Позволь мне выбрать
Глава 1
Настоящее время
Громкий звон городского колокола за окном напомнил о том, что время приближается к полудню. Значит, рынок скоро закроется, и пора поторопиться. Вот только…
Я заглянула в кошелёк, даже подкладку вывернула, но тот оказался совершенно пустым. Пришлось идти за копилкой. Массивная глиняная хрюшка, разрисованная уже местами облупившимися красками, никак не хотела поддаваться, и я даже хотела расколотить её молотком, но тут надо мной будто кто-то смилостивился, и из неё посыпались монеты.
Необходимо купить самое нужное. Не для себя – для Кая. И хорошо, что есть, с кем его оставить, ведь на рынке соблазнов много, а пятилетнему ребёнку непросто объяснить, что у меня нет возможности купить всё, что так завлекательно разложено на лотках торговцев.
Гельза появилась из своей комнаты – я не успела убрать копилку, и, разумеется, та немедленно бросилась в глаза женщине.
– Неужто у вас закончились все накопления?! – ахнула она.
– Не все, – со вздохом объяснила я. – Есть ещё несколько украшений, их можно продать. Не беспокойся.
– Да как же не беспокоиться? Вы ведь мне не чужая! А мальчик…
– Я никогда не допущу, чтобы мой сын голодал, – ответила я. Наверное, немного жёстко, но так, чтобы не допустить и тени сомнений. Знаю я их – только дай слабину, так мигом заползут в душу и угнездятся там, как змеи.
Перед тем, как выйти из дома, я задержалась перед зеркалом. Платье на мне и так было самое простое – хлопковое, застиранное, почти потерявшее свой изначальный цвет, а сейчас я ещё и надела уродующий меня чепец, низко натянув его на лоб и спрятав под ним убранные в пучок каштановые волосы. Теперь я походила на самую обычную небогатую горожанку, и никто не заподозрил бы во мне аристократку. Руки происхождения тоже не выдавали. Хоть они и изящной формы, но после стирок и после того, как я в попытке научиться шить исколола пальцы иголками, едва ли кто-то обратит на них внимание.
От бессонных ночей над кроваткой сына под глазами у меня залегли синие круги, губы побледнели, и теперь я больше не походила на ту, кому могли сделать предложение зарабатывать, лёжа на спине, как случилось некоторое время назад. Поначалу я даже не могла понять, о чём говорил собеседник – один из наших соседей. Затем, когда до меня дошёл смысл его слов, кое-как сумела сдержать первый порыв отшвырнуть его с дороги одним из приёмов боевой магии. Даже руки зачесались. Но нельзя – если уж скрываться, то не выдавая себя ничем, особенно способностями, с которыми рождался далеко не каждый. Ведь любое использование дара порождает вспышку в магическом пространстве, которую знающие люди с лёгкостью разглядят. Неизвестно, интересовала ли кого-нибудь моя скромная персона в настоящее время, но рисковать не хотелось.
Гельза только вздыхала, наблюдая за тем, как я, взяв корзину, выхожу из дома.
Сделав несколько шагов по заросшему дикими розами и сорняками саду, я оглянулась. Покосившиеся перила крыльца, выщербленный камень серых стен, прореха в крыше, под которую в дождливые дни приходилось подставлять ведро. Так выглядит место, где я теперь живу.
А ведь когда-то я понятия не имела о том, как попадают на стол овощи и другие продукты, не умела стирать бельё и мыть полы, а будущее виделось мне светлым и беззаботным. Я вприпрыжку мчалась по жизни, не умела унывать дольше нескольких минут и легко могла поддержать других в их печалях. А теперь поддержка нужна мне самой, вот только ради моего мальчика, спящего за унылыми стенами старого дома, я должна быть сильной.
Шагая по улице городка и вдыхая пахнущий морской солью воздух, я почти не смотрела по сторонам. Всё вокруг было знакомым. Вымощенная брусчаткой мостовая, хилые деревца по её обочинам, ряд вывесок. Башмачник, аптекарь, брадобрей. А вот и рыночная площадь. Шумная и даже почти не опустевшая, хоть и близилось закрытие.
Все женщины на рынке казались непривычно взбудораженными. Сначала я не вслушивалась в разговоры, пропуская их мимо ушей в попытке найти товары подешевле. Иногда торопящиеся домой торговцы делали скидки, чтобы распродать свой товар, пока тот не испортился, и не слишком обеспеченные завсегдатаи вроде меня прекрасно об этом знали и пользовались возможностью. Порой я брала даже чуть подвявшую свёклу или подпорченные яблоки. Их можно обрезать и сварить компот или повидло, а свёкла сгодится на суп.
– Отбор! Отбор у императора! – услышала я и невольно остановилась. Пальцы, сжимавшие ручки корзины, чуть дрогнули, и я сильнее уцепилась за неё, вся обратившись в слух.
Чтобы понять, о чём говорили торговки и покупательницы, много времени не понадобилось. Впервые за несколько столетий объявили отбор невест для главы империи. Незамужние девицы из благородных родов вне зависимости от размера их приданого получали право отправиться во дворец и побороться за сердце императора.
– И почему я всего лишь дочь пекаря и портнихи? – захихикала румяная толстушка. – Непременно бы попытала счастья! Наш император такой красавчик!
– Размечталась! – насмешливо бросила в ответ её спутница. – Представляешь, сколько там будет желающих носить корону? И все наверняка раскрасавицы ему под стать!
– А вот и не все! Видела я тут одну. Разъезжает в карете, вся в шелках и брульянтах, фу-ты-ну-ты, задирает длинный нос! А у самой спереди плоско! Доска и доска! Матушка ей на платье пышные кружева пришивала, а бельё набивала ватой, чтобы хоть видимость форм придать! – расхохоталась девушка. – Вот разочарование-то будущему муженьку!
– Ну, у императора и после женитьбы недостатка в любовницах не будет! – фыркнула вторая.
Осознав, что слишком долго прислушиваюсь к чужому разговору, я зашагала дальше. В голове ворочалась ещё не окончательно сформировавшая мысль. Дерзкая и рискованная.
Слишком дерзкая. Даже опасная. Но, если отбор – единственная возможность попасть во дворец императора, грех ею не воспользоваться…
Все прочие варианты я не раз уже рассматривала, подолгу в мыслях перебирая и взвешивая каждый из них, как крупу или горох. Прислугу туда не набирали обычным способом – почётная обязанность служить императору передавалась по наследству из поколения в поколение. В придворные дамы меня тоже бы не взяли, к их назначению подходили ещё более придирчиво и строго.
А вот отбор невест… Если для участия в нём требуется всего лишь текущая в жилах кровь одного из аристократических семейств империи, то здесь у меня имелся весомый шанс. Разумеется, представляться там своим настоящим именем я не собиралась, но ведь можно же назвать и чужое.
Кузина Юханна. Она пропала два года назад. Почти все решили, что сбежала с каким-нибудь мужчиной. Я помнила, как мы с ней говорили о нашем прошлом, вспоминали детство и юность, плакали и смеялись, а затем она пожелала мне доброй ночи и поднялась в свою комнату в мансарде. Утром её не оказалось дома, и некоторые из вещей моей единственной родственницы тоже пропали. С тех пор о ней не было ни слуху ни духу. Поиски ни к чему не привели, да и дознаватели вскоре оставили их, переключившись на другие, более важные, дела.
Я могла её понять и не сердилась. Хотелось верить, что она встретила хорошего человека и счастлива с ним. А если с ней случилась беда? Несмотря на то, что в нас текла одна кровь, я не могла чувствовать кузину на расстоянии. Никого не могла, кроме сына, чья боль порой терзала меня так, словно я сама испытывала её. Но полностью забрать себе не могла. Такое даже целителям не под силу, а я училась на другом факультете – прямо противоположном.
Узнать подробности об отборе много времени не заняло. На обратном пути заглянула в мэрию, обратилась к деловитому секретарю, который удивлённо вскинул брови, услышав мой вопрос, но всё же согласился изложить требования к претенденткам и другие подробности, которые я желала услышать. На просьбу записать меня молодой человек округлил глаза.
– Что-то не так? – нахмурилась я.
– Вы ведь знаете, что принять участие в отборе могут только аристократки.
– Разумеется, знаю.
– Но вы… не похожи.
– А у вас есть возможность проверить, – напомнила я, поморщившись от его снисходительного взгляда. Решил, будто мне вздумалось выдать себя за знатную особу? – Можете безотлагательно этим и заняться.
– Д… да, – запнулся он. – Конечно. Позвольте вашу руку.
Я протянула ему ладонь, терпеливо выдержала короткий укол в палец, и вскоре в распоряжении собеседника оказалось несколько капель моей крови.
– Передам магу. Результат проверки будет завтра. Как вас записать?
– Хан… Юханна. Юханна эль Ландри, – произнесла я, едва не назвав своё настоящее имя. Хорошо, что они похожи, отличаются всего лишь одной лишней буквой. – А внешний вид, к вашему сведению, бывает весьма обманчив.
– Эль Ландри! – воскликнул юноша. – Я вспомнил! Ваш род обнищал после несчастного случая в море, а его глава, не вынеся позора, покончил с собой.
– Враньё, – процедила я сквозь зубы. – Он сильно заболел и умер, потому что у нас не осталось денег на услуги хорошего целителя. Почти всё ушло на компенсацию семьям погибших моряков. А вы, работая в таком месте, лучше бы не слушали сплетни и, тем паче, не разносили их! Я приду завтра.
Выйдя на улицу и жадно вдохнув свежий воздух, несущий запахи моря и ветра, зелени и цветов, а не пропахший пылью и чернилами, я укорила себя за несдержанность. Увы, этот канцелярский служащий не единственный, кто так думает о моей фамилии. На каждый роток не накинешь платок.
Мой дядя – отец Юханны, который и мне заменил отца, – был благороднейшим из мужчин. Когда принадлежащие ему корабли затонули в шторм, он мог бы ограничиться извинениями, ведь и без того потерял весь товар. Однако решил выплатить компенсацию, чтобы вдовы, родители и дети мужчин, которые плыли на тех кораблях и погибли в море, не держали на нас зла и не нуждались хотя бы первое время. Тогда ещё его не покинула надежда всё поправить, но затем удача окончательно оставила нашу семью. Глава рода эль Ландри не просто тяжело заболел – он опустил руки и перестал бороться. Ушёл к своей жене и брату в лучший мир, если верить служителям религии. Но благородная кровь продолжала течь в его дочери и племяннице, то есть во мне, и это – мой пропуск в императорский дворец.
Вернувшись домой и отдав корзину с покупками Гельзе, я снова подошла к зеркалу, но теперь уже с другой целью. Стянув отвратительный чепец и вынув шпильки, чтобы распустить волосы, я вгляделась в своё отражение. Сравнивая его с Юханной – такой, какой она оставалась в моих воспоминаниях, – и размышляя над тем, что нужно сделать, чтобы придать себе надлежащий вид.
Мы с кузиной очень похожи. Одинаковый цвет волос, тёплый оттенок кожи, и глаза у неё тоже карие. Впрочем, так выглядят почти все южанки. Блондинки среди нас редкость. Юханна немного выше, черты лица несколько различаются, но кто её знал при дворе? Где столица, а где приморский городок со смешным названием Дорсуль? Разумеется, родственница, как и многие девушки, мечтала там побывать, но дочери пришедшего в полный упадок рода путь в высшее общество закрыт.
Как и мне. И оставался бы закрыт до сих пор, если б не объявление насчёт грядущего отбора. Размер приданого не имеет значения – следовательно, кандидатка не обязана быть богатой особой.
А если ещё учесть тот факт, что в академии я красила волосы в рыжий цвет…
Он меня не узнает. Да и не вспомнит уже наверняка. Сколько у него было таких, как я?..
Глава 2
Прошлое
Сладкий утренний сон прервала пронзительная трель дверного колокольчика. Я перевернулась на другой бок, неохотно открыла глаза и тут же подпрыгнула на кровати. Наверняка явился почтальон!
На то, чтобы резво подняться и накинуть поверх ночной рубашки длинный халат, много времени не потребовалось. Путаясь в подоле, я выскочила из спальни и понеслась на первый этаж. Ступеньки лестницы недовольно поскрипывали от моего бега.
Служанка уже забрала почту, и я жадно выхватила из пухлой стопки тот самый конверт, которого так ждала. Прижав его к груди, затанцевала от избытка чувств. Хотелось прыгать до потолка и со всеми вокруг поделиться своей радостью.
Меня приняли в магическую академию Траудберт! Я знала это, ещё не распаковав письмо. Ведь в случае отказа они не присылали никаких уведомлений, а, если я получила от них весточку, то, значит, совсем скоро начну там учиться!
Мой восторг прервал резкий окрик, раздавшийся как гром среди ясного неба.
– Тэйса Ханна эль Ландри! Что вы себе позволяете?! Скачете тут в таком виде, как какая-нибудь… простолюдинка! – с презрением выплюнула последнее слово моя гувернантка Арделия. В её голосе звучали ледяные нотки, ставшие мне привычными после всех тех лет, что она провела в нашем доме, обучая меня и кузину. Вот уж по кому, а по своей строгой надзирательнице я точно скучать не буду!
Тэйса Арделия эль Гринар, язвительная старая дева, происходила из благородной, но обедневшей семьи, потому ей приходилось зарабатывать на жизнь своим трудом. Собственное занятие она ненавидела и, как мне всегда казалось, завидовала нам с Юханной. Мы были моложе, красивее, богаче и обладали возможностями, недоступными нашей гувернантке.
– Я получила письмо из академии! – воскликнула я с невольной обидой. Казалось, будто моя радость немного потускнела от появления Арделии. Но я напомнила себе, что вскоре моя жизнь изменится, и снова заулыбалась, искрясь тем ярким незамутнённым счастьем, которое так редко выпадает в жизни.
– Неважно, – процедила собеседница. – Это не оправдание. Немедленно приведите себя в порядок и спускайтесь на завтрак!
Сама гувернантка, несмотря на раннее время, пребывала в том самом порядке, в котором желала видеть меня. Наглухо застёгнутое серо-коричневое платье с накрахмаленным и наверняка очень жёстким белым воротничком, пучок, из которого не выбивалось ни единой прядки. Арделия напоминала линейку – сухопарая, довольно высокая и плоская, с вытянутым лицом, крупным носом и тонкими бровями.
– Да, – отозвалась я, решив не спорить. Ещё не хватало, чтобы гувернантка нажаловалась на меня дядюшке! Скоро я буду далеко отсюда, и её длинные руки до меня не дотянутся.
Вернувшись в спальню, я не удержалась и распечатала заветное письмо, любуясь изящным штампом академии. Как и ожидала, в конверте лежало приглашение поступить к ним на обучение. У меня ещё оставалось время до начала занятий, но я очень надеялась, что оно пролетит побыстрее.
Я всем сердцем любила Дорсуль – небольшой приморский город. Знала все его виды, звуки, запахи. Родилась здесь, на юге империи, и выросла. Больше нигде не бывала. Но меня неудержимо тянул к себе большой мир, а шанс получить образование в лучшей академии магии являлся для меня шансом, о котором можно только мечтать.
Кузина Юханна меня понимала и не испытывала зависти. Её магический дар оказался очень слабым, он едва тлел огарком свечи в то время, как мой собственный горел ярко и ровно, точно факел. Она видела своё будущее не связанным с магией, а я – наоборот. И всё равно мы во многом походили друг на друга. У неё, как и у меня, не было ни матери, ни родных братьев и сестёр, вся наша семья состояла из трёх человек.
В то время дело моего дяди процветало, и мы не знали забот. Две счастливые богатые девочки, живущие в одном красивом особняке, из окон которого открывался прекрасный вид на тёплое Дерринское море. Если нас что-то огорчало, так это Арделия, однако и её мы покорно терпели, как неизбежное испытание. Даже жалели порой. Никто из нас не хотел бы такой судьбы, как у неё.
Гувернантка приучила нас одеваться самостоятельно, без помощи служанок. Впрочем, та особо и не требовалась. Платья и блузки застёгивались спереди, завязки на туфельках тоже с ранних лет не вызывали затруднений. Воду для умывания мне уже принесли. Поплескав ею в лицо, я причесала волосы, заплела их в две косы и поспешила обрадовать кузину.
Юханна тоже уже успела собраться к завтраку, мы столкнулись в дверях её комнаты.
– Меня приняли в академию! – сообщила я ей. Кузина тут же бросилась меня обнимать. На душе стало ещё теплее – как хорошо, когда есть кто-то, кто искренне готов разделить с тобой твою радость!
– Там будут не только уроки и книги, – прищурившись, проговорила Юханна. – Но и всякое другое. Например, праздники, танцы и… мальчики, – добавила она лукаво.
– Я вовсе не думаю о них!
– Думаешь!
– Нет, не думаю! Ни чуточки!
– Ханна! Нельзя быть шестнадцатилетней девушкой и не думать о таких вещах! – заявила мне кузина. – Даже Арделия в твоём возрасте наверняка мечтала о первом поцелуе!
– Фу! Кто бы захотел её расцеловывать? Уверена, она и тогда была занудной особой!
– Но ты не такая! Ты красивая, и с тобой весело! И интересно! Тебя непременно кто-нибудь захочет поцеловать! Обещай, что будешь мне рассказывать всё-всё-всё!
– Хммм… Может быть! – отозвалась я и, церемонно придерживая длинные юбки, как того требовала наша суровая гувернантка, направилась в расположенную на первом этаже столовую. Юханна поспешила за мной следом.
Погода стояла отличная. Солнечные зайчики плясали на серебряной посуде, и всё вокруг при одной лишь мысли о счастливом для меня событии наполнялось чем-то ярким, особым и незабываемым. Даже чай, казалось, стал вкуснее.
Вот только Арделия всё так же хмуро поглядывала на нас с кузиной. Прямая ли у нас осанка? Не горбимся ли мы? Правильно ли держим столовые приборы? Хоть высшее общество городка и не назовёшь многочисленным, гувернантка во все глаза следила за тем, чтобы мы не ударили лицом в грязь. Впрочем, заботилась она при этом не только о нас с Юханной, но и о себе. Ведь мы уже почти взрослые, я скоро отправлюсь в академию, и ей придётся подыскивать новую работу, взяв на себе обучение других подопечных, которых предстояло найти среди подрастающих дочек из знатных семейств Дорсуля.
Нужно отдать Арделии должное – самому важному для благородных девиц она нас научила, а заменять нам мать от неё и не требовалось. Такое, наверное, невозможно. Кузина совсем не помнила свою маму, а у меня о моей остались лишь крохи воспоминаний, которые я порой бережно перебирала.
Лёгкий запах вербены от складок платья, ласковая улыбка, когда улыбаются не только губы, но и глаза, так похожие на мои собственные, прикосновение тёплых рук.
Мне не на что было жаловаться. Когда я осиротела, дядя забрал меня к себе и сделал всё, чтобы я ни в чём не нуждалась. Я искренне привязалась к нему и всей душой желала ему счастья, но, овдовев, он так больше и не женился – не захотел, чтобы у его обожаемой дочурки появилась мачеха.
В деловых заботах родственник проводил куда больше времени, чем дома. Вот и нынешним утром его не оказалось за столом. Но вечером дядю ждала новость, которая переполняла меня восторгом.
Впереди поступление в магическую академию Траудберт – лучшую из лучших в империи!
После завтрака мы все втроём отправились на прогулку. Гувернантка настояла на том, чтобы мы с кузиной по её примеру захватили с собой лёгкие зонтики от солнца. Кожа у нас от природы не выглядела бледной, и загорала я очень легко – когда, ослушавшись Арделию, выходила из дома без зонта. Но сегодня спорить не стала. Не хотелось портить себе настроение.
Я могла думать только о будущей учёбе и мыслями уже пребывала далеко отсюда. Не в разморенном под жарким южным солнцем Дорсуле с его неспешным ритмом жизни, а за стенами академии, где меня ждали новые знакомства, впечатления и знания. Я заранее волновалась и радовалась, тревожилась и сгорала от нетерпения. Вся моя жизнь, весь мой мир менялся. Стремительно, неотвратимо.
Ещё вчера – просто беспечная девушка. Сегодня – будущая студентка. Завтра – перешагну порог неизвестного пока места, где меня будут учить и развивать мой дарованный небесами магический дар.
Как восхитительно и… немножко страшно. Но о тревожащей тени страха, которая закрадывалась в душу, я никому не собиралась говорить, даже Юханне. Пусть думает, что я храбрая. И, возможно, если она будет в меня верить, не сомневаясь в том, что мне под силу справиться с любыми трудностями на своём пути, я действительно такой стану. Пусть не сразу, а со временем.
Мы спустились на набережную, где почти каждый день чинно прогуливались вдоль парапета. Рядом плескалось море, пахло водорослями и солью, громко кричали чайки. Я глубоко вдохнула свежий воздух и поняла, что по всему окружающему тоже буду скучать.
Но я ведь наверняка вернусь сюда после окончания академии. Хотя, возможно, и нет. Может быть, мне уготована совсем другая судьба?..
Как всё-таки чудесно, что у меня есть кузина Юханна! И дядюшка с его заботой. И этот погожий день, когда можно безмятежно гулять в то время, как дома лежит письмо, которое я так ждала.
После прогулки мы вернулись в особняк, и гувернантка, едва мы успели освежиться, тут же потащила нас заниматься, хотя уж сейчас-то могла бы и не донимать своими наставлениями! Но Арделия отрабатывала каждую монету, потраченную на неё дядей, так что не желала давать нам ни единой лишней минутки на отдых. Пришлось подчиниться.
Вышагивая по отведённой для учёбы комнате и постукивая указкой по ладони, сухощавая классная дама снова и снова напоминала нам о правилах поведения в обществе. Затем настало времени правописания, языков и географии. Разомлев от гуляния, кузина клевала носом над тетрадкой, но усердно делала вид, что внимательно слушает, а я снова переместилась в своих размышлениях в академию Траудберт, где преподаватели, должно быть, ещё строже, чем наша тэйса эль Гринар. Зато они и знают больше! Да и студентов там много, а тут нас с Юханной всего двое.
«И есть мальчики… – краснея, вспомнила я слова кузины. – То есть, конечно, уже юноши, молодые люди». Среди моих знакомых таковых было немного, и мысль о совместном обучении в академии тоже волновала, да ещё как, хоть я и старалась того не показывать.
Но Юханна права – кто в шестнадцать лет не мечтает тайком о первой любви и первом поцелуе?..
Глава 3
Настоящее время
О своих планах я пока решила не говорить никому, даже верной Гельзе. У женщины, которая когда-то служила в нашем доме и единственная после разорения семьи осталась с нами, было доброе и щедрое сердце, но мне бы не хотелось, чтобы она раньше времени разохалась и разволновалась. Ни к чему. Ещё, чего доброго, решит, будто я совсем с ума сошла. Лучше сказать ей, когда вопрос с моим участием в отборе уже будет решён.
Служанке предстояло остаться здесь и позаботиться о Кае, пока меня не будет. Что делать, она знала, и я доверяла ей безоговорочно. Однако уже начинала скучать перед нашей разлукой и пообещала себе, что до отъезда буду как можно больше времени проводить с сыном.
Мой следующий визит в городскую мэрию состоялся уже на следующий день. Там встретил тот же секретарь, который сейчас смотрел на меня по-другому. Всё ещё удивлённо, но уже не настолько недоверчиво.
– Вы проверили мою кровь? – осведомилась я, очень стараясь выглядеть спокойной и невозмутимой.
– Д… да, – запнувшись, ответил он, разглядывая моё простое платье и надвинутый на самый лоб чепец. – Скажите, тэйса эль Ландри, неужели вы надеетесь на победу в отборе? И… ваше имя действительно Юханна?
Я вздрогнула и насторожилась. А если он что-то слышал? Молодой человек был, кажется, приезжим, однако и до него могли дойти какие-нибудь нежелательные сплетни обо мне и моей семье. Впрочем, с тех пор, как род эль Ландри процветал, минуло несколько лет, и сейчас во мне никто бы не узнал ту нарядную барышню, которая когда-то с зонтиком от солнца фланировала по набережной. Для прежних знакомых я стала невидимкой. Для приятельниц – бывшей подругой. Окончательно забытой после того, как положение нашего семейства переменилось к худшему.
С этим я давно смирилась. А сейчас данное обстоятельство пришлось мне даже на руку. Если на отборе доведётся встретиться с местными аристократками, едва ли они отличат меня от кузины, с которой мы с детства очень похожи – даже родные сёстры не всегда отличаются таким внешним сходством.
– Да, – ответила ему, скрестив за спиной пальцы. – Моё имя Юханна эль Ландри, а надеюсь ли я на победу в отборе – не ваше дело. Теперь, когда вы больше не сомневаетесь, что во мне течёт благородная кровь, что от меня требуется?
– Прошу за мной, – отозвался собеседник, поднимаясь из-за конторки. Он оказался невысоким – чуть ли не вровень со мной, а я ростом не отличалась. Для мужчины такое особенно огорчительно.
Секретарь проводил меня в соседнее помещение, где мне прежде не доводилось бывать. Увидев на стене большой портрет, я оступилась и ухватилась за косяк двери. Рука дрожала, и, чтобы это скрыть, я, нарушая вбитые в мою голову гувернанткой условности, спрятала ладони в карманах платья. Пальцы тут же наткнулись на маленькую свистульку. Она выглядела детской игрушкой, но в некоторых случаях – когда приходилось в одиночестве ходить по улицам бедного квартала – неплохо помогала отпугнуть лиходеев и привлечь внимание тех, кто мог бы встать на мою защиту. Разумеется, после академии я могла неплохо постоять за себя с помощью магии. Вот только прибегать к ней боялась.
Во рту пересохло. Я облизала губы, уже не думая о том, что это выглядит некрасиво и чересчур вульгарно для благовоспитанной девицы. Мой взгляд помимо воли снова обратился к портрету, с которого на меня смотрел он.
Ариан эль Кимри.
Император.
Я помнила его другим. Юношей с падающими на лицо вьющимися волосами, к которым мне всегда хотелось прикоснуться, взглядом, который мог быть и жёстким, и нежным, но никогда – с нашей первой встречи – не бывал равнодушным. Помнила его упрямым, избалованным дарованными ему привилегиями, не привыкшим отказывать себе ни в чём.
Портрет изображал мужчину. Молодого, но уже облечённого властью. Я узнавала черты его лица, чувственный изгиб губ, широкие плечи под тканью камзола, но теперь видела и то, чего не замечала в нём раньше. Впрочем, если я и сама изменилась, почему он должен был оставаться прежним? Ведь время ни для кого из нас не стояло на месте.
– Великолепно, не правда ли? – заметил объект моего пристального внимания секретарь мэрии. – Доставили из столицы. Теперь и у нас есть портрет императора, хоть мы и провинция.
Я ничего не ответила. Казалось, что слова застряли в горле и стояли там колючим комком. Оставалось лишь согласно кивнуть.
– Заполните вот эти бумаги, тэйса эль Ландри. Вы ведь понимаете, что не являетесь единственной кандидаткой из нашего города? Вам придётся ехать всем вместе, и я бы порекомендовал… кхм… пересмотреть свой гардероб. Оденьтесь поприличнее. В таком виде вас примут не за возможную невесту, а за прислугу одной из них.
Проигнорировав его слова, я быстро проглядела и заполнила выданные мне документы, везде подписавшись именем кузины. Это далось легко. Куда тяжелее оказалась тревожная мысль о том, как я посмотрю в глаза, которые скоро увижу вживую, а не нарисованными на холсте.
– Отбор будет в столице? – поинтересовалась я, не сомневаясь, что получу утвердительный ответ.
– Нет, тэйса, в загородном поместье императора. Говорят, там очень красиво. Целый остров…
– Остров? – не поверив своим ушам, переспросила я.
– Так я вам о чём и говорю – поместье располагается на острове в море! У вас ведь нет морской болезни? Вы живёте в Дорсуле, а среди здешних такой недуг, полагаю, редкость.
– Не страдаю, но за предупреждение спасибо. Значит, мы отправимся на отбор на корабле? И как скоро? – уточнила я, холодея от сдавившего грудь дурного предчувствия.
Неужели моему плану не дано осуществиться?..
– Через неделю.
– Уже?
– А что, вам что-то мешает? Вы не готовы? Ещё не поздно отказаться, – добавил он и потряс бумагами, точно предлагал немедленно порвать их на мелкие клочки и не позорить Дорсуль столь неказисто выглядящей претенденткой на руку и сердце императора, как я.
– Я не намерена отказываться, – произнесла я, взглянув на него так, как Арделия эль Гринар обычно смотрела на сборщиков мусора. Надо же, подействовало. У парня даже пот на лбу выступил. – А во дворец мы совсем не попадём? Очень хочется его увидеть.
– Отчего же не попадёте? Пятерых участниц, тех, что выйдут в финал отбора, повезут в столицу. И последний этап состоится там.
– Вот как… – пробормотала я, лихорадочно размышляя над услышанным. Это всё осложняло. Чтобы попасть в императорский дворец, нужно продержаться до конца, а я-то рассчитывала, что смогу выполнить свою задачу уже в первые дни. – Благодарю вас за сведения. Я еду.
– Но ваша одежда…
– Вопрос с одеждой можно решить. Ещё есть время. Всего доброго.
Я покидала мэрию с трясущимися руками, но с твёрдой уверенностью в том, что теперь непременно должна справиться со всем, что задумала. Нельзя отступать, не время опускать руки. Ради Кая и… ради того, через что я прошла к настоящему дню.
Придётся поломать голову над тем, как обзавестись хотя бы одним приличным платьем. А ещё привести в порядок руки – кожа от стирок успела загрубеть. Я не могла всю домашнюю работу перекладывать на Гельзу, она уже немолода, да и помогает мне не за деньги, а от души. Или из жалости. С лицом тоже нужно что-то делать, хотя сейчас, когда я стала такой смуглянкой, узнать меня наверняка ещё сложнее.
Снова вспомнился портрет, и я стиснула зубы, отгоняя от себя надсадно зудящие, как комары над ухом, мысли.
Это не Ариан.
Не мой Ариан.
Не тот, кто жил в моих воспоминаниях.
Мой Ариан эль Кимри был юным и беззаботным. Прогуливал занятия в академии, лукаво улыбался, умел дерзко ответить любому. А мужчина с портрета был серьёзным. Он правил целой империей. Ему в скором времени предстоял выбор невесты из немалого количества кандидаток, а затем и свадьба.
Он не тот, ради кого я когда-то спускалась по связанной из поясов верёвке из окна женского общежития. Того давно нет. Как нет и меня прежней.
Если повторять это себе каждый день, может быть, станет легче?.. И я смогу взглянуть на него как на незнакомца. Смогу выдержать необходимость встречаться с ним каждый день, не имея ни малейшей возможности избежать этих встреч.
Желая ещё какое-то время побыть наедине с собой, я спустилась к набережной, постояла немного у парапета, глядя на море. Вдалеке проплывали корабли. Один из них неделю спустя отправится на остров, и я буду там. Мне всё-таки удалось найти возможность войти в ближний круг главы империи. Но ситуация становилась куда более затруднительной из-за того, что во дворец отправятся не все участвующие в отборе девушки.
Только пятеро. И я во что бы то ни стало должна оказаться одной из них. Иначе всё задуманное теряло смысл.
Вернувшись домой, я обнаружила Гельзу за уборкой. Кай вызвался помогать ей и ходил следом с метёлкой, которая была выше него. Сегодня он хорошо себя чувствовал, и я порадовалась, уже заранее тоскуя по нему. Так сильно, что на глаза наворачивались слёзы. Ведь мы не расставались с самого его рождения – целых пять лет!
Сын, выпустив из ладошек метлу, радостно бросился ко мне, и я крепко обняла его, уткнулась лицом в его макушку, жадно вдыхая родной чистый запах. Кай обхватил меня руками в ответ. Он негромко о чём-то лопотал, рассказывал, как на решётку его окна садилась неизвестная птичка, спрашивал, куда я ходила с утра.
– Чуется мне, вы что-то задумали, – без обиняков заявила мне Гельза. Я отвела взгляд и закусила губу. – Рассказывайте! Уж не связано ли это с отбором невест для императора? А, тэйса эль Ландри?
– Ты угадала, – отозвалась я, всё ещё прижимая к себе моего мальчика. – Мне нужно… поехать на отбор. Очень нужно.
Гельза выронила из рук тряпку, которой вытирала пыль. Глаза женщины стали круглыми, как два блюдца. Она схватилась за сердце, и я всерьёз забеспокоилась о ней.
– Так вы что же… хотите замуж за нашего императора? – спросила Гельза, немного придя в себя. Тяжело опустившись на старый покосившийся стул и сложив руки на коленях, она пытливо вглядывалось в моё лицо, точно силилась прочесть на нём ответ на свой вопрос. Я покачала головой.
– Нет, – пояснила терпеливо. – Я не хочу за него замуж. Я вообще замуж не хочу! Но мне необходимо там быть, поверь. А ты позаботишься о Кае, пока меня не будет дома.
– Но… как же?.. Как же вы там… У вас даже платья больше ни одного красивого нет, а вы только вообразите, какие там прелестницы в шелках понаедут!
С моих губ сорвался смешок. И тут мне говорят про одежду! Как будто все сложности в жизни можно решить, всего лишь сменив наряд.
– Есть целая неделя, чтобы что-нибудь придумать, – пригладив мягкие волосы ребёнка, сообщила я. Он вскинул голову и уставился мне прямо в глаза. Сын – темноволосый и кареглазый, с по-детски круглым лицом, посмуглевшим от южного солнца, – очень походил на меня.
Но и на своего отца тоже. Сейчас, когда Кай подрастал, сходство с каждым днём становилось всё сильнее и заметнее. И я ничего не могла с этим поделать.
Глава 4
Прошлое
Как и следовало ожидать, дядя моей новости очень обрадовался.
– Ты умница. Очень талантливая. Я горжусь тобой, Ханна эль Ландри, – сказал он мне за ужином. – И твои родители тоже гордились бы. Уверен в этом.
– Спасибо! – зарделась я. Дядюшка, всегда такой степенный, неразговорчивый, нечасто баловал меня столь тёплыми словами, но не потому, что не любил. Свою привязанность ко мне он обычно доказывал иначе – подарками, заботой, тем, что не делал различия между мной и Юханной, которая приходилась ему не племянницей, как я, а родной дочерью. Но сегодня мне было важно услышать, что он скажет. И на душе стало ещё светлее и радостнее при мысли о том, что отец и матушка тоже испытывали бы гордость, зная, что их маленькая Ханна выросла и совсем скоро окажется в числе студентов престижной академии.
– Ты справишься, – добавил он, и кузина согласно закивала. Одна лишь Арделия, которой дозволялось трапезничать с нами, недовольно поджала тонкие губы. Наверное, рассчитывала, что дядя отметит заслуги гувернантки, а не станет хвалить одну только меня. Но ведь магии она меня не учила! Дочь семьи эль Гринар родилась без дара – в этом, как и в замужестве, ей не повезло.
После ужина мы с Юханной вышли на просторную веранду. Я зажгла купленные в лавке местного мага парящие в воздухе круглые фонарики – их мы по-простому называли светлушками – и глубоко вдохнула аромат цветов, которые распускались тогда, когда остальные наоборот смыкали лепестки, будто засыпали. На Дорсуль мягко опускалась звёздная южная ночь, а мысли о том, как изменилась моя жизнь – тогда я не сомневалась, что к лучшему – отчаянно будоражили.
– Наверное, сегодня ночью я не сомкну глаз, – поделилась я с кузиной.
– Могу представить, – улыбнулась она.
– Мне хочется танцевать, кружиться, смеяться! Ты же знаешь, я всегда мечтала учиться в академии Траудберт! С тех пор, как впервые о ней услышала.
– Ты ведь помнишь, что я тебе говорила насчёт мальчиков?
– Снова ты…
– Ханна, я серьёзно! Мне тут подумалось, что ты совсем их не знаешь. Мы очень редко гостим в домах, где есть сыновья нашего возраста.
– Потому что дядюшке некогда. Будь у нас родственницы женского пола, они бы нас сопровождали… Но не с Арделией же ходить в гости! Она своим кислым видом кому угодно аппетит испортит. Да и к чему ты заговорила так, словно не радуешься за меня, а беспокоишься?
– Тревожно мне что-то, – вздохнула Юханна. – Я и радуюсь, и беспокоюсь. Не забывай мне писать, хорошо?
– Ни за что не забуду! – заверила я её и, поддавшись порыву чувств, заключила в объятия. В то время мы были так близки, что я во всём доверяла кузине, а она мне. Казалось, что никакая разлука не сможет это изменить. Жаль, конечно, что мы не могли ехать учиться вместе. Но кто же виноват, что у неё оказался слабый дар, а у меня сильный? Со слабым в Траудберт не брали даже представителей самых знатных семейств империи. – Ты тоже пиши!
– У меня, боюсь, новостей будет не так много, как у тебя, – отозвалась погрустневшая Юханна, и мне вдруг отчего-то стало стыдно перед кузиной. Мы с детства постоянно проводили всё время вместе, даже в других немногочисленных приятельницах, которые у нас имелись, почти не испытывали нужды. Для нас впервые настала пора разлучиться и пойти дальше разными путями.
Я пойду учиться, а Юханне дядя наверняка через какое-то время начнёт подыскивать достойного супруга. Он как-то проговорился, что мечтает о внуках. Впрочем, оно и понятно – единственная дочь оказалась поздним ребёнком, и у многих его ровесников уже подрастали внучата.
Надеюсь, хотя бы для детей кузины дядюшка Арделию эль Гринар не наймёт!
О собственной семье и детях я почти даже и не думала. Сначала надо выучиться в академии, а уж затем можно и замуж выйти. Но с тем условием, чтобы будущий супруг не обрезал мне крылья, запрещая заниматься магией и другими вещами по душе.
Я надеялась, что небеса пошлют мне именно такого мужчину! Красивого, умного, благородного. Такого, от взгляда которого у меня даже через десятки лет после свадьбы будет кружиться голова. От нежности, от любви. От счастья.
Мне не было известно, поженились ли мои родители по любви или их свели старшие родственники, но для себя я твёрдо решила, что не желаю выходить замуж просто по сговору, как многие девушки. Нет уж. Мне нужно всё… или ничего. Хотя повторить судьбу гувернантки тоже очень не хотелось. В Дорсуле на старых дев смотрели с жалостью, и то и с презрением.
Но в столь отдалённое будущее я пока старалась не заглядывать.
Со следующего дня начались приготовительные хлопоты. Вместе с Арделией и Юханной мы объезжали немногочисленные городские магазины, приобретая всё, что могло мне понадобиться во время учёбы в академии. Не обошли вниманием и портниху. Кузина решила, что по такому случаю мне непременно нужен новый гардероб – ей доставляло удовольствие подбирать вместе с мастерицей фасоны и наряжать меня, как куклу. Дядя на расходы не скупился, а на моё робкое возражение твёрдо заявил, что его племянница должна выглядеть не хуже, а то и лучше, чем столичные барышни, в окружении которых мне вскоре предстояло оказаться.
Я подозревала, что веяния моды до нас доходили с большим опозданием, но примерять платья и кружиться перед зеркалом мне очень понравилось. А ещё Юханна уговорила меня изменить цвет волос – в знак того, что я стала совсем взрослой. К счастью, дядя не стал возражать, а вот гувернантка глянула неодобрительно, но ничего не сказала, махнув на меня рукой и признав наконец-то, что я практически окончательно вышла из-под её опёки. Освоила я и кое-что из девичьих премудростей. Например, как подводить глаза специальной чёрной краской, чтобы они стали более выразительными.
Время, остававшееся до поступления, промелькнуло очень быстро – в довольно приятных заботах. Новые вещи заняли несколько сундуков. А в назначенный для отъезда день я, сдерживая невольные слёзы, крепко обняла кузину, после чего мы с её отцом, который решил лично меня сопровождать, сели в карету и отправились в академию.
Когда до осуществления моей давнишней мечты оставалось совсем немного времени, я могла лишь, судорожно комкая в ладонях батистовый носовой платок, смотреть в окошко. Дядя, конечно же, замечал, что я трепещу от волнения. Он смотрел на меня, как смотрел бы и на Юханну, окажись она на моём месте. С гордостью и тревогой одновременно. Я немного побаивалась, что и ему вздумается предостерегать меня насчёт молодых людей, но, очевидно, он счёл эту тему слишком уж деликатной. Или меня – достаточно разумной, чтобы не совершить ошибку. Он ведь знал, что я мечтала об учёбе и не стремилась к скорому замужеству.
Тогда я не сомневалась в том, что не предам его доверия, однако даже те, кто наделён магическим даром, не в силах заглянуть в собственное будущее.
Магическая академия Траудберт находилась ближе к северной части Далиссийской империи, так что ехать нам пришлось довольно долго. Мы несколько раз меняли лошадей на почтовых станциях и дважды заночевали на постоялых дворах. Засыпая в тесных комнатках на узких кроватях и вытянув уставшие от почти неподвижного сидения ноги, я думала о том, как далеко оказалась от родного городка. Дорсуль, где плескалось тёплое море, по ночам в нашем саду распускались цветы, а над волнами раздавались крики чаек, становился всё дальше и дальше от меня. А вместе с ним и кузина, которая, ожидая возвращения отца, вынуждена была оставаться в доме в компании только лишь прислуги и Арделии.
По дороге нам попадались новые места, прежде известные мне лишь по урокам географии. Большие и маленькие города и деревеньки, несущие свои воды реки и мосты над ними, густые леса, широкие поля и равнины. Когда показались горы, сердце забилось быстрее. Я знала, что академия расположена именно в горах. Значит, мы совсем уже близко!
Для того, чтобы достигнуть ворот академии Траудберт, нам пришлось подняться на самую вершину горы по огибающей её широкой дороге. Лошади ступали по ней медленно, и я могла вволю налюбоваться суровой природой холодного края. Поросшие лесами горы, вершины которых устремлялись в светлое, точно седое, небо и купались в белой пене облаков. А посреди безлюдной местности – увенчанный остроконечными башенками величественный замок, который и сам словно вырастал из горной породы. Невероятный вид, от которого захватывало дыхание!
Нас встречал пожилой привратник, который недоверчиво смерил меня взглядом и долго изучал предъявленное ему письмо из академии. Я оробела и, чтобы скрыть смущение, взглянула на него гордо и с достоинством, как учила гувернантка. Зато дядюшка поговорил с мужчиной очень сердечно, и тот даже забеспокоился о том, как он будет возвращаться.
– До темноты не успеете! Оставайтесь на ночь здесь! В мужском общежитии есть свободные комнаты. А племянница ваша пока обустроится на новом месте. Вы же оба устали, да и лошадям нужен отдых после подъёма сюда.
Ему удалось уговорить дядю, и он ответил согласием. Привратник подозвал слуг, которые унесли мои сундуки, а затем появилась дородная женщина в чёрном платье. Она оказалась комендантшей женского общежития.
– Провожу вас в вашу комнату! Прощайтесь! Утром едва ли свидитесь! – строго объявила она, и дядюшка ласково положил ладони мне на плечи.
– Учись хорошо! – напутствовал меня он, как обычно, немногословно.
– Я буду скучать! – всхлипнула я и тут же, стыдясь едва знакомых людей, вытерла глаза.
– Так ведь есть почта, да и время пролетит незаметно! Тебе наверняка будет не до того, чтобы печалиться, – добавил дядя. – Да благословят тебя небеса, Ханна!
Я попрощалась, поблагодарив за всё, что он для меня сделал, и мы с комендантшей, которая велела называть её сударыней Готхард, зашагали по длинному коридору с каменными стенами, а затем поднялись по лестнице с крутыми ступенями. Изнутри академия выглядела мрачновато, и я понадеялась, что хотя бы в моей комнате будет поуютнее. К счастью, так и оказалось – в ней было не слишком просторно, зато имелась вся необходимая мебель, явно недешёвая и со вкусом подобранная, а кровать выглядела достаточно удобной, почти такой же, как дома.
– Обживайтесь! Ванная рядом, одна на две комнаты. Ужин вы уже пропустили.
– Я не голодна, – отозвалась я, и сударыня Готхард вышла, сказав, что у неё много дел.
После её ухода я решила привести себя в порядок и обнаружила, что оставила свою любимую щётку для волос в дядюшкином саквояже. Пришлось отправляться на поиски мужского общежития, где родственника пообещали разместить на ночлег. Я постучалась в две соседние двери, чтобы спросить дорогу, но мне никто не открыл.
Комендантша тоже куда-то подевалась, и я на свой страх и риск покинула общежитие для девушек, надеясь, что не заблужусь. Перспектива затеряться в извилистых лабиринтах коридоров и стать местным привидением меня не прельщала, да и возвратиться в свою комнату хотелось поскорее. Но, похоже, моя удача решила, что этим вечером я обойдусь без неё.
Глава 5
Настоящее время
Знакомая дорога, по которой я за последнее время не раз ходила туда и обратно, привела меня к окружённому одичавшим садом дому. Он выглядел пустым, нежилым, и лишь шевелившиеся от ветерка занавески на окне выдавали, что обитатели здесь всё же имеются. Я вытащила из кармана заржавленный ключ и открыла входную дверь, которая громко скрипнула, пропуская меня.
– Сударь Кребрун! – крикнула я погромче, памятуя, что у хозяина дома плохой слух. – Вы здесь? Это я, Ханна!
– Ты не приходила вчера, – раздался мне в ответ голос, казавшийся слишком молодым для старика.
– Вчера у меня был выходной, – напомнила я, проходя в комнату, где в кресле-качалке сидел с книгой Бальф Кребрун. Человек, на которого я работала. Парфюмер.
Он, как большинство увлечённых своим делом людей, казался человеком слегка не от мира сего и многого не замечал. Его, например, совершенно не интересовало ни моё прошлое, ни настоящее, что меня более чем устраивало. Главное, чтобы вовремя приходила, исправно выполняла свои обязанности, а также приносила еду, которую готовила для него Гельза.
Ингредиенты для духов Кребрун приобретал у своих постоянных поставщиков, а сбывал через аптеки и дамские магазины, где продавалось всё для того, чтобы любая женщина могла сделать себя красивее и привлекательнее. Мой работодатель был очень талантлив, и мне всегда казалось, что цены он чересчур занижает. Но деньги его интересовали мало, он просто получал удовольствие от того, чем занимался всю жизнь.
– Сударь Кребрун, у меня к вам разговор… – проговорила я и запнулась, собираясь с мыслями. – Скоро я должна уехать по важному делу. Вам придётся на это время найти себе другую помощницу.
Мой собеседник, отложив потрёпанную книгу, недовольно пожевал губами, затем почесал короткую бороду и запустил руку в седые волосы.
– Очень огорчительно, – произнёс он наконец. – Я рассчитывал на то, что в моей жизни больше ничего меняться не будет, но вам, молодым, не понять. Тебе нужно жалованье?
– Да, – кивнула я, вспомнив о своём пустом кошельке и необходимости как-то раздобыть приличную одежду. Секретарь мэрии верно сказал – в своём унылом серо-коричневом одеянии я походила на прислугу. А ведь ещё и Гельзе нужно оставить денег, чтобы в моё отсутствие они с Каем ни в чём не нуждались. Но того, что я получу за работу, недостаточно. А потому у меня появился несколько рискованный план, который я собиралась воплотить, если получу на то согласие. – Сударь Кребрун, я… Я сделаю для вас «Сокровище Леинары».
– Что?! – изумлённо вытаращился на меня парфюмер. – Ты не шутишь? Но где ты возьмёшь… Ведь в составе ничего нельзя заменять. Я не раз пытался, и запах получался совсем другой!
– Не волнуйтесь, рецепт останется неизменным. У меня уже… есть то, что нужно, а остальное, думаю, отыщется в ваших запасах. Не волнуйтесь и позвольте мне самой их сделать. Вы ведь доверяете мне, правда? Я уже не первый год у вас работаю и ещё ни разу не подводила.
– Доверяю, но не верю, – пробурчал он. Снова взял книгу, точно она его успокаивала, затем опять отложил. – Ты просто хочешь меня подбодрить.
– А вот и нет. Но у меня есть условие. Я сделаю один флакон, и доход за него мы разделим… пополам.
– Идёт! – после короткой паузы согласился с моим требованием старик. – Если уж тебе вздумалось поэкспериментировать, пробуй. Моя лаборатория в твоём распоряжении. Вот, девочка… Возьми, – добавил мужчина, снимая с шеи и протягивая мне крупный серебряный медальон, с которым никогда не расставался.
Поблагодарив, я проследовала в лабораторию. Домом и садом Бальф Кребрун практически не занимался, однако здесь властвовал идеальный порядок. Все поверхности блестели, а то, из чего он делал свои духи, было аккуратно разложено и тщательно подписано, чтобы ничего не перепутать.
Я сделала глубокий вдох, готовясь к тому, чем собиралась заняться. «Сокровище Леинары» – духи, которые сударь Кребрун придумал много лет назад, будучи совсем молодым учёным, ещё не седым и полным энтузиазма. Стоило его изобретение очень дорого и ценилось на вес золота. Чарующий запах этих духов достаточно было вдохнуть лишь один раз, чтобы влюбиться в него на всю жизнь. Поговаривали, что они действовали также как возбуждающее средство, способное вызывать в мужчинах страсть, и желающие пленить своих возлюбленных тэйсы никаких денег не жалели даже на крошечный флакончик.
Другие парфюмеры старались повторить успех Кребруна и создать точно такой же аромат. Поскольку мужчина не разглашал состав, конкуренты раз за разом предпринимали попытки угадать его и воссоздать в собственных лабораториях. Однако удивительные духи, названные в честь затерянной долины из легенд, имели в составе секретный ингредиент, который даже самый чуткий нос не мог выявить. Не помогали и химические анализы. На самом деле этим являлась кровь мага, собранная в полночь в новолуние, – именно тогда она напитывалась его силой и вбирала в себя магию, которая раскрывалась в «Сокровище Леинары».
В прежние времена Бальф Кребрун был помолвлен с девушкой со способностями к магии. Она единственная знала правду о составе и всегда давала ему свою кровь для духов – каждое новолуние, раз за разом, для флакона за флаконом. А затем тяжело заболела. Несколько месяцев невеста парфюмера пребывала на грани жизни и смерти. Девушка выжила, но свой магический дар утратила окончательно. Они так и не поженились, его тайну она не выдала, а он до сих пор винил себя в случившемся с ней, в то же время отчаянно тоскуя по созданному им чудесному аромату.
Я стала второй, кого сударь Кребрун посвятил в свой секрет, проговорившись однажды. Всем остальным он заявлял, что больше не делает «Сокровище Леинары», хотя ему и сейчас предлагали щедро заплатить за духи. Вчера, уложив сына, я вспомнила о них, несколько часов промаялась размышлениями, а затем всё же решилась и, глядя на молодую луну за окном, завернула рукав и поднесла к коже холодную сталь ножа.
Я знала, что рискую, потому что скрывала свою магию уже давно. Если её почувствуют, если определят, где я… Оставалось лишь понадеяться, что один раз собрать небольшое количество крови – совсем не то же самое, чем, к примеру, использовать защитное плетение для самообороны. В мэрии я ведь кровь тоже отдавала. Правда, не в полночь, да и проверяли её там не на магический дар, а на принадлежность к аристократической фамилии.
В любом случае, сейчас было уже поздно сожалеть о совершённом поступке, и я приступила к изготовлению духов. Рецепт их лежал в медальоне Кребруна. Я и так знала, что всё необходимое в наличии, но одного знания недостаточно – следовало ещё надлежащим образом подготавливать и в правильном порядке соединять между собой ингредиенты.
Прослужив несколько лет у парфюмера, я работала со знанием дела. Что-то толкла в ступке, что-то подогревала, размешивала. Внимательно читала и перечитывала каждую строчку рецепта духов на пожелтевшем от времени листе бумаги. Помнила, что ошибиться ни в коем случае нельзя. К счастью, меня полностью поглотила работа, отогнав все прочие тревоги, и руки не дрожали.
Слившись с розовым маслом, ванилью и другими составляющими, моя кровь засияла в заливающих лабораторию солнечных лучах. Но получившаяся смесь светилась вовсе не отражённым светом, в чём я не сомневалась, будучи не в силах отвести заворожённого взгляда от того чуда, что происходило на моих глазах. Чуда, созданного моей кровью и моими руками. Я слишком давно не занималась магией и успела соскучиться по этому ощущению. Его очень не хватало.
Впрочем, случилось ещё одно чудо, за которое я в ответе. Рождение Кая. Полная краснолицая повитуха, которую привела ко мне перепуганная Гельза, говорила, что я не выживу, и ребёнок тоже. Но – вопреки её словам – мой сын появился на свет. Очень маленький, хрупкий, как едва распустившийся цветочный бутон, однако на редкость громко кричащий, он родился раньше срока.
Тогда мне было всего восемнадцать. А сейчас Каю уже исполнилось пять, а мне двадцать три. Он стал моей семьёй, стал тем, ради кого я, потеряв всё остальное, хотела жить дальше.
Сияние погасло, но лабораторию наполнил аромат, который ни с чем нельзя перепутать. У Кребруна, когда я к нему устроилась, хранился один флакончик этих духов. Он всё-таки продал его, но до того я успела однажды понюхать их.
Я никогда не забывала, что чувствовала тогда. Чистый и свежий, сладкий, но не приторный аромат «Сокровища Леинары» навевал воспоминания о самом приятном, что когда-либо переживалось в жизни. Умытый росой сад на рассвете, пышное цветение вишен весной, лепестки которых, опадая, кружатся, как снежинки, сладкие булочки на завтрак, когда просыпаешься в безмятежности летнего дня, улыбка ребёнка, поцелуй любимого человека…
Запах сумел вырваться и за пределы лаборатории, и вскоре я услышала знакомую тяжёлую поступь. Бальф Кребрун появился на пороге, жадно вдыхая насыщенный ароматом воздух. На глазах старика показались слёзы.
– «Сокровище Леинары»! – воскликнул он дрогнувшим голосом. – Лучшее и худшее, что я создал за свою жизнь! Девочка моя, как тебе удалось это совершить?!
Я тоже прослезилась.
– Пусть останется в секрете. Главное, что всё получилось, – проговорила я. – Теперь нам нужно найти достойного и щедрого покупателя.
– Не беспокойся! Такой покупатель есть! Вернее, покупательница! Она как раз собирается на отбор невест для императора! Думает, что с помощью духов сумеет его обольстить!
Я вздрогнула.
– Кто…
– Джемма эль Рианит.
– Дочь мэра!
– Младшенькая, да. Старшая-то уже просватана за кого-то другого. Вот, должно быть, локти себе кусает.
– Разве Джемма не слишком молода?
– Ну, с этими дамскими ухищрениями сложно определить, сколько ей годков. Но девица – огонь! Такой палец в рот не клади.
Кто бы подумать, что изготовленные мною духи попадут к моей же сопернице?!
Я напомнила себе, что соревноваться мы с ней будем лишь за то, чтобы оказаться в числе тех пятерых, что отправятся в столицу, а на ком в итоге женится император, не моя забота.
Ведь так?..
От мыслей меня отвлёк голос Кребруна.
– Так куда ты, сказала, уезжаешь?
– Я не говорила.
– Что-то ты темнишь, девочка!
– Я вернусь и снова буду у вас работать, если пожелаете. А еду без меня вам будет приносить Гельза, моя… тётушка. Вам ведь нравится, как она готовит?
– Не забыть бы давать ей деньги на продукты! – покивал собеседник, и его взгляд снова мечтательно затуманился. – «Сокровище Леинары»! Я уже и не чаял снова ощутить их аромат! Но постой-ка! Может, отольёшь себе немного?
– Нет, спасибо, – решительно покачала головой я и, ощутив внезапное сожаление, едва нос себе не зажала, чтобы ненароком не поддаться соблазну. – Чем больше будет во флаконе, тем дороже нам за них заплатят. А мне духи ни к чему.
– Ну, как знаешь, – заметил он удивлённо и даже немного с обидой. – Мне-то казалось, перед ними ни одна особа в юбке устоять не сможет. А ты отнекиваешься.
– Мне нужны деньги, – пояснила я ему причину отказа. – И теперь они у меня появятся. Благодаря вам.
Глава 6
Прошлое
Поначалу мне так никто и не попался на глаза, зато я наткнулась на табличку, извещавшую о том, что мужское общежитие находится прямо за ней. Оставалось найти кого-нибудь, кто бы мог подсказать, как мне найти дядю. И куда все подевались?
Как назло, ни одного встречного!
Когда впереди показалось несколько человек, я приободрилась. Наверняка получится спросить дорогу у них! Ох, и глупая ситуация – вот так блуждать по академии, которой вскоре предстояло стать для меня новым домом!
Разглядев получше идущих мне навстречу, я невольно смутилась и вспомнила слова Юханны. Все они оказались молодыми людьми – судя по всему, старшекурсниками. Один из них шёл впереди, и в каждом его движении, в каждом шаге чувствовалась уверенная властность. Ему будто принадлежало всё вокруг. И сама академия Траудберт в том числе.
Он был высокого роста, сшитая из дорогой ткани одежда – чёрные штаны и камзол, под которым виднелась белая рубашка, – не скрывала, а наоборот подчёркивала гармоничное телосложение. Крупноватые, но гармоничные черты лица, твёрдый подбородок, красиво изогнутая верхняя губа. Вьющиеся волосы, казавшиеся выгоревшими на солнце, доходили ему до плеч.
Я нечасто встречала юношей его лет, но с уверенностью могла сказать, что таких привлекательных не видела никогда. Но всё впечатление портил его взгляд. Презрительный, высокомерный.
Холодный.
Ещё троих молодых людей, что шли с ним, я рассмотреть не успела.
– Вы не подскажете, как пройти… – начала я и осеклась, когда выражение ледяных глаз при виде меня изменилось. В них промелькнула заинтересованность. – Простите… – добавила, неловко откинув за спину распущенные по плечам локоны, которые теперь – после окрашивания – были рыжими, а не каштановыми, как я привыкла.
– Новенькая? – проговорил студент с обманчиво-мягкими интонациями. – И уже в мужском общежитии? Неужели тебя не успели предупредить, что это запрещено?
– Запрещено? – переспросила я растерянно. Но по�