Космодесантник поневоле

Глава 1

– Ну что? Начнём, помолясь? – Тёма залез в рюкзак, вытащил банку пива и с улыбкой протянул её мне.

– А не рано? – Я хмыкнул, обвёл взглядом полупустой вагон электрички и с сомнением посмотрел на протянутую банку. – Нам же час ещё ехать.

– Так и пиво не последнее, – усмехнулся друг, сунул мне в руки банку и, достав следующую, протянул её Володьке.

– Совсем ты одичал, Саня, – забрав пиво, осуждающе покачал головой тот. – Мы ж на рыбалку едем! Забыл основное правило рыболова?

– Наливай да пей! – тут же подсказал Тёма и, вытащив третью банку, подкинул её на ладони.

– Так мы же до водохранилища ещё не доехали, – попытался слабо возразить я, но не увидел в глазах друзей понимания.

– На водоём нужно прибыть в правильном настроении и полной душевной гармонии, – приложившись к банке, философски заметил Володька. – Времени – полседьмого, так что мы в своём праве. А если докопаются государевы люди, так Тёма нас и отмажет. Это ж он зачинщик, вот и пусть…

Ну да… Арташес Тигранян, для друзей – Тёма, служил в самой известной в России конторе. Армянин, никогда не бывавший в Армении, он с детства любил огонь и всё то, что можно было взорвать. Это и определило его судьбу в самом позитивном варианте из всех, что были возможны. Служба в армии, небольшая война и потом ФСБ. Так что мы тут хоть цистерну пива могли выпить спокойно. По таким мелочам полиция с федералами предпочитает не связываться.

В противоположность Тёме, второй и последний мой друг – Володька Шаповал – работал учителем физики в одной из московских гимназий. Занудный и вредный, как и большинство учителей на моей памяти, но с друзьями нормальный. Наверное, потому что я с физикой не в ладах, а Тёму учить небезопасно. Он за свою недолгую жизнь столько вреда нанёс окружающей среде, что об этом лучше даже не думать.

На рыбалку мы выехали спонтанно. Можно сказать, так легли карты. Во время привычной субботней игры в покер выяснилось, что середина недели у всех нас свободна. Наверное, сказалось выпитое, но, когда Володя предложил порыбачить на Истре, никто ему возражать не стал. При этом решающим фактором оказалось то, что у нашего физика нашлось аж целых три удочки, а жена Тёмы – Руся – уехала на неделю на дачу. Возможно, поэтому Тёма больше всех топил за рыбалку. Это он с бандитами герой, а с женой особо не забалуешь. Собственно, я тоже сильно не ломался. В офис мне ходить по работе не нужно. Я вообще по жизни стараюсь меньше ходить. Это у меня не очень хорошо получается…

– Ты чё задумался, Сань? – Тёма толкнул меня в бок. – Не надо на него смотреть, оно ж греется, а у нас ещё по шесть банок на брата.

– По шесть?! Вы нормальные? – я наигранно-обречённо вздохнул, сделал пять глубоких глотков, блаженно улыбнулся и, убрав пустую банку в пакет, предложил: – Может быть, до водохранилища довезём остальное?

– На водохранилище мы будем пить благородные напитки, – тут же возразил мне Тёма. – Ты думаешь, мы виски забыли?

– К тому же пиво очень тяжёлое, – поддержал друга Володя. – Его в себе лучше носить. Это я как физик тебе говорю.

– Ага, физик… – забрал я у Тёмы банку и кивнул на торчащий из сумки журнал. – Странно такое видеть у физика. Там же одни шизофреники в авторах. Или тебе интересны контакты третьего рода?

– Какие ещё контакты? – Тёма проследил за моим взглядом и непонимающе поморщился. – И при чём тут шизофреники?

– Это журнал про космос, – сдерживая улыбку, Володя достал предмет разговора и протянул его Тёме. – Там примерно половина научно-популярных статей, а шизофреников я почти не читаю.

– Другая половина – это рассказы тех, кто встречался с инопланетянами, – в ответ на Тёмин вопросительный взгляд, с улыбкой пояснил я. – В большинстве они из Южной Америки. Там самая большая плотность шизанутых по этой теме. Каждый день встречаются… Разговаривают, трахаются и рожают детей. От какого-нибудь Педро оно не кошерно, а от яйцеголового зелёного человечка – самое то. – Я развёл руками и посмотрел на Володю. – Только всё равно не понимаю, нафига оно тебе надо? Фантастику почитай или поиграй во что-нибудь… Оно же в разы интереснее.

– Всё адекватное уже давно прочитано, а в игры я, в отличие от тебя, не играю, – друг пожал плечами и, забрав у Тёмы журнал, убрал обратно в сумку. – Научно-популярные статьи нужны для работы. Мне в гимназии дали шесть часов астрономии, а детям не очень интересно то, что в учебниках. Им больные фантазии шизофреников лучше заходят… Вот и…

От разговора меня отвлёк телефонный звонок. Я вытащил из кармана смартфон, посмотрел на дисплей и усмехнулся, увидев имя младшей сестры.

– Привет, Маш, – поднеся телефон к уху, произнёс я и, прекрасно понимая, почему она меня дёрнула, уточнил: – Что-то случилось?

– Николай Петрович звонил, – не здороваясь, объявила сестра. – Сказал, что ты не был сегодня на процедурах.

– И… что из этого? – спросил я, одним движением поймав летающую перед лицом муху. – Один день разве что-то решит?

– Да, решит! – сестра на том конце трубки вздохнула. – Ты же знаешь, Саш, как это важно!

– Знаю, – спорить с сестрой не хотелось. – Но сегодня я на рыбалке. Послезавтра схожу и сразу за три дня облучусь.

– Не говори так! – Маша снова вздохнула, но, очевидно, понимая, что с физиотерапией у меня в ближайшие дни не задастся, решила тему не развивать и добавила: – Ладно… Я маме не скажу. Отдыхайте. Ребятам привет…

– И тебе от них, – хмыкнул я, но она уже не услышала.

Убрав телефон, я выпустил пленённую муху, глотнул пива и посмотрел в окно.

Грустно, но ничего не поделать. Врождённый артроз коленного сустава вылечить не получится. Физиотерапия только оттягивает операцию, без которой мне в будущем не обойтись. Только не поможет и операция. С годами всё будет хуже, но жалеть себя – это последнее дело. Ходить я пока что могу, хоть и не так быстро, как обычные люди. Ну а бегать мне не нравится. Я просто никогда не пробовал этого делать.

– Чего? Потеряли тебя, алкоголика? – хмыкнул Тёма, протягивая мне третью банку.

– Ага. – Я кивнул, забрал пиво, затем снова поймал надоедливую муху и откинул её подальше. – Маша передала вам привет.

– И ей не хворать. – Володя улыбнулся и, переведя взгляд на Тёму, уточнил: – Ты помнишь хоть один случай, когда он не поймал насекомое? С такой реакцией хорошо бабки считать или печати ставить на документах, как в роликах на ютубе.

– Так он поэтому в игры и играет, – усмехнулся Тёма и, убрав пустую банку в пакет, потянулся за следующей. – С подростками, ага… Он их обыгрывает без вариантов. Там же кто быстрее тыкает мышкой, тот и царь горы. В этом с Саней вряд ли кто-то сравнится.

– Вот же ты старый пень… – покачал я головой, и в этот момент в вагон зашла девушка.

На вид – чуть старше сестры. Высокая, рыжеволосая. В шортах и топике, под которым не было лифчика. Красивая, как летний закат.

Оборвав фразу, я повернул голову и посмотрел в окно, словно бы меня там что-то заинтересовало. Лучше не смотреть… Вот не вижу смысла травить душу фантазиями. Наверное, глупо… но я так живу.

– Она уже ушла… – серьёзно произнёс сидящий напротив Володя. – И я не понимаю, Соколов, какого хрена ты ведёшь себя как пятиклассник. Тридцать лет мужику, а от красивых девок шарахаешься как чёрт от ладана. Они же тебя не сожрут, если попытаешься познакомиться. И на сайтах знакомств таких – каждая третья…

– Да… Очень я им нужен такой. – Я вздохнул, покивал и сделал пару глотков пива из банки. – Инвалид на перспективу, от которого могут родиться ущербные дети…

– Дурак ты, Сань. – Тёма покачал головой. – Нормальной женщине не колено твоё нужно, а мужчина, рядом с которым ей будет спокойно. Ты ж не мудак… Тянешь эту жизнь и не ноешь. Сестре МГУ оплатил, семью содержишь, работаешь… И только с бабами ведёшь себя как идиот.

– Ну да, – я усмехнулся. – У вас-то нормальные жёны, а у меня – не забыл?

– Так от дуры никто не застрахован, – в разговор снова включился Володя. – На планете девяносто пять процентов дебилов. И что теперь? Какая-то всё равно будет нормальная. Если голову в песок не прятать и не шарахаться от каждой симпатичной девчонки.

– Ладно, проехали, – махнул рукой я, обрывая этот бессмысленный разговор. – Будет так, как будет. Нормальную я почувствую…

– Скорее она почувствует тебя, дурака, – хмыкнул Тёма, доставая из рюкзака очередную банку.

В Солнечногорск мы прибыли в половине восьмого. Там на вокзале заказали машину и уже на ней поехали в сторону водохранилища. Дорогу я не запоминал, поскольку мне оно и на фиг не было надо. Машину вёл какой-то местный мужик, штурманом был Володя, а мы с Тёмой блаженствовали на заднем сидении.

Нет, наверное, гораздо умнее было бы остановиться на какой-нибудь туристической базе. Я предложил это за игрой в покер, но Володька сказал, что турбазы для слабаков, а настоящие рыбаки ночуют только в палатках, и у него как раз на такой случай завалялись три спальных мешка. При этом Тёма даже не спорил. Нашему другу, ввиду его деятельности, вообще было наплевать, где придётся спать: в лесу под кустом, по шею в воде или зарывшись в снегу. Ему и спальник с палаткой для этого не нужны.

Впрочем, я тоже особо не спорил. Одна ночь погоды не сделает, но зато потом будет что вспоминать.

К слову, место Володя выбрал шикарное. Небольшая поляна с удобным спуском к воде, с огромным пнём и старым кострищем. При этом никакого мусора вокруг не валялось. Здесь, очевидно, останавливались только культурные рыбаки и туристы, такие же, как и он.

Сосны, запах смолы, тихий плеск волн и спокойная водная гладь… Пара литров виски на троих, овощи, белый хлеб и шашлык – да помноженные на всю эту окружающую красоту… Вот что ещё нужно человеку для полного счастья?

Идиллию омрачала только моя тупая забывчивость…

Ещё при подъезде к водохранилищу большая часть пива из головы уже выветрилась. Организм требовал еды и продолжения начавшегося банкета, но, когда мы прибыли на место, я вдруг увидел, что у телефона почти не осталось заряда.

При этом пауэрбанк я, конечно же, забыл дома, но зато захватил «зарядку» и шнур. У ребят зарядников тоже с собой не нашлось, и это было хреново.

Нет, никакой трагедии, конечно, не случилось бы. Мама и сестра, в случае чего, позвонили бы Тёме или Володьке, но проблема в том, что завтра до обеда мне нужно было принять три очень важных звонка от клиентов. Цена вопроса – больше пятидесяти тысяч рублей, и терять такие деньги совсем не хотелось. Впрочем, выход нашёлся быстро.

По дороге сюда мы проехали мимо одной из баз, а там никаких проблем с электричеством быть вроде бы не должно. Примерно пятьсот метров по лесу вдоль воды и ещё столько же по открытому берегу – это даже с моей ногой минут двадцать, не больше.

Озвучив друзьям свои планы, я был подвергнут общественному порицанию за увиливание от обустройства нашего лагеря. Потом мне налили сто грамм штрафных, выдали бутерброд с колбасой и попросили долго не шляться. Тёма ещё предложил прогуляться вместе со мной, но от этого предложения я отказался.

Нет, конечно, вместе гулять по лесу в разы веселее, но практической пользы от этого мало, а мне и так было немного неудобно перед ребятами.

Впрочем, на моём настроении это неудобство никак не сказалось. Оно было прекрасное. Нет, ну а что может быть лучше прогулки по летнему лесу? После двух литров пива и ста штрафных грамм? Для человека, который несколько лет не выбирался в этот самый лес?

Дождей тут давно не случалось. Дорога была сухая и ровная. Нет, понятно, что в подмосковном лесу вряд ли кто-то решит положить асфальт, но машины здесь ездили. Одну из таких я увидел за поворотом, через триста метров от нашей стоянки. «Черри» или, может быть, «Омода» – я не очень хорошо разбираюсь в марках китайских машин – стояла на краю дороги, у спуска к воде. Мы проезжали это место. Оно тоже прикольное, но палатку там внизу не поставить. Впрочем, тем, кто приехал сюда на машине, палатка вряд ли нужна.

С этими мыслями я принял левее, чтобы не идти по неровной дороге, и обошёл машину со стороны реки. Вообще по жизни я совершенно не любопытный, но, когда идёшь по лесу, поневоле разглядываешь всё подряд. Проходя мимо машины, я невольно посмотрел влево и… мысленно выругался. Внизу два мужика спортивного вида тащили к воде третьего.

Голова жертвы безвольно болталась, и было непонятно, жив он или уже нет. Впрочем, этот вопрос занимал меня в последнюю очередь. Ведь не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, зачем два амбала тащат к воде полностью одетого мужика. Ну не купать же они его собрались?

На беду, один из участников этого действа краем глаза заметил меня. Дальше всё произошло как в плохом фильме про мафию… Бросив жертву, урод выхватил пистолет, вскинул его и три раза выстрелил. Да, наверное, другой на моём месте смог бы адекватно среагировать. Рвануть в сторону, заорать или убежать в лес… Вот только скорость реакции очень плохо вяжется с артрозом колена и алкоголем в крови. Нет, я видел каждое движение этого урода, видел, как его приятель-бандит тоже выхватил ствол, но смог только попытаться упасть.

Сухо хлопнули выстрелы, сзади треснуло разбитое стекло иномарки, левое плечо обожгло болью, а потом меня толкнуло назад. Ударившись спиной о дверцу машины, я ещё только падал на землю, когда произошло странное.

В тот момент, когда бандит выхватывал пистолет, вода у берега почернела. Прямо на глазах эта «чернота» рванулась на берег и накрыла всех троих полиэтиленовой плёнкой. Я не знаю, как ещё такое можно назвать. Ублюдок успел выстрелить только три раза, а потом они с приятелем заорали так, словно кто-то сдирал с них заживо кожу.

Продолжалось это секунд пять, а потом крики оборвались и оба бандита завалились на песок рядом со своей жертвой. Атаковавшая их чернота поднялась над телами, как покрывало, на глазах превратилась в змею и быстро поползла в мою сторону. Как в фильме ужасов, за пару мгновений… Убежать я не мог. Правая рука онемела, дыхание давалось с трудом. Я просто сидел, боком привалившись к машине, и смотрел на приближающуюся змею.

Она была такой чёрной, что казалась прорехой в пространстве, а вблизи – так вообще походила на шланг. Без пасти и глаз… Какой-то фантастический глюк перед смертью…

Третья пуля попала мне в грудь, и вряд ли уже получится выжить, но эта «змея» отомстила уродам, а я… Мне ведь всё равно умирать… Так что я на неё не в обиде.

Все эти мысли пронеслись в голове за мгновение, когда «змея», наконец, подползла.

В плёнку она превращаться не стала. Не меняя направления движения, непонятное существо ткнулось передней частью в мою левую кисть и мгновенно обвилось вокруг предплечья. В следующий миг грудь, плечо и колено резанула острая боль. Страшная, нарастающая… Словно кто-то невидимый воткнул в меня раскалённые крючья и начал рвать тело на части.

Я не заорал только потому, что не мог. Выдохнул и не успел вдохнуть. Конвульсивно выгнулся на траве, перед глазами поплыли оранжевые разводы.

Эта пытка продолжалась целую вечность. Тело содрогалось в конвульсиях, лёгкие отказывались дышать. Словами такое не передать – только чувствовать, но в какой-то момент боль слегка отступила, и я понял, что всё ещё жив.

Дыхание давалось с трудом, суставы горели, но вернулась способность соображать.

Выматерившись, я принял сидячее положение, огляделся и не увидел «змеи». Три неподвижных тела всё так же лежали у кромки воды, машина стояла у меня за спиной, но…

Резко повернув голову, я поморщился от боли, прострелившей виски, хмыкнул и выругался повторно. Чуть ниже локтя, на внутренней части руки, чернел знак. Тройная синусоида или что-то очень похожее. Высотой – сантиметра три, и семь-восемь в длину. Угольно-чёрная, как та «змея»…

Не понимая, что происходит, я коснулся предплечья ладонью, и в этот момент синусоиды зашевелились. Рука под ними тут же занемела, а перед глазами появилось звёздное небо. Оно резко надвинулось и накрыло меня с головой…

Огромная, хорошо освещённая площадь шевелилась живым ковром.

Криво изогнутые столбы со светящимися кристаллами на вершинах, пирамидальные возвышения и стены, собранные из угловатых разноцветных плит.

Я осознавал себя.

Знал, что вижу это во сне, но не понимал почему. Разум воспринимал только общую картину происходящего, но стоило попытаться сконцентрироваться и рассмотреть отдельные детали творящегося внизу – и видимость ухудшалась. Реальность шла волнами, как вода от попавшего в неё камня, и ничего не получалось увидеть. Потом рябь пропадала, и снова проступали очертания огромного зала. И шевелящийся пол, и уродливые столбы с фонарями, и разноцветные стены…

Оно было ни на что не похоже. Какой-то наркоманский бэд-трип, бессмысленный и бесполезный. Наблюдая сверху за шевелящейся массой, я прекрасно помнил, что произошло и как я здесь оказался. Тела не чувствовал, его просто не было. Я словно сидел за компьютером и пялился в монитор, не имея возможности сменить изображение на экране.

Продолжалось это целую вечность, и я уже думал, что оно никогда не закончится, но в какой-то момент меня резко понесло вниз.

Как выяснилось, я неверно оценил высоту, на которой висел. Думал, метров пятьдесят, но, по ощущениям, высота стен этого зала была как бы не километр. Непонятная сила уронила меня вниз, протащила над полом, а потом картинка погасла. Тот, кто это устроил, похоже, хотел, чтобы я разглядел…

На полу огромного зала находилось несколько тысяч каких-то странных созданий. Пауки или многоножки с конечностями, похожими на корни деревьев. Размеры оценить было сложно. Я не биолог, но происходящее внизу напоминало какой-то чудовищный муравейник. Одни «насекомые» двигались по определённым маршрутам, тащили на себе предметы разных размеров и форм и складывали их около пирамид. Другие висели на странных конструкциях, похожих на металлическую паутину. Третьи руководили происходящим или просто наблюдали за своими собратьями, сидя на небольших каменных наростах над полом и шевеля своими странными конечностями.

Слишком быстро оно промелькнуло перед глазами, и всего увидеть я не успел. Ну и, конечно, не понял, зачем мне это показывали.

В какой-то момент картинка сменилась, и я увидел Землю с высоты орбиты. Затем изображение метнулось далеко в сторону, мелькнули вокруг росчерки звёзд, и я увидел целую кучу огней впереди. Поначалу не понимал, что это, но при приближении разглядел огромный космический флот. Такой, как в каком-нибудь фантастическом фильме. Сотни или даже тысячи кораблей на фоне двух огромных – размером с небольшую планету. Потом перед глазами на фоне кораблей начали сменяться какие-то непонятные знаки. Разноцветные, похожие на китайские иероглифы. Какой-то отсчёт или?..

Не успел я об этом подумать, как неизвестный экскурсовод показал мне луну. Издали. На фоне Земли. Неподалеку от планеты я заметил огромный серый диск. Неровный и едва различимый. В следующий миг изображение пропало, и я снова вернулся на Землю. Меня пронесло над какими-то огромными горами и показало небольшую деревню. С людьми, тракторами и вполне земными постройками. Затем изображение подёрнулось рябью, и я увидел Истринское водохранилище с высоты птичьего полета. Картинка резко приблизилась, и неизвестный оператор показал мне меня. Лежащего возле машины в окровавленной белой футболке. Последним, что я увидел, были ребята. Тёма с Володей бежали по лесной дороге к машине… Затем камера резко взлетела, перед глазами мелькнули далёкие звёзды, и сознание погрузилось во тьму.

Я очнулся и увидел над собой потолок. Обычный, потрескавшийся, какие бывают в больницах. Самым странным было то, что я прекрасно, во всех мельчайших подробностях, разглядел ползущую по нему муху. Так, словно наблюдал насекомое через лупу. Муха как будто почувствовала мой взгляд и куда-то свалила, оставив меня наедине со всеми обрушившимися проблемами.

Нет, хрен с ней, с мухой… Я выжил – и это прекрасно! Судя по всему, за мной даже присматривают врачи, но только чувствую я себя отвратительно. Дыхание даётся с трудом, все тело горит, суставы ломит, башка раскалывается.

Простыня, на которой я лежал, промокла от пота. Та, что сверху, – такая же мокрая. На стене за кроватью – какие-то краны. Похоже, для подачи кислорода. Остались ещё со времён ковида? Да по фигу… Справа раковина, слева зарешёченное окно, и открыта в нём только форточка.

Стиснув зубы от боли, я принял сидячее положение, поморщился от ощущения влажной простыни, огляделся и усмехнулся. В палате один, дверь наружу закрыта, а там, в коридоре, скорее всего, дежурит какой-нибудь полицейский. В фильмах такое часто показывали, ага…

Только плевать на него, я никуда бежать не намерен. Мне в таком состоянии только бежать, но можно хотя бы попытаться разобраться с тем, что довелось пережить.

При этом начать нужно с того, что я в который уже раз оказался в ненужном месте в ненужное время. Там получил пулю в правую часть груди, но каким-то чудом после этого выжил. Само это чудо оказалось непонятной чёрной хренью, которая вырубила стрелявшего в меня бандита, а потом подползла и коснулась меня мордой. Ну или что там у неё вместо морды? При этом меня она вроде бы убивать не собиралась. Иначе зачем бы ей обвиваться вокруг руки и показывать все эти мультфильмы?

Нет, понятно, что в том состоянии мне могло привидеться и не такое, но как-то очень чётко и последовательно я наблюдал эти сны. Сначала какие-то безобидные тараканы, потом огромный космический флот и цифры отсчёта. Затем Луна с каким-то диском, азиатская деревня, водохранилище, и вот я здесь… В очень хреновом, надо сказать, состоянии. Температура, по ощущениям, под сорок, жарко так, словно лежу на сковородке, но грудь почему-то не обмотана бинтами. Странно… Я ведь точно помню, куда попала пуля. Ну не могло же оно мне померещиться?! Кровь, боль и эти космические приколы! Неужели это всё же горячечный бред?!

Спохватившись, я задрал футболку, в которой лежал, осмотрел грудь и выпал в осадок, заметив там лишь небольшой шрам. Ровный кусок кожи светлого цвета, какие остаются от старых ожогов. Странно, но тогда получается, я пролежал тут не меньше пары недель? Хорошо… но тогда почему же мне так хреново? Впрочем, сейчас кто-то зайдёт и расскажет. Мне же не помешает подумать об этих чёртовых снах.

Они выглядели как предупреждение, но что с этим можно поделать?

«Какие-то пауки собираются высадиться на Землю, а об этом мне рассказала змея, которая убила трёх мужиков, а потом едва не убила меня?» Вот даже интересно, какой кретин во всё это поверит? Да даже если и поверит, то что? Люди одновременно поумнеют? Забудут все войны и начнут готовиться к отражению вторжения?

Брюса Уиллиса позовут, ещё и Уила Смита, ага… В общем, о своих снах нужно говорить только в том случае, если очень приспичит. Я и сам во всё это не верю. Мне раньше снилось и не такое. Не настолько, может быть, ярко, но я и при смерти не был во время тех снов.

Додумать не получилось. В коридоре раздались шаги, замок в двери щёлкнул, и ко мне в палату вошли сразу три человека. Мужчины в синих халатах и таких же беретах. Выглядели они при этом достаточно странно. Спины у всех троих были прямые, движения скупые, взгляды оценивающие. Мой друг Тёма так же любит смотреть по пьяни… ну или когда забывается.

Двое зашедших подтолкнули третьему стул и встали у него за спиной с постными рожами. Ни участия, ни сочувствия в их глазах я не увидел. Впрочем, плевать мне на них…

– Александр Георгиевич? – приятным голосом поинтересовался тот, что уселся на стул. – Как вы себя чувствуете?

– Замечательно, – кивнул ему я. – А вы, простите, кто? И где я сейчас нахожусь?

– Меня зовут Сергей Павлович, – кивнув, представился врач. – Полковник медицинской службы, а это, – он кивнул себе за спину, – мои заместители.

– Ого, – я хмыкнул и улыбнулся. – А место… Это, скорее всего, Бурденко?

– Да, вы правильно поняли, – согласно кивнул полковник. – Это Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии имени академика Н. Н. Бурденко. Поначалу вас доставили в Склиф, но там не оказалось нужных специалистов, и они передали вас нам.

– И по каким же болезням там не оказалось специалистов? – спокойно спросил у него я. – В военном госпитале оборудование получше? Только проблема в том, что я не военный.

– Вы к чему это говорите? – полковник спокойно посмотрел мне в глаза. – Вы не хотите, чтобы мы вас лечили?

– Я не хочу, чтобы меня использовали как лабораторную мышь, – пожав плечами, ответил я. – И ещё не хочу, чтобы мне врали…

– Хорошо, – Сергей Павлович покладисто кивнул. – Врать мы вам не будем. Только и правды не сможем сказать, поскольку не знаем, что именно с вами происходит.

– Вы о чём? – похолодев, уточнил я. – Что такого со мной…

– Вот, взгляните, – доктор протянул руку, забрал у ассистента папку, достал из неё листок и подал мне со словами: – Ваши анализы… Ознакомьтесь… Общий и биохимия – и это уже третий забор…

С анализами, судя по бумажкам, и правда было не очень. Из почти сотни позиций примерно четверть пребывала в значениях нормы, но остальные превышали их как минимум десятикратно. Не знаю, что это означало, но, судя по физиономиям военных, вряд ли оно было чем-то хорошим.

– И ещё пуля, которая в вас попала, – очевидно, видя выражение моего лица, пояснил доктор. – Выходного отверстия нет, и получается, она просто исчезла. Её не было уже на первом рентгене.

Слушал я всё это вполуха. Тело сильно болело, жарко было так, что хотелось зарыться в лёд. Нет, я понимал, что выжить с такими анализами вряд ли получится, но говорить ни с кем не хотелось. Зачем оно? Какой в этом грёбаный смысл?

– И… что вы хотите от меня? – я вымученно улыбнулся. – Анализы у вас есть, пуля исчезла. Что я вам интересного могу рассказать?

– Многое! – произнёс мужчина, зашедший в палату следом за докторами.

В отличие от этих троих, он был похож на доброго дядечку из хорошей американской комедии. Высокий, с простоватым лицом и улыбкой. Открытой, располагающей…

– Полковник Семенченко, ФСБ, – подойдя, представился он и, кивнув на всех остальных находящихся в палате, пояснил: – Доктора делают свою работу и, нужно заметить, делают её хорошо, а мне хотелось бы поговорить по теме произошедшего с вами…

– Ладно, – согласился я. – Давайте поговорим, но для начала поведайте, что произошло с теми тремя?

– Может быть, мы построим разговор так, что сначала я задам вопросы? – закинул удочку фсбшник, но, натолкнувшись на мой взгляд, нехотя согласился. – Что ж, – вздохнул он и поведал: – Те трое мертвы. У двоих кровоизлияние в мозг, третий умер от сердечного приступа.

– А я? Почему не умер я? Что со мной не так?

– Вот это нам сейчас и предстоит выяснить. – Семенченко сел на предложенный стул, сложил ладони на коленях и попросил: – Рассказывайте, Александр Георгиевич. Всё: то, что случилось, ваши ощущения и даже видения, если они имели место. Нас интересует любая мелочь. С некоторых пор мы верим во всё…

Я кивнул и начал рассказывать. Не скрывал ничего. Просто не видел смысла. Про случившееся на берегу, о змее и бандитах. И ещё о своих снах.

Семенченко слушал молча. Лишь иногда задавал наводящие вопросы, и под конец рассказа мне показалось, что полковник верит во всю эту чушь. Возможно, он переговорщик от бога, но это вряд ли. Наверное, их просто учат так разговаривать с сумасшедшими. Ну или с такими поехавшими, как я.

– Александр Георгиевич, – под конец моего рассказа произнёс он. – Мне, в силу моей неосведомленности, сложно оценить сказанное вами, но мы обязательно увидимся завтра и поговорим предметно о ваших снах и о том, что вы пережили. Сейчас, пожалуйста, отдыхайте. Если что-то ещё вспомните, расскажите коллегам. – Он кивнул на «врачей». – И ещё… постарайтесь выжить… Я понимаю, это непросто, но раз у вас оно получилось, значит, получится и в дальнейшем. Всё, до свидания и удачи!

Полковник попрощался и вышел из палаты. Следом за ним вышли все остальные.

Я проводил их взглядом, уронил голову на мокрую подушку и выматерился.

И что? Что оно мне? Подопытный кролик? Не, ну а как? С другой стороны, они очень постараются, чтобы я выжил. Это радует, но не отвечает ни на один вопрос. Кто я сейчас? Зачем оно? И что такое была эта грёбаная змея? Ведь сейчас никаких синусоид у меня на руке не осталось!

Выругавшись повторно, я вдруг понял, что безумно хочу в туалет. Без всех этих приколов и космоса. Просто поссать, как того требует организм. Скинув ноги с кровати, я… вдруг не почувствовал боли. Той, что приходила с коленом. В общем дерьме было сложно понять, но когда ты с ней живешь… Я встал на ноги… Снова душевно выматерился… Моя больная нога – она уродская… Как у ущербного инвалида… Да, она такой же осталась, но я встал! И не почувствовал боли! Коряво, на кривую ногу, но встал! И смог шагнуть! Змея? Я не знаю… Если это сделала ты, то спасибо! И плевать, что я подыхаю… Что температура зашкаливает. А перед глазами грёбаные круги! Я могу сходить поссать, как нормальные парни! Не волоча ногу… Просто идти как все!

Голова раскалывалась от нечеловеческой боли. Жарко было, как в парной, но я шёл! Шёл в туалет не хромая! Чувствуя своё колено в первый раз в жизни! Я никогда даже не мечтал о таком… И это было прекрасно!

Хмурый мужик распахнул передо мной дверь и указал направление. Я кивнул и пошёл, наслаждаясь каждым пройденным шагом. Тридцать метров коридора… Кому-то это смешно… Просто пройти не хромая. На ногах… Своих, здоровых ногах! В голове было пусто. Восторг и страх… Я скоро умру, научившись ходить… Почему-то вспомнилась та красивая девочка из вагона. И Тёма, и Володька, и этот Семенченко… Оно ведь так и бывает… Когда на хер всё… Взрыв счастья – и смерть… Зайдя в туалет, я, расстегнув ширинку, сделал все дела и понял, что это действительно всё… Вода в унитазе превратилась в звёздное небо, оно надвинулось на меня, и я ощутил, что где-то лечу. Космос, четыре солнца и куча планет возле этих звёзд. Меня потянуло к одной из них, и сознание в который раз погрузилось во тьму…

Глава 2

Я пришёл в себя и почувствовал, что лежу на чём-то неровном и твёрдом. Под головой – резиновый шланг или что-то похожее. Воздух свежий, пахнет водорослями.

Открыв глаза, увидел над собой розовый потолок с какой-то стальной штукой, похожей на робот-пылесос. С этого «пылесоса» свисал небольшой прозрачный шланг из странного материала, который определить не получилось. Мозг просто завис, подбирая слова. Больше того, я и о стали, из которой была сделана эта «непонятная штука», как-то странно подумал. То есть это подвешенное к потолку непонятно что было определённо сделано из неё, но в голове произнеслось какое-то другое слово. «Ильрим» или «илим» – хрен поймёшь…

Какие-то непонятные выверты сознания после перенесённого стресса? Да, скорее всего, но и плевать! Чувствовал я себя превосходно, и это самое главное. Колено совсем не болело, а ощущения были такие, что вот прямо сейчас смогу пробежать марафон. Ну а голова – фигня! Её мне подлечат. Получается, та змея оказалась волшебной? Не знаю, что она со мной сделала, но огромное ей за это спасибо!

Приняв сидячее положение, я быстро огляделся и понял, что проблемы с головой у меня гораздо серьёзнее, чем я мог только себе представить.

Палата, в которой я находился, была не та, из Бурденко, а совершенно другая. Прямоугольная, примерно пять на шесть метров, с двумя койками и большим овальным окном, из которого открывался вид на город, в котором я насчитал целых пять Останкинских башен и четыре огромных колеса обозрения! Впрочем, последние только походили на колёса, а на самом деле являлись какими-то строениями из светлого серебристого металла. Без окон и с огромными локаторами на верхней части.

Всё остальное в этом небольшом городке походило на какой-то сюрреалистический пейзаж. Половину зданий описать было сложно. Изогнутые, самых разных размеров и форм, с торчащими повсюду секциями непонятного назначения. Такие ещё строили в Москве в девяностые. Привычно выглядели только жилые дома и деревья, которых тут хватало. Город просто утопал в зелени. Парки, скверы, сады… Некоторые деревья, похожие на кипарисы, были такими огромными, что их верхушки находились на уровне крыш двадцатиэтажных жилых домов. Людей и машин на улицах тоже хватало, но, кроме цветастой одежды, местные жители ничем особо не выделялись. Автомобили тоже были явно не российского производства, но это-то у нас в порядке вещей.

Главной проблемой увиденного являлось то, что такого города на Земле существовать не могло!

Нет, ну а кому, скажите, понадобится возводить в одном месте целых пять Останкинских башен? Ну, разве арабам или китайцам? Но я же вроде в Москве? Или уже нет? Меня куда-то перевезли? Как подопытную белую мышь? Хотя вряд ли… Эта овальная фигня на стене, скорее всего, видеоэкран. Не просто же так он овальный? Совсем крыша едет, ну да…

Я усмехнулся своей глупости, скинул с ног серое покрывало и понял, что это не я! В смысле, конечно, я, но мои тут только мозги! Тело совершенно чужое!

Ноги стали заметно длиннее, колено – нормальное, человеческое, и руки… Я быстро поднёс ладони к лицу и выругался! На чужом языке! Причём смысл фраз был совершенно понятен, но звучали они по-другому. Вместо фразы: «Твою ж мать!» – я помянул мерзкое влагалище матери какого-то Горта… Кто такой этот Горт, я не знал, да и с матерью его знаком не был, но мои руки! Большие ладони с узловатыми пальцами! Предплечья широкие и жилистые. Такими руками подковы гнуть хорошо, и не только в компьютерных играх…

Чёрт! Да что вообще со мной происходит? Я брежу? Или, может быть, сплю? Насмотрелся звёзд в унитазе, и вот он – Саня-супергерой! Только мне ничего хорошего, как правило, не снится. Скорее какая-то жуть. Помню, перед той памятной поездкой увидел во сне двух чёрных собак. Они подбежали к кровати, на которой я лежал на боку. Одна облизала лицо, другая ткнулась в пах и укусила за член. Я пытался орать, но не мог – и не знал, сколько она откусила. Там и так-то немного, а тут ещё такие приколы. В общем, проснулся я в холодном поту и никаких собак не увидел, но всё-таки проверил наличие органа. Облегчённо выдохнул и потом ещё пару минут приходил в себя.

Стоп! Но если это сейчас не сон, то… Я похолодел, откинул покрывало, сунул руку в матерчатые трусы и… облегчённо выдохнул. Член был на месте и ощущался примерно так же. Однако, с учётом моих увеличившихся ладоней, с ним тоже произошли некоторые позитивные изменения. «Ну хоть что-то хорошее», – подумал я и хотел рассмотреть его повнимательнее, когда…

– На твоём месте, парень, я не стал бы этим здесь заниматься…

Донёсшийся слева голос заставил меня вздрогнуть, я резко повернул голову и натурально выпал в осадок.

На соседней койке сидел синий заяц, очень похожий на игрушку Володькиной дочки. Стич? Или как там его? Да плевать! Тот был плюшевый, а этот живой и заметно побольше. Килограммов так тридцать как минимум. Большие глазищи на хитрой морде, огромные уши, когти и впечатляющие клыки. Такой в руку вцепится – и не стряхнёшь. Так что ни разу не заяц… При этом говорил он, конечно же, не по-русски, но я прекрасно его понимал.

– У рины Аласты очень строгий взгляд на подобные вещи, – ехидно добавило непонятное существо. – Увидит пятна на покрывале – и вылетишь отсюда без фиолетового пособия. Так что лучше потерпи. Отпустят – и там хоть все тротуары обляпай своими несостоявшимися детьми. От тебя ведь даже посланник ваш отказался. Вот и веди себя прилично, от греха.

– Да не собирался я ничем тут заниматься! – хмыкнул я и, убрав руку из штанов, запахнул покрывало. – Просто проверял наличие инструмента.

– Ага, – весело оскалился заяц. – У вас, сархов, мужское вещество из ушей даже выплёскивается. Каждую согласную девку готовы загнуть. Это когда не воюете. А воюете вы всегда. Но и там, думаю, кибердевок хватает.

Информации свалилось столько, что мозг сразу же закипел. Какие-то сархи и кибердевки с кем-то постоянно воюют. Но если кибердевки – это, скорее всего, резиновые бабы, которых сейчас вовсю штампуют ушлые азиаты, то ни о каких сархах я не слышал. Может, это амеры, или мы – русские? Хотя бред! Такие вот зайцы или Стичи на Земле разговаривают только в мультфильмах! Но тогда, получается, я нырнул в тот унитаз со звёздами и вынырнул хрен знает где?! Хотя нет… Это же не я! Мои же только мозги. А всё остальное потерялось в космической канализации? И там же наросло всё другое? Член увеличили, да… Господи, да что я такое несу?!

Пару раз вздохнув и успокаиваясь, я посмотрел на зайца и произнёс:

– Моё имя Александр, а тебя как зовут?

– Да как хочешь, так и зови, – весело оскалился «заяц». – Например, Са́ем – это имя ничем не хуже других.

Произнося это, мой собеседник повернулся, и я увидел, что у него отсутствует задняя правая лапа. Впрочем, удивляться не стоило. Мы же вроде как в клинике? Тут не бывает здоровых.

– А почему так? – удивлённо приподнял я брови. – Имя – это же важно?

– Для тебя – может быть, – философски заметил Сай. – Родового имени я лишился, а остальное неважно. Здесь, в Парге, меня как только не зовут.

– Погоди! – Я сел на кровати и, выставив ладони в останавливающем жесте, произнёс: – Сай – нормальное имя, но давай сначала поговорим обо мне. Проблема в том, что, кроме имени, я ничего не помню. А мне очень хочется знать, что здесь происходит. Как давно я сюда попал – и почему именно сюда? Что со мной произошло? И где это место находится?

Нет, понятно, что рассказывать о поездке на Истру и последующем за ней путешествии в унитаз, конечно, не стоило. Я же не идиот. К тому же меня тут опознаю́т как какого-то сарха… Нужно хоть что-то узнать, пока этот парень со мной разговаривает.

– Четвёртый сектор Федерации, – пожав плечами, пояснил Сай, – планета Луона, северный континент, страна Абеска – карликовый сателлит Империи Ордов, город Парга, шестая городская клиника. Здесь лечат в основном тех, кто не имеет дворянских жетонов, сюда ты попал пятнадцать ночей назад. – Видя полное отупение у меня на лице, Сай оскалился и добавил: – Тебя нашли в спасательной капсуле неподалёку от Третьего сектора. Рудовоз корпорации «АлКарго» подобрал капсулу и доставил тебя сюда. Здесь, в городе, у них представительство, а космопорт находится там, – Сай указал лапой направо. – Тут всего-то два лана пути, а эта клиника оказалась ближайшей из всех. Так стало понятнее?

– А что такое лан? – отстранённо поинтересовался я, пытаясь уложить в голове всю эту чудовищную информацию.

И он ведь не шутил, говорил не запинаясь. Но, получается, я попал в какую-то фантастическую историю. Сектора, обитаемые планеты, космопорты, рудовозы и вся эта космическая хрень?! А Земля?! Где она теперь?! А там мама и Маша… им без меня будет очень непросто. И ещё Володя с Тёмой… Как я теперь без них? Ладно! Херня! Ныть всё равно бесполезно. Если можно оттуда сюда, то смогу и обратно! Способ должен быть – и я найду его обязательно!

– Лан – это мера длины, – усевшись поудобнее, пояснил Сай и, кивнув на окно, добавил: – Примерно как отсюда до города. Тут десятичная система счёта, если ты этого не забыл. В лане – десять шинов, в шине – десять данов, и так далее. С весами, объёмами и площадями всё так же.

– А вот ты сколько весишь примерно? – поинтересовался я, пытаясь продумать следующие вопросы.

– Два хота и восемь кегов, если примерно, – пожав плечами, пояснил Сай. – А точнее, двадцать восемь кегов: тут принято называть одну величину измерения, если она меньше танна. – Заметив понятный вопрос в моих глазах, Сай усмехнулся и пояснил: – Ну а в тебе, наверное, кегов восемьдесят или, может быть, девяносто. Ты сильно исхудал, парень. Нахождение в спасательной капсуле веса не добавляет, а здесь тебя только поддерживали. Подозреваю, не думали, что очнёшься, но ты смог, хотя и потерял память… Плохо только, что ты сейчас такой же изгой, как и я. Имперский посланник от тебя отказался. Впрочем, с такими данными без куска хлеба ты не останешься. Руки-ноги целы, а память когда-нибудь восстановится. Тогда и предъявишь им за этот отказ.

– Ага, вот так приду к Императору и предъявлю, – я усмехнулся. – Только мне всё равно непонятно. Какие-то сектора, планеты и звёзды… Вот скажи, как называется наша галактика и сколько в ней находится звёзд?

– Большой Спиральный Диск она называется, – не задумываясь ответил мне Сай. – Ну а звёзд в ней триста или четыреста мириадов. А мириад – это такое число с единичкой в начале и девятью нулями рядом с ней. Хотя вряд ли кто-то точно считал эти звёзды. Кому бы это понадобилось?

«Ну да… Володька же рассказывал, что Млечный Путь имеет форму диска с выпуклостью по центру, – со вздохом подумал про себя я. – И звёзд количество вроде бы сходится. Получается, закинуло меня не так-то и далеко? Всего-то сто тысяч световых лет от края диска до края. Почти как на дачу в выходные сгонять. Автостопом, блин, по галактике…

– Ну а сектора – это просто, – продолжил Сай. – Наша система состоит из четырёх малых жёлтых звёзд примерно одинакового размера. Они находятся на расстоянии двух световых лет друг от друга и вращаются вокруг сгустка тёмной материи в виде правильной пирамиды…

– А сколько длится год? – уточнил я, в который раз пытаясь уложить услышанное в голове. – Триста шестьдесят пять дней?

– Ну, что-то ты всё-таки помнишь, – Сай довольно оскалился и пояснил: – На самом деле на всех планетах по-разному. От трёхсот тридцати до трёхсот восьмидесяти дней. Звёзды не совсем одинаковые, и орбиты у планет отличаются. Впрочем, все они пригодны для жизни, но плотно заселена хорошо если каждая третья.

– И сколько же здесь этих планет? – уже окончательно ошалев от такой информации, уточнил я. – Десять? Пятнадцать?

– Всего их семьдесят семь, – махнув хвостом, спокойно пояснил мой собеседник. – Здесь, в Четвёртом секторе, их восемнадцать, но я не пойму: что тебя так удивило?

– Да подумаешь, какая херня, – нервно усмехнулся я и откинулся на стену за спиной. – Четыре одинаковых звезды, расположенные правильной пирамидой, вращаются вокруг сгустка тёмной материи, а вокруг каждой из них крутится по два десятка планет. По одинаковым, как я понимаю, орбитам? Одна за другой, хороводом?

– Ну да, – Сай кивнул. – Я, правда, не знаю, что такое «хороводом», но всё остальное ты уяснил верно. Ведь только так на планетах возможна разумная жизнь. Мы дышим воздухом, в отличие от иных. Нам без него никак.

– Хорошо, – я снова кивнул. – Ты же сам сказал, что в галактике четыреста миллиардов звёзд?

– Мириадов, – поправил меня Сай, – но хорошо. И что из этого?

– Не придирайся к словам, – я поморщился и продолжил: – Вот допустим: вокруг каждой из этих звёзд летает по десять планет. Как ты думаешь, сколько из них будут пригодны для жизни?

– Полагаю, не больше пары сотен на всю галактику, – мгновение поколебавшись, предположил Сай. – Пригодных для жизни планет очень мало. Хорошо, если одна из мириада.

– Вот! – Я подался вперёд и сделал круговой жест рукой. – А здесь их семьдесят семь! Возле четырёх одинаковых звёзд! Тебе не кажется это странным?!

– А, ты об этом, – Сай махнул хвостом и оскалился. – Эту систему создали искусственно. Я точно не знаю, но происходило это вроде бы не меньше тридцати тысяч лет. Семьдесят седьмая планета встала на орбиту Третьей звезды восемьдесят лет назад.

– И кто же такое смог сотворить?! – потрясённо выдохнул я.

– Император, – глядя мне в глаза, спокойно пояснил Сай. – В этом ему помог Бог. Сверхразум, который обитает в Темноте. В центре нашего мира.

– М-да… – выдохнул я и, проведя ладонями по лицу, бессильно покачал головой.

Всё ведь так просто… Хочешь Империю? Ну так и собери её по кусочкам в пирамидку из четырёх одинаковых звёзд. Масштабы произошедшего поражали и не укладывались в голове. Впрочем, плевать на всю эту научную и не очень фантастику! По ходу со всем разберусь, но в первую очередь нужно узнать: на хрена меня сюда притащило? Скорее всего, в этом как-то поучаствовал тот самый Сверхразум? Но раз он «сверх», то уж точно не идиот и просто так калеку с Земли сюда не притащит. Значит, зачем-то ему это понадобилось? А раз так, он обязательно со мной должен связаться. Не знаю как, но, возможно, нужно посетить какой-нибудь храм? Узнаю, что ему нужно, сделаю это и отправлюсь домой к семье и друзьям.

– Ты… это… – видя моё состояние и совершенно неправильно его истолковав, Сай вздохнул и произнёс: – Я мало что знаю… У меня в жизни были немного другие заботы. – Он хлопнул лапой по отсутствующей ноге и, грустно усмехнувшись, добавил: – Можно сходить в научный центр на центральной площади города или в космопорт. Они тебе там больше расскажут.

– Спасибо за совет. – Я улыбнулся и вдруг поймал себя на мысли, что совершенно спокойно полчаса общаюсь со странным инопланетным существом и не испытываю ни удивления, ни дискомфорта. Наоборот, даже имея кучу собственных проблем, искренне сочувствую его состоянию и даже считаю его хорошим приятелем! Возможно, пересмотрел в детстве мультфильмов или переиграл в игры? Хотя, скорее всего, во мне что-то осталось от прежнего хозяина этого тела? И, кстати, а куда подевался его разум? А что, если…

Додумать эту мысль я не успел, поскольку дверь открылась и в палату зашла миловидная женщина. Очевидно, та самая рина Аласта. Жёсткая противница мужских мастурбаций на вверенном ей имуществе.

Выглядела она достаточно необычно. В бежевом приталенном халате и коротких сапожках из пластика или чего-то похожего. На вид ей было лет восемнадцать, и фигурка у девушки была замечательная. В меру длинные ноги, тонкая талия, небольшая высокая грудь. Хотя чему удивляться? Тут, наверное, так развита пластическая хирургия, что любая уродина легко превратится в шикарную порнозвезду. Впрочем, прелести этой подруги меня интересовали мало, а вот лицо… Над висками у рины Аласты торчали короткие рожки, а за спиной висел немаленький хвост с острым костяным наконечником, украшенным серебристой цепочкой. Только ни рога, ни хвост девушку совершенно не портили, а наоборот – добавляли ей известную толику шарма.

Оглядев хмурым взглядом палату и заметив сидящего меня, Аласта сдвинула брови и произнесла голосом строгой учительницы:

– Очнулся, значит? А почему не сообщил?

Ругаться с этой симпатичной медсестрой не хотелось, поэтому я состроил невинное лицо, пожал плечами и виновато вздохнул:

– Простите, госпожа, я всеми силами тянулся к вам ментально. Хотел уже орать, но подумал, что это будет неприлично.

– Там переключатель есть на спинке лежанки. – Девушка кивнула в указанном направлении и, переведя взгляд на Сая, строго поинтересовалась: – Почему ты ему не сказал?!

– Так он же сарх, – состроив испуганную физиономию, прошептал мой новый приятель. – Скажешь что-то не то – и прибьёт. Я всё это время прятался, госпожа. Появился только сейчас. Вы пришли – с вами не страшно. Вон вы какая строгая…

Аласта ничего не ответила. Покачала головой, хлопнула по полу хвостом, звякнув при этом цепочкой, затем перевела взгляд на меня и потребовала:

– Иди за мной, с тобой хочет поговорить мастер Акарус.

Произнеся это, она развернулась и сразу вышла за дверь. Я пожал плечами, поднялся с кровати и направился следом за девушкой.

Глава 3

Выйдя из палаты, я оказался в широком, хорошо освещённом коридоре со стеклянным потолком и двумя рядами декоративных растений, которые непонятным образом росли прямо из пола. Сам пол был бежевого цвета, как и халат идущей впереди меня девушки, и приятно пружинил при ходьбе.

Обувью меня снабдить не удосужились, но мне это совсем не мешало. В серой футболке с короткими рукавами и такого же цвета трусах, похожих на пляжные шорты, я чувствовал себя превосходно. Ведь ещё пару дней назад я и ходить-то мог с определённым трудом, а сейчас тело ощущалось сжатой пружиной. Хотелось сорваться с места и бежать не разбирая дороги, хохоча от восторга и переполняющей энергии.

На стенах коридора висели портреты каких-то важных людей в одежде, напоминающей военную форму, но меня они интересовали в последнюю очередь. Я просто шёл, вдыхал витающие в воздухе ароматы и любовался хвостатой красоткой.

Рина Аласта была ниже меня на полторы головы, но свой собственный рост оценить было сложно. Метр девяносто или, может быть, чуть больше? Впрочем, я человек и не карлик – это уже хорошо. А то закинуло бы меня в какого-нибудь соплеменника Сая, и скакал бы я на четырёх лапах, обмахиваясь пушистым хвостом.

Повернув за угол, девушка подошла к одной из дверей и, открыв её с помощью серебристой пластинки, потребовала:

– Заходи!

В этот миг я понял, что умею не только говорить, но ещё и спокойно читаю. На двери горела надпись «Комната общих исследований», и я её без труда разобрал. Нет, на самом деле дословно было написано «Отделение капсул для снятия параметров организма с выдачей диагнозов и рекомендаций по исправлению обнаруженных нарушений», но мой мозг мгновенно упаковал всю эту заумную муть в три понятных слова.

Буквы тоже были понятны, а выглядели они как смесь кириллицы и латиницы. Нет, отличия были заметны, но хорошо, что не китайские иероглифы. При этом азиатов тут хватало. У нескольких людей на портретах были характерные разрезы глаз. А один из них был натуральным негром. Даже представить сложно, сколько мне ещё предстоит здесь увидеть разных человеческих форм. Да, именно так… Ведь даже Аласту я воспринимал как человека.

– Ты оглох, немо? – от размышлений меня отвлёк раздражённый голос Аласты. – Не слышал, что я тебе говорю?

– А почему «немо»? – поинтересовался я, не обратив внимания на её раздражение.

– Потому что своё имя ты нам не назвал, – язвительно заметила собеседница. – Господин Имперский Посланник тоже не прояснил ничего. Поэтому ты – Никто. Так, надеюсь, понятно?

Девчонка вела себя вызывающе, но меня это совершенно не трогало. В кровати я ничего предосудительного не совершил, на грудь её не заглядывался, поэтому никакой вины перед ней не чувствовал. А ещё, возможно, во мне просыпался тот, в чьём теле я сейчас находился. Сарх, да… Солдат армии Императора. Ведь ни один нормальный мужчина не обратит внимания на капризы вздорной девчонки, а уж солдат-то тем более.

– Меня зовут Александр, – кивнув, представился я. – А тебя, как я понимаю, зовут Рина?

– Рина – это нейтральное обращение к благородной аали, – смерив меня холодным взглядом, со вздохом ответила она. – Ты долго ещё будешь так стоять?

– У тебя что-то случилось? – спокойно поинтересовался у неё я. – Или это из-за меня? Прости, но я ничего не помню. Частично потерял память. Возможно, как-то не так себя веду?

– Нет, всё в порядке, – девушка смутилась и опустила взгляд. – Ты просто не поймёшь…

– Ну так объясни, – спокойно произнёс я. – Вдруг да пойму.

– Я не хотела судьбы целителя, – не поднимая взгляда, со вздохом ответила она. – Но отец настоял, и я не посмела ослушаться.

– И теперь ты страдаешь?

– Да! – Аласта кивнула и подняла на меня взгляд. – А что бы чувствовал ты?

– Ну, я, как ты понимаешь, свою судьбу не выбирал. – Я ободряюще улыбнулся. – Раз ты не смогла отказать отцу, то тебе остаётся только полюбить своё дело. Целитель и учитель – самые благородные в мире профессии. Неужели ты этого не понимаешь?

– Ты странный… и говоришь, как отец, но спасибо за совет. – Аласта впервые мне улыбнулась и указала на открытую дверь. – Давай уже, заходи, умник. А то мастер Акарус уже, наверное, заждался.

В комнате обнаружились четыре высокие кабинки с торчащими сверху антеннами и большой прозрачный экран, стоящий на широкой каменной тумбе.

– Иди сюда! – Аласта прошла к самой высокой кабинке, сдвинула дверцу и сделала приглашающий жест. – Заходи! Это недолго.

– Раздеваться не надо? – на всякий случай уточнил я.

– Нет! – девушка картинно нахмурилась. – Обойдёмся без этого.

– Как скажешь. – Я опять улыбнулся и зашёл внутрь непонятного аппарата.

Аласта задвинула дверцу, прошла к экрану и повернула один из тумблеров. Дальше не произошло ничего интересного. По мне забегали разноцветные лучи, затем кабинка наполнилась оранжевым паром, и на этом исследование закончилось. Аласта забрала выползшую из нижней части экрана карточку, открыла дверцу кабинки и позвала меня за собой.

Пройдя по коридору направо, она завела меня в кабинет, похожий на местную ординаторскую, указала на стул у стены, попросила подождать и куда-то ушла.

Пожав плечами, я уселся на предложенное место, огляделся по сторонам и усмехнулся.

Сай сказал, что этой цивилизации тридцать тысяч лет, но никаких особых отличий от земного быта я пока не заметил. Люди будущего так же сидят на стульях, спят на кроватях, а в работе используют компьютеры… ну или что-то очень на них похожее. Шесть таких агрегатов как раз стояли на овальном столе напротив кресел.

Странно изогнутые, с небольшими экранами, и никаких системных блоков и ковриков с мышками я не заметил. Впрочем, какая мне разница? Ведь так даже лучше, поскольку намного проще тут будет освоиться. Язык знаю, читать умею… что ещё нужно для полного счастья?

Я улыбнулся и посмотрел на закрытую дверь. Тут даже девчонки ведут себя очень похоже, и их совсем не портят рога и хвосты. В году столько же дней, система десятичная. И нули пишутся так же, как на Земле. Другие цифры в написании отличаются, но это совсем не проблема.

Что ещё? Местный лан примерно равен километру, кег – килограмму, а танн – это, скорее всего, что-то коло тонны. Да, понятно, что всё это условно, но, если ты привык к земной системе измерений, с местной проблем не возникнет.

На самом деле меня сейчас гораздо больше волновало другое. Куда делся тот парень, в теле которого я сейчас нахожусь? А что, если нас просто поменяли местами? Только зачем? Быть может, Сверхразум отправил его на Землю, для того чтобы он спас людей от нашествия тех тараканов? Или, например, как-то притащил бы нашу планету сюда? А ещё может такое случиться, что люди на Земле произошли не от обезьян? Император ведь как-то собрал здесь все эти планеты? А что, если он рассылал по галактике корабли и один из них нашёл нашу Землю? Бред, конечно, но говорящий Стич из мультфильма – это такой же бред, как и я в теле двухметрового амбала. В общем, гадать можно сколько угодно, но лучше не загружать себе голову. Для начала мне нужно тут как-то устроиться. Ответы буду искать потом.

Стоило мне об этом подумать, как дверь распахнулась, и в кабинет зашёл невысокий мужчина в бежевом халате врача. Выглядел он обычным человеком. То есть ни рогов, ни хвоста я у него не заметил. На вид – лет тридцать пять. Худощавый и лысый. С небольшой аккуратной бородкой и каким-то странным приспособлением на голове в виде серебристого обруча с тёмными камнями в районе висков.

Не произнеся ни слова, мужчина прошёл во главу стола. Уселся в кресло, коснулся ладонью одного из камней на обруче, сунул в компьютер карту, которую ему, очевидно, передала Аласта, и так же молча уставился в монитор. Продолжалось это минут пять. Затем мужчина поморщился, откинулся в кресле и, наконец, соизволил заметить меня.

– Александр, как я понимаю? – приподняв брови, приятным голосом произнёс он.

– Да! – я кивнул. – А вы, как я понимаю, мастер Акарус?

– Именно, – мужчина кивнул мне в ответ и, указав на монитор, пояснил: – Состояние организма у вас идеальное. Раны полностью зарубцевались, повреждённые ткани восстановились. Только не понимаю, что с восприятием…

– А что с ним не так? – поморщившись, уточнил я. – Что вообще такое это «восприятие»? Я просто мало что помню…

– Не помните, да… Рина Аласта мне об этом сказала, – доктор вздохнул, тронул подбородок, затем посмотрел на меня и пояснил: – Если говорить по-простому, восприятие – это скорость вашей реакции, умноженная на способность ваших же клеток реагировать на определённые внешние воздействия. При этом скорость реакции в основном обусловлена толщиной и длиной нервных волокон и количеством соединяющих их узлов или, проще говоря, контактов. Чем короче и толще волокна и чем меньше между ними контактов, тем скорость реакции выше. А вот со способностью клеток реагировать на внешние воздействия всё намного сложнее. Нет, понятно, что клетки любого существа в любом случае реагируют на внешние воздействия, но таких реакций бесчисленное множество, а в восприятии учитывается только одна: возможность прямого контакта с ауритом. – Акарус пожал плечами и посмотрел мне в глаза. – С обычной реакцией у вас полный порядок, а с клетками произошло что-то странное. Возможно, это последствия перенесённой травмы или результат воздействия какого-то излучения, но ваше восприятие сейчас ниже полутора единиц.

– А сколько должно быть? – уточнил я, кое-как уложив в голове всю эту научную муть.

– У вашего вида – пять. Это минимум. – Доктор виновато развёл руками. – И я правда не понимаю причин таких изменений.

«Зато я прекрасно их понимаю, – подумал про себя я. – Замена разума с переносом его через полгалактики – штука очень непростая. Ну а с обычной реакцией у меня и на Земле всегда был полный порядок. Так что ничего страшного. Колено вылечилось – значит, как-нибудь проживу».

– Возможно, стоит провести более глубокие исследования в центральной клинике города… – задумчиво предположил Акарус, но я остановил его жестом и произнёс:

– Подождите, доктор, почему все вокруг считают меня сархом? И ещё вы сказали: «Ваш вид»… То есть сархи – это не раса?

– Это проще показать, – Акарус коснулся камня на обруче и указал рукой на �