароматами целебных трав, добавленных для омовения. А на широкой кровати, застеленной свежим льняным бельем, лежала стопка одежды – я сразу отметила тонкую выделку ткани и искусную вышивку по вороту. Такие вещи не купишь в обычной лавке на рыночной площади. На мой вопросительный взгляд служанка, разгладившая складки темно-коричневом платье, лишь пожала худенькими плечами:

– Лэрд Авенир распорядился, госпожа.

«Госпожа» – это обращение резануло слух. Еще вчера я была просто Мел, наемница из отряда Базила, чье имя произносили без всяких церемоний. А сегодня… Кто я сегодня? Наследница древнего рода или пешка в чужой игре? Но больше всего разозлило это самоуверенное вмешательство в мою жизнь – словно лэрд уже считал меня своей собственностью, о которой нужно позаботиться…

Горячая вода немного сняла усталость и накопившееся раздражение, но не смогла избавить от гнетущего предчувствия неизбежных перемен. Взобравшись с ногами на узкую кровать и кутаясь в жесткое льняное покрывало, я медленно потягивала травяной отвар, принесенный служанкой, и отрешенно рассматривала свое отражение в зеркале.

Огненно-рыжие волосы, еще влажные после мытья, падали на плечи спутанными прядями. В черных глазах застыла мрачная решимость, а на изможденном лице проступали следы пережитых испытаний. Крепкое, закаленное в боях тело покрывала сеть шрамов. Но взгляд все время возвращался к метке на правом плече, что сейчас тускло мерцала в полумраке комнаты. Раньше я не придавала этому значения, считая игрой света или обманом уставших глаз.

За окном вдруг раскатисто громыхнуло, а через секунду тяжелые капли дождя забарабанили по прохудившейся крыше. Снизу из общего зала таверны, донёсся взрыв пьяного хохота – наемники праздновали возвращение, пытаясь крепким элем заглушить боль недавних потерь.

А я сидела на жесткой кровати, наблюдая, как пламя свечи отбрасывает причудливые тени на закопченные стены, и размышляла о завтрашнем дне, который мог полностью изменить мою судьбу. Снова. Как в тот день, когда я очнулась на поле боя и в моей голове невероятным образом переплелись воспоминания двух разных жизней…

Ночь прошла беспокойно. В странных снах я видела, как та версия меня, что жила среди небоскребов и неоновых вывесок, неуклюже отбивается мечом от чудовищного монстра с горящими глазами. Проснувшись с приглушенным криком, я машинально окинула комнату цепким взглядом наемника, и только убедившись в безопасности, разжала побелевшие пальцы, стискивавшие рукоять кинжала, что всегда лежал под подушкой.

Плеснув в лицо прохладной воды из кувшина, я прошлась по комнате, разминая затекшие мышцы. Тело, привыкшее к ежедневным тренировкам, само повторяло выверенные движения – плавные перекаты с носка на пятку, стремительные выпады, точные блоки. Постепенно туман в голове рассеивался, а неприятный осадок от ночного кошмара таял.

Тихий стук в дверь и нерешительный голос служанки за ней, прервали мои метания по комнате. А размеренный скрип половиц в коридоре выдавал присутствие как минимум двух человек.

– Госпожа, ваш завтрак.

– Проходи, – отозвалась я, опускаясь на край кровати. А пальцы, скрытые складками одеяла, привычно сжали отполированную рукоять кинжала – годы наемничества научили никогда не терять бдительности.

В комнату, как я и определила по звуку шагов, вошли две служанки. Первая несла поднос с дымящейся кашей и свежим хлебом, от которого исходил такой аромат, что рот невольно наполнился слюной. Вторая девушка бережно прижимала к груди объемный сверток, обернутый в плотную ткань.

– А это что? – кивнула я на таинственную ношу.

– Лэрд Авенир приказал помочь вам облачиться, – с плохо скрытой завистью ответила темноволосая девушка. Она бережно развернула н�