Я хочу узнать тебя. Часть 1

От автора

Дорогие читатели! Я очень рада, что вы решили прочитать эту дилогию! Я бесконечно люблю своих ребят и надеюсь, что они тоже попадут вам в сердце! В книге присутствует упоминание сексуального насилия, пережитого в детстве. Если эта тема триггерная для вас, то будьте внимательны! Но, несмотря на такую тяжелую тему, я постаралась показать этой историей, как важно обращаться к другим за поддержкой и что вокруг всегда есть люди, которые готовы оказать ее. Обещаю, что вы окунетесь в атмосферу тепла, любви и уюта, ведь иначе я писать не могу!

С любовью, Даша

Глава 1

Миша

Мой палец застыл над значком корзины. Я сжал телефон в руке и стиснул зубы. Все фотографии с Диной уже были отмечены галочками, оставалось только ткнуть на эту несчастную кнопку удаления и в течение нескольких секунд наблюдать, как кусочки моей жизни стремительно превращаются в ничто. Но я не мог… Смотреть на них каждое утро перед учебой было некой традицией. Ее хитрые прищуренные глаза, красивая улыбка и волнистые волосы, развивающиеся на ветру, словно перышки хрупкой птички, поднимали настроение и наполняли сердце любовью. Правда теперь ее сопровождала дикая боль, грозящая вывернуть меня наизнанку. Собственно, поэтому я и решился избавиться от фотографий.

Неподалеку послышался обреченный вздох. Я положил руки на колени и обернулся. Мой лучший друг Влад лежал на диване, подложив под шею гору подушек, и с усмешкой смотрел на меня.

– Кишка тонка, да? – он запустил руку в огромную пачку сырных чипсов и вопросительно вскинул бровь. Хоть он и улыбался, я считывал неодобрение в его взгляде.

Я поджал губы.

– Может быть, мне всё же не стоит их удалять? Все-таки – это мои хорошие воспоминания, – неуверенно предположил я, а затем выключил телефон и спрятал его в карман.

– Хорошие воспоминания о шлюхе, скачущей на члене левого чувака, пока ты натирал кольцо, чтобы сделать ей предложение? – Влад закинул в рот охапку чипсов и демонстративно захрустел. – Я фрафильно поняф? – Кусочки чипсов полетели из его рта на мятую белую футболку, на которой красовалось огромное пятно от колы.

Я поморщился от сжавшей сердце боли.

– Это была моя ошибка. Я слишком торопил наши отношения, а она не выдержала это. – Чувство вины, будто настойчивый, злостный сорняк, мгновенно распространилось по всему телу, парализуя его.

Со мной так происходило всегда. Я не спрашивал мнение другого человека, всё решал за него, а потом пожинал плоды своего эгоизма. Мне стоило быть более терпеливым и не форсировать события.

Влад закончил жевать и сделал глоток колы из трубочки. Он вставил ее в жестяную банку после того, как я отругал его за испачканное постельное белье.

– Извини, конечно, но рот существует не только для того, чтобы сосать член. Им еще можно разговаривать. Например, объяснять, что тебе не нравится, – на этот раз он не улыбался, а мрачно таращился на меня и раскачивал двумя пальцами красную баночку. Соломинка стукалась о стенку, и жидкость издавала булькающий звук.

Я поморщился. Влад обычно не церемонится и вываливает на собеседника всё, о чем думает. Несмотря на то, что я привык к его пренебрежительному отношению к девушкам, слышать гадости о Дине было неприятно. Всё-таки она до сих пор дорога мне.

Мы познакомились на университетском балу два года назад. Я пригласил ее потанцевать и быстро понял, что она замечательная девушка. Дина сразу же привлекла меня своей любовью к жизни. Яркая, веселая, оптимистичная – рядом с ней хотелось улыбаться до боли в губах и сворачивать горы, лишь бы только продлить ее счастье. Мне было приятно заботиться о ней. Я взял больше подработок, чтобы возить ее на свидания в интересные места: театры, рестораны, музеи, мастер-классы по глине и выжиганию по дереву. Мы никогда не ссорились и обсуждали наше совместное будущее. Но потом я застал Дину с другим. Я собирался сделать вид, что она по-дружески поцеловала в губы того парня… Всякое же может померещиться, правда? Однако Дина не стала упираться и призналась во всем.

«Ты слишком хороший», – так она тогда сказала. Я часто слышал эту фразу от многих людей. «Ты такой классный, добрый, милый!», – говорили они, однако по какой-то причине эти качества мешали девушкам строить со мной отношения.

Но я не мог быть другим!

Если человек вошел в мою жизнь, я поставлю его на первое место, буду заботиться о нем, думать о его комфорте, уважать, внимательно слушать, поддерживать, любить. Я не в состоянии делать вид, что занимаюсь чем-то бесконечно важным, когда дорогая мне девушка звонит и просит приехать и решить ее проблемы. Что в этот момент может быть важнее благополучия родной души?

Я не обесцениваю себя, просто у меня есть всё, что мне нужно: дружная семья, верные друзья, квартира от прабабушки, в которой мы живем с Владом, и машина. Между прочим, я купил ее на свои деньги. Копил с седьмого класса, не развлекался, не тратился на новые модели телефонов и детали для компьютера и мечтал, как в восемнадцать лет сяду в собственную машину и свожу младших сестричек в кафе-мороженое. Поэтому мне хочется делать счастливыми окружающих меня людей. «Сделай добро, и оно вернется тебе сторицей» – таков принцип моей жизни.

– Ты наивный, Мих, – продолжил порицать меня Влад. – Все люди эгоистичны и думают только о себе. Тебя используют, и ты используй. – Он запрокинул упаковку чипсов и высыпал в рот остатки. Половина крошек оказалась на его щеках и диване… который я регулярно чищу. Я заскрежетал зубами.

Мы с Владом лучшие друзья детства. Наши отцы знакомы с пеленок, так что и мы тоже. Ходили в одни и те же кружки, учились в одной школе и даже университет и направление выбрали одинаковое – клиническую психологию. Но, возможно, Влад просто мечтал смыться из родного города и подселиться в мою пустеющую квартиру. Я сто раз пожалел о своем решении впустить его в свой дом. В первый же день он предупредил, что спит без трусов, а я предупредил, что могу дать по роже. В итоге каждое утро я лицезрю на соседней кровати его голый зад. Он постоянно разводит бардак, раскидывает фантики от конфет и пустые бутылки из-под газировки и оставляет на МОЕЙ кровати свои грязные, вонючие носки.

– Значит, ты меня используешь? – я скрестил руки на груди и вскинул брови в знак недоверия.

– Нет, ты – другое дело. – Он стряхнул крошки с футболки. Я со стиснутой челюстью проследил, как они рассыпались по кровати и плавно опустились на пол. Иногда так хочется придушить этого гаденыша! Или запереть в квартире без ключа и не выпускать, пока он не ототрет собственным языком каждый уголок! Когда-нибудь я прямо так и сделаю! Допрыгается он у меня!

– Ты же сказал, что «все думают только о себе», – укорил его я, закинув ногу на ногу.

– Ладно, не все. Есть такие невероятно сладкие и вкусные пончики, как ты. – Влад послал мне воздушный поцелуй.

Я показал ему средний палец.

Владу-то, определенно, выгодно мое расставание с Диной, ведь я планировал позвать ее жить вместе и выселить его отсюда в общежитие.

– Если бы я жил по твоим принципам, то давно бы остался один.

– Зато в моем ближайшем окружении только самые проверенные люди. – Влад небрежно положил пустую упаковку из-под чипсов на край стула, приставленного вплотную к дивану. Она, конечно же, слетела на пол, и Влад, конечно же, даже не обратил на это никакого внимания. Горбатого могила исправит!

– Кроме себя и твоего папы я никого в твоем ближайшем окружении не замечал, – сухо отметил я, нервно ковыряя ноготь. Тело налилось энергией. Дико тянуло убрать бардак, который Влад развел, пока я ездил на выходных к семье. Почему вообще его одеяло лежало на моей кровати, а мое – на его? Чем он тут вообще занимался?

– Нет, ну я же не говорю, что надо прекратить со всеми общаться. У меня куча знакомых, просто я не посвящаю их в свои личные дела. – Влад принялся наматывать короткие прядки волос на палец. Они тут же выскакивали на свободу и вставали торчком. Вообще, «прическа» Влада выглядела так, как будто змея поползла по его голове, создала на ней причудливые лабиринты и пожевала часть волос. Не удивлюсь, если какая-нибудь гадюка проползет мимо моих ног. Причем меня она укусит, а его нет, потому что они одной крови.

– А как ты будешь строить отношения? Ты вообще кого-нибудь любил? – Я прекрасно знал ответ на свой вопрос, но специально задал его, чтобы усмирить Влада. Иногда его цинизм помогал мне проще относиться к некоторыми вещам, но сейчас – больно ранил. Я не мог и не хотел плохо говорить о Дине. Ей нужен был кто-то другой. Она не собиралась делать мне больно, поэтому молчала, скрывалась, а потом не выдержала и сорвалась. Смог бы я простить измену, если бы Дина решила вернуться? Не знаю. Но это не повод считать бывшую девушку последней сволочью на земле.

– Да мне это и не нужно, – Влад небрежно усмехнулся и подложил руки под голову. – Все друг другу изменяют. Я не хочу копаться в этом дерьме, так что лучше просто переспать и сразу разойтись.

– Да ты специально выбираешь тех девушек, которые подходят под твою картину мира. Видишь только предательство, вот и тебе и попадаются те, кто на него способен.

– Ой не начинай, – Влад демонстративно закатил глаза.

– Потому что ты не готов к серьезным отношениям. Ты боишься…

– Так, всё, психолог, заканчивай, – перебил меня Влад, нахмурившись и чуть повысив голос.

– Клинический психолог, – я важно приподнял указательный палец. – Гадко, да, когда твою душу потрошат? – я изогнул одну бровь. – Вот и ты сейчас не сыпь мне соль на рану. Лучше уберись в квартире, – я кивнул на тропинку из носков, продолженную от стола, за которым я делаю домашку, до подоконника.

– Да я же поддержать тебя пытаюсь! – Влад сел на кровати и скрестил руки на груди. Растрепанная челка упала ему на лоб. – Ты винишь во всем себя, поэтому страдаешь, хотя виновата только твоя Диночка, – Влад приторно-сладким голосом произнес ее имя, копируя мою интонацию. Я ведь всегда так ласково к ней обращался. – Пойми наконец, что с тобой всё в порядке. Ты классный парень. За таким девушки должны выстраиваться в очередь. Она тебя не заслужила и не имела права так себя по-ублюдски вести. – Мое предложение об уборке змеёныш наглым образом проигнорировал.

Тут вдруг из подъезда донесся грохот, за которым последовал поток женской брани. Я на автомате повернулся в сторону коридора. Что там произошло? Наконец появился повод избежать этого ужасного разговора.

Я нырнул в тапки и выскочил из квартиры. На лестничной площадке стояли две девушки. Они обе смотрели вниз. Я подошел поближе и разглядел на соседнем пролете большой чемодан. Он лежал в раскрытом виде, а вокруг него было разбросано множество вещей: футболки, джинсы, нижнее белье и какие-то пакеты с неизвестным содержимым. Ух, как неприятно получилось!

Я с сочувствием взглянул на бедных девушек. Ого!

– Девчонки? – удивленно воскликнул я, выпучив глаза.

Передо мной стояли наши с Владом одногруппницы – сестры-близняшки Яна и Рина. Правда, я только на второй неделе обучения понял, что они сестры, когда преподаватели начали задавать им вопросы насчет одинаковой фамилии. Рина очень худенькая и всегда ходит с аккуратно убранной русой косой, открывающей ее овальное лицо, а Яна – пухленькая, красится в черный, прячется за каре, которое вечно лезет ей в рот и глаза, и носит одежду темных оттенков, выделяющихся на фоне постельных, теплых цветов в имидже Рины.

– Ой, Миша, привет, – растерянно поздоровалась со мной Рина, нервно теребя пальцами длинную, густую косу. Даже в дутой осенней куртке она выглядела очень хрупкой и маленькой.

Яна смерила меня презрительным взглядом и фыркнула.

– Чертов чемодан, – пробурчала она сквозь зубы и начала медленно спускаться с лестницы, продолжая сыпать ругательствами. – Почему в этом доме нет лифта?!

Я метнулся вперед, обошел Рину, проскользнул мимо Яны и принялся собирать в чемодан разбросанные повсюду вещи.

– Я сама справлюсь, – сухо бросила мне в спину Яна.

Я ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Ее настроение было либо отвратительным, либо никаким. В отвратительном настроении Яна ссорилась со всеми, язвила, нарочито демонстративно закатывала глаза и громко вздыхала, а в никаком – пялилась в одну точку или с отсутствующим видом водила пальцем по экрану телефона.

Я сделал вид, что не услышал ее слов. Яна порывистым движением схватила черный гладкий бюстгальтер и бросила его в чемодан. Наши взгляды встретились. Я поспешно отвернулся, чтобы поднять отлетевший в угол кроссовок. Рина присоединилась к нам. Маленький рюкзак, висевший на ее плечах, съезжал ей на шею, когда она наклонялась, чтобы поднять с пола какую-то вещь. В нем что-то со звоном перекатывалось вверх-вниз. Наверное, ключи.

– Ты тут живешь? – удивленно спросила она, отряхивая футболку от прилипшего к ней песка.

– Да, мы с Владом живем здесь с первого курса. Это квартира моей прабабушки, – я улыбнулся.

Рина ответила мне тем же.

Яна хмыкнула и сухо бросила, не глядя в мою сторону:

– Замечательно. Как нам повезло.

Она была сплошным сгустком злости. Ее агрессия никогда меня не пугала. Мне казалось, что у нее какие-то проблемы, с которыми она не может справиться, поэтому выплескивает свое разочарование на окружающих. Я не сторонился ее, как многие ребята в группе, но и не пытался настойчиво навязать свою дружбу.

– А мы наконец-то выехали из общаги и смогли снять собственную квартиру! – весело воскликнула Рина. Даже капельку преувеличенно весело. Рина постоянно старается смягчить грубость своей сестры, вовлечь ее в коллектив, перевести всё в шутку и разбавить образовавшуюся тяжелую атмосферу, но Яне как будто всё равно на ее попытки. Кажется, она чувствует себя в большем комфорте в одиночестве. – Значит, вы живете на третьем этаже? – Рина поправила сползшие к носу круглые очки в тонкой серебристой оправе.

– Да, возле лестницы, – я указал жестом на нашу дверь.

В этот момент она как раз приоткрылась, и из квартиры вышел Влад. Хаос с его головы вдруг куда-то исчез: волосы были зачесаны назад ровными аккуратными прядями. Вместо перепачканной футболки и мятых шорт змееныш переоделся в чистый светло-серый джемпер и джинсы с дырками на коленках. Ну естественно, услышал женские голоса и сразу же привел себя в человеческий вид! Это только передо мной он ведет себя, как помойная крыса.

– Что случилось? – с легкой улыбкой поинтересовался он, подойдя к лестнице. Как только он увидел Яну и Рину, его глаза тут же потухли.

– Привет, Влад, – кивнула ему Рина, перекинув косу за спину.

– Приветики. – Влад скрестил руки на груди и привалился бедром к перилам.

Яна сделала вид, что не заметила его присутствия.

– Это наши новые соседки с…? – я посмотрел на Рину и вопросительно приподнял брови.

– С четвертого этажа, – подсказала она.

– Значит вы живете над нами. Надеюсь, вы не шумите ночью, а то у меня очень чуткий сон, – пошутил Влад, чуть склонив голову набок. Уголки его губ насмешливо дернулись. Пара прядок волос упала ему на лоб. Он поправил их двумя пальцами.

– Спасибо, что сказал. Если мне станет скучно, буду скакать, – не отрывая глаз от чемодана и вещей, язвительно отозвалась Яна.

Когда я рассказывал, что Яна в плохом настроении ссорится со всеми, то под «всеми» в большей степени имел в виду Влада. Эти двое невзлюбили друг друга с первого курса. Влад обожает произносить всякую чушь, и она не всегда подходит под ситуацию. Яна раздражается из-за этого и ставит его на место. Иногда я очень даже поддерживаю ее. Все-таки нужно думать, прежде чем открывать рот. Но чаще всего они оба перегибают палку и просто спорят с целью, по всей видимости, выиграть соревнование на самый острый язык.

– Ты только не раздави мужика, на котором будешь скакать, – усмехнулся Влад.

Я отвесил ему подзатыльник. Боже мой. Очередной бред от моего бестактного друга! Мне было стыдно за него.

– Влад, может быть, ты лучше поможешь нам собрать вещи? – вмешался я. Скоро на их ругань сбежится весь подъезд. Как они только до сих пор не подсыпали друг другу кнопки-гвоздики на стулья?

– Ладно, – Влад сунул руки в карманы и лениво спустился к нам. С его губ не сползала самодовольная, наглая ухмылка.

Я с ним потом еще обсужу его поведение. Когда он плохо отзывается о своих, так сказать «подружках», я молчу и не вмешиваюсь, но слушать гадости о наших одногруппницах я не стану. Они нормальные девчонки. Яна хоть и злобная, но никому палки в колеса намеренно не вставляет. Главное – не трогать ее. Рина очень милая и добрая. Она находится на втором месте по успеваемости в группе и всегда помогает нам на экзаменах. Со всеми общается, ни с кем не конфликтует, много учится.

Яна выглядела так, как будто у нее в кармане лежал топор, которым ей безумно хотелось воспользоваться прямо сейчас: ее лицо перекосила гневная гримаса, щеки покраснели от злости, губы сжались в тонкую линию, а брови свелись чуть ли не до кончика носа.

– Рина, а ВИЧ передается через прикосновение? – Яна со скучающим видом откинула со лба челку.

– Нет, – с вопросительными нотками ответила Рина, складывая юбку пополам.

Яна повернулась к Владу.

– Тогда ты можешь помочь. – Она злобно усмехнулась.

Я не выдержал и тихо хохотнул. Шутка, которую Влад заслужил!

– Ха! Ха! Ха! – Влад медленно похлопал в ладоши и с ироничной улыбкой покачал головой. – Как остроумно. Мне понадобиться время, чтобы придумать достойный ответ. – Он огляделся, а потом наклонился и вытащил из-под чемодана белые трусики с кружевом по бокам. – Симпатичные, но, кажется, размерчик для тебя маловат, – он покрутил трусики на одном пальце перед лицом Яны.

– Это мои! – Рина выхватила их и спрятала в карман куртки. Ее щеки пылали, а руки затряслись.

Яна смерила Влада испепеляющим взглядом. Я заметил, как она стиснула руки в кулаки. Послышался глухой хруст. Влад присвистнул.

– Хороший вкус, – он похлопал Рину по спине и бесшумно рассмеялся.

Рина втянула подбородок в воротник куртки. Ее глаза судорожно бегали из стороны в сторону. Яна сделала шаг навстречу Владу, двумя руками скручивая черные шорты. Я был уверен, что вместо этой вещи она представляла шею моего друга.

Я отвесил Владу звонкий подзатыльник. Он схватился за голову и возмущенно уставился на меня. Змееныш даже не понял, за что получил!

– Веди себя прилично, – процедил я, сжав его плечо и чуть склонившись над ним. Я очень надеялся, что смотрелся в этот момент достаточно грозно. Все-таки я довольно высокий и крепкий, а Влад, хоть и был неплохо сложен, но на фоне меня походил на дохляка. Впрочем, моя младшая сестра Даша говорила, будто все на моем фоне выглядят таковыми, а другая младшая сестра – Лизка – дала мне кличку – Гориллик (от слова «горилла»).

– Есть, мэм, – Влад отдал мне честь. Его губы были поджаты, брови серьезно сдвинуты, но веселые искорки в глазах выдавали его игривое настроение. Точно заставлю паршивца убираться! Хотя, почему я вообще об этом думаю?! Влад и так должен отдраить всю квартиру, ведь это он устроил в ней хаос за два дня моего отсутствия!

Пока я строжил его, девочки положили в чемодан последние вещи и принялись с двух сторон застегивать змейку. Я подошел к ним и протянул руку с готовностью отнести их багаж на следующий этаж. Как только чемодан оказался закрыт, Яна тут же схватила его за ручку и приподняла с пола с шумным вздохом.

– Давай помогу, – я попытался выхватить у нее из рук чемодан, но она вцепилась в него мертвой хваткой.

– Я сама справлюсь, – если бы Яна попала в какое-нибудь аниме с волшебным миром, то наверняка обладала бы способностью резать одним лишь взглядом даже самый твердый камень.

Она отшатнулась от меня. Огромный чемодан, составляющий почти половину ее роста, покачнулся и повалил ее назад. Яна ойкнула и полетела в сторону батареи. Я моментально среагировал и вцепился мертвой хваткой в чемодан обеими руками. Яна растерянно выпучила глаза. Ее пальцы побелели из-за того, как сильно она сжимала ручку чемодана. Как Яна вообще дотащила его до третьего этажа? Видимо, сила ее упрямства достойна похвалы. Или упреков… Будь мы друзьями, я бы непременно прочитал ей лекцию о том, насколько девушкам вредно носить тяжелые вещи.

– Ян, отдай чемодан Мише, хватит надрываться, – сердито произнесла Рина.

Яна поджала губы и фыркнула. Я ухватился за ручку чемодана и дернул ее.

– Я же сказала, что справлюсь сама! – гневно воскликнула Яна и отскочила назад, всё же врезавшись в батарею. Раздался вибрирующий звон. Яна цыкнула, прикусила нижнюю губу и поморщилась.

– Больно? – я осторожно дотронулся до ее локтя.

– Не трогай меня! – Она передернула плечами и сделала длинный шаг вперед, довольно сильно толкнув меня чемоданом. Но это не сбило меня с ног. Я попытался еще раз забрать у нее чемодан, но она чуть ли не зарычала на меня и двинула мне локтем в бок. Рина подскочила к своей дикой сестре и начала осыпать ее ругательствами.

– Мне не нужна помощь этих придурков! – тихо процедила Яна и принялась подниматься по лестнице, волоча двумя руками тяжелый груз и слегка прихрамывая.

Рина обреченно вздохнула и попыталась поддеть чемодан снизу. Она ухватилась за колесики, но они продвинулись и выскользнули у нее из рук. Рина зашипела, потому что чемодан прищемил ей пальцы левой руки. Лицо Яны тут же приобрело виноватое выражение.

– Прости, Рина! – растеряно пискнула она и тут же подняла чемодан.

– Боже ты мой! – Влад смотрел на нас снизу вверх и обреченно качал головой. – Как у вас всё сложно. Пойдем лучше домой, Мих, а то эта сумасшедшая покусает тебя и заразит бешенством.

Я глубоко вздохнул, решительно подошел к девочкам, вырвал злосчастный чемодан из рук Яны и быстро двинулся вперед, не дав ей возможность вцепиться в меня. Господи, но зачем так всё усложнять и надрываться?

– Эй, живо поставь на место наши вещи! – крикнула мне вслед Яна.

– Яна, прекрати! – надломленным голосом проговорила Рина. Я обернулся и заметил, как она вымученно растирала ушибленные пальцы. Яна тут же опустилась рядом с ней на корточки, взяла ее пострадавшую руку и внимательно оглядела. Я продолжил идти, чтобы меня опять не вознамерились остановить.

Через несколько минут девочки поднялись на свой этаж. Я ждал их возле двери с чемоданом в руке.

– Порядок, Рина? – уточнил я, уставившись на ушибленную кисть Рины, которую она прятала в кармане куртки.

– Нормально, – она кивнула и натянуто улыбнулась.

– Прости, – очень тихо сказала Яна, а потом зыркнула на меня. Вина мгновенно испарилась из ее глаз и сменилась кипучей злостью. На этот раз она не стала ничего говорить и молча посылала мне команду: «Сдохни!».

– Я просто хотел помочь. Не надо на меня злиться, – сказал я, примирительно выставив руки перед собой.

Рина осуждающе посмотрела на свою сестру. Та поджала губы и опустила голову. Видимо поняла, что гордость вредит не только самому гордецу, но и его близким людям.

– Если понадобится помощь, обязательно обращайтесь. – Я отпустил чемодан и махнул девочкам на прощание.

– Спасибо тебе, Миша, – Рина вытащила руку из кармана и бросила мне ответный жест, но тут же поморщилась. Видимо, боль дала о себе знать.

– Может за мазью от ушибов сходить? Тут рядом есть аптека, – я задержался на лестнице и приподнял брови.

– Да нет, не нужно. Скоро пройдет, – отмахнулась Рина с теплой улыбкой.

– Пойдем уже, Мих. Если ты еще пять минут пробудешь с этой неуравновешенной, я поведу тебя к ветеринару на уколы, – крикнул с третьего этажа Влад.

Яна хмыкнула.

Змееныш.

– А с тобой у меня сейчас будет отдельный разговор! – строго отозвался я, перевалившись через перила, чтобы найти его бессовестные карие глаза. Нашел. Мысленно передал всё, что о нем думаю и показал средний палец.

– Ты – мямля, – сказал Влад, когда мы вошли в нашу квартиру.

– С какой это стати? – я недовольно свел брови.

– Позволяешь этой психичке поливать тебя грязью. – Влад расстегнул рубашку, бросил на мою (на минуточку!) кровать и влез обратно в грязную белую футболку.

– Никто ничем меня не поливает. Я не могу смотреть, как девушка несет тяжести. Ей ведь потом рожать.

– Говоришь, как бабулька, – Влад закатил глаза. – К тому же, таким, как она, нельзя рожать.

– Почему? – искренне не понял я.

– Она же придушит своего ребенка, когда он будет плакать, или выкинет его в окно. Лучше уж ему при таком раскладе вообще не появляться на свет. – Влад плюхнулся на свой диван. Крошки на нем подпрыгнули вверх и дружно высыпались на пол. Я обреченно вздохнул.

– Но с Риной она, вроде, нормально разговаривает.

– Разумеется. На ботаничку же без слез не взглянешь. Она такая худющая. Наверняка психичка привязывает свою сестричку с себе, чтобы ее не сдуло ветром, – Влад хохотнул себе под нос. По моему мнению, шутка получилась не смешная. – Ну ничего, судя по реакции психички, они скоро съедут с этого дома, и над нами поселятся какие-нибудь большегрудые красотки со сладкими попками.

Я закатил глаза и покачал головой, оставив без комментариев бестолковые рассуждения Влада. Нужно записаться с ним на какую-нибудь борьбу. Тогда будет официальное разрешение треснуть ему хорошенечко.

– Слушай. Я тут подумал, ты прав насчет того, что я – мямля, поэтому: БЫСТРО ВСТАЛ И УБРАЛ НАШУ КВАРТИРУ!

Глава 2

Прошлое

Ночь. Тишина. Вроде бы, не слышишь никакого звука, но предчувствие беды заставляет свернуться в беспомощный комок и сжать горло, чтобы ненароком не пискнуть и не выдать своего присутствия. Сердце бьется как сумасшедшее, а невидимые слезы подступают к глазам. Почему невидимые? Потому что до этого их вылилось слишком много, и в организме попросту не осталось влаги.

И тут раздаются осторожные, медленные шаги таракана… Они едва уловимы для уха, но бьют по барабанным перепонкам так, словно пытаются их раздробить. Она напрягается еще сильнее, вжимает лицо в подушку и пытается не дышать. Почему не существует подкроватных монстров? Если бы один такой унес ее в свое логово, то ей не пришлось бы сейчас трястись от страха и считать каждое биение своего сердца.

Дыхания категорически не хватает. К горлу подступает тошнота, перед глазами пляшут разноцветные точки, голову сдавливает дикое напряжение.

А, может, ну это всё? Лучше умереть, чем ждать, когда мерзкий таракан доберется до нее.

Вдох.

Нет, ей не хватит на это силы воли. А что будет с Риной, если ее не станет? Она должна защищать сестру от таракана. Только ей под силу сделать это. Никто не вмешается. Не поможет. Не поймет. Не поверит… Никогда. Остается только терпеть, прикусив язык до крови, отдав подушке остатки горьких слез, вытравив из осколков сердца жгучую обиду и ослабив на шее петлю вины.

Еще один вдох.

Дверь с тошнотворным скрипом открывается. Она впивается зубами в губы и выпучивает глаза. А что если таракан не заметит ее? Она ведь достаточно хорошо спряталась на кровати под тремя одеялами. Правда же? Таракан подумает, что тут никого нет и уйдет.

Куда уйдет? К Рине? Нет. Она не может этого допустить.

Она хочет пошевелиться и выдать свое присутствие, но не может дернуть даже мизинцем. Кровь обращается в лед, парализует всё тело и врезается в сердце ядовитыми осколками.

Таракан уже подобрался к ее кровати. Она слышит его тяжелое дыхание и чувствует давление его мерзких тонких лапок на своей спине. Он разом срывает с нее все три покрывала. Ветер из приоткрытого окна касается ее голых пяток, но она не чувствует холода. Всё ее тело обратилось в одну сплошную корочку льда.

Помогите!

Мама!

Папа!

Ужас застревает в ее горле, разрывает связки и заставляет тело трястись от страха. Ей хочется завопить, оттолкнуть мерзкое насекомое, прикрыться покрывалом, схватить нож, воткнуть его в толстое пузо таракана, но у нее нет сил. Она может только смотреть, как он приподнимает ее футболку, касается оголившейся кожи, проводит по ней своими отвратительными мохнатыми лапками, щекочет шею длинными мерзкими усиками, касается окровавленных губ чем-то мокрым, а потом впивается во всё ее тело зубастой пастью и начинает яростно кромсать, резать, кусать.

– Тебе нравится? – спрашивает таракан хриплым, низким голосом, и ее языка касается что-то липкое и горячее. Но разве тараканы умеют говорить? – Я знаю, что нравится. Ты так дрожишь, Яночка. Я чувствую это, – продолжает мучить он.

Неужели таракан не видит, как ей плохо? Что она делает не так? Может, ей действительно хочется, чтобы он приходил к ней каждую ночь? Нет, она никогда его об этом не просила. Даже старалась забаррикадировать дверь чем-то тяжелым, чтобы он не вошел, но тогда таракан схитрил: он сказал, что заглянет в соседнюю незапертую дверь, в которой безмятежно спит ее любимая сестричка. И она впустила его. Разрешила делать ему то, чем он занимался с ней сейчас.

Помогите.

Помогите.

Пожалуйста, помогите.

Кто-нибудь.

Настоящее время

Рина

– Я тогда схожу в аптеку? – Яна неловко столпилась в коридоре со злосчастным чемоданом в руке.

– Слушай, Ян, я никогда не обрабатывала ушибы мазью. Забудь. Скоро пройдет, – отозвалась я немного недовольным голосом.

– Прости меня. Я не заметила твою руку, – в голосе Яны послышалась мольба. Она смотрела на меня чуть ли не слезящимися глазами. В океане вины, плескающемся в них, можно было захлебнуться.

– Я не злюсь на тебя, правда, – я попыталась смягчить тон, но не смогла полностью убрать из него раздражение.

Яна опустила голову и поджала губы. Она удивительным образом улавливает любое изменение моего настроения, но при этом игнорирует чувства других людей. Даже наших родителей. Мне часто кажется, что она специально выводит всех на эмоции, чтобы выплеснуть наружу бушующую внутри злость.

Откуда в ней столько агрессии?

У нас прекрасная, благополучная семья, любящие родители, которые стараются дать нам всё самое лучшее, хороший университет и дружелюбные одногруппники, однако с самого детства Яна любит со всеми спорить, всегда критикует кого-то, молчит и не делится своими переживаниями, когда я пытаюсь вывести ее на конструктивный разговор. Она может только ругаться и жаловаться на то, какие тупые и бездушные люди нас окружают. Но ведь все мы не идеальны. Если придираться к любому чиху, можно так вообще не завести никаких знакомств и умереть в одиночестве! Нужно уметь смиряться с недостатками других людей и принимать их такими, какие они есть.

– Я уберу всю квартиру сама и помогу тебе написать конспект, – промямлила Яна, сгорбив плечи.

Я тяжело вдохнула и повесила куртку на крючок.

– Ян, я могу убираться правой рукой и напечатать конспект на компьютере. Меня злит не это.

Яна прижалась спиной к входной двери и терпеливо ждала моего ответа. Бесполезно надеяться на то, что она наконец поймет, как отвратительно и грубо выглядит ее поведение со стороны.

Я сняла обувь и достала из шкафа тапочки. Основные вещи мы перевезли еще вчера, а потом вернулись в общежитие, чтобы провести последнюю ночь с соседками. На удивление, даже Яна неплохо с ними поладила, так что расставаться было немного грустно. Но я не жалела. Мы уже давно грезили о собственной жилплощади, где можно не стоять в очередях на кухню; готовить еду сразу на несколько дней и не переживать, что кто-то съест ее без спросу и украдет кастрюлю, пока ты отходишь в туалет; не прятать чайник под подушкой, когда комендант заглядывает в комнату на проверку; и не возвращаться на поле боя после того, как девочкам из соседней комнаты потравили тараканов, и они решили перебраться к нам. Пока мы с соседками заглядывали во все углы и уничтожали тапком десятки мерзких насекомых, Яна сидела на улице и тряслась, как осиновый лист.

У моей сестры блаттофобия – панический страх тараканов. Когда она видит хоть одного, то сгибается пополам от ужаса. Причем в нашем родительском доме всегда было чисто и никогда никто не ползал, так что непонятно, откуда она подхватила эту боязнь.

– Зачем ты нагрубила парням? – Я развернулась к Яне лицом и скрестила руки на груди.

Меня очень удивило то, что наши соседи снизу – это Влад и Миша. Вчера мы их здесь вообще не видели, хотя постоянно бегали с пакетами туда-сюда. Я надеялась, что мы сможем мирно сосуществовать друг с другом.

– Ну, мы могли справиться сами. Я не хочу, чтобы мои вещи трогали эти придурки, – Яна брезгливо поморщилась и отставила чемодан к стене.

– Это наши одногруппники! – упрекнула я, недовольно сдвинув брови.

– Один – сборник половых инфекций, а другой – глухой идиот, – равнодушно буркнула Яна и сняла пальто, зажав сумку между ног. Я отошла, чтобы освободить ей проход к гардеробу. Она слегка задела меня бедрами и пробормотала извинения.

– Миша нам помог! Он добрый человек.

– Да этому двухметровому шкафу нужно не на психолога учиться, а идти работать вышибалой в клуб или выбивать денежные долги!

Я испустила вымученный стон и прошла в комнату, чтобы закрыть окна. Вчера мы с утра до ночи оттирали всю квартиру, потому что несколько дней она была пропитана отравой от тараканов. Яна вызвала самую дорогую службу в городе и настояла, чтобы она обработала каждый уголок. Зато у нас теперь идеальная чистота и пахнет свежестью.

Яна закатила чемодан в комнату.

– А тапочки? – возмутилась я, поправляя персиковые шторы. – Пол холодный.

– Я толстая и не чувствую холода, – усмехнулась Яна.

Я закатила глаза. Это одна из ее любимых шуток.

– Хватит себя оскорблять!

– Мои сотни килограммов с тобой не согласятся, – Яна похлопала себя по животу.

– Зато у тебя большая грудь, а у меня ее вообще нет.

Телефон Яны завибрировал. Она достала его из кармана худи и уткнулась в экран. Ее губы расплылись в радостной улыбке.

– Завтра вечером пойдем забирать котенка! – сообщила она с блестящими от счастья глазами.

Я забыла упомянуть вторую главную причину нашего переезда. Яна уже давно мечтала приобрести котенка. Из-за аллергии папы мы не могли позволить себе завести домашнего питомца, а в общежитии нам, конечно же, никто такую привилегию предоставить не мог. Как только у нас появились деньги на съемное жилье, Яна тут же занялась поисками котенка. Коты – это ее тотемные животные. Она носит одежду с изображениями котов, собирает с ними мягкие игрушки, скупает стикеры и обклеивает ими всё, что можно, и постоянно останавливается на улице, чтобы подозвать какого-нибудь дворового кота и почесать его за ушком. Обычно коты не боятся ее и с удовольствием подставляют ей на растерзание свои мохнатые мордочки. Особенно, когда Яна достает из сумки кошачий корм.

– Как быстро! Тогда можем сегодня сходить в зоомагазин и купить всё к его появлению.

На этот раз зазвонил мой телефон. Мне пришлось вернуться в коридор и перерыть карманы куртки, чтобы отыскать его. На дисплее высветился номер мамы. На душе сразу же потеплело.

– Привет, Катюша, – донесся на другом конце линии родной радостный голос.

– Привет, мам! – я широко улыбнулась.

– Как вы там? Обустроились? – в трубке что-то зашуршало. Наверное, мама готовила обед. Днем в воскресенье она всегда варила борщ и пекла пирожки. Как же давно я их не ела! Может быть, как-нибудь сама попробую что-нибудь испечь в собственной духовке.

Я вернулась в комнату. Яна сидела на диване, тыкала пальцем в телефон и довольно мычала какую-то песенку.

– Да, вот только-только занесли последние вещи. Сейчас пойдем в зоомагазин за кормом и лотком для котенка.

Я услышала отдаленный голос папы, но не разобрала его слов.

– Отец передает вам привет, – пояснила мама.

– Яна тоже передает вам привет.

Яна оторвала взгляд от телефона. Улыбка тут же стерлась с ее губ и сменилась недовольным выражением.

– Не передает, – мрачно возразила она и упрямо поджала губы.

Я проигнорировала ее сердитый комментарий. Радость от звонка мамы перемешалась с раздражением. Я устала мирить маму и Яну! Раньше у них были хорошие отношения. Мы играли втроем в куклы и салки, пекли печенье, помогали маме накрывать на стол и встречали папу с работы с вкусным ужином. Мама часто обнимала и целовала нас. Яна любила сидеть у нее на коленках и создавать из ее волос разные прически. Мама стойко терпела издевательства Яны и смеялась, когда она подавала ей зеркало и просила оценить ее парикмахерские таланты. Я даже припрятала детский альбом Яны, в котором она, помимо кошек, рисовала мамины портреты. Но потом вдруг Яна охладела к родителям. Я даже не заметила, как это произошло. Яна начала кричать на всех, желать родителям смерти и запираться в своей комнате. Мама выглядела растерянной и не знала, что с ней стряслось. Я видела, как она плакала в спальне, когда думала, что все заняты своими делами, и разглядывала наш семейный альбом. Чуть погодя я тихонько доставала его и высматривала на солнечном свете разводы от слез на прозрачной пленке. Я не раз пыталась поговорить с Яной, объяснить, насколько глубоко маму ранило ее поведение, но она даже не думала меня слушать.

– Вам хватает денег? Еду купили? В квартире тепло? – посыпался от мамы поток вопросов. Где-то на фоне снова зашелестел голос отца. – Отец спрашивает, когда мы можем приехать к вам в гости.

Я тихо рассмеялась. Яна фыркнула. Она закинула ногу на ногу, угрожающе скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на меня. Я нахмурилась и приложила палец к губам. Пусть оставит при себе свои язвительные высказывания!

– Да, с деньгами всё в порядке. Еду скоро закажем курьером. Позовем на новоселье позже, как только обживемся и разберемся с котенком.

Яна стала чернее тучи. Я заметила, как ее челюсти зашевелились, и услышала едва уловимый скрежет.

– Катюшка, я тебе сейчас переведу немного денег. Купишь себе новую зимнюю куртку. А то не успеешь оглянуться, как придут холода, – затараторила мама.

– У меня же есть зимняя куртка! Зачем мне еще одна?

– Та ведь порвалась в прошлом году, – отозвалась мама. Я представила, как она опустила голову, поджала губы и грустно вздохнула, и мне очень захотелось обнять ее и убедить, что со мной всё в порядке, чтобы она не нервничала лишний раз.

– Мам, там немного разошлись швы, и я уже давно всё зашила. Куртка как новая, – очень мягко и убедительно ответила я, как будто успокаивала маленького ребенка.

Мама вытащила из меня еще кучу подробностей о нашем новом жилище, соседях, отоплении, доступности автобусной остановки, и мы распрощались. После разговора с ней у меня остался небольшой привкус горечи. Я мечтала приехать домой, обнять родителей, положить голову на мамины колени и слушать бормотание отца, пока мама гладит меня по голове. Их присутствие давало мне душевный уют, и я не знала, как создавать его без родителей.

Банк оповестил о поступлении на счет двадцати тысяч рублей. Мои брови поползли на лоб. Откуда у родителей столько лишних денег? Они недавно купили новый холодильник и отремонтировали машину папы, и я помнила, как родители жаловались, что потратили на это все свои сбережения! Мне хотелось вернуть деньги обратно, но я боялась обидеть маму. Я со скрипящим сердцем написала ей слова благодарности и выразила каплю недовольства.

***

Я проснулась от нестерпимого желания сходить в туалет – пять кружек зеленого чая, которые я выпила, пока корпела над учебниками половину ночи, дали о себе знать. Глаза жутко слипались, а тело было максимально расслаблено и тянуло меня к полу. Я чуть не уснула прямо на унитазе! Шарк-шарк – я медленно волочила ноги по полу и потеряла на ходу тапок. Когда я вернулась за ним, то обратила внимание на то, что из-за закрытой двери кухни выглядывала тонкая полоска янтарного света.

Я протерла глаза, минуту постояла на месте, с недоумением пялясь в одну точку, а затем вошла на кухню. На полу сидела Яна и внимательно всматривалась в щель между полом и шкафом. Я прищурилась и заметила в ее руке пульт… или нет… тапок!

– Ты что тут делаешь? – Я зевнула, прикрыв рот рукой, и оперлась спиной о дверь. Хотелось стечь лужицей на пол, свернуться калачиком и уснуть прямо так.

– Черт возьми! – выругалась Яна, подпрыгнув от испуга. Она схватилась за сердце и широко распахнутыми глазами уставилась на меня. Видимо, Яна не услышала моих шагов. – Проверяю, нет ли тараканов, – пояснила она чуть дрожащим голосом.

– Точно нет. Нам же всё обрабатывали отравой. Они бы не успели так быстро появиться. – Я по привычке поправила несуществующие очки и уткнулась пальцем в переносицу. Мне приходилось щуриться, чтобы четче разглядеть выражение лица Яны.

– Мало ли. Всё-таки над нами живут эти два придурка. Наверняка они разводят бардак у себя в квартире. Надо было и их заодно потравить. – Яна вернулась к своему занятию.

– Пойдем, Ян. Сейчас пять утра. Нам скоро на пары вставать. Нужно хоть немного выспаться. – Я поправила спавшую с плеча бретельку от майки и повторно зевнула.

– Ты иди. Я сейчас, – Яна махнула мне рукой.

Я опустилась на стул и устало вздохнула. Сквозняк, гуляющий по кухне, коснулся моих ног, заставив меня поежиться. Я знала, что она так скажет. Если Яна начинает проводить антитараканий рейд, то не успокаивается до тех пор, пока не изучит каждый уголок в доме.

– Пойдем спать. Всё хорошо, – очень мягким, певучим голосом протянула я.

Но Яна была непреклонна. Она судорожно ощупывала пол, поджав губы. Я встала со стула и опустилась на корточки рядом с ней. Из-за отсутствия очков я только сейчас заметила, что ее плечи тряслись. Яна взяла стоящий рядом с ней пульверизатор и распылила раствор мяты прямо в мусорное ведро. Недавно Яна вычитала в интернете, что тараканам не нравится этот запах, и обзавелась несколькими пачками мяты.

Я обняла Яну за плечи. Ее кожа была жутко холодной, а футболка со стороны спины вся взмокла. Яна затряслась в моих руках и дрожащим голосом забормотала:

– Сейчас-сейчас… еще немного. – Она смотрела невидящим взглядом куда-то в пустоту. Казалось, Яна до конца не понимала, что происходило, и металась в ловушке собственных неуправляемых страхов.

Я потянула Яну вверх, и она медленно поднялась с пола. Ее коленки тут же подкосились. Она бы рухнула вниз, если бы я не удержала ее. Яна была намного тяжелее меня, так что я завалилась вперед, но быстро выставила перед собой ногу и удержала нас. Яна слабо обняла меня за талию. Я выпрямилась и уткнулась щекой в ее ледяную, влажную щеку. Она подняла на меня покрасневшие глаза. Мое сердце болезненно сжалось.

Почему она так боялась каких-то мелких существ? Да, тараканы противные, но человек может с легкостью раздавить их.

Я всегда объясняла поведение Яны ее вредным характером, но почему-то меня не покидало ощущение недосказанности. Словно я упускала какую-то важную деталь, из-за которой картина должна приобрести совершенно иной смысл. Не может же человек бояться чего-то до дрожи в коленках без какой-то весомой причины? Чем больше я училась на клинического психолога, тем глубже понимала, что все события в жизни тесно переплетены между собой. Но что же я могла упустить из жизни Яны? Несмотря на разницу характеров, мы неразлучны. Яна не только моя сестра, но и лучшая подруга, которой я могу доверить многие переживания и знать, что вопреки всему она окажется на моей стороне.

– Давай ты ляжешь в кровать, а я сама осмотрю кухню? – Я погладила Яну по голове и заправила ей за ухо прилипшие к лицу черные прядки волос.

Яна нерешительно кивнула, сунула мне в руку тапок и принесла из комнаты очки. Я прогнала ее с кухни, встала на стул, осмотрела настенные шкафы, постучала по ним, чтобы громким звуком спугнуть несуществующих тараканов, поползала на коленях, заглядывая под стол, а потом выключила свет на кухне и вернулась к Яне.

– Ничего нет? – спросила она из темноты с напряженными нотками в голосе.

– Нет.

Я сняла очки и положила их на письменный столик. Яна лежала на своей кровати, укутавшись с головой в одеяло. Наружу выглядывало только ее обеспокоенное лицо. Правда, без очков я перестала различать его очертания. Я скинула тапочки и залезла на кровать к Яне. Она приподняла одеяло и впустила меня к себе. От ее рук пахло арбузным антисептиком. Я прижалась к холодному телу Яны и взяла ее за руку. Дрожь в ее теле не прошла, но значительно уменьшилась. Яна чуть сползла вниз и положила голову мне на плечо, обжигая его рваным дыханием.

В душе она очень ранимая и хрупкая, однако предпочитает скрывать эти качества за остротами и грубостью. Достаточно редко Яна демонстрирует кому-то свое настоящее Я. Порой мне кажется, будто она воспринимает весь окружающий мир, как угрозу своей безопасности, поэтому всегда надевает панцирь из иголок. Он помогает ей чувствовать себя спокойно и ограждает от мнимой боли.

– Спасибо, Рин, – прохрипела Яна мне в плечо и шмыгнула носом.

Глава 3

Миша

Влад соизволил открыть глаза только после того, как я побрызгал его лицо холодной водой из пульверизатора.

– Сегодня без меня, – пробормотал он заплетающимся языком.

– Быстро встал и собрался! – Я выдрал одеяло у него из-под ног.

Влад недовольно замычал и вытянул руки вперед в попытке ухватиться за одеяло. Но не тут-то было! Я бросил его одеяло на свою кровать и скрестил руки на груди.

– Ты вчера нещадно эксплуатировал бедного уставшего друга, и теперь у него нет сил даже сходить пописать. – Влад начал кататься по дивану из стороны в сторону и издавать протестующие стоны.

Я закатил глаза.

– «Нещадно эксплуатировал»? Ты убирал бардак, который развел сам!

– Мне с ним хорошо жилось. Это у тебя были к нему какие-то претензии. – Влад закрыл лицо подушкой и перевернулся на живот.

– Знаешь что, крысеныш?! – я повысил тон. – Будешь говорить это своим новым соседям из общежития, куда ты при таком раскладе скоро переедешь!

– Не переживай. Я не оставлю тебя здесь одного скучать. – Он снова перекатился на спину, отложил подушку и хитро прищурился. – Ты же развесишь везде фотографии с этой своей попрыгуньей Диночкой и достанешь соседей песнями Макsим.

Я взял подушку и положил ее крысенышу на лицо. Он забрыкался, вцепившись в мою руку. Мы валяли дурака полчаса, а потом я пинками вытолкал Влада из кровати и заставил съесть остывший завтрак. Он жевал блинчики со сметаной, которые я приготовил сегодня утром для нас двоих, и ныл про насилие и рабство. Я перестал реагировать на его пустую болтовню и сгреб наши тетради в свой рюкзак.

– Наши соседки сверху вели себя подозрительно тихо этой ночью, – заметил Влад, когда мы одевались в коридоре.

– Наверное, потому что ночью люди спят? – Я выгнул бровь и обмотал шею шарфом.

– Ну, я думал, что эта толстая истеричка вконец свихнется, придушит свою сестру и вскроет себе вены, – Влад беззаботно пожал плечами.

Я неодобрительно нахмурился.

– Влад, если Яна «толстая», как ты утверждаешь, то каким же бегемотом я тебе кажусь?

– Ты не бегемот, – Влад усмехнулся. – Ты – большая горилла, за которую можно спрятаться и не думать о проблемах, – он похлопал меня по плечу. – А эта пришибленная – девушка.

– А что, все девушки обязательно должны быть худыми? – Я скрестил руки на груди.

– Ну, те, с которыми ты хочешь потрахаться – да, – он уверенно кивнул. – Но обязательно с большими сиськами!

Я отвесил ему смачный подзатыльник. Шапка слетела с его головы. Он поморщился и обиженно надул губы.

– Заслужил, – сухо отрезал я, сунув в карман ключи от машины.

Влад поднял шапку и отряхнул ее от песка.

– Знаешь, зануда, хоть иногда мне хочется засунуть твою доброту в задницу, я люблю тебя таким, – он подмигнул мне и надел шапку.

Я тяжело вздохнул, наверное, уже десятый раз за это утро.

Мы вышли из квартиры, и я направился прямиком на четвертый этаж.

– Ты куда собрался? – насторожился Влад.

– Если девчонки еще не ушли, предложу им поехать с нами.

– ЧЕГО?! Ты с катушек слетел что ли?! Я с этой полоумной в одну машину не сяду!

– Не садись. Я тебя не заставляю.

Влад пробурчал под нос что-то про «задницу» и «доброту», но последовал за мной хвостом.

Дверь открыла Рина. Она была одета в свою дутую зеленую куртку и держала за спиной объемный рюкзак. Густая косичка неизменно спускалась по груди и касалась живота. Со всеми этими предметами имиджа она была похожа на ребенка, который примерил одежду взрослых.

– Мы с Владом собираемся ехать в универ. Хотите с нами? У меня машина, – я похлопал по карману, где лежали ключи. Они тихонько звякнули.

– Ой, спасибо большое за предложение. Мы с радостью, – Рина смущенно улыбнулась.

– Сами доберемся, – послышался в глубине квартиры недовольный голос Яны.

Рина нахмурилась и обернулась.

– Правильно! Полностью поддерживаю твою самостоятельность! – Влад показал «класс».

Яна подошла к Рине и мрачно посмотрела на Влада.

– Хотя нет, мы едем с вами. Попорчу тебе настроение. Надо же чем-то себя радовать, – ее губы изогнулись в злорадной улыбке, а взгляд выражал абсолютное презрение. – Надеюсь, мы попадем в аварию и грузовик врежется в твою сторону.

Яна, в отличие от своей сестры, совсем не утеплялась. Голая шея торчала из-под черного пальто, волосы беспрепятственно пушились на непокрытой голове, между ногами и широкими джинсами выглядывала тонкая полоска кожи. У меня дернулся глаз. Я всегда учу своих младших сестер следить за здоровьем. В прошлые выходные я как раз ругал Дашку за то, что она вышла на улицу без шапки, и заставил ее вернуться домой.

Влад изо всех сил ткнул меня пальцем в бок. Из-за осенней куртки и своей толстой кожи я практически ничего не почувствовал.

Мы вчетвером вывалились на улицу. Никто не ожидал, что начнется дождь, так что мы оказались застигнуты врасплох. Я отослал Влада домой за двумя зонтиками для девочек, а сам оставил их под крыльцом и пошел заводить машину. Через пару минут Рина уселась ко мне на переднее сиденье, а Влад и Яна пристроились сзади. Дождь стучал по крыше машины и оставлял длинные полосы на стеклах. Рина потрясла закрытый зонт над асфальтом, закрыла дверь, поправила очки и всмотрелась в круглые капли, прилипшие к лобовому стеклу. Ее губы слегка приоткрылись в букве «о». Яна скрестила руки на груди и равнодушно уставилась в окно.

Как только мы отъехали с парковки, я тут же пожалел, что не принял участие в рассадке пассажиров. Влад и Яна стали перебрасываться язвительными репликами. В какой-то момент я начал опасаться, что они сцепятся и вывалятся из машины, поэтому на всякий случай заблокировал двери. На светофоре мы с Риной обреченно переглянулись. Как вообще можно было так опростоволоситься и позволить этим двоим сесть рядом друг с другом?

Двадцати минут в машине не хватило Владу и Яне, чтобы вдоволь выговориться, а наоборот распалило их аппетиты, поэтому они продолжили мериться остроумием прямо на паре по нейропсихологии, а мы с Риной пытались их усмирить. В кабинете, в котором мы сидели, все парты были выставлены буквой «П». Наша четверка как раз расположилась в уголке. Мы с Риной соприкасались локтями, а Яна и Влад наваливались на нас, чтобы кинуть друг другу очередную колкость.

– Ребята! – не выдержала Маргарита Петровна, устремив строгий взгляд в нашу сторону. – Что же вы никак не можете ужиться друг с другом? Уже все преподаватели на вас жалуются! Пора вам научиться вести конструктивный диалог. Все-таки вы уже четвертый год вместе учитесь! Через два года вам выпускаться! Что вы вспомните об университетских годах? Как постоянно спорили и выясняли отношения?

В итоге вся группа была вынуждена слушать нотации Маргариты Петровны половину пары. Некоторых это не расстроило. Они с удовольствием уткнулись в мобильные телефоны и занимались своими делами, другие незаметно дремали, а третьи готовились к предстоящему семинару и тихонечко делали заметки в тетрадях. Я видел, как Рина пыталась опустить глаза в телефон, в котором у нее была открыта книга по психологии семейных отношений, но не решалась, так как Маргарита Петровна не сводила глаз с нашей четверки.

– Итак, мы с коллегами решили повысить эффективность вашего группового взаимодействия, так что на моем предмете все задания вы должны будете выполнять в парах! Раз вы не можете найти друг с другом общий язык, я буду делить вас сама. Прямо как в школе. – Она взяла из стопки бумаги один листочек и принялась что-то быстро записывать на нем.

– Влад, будете работать в паре с Катей, а Яна с Мишей.

Мы с Риной переглянулись. Так как мы всегда пытались образумить этих двоих, преподаватели, видимо, пришли к выводу, что вся наша четверка конфликтовала друг с другом. Оно и к лучшему. Если бы Влада поставили в пару с Яной, они бы точно передушили друг друга. Рина облегченно вздохнула. Что ж, Владу повезло с партнером, только нужно будет проследить, чтобы он не сел Рине на шею.

– Если все работы будут качественно выполнены, то в конце семестра я поставлю вам зачет автоматом, – продолжила объяснять задания Марина Петровна, когда все пары были сформированы. – Если хоть одно задание не будет выполнено, то к экзамену я вас не допущу. Каждое задание будете представлять в паре. Рассказывать будет каждый, так что даже не думайте отсиживаться в стороне, пока ваш партнер отдувается за обоих, – она смерила нас строгим взглядом.

Яна

Черт, из-за этого придурка Влада мне теперь придется работать в склейке с его прилипчивым дружком. Как же меня раздражает этот тугоухий идиот Миша! Терпеть не могу людей, которые не слышат тебя с первого раза. Я просила его не соваться, а он всё равно выхватил у меня из рук чемодан и понес на наш этаж! А потом приперся на следующий день и предложил подбросить нас до универа! Мне казалось, я ясно дала понять, что не нуждаюсь в его помощи.

Рина постоянно ругает меня за грубое общение с людьми, но если они ведут себя по-ублюдски, почему я должна вежливо улыбаться им и делать вид, будто происходящее меня устраивает?! Я не люблю, когда кто-то без разрешения вторгается в мое личное пространство. Мне нравится быть одной. Я могу позаботиться о себе самостоятельно и не нуждаюсь в чьей-то помощи.

Угораздило же нас поселиться в одном подъезде с нашими одногруппниками! Может быть, найти другую квартиру?

Нет, мы потратили кучу времени на поиски этого жилья. Оно подходит нам и по деньгам, и по уровню комфорта. Я не хочу жить в старье, кишащем голодными мерзкими тараканами, бр-р-р. Как представлю, хочется выблевать из себя весь обед.

Преподавательница по нейропсихологии задала нам на следующую неделю сделать таблицу по видам нарушений подкорковых структур. Мы с придурками договорились разобраться с ней сегодня после пар, так как в остальные дни кто-то из нас не мог. Соседство в какой-то мере сыграло нам на руку – не пришлось искать свободные столики в библиотеке.

Мы договорились разделиться по двум квартирам. Мне безумно не хотелось, чтобы Рина находилась на территории этого смазливого павлина, так что я вызвалась посетить их пещеру. Пока мы ехали домой на машине прилипалы, меня начало трясти. Я сжала руки в кулаки, чтобы успокоиться, но это ни капельки не помогло. Кончики пальцев холодили ладони и запускали поток мурашек по спине.

Вряд ли два мужика поддерживают чистоту в своем доме. Наверняка у них там залежи грязных носков и гора немытой посуды с остатками пищи, которыми могут захотеть полакомиться тараканы.

Голова закружилась.

Я глубоко вздохнула и сильно зажмурилась, надавив ногтями на ладони. Сердцебиение ускорилось, а кровь в ушах зашумела. Влад говорил у меня под ухом какие-то гадости, но я не слушала его и старалась подавить рвотные позывы, сдавившие горло.

Вот бы все тараканы в мире передохли! Вряд ли пищевая цепочка сильно пострадает из-за их исчезновения.

Сегодня я встала за час до будильника, и помыла полы во всей квартире. Рина проснулась, когда я пыталась бесшумно пройтись шваброй под кроватью, и отругала меня. Она наступила прямо на влажный пол и выдернула швабру у меня из рук. Пока Рина умывалась, я всё же протерла под кроватью запасной тряпкой и быстро спрятала ее в туалете, когда звук льющейся в ванной воды стих.

Я откинулась спиной на сидение машины прилипалы и открыла глаза. Мой локоть промок из-за того, что я положила себе под бок мокрый зонт, чтобы создать дистанцию с Владом. Он, конечно, не пытался сократить ее, но наличие баррикады давало мне ощущение безопасности. Я решила осмотреть салон автомобиля, чтобы хоть немного отвлечься от неприятных мыслей, и наткнулась на пристальный взгляд Миши в зеркале заднего вида.

– Всё в порядке? – он вопросительно приподнял бровь.

Я вздрогнула, нахмурилась, сгорбила плечи и поджала губы. От его внезапного внимания мне стало не по себе. Казалось, будто он пытался раздвинуть мою кожу и рассмотреть, что под ней находилось. Рина обернулась с переднего сидения и обеспокоенно посмотрела на меня.

– Вряд ли твой вопрос уместен для этой чокнутой, – не �