Дневник Нины Малиновской
Иллюстрация на обложке Нейросеть Шедеврум
© Ярослав Демшин, 2024
ISBN 978-5-0065-1965-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Дневник Нины Малиновской, пропавшей в августе 2024 г в городе Салеманске
2023
Даты нет
«Сегодня я начала вести дневник, итак: вчера я попала в тюрьму. Неплохое начало.»
Нина вышла из кафе и подошла к шумной компания молодых людей и девушек, сидящих на скамейке в парке под недовольными взглядами прохожих. Молодежь пила из банок энергетики и дымила вейпами.
– Скукотища… – произнёс высокий кудрявый брюнет, выдыхая большое облако ароматного дыма
– Что предлагаешь, Виталик? – зашумела толпа.
– Давайте ментам подгадим.
Все замолчали, никто связываться с полицией не хотел.
– Ну, вы чего? Нинка, ты чего?
Худая стройная девушка с короткой стрижкой, держащая Виталика под руку, усмехнулась, взяла его вейп и затянулась.
– А чего? – сказала она выпуская облако аромата. – Давайте.
Виталик достал из кармана пистолет. Все уставились на оружие, вдруг рыжая кудрявая девушка закрыла лицо
– Нет! Нет! Нет! Я не хочу никого убивать! Виталик!
– Светка, ты дура, что ли? Никого убивать не будем! – Виталик передёрнул затвор и нажал спусковой крючок, все вздрогнули, небольшой огонёк вырвался из ствола. – Зажигалка! Ну, вы и трусы!
Нина взяла зажигалку и повертела в руки.
– А похож, да?
– Один в один ТТ! – сказал Виталик. – Смотри, подходишь к машине, достаёшь ствол и наставляешь на ментов, говоришь, чтоб вышли из машины и встали на колени, а мы всё это стримить будем в прямом эфире.
Он включил смартфон
– К какой машине?
– Вооон стоит полицейская машина, – он указал в конец парка.
– Нина… может, не надо… – прозвучало со всех сторон
– Виталик… не надо… – жалобно спросила Светка
– А права у меня отбирать надо? И на пятнадцать суток садить?
– Так ты ж пьяный тогда был… – всё так же жалобно проговорила рыжая Светка,
– Ну, кто со мной? Так и знал! Трусы и трусихи! – Виталик обнял Нину и они пошли к полицейской машине.
Молодёжь молча пошла с ними, все достали телефоны.
– Ты, главное, обратно быстро убегай, пока они не сообразили, догонять точно не будут! Да тебя и не догонишь. Кто у нас чемпион города, а? Малиновская, конечно! – Виталик крепко обнял её.
Нина улыбнулась – ну а кто ещё, конечно она!
Виталик стоял в десяти метрах от неё с телефоном и делал ей знаки. Давай! Начинай! Но чем ближе подходила Нина к патрульной машине, тем всё меньше становилось у неё уверенности и больше подкатывал страх, прямо как перед ответственным стартом. Она подошла к боковому стеклу, в салоне, в белых форменных рубашках сидели два старших лейтенанта
– Тебе чего, – устало спросил лейтенант, опустив стекло. – Заблудилась или обижает кто?
Нина оглянулась, краем глаза она увидела блик телефона Виталика, и, не до конца осознавая действия, пряча за спиной муляж пистолета, тихо сказала
– Это самое… руки… того… вверх… господин… господа полицейские…
– Чего? – произнёс лейтенант, выпучив глаза, второй то же уставился на Нину.
– Ты чего, дура, обкурилась? – грубо спросил второй лейтенант.
Нина вытащила из-за спины руку с пистолетом-зажигалкой и уставилась прямо в глаза полицейскому. В это же мгновенье лейтенант резко открыл дверь патрульной машины, сбив с ног Нину. От неожиданности она упала на спину, выронив муляж…
Машина полковника Мальцева резко затормозила около пятого отделения полиции, перегородив вход. Быстро поднявшись, он прошёл мимо дежурки и посмотрел в «обезьянник». Чистые скамейки, толстые стёкла с прорезью, электронный замок на дверях. Он мотнул головой и вздохнул. За стеклом сидела Нина. Одной рукой она размазывала слёзы по щекам, а другой теребила нитку от оторванной пуговицы на рубашке. Полковник негромко стукнул в толстое стекло. Нина дёрнулась, и, увидев Мальцева, глупо улыбнулась, пожав плечами.
– Ну, ты, племяшка, выдала, конечно, – проговорил полковник.
На заре службы Мальцева «обезьянники» были не такие – крашенная- перекрашенная решётка с массивным замком, облёванные скамейки, стояла вонь, а шершавых стенах местами была кровь. А сейчас… Он вздохнул, махнул ей рукой и ушёл наверх. Через час дежурный открыл бесшумную дверь и приказал Нине идти наверх. Под недобрым взглядом дежурного она прошла в кабинет начальника пятого отделения. За столом, на котором были почти пустая бутылка коньяка и бутерброды с икрой, сидели два полковника, её дядя – Никита Сергеевич Мальцев и начальник отдела – Буровский.
– Значит так! – сказал Мальцев и протянул ей бутерброд.
Нина быстро проглотила, почти не жуя
– Значит так! – повторил дядя и протянул ещё один. – Через три дня у этих уважаемых людей спартакиада. А так как ты… так как ты…
Дядя подбирал слова.
– Разбойное нападение, – сказал начальник отделения.
– Да. Так как ты разбойница, то будешь за них выступать. Какой разряд у тебя по стрельбе?
– Первый юношеский – проговорила Нина, жуя бутерброд всухомятку.
– Ну! Судя по твоим выходкам, ты выходишь на взрослый уровень! – полковники рассмеялись.
– А три километра? – спросил Никита Сергеевич, протягивая ей ещё один бутерброд.
– Из девяти минут выбегаю, кэмээс, – с полным ртом проговорила Нина
– Только надо эту бандитку к нам на работу быстренько устроить, – сказал Буровский.
– А какие у тебя вакансии?
– Уборщица… – пожал плечами начальник отдела.
– Ну! Нормально! Слышь, Нинка, хорошо выступишь – и дело не заведут.
– А если плохо? – спросила Нина, косясь на бутерброды.
– Тогда пять лет! А ты как хотела? – сказал Мальцев, пытаясь не засмеяться.
– Давай, не думай об этом. Завтра в семь ноль-ноль чтоб была в отделе кадров! – подвёл итог Буровский.
Он махнул рукой и вылил в стаканы остатки коньяка.
– А… можно ещё бутерброд? – спросила Нина.
Мальцев завернул ей оставшуюся закуску и махнул рукой.
– Вали домой!
2023
Даты нет
«Спасибо дяде Никите, выручил, но вот с Виталиком больше не вожусь! Придурок! Из-за него я в кутузку попала, а теперь спринт бежать придётся на соревнованиях за ментов, вернее, полицейских. Капец, я попала!»
Нина бежала первая. Она слышала, как ей в затылок дышит эта длинная блондинка, которая на старте стояла рядом с ней. На повороте она даже увидела синий цвет кроссовок соперницы. Тоже подставная! – подумала Нина и тут же прогнала мысли, тяжело бежать и думать. Ну! Давай, Нинка! – шептала она себе, – ещё полкруга и… Нина финишировала первая, на целый корпус обойдя соперницу.
– Ты в каком звании, – отдышавшись на финише спросила её длинная соперница.
– В звании уборщицы, а ты?
– А я практикант в отделе кадров, только я в этом ничё не понимаю.
– Не переживай, я тоже полы ни разу не мыла.
Они рассмеялись и обнялись.
На огневом рубеже Нина выбила сорок шесть из пятидесяти, но её перестреляла какая-то толстушка, она выбила сорок восемь.
– Тоже в отделе кадров работаешь? – спросила Нина после награждения.
– Почему в кадрах? Я младший бухгалтер. На временной должности, – просто ответила толстушка.
На рукопашных боях Нина сидела на скамейке рядом с другими своими соперницами по бегу и стрельбе. В кимоно оказался тот самый старший лейтенант, которому она угрожала, который сбил её дверью и моментально скрутил. Он подошёл к ней, разминая кисти в перчатках для единоборств.
– Дать бы тебе, дурочке, по носу, да начальник не разрешает, – он угрожающе почесал себе подбородок и пошёл в ринг.
– Кто это? – тихо спросили Нину её новые подруги.
Нина в подробностях рассказала, каким образом она тут очутилась, и как наставила муляж ТТ на этого лейтенанта. Новые подруги слушали её открыв рот и смотрели, как он технично двумя ударами укладывает соперников на пол ринга.
По окончания соревнований, пятое отделение полиции, за которое выступала Нина, выиграло пять первых мест из двенадцати…
2023
Даты нет
«Я взяла три первых места и одно второе, но полковник отобрал у меня все кубки и сказал, что они будут стоять у него кабинете. Ладно, пусть стоят, главное – дело не завели. А этот старший лейтенант очень даже симпотный.»
2024
Даты нет
«О! Я нашла свой дневник! Искала старые конспекты по методике преподавания в первом классе и бац – он падает, вместо конспектов. Да… Целый год не писала, ну мне и некогда, готовлюсь к экзаменам. Вот сдам выпускные экзамены и, может быть, буду писать каждый день. А это прикольно прочитать, что было год назад, надо было чаще писать.»
2024
21 Июня
«Ура! Я закончила педучилище! Теперь я настоящая учительница физры. А завтра уезжаю на соревнования по лёгкой атлетике! В Москву, между прочим! Хотела сегодня встретиться с Виталиком, но что-то он не отвечает на телефон. Вот когда я приеду, я устрою ему сюрприз!»
Нина села в купе, где были ещё её три подруги: одна – прыжки в высоту и две – бег с препятствиями.
– Ну что, бахнем? – Нина достала термос с питательным смузи.
Девчонки подставили стаканы.
– Наливай! – весело крикнули подружки!
2024
28 Июня
«Всё неправильно. Всё. Разве я этого хотела? Нет! Я хотела переехать к Виталику, работать тренером у малолетних соплячек, учить их бегать и прыгать, но эта рыжая дура Светка залезла к этому обормоту под одеяло. Я бы набила татуху на заднице, как хотел Виталик, и морду Светке, чего требовали обстоятельства. А наши отношения были бы ещё крепче и уж точно без вот таких розовых слюней про детишек и свадьбу. А теперь я из-за них собираюсь на всё лето на дачу. Я знаю, что Светка тоже пишет дневник, начала его на первом курсе и пишет уже три года. Надо духовно расти – как-то я прочла у ней в дневнике. И ещё на йогу ходит, коза! Да я быстрей её бегаю и на шпагат сажусь! Поперечный, между прочим! Зачем мне йога? Духовно… она это от слова „духи“, наверное, знает, и последняя её книжка это „Курочка ряба“, которую ей читали вслух! Короче, Виталик козёл, а Светка курица! И завтра я уезжаю. Капец! Виталик, всё-таки козлина, стоило мне уехать на сборы, как он тут же закрутил со Светкой, вот и пусть она ему рыжих кудрявых детишек рожает! Овца!»
Осторожно повернув ключ в дверях, чтобы не разбудить Виталика, Нина вошла в прихожую. Сейчас будет сюрприз! В три часа ночи! – подумала она. Надев на шею медали с прошедших соревнований она тихо зашла в спальню и включила свет
– Тадам! Виталя! Я приехала! – громко крикнула Нина и победно подняла руки.
На подушке рядом с кудрявой шевелюрой Виталика лежала рыжая голова Светки.
– Нииин…. Ты чего… – протянул сонный Виталик.
Светка тоже проснулась, и, увидев Нину, молча скрылась под одеялом. Нина стояла, всё ещё держа руки вверх и улыбалась.
– Я хотела переехать к тебе после соревнований, – наконец сказала она
– Ну, Ниииин… – протянул Виталик, вставая с кровати
Но она уже обувалась.
– Скукотища! – крикнула Нина из коридора. – Тебе с ней будет скукотища! А у меня три первых места! Сто, двести и три километра! Пока! Рыжая овечка и кудрявый баран!
Послышался звук падающей связки ключей и громко хлопнула дверь.
– Нехорошо как-то получилось, – сказал, зевая Виталик
– Нехорошо, что у неё ключи были. Вот ты правда, баран! – сказала из под одеяла Светка…
2024
29 Июня
«Бывают же и хорошие дни! Я встретила этого старшего лейтенанта! Правда, он уже не старший лейтенант, а капитан. Иду я такая, вся грустная, на электричку, хочу уехать из этого города, где обитает придурок Виталик со своей курвой Светкой, как вдруг на выходе из парка я увидела машину! Он, кстати, был рад меня видеть! И как только его невеста могла так поступить? Наверное, такая же дура, как Светка! Он, кстати, оказался нормальным парнем. А Виталик ещё и вор!»
Нина шла к железнодорожному вокзалу, неся небольшой рюкзак с едой и вещами. На неделю на дачу! Развеяться и поспать до обеда! Она любила это место, эту старую родительскую дачу. Жить там можно было только летом, потому как печку топить она не рисковала – боялась сжечь весь дачный посёлок. А вот спать с открытыми окнами, когда рядом шумит черёмуха – это было верх всякого блаженства. А ещё там был чердак, и она сидела на пыльных тряпках и перебирала старые фотографии и граммофонные пластинки, непонятно каким образом очутившиеся на даче. Всё это позволяло погрузится ей в детство, когда она забиралась на чердак и смотрела на строящееся вокруг дачные домики. На неё находила непонятная тоска и она рыдала на чердаке, пока пыль не смешивалась со слезами и грязью не размазывалась по лицу. Потом спустившись, и улыбаясь непонятно откуда взявшемуся хорошему настроению, она грела чайник на конфорке и готовила нехитрую еду из консервов. Связь тут почти не ловила, и Нина, усевшись на диван, читала до вечера старые советские журналы, удивляясь изложенному материалу. То он был наивен по содержанию, то интересен, то очень строг. С таким предвкушением Нина шла на электричку.
Поперёк тротуара стояла черная машина, Нина остановилась, обойти её можно было только по мокрому газону.
– Ну, вообще! —зло проговорила Нина, глядя, как водитель что-то пишет в телефоне, и уезжать не собирается.
Водитель услышал Нину и повернулся, лицо показалось знакомым. Он отвернулся, но потом тут же повернулся опять и, усмехнувшись, сказал:
– А, бандитка, ну, что, на этот раз без пистолета?
Нина пригляделась – точно! Тот самый полицейский, на которого она напала год назад. Она остановилась, не зная что делать – то ли убежать, то ли поздороваться.
– Здравствуйте, товарищ старший лейтенант, – наконец тихо произнесла она.
– Привет, привет. Капитан уже. Собралась куда? – кивнул он на рюкзак.
– На дачу…
– Кирилл, – он вышел из машины и протянул руку.
– Нина, – осторожно пожала она крепкую ладонь.
Кирилл посмотрел на часы и сказал:
– Ты электричкой?
Нина кивнула.
– Так через пять минут отходит, не успеешь.
– Как через пять? – Нина посмотрела на часы. – Одиннадцать только же…
– Двенадцать, Нина. Двенадцать.
Нина сделала гримасу и вскрикнула:
– Так это же я с соревнований не перевела! Когда в Москве была! Там на один час меньше!
Она кинулась к вокзалу, но на пешеходном переходе перед вокзалом зажёгся красный сигнал светофора. Нина смотрела то на бесконечный поток машин, то на красный светофор, то на Кирилла, который с интересом смотрел на неё. Среди шума чётко послышался гудок отходящей электрички. Зажёгся зелёный сигнал светофора. Нина развернулась и пошла обратно, следующая только через три часа.
– Пойду в кафе посижу. Полдня потеряла, – вздохнула она, проходя мимо Кирилла.
– Твоя дача где? – спросил Кирилл, садясь в машину.
– Два часа на электричке, посёлок «Лесной», – Нина махнула рукой в сторону уходящему электропоезду.
– Два часа на электричке – это полчаса на машине, садись!
Садись? – удивилась Нина. Ну, ладно, по крайне мере, он всё-таки полицейский, а не какой-нибудь там гопник, подумала она и неуверенно села в большую высокую машину.
– У меня там не прибрано, – не зная к чему сказала Нина.
Кирилл хмыкнул и достал из бардачка синий проблесковый маячок в форме плавника акулы – узкий и обтекаемый. Закрепив его на крышу, он сказал:
– Держись крепче.
Аккуратно съехав на дорогу, он включил проблесковый маячок и сирену. Машина неслась, обгоняя через две сплошные. Другие машины сбрасывали скорость и жались вправо. Впереди показался прямой участок дороги, Кирилл выехал на центр и нёсся по разделительной полосе. Нина скосила глаза на спидометр – стрелка дрожала около цифры двести. Слева показалась железная дорога и несущаяся по ней электричка. Дорога уходила под мост и делала петлю, Нина слышала, как скрипели колёса на поворотах. Выйдя из очередного поворота, Нина увидела, что электричка осталась позади. Она посмотрела на Кирилла, тот сидел, крепко держа руль, лицо его было сосредоточено.
– Пользуетесь служебным положением, товарищ капитан, – то ли спросила, то ли подтвердила Нина, махнув головой на маячок на крыше.
– А для чего оно, если им не пользоваться, – то ли ответил, то ли спросил Кирилл.
Он повернулся и подмигнул ей.
Начали показываться дачные домики, машин на трассе стало больше, скорость пришлось сбросить.
– Где поворачивать? – спросил Кирилл
– Я не знаю, я всегда на электричке ездила, – проговорила Нина.
Мимо них мелькнула табличка с зачеркнутой надписью «Лесной».
– Ой… кажется проехали… – шёпотом проговорила Нина, узнав мелькнувшую остановку, мимо которой она всегда ходила со станции до дачного домика.
Нине показалось, что Кирилл развернулся на машине, практически на месте, как полицейские в американском кино,
– Ой! – вскрикнула она.
Кирилл в ответ только надавил на газ и поехал в обратную сторону, свернув на проселочную дорогу. Он убрал проблесковый маячок и выключил сирену.
– Как тут тихо и красиво, – сказал он, оглядывая дачи среди высоких деревьев.
Теперь Нина сориентировалась, по этой дороге она иногда бегала, когда жила на даче.
– Вон туда, – она показала на домик с высокой крышей.
Все тропинки заросли, трава была по пояс.
– Да, – протянул Кирилл оглядывая окрестности. – Дикий край.
– И вправду за полчаса. Спасибо, вам, Кирилл, – Нина шагнула к дому.
– Ну, давай, бандитка, бывай, – он медленно поехал, приминая бампером высокую траву.
– Стойте! – крикнула Нина.
– Что такое? – Кирилл выскочил из машины и начал смотреть под колёса. – Наехал на что-то?
– Нет, – Нина смущённо молчала.
Кирилл продолжал ходить вокруг машины и смотреть под днище – ничего, только примятая трава.
– Оставайтесь, – проговорила она тихо. – Чай есть. С душицой. Вам понравится.
– С душицой? – спросил он, усмехаясь. – Но только с условием.
Нина вопросительно посмотрела.
– Переходим на «ты».
Нина улыбнулась и кивнула. Он посмотрел в телефон и сказал:
– Даже сети нет, точно дикий край. Ну, давай свой чай.
Нина быстро прибирала на столе и тёрла первой попавшейся тряпкой и холодной водой старую клеёнку, пока Кирилл ходил вокруг дачного домика. Наконец, чайник закипел, в большой заварник с треснутым носиком Нина напихала душистой травы и сыпанула три ложки чая, который случайно нашла в железной банке.
– Ничего себе, запах! – сказал Кирилл, заходя в дом.
Он открыл крышку заварника, из которого торчали несколько веточек душицы и вдохнул пар.
– Мммм! Завораживающе! – сказал он
– Привораживающе, – тихо прошептала Нина, моя пару разнокалиберных стаканов в холодной воде.
– А тут магазин есть? Я бы сгонял, что-нибудь к чаю взял, – сказал Кирилл.
– Магазина нет, но есть тётя Зина-молочница. У неё можно самодельного хлеба купить и молока. Но уже ничего нет, всё ещё с утра разбирают. Она тут круглый год живёт и корову держит, – Нина быстро открыла консервированную кашу и вывалила на сковородку. – Я сейчас кашу разогрею и будет вкусно.
– И ты здесь так живёшь? – спросил Кирилл, пытаясь веником собрать под потолком паутину.
– Только летом, недельку-другую, – ответила Нина, помешивая кашу. – А когда холодно, то печку не могу разжечь.
Кирилл подошёл к печке, открыл дверцу, на пол высыпалось немного старой золы.
– Нормальная печка, надо будет попробовать… как нибудь… для начала дровец немного сунуть, тяга пойдёт, ну а потом… – он выпрямился и посмотрел на улыбающуюся Нину.
– Чего?
– Ничего, всё, готов, садись, господин капитан, – ей нравилось называть Кирилла по званию.
– Тогда уж – господин штабс-капитан!
Кирилл зажмурившись пил горячий душистый чай и прямо из сковородки ел кашу алюминиевой ложкой.
– Вкусно готовишь… из консервов.
Нина рассмеялась.
– А ты чего не на работе? – спросила Нина, обжигаясь чаем. – Отпуск?
– У нас не работа, у нас служба. Да и выгнали меня… со службы.
– Как? – неподдельно удивилась Нина, что аж прекратила жевать.
– Ну не то что бы выгнали, а временно отстранили.
– Как можно такого бравого капитана от службы отстранять?
Кирилл помолчал, допил чай и внимательно посмотрел на Нину.
– Точно хочешь узнать?
Нина кивнула с полным ртом.
– И никому не расскажешь?
Нина помотала головой.
– Ага, так я и поверил, – и Кирилл ещё налил себе чаю.
Нина скорчила умоляющую гримасу. Журналы ей уже надоело читать, а вот историю из чужой жизни она бы послушала.
– Я так понял, ты никуда не торопишься?
Нина помотала головой, план на вечер она не придумала, так что как пойдёт, так и пойдёт.
– Нет, никуда я не тороплюсь и планов у меня нет.
Кирилл немного поёрзал, допил вторую кружку чая и сказал:
– Ладно, этот секрет всё равно скоро половина города знать будет. Слушай, бандитка, первая будешь. Три дня назад я приехал со службы домой на три часа раньше, не предупредив Дашку. Это невеста моя, теперь уже бывшая. Захожу, слышу – характерный шум и звуки. Понимаешь? Дашка, невеста моя, уже бывшая, кувыркается, – Кирилл сделал характерные жесты руками.
Нина кивнула – сама была свидетельницей измены Владика, но без характерных звуков и шума.
– Ну вот, – Кирилл вертел в руках пустой стакан. – У меня как планка на глаза упала, я в спальню забежал, а там Санька Лещинский, сынок нашего прокурора на Дашке своё жирненькое тело двигает. Ну, я не долго думая и зарядил Саньке между глаз, а удар-то у меня поставлен, я ж кэмээс по боевому самбо! Хорошо, что ствола с собой не было! Очень я на него обиделся в тот момент. Ну и второй раз ему зарядил, ещё покрепче, за Дашку. Санька без сознания – сотрясение мозга и перелом его жирного носа. Дашка в истерике, а я в печали и тоске. Такой позор! Ведь через три месяца свадьба должна была быть! Короче, Лещинский Владимир Петрович, это который прокурор наш, за своего сынка так вступился, такую мне статью нарыл, что и в дворники не возьмут. Спасибо моему начальнику, Буровскому, заступился. Отстранил на время и обещал куда-нибудь подальше из города, куда-нибудь в глушь на полгода-год, пока всё не забудется, или пока прокурора не сменят. Так что через неделю я уеду. Куда подальше.
Кирилл вздохнул, налил ещё чай и не глядя на Нину начал пить маленькими глотками. Нина повертела головой, вздохнула, и сказал:
– Вы… ой, ты… ты не поверишь, то что я тебе расскажу, – и Нина выдала Кириллу на одном дыхании, как приехала домой, как пришла к Владику, как застала его со Светкой, правда самое интересное – то что видел Кирилл – она пропустила, но это ничего, зная Виталика, там всё было так быстро, что и глазом бы моргнуть не успела.
– А как фамилия у этого Виталика? Не Пеньков ли? По описанию уж больно похож.
Нина расширила глаза, глядя на Кирилла
– Точно… Пеньков…
– Папаша его в том году отмазал от мелкой кражи, ну этот, Пеньков, который магазин в центре держит. Да ещё и пьяный за рулём ездил…
– Да ты что! Значит он ещё и мелкий вор… Фу, со всех сторон он мелочный и мелкий, – и рассмеялась своей шутке.
2024
30 Июня
«Даже не знаю, что и писать. Только напишу, что тёте Зина уже лет сто как пенсионерка, а ведёт себя, как старая карга. Всё, больше ничего писать не буду. Да и вообще, можно ли такое в дневнике писать? А если кто прочитает? Одно скажу – Кирилл классный!»
Зинка – молочница всегда вставала в пять утра. Толкнув на всякий случай ногой мужа Кольку, который заворочался, она сказала:
– Жив ещё, тушка просроченная!
Колька что-то прошептал в ответ, вздрогнул всем телом и перевернулся на другой бок – так рано он не вставал.
– Чего кряхтишь, курилка? Поди, молодухи снятся? – застилая свою половину постели и взбивая подушку сказала Зинка и заглянула в лицо спящему Кольке. – Ох и надоел же ты мне, пентюх лысый! Придушить бы тебя пуховой подушкой, фуфлыгу псоватого, да шибко пенсия у тебя, шаврика, большая! И почему таким брыдлакам государство так хорошо платит?
Колька что-то прошептал слюнявыми губами и продолжал спать
– Тьфу! Трупердяй плешивый! – Зинка плюнула в сторону мужа и вышла из спальни.
В дачном посёлке было тихо, только из дома с высокой крышей доносилась из открытых окон шум. Зинка-молочница поставила подойник и крадучись подошла к черной машине около дома Нины.
– Ишь, ты! Нинка пежится! – усмехнулась она. – Курва верёвочная! Вот же валандайка! Оттопырила себе мужика! Цельную ночь, видать, елдырится!
Она негромко захохотала и ударила ногой по колесу машины. Резко завыла сигнализация, заморгали фары. Из окна по пояс высунулся взъерошенный Кирилл.
– Вам чего, женщина? – спросил он и выключил сигнализацию.
Рядом с Кириллом показалась замотанная в простынь Нина.
– Тётя Зина? Здрасьте… вам чего?
Зинка- молочница подошла, по хозяйски глянула на Кирилла и сказала:
– Ишь, ты, какой знатный курощуп нашу Нинку запичуживает! Нос горбинкой, писка дубинкой. А мой Колька маленький, лысенький, нос картошкой, хрен гармошкой, минуту трепыхается, потом задыхается. Палку кидает, год вспоминает. Етти устанет, с кровати встанет, хоть заново перепяливай.
Кирилл и Нина только открыли рты от столь бесцеремонной и нахальной речи Зинки – молочницы.
– Какой ужас вы говорите, тётя Зина, – тихо проговорила Нина, закрывая окно.
– Эй! Отконопаченная! Молока надо? – спросила Зинка-молочница в закрывающееся окно. – Парного!
– Нет! Не надо! – обиженно сказала Нина
– А хлеба? Свежего? Квашня подошла, через два часа хлеб будет! – не унималась Зинка- молочница и уже стучала в закрытое окно. – Так надо или нет?
– Хорошо, давайте и хлеб и молоко, а то ведь не отстанете, – сказал Кирилл.
– Через два часа! – сказала Зинка-молочница.
– Да поняла я! – крикнула в ответ Нина.
Зинка-молочница ещё раз заглянула в окно, и ничего не увидев для себя интересного, пошла, громко напевая неприличную частушку.
- А в промежности моей
- Рыжая нахалка.
- Мало стало там кудрей
- Передок-давалка!
– Ну и экземпляр, – усмехаясь, проговорил Кирилл.
– Ужас! Никогда не любила с ней встречаться! Всегда меня как-нибудь обзывала! А дома у ней чистота и порядок, как в операционной. Она, кстати, медсестрой и была. И дядя Коле, мужу своему сама пальцы отрезала.
– В смысле? Как это отрезала? – Кирилл удивлённо выпрямился. – Это же сто двенадцатая статья, от трех до пяти!
– Да не… – Нина потянулась.– Они работали на Крайнем Севере, давно, она медсестрой, а он водителем. Ну и заглохла у дяди Коли в буран машина. Дядя Коля решил пешком идти. Ну и пока шёл пальцы отморозил. Пришел в медпункт, а там только тётя Зина, правда она не была ещё тётей, ей всего двадцать лет было. Да и дяде Коле столько же. Врача неделю нет, улетел в дальние населённые пункты да на пастбища. Ну, тётя Зина давай дядю Колю выхаживать, мазями трёт, перевязки делает. В общем, все пальцы на руках отошли, а на мизинцах гангрена пошла. Делать нечего, взяла она с него расписку, что претензий не имеет, дала чистого спирта стакан, да и отпилила оба мизинца. Потом, конечно суд был, месяц решали то ли благодарность и медаль за спасение, то ли статью и срок за причинение вреда. Потом решили так оставить, будто ничего и не было, а они успели к этому времени уже поженится.
Нина хмыкнула и задумалась.
– Ты чего?
– Да я вот думаю, это же ей было меньше, чем мне сейчас. На целый год меньше, а я смогла бы так, чик – и отрезать пальцы?
Кирилл на всякий случай спрятал руки за спиной.
– Думаю, ты могла бы и руку отчикать, и даже без наркоза.
2024
30 Июня
«Продолжаю писать про сегодняшний день. Печь хлеб, конечно, тётя Зина умеет, ничего не скажешь, только Кирилл сказал, что ему она две булки за тысячу рублей продала, а остальным почему-то за пятьдесят продаёт, но Кирилл этого не знал, а возвращаться не стал. Кириллу позвонили с работы и он уехал, но обещал вернуться к вечеру. А я буду делать уборку и на чердак не полезу, чё я там не видела? И вообще, Кирилл позвал меня с собой! Пусть Светка сдохнет от зависти!»
Телефон звякнул и замолчал.
– Сети нет, – сказал Кирилл, быстро оделся и вышел на улицу. – Пойду поищу. Начальник звонит.
Нина видела, как Кирилл дошёл до конца улицы и там долго разговаривал, отчаянно жестикулируя. Двое мальчишек лет семи уже катались на велосипедах. Они подъехали к Кириллу и бесцеремонно уставились на него, внимательно слушая его разговор и ковыряясь в носу. Кирилл одной рукой держал телефон, а второй пощупал колёса на велосипедах у мальчишек. Он что-то им сказал и они уехали. Нина видела, как мальчишки остановились возле одного из домов и начали пытаться накачать колёса ручным насосом. Почесывая выгоревшие макушки, они склонились над колёсами и изо всех сил давили на насос. Нина усмехнулась – как ловко Кирилл отправил любопытных мальчишек подальше, чтоб не подслушивали.
Вернувшись Кирилл сел молча на диван. Нина не нарушала молчание, просто смотрела. В общем-то, они были знакомы меньше суток. Какие могут быть между ними обязательства? Он вполне самостоятельный мужчина, собирался женится, может даже передумает. Сейчас сядет в свою машину и уедет на край света участковым со своей Дашкой-изменьщицей. Ну, переспали, ну, с кем не бывает, приключение и всё – так сидела и думала Нина, глядя на молчаливого Кирилла.
– Я через неделю должен буду прибыть в город Салеманск, на должность ио начальника оперативного отдела. С самим начальником несчастный случай приключился, как мне сказали. Но если ты, Нина, – он всего второй раз назвал её по имени. – Если ты, Нина, хочешь поехать со мной, то собирайся, у тебя на раздумье неделя.
– В Салеманск? – она не знала, что и ответить.
– Ну да, тысяча километров отсюда, где-то на границе Республики Коми и Архангельской области.
С Кириллом она согласна была ехать даже за тысячу километров, но что там она будет делать? Кирилл посмотрел на неё и, читая вопрос в её глазах, сказал:
– Тренер по лыжам, учитель физкультуры или методист в районном отделе спорта. Выбирай.
Нина расширила глаза
– В смысле… ты мне работу нашёл… что ли… уже…
– Ну а чего я так долго разговаривал? Думаешь про себя? Мне сказали – я поехал, а вот про тебя пришлось потормошить начальство. В общем, у тебя есть время на раздумье. Я в город, дела свои закончу. Вечером приеду, ещё раз поговорим.
Кирилл встал
– Ну, где тут эта тётя Зина живёт? Горячим хлебом у этой трындычихи разжиться.
И вправду – с улицы потянуло свежим хлебом. Нина показала дом Зинки- молочницы. Как только Кирилл вышел за порог, Нина запрыгала от радости. Она постепенно осознавала, что в жизни начались перемены. Чего тут думать! Ехать надо! Только вот дядю Никиту в известность поставить и всё! Она так прыгала по небольшой комнате, пока на дороге не показался Кирилл с двумя булками хлеба и банкой молока.
Душистый горячий хлеб отламывали от булки руками, запивая молоком.
– Вкусно, конечно, только чего-то дороговато, сказал Кирилл с полным ртом.
– Чёй-то, разве пятьдесят рублей за булку дорого?
– В смысле пятьдесят? – Кирилл прекратил жевать и вопросительно уставился на Нину. – Пятьсот!
Теперь прекратила жевать Нина и уставилась на Кирилла.
– Тысячу за две булки отдал…
Нина захохотала, ну и Зинка- молочница! Не спеша съели целую булку и выпили два литра молока.
– Ну, бандитка, думай, а мне ехать надо. Вечером приеду, – сказал Кирилл и медленно выехал с дачного посёлка.
Нина, с приятным чувством ожидания, нагрела воды и начала делать уборку в дачном домике.
2024
2 Июля
«Ну Кирилл и учудил!»
Было уже давно за полночь, а Кирилл так и не приехал. Нина при свете тусклой лампы на третий раз протёрла везде пыль. Ей захотелось залезть на чердак и пореветь там, как она делал это раньше. Сквозь чердачное окно было видно, как вдалеке проносятся пассажирские поезда и машины, а в небе, мигая разноцветными лампочками на крыльях, летит самолёт. Нина никогда не была на чердаке ночью, и эта картина – движение огней вызвало у неё такую тоску, что крупные слёзы ручьём потекли из глаз. Она рыдала, не вытирая слёз.
Необычный кортеж мелькнул вдалеке за деревьями. Несколько машин, с проблесковыми маячками медленно ехали в сторону дачного посёлка. Нина встала и пригляделась, машины нырнули за поворот и исчезли из вида, и только яркое синее мигание озаряло вдалеке дорогу. Она вытерла слёзы и, чувствуя, что это всё не просто так, слетела с чердака, не касаясь ступенек. В поселке стояла тишина, даже Зинка-молочница, всегда нарочито громко ругающаяся вечерами со своим мужем, дядей Колей, спала. И вот сквозь деревья Нина увидела движение теней и вспышки ярко-синего света. К её дому подъехало четыре полицейские машины. Три были легковые, а одна – «Бобик», как их называла Нина. Из машин вышло несколько мужчин и только двое были в полицейской форме. Они подошли к Нине.
– Ты что ли кавказская пленница?
– Кто? – удивилась Нина.
– Нина ты?
– Я… – прошептала Нина.
Небритый мужчина в кожаной куртке и со свежим перегаром подошёл к Нине, посветил на неё фонариком и сказал:
– Она! По описанию подходит!
– Опер Петрович никогда не ошибается! – раздался голос и громкий смех.
Двое крепких молодых мужчин вытащили вусмерть пьяного Кирилла из машины
– Куда нести?
Нина только махнула рукой. Они зашли в дом и положили его на диван.
– Ну, бывай! А ты и вправду похожа, – сказал один мужчин, вглядываясь в лицо Нине.
– На кого? – пребывая всё ещё в небольшом шоке, спросила Нина.
– На эту самую… – он щёлкнул пальцами. – На кавказскую пленницу… На Варлей!
Машины не выключая синие маячки медленно уехали. Стало опять тихо и темно. Нина усмехнулась, она сама стала замечать сходство с гениальной актрисой ещё в школе. И чем старше становилась, тем черты лица больше походили на главную героиню «Кавказской пленницы». И когда в училище на первом курсе она сделала стрижку «французский боб», в точности как у Натальи Варлей, то привела в восторг всех подружек. Она залезла с ногами на старое кресло, свернулась калачиком и уснула.
Заря была ещё бледной. Кирилл тихо встал и осмотрелся. Нина спала рядом в кресле. Он провёл по рукой по своему щетинистому лицу и крепко зажмурился.
– Ну я вчера и дал, – прошептал он.
Кирилл похлопал себя по карманам, вытащил удостоверение, телефон и портмоне. Он глубоко вздохнул и погладил удостоверение.
– Не посеял, – улыбнулся он. – Красные корочки, красные лица, это пришла похмеляться полиция.
Он ещё раз потёр лицо и уши, посмотрел на телефон – половина пятого, самое время идти к Зинке-молочнице. Укрыв Нину то ли большим платком, то ли маленьким покрывалом, он вышел на свежий воздух.
Зинка- молочница уже разговаривала со своей коровой и гремела подойником. Кирилл сел у ворот. Через некоторое время ворота открылись и вышла корова, она повернула голову в сторону Кирилла, он немного вжался в угол. Корова почти в упор приблизила к лицу Кирилла свой огромный мокрый нос, шумно втянула большими ноздрями воздух, затем отвернулась и тонко и длинно рыгнула, вытянув шею. Сзади всё это время молча стояла Зинка- молочница, наблюдая немой диалог коровы и Кирилла. Она подошла и внимательно посмотрела на него. Усмехнувшись, она сказала:
– Кофий не по нутру, была бы водка по утру!
Кирилл открыл бумажник достал, зная её цены, мятую тысячу рублей и сказал сиплым голосом:
– Тётя, вынесите, пожалуйста, кефира, да побольше.
Зинка-молочница зачем-то посмотрела купюру на просвет и уходя в дом ответила:
– Не за то батька сына бил, что пил, а за то, что похмелялся!
Кирилл протянул руку и начал гладить корову между рогов. Увидев выходящую хозяйку, корова мотнула головой и фыркнула, разбрызгивая слюни и сопли. Кирилл резко отдёрнул руку.
– Пьяный проспится, так и свиньи боится, – не переставала сыпать поговорками проговорила Зинка-молочница и протянула Кириллу трёхлитровую банку холодной простокваши.
Кирилл аккуратно взболтал и приложился к горлышку. Домашняя простокваша тут же приводила в порядок весь организм после вчерашней попойки и проясняла голову. Выпив за один присест половину банки, Кирилл крякнул от удовольствия.
– Ишь ты! – проговорила Зинка-молочница. – Наш Ермошка не пьёт по-немножку, а враз, да и то не квас.
– Что ж вы мне, тётенька, всё двадцать третью статью УК шьёте? – спросил Кирилл и опять приложился к банке.
– То от книг, а то от вина голова болит! – резюмировала итог беседы Зинка-молочница и ударила Корову прутиком. – А ну, Зорька, пшла! Банку не забудь занесть!
И погнала корову по дороге.
– Пьян, пьян а любом не ударился, – услышал Кирилл тихое ворчание от уходящей Зинки- молочницы.
Кирилл тихо вошёл в дом, поставил банку с остатками простокваши в холодную воду и завалился на диван, Нина так и спала в кресле.
2024
4 Июля
«Хорошие друзья у Кирилла. Я им разрешила гостить у меня на даче, потому как всё-таки решила уехать с Кириллом в Салеманск и работать там учителем физры, вернее „физической культуры и спорта“, как учили говорить нас в училище. И это не смотря на то, что опер Петрович проиграл мне по всем показателям – и в беге и в стрельбе и в отжимании. У нас было условие – я ставлю на кон свой дачный домик – разрешу сюда приезжать им жить – а он, если проиграет, то выдаст мне номер на машину с цифрами ноль-ноль-один. И хоть у меня машины нет, я согласилась.»
После обеда к дачному домику Нины подъехала машина Кирилла и из неё вышли трое его коллег.
– Принимай агрегат! – сказал Петрович выходящему из дома Кириллу.
– Спасибо, мужики! – они обнялись.
Нина вышла вслед за Кириллом и помахала всем рукой
– О! Кавказская пленница! Спортсменка, комсомолка и просто красавица! – весело поприветствовал Петрович. – Ну, ты не против?
– Не против чего? – спросила Нина
Кирилл подошёл к Нине, с виноватым видом
– Слушай… я чего-то у тебя разрешения не спросил… можно мы тут небольшой пикничок в честь моего… эээ… нашего отъезда устроим? – Кирилл смотрел в глаза Нине и кажется, ему было действительно неловко.
Нина расплылась в улыбке
– Конечно! Да и мне не готовить на такую ораву! – сказала она, смеясь и глядя как друзья Кирилла достают из машины огромные сумки с едой. – Только у меня места нет.
Она махнула рукой на заросший высокой травой участок. Кирилл почесал макушку, сказал:
– Сейчас решим, – и ушёл.
Через десять минут к дому шёл дядя Коля подгоняемый тётей Зиной. Она держала в руках хворостинку, которой гоняла свою корову Зорьку и постукивая ею по спине мужа приговаривала:
– Шевели копытами, старый пёс! Хорошим людям помогать надо!
На что дядя Коля беззлобно огрызался:
– Какие же у пса копыта? Там лапки.
Они дошли до Нины.
– Ах ты, Нина-Нинка, морда как картинка, – на распев вместо приветствия сказал Зинка-молочница.
Нина оглянулась на друзей Кирилла – те стояли молча около машины и наблюдали за развитием событий.
– Здравствуйте, тётя Зина.
– Кому тётя, а кому ваше величество! – проговорила она, подходя к Петровичу. – Ишь ты! Вылитый комиссар Каттани! И куртка такая же кожаная!
– Здравствуйте, тётенька, – сказал улыбаясь и представился. – Олег Петрович.
– Ой, да ладно, Олег Петрович… Будешь мне рассказывать кто ты! Чистый Микеле Плачидо! – сказала тётя Зина, глядя на опера.
– Комиссара Каттани убили в четвёртом «Спруте», – сказал один из коллег, монтирующий походный мангал.
– Чиво? – презрительно протянула Зинка-молочница. – Это ваши Элвис Пресли с Мерлин Монро сдохли! А комиссар Каттани жив!
– Ну, тут не поспоришь! – отозвался тот же.
Через минуту подошел Кирилл и они с дядей Колей начали быстро выдёргивать траву вокруг дачного домика, к ним присоединился Олег Петрович – как он себя назвал и его товарищи. В течении получаса вся трава лежала в двух кучах.
– Бригада ух, работает до двух, пьёт сивуху да гоняет муху, а с двух до пяти никого не найти! – проговорила Зинка-молочница, глядя, как все смотрят на результат труда.
– Красота! – сказала Нина. – И места много!
– Спасибо за помощь! Держите, как договаривались! – Кирилл вытащил купюру в тысячу рублей и отдал дяде Коле.
Зинка-молочница подошла к своему мужу, демонстративно и медленно вытащила у него деньги из рук.
– Тебе, леший беспалый, государство и так платит хорошую пенсию! – и сунула деньги себе карман.
– А правда, что вы ему пальцы обмороженные ампутировали? – спросил Кирилл, подойдя к Зинке-молочнице.
Она взяла руку мужа, и, почти выворачивая её, поднесла к лицу Кирилла, дядя Коля сморщился. На левом мизинце не хватало верхней фаланги.
– Смотри! Чё я там отрезала-то? Сантиметр! А там до кости всё промёрзло! Ты спроси, как я его выхаживала! Как я его лихаря отогревала! – тётя Зина постучала ладошкой по лысине дяде Коли, тот стоял равнодушно, как будто разговор шёл не про него.
– Кого вы отогревали? – переспросил Кирилл, глядя на травмированный мизинец дяди Коли.
– Кого, кого… лихаря, дрюку, плешку, елдашку, фирса… Понимаешь? Что ты Нинке в затвор вставляешь?
– Куда я вставляю? – краснея, переспросил Кирилл, а за его спиной раздался дикий гогот коллег.
– От же, бестолочь! И как таких в полицию берут? Не знают, куда девке что вставить! – она развернулась и, толкнув мужа в плечо пошла к своему дому, гогот коллег Кирилла не прекращался. – Вот у меня дед тоже был полицейский… полицай, вернее, при немцах… Но не такой, конечно, бестолковый как ты… партизаны, правда его повесили…
– Тётя Зина! Дядя Коля! – к ним подошёл Петрович. – Оставайтесь с нами! Уж такие вы весёлые люди!
Зинка – молочница шлёпнула своего мужа опять ладошкой по лысине и сказала:
– Понял, что люди говорят! Что я весёлая! Да лучше весёлое чудище как я, чем красивый зануда, как ты! – и Зинка молочница опять толкнула своего мужа в плечо.
Петрович не переставал хохотать.
– Если передумаете- приходите! – крикнул он им.
Петрович пошёл к товарищам помогать разжигать мангал, и, проходя мимо обескураженного Кирилла, не сдержался и громко заржал.
Когда шашлыки были готовы, а салаты нарезаны, к домику подъехали ещё две машины. Нина так и не смогла сосчитать, сколько всего гостей приехало к ним. Они постоянно ходили, выносили во двор стол и стулья, сами накрывали на стол и пробовали готовность шашлыков. Она никогда не была в мужской компании, нет, в студенческой, конечно, была и не раз. И там каждый норовит потрогать её за грудь или схватить за задницу. Но вот так, среди молодых мужчин, где от каждого веет каким-то спокойствием и силой – что притягивало – она впервые. Все были разные – худые, полные, лысые и кудрявые, но все как один были похожи – похожи в своей манере вести себя спокойно и властно. Наконец, все уселись.
– Ну, давай, наш сладкоголосый Петрович, скажи нам тост! – сказал кто-то из присутствующих.
Нине представили всех, но она не запомнила ни кого, кроме одного – здорового, лысого с короткой густой бородой и накаченными ручищами. Руки от кистей до плеч были забиты тату. Он был спортивным инструктором, майором Дубровским.
– Кирилл! – Олег Петрович встал, держа в руках железную кружку – что нашли из того и пили. – Кирилл! Ты уезжаешь на новое место службы, пусть у тебя там тоже сложится всё хорошо и появятся новые товарищи, но и про старых не забывай!
Все зашумели, зашёл разговор о Нине, об истории их знакомства, под смех и комментарии Кириллу удалось довести до конца рассказ.
– За Нину! – сказал Петрович. – Предлагаю пари. Если уж она такая кэмээс по всем видам спорта, то я готов с ней поспорить скажем… на бег, отжимания и стрельбу. Если она меня хотя бы победит в одном виде, то я ей достаю автономер ноль-ноль-один, а если я её, то… Нина оставляет мне дачу для шашлыков!
– Э! С девчонкой соревноваться!
– Петрович, не позорься!
Со всех сторон раздался смех и недовольные возгласы. Нина встала.
– Хорошо, – сказала она.– Всё равно на даче жить никто не будет, берите! Ну а если хотите побегать, то давайте!
Все заулюлюкали и зашумели. Петрович скинул куртку, под ней оказалась кобура с пистолетом.
– Как знал, сдавать сегодня не стал, – сказал он. – Ну, где тут можно у вас пострелять?
Нина махнула рукой
– Там овраг, может там?
– Мишени нужны…
Достали какие-то документы и нарисовали на них мишени.
Майор Дубровский, как гарант честности соревнований, приделал мишень к валявшейся рогатине и поставил в глубине оврага.
– Ну, кто первый?
– Уступаю, – великодушно проговорил Петрович и махнул рукой.
Все стали за Ниной и внимательно смотрели. Кирилл подошёл, положил ей в руку пистолет и сказал:
– Стреляй на выдохе.
Нина сделала пять выстрелов. Кирилл собирал гильзы, а лысый майор и двое «секундантов» пошли проверять мишень.
– Сорок! – крикнули они.
Петрович только хмыкнул – в полевых условиях это было много. Он выстрелил пять раз в новую мишень. Те же двое «секундантов» и Дубровский подошли к мишени и оттуда раздался громкий хохот.
– Двадцать одно! Петрович! – ржали они.
– Очко! – гоготали уже все.
Петрович скривил гримасу, разглядывая свою мишень – действительно, двадцать одно.
– Да там не видно куда стрелять… и солнце в глаз… – начал он, вызвав новую волну хохота.
Лысый майор, сходил за машиной, вернулся на ней – строго по спидометру отмерить три километра по проселочной дороге.
– Условия такие – надо добежать до машины, задеть её и только поле этого поворачивать и бежать обратно. Петрович! Тебя касается! Без мухляжа! – сказал он и уехал отмерять дистанцию.
Через некоторое время Нина с Петровичем услышали сигнал автомобиля и рванули с места. Петрович сразу же обогнал Нину метров на пять. Но примерно на первом километре они поравнялись, ещё немного – и Нина вырвалась вперед. Она добежала до автомобиля, где сидел лысый, задела его и развернулась.
– А Петрович-то хоть бежит? – усмехаясь, спросил он, Нина кивнула в ответ и рванула назад.
Петрович тяжело бежал к машине, когда ему встретилась Нина, он сильно сдал в темпе. На обратном пути, пробежав примерно половину дистанции Нина перешла на шаг, оглядываясь время от времени. Финиш она пересекла пешком и при полном молчании всех оперов, тем не менее в их глазах она заметила восхищение. Приехала машина и под гогот из неё вылез запыхавшийся Петрович. Каждый хотел сказать что-то обидное и весёлое ему в лицо. Нину хлопали по плечу и жали руку. Кирилл довольный стоял в стороне и улыбался Нине.
– Петрович, ещё отжимания!
Нина легко выполнила мужской норматив, отжавшись сорок пять раз. Петрович уже боязливо глядя на Нину, под хохот и улюлюкание еле-еле отжался тридцать.
В свете фар машин был съеден последний шашлык и далеко за полночь три машины выехали с дачного посёлка.
2024
5 Июля
«Ой, мне некогда писать! Я собираю вещи! Я уезжаю! Ещё и к дяде Никите надо зайти. И к родителям, на кладбище.»
Нина сидела в раздумье перед двумя открытыми чемоданами. Какой взять? А главное- что взять? Позвонил Кирилл, предупредил, что в воскресенье в четыре утра он будет стоять около её дома, и если в четыре ноль пять она не выйдет, то в Салеманск он уедет один. Нина сидела перед пустыми чемоданами и думала, как резко изменилась у неё жизнь. Всего за одну неделю! Даже не за неделю, а за пять дней! Даже не за пять дней, а за сутки! Даже не за сутки, а за те пять минут, когда она опоздала на электричку! Даже не за пять минут, а за ту секунду, когда она пожала Кириллу руку! Так, мечтательно вспоминая прошедшую неделю, она сидела и крутила на палец волосы. Волосы! Надо же подстричься! Сколько дел ещё надо сделать! А шубу брать? Или может дождевик? Она набрала в поисковике название города. Так, так, так… всего тридцать тысяч населения… не так и много… шесть школ… нормально… стадион… отлично!.. спортивная лыжная база… вообще хорошо!.. музей под открытым небом… и так далее, и так далее… так, теперь климат… зимой снег и холодно… летом дождь и жарко… хм… беру и шубу и дождевик.
Нина почувствовала какие-то вибрации. Ей показалось, что вокруг неё звенел воздух.
– Это хорошее настроение! – решила она.
Её мысли упорядочились и она спокойно, почти не глядя брала те вещи, которые нужно. Через час оба чемоданы были полные. Один был наполовину заполнен медалями и кубками с соревнований. Нина решила сначала их не брать – занимают много места. Но потом передумала. Тем более, что остальных вещей оказалось не так и много.
Всё было готово, осталось только сходить к дяде Никите и к родителям, поставить свежие цветы на могилу. И тут Нину как током ударило – она даже не знает фамилию Кирилла! Да и вообще она мало что про него знает – полицейский, рукопашник, друзья у него весёлые и серьёзные одновременно, довольно-таки образован, а кстати, что он закончил? Сколько возникло неожиданно вопросов! Она опасливо взяла телефон и неуверенно нажала номер Кирилла, который был даже без имени.
– Слушаю! – раздался бодрый голос Кирилла.
– Ты это… только не обижайся… – начала Нина
– Передумала ехать?
– Нет! Нет! Нет! – затараторила она.
Нина испугалась, а вдруг он простит свою Дашку и бросит её.
– Нет! Нет! Нет! Я поеду! – она выдохнула. – Я… это… фамилию твою не знаю…
– Как говорится в одном анекдоте – это же не повод для знакомства, – усмехаясь, сказал Кирилл. – Ладно, записывай!
– Я запомню… – прошептала сконфуженная Нина.
– Маркин, Кирилл Николаевич, девяносто восьмого года рождения, капитан полиции. Старший опер. Был. Кэмээс по самбо. Хобби нет. Но люблю хорошие книги, фильмы и вкусно поесть. Ну, полный портрет я тебе нарисовал? Малиновская Нина Ивановна, учительница физической культуры и спорта, окончившая училище имени Тихомировой, многократная победительница беговой дорожки?
Нина на секунду удивилась, но потом только вздохнула – он же полицейский!
– Спасибо, – не зная что сказать, ответила Нина. – Я буду в четыре часа тебя ждать.
Секретарь у полковника Мальцева была страшная, старая и худая. Натуральная старуха-ведьма, подумала Нина.
– А мне бы… – Нина указала рукой на дверь, где была табличка «Мальцев Н. А.».
Секретарша повращала глазами и поводила нижней челюстью и не глядя на телефон нажала кнопку громкой связи. Вставную челюсть на место ставит! – подумала Нина. Жуть!
– Никита Александрович, к вам племянница Нина, – сказала секретарша неприятным голосом, не глядя на телефон.
Нина удивилась – ого! Откуда её знает эта старушенция? Точно ведьма!
– Пусть заходит! – раздался голос дяди Никиты из аппарата.
Секретарша зыркнула на Нину и кивнула головой на дверь. Нина опасливо глядя на секретаршу, как будто та могла прыгнуть на неё и схватить за горло длинными пальцами, открыла дверь и быстро зашла.
Кабинет был большой и там было свежо. За широким коротким столом с двумя большими мониторами сидел дядя Никита – полковник Мальцев в форменной рубашке с короткими рукавами, а за длинным и узким, заваленным документами, сидело трое мужчин в гражданской одежде. Мальцев указал Нине на стул рядом с собой, трое мужчин даже не обратили на неё внимания – они просматривали документы, что-то печатали в ноутбуках и тихо переговаривались. Чем конкретно занимался дядя Никита, Нина не знала, он никогда не говорил, а она не спрашивала. Только один раз, когда её родители были ещё живы, а она в училась в выпускном классе, он обмолвился – работаю с информаций. Какой и про что он не уточнил.
– Ну, что, племяшка, жизнь-то налаживается, да? – хитро спросил он.
Нина подумала что да, конечно налаживается, хотя, она и не ломалась, а стала ещё лучше.
– Дядя Никита… – начала Нина. – Я наверное, уеду.
– В Салеманск? Учителем физкультуры в школу номер три? Со своим старым приятелем из-за которого ты чуть срок не получила?
– Ну да… – удивлённо протянула Нина, даже она ещё не знала номера школы, где собиралась работать.
– Молодец! Кирилл отличный сотрудник, и человек хороший, – Мальцев опять хитро прищурился.
Нина покраснела
– Ну да…
– Ну да, ну да! – передразнил её Мальцев. – Ещё что скажешь?
– Ну, вот хотела сказать, что уезжаю. Послезавтра.
– К родителям зайди, – проговорил Мальцев
Нина кивнула
– О! Погоди! – он встал и подошёл к сейфу, который сразу и не заметишь.
Мальцев быстро покрутил ручку и открыл небольшую дверку.
– Держи! – он положил перед ней пачку денег. – Это тебе на оперативные расходы, и на первое время.
Нина посмотрела на Мальцева и тот только сказал
– Бери давай! Не думай!
Нина убрала деньги в сумочку.
– Ну, счастливо! Как устроишься – пиши или звони.
Нина кивнула, но не уходила.
– Что ещё? – внимательно спросил Мальцев.
– Ваша секретарша. Меня откуда-то знает и похожа на ведьму. А голос противный- жуть, – тихо проговорила Нина, наклоняясь к Никите Александровичу.
Он улыбнулся.
– Знаешь такую поговорку – много будешь знать, быстро состаришься?
Нина кивнула
– Так вот, наша Эльвира Уматовна Шуксто – секретарша, которую ты приняла за ведьму – ценнейший кадр. Лучше любого компьютера изложит всю информацию. Ходячий архив за последние лет пятьдесят. Ну и поэтому выглядит так… половину жизни в подвалах с документами провела… Но, конечно, не без прибабаха, это точно. Ну а кто нормальный может запомнить, кто совершил кражу в магазине на улице Ленина в восемьдесят третьем году? А Эльвира Уматовна, закроет глаза на секунду и тут же все подробности выдаст. Так что, неудивительно, что она и тебя знает. Ты же попадала в пятое отделение в том году!
2024
7 Июля
«Через полчаса я уезжаю»
Нина вытащила чемоданы на улицу. Всё-таки силовая подготовка пригодилась! Это на вид они казались такими воздушными, а если плотно уложить вещи, то…
– Ай! – холодная вода брызнула ей на спину, она резко повернулась.
Кирилл стоял с бутылкой
– Иван-Купала, обливай кого попало! – сказал он и ещё раз плеснул ей на грудь.
– Ай! – опять крикнула она от неожиданности.
А ведь и не поспоришь, и как она могла забыть! Ох, уж эта суета отъезда!
– Ничего, ещё целый день впереди, – сказала она, кривя гримасу и строя план мести.
Кирилл взял её чемоданы и понёс к машине.
– Без мигалки поедем? – спросила Нина.
– Да. Спокойно и не торопясь, – сказал Кирилл и медленно выехал на трассу.
2024
7 Июля
«Итак, продолжаю писать. Я залезла на заднее сиденье его машины, надо, кстати, спросить, как она называется, и решила написать в дневник умные мысли, которые мне пришли в первые сто километров пути, но уснула, и мысли остались там, на этих первых километрах, а я уехала дальше. Перед обедом мы остановились перекусить в какой-то закусочной, среди леса. Дядя Кадзах положил нам столько плова, что я не съела даже половины. И с собой ещё лепёшек надовал. Кирилл пошёл вздремнуть в машине, а я пишу в дневнике. И вообще оказалось, что дядя Кадзах знаком с Абрамовичем!»
– У Кад-за-ха, – по слогам прочитала Нина витиеватую надпись над входом в кафе.
Она подошла к хозяину кафе, который сидел за стойкой и что-то считал на калькуляторе.
– Ещё плова? – спросил он улыбаясь и топорща длинные усы.
– Нет, спасибо, вы так много положили, что я даже и половину не съела. А вас там ошибка, – сказала Нина
– Где? – испуганно удивился хозяин кафе и начал внимательно смотреть в калькулятор.
– Да нет, вооон, – Нина показал на надпись над входом.– Буква «д» лишняя в слове «казах».
Мужчина улыбнулся.
– Не, это меня так зовут, Кадзах Хури, то в переводе на русский значит «солнечная гора».
Он налил маленькую чашку кофе и поставил перед ней, протягивая руку для знакомства.
– Ух ты! Какое красивое имя! Нина, – сказала она, пожимая руку.
– О! – воскликнул Кадзах. —Святая Нино! Повелительница Грузии!
Он двумя руками обхватил её руку и крепко пожал, затем громко заговорил на родном языке и к нему откуда-то вышли двое – молодая женщина в фартуке вся в муке, чуть постарше Нины, и мальчик лет пяти. Кадзах говорил на родном языке, и Нина слышала, как проскакивают русские слова «Нина» и «дорогой гость».
– Это моя дочь Марика и мой внук Гоча, – они поздоровались.
– Очень приятно, – сказала Нина и даже сделала реверанс от такого неожиданно тёплого приёма.
Марика и Гоча ушли, а Кадзах что-то ещё долго говорил им в дорогу. Пока Нина пила кофе, а Кадзах хитро на неё поглядывал и продолжал тыкать пальцами в калькулятор, вышла Марика с большим бумажным пакетом.
– Это тебе, Нино, – сказал Кадзах и вручил пакет Нине. – Покушай в дороге и мужа своего накорми.
Нина ничего объяснять не стала и заглянула в пакет. Там лежало несколько круглых лепёшек
– Это лепёшки валибах, – сказал Кадзах. – Мммм! Очень вкусно! Марика их так делает, что не оторваться! Кушайте!
Нина смущённо взяла ещё тёплые лепёшки и даже не сказав «спасибо» от такого неожиданного поворота медленно пошла к машине. Через некоторое время в кафе пришёл лохматый и заспанный Кирилл.
– Э! Дорогой! – Кадзах развел руки в стороны. – Кофе надо выпить!
Кирилл кивнул, Кадзах ловко поставил турку в горячий песок, и что-то мурлыча себе под нос, стал варить кофе.
– А дядя Кадзах, Марика и Гоча подарили нам с собой лепёшек, – сказала подошедшая Нина.
Она залезла на барный стул рядом с Кириллом и начала ему рассказывать, что получила подарок от хозяина кафе и его дочки и внука. Кадзах только цокал языком и улыбался.
– То-то я чувствую в машине свежий запах хлеба, – сказал Кирилл, попивая кофе.
Потом пошёл к машине и, покопавшись в своих чемоданах, достал офицерский кожаный ремень.
– Ну, Гоча, держи подарок! – сказал Кирилл, когда Кадзах позвал своего внука.
Гоча тут же накрутил ремень вокруг себя, а Кирилл помог ему его застегнуть. Кадзах цокал языком и что-то восклицал на родном языке.
– Э! Красавчик! Настоящий Лацхари! – Кадзах захлопал в ладоши и стал притопывать ногой, Гоча тут же стал выделывать коленца, что-то напоминающее лезгинку.
Немногочисленные посетители кафе тут же подхватили такт и захлопали в ладоши вместе с хозяином кафе.
Вспышка ослепила глаза, «Полароид» зажужжал и фотография выкатилась наружу. Кадзах подписал дату и прикрепил её к одной из стен кафе, где уже висело штук двадцать т