Бывшие. Преодолевая сопротивление

Пролог

– Тук-тук-тук.

Так входить в мой кабинет, со звуковым сопровождением, распахивая сходу дверь, может один единственный человек. Саяра Нагорная – мой лучший друг и по совместительству дочка моего босса. Девочка, гоняюшая на самом дорогом кроссовере в городе, при этом радующаяся самым заурядным мелочам. В этом легко убедиться.

– Хм, – останавливается на пороге. – А я думала, ты будешь рад меня видеть, делает обиженный вид. – Я вообще-то пришла тебе помочь, – обводит глазами стопки папок на столе, смежном с моим. – Вдруг найду что-то интересное для себя. Уморили меня дома сидеть.

Смотрю на её животик, он стал заметен отчетливо.

– Ты серьёзно? И пары месяцев не прошло с тех пор, как ты с заповедником разобралась.

– Я не с заповедником разбиралась, а с теми, кто хотел их землю отжать. Разницу чувствуешь? – приподнимает бровь и плюхается на стул.

– Да как тут не почувствовать, детка? Если я тебе дам какое-нибудь дело, то отец твой на части меня разорвёт, а муж, тоже твой, кожу с меня сдерет заживо и стул деревянный ею обтянет, а потом… меня к нему гвоздями прибьёт, – откидываюсь в кресле, стараясь улыбку сдерживать. По сути, сказанное мною – правда, оба мужчины души в ней не чают.

– Ты на папу наговариваешь, – произносит беспечно и тут же тянется к документам своими пальчиками.

– Брось каку сказал. Что ты там принесла? Еды нам заказала?

Яра дует губки.

– Мы с Дмитрием Руслановичем сами готовили, – опускает взгляд на животик.

Беру первую попавшуюся бумажку со стола, сминаю и бросаю в Яру.

– Тебе не стыдно меня обнадеживать? – произношу с укором.

Яра хохочет, запрокинув голову.

Это называется одним ударом двух зайцев убивать. Муж Яры – Руслан, бесится неимоверно, когда она заводит разговор о том, что сына их в честь меня назовет. Его не волнует ни то, что мы с ней знакомы с детства, с Яркиного детства, а это почти двадцать лет, ни то, что они в моем доме познакомились, и мы с ним тоже друзья. Заодно и мне пустую надежду даёт на то, что в честь меня назовут маленького человечка. Странно, конечно, но я горю этим желанием.

Саяра встаёт и раскрывает пакет, достает из него контейнеры, один из которых отдает мне.

Открываю крышку.

Теперь мне в пору хохотать. Передо мной лежат четыре бутерброда с сыром и копченой индейкой. Естественно. Сама же готовила.

Ярка подходит ближе, становится надо мной, сжав ладони около груди. Поднимаю голову и смотрю на неё снизу вверх, глаза мелкой сияют.

– Скажи же красивые вышли?!

Это беременность так на мозге женском сказывается? "До" она такой не была.

– Кто красивый? Они? – опускаю большой палец вниз, указывая на еду.

Яра толкает меня в плечо ладонью.

– Ты обалдел? Посмотри, как моцарелла растеклась равномерно и корочка румяная. Ну же, смотри!

Что я говорил? Счастье для неё в мелочах, а не в материальных ценностях, которых казалось бы, хоть отбавляй.

– Я специально везла тебе. Быстро. Чтоб остыть не успело, и хлеб хрустящим остался. Ешь. Выхода у тебя нет. Мужчинки мои даже отстали, так я к тебе торопилась.

Хмурюсь.

– Да ну брось. Великие конспираторы нашлись. Я знаю, что за мной снова охрана катает, – Ярка набирает моего секретаря и просит принести мятный чай.

– Давно узнала? – спрашиваю её по окончанию разговора.

– С месяц назад, – то есть почти сразу. – Вы меня за дуру держите знатно. Хорошие мужчины попались, отзывчивые, – лукаво приподнимает уголки губ, глаза снова светятся.

– Им запрещено к тебе подходить. Внешний контроль ситуации, не более того.

– Мне захотелось с ними познакомиться. Аварийку включила и припарковалась на обочине, сделала вид, что недуг одолел, – раскидывает руки по сторонам, голову назад откидывает, высунув при этом кончик языка. – Они в течение десятка секунд материализовались. Говорю же, хорошие. Но староваты. Пятьдесят плюс мне не нравится. Я люблю помоложе, – намекает на то, что муженек её на пару лет младше.

– Это повеление Руслана и было. Чтобы спецы были опытные, с проблемами в части потенции.

– Я вас прощаю. Всех троих. Но лучше бы сказали мне сразу.

Никто не рискнул портить ей настроение. Мало ли, какова будет реакция.

Надо признать, бутерброды и правда улёт. Руслан своим появлением в жизни Саяры не только сделал её свободнее от предрассудков, но и мягче. Показал, что в жизни не только работа может быть. Ехала через весь город, чтоб показать, как сыр красиво растекся… Моя, прошлая Саяра так бы не сделала.

Пока обедаем, она листает папки с делами, документы, полученные из суда.

– Хочу уголовку, – изрекает задумчиво. – Есть что-нибудь по сто пятой?

– Даже не думай. Ты у нас по части природооханы. Какие убийства теперь. Яр, я серьезно – забудь. Мурат Азатович когда возвращается? – отец Яры в затяжном отпуске.

– Хочешь папу на меня натравить? Тоже мне, ещё друг называется. Он с Верой и девочками в Праге. Сказал, что вернутся к концу недели.

Чудесно. Без шефа завал. Объем работы руководства становится понятен, только когда его нет. Мурату Азатовичу Алееву принадлежит одно из крупнейших в стране юридических бюро. Я как его заместитель могу сказать, «по начинке» таких больше нет. Обычно крутые дядьки арбитраж предпочитают. Всё бабло там. Если хочется риска вкусить, можно ввязаться в спор с государством. Там процент выигрышей ничтожен, и тридцати процентов не составляет, антимонопольная, приставы, налоговая… решения в их пользу принимаются в более чем семидесяти процентов случаев. Алеев же не боится, и даже любит уголовщину не меньше, чем всё остальное. Но после того, как нашел себе женщину по душе, он сбавил обороты, и то, что осталось, теперь я разгребаю.

– Хочу дело интересненькое. Очень хочу. Я, правда, нормально. Смерть – это процесс естественный, как и роды.

Ярка берет телефон, своими тонкими пальчиками тычет по экрану, на мой телефон сообщение падает. Открываю мессенджер и вижу картинку, на которой клоун из «Оно» в знак ответного приветствия машет чьей-то оторванной рукой. Улыбка у героя от уха до уха. Позитивная короткометражка длиною в пару секунд, на которой я залипаю.

Ярка в голос смеется.

– Я вот так же с утра. Мне так понравилось. Беспричинно. Это ужасно! Но при этом до колик смешно. Почему так? Рус меня скоро в психдиспансер отвезет. Мы с ним все выходные «Следствие вели» смотрели. Как думаешь, кто выбирал?

Глядя на неё, нельзя не смеяться. Так было всегда. Когда хочет, она может быть нереальной обаяшкой.

Последующие три с половиной часа она мне помогает с работой. Саяру мучает совесть за то, что не она приняла от отца управление фирмой. Не захотела. Ей никогда не хотелось быть у него в подчинении, чтобы не думали разного. Немного позже, мы вместе едем поужинать. Раз уж она всех рассекретила, прошу одного из мужчин отогнать её Феррари к их с Русланом дому.

На одном из перекрёстков в правый бок моей тачки влетает такси. Удар не сильный, но я успеваю и сдохнуть от страха, и впасть в состояние бешенства. Там ведь Яра. Именно её дверь помята больше всего.

– Яр, детка, ты как себя чувствуешь? – взглядом её окидываю, всё внутри цепенеет. Она сидит, прикрыв глаза, обе ручонки живот гладят, дышать старается глубоко, но рвано.

– В порядке. Ничего не болит. Испугалась слегка. Не убивай никого.

Смотря на её дрожащие руки, не уверен, что могу дать такое обещание.

Приподняв взгляд выше, первое, что вижу – испуганные глаза таксиста. Ну что же, это оправданно. Затем перевожу его на пассажирку такси. Внутри что-то ёкает. Знаю её достаточно хорошо, но такого ужаса на её лице даже в страшном сне не мог бы представить.

Глава 1

За несколько лет до пролога

Раннее утро. Всё, что до девяти часов утра – для меня рано, несмотря на то что в рабочие дни я позже шести не встаю. Башка потрескивает, в очередной раз обещаю себе, что алкоголем злоупотреблять не буду больше. Вроде не часто синька меня одолевает, но как же ломит лоб. Очень символично, что в этот момент я нахожусь в стенах медицинского заведения. Детская городская поликлиника номер шестнадцать. С моим недугом тут явно помощи не окажут. Но я здесь и не для этого.

Виной нашей сходки стало ветхое состояние бюджетного заведения, да и всего дома в целом. Серость, убогость, затхлый запах. Всё самое лучшее для детей. Нихрена не смешно. Все собрались, и прокурорские, и роспотребка, и я, да много кто. Нет только виновников торжества – представителей администрации и управления министерства здравоохранения региона. Эти *у*аки (не чуваки) могут себе позволить. Они как всегда самые занятые. Бюджетные деньги капают, даже когда тебе телка сосет в тачке. Зачем напрягаться? Делаю для себя заметку в мозгах – пустить их по самому жесткому кругу.

Пока я отвлекаюсь на телефонный звонок, атмосфера вокруг меняется.

– Зачетная задница! – восклицает Тоха. Он же старший помощник прокурора города – Анатолий Николаевич Фёдоров.

Компания из четырех человек, в том числе и я, прослеживает его взгляд.

– Твою ж мать! За такой кардан я душу готов отдать! – подает голос ещё один придурок из градоустройства города Виталий.

– Твоя система ценностей, очевидно, хромает, – усмехаюсь.

Около регистратуры, к нам спиной, стоит девушка. Брюнетка, с вьющимися длинными волосами, среднего роста. Фигуру, верхнюю её часть, скрывает объемная куртка. Низ же… Парни уже откровенно слюни пускают. Попка самого идеального вида – сердечком. Выглядит максимально эстетично, ни грамма лишнего жира, округлая и упругая. В черных джинсах предельно сексуальна. Ножки тоже хороши, мяско присутствует, ровные.

Дальше начинается цирк. Стоит только девушке взять ключи от кабинета, и направиться по своим делам, как Тоха, позабыв, что у него девушка есть, устремляется за жопкой своей мечты.

– Ждите, мужики, сейчас покажу вам, как надо с девушками знакомиться, – бросает нам на ходу. И пяти минут не проходит, как он с кислой миной возвращается. – Огонь- деваха, но несговорчивая.

Наличие весомой должности – не гарант присутствия мозга у её обладателя. Следом, под хохот парней отправляется в путь очередной ходок-покоритель. Результат – аналогичный. Третий дефективный – Виталий, утверждает, что жениться готов, стоит только красотке уделить ему чуточку внимания.

– Дура полоумная! – чуть ли не вопит, вернувшись, одну ладонь сжимает другой. – Иглу от шприца мне в руку воткнула! Сказала, что многократно присутствовала при проведении орхэктомии, в случае необходимости проведет ее мне. Это что за хрень такая?

– Удаление яичка, – стреляю взглядом на его ширинку, расстегнутую.

Парней накрывает приступ смеха. Я же смотрю на него серьёзно.

– Только попробуй ей начать мстить, – знаю его качества человеческие довольно неплохо. – Я тебе вышибу все зубы, и свои, и вставные.

– Димон, ты чего? – округляет глаза удивленно. – Мы же шутим.

– Шутки – это когда смешно. А вы девчонке сходку недоумков устроили. Мы тут по работе. Лапайте, кого хотите, но явно не в детской поликлинике. В свободное время.

Вышеупомянутая девчонка с воинственным видом снова выплывает в холл. Теперь, в халате и с гулькой, выглядит она иначе. Подходит к посту охраны, который на удивление тут присутствует. Два мужчины, от пятидесяти до шестидесяти лет, судя по выправке – бывшие военные.

– К нам в кабинет эксгибиционист пробрался. Высокий, странный, тщедушный. Посмотрите по камерам, пожалуйста. Пару минут назад был у нас в коридоре. Таким не место в стенах детских заведений. Открыл дверь и с порога трусы с себя стягивать стал. Совсем стыд потеряли.

– Ты совсем охренела? Я только за бегунок ширинки потянул.

Головы всех присутствующих к нам оборачиваются, кто-то ржет, кто-то презрительные взгляды бросает.

Хмуро смотрю на Виталия. Ну и мудила.

– Молодые люди, – она нашу компанию взглядом окидывает, едва не кривясь. – Вы сюда явились, чтобы помочь нам, а также всему району многотысячному. Так почему позволяете себе такое похабное поведение? Вам должно быть особенно стыдно, – смотрит прямым взглядом в глаза Виталия.

Не дожидаясь ответа, она разворачивается на своих танкетках и чопорно удаляется.

Как дерьмом окатили. Редко так себя ощущаю.

– Мужики, – откашлявшись, к нам обращается один из охранников. – Не стоит себя так вести. Вы у нас, конечно, представители сильных мира сего, но совесть иметь надо? Если девушка понравилась, можно с ней познакомиться культурно. Наша Юля в таких местах успела поработать, что вам, кабинетным, даже не снилось. Проявите уважение.

Последующие пару часов занимаемся инспектированием здания. Я то и дело мыслями к загадочной Юле возвращаюсь. Вспоминаю пронзительный взгляд серых глаз, который успел на секунду поймать. У девчонки зрачки способны вмиг сужаться. Ничего особенного, но эффект произвела однозначно.

Глава 2

Сейчас я имею то, к чему долго стремился, о чём годами мечтал. Так где же это гребанное чувство удовлетворения? Его нет. Процесс насыщения не завершён. В этом и заключается суть проблемы – я сам не знаю, что мне необходимо для счастья.

Заваливаюсь домой после заурядного, тем не менее напряжённого, рабочего дня. Квартира встречает тишиной. Обычно Сас, он же Сумрак – мой черный лабрадор, встречает меня у двери, прыгая на месте от счастья. Сейчас у него выходные. Отдыхает от одиночества. Домработница отпросилась на несколько дней, выгуливать днём его некому, поэтому на пару дней он остался у моего младшего брата.

Вскорости после моего совершеннолетия родители погибли. Мы остались с братом вдвоём. Но ненадолго. Тут же материализовались предвестники апокалипсиса из органов опеки. Образцом для подражания я никогда не был, поэтому не мудрено, что возникли вопросы. Пришлось постараться. Сам бы, навряд ли, я справился. На помощь пришёл отец нашей с братом подруги, нашего ангела хранителя – Саяры. Поддержка Алеевых стала для меня бесценной, и остается такой по сей день. Однако даже она не спасает от приступов одиночества.

В качестве семьянина я себя тоже не вижу. Замкнутый круг.

Через полчаса раздается стук в дверь. Неспешно поднимаюсь с кресла и иду открывать. Гостеприимством я не отличаюсь, без приглашения мало кто может нагрянуть. Младший брат, после рождения сына, перестал захаживать в гости по вечерам. Да, при наличии разницы в возрасте в двенадцать лет, Серёга успел обзавестись семьей раньше меня.

– Привет! – на пороге стоит Саяра, в руке держит пакет с ресторанной едой. – Знаю, ты скучал. Ждал. Голодал. Где Сумми? Я по нему очень соскучилась. Не к тебе, по сути, пришла, – хихикает.

Проходит в квартиру, оглядывается. Опускает уголки губ вниз, понимая, что псиной не пахнет.

– Он у Серого, Яр.

Пять лет назад, перед своим переездом, именно Саяра подарила нам с братом лабрадора. Тогда, до службы в армии, Серега жил со мной.

Сас – Спирин. Алеева. Спирин. Так брат Сумрака называет.

– Прячешь его от меня, честное слово. Неужели мыла из него наварил? – наши с ней шутки не все понимают.

Войдя в гостиную, Яра взглядом цепляется за бокал со спиртным, стоящий на журнальном столе. Она оборачивается, вскинув брови, мол, докатился – бухаешь в одиночестве.

Игнорирую её немой вопрос.

С едой она в десятку угодила. Когда я прихожу домой, она уже на плите стоит или в холодильнике. Нет домработницы – нет еды. Утрирую, конечно, доставка-то есть.

Пока я ужинаю, Яра изучает материалы по делу. Затем подхватывает маркер и начинает чертить схему. Прямо на панорамном окне.

– Алеева, блин. При всех моих трепетных чувствах к тебе, я тебя заставлю всё оттирать. Он перманентный.

Говорю я, по-видимому, не достаточно грозно. Ярка и ухом не ведёт. Продолжает чертить и подписывать. Когда она в университете училась, я помогал ей готовиться, она схематично и тезисно всё конспектировала. Сейчас происходит нечто подобное.

Завершив, она включает дополнительную подсветку окна и отходит на пару шагов. Смотрит на результат своих трудов, а я на неё.

Странные чувства. Привык к тому, что она маленькая, хрупкая, смелая девочка. О которой надо заботиться. Но по факту многое изменилось. Хрупкой она осталась. На Яре платье ниже колен, плечи открыты. Косточка к косточке, все видны, до единой.

– Я не костлявая! Понял? – прищурившись, смотрит на меня через отражение. Глаза полыхают. – Ты поел? Поехали в бар? Ты выпьешь, я потанцую. Потом домой привезу тебя, – звучит многообещающе. – Согласен?

Соглашаюсь. Она весело взвизгивает, подпрыгивая в воздухе, разворачивается. Не успеваю опомниться, Ярка уже стоит на пороге, ручонки в рукава пиджака просовывает.

– Мистер белая рубашечка! Вас долго ждать?

Яра любит танцевать. С ранних лет я ей вбивал в голову одну простую истину – мужики ходят в клубы с определенной целью. Снять, присмотреть себе девушку. Для последней всё может закончиться не так, как она изначально планировала. Какой ответственной умницей бы ты ни была, не стоит ходить одной по злачным местам. Могут подсыпать в коктейль, обидеть, взять силой. Доверять посторонним мужикам нельзя. Она запомнила, сама никогда не пойдет.

Спустя сорок минут действуем по отлаженной схеме – Яра плавно и грациозно двигается, я сижу за барной стойкой, пью виски, приглядываю. Её безопасность превыше всего. Десять к одному, десять раз может пронести, но одного-единственного бедового случая будет достаточно, чтобы жизнь поломать.

Свет приглушенный, музыка бахает, редкие огоньки света, отражаемые от диско-шара, падают на Яркины черные волосы. Замечаю это не только я. Происходящее гипнотизирует ещё нескольких присутствующих мужиков. Стоит ей только упасть на стул, стоящий рядом со мной, как тут же рядом появляется один из них.

– Молодой человек, будьте любезны, сделайте, пожалуйста, несколько шагов назад. Мне Ваш «тесный контакт» неприятен, – Яра говорит прохладно, затем цепким взглядом проходится по несчастному.

Сдерживаюсь, чтобы не заржать в голос. Был бы на его месте – не веселился.

Знаю не так много девушек, которые могут за себя постоять. Пожалуй, Юля была второй, кто на этом поприще смог на меня произвести впечатление.

Глава 3

Весь день хочется пить. По ощущениям внутри меня озеро, и оно явно желает расшириться. В девятом часу вечера, перед отъездом домой, с жадностью выпиваю очередную бутылку магниевой минеральной воды. Верблюд недоделанный.

Милый голосок, с едва уловимой хрипотцой, в голове напоминает, что потребление слишком большого количества воды приводит к гипергидратации, которая может спровоцировать тошноту, а в редких случаях и отек мозга.

Спускаюсь на минусовой этаж, где парковка располагается. Свободных парковочных мест не так уж и много, большинство из сотрудников ждет, когда руководство разъедется. Работают ли они или просто ждут? Вот в чем вопрос. Но сейчас он меня мало волнует.

Усаживаюсь на водительское сидение и стартую без малейшего прогрева. Хочется поскорее оказаться в койке, желательно в компании привлекательной барышни, но голова так потрескивает, что понимаю – лень отклоняться от маршрута «работа–дом».

Это, походу, старость подкралась. Между поспать и переспать я привык выбирать второе.

Проезжая мимо одной из городских остановок, замечаю картину: Виталий и Юля. Интересно. Он держит её обеими руками за локти и пытается тащить к своей тачке, которая стоит рядом на аварийке.

Уверяю себя, что если бы не явное сопротивление девушки, вмешиваться не стал бы. А так…

– Ветал! – зову, достаточно громко, выходя из машины. Он дергается. Ну, привет, дружочек. Я же предупреждал. – Неужто недоходчиво было? – вкрадчиво интересуюсь, подходя ближе.

Смотрю на девушку, затем на него. Давай же, соображай, о чём речь.

– Что ты тут делаешь? – изрекает наконец-то. Фух, справился.

– Да вот, по морде тебе заехать собираюсь. Девушка протестует. Ты не заметил?

Теперь уже Ветал смотрит на свои руки.

Знаете, что удивляет? На остановке полно народу, и мужики имеются. Никого происходящее не смутило. Такая досада берёт.

– Сгинь. По-хорошему прошу. Я досчитаю до пяти, ты к четвертой секунде уже трогаться должен. Забуду даже, что ты просьбу мою проигнорировал, если, конечно, девушка не скажет, что ты ей надоедаешь на постоянной основе.

Смотрю на Юлю. Не скажет, но судя по её губам поджатым, попал я в яблочко.

Вздыхаю тяжело, почти обреченно.

Помните фразу всех университетских преподов: «Сначала ты на зачетку работаешь, потом она на тебя»? С репутацией точно так же. Я сто лет никого не выносил, но в узких кругах помнят, что с башней я дружил не всегда. Теперь ситуация усугубляется наличием «крыши».

– Пиздец ты, Димон. Из-за бабы?! – почти что риторически вопрошает товарищ, предусмотрительно отойдя на пару шагов назад.

Взглядом его посылаю. Сам не понимаю, что на меня нашло эдакое. Но заднюю давать смысла нет.

– Бабы, – фыркает Юля. – Какого хрена ты за «бабой» неделю таскаешься, хлопец? Задолбал, придурок. В какое место тебя надо послать, чтоб дошло? – больничные стены и наличие мелких спиногрызов, снующих вокруг, её больше не сдерживают. Девушка, так сказать, в привычной обстановке находится. – Попросила же, отвали. Ты не в моем вкусе, и как человек мне не приятен. Если с головушкой проблемы, ты скажи, мы тебя быстро определим. Только согласие подписать надо будет.

Наблюдаю за тем, как она филигранно едко с ним разговаривает, и на губах непроизвольно появляется легкая улыбка. Дело не в словах, дело в подаче. Уничижение в каждом жесте. Это её фишка, я уже понял. Ловлю себя на мысли – не хотелось бы такое же в свой адрес услышать. Из дыр в самолюбии продувает значительно.

– Часто встречи с тобой ищет? – интересуюсь, когда Вет всё же встает на лыжи.

– За неделю его вижу в четвёртый раз. Это много? – спрашивает и тут же отворачивается, не дожидаясь ответа.

Эй, я вроде бы как твой рыцарь. Благоговение где?

– Юля, давай подвезу, – произношу неожиданно для самого себя.

Она оборачивается. Смотрит на меня, затем на мой черный «Урус», слегка прищуривается, словно прикидывая что-то, и выдает:

– Нет. – Вот те раз! – Но Вам лучше ехать. Вы перегородили половину дороги.

Когда я покупал эту тачку, дословно мне обещали в салоне – «Все девушки будут твоими». Ну ладно, не дословно, но суть сохранена в полном объеме.

Не сказать, что я уповал на это, но бонус за несколько-то десятков лямов приятный.

– Не глупи. Я не трону. Просто домой довезу. Давай, а то автобусам не подъехать, ты виновата будешь. Тебе нужны проклятия бабок с остановки? – надеюсь, не слишком громко сказал, не хотелось бы шелушением копчика обзавестись.

Открываю дверь, стою её придерживая. Ситуация комичная, ещё чуть-чуть и честной народ станет свидетелями самого большого фиаско в моей жизни. У меня даже секса позже, чем на втором свидании с шестнадцати лет не было. А тут вторая встреча и в машину садиться девушка отказывается. Брат бы поржал.

– Я джинсы стирала три дня назад. Мне там не место, – произносит она, и я впервые вижу смешинки в её глазах. – Это как кёрлингиста на Ролан Гаррос отправить. И лига не та, и штаники жмут.

Опуская мои мытарства и уговоры, возвращаюсь к тому моменту, когда Юлия всё же снизошла до того, чтобы усесться ко мне в тачку.

– Платановый бульвар четырнадцать. Остановите, пожалуйста, рядом с киоском «Роспечати».

– Конверт купишь? – произношу с усмешкой. Там она точно не живёт. Из-за упрямства пойдет километра три пешком.

– Да, деду Морозу письмо надо отправить. Определилась с подарком, – бросает взгляд на приборную панель. – Мозги попрошу, – добавляет очень тихо, чтобы я не услышал.

Останавливаюсь рядом с рестораном сезонной кухни, он же винный бар. Я сегодня в экстрим подался.

– Юль, будь добра, составь мне компанию. Я поужинать собирался, сейчас как раз мимо ехали. Возвращаться потом не хотелось бы.

Это экспромт. От себя скрывать глупо, несколько раз я о ней вспоминал в позитивном ключе. За эту неделю раз пять максимум. Это не много, учитывая, что мы постоянно о девушках думаем. Правда, не о том, как бы девушку тартаром из кефали с чаат масалой накормить, мысли всегда приземлённые.

Юля смотрит на вход с такой вселенской тоской, как будто я ей шаурму предлагаю есть посреди улицы в минус сорок.

– Юль, ты ничего мне не должна за это будешь. Просто ужин. Потом домой отвезу.

Глава 4

– Пожалуйста, давайте без этого, – Юля делает легкий взмах рукой, дескать, не надо распинаться. Сам не понял, как так вышло, что за Ветала стал ей втирать, о судьбинушке его нелегкой. Кретин – скажете вы, а я и возражать не стану. – Я не тот человек, которого можно разжалобить подобной историей. До восьми лет я в детском доме жила. Всё, что с того времени в памяти осталось – перманентное всепоглощающее чувство голода. Я не шучу. Других воспоминаний нет по сути. Помню все лакомства, что перепадали. Есть хотелось всегда. Абсолютно. Конец девяностых, всем тяжело было. Возможно, не всем так свезло, но на наше «место пребывания» явно всем глубоко, – покачивает головой из стороны в сторону. – Наплевать было, ещё и свои подворовывали. Работники у всех, старшаки у нас. Картофельная похлебка – ежедневный рацион, может там шкурки да косточки плавали, уже не помню. А самым ярко положительным в памяти остался день, когда мой друг тогдашний уговорил одну из воспитательниц нас отпустить на пару часов. Городок маленький, место богом забытое, не помню как уж, но мы попали к бабульке. С огородом ей помогли, а она нам за это моркови пару килограмм дала. Мы её вымыли и решили продать в кафе местное. Мозгов-то ещё не было. И знаете, чудо случилось. Мы заперлись туда, кафе у нас одно было, наверное, и нас просто так накормили борщом, с мясом. Морковь эту несчастную так и не взяли. У меня после той вылазки раны на пальцах от земли и холоднющей воды воспалились и загнивать стали, но оно того стоило. Через год примерно, когда я уже в семье была, мне Деда Мороза пригласили на Новый год. Он на меня такого впечатления, как тот борщ, не произвел. Так что я не тот человек, который всплакнет от трогательной истории Вашего друга. Деньги многих портят, но человеком можно остаться в любой ситуации, а он ведет себя по- свински, и тяжелые условия жизни этому не оправдание.

Юлю выдала это всё как на духу. Видимо, даже не особо раздумывая, стоит ли вообще это мне говорить. По окончанию её глаза вспыхнули, как мне показалось, от сожаления.

– Я впечатлен, – говорю, как есть.

После рабочего дня мой мозг неспособен быстро реагировать на новые вводные. Если быть честным, со мною такое впервые. Обычно девушки хохочут, жеманничают, кокетничают, одним словом производят нужное впечатление, к иному я не привык. Тут же контрольный сходу.

– Да бросьте, Вы в шоке. Наверняка сейчас думаете: зачем я её подвезти решил?

– Это не так, Юль. Давай уже и ты на «ты» перейдешь. Дедом себя чувствую. – Вру, конечно. Вижу прекрасно, что ей в моем обществе не по себе.

– Борща нет в меню, – Юля показательно вздыхает. Я же залипаю на её груди, обтянутой черной водолазкой. Поднялась – опустилась. Офигенная тройка. На вид покруче БМВ той же серии. Слюну б не пустить. Юля и пять олигофренов-переростков – это покруче Белоснежки и семи гномов. – Точно зря меня сюда привезли. Нечего заказать. Топинамбур. Щавель. Зеленый горошек. Шпинат. Рожь, – Юля ведет пальчиком по колонке с названием блюд, и в каждой строке читает наименование последнего ингредиента, затем вскидывает голову и смотрит мне в глаза. В её взгляде впервые задор вижу, мол, ты куда меня привел, козлик? Сам траву свою ешь.

– Закажу тебе на свой вкус, – произношу, изо всех сил стараясь держать лицо.

– Буду признательна, – закрывает тут же меню.

Такого едкого страха – «В грязь бы лицом не ударить», я не испытывал с тех пор… Хотелось бы сказать, что с первого занятия сексом, но я и тогда его не испытывал. А сейчас внутри ощутимо потряхивает. Не сказать, что мне важно то, что обо мне подумает левая девушка. Но надо признать, каким бы ты статусным мужиком не был, эго твоё, драгоценное, остается таким же хрупким и драгоценным, как и в пять лет, когда ты учился прицеливаться, не забрызгивая весь стульчак.

Сейчас ситуация схожая. Все пролетели, а у меня орла должно же получиться? А выходит – не тут-то было.

В жизни нет справедливости, зарубите себе на носу.

На удивление, дальше всё идёт проще. Вкусный ужин, лёгкие шутки. Уловить настроение Юли непросто. Она словно «включает – выключает» себя. Вторая в жизни встреча, сказать, что вижу её настоящую, я не могу. Это всё бред, самые грязные и затяжные разводы у тех, кто людей видит насквозь, якобы с первого взгляда.

Когда мне было… ммм, годочков поменьше, тоже приходилось становиться ослепленным желанием и стояком.

У Крис была потрясающая внешность. Просто ангел, сошедший с небес. Шикарные волосы, черные, как смоль, брови, густые ресницы. Светло-голубые глаза «на распашку». Идеальная в каждом движении. Когда она на своих длинных ножках вышагивала, все, как один, оборачивались.

Кристина оставалась в моих глазах божественной ровно до тех пор, пока из её милого рта не выскользнуло предложение отдать Серёгу, брата моего младшего, в детский дом и пожить для себя, как она выразилась. Очарование, напускное, вмиг испарилось, как по щелчку пальцев. Надо быть дебилом, чтобы променять семью на шкурку, отнюдь не лягушачью.

С тех пор не сказать, что таких девушек в моей жизни не было. Были, но долго в ней не задерживались. На почве внешней притягательности можно иметь отношения, но глубину этих чувств линейкой можно измерить.

Глава 5

Часто ли у вас в жизни бывали случаи, когда вы, сидя в своём дорогом кожаном кресле в конце рабочего дня решали осчастливить девушку своим звонком? Так чтоб ух! Чтоб запомнилось ей надолго. Коленки чтобы неделю подрагивали. Дело не в завышенной (моей) самооценке, просто надо признать – всем приятно внимание.

Все хотелки разбились о банальное «Неправильно набран номер». Бывало? У меня вот впервые. Вообще, в отношении Юли у меня слишком часто всевозможные «впервые» происходят. Мне, блин, не пятнадцать, это счастье не радует. Уже хочется энергопотерь поменьше нести. А тут… Неверный номер. От вселенской боли меня отделяют только несколько десятков номеров телефонов девушек, которые первыми ко мне знакомиться подходили и предлагали провести вместе время.

Вопросом задаюсь – надо ли оно мне?! Если честно – не особо. Хорошая девочка Юля. По ней сразу всё видно: правильная, честная, с собственными принципами. В целом, всё как надо. Есть одно «но». Мне такие в окружении не особо нужны. На таких жениться нужно, а не то, что я могу предложить.

Предвзятость. Она повсеместна. В умах большинства.

Чтобы добиться высот, приходится соответствовать во всем. Хочешь быть успешным – общайся с таковыми. Амбициозное окружение. Для юристов это в приоритете. Ты никогда не добьешься успеха в профессиональной деятельности, если твои доверители в тебя верить не будут. Настрой, внешний вид – всё должно говорить о победе.

Всё включено. От презентабельного внешнего вида до уверенных интонаций голоса.

Первоочередно нужно уметь продавать свои услуги. Ты можешь быть первоклассным специалистом, но без навыков социализации, это блажь. Хлам никому не нужный. О тебе должны говорить. Достижения должны быть видны с первого взгляда. И тут важно всё. Начищенные ботинки, дорогие часы и тачка, девушка, что рядом с тобой находится.

В своё время Мурат Азатович помог мне перевестись в престижный вуз. Не потому что учат там лучше, просто уже на этом этапе ты начинаешь обрастать связями. Нужными.

К чему это я? Юля – не высший дивизион. Дело не в том, что она хуже, просто ей это не надо, она не скрывает. За ужин в дорогом ресторане она поблагодарила, но восторг изображать нужным не посчитала. Даже этим она отличается от привычного мне круга людей.

Надо ли говорить, что для меня в приоритете?

Светло, потому что светит солнце. Когда солнце не светит, не светло. А я хочу, чтобы было светло. Доходчиво? Думаю, да.

Спишу это на скуку, но на следующий день, сразу после утреннего заседания суда, пишу знакомому и прошу найти и прислать номер Юли. Параллельно договариваюсь, чтобы мне, хворающему, нашли медсестру.

Через пару часов, выгуляв и вымыв Сумрака, валюсь на диван. Как выглядит приболевший мужик? Если верить стереотипам, то вид должен быть умирающий. Так, словно уже одной ногой окунулся в адов кипящий котел.

Разглядывая парящую в воздухе частичку пыли, попавшую на свет солнечного луча, пытаюсь понять, зачем мне нужны эти телодвижения. Объяснений не нахожу. Хочу.

Мысли отходят на второй план, когда я слышу, как щелкает дверной замок. Маргарина Сергеевна, домоправительница, приглашает визитера войти. Вкратце о моем недуге вещает. Объясняет, какое лечение врач выписал. Актриса в ней явно жива и здравствует. Отрабатывает вознаграждение на все сто, даже двести процентов. Я же надеюсь, что до уколов мы не дойдем. Экземпляр интересный, но даже ради нее не хочется новыми дырками в теле обзаводиться.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. С Юлей будем мы играть.

При виде меня Юля пытается изобразить гримасу легкого разочарования на лице, но вокруг глаз появляются небольшие лучики, сигнализируя о наличии скрытой улыбки. Сами очи вспыхивают огненным удивлением.

Ну а ты как думала, детка?

– Дмитрий, готовьтесь. Я руки помою и вернусь, – Юля быстро разворачивается и обращается к моей помощнице, попытка скрыться которой проваливается. – Покажете, где ванная?

Её боевой настрой подсказывает мне, что зря я в это вписался.

Поистине реклама – двигатель торговли, Людвиг Метцель был прав, однозначно. В моем случае она была скрытой, но тем не менее я повелся. Стадный инстинкт, мать его.

– Ну что, Дмитрий, воспаление ума подхватили? – обращается ко мне Юля, появившись в комнате спустя минуту.

Проходит к столу, на котором разложены лекарства. Пробегается глазами по листу назначений. Слишком много антуража создали. Лишнее.

Входная дверь хлопает. Юля ощутимо дергается. Бросает косой беглый взгляд в сторону, где находится источник шума.

– Юль, я всё так же не кусаюсь, – усмехаюсь. – Смелая девочка ведь.

– Произвожу такое впечатление? Ты на вид тоже поадекватнее друзей своих кажешься. На первый взгляд. Только на первый взгляд, – качает головой в сторону медикаментов. – Ложись на живот. Штаны спускай. Будем лечиться.

Наблюдаю за тем, как Юлины тонкие пальчики ловко разрывают упаковку шприца. Прикрываю ладонью лицо, вновь усмехнувшись, затем тру костяшкой большого пальца складку между бровей.

Дебильный Димочка. Тридцать четыре годика. Недалеко в развитии ушел за тридцать лет. В детском саду методы у меня примерно такие же были. Толкнуть, косичку макнуть в тарелку с супом. Сейчас членовредительство просто вектор сменило. На меня самого.

Мужественно терплю, как мне кажется. У Юли рука легкая.

– Может, физраствор простой в следующий раз или витамины? – потешается Юля, вытягивая иглу из моих мышечных тканей. – После этих лекарств очень часто постинъекционные инфильтраты появляются. Скопления клеток лимфы и крови под кожей, – поясняет. – Я бы тебе не советовала. Пользы для здорового нет. А лучше вообще найти забаву нормальную. Как маленький, честное слово, – нудит.

– А я и нашел забаву, – рывком поднимаюсь и сажусь на диване ровно, обхватываю Юлю ниже талии и усаживаю к себе на колени, быстро, чтобы и пикнуть не успела. – Зашла на ура, – добавляю, параллельно провожу носом в нескольких сантиметрах от Юлиной шеи. Делаю вдох глубокий. Запах сладкий, но ненавязчивый. Аскорбинка.

Юля из моих рук старается выбраться, отталкивает одной рукой. Во второй так и сжимает шприц.

– А ну-ка отпусти меня. Быстро! Я тебе в шею иглу воткну, – сжимает свободную руку в кулак и толкает в плечо. – Какой же засранец… мерзопакостный!

Надоело. Накрываю её губы своими, пока она растерянная глазами хлопает, сразу же поцелуй углубляю, проталкиваю язык в её рот. Пальцы неконтролируемо жестко в её бедра впиваются.

Сладкая девочка с острой кислинкой. Дух на мгновенье захватывает, пульс учащается.

Сначала Юля замирает, даже не дышит. Только глаза широко распахивает, молнии в меня мечет. Затем приходит в себя. Прижимается ближе ко мне, чувствую, как Юлина грудь касается моей кожи, словно одежды и нет на нас.

Следом острую боль в бедре чувствую. Твою ж мать.

Выпускаю Юлю из хватки. Опускаю глаза и смотрю на воткнутый через штанину в ногу шприц.

– Я ведь предупреждала! Не надо. Что же вы тупые такие. Или самонадеянные, – Юля пятится, на ноги встав.

– Юля, в чем проблема? – выдергиваю из ноги инородный предмет. – Ты мне нравишься. Я тебе тоже, можешь не отрицать, я не поверю. Вижу, как ты, твое тело на меня реагирует. Не дети уже. Что нам мешает проводить время взаимоприятно?

– С чего ты взял, что мне будет приятно? – прищуривается, смотрит пару секунд, затем отворачивается. Вздыхает. Наблюдаю за тем, как плечи её высоко поднимаются, потом опускаются.

Блядь. Всем приятно, а она исключение. Как же.

– Юль, я не предлагаю тебе секс на раз. Да, жениться не планирую в ближайшие годы. Но давай попробуем пообщаться, познакомиться лучше, – говорю несвойственно мягко.

Юля, напрягшись всем телом, резким движениями собирает в коробку лекарства и принадлежности.

Жду, что она развернется и пошлет меня на хрен.

– Хорошо, – удивляет меня. – Только давай сразу договоримся. Общение без вмешательства в личное пространство друг друга. Ты ничего не узнаешь обо мне у третьих лиц. Ни о прошлом, ни о настоящем. Не вмешиваешься в мою привычную жизнь. Я, соответственно, тоже. Обещаю.

Глава 6

Вложив руки в карманы брюк, стою напротив окна, наблюдаю за ночным городом. Суета внизу, я над нею. В прямом и в переносном смысле. По идее это воодушевлять должно. Но меня радует только одно – Саяра оттерла стекло. Чистое, аж блестит. Вот уж кто всегда несет ответственность за свои поступки.

Юле не мешало бы поучиться. Королева слива. Верил бы в чушь – подумал, что карму отрабатывать время настало. Я хотя и не из тех, кто одну девушку дважды не трахает, но неприятные моменты тоже создавал прекрасному полу.

Ненормальный движ.

Разворачиваюсь и к дивану иду. Подхватываю телефон, верчу его в пальцах. Грань между настойчивостью и навязчивостью есть?

Вчера она отменила нашу встречу. Дела у неё. Очень занятой человек с четырехчасовым рабочим днем.

«Чем занимаешься?» – набираю ей сообщение.

«Читаю,» – приходит спустя минуту. Быстро ответила – хорошо, на от*бись ответила – плохо.

В очередной, миллионный раз спрашиваю себя: почему она? Зачем мне беготня эта пустая? Ответа не нахожу.

Она настоящая, во всем. От внешности до общения. Зачастую смотря на девушек, мне кажется, что выкурил лишнего, слишком уж они похожи друг на друга. Губы, ресницы, впалые щеки, резкие скулы. Девушки-трансформеры. Говорить о том, что она первая, от кого я слово «борщ» услышал, и вовсе не стоит.

Считается, что мы за месяц переживаем столько эмоций, получаем такой объём информации, который люди, жившие пару веков назад, за всю жизнь только испытывали, получали. Впечатляюще. Но и это не вставляет уже. Мало. Мы все потребители. Обесценивание колоссальное.

«Что читаешь?»

Вместо ответа Юля скрин экрана кидает. Биография Александра III, воспоминания Георгия Константиновича Жукова в двух томах. Следом фото прилетает – книга «Разум убийцы» Ричарда Тейлора.

«Поочерёдно. По настроению,» – приходит от неё комментарий.

Сказать, что я впечатлен, ничего не сказать.

Какое должно быть настроение, чтобы девушка села почитать биографии «Царя – миротворца» и «Маршала Победы».

В загруз впадаю конкретный. Что у неё в голове? Непостижимо.

«Так и знала, что напугаю тебя,» – приходит от неё в ответ на моё молчание.

«Всегда стопроцентно работает,» – присылает вредина со смеющимся смайликом.

«Вымолвить ничего не могу. Упоен твоим очарованием,» – так и представляю стайку её земляных таракашек, как они там шушукаются, настраивая её то на один, то на другой лад.

«Увидимся завтра?» – Вау. Событие!

Перечитываю ее сообщение. Биполярное расстройство? Не исключено.

Кого-то перепады её настроения, возможно, смутили бы. Мне же заходят.

Устойчивость и изменяемость разума – вещи противоположные. Либо одно, либо другое. Люди с устойчивым разумом крепки, деловиты, хозяйственны, постоянны. Но ничего истинно великого не создают. Большинство известных писателей, философов, мыслителей не могли похвастаться устойчивой психикой. И что с того? Все равно их трудами миллиарды людей восторгаются.

Для Юли готов искать любые смягчающие обстоятельства.

Я сам не далеко ушел. Адвокатура сродни и психологии, и артистической деятельности, и писательству. Творческое начало приходится проявлять повсеместно. Одному Богу известно, сколько людей меня могут странным назвать.

Набираю Юлю, чтобы хотя бы по интонациям её голоса определить, в какую сторону ветер дует. В ответ на мой вопрос она сообщает, что в ресторан идти желанием не горит, как и в другие публичные места. В этот раз не удивляюсь. К себе в гости тоже не зовёт.

– Поужинаем у меня? – не по городу же с ней кататься, в самом деле.

В трубке слышится судорожный вздох.

– Да, давай.

Очень жалею. Не стоило давать ей обещание ничего не узнавать. По-детски хочется всего и сразу. Хочется узнать, что же из себя представляет бойкая девочка Юля, в которой при личном контакте робость то и дело мелькает. Но слово своё привык держать, поэтому, как бы мне не хотелось, справки о ней я не навожу. Вообще никуда не лезу. Варюсь в своём котле потихоньку. Угораздило же. Последний раз я такой азарт ощущал, когда готовился к сдаче экзамена для получения статуса адвоката. С каждым днем интерес нарастает. Когда выигрываешь суд, особенно создавая прецедент, эмоции испытываешь, сродни оргазму. Бьёт по всем нервным окончаниям в теле. Сейчас схожие чувства. Предвкушение.

На следующий день жду Юлю на парковке около поликлиники. В телефоне давно сохранен её график. Уже должна была выйти, очевидно, задерживается. Открываю водительскую дверь, одновременно подхватывая сигареты. Но закурить не успеваю, замечаю на крыльце почти бегущую Юлю. Увидев меня, она стопорится, на секунду округляя глаза и вскидывая брови, по сторонам озирается следом. Забавная. Её реакция на меня всегда умиляет, ну право, так на меня с детского сада никто не реагировал.

– Зачем ты приехал? – спрашивает, подойдя ближе. Прядь темных волос за ухо заправляет.

Понервничай, милая, тебе будет полезно.

– Тебя забрать. Разумеется.

– Я планировала сначала домой к себе попасть.

– Не переживай, в душ и у меня сходить сможешь. Полотенце и сменку я тебе выдам.

Наблюдаю за тем, как она вспыхивает: щечки, скулы, мочка ушка, которое она только что сама открыла, убрав за него прядь. Всё красными пятнами покрывается. О, да. Смущать её, определённо, мне нравится.

– Я не это имела в виду! – сообщает мне возмущенно.

– Поехали, Юль. Не будем терять времени, – беру её под локоть и веду к пассажирскому месту.

Как после неё общаться с «кошечками-охотницами», неизвестно. Морщусь, представляя, как мне снова будут вести острым ноготком по манжету рубашки.

Глава 7

– Яра хочет на пикник! – вещает из телефонной трубки мой непутевый брат. Судя по голосу ещё и нетрезвый.

– Яра хочет, чтобы вы, алкаши, спать легли наконец-то. Дима, если они не уснут прямо сейчас, то я им вколю по двойной дозе феназепама. Тройной. Кони, блин. Тупоголовые. Вдруг что, моё уголовное придется тебе вести. Начинай освежать в памяти практику, – голос Яры звучит отдаленно, но четко. Представляю себе её, из последних сил сдерживающую в себе ударную волну. – Сережа, прощайся с братом. Пора ложиться спать, – нехилый откат лет на пятнадцать назад. Тогда мелкий слушался её безоговорочно, в рот заглядывал. – Дима, хорошего вечера. – произносит она громче и более томно. Как так тонко чуйка у этого человека работает, остаётся только гадать.

– Яр, а где…, – услышав голос Руслана, своего друга и воздыхателя Яры, пока безутешного и безуспешного, тут же сбрасываю, в страхе заржать.

Не хочется Юлю пугать нашим табором. Мой мелкий – сущий кровопийца. Увидит Юлю – вцепится мертвой хваткой. Расспросами замучает.

– Брат звонил, – коротко поясняю.

Она кивает, продолжая вилкой копошиться в содержимом тарелки.

– Младший? – уточняет.

Наш с ней ужин порядком затянулся. Но время до звонка летело со скоростью звука. С ней оказалось очень легко разговаривать, сходу любую тему поддерживает. Мягко улыбается, заслышав что-то веселое. Единственный минус – сама говорит очень мало и сдержанно. Ни толики лишней информации о себе.

– Да. Двенадцать лет разницы.

– Ты для него, наверняка, главный авторитет, – не слышу вопроса в её словах.

Возможно и так. А возможно я всё упустил. С раннего детства в качестве примера для подражания перед собой он видел только Яру. У меня времени не хватало. Да и желания, если быть честным. Уйдя с головой в работу, полностью поглощённый желанием заработать, я редко вспоминал о каких-либо его потребностях, кроме материальных. Одежда, еда, оплата обучения – это я всё контролировал. Но те небольшие отрезки времени, которые условно можно было назвать «свободными», я предпочитал проводить не с ним. Плохо ли, хорошо, можно говорить, что угодно, но у парня в восемнадцать, двадцать, двадцать два, хоть убейся, есть и иные потребности, нежели кудахтать над братом, хотя бы физиологические.

Сейчас удивляет другое. У девочки в пятнадцать они тоже другие, но каким-то образом Яра никогда его не оставляла, не позволяя погрузиться в одиночество. Брала его, когда шла гулять. Параметры, функции – что бы она не учила, он всегда был рядом с ней. Разбирала сама – объясняла ему. В десять он у нас уже был на уровне детей, как минимум года на четыре старше его, а то и больше.

Если спросить, с чем у меня ассоциируется Саяра, я скажу – вдохновляющая необузданностью. Такой колоссальной веры и поддержки я суммарно за всю жизнь так и не ощутил от других. Нельзя было её подводить. На подсознательном уровне хотел соответствовать.

Поднимаю глаза, ловлю взгляд Юли и смотрю испытующе. Она замирает. А когда я прохожусь по ней раздевающим взглядом, так и вовсе в спинку стула вжимается.

Девочка Юля, где же твой переключатель находится? От храбрости до робости за шестьдесят секунд.

– Мне нравятся твои пальцы, – чувствую, как она рассматривает каждую фалангу, ногтевые пластины. – Ровные, длинные… живые.

– Ворожишь, – усмехаюсь.

– Почему? – Юля вскидывает брови. В глазах интерес.

Искренность её комплимента не то чтобы подкупает, скорее согревает.

– Ты необычная.

Юля продолжает смотреть испытующе, всё еще не поняв, о чем речь идёт.

– Нам обязательно сегодня приступать к…, – Юля хмурится, ей явно говорить неудобно. – Ну, ты понял.

– К следующему этапу знакомства? – впервые маскирую слово «секс». Не хочется её в край смущать.

Юля кивает.

– Если ты не захочешь, то это вообще не обязательно. Юль, чтобы сексом заняться, не обязательно много усилий прилагать. Утолить потребности нынче нетрудно.

– Ясно, – произносит она, отвернувшись. Разглядывает на стене очертания теней, которые из-за приглушенного света имеют причудливые очертания. – Я, наверно, поеду уже домой. Два часа непрерывно еду поглощала. Наелась, как на Новый год. Спасибо, всё было очень вкусно. Ты прекрасно готовишь, – лукаво мне улыбается.

Плюс оплачиваемых отношений – полная ясность. Девочки делают всё, как ты только захочешь. В обычных условиях уловить суть происходящего сложно. Нам надо в лоб говорить, а тут произнесенные слова с языком тела расходятся. Уверен, как минимум мое возбуждение передается и ей, она его ловит и заряжается, при этом упрямо продолжает сопротивляться. Предложи ей банджи-джампинг освоить, согласится не раздумывая, а всего лишь занятие сексом заставляет заливаться краской лицо. Учитывая, что она младше меня всего года на три, это странно.

Стою в прихожей, руки скрестив, наблюдая за тем, как Юля поспешно одевается. Бравада её окончательно покинула: отводит глаза, смотрит исключительно в пол.

Ловлю себя на мысли, что всё равно ей ещё позвоню. И не раз.

– Я тебя отвезу, – мы даже не пили.

Прохожу мимо неё, слегка задевая ребром ладони бедро. Юлю словно током прошибает, то ли от слов, то ли от прикосновения.

– Я такси уже вызвала, – наклоняется ботинок свой застегнуть.

– Отменяй.

Вид даже сбоку потрясный. Тонкая талия, покатые бедра, на ягодицы так и вовсе больно смотреть. Стояк разрывает. Твою мать! Что я творю?

Юля выпрямляется. Глубоко вздыхает.

– Сделай что-нибудь, чтобы я не ушла, – тараторит, прикрыв глаза. Попросту жмурится.

В этот момент совершенно плевать на причину ее душевных качелей. Важнее то, о чем я ранее говорил – она меня улавливает на невербальном уровне. Дорогого стоит.

Не дав ей шанса опомниться, в два шага рядом оказываюсь и под бедра подхватываю, в стену вжимаю, попутно стаскивая верхнюю одежду. Юля сама целовать начинает. И хочу вам сказать – это вау! Очень нежно, при этом с максимальной отдачей. Приоткрывает рот, позволяя языком проникнуть внутрь. Цепляется за плечи, сжимает их. Тонкий слой хлопка не мешает почувствовать, как её пальцы дрожат.

Не помню, когда я в последний раз целовался столько. А чтобы мне это так по душе было, похоже впервые. У обоих дыхание спирает.

– Подожди, – произносит, немного закашлявшись. Выгибается как-то немыслимо и поочередно стаскивает ботинки, всё также находясь в моих руках. – Теперь руки надо помыть.

Бог ты мой.

– Ты серьёзно? Я себя сейчас сдерживаю изо всех сил, чтобы прямо здесь сексом с тобой не заняться. Руки помыть, говоришь?

Перехватываю её резко, она охает и тут же за шею меня обнимает.

– Ты не представляешь, сколько микробов на них. Трогать тебя не могу после обуви, – сводит ладони в замок, касаясь моей шеи сзади запястьями.

Отрываю её от стены и делаю шаг в сторону ванной.

– Высоко. Страшно, – произносит, прижимаясь лбом к моему. – Я сама бы могла дойти.

– Убежишь ещё, с тебя станется. Малыш, ты же понимаешь, что теперь всё? Своей просьбой ты выбор сделала.

– Да, – тихо шелестит. – Можно я в душ схожу? Я ведь после работы. Мне неловко.

В любом другом случае я бы уже или перегорел, или трахнул и забыл, но её хочу адски. Если она скажет, что ещё хочет поесть, попить, позвонить на работу, пописать, я всё равно буду ждать. Вот такой вот осёл. Если мужик хочет женщину, то его мало что оттолкнуть может. Волосы на ногах, будучи похотью опьяненными, мы точно не замечаем, а если от этого падает, то тут явно проблемы с башкой.

Оставляю Юлю одну. Принимать душ вдвоем она ещё не готова. За это время сам успеваю ополоснуться в своей ванной комнате. Как только у неё стихает звук льющейся воды, распахиваю двери и вхожу.

– Я думала, ты полотенце принёс, – смотрит растеряно на меня, вошедшего с пустыми руками.

– Да, конечно. И тапочки, – усмехаюсь.

Возвращаю её в то положение, на котором мы остановились. Только теперь всё острее. Кожа к коже. Чувствую, как она вся мурашками покрывается, напрягшиеся соски мне в грудь упираются. Умопомрачительная девочка дыхание задерживает, при этом её сердце на разрыв колотится, будто мне в грудь ударяясь.

– Пожалуйста, можно мы без света, – просит, когда я порог спальни своей переступаю.

Я ведь поплыл, готов на всё согласиться, лишь бы мы друг от друга не отрывались. Покусываю нежную кожи её шеи, слегка, и искорки счастья перед глазами взрываются. Довела.

Опустив Юлю на кровать, отрываюсь на пару секунд, чтобы упаковку презервативов достать, при этом костяшками пальцев одной руки вожу по её груди. Зубами приходится дернуть краешек упаковки, дабы не разрывать контакта с её телом. Оно настолько ладное и женственное, что дух захватывает. Красивая грудь, осиная талия, стройные и на удивление длинные ноги, одеждой она это скрывает. Свет попадает только из коридора, но всё, что нужно, я могу и так рассмотреть.

Юля проводит ладонью по моему бедру, поглаживает. Старается смотреть только в район груди и живота, ни выше, ни ниже, вызывая этим мою улыбку.

Справившись с упаковкой и раскатав защиту, наклоняюсь над ней и касаюсь губами плоского живота. При первом же соприкосновении с её кожей Юля выгибается дугой. Дико отзывчивая. Веду языком до груди и губами начинаю её покусывать под Юлины стоны. Глубокие и мелодичные. Эмоции долбят, просто взрывают. Понимание, что прелюдия с ней очень важна, забивается в самый дальний угол сознания.

Как только касаюсь клитора, из её рта вылетает гулкий стон, от которого она сама же и дёргается. Отрывает мою руку и тащит наверх, накрывая ею губы свою, перед этим успев прошептать:

– Пожалуйста…

Интерпретирую просьбу по-своему. Переступив черту.

Спустя какое-то время Юля лежит у меня на груди, покрывая её мелкими лёгкими поцелуями. Я же продолжаю мять её упругое тело. Зависимость с первой секунды. Оно естественное, без каких-либо посторонних вмешательств, безусловно манящее.

– Мне, наверное, надо ехать домой? – изрекает несусветную глупость.

– После близости, ночью, отправлять девушку домой будет только козёл. Запомни это, малышка, – касаюсь губами её волос.

Чтобы было доходчивее, беру ладонь и на пах свой опускаю.

– Так понятнее? – переворачиваю ее на спину и сверху нависаю.

Глава 8

Любые зависимости – это плохо. Одно из моих основных убеждений. Будь то алкоголь, сигареты или люди. Круг дорогих мне людей расширению не подлежит. Тем не менее, в двенадцатом часу ночи я сижу в тачке, которая стоит под окнами Юлиной квартиры. Деваха в очередной раз слилась, а я не придумал ничего лучше, чем приехать к ней без приглашения.

Я откровенно жажду того, чтоб она меня в очередной раз удивила. И не только.

Когда три недели назад я проснулся от непривычной тяжести на плече поутру, Юля уже не спала. Лежала, укрывшись по горло, лицо моё разглядывала, боясь к нему прикоснуться, хотя по глазам было видно, что хочется. Трудно догадаться, что под жестким панцирем скрыта нежная девочка. Этот факт и радует, и огорчает. Я знаю исход нашего с ней общения, она тоже, но от угрызений совести это не слишком спасает.

– Это было круче, чем первый в жизни «Хэппи Мил», – сказала тогда Юля.

Не борщ, конечно, но уже неплохо. Про себя усмехаюсь, радуюсь тому, что меня с едой сравнивают. Докатился.

Поочередно стучу пальцами по кож�