Серпийцы. Перпендикулярный мир
Часть 1. Серпи – Глава 1. Без права выбора
Кари точно знал, что ни за какие льготы в сдаче энергии не согласится стать учёным-приграничником.
Вот уже четверть часа он, держа в руке скальпель, пялился на крысу, лежавшую на лабораторном столе перед ним, а крыса пялилась на Кари. Чёрная шерсть зверька топорщилась в разные стороны, длинный жирный хвост вытянулся чуть ли не на полстола. Из пасти торчали мелкие, но очень острые зубы. В общем, если бы крыса была жива, Кари не высидел бы рядом с ней и минуты, но бедный зверёк стал очередной жертвой эксперимента учёных и теперь неподвижно ожидал вскрытия. Бр-р, даже думать противно. Хоть бы тут нашёлся валлег, на которого можно будет скинуть эту работу!
Кари поднял голову и огляделся. В лаборатории царила суматоха: одетые в белые халаты приграничники звенели склянками и колбами, шуршали бумагой, спорили друг с другом до хрипоты, скрипели дверцами клеток для животных… Толстуха, заведующая лабораторией, отчитывала двух бытовщиц, плохо помывших панорамное окно, а её дочка, нескладная девчонка лет четырёх, сидела неподалеку и, пользуясь тем, что мать не видит, увлечённо копалась в чьëм-то мусорном ведре. Практически идеальный кандидат, если бы не родственные связи.
Со вздохом отложив скальпель, Кари откинулся на спинку стула и принялся разминать кисти рук. Конечно, энергии в теле после целого дня практики оставалось немного, но на его любимый фокус должно было хватить. В конце концов, зачем ещё энергусам силы, если не для энерговнушений? Кари как следует потëр ладони друг об друга и ощутил, как к коже приливает приятное тепло. Хорошо, что от природы он обладал положительно заряженной энергией: ребята с отрицательной частенько жаловались, что собственные силы вымораживают им руки, как выпитый залпом ледяной напиток.
Сложив ладони в подобие чаши, Кари мысленно приказал своей энергии выйти наружу. Воздух над ладонями тут же начал сгущаться, формируясь в шар, идеально круглый и твёрдый наощупь. Кари ещё раз огляделся, приметил за одним столом очкастого тихоню-практиканта и послал невидимый шар в его сторону, перед этим нашептав энергии несколько слов.
Способности видеть свою силу у Кари, как и у любого другого энергуса, не было, но он делал внушение столько раз, что и без этого знал, как всё происходит. Вот шар пролетел мимо ничего не подозревающих учёных, затем приблизился к голове Очкарика и словно растворился в его лохматой шевелюре. Очкарик тут же вздрогнул и выронил ручку. Кари едва сдержал улыбку: наблюдать за тем, как живой человек прямо на глазах превращается в послушную марионетку, всегда было весело. Управляемый волей Кари, Очкарик медленно поднялся со своего места и направился к столу с дохлой крысой. Первый шаг, второй, третий… В заполненной учёными лаборатории никто не обращал внимания на бредущего куда-то практиканта.
«Я хочу сделать вскрытие этой мёртвой крысы и составить подробный отчёт для Толстухи, – повторил про себя Кари установку, которая заставляла практиканта шагать вперёд. – Я хочу…»
Тут за спиной Кари раздался оглушительный грохот: стеклянная створка входной двери, резко распахнувшись, ударилась о стену лаборатории и разлетелась на тысячу острых осколков. В помещение метеором ворвался высокий широкоплечий мужчина в белом халате. Тёмные волосы учёного, в которых уже виднелась первая седина, были взъерошены, щёки раскраснелись, а глаза сверкали ярче, чем лампы на потолке.
– Пустота их забери! Они, видите ли, «перепутали сигналы»! Фарды! Валлеги! Энерговыродки!!!
Кари резко выпрямился на стуле и схватил скальпель. Очкарик, который уже протягивал к нему руку, замер в замешательстве.
– Что-то случилось, мас Ви? – повернулась к учёному Толстуха. В её голосе не слышалось ни капли удивления: заведующая уже давно привыкла к шумным выходкам ответственного за приграничную станцию.
– Да уж, случилось! – рявкнул мужчина, в два шага преодолевая расстояние от разбитой двери до Толстухи. – Два фарда без моего ведома направили несколько тысяч разведчиков не в ту плоскость. Даже не хочу представлять, сколько всего мне придётся выслушать этим вечером от Совета Серпи!
И учёный, шумно сопя, принялся обводить гневным взглядом лабораторию, как будто те самые фарды находились в ней прямо сейчас.
«Иди отсюда! – мысленно шикнул на Очкарика Кари. – Ну же, иди, пока он тебя не увидел!»
Очкарик, как назло, продолжал стоять возле практиканта, молча глядя куда-то перед собой. Кари шёпотом выругался: забыл, что энергоприказы нужно отдавать от первого лица. «Я быстро иду на своё рабочее место!» – велел он про себя. Очкарик дёрнулся и неуклюже развернулся. Укрывшись за его спиной, Кари ловким движением зашвырнул крысу вместе со скальпелем в ближайшую мусорку, одëрнул на себе халат и пригладил короткие тёмные волосы.
Вовремя! Едва Кари непринуждённо откинулся на спинку стула, взгляд учёного остановился на нём. Ответственный за станцию несколько секунд смотрел на Кари не мигая, а потом повернулся к Толстухе и о чём-то её спросил. Выслушав ответ, мужчина направился прямо к его столу.
– Как прошёл последний день учебной практики, сын?
Кари невольно поморщился – ненавидел, когда отец так к нему обращался, – но тут же натянул на лицо улыбку.
– Неплохо. Вот, жду не дождусь, когда ты мне его зачтёшь, чтобы наконец вернуться на Серпи.
И Кари пододвинул к отцу большую стопку лабораторных отчётов, которые подготовил ещё утром, но «забыл» сдать Толстухе. Учёный присвистнул от удивления.
– Ого! Ты, я смотрю, хорошо потрудился…
– Да, – важно кивнул Кари и даже немножко выпятил грудь от гордости за свою находчивость: создать видимость тяжкого труда в поте лица ещё нужно было уметь!
Однако отец тут же обломал его:
– Хорошо потрудился… за первые пару часов смены. И то я сомневаюсь, что все эти отчёты ты сделал сам. А что же в остальное время? Где крыса, которую тебе отдали на вскрытие?
Пустота забери эту болтливую Толстуху!
– Крыса? – озадаченно нахмурился Кари. – Я ничего такого не припомню.
В лицо ему пахнуло холодом отрицательной энергии, и волоски на руках у парня встали дыбом.
– Ты сейчас пытаешься обмануть одного из сильнейших серпийских энергусов, Кари. А я всегда чувствую, когда ты врёшь. У тебя в груди образуется большой тёплый шар из энергии, дыхание учащается…
Кари невольно стиснул губы покрепче и постарался не дышать, но отец лишь усмехнулся.
– Смена кончается через пятнадцать минут, так что достань крысу из мусорки под твоим столом и заверши эксперимент. Тебе и так оставили самую лёгкую его часть.
Да уж, самую лëгкую… Кари хотел было произнести это вслух, но отец уже направился прочь, заприметив следующую «жертву» в другом конце лаборатории. Вот так всегда! Для отца существовало лишь два мнения: его и неправильное…
Вздохнув, Кари заглянул под стол. Как и следовало ожидать, крыса всё ещё лежала в мусорном ведре среди других помоев, скалясь в наглой ухмылке: «Что, думал, так просто от меня отделаешься?» Вместо ответа Кари скорчил ей рожицу и отвернулся к единственному в лаборатории окну. Вид за ним оставался таким же, каким был все полгода до этого, – абсолютная чернота Пустоты, сквозь которую изредка прорывался свет из других вселенных, или плоскостей, как их называли на Серпи. Пустота окружала все существующие миры, которые вполне упорядоченно двигались в ней параллельно либо перпендикулярно друг другу, а на приграничных станциях это движение отслеживали, чтобы вовремя успеть среагировать на возможное столкновение. Если опасность грозила другим мирам, туда высылали разведчиков, чтобы спасти население обречённых планет, а если какой-то мир угрожал их собственной вселенной, в дело вступали разводчики плоскостей, которые с помощью энергии немного меняли направление движения другого мира.
Впрочем, не только перемещение плоскостей интересовало тех, кто работал на приграничных станциях. Удачно расположенные на краю вселенной, они давали учёным возможность исследовать загадочную и непредсказуемую Пустоту, которая каждый день подкидывала приграничникам новые сюрпризы. Так, в ней иногда сами собой возникали аномальные зоны, которые по слухам могли подарить невероятные способности тем, кто в них побывает. Когда одна из таких зон появилась рядом со станцией отца Кари, приграничники тут же кинулись проверять эту теорию, но пока что аномалия не дала заброшенным в неё лабораторным животным никаких новых способностей. Ну, разве что способность быстро умереть от нехватки воздуха.
Ну вот, опять эта дохлая крыса… Кари так сильно задумался, глядя на своё отражение в тёмном стекле, что совсем позабыл о ней. Времени на ещё одно энерговнушение для Очкарика уже не хватало… Эх, придётся делать вскрытие самому.
Кари обвёл взглядом стол, ища что-нибудь, чем можно будет достать крысу из мусорки, не запачкав руки, а когда нашёл, оказалось, что мусорное ведро куда-то пропало. Ругнувшись себе под нос, Кари вскочил из-за стола и бросился на поиски. Сегодня был последний день его учебной практики, и нельзя было допустить, чтобы отец его не засчитал.
Потерянная мусорка обнаружилась неподалёку. Её стащила дочка Толстухи, та самая нескладная четырёхлетка. Опрокинув ведро на отмытый до блеска пол, Уродина уселась рядом с отходами и теперь вертела в руках мёртвую крысу, словно это была её новая любимая игрушка.
Кари быстро приблизился к девочке.
– Отдай, Уродина.
Она посмотрела на него снизу вверх большими, как две планеты, глазищами, покачала головой и прижала дохлую крысу к себе. Кари передёрнуло от отвращения. Наклонившись, он выудил из кучи остального мусора скальпель и направил его на девочку.
– Отдай, Уродина, а то вместо крысы тебя вскрою.
Его слова произвели прямо противоположный эффект.
– Мама-а-а! – завопила Уродина, вскакивая с места.
Кари рефлекторно дëрнулся вслед за девочкой, и вдруг ему в запястье вонзилась игла из горячей энергии. Выронив скальпель, Кари буквально согнулся пополам от боли, а подскочившая сбоку Толстуха уже держала наготове ещё одну энергетическую иглу.
– А ну отошёл от моей дочери! – прошипела она.
Уродина громко всхлипнула и подбежала к Толстухе. Та неловко обняла её одной рукой, прижимая к себе.
– Да сдалась она мне! Я только крысу хотел забрать!
– Крысу? – Толстуха наконец присмотрелась к новой игрушке дочери. – А это не тот образец, который я давала тебе для вскрытия полчаса назад? Как он оказался в помойке?!
– Слушайте, я б на вашем месте больше волновался, что по помойкам лазает ваша малолетняя дочь…
– Отвечай на мои вопросы! – взревела Толстуха, занося руку для ещё одного выстрела. Кари машинально отклонился назад, и тут до него донёсся голос отца:
– Что здесь происходит?!
Протолкавшись сквозь толпу любопытных учëных, отец мгновенно оценил обстановку и встал между Толстухой и Кари.
– Брутта, потрудитесь объяснить, почему вы целитесь в моего сына.
– Потому что он напал на мою дочь!
– Это правда? – повернулся к Кари отец. Правое плечо мужчины заметно дёрнулось.
– Нет! Мне её дочка даром не сдалась! Я только крысу хотел забрать.
– Ах ты энерговыродок! – дëрнулась Толстуха. – Я тебе…
– Довольно! Брутта, вам хорошо известно, что любое энергетическое оружие на станции под запретом, и я могу оштрафовать вас за такие фокусы.
Лицо Толстухи вытянулось, и Кари торжествующе ухмыльнулся. Получи, чокнутая мамаша!
– Впрочем, на первый раз вам хватит и устного предупреждения, – вдруг продолжил отец. – Если сейчас же уберëте иглы.
Кари чуть не поперхнулся воздухом. Чего-о-о?! Устное предупреждение?! Да ему же руку продырявили насквозь! Пусть и не настоящей иглой, но он до сих пор чувствовал в запястье раскалённую, как перегретый двигатель космоборта, чужую энергию.
Впрочем, стоило Кари сосредоточиться на игле, она тут же начала таять. Раскалённая энергия вдруг стала просто горячей, потом тёплой, а потом и вовсе перестала ощущаться. Кари осторожно потрогал другой рукой воздух рядом с пострадавшим запястьем. Иглы больше не было. Боль в руке тоже пошла на спад.
– Только из уважения к вам, Ларс, – процедила Толстуха, не глядя на учёного. В её глазах плескалась раскалённая ненависть.
– Спасибо, Брутта, – с явным облегчением выдохнул отец. – И я приношу свои извинения за этот инцидент. Кари очень стыдно.
Это была неправда. Кари было очень больно и очень обидно, а вот стыдно – ни капельки. Уродина сама виновата! Нечего было забирать его крысу…
Но сказать это вслух Кари не успел. Ещё раз извинившись перед Толстухой, Ларс кивком головы велел сыну следовать за ним и направился к выходу из лаборатории. Под ногами мужчины громко захрустели осколки разбитой им двери, которые бытовщицы ещё не успели убрать. Кари не рискнул остаться с бешеной мамашей в одном помещении и поспешил за отцом, тщательно огибая те участки пола, где стекла было особенно много.
В полной тишине отец и сын прошли по безлюдному коридору станции, спустились по лестнице на два этажа ниже, пересекли просторный холл и вошли в каюту, которая последние полгода служила Кари подобием дома. Как и в лаборатории, всё здесь было пронзительно-белым, и практикант поморщился, зайдя внутрь.
Ларс плотно прикрыл за собой дверь, присел на край стола, который по сравнению с его ростом выглядел скорее как табуретка, скрестил руки на груди и хмуро произнёс:
– Ну, и что это было?
– Где? – спросил Кари, садясь на не застеленную с утра кровать. Жёсткий матрас встретил его, как обычно, недружелюбно.
– Не прикидывайся фардом. Ты прекрасно понимаешь, что своим поступком перечеркнул все шансы на то, чтобы стать приграничником на этой станции.
Кари лишь хмыкнул, глядя себе под ноги. Да уж, велика потеря!
– Тебе смешно? – тут же рявкнул Ларс. – А мне вот было не очень, когда я выгораживал тебя перед Бруттой! Зачем ты угрожал её дочери? Нельзя было решить вопрос мирно?
– Я пытался, – пожал плечами Кари. – Но эта Уродина тупая как…
– Как ты, очевидно. Иначе твой поступок не объяснить!
Кари изумлённо посмотрел на учёного, но Ларс снова не дал ему и слова вставить.
– Ты один из худших практикантов, которые когда-либо работали на этой станции. Любой другой куратор на моём месте давно отправил бы тебя обратно на Серпи.
– Ну вот видишь, как мне повезло, что на твоём месте ты, – криво улыбнулся Кари.
– Да уж, повезло… – Правое плечо отца вновь дёрнулось. – Ты хоть представляешь, на какие жертвы мне пришлось пойти, чтобы ты смог пройти здесь учебную практику? Я отказал нескольким талантливым ребятам, и их, скорее всего, уже переманили другие станции. Я пожертвовал частью своей репутации, засчитывая тебе как пройденные те дни, в которые ты ничего не сделал. А ты взял и перечеркнул все мои усилия одним глупейшим поступком!
– Спасибо, конечно, но я никогда не собирался идти в приграничники. Я сто раз говорил, что хочу стать разведчиком!
– Мне сейчас не до шуток, – отмахнулся Ларс и устало потёр пальцами переносицу. – Да, не такой карьеры я тебе желал, но, похоже, работа бытовщиком – единственный возможный для тебя вариант. Я договорюсь со своим знакомым…
– Услышь меня! – повысил голос Кари. – Я буду работать разведчиком, и никак иначе!
Мужчина осёкся и посмотрел на сына с таким снисхождением, с каким порой смотрят на неразумных младенцев.
– Ещё одно из множества твоих глупых решений. Ну сколько ты продержишься на работе, с твоим-то отношением к ней? Неделю, две? А потом получишь отметку о принудительном увольнении в трудовом листе и всё равно пойдёшь работать бытовщиком.
– Не пойду.
– А тебя никто и не спросит! У всех уволенных дорога одна. Скажут тебе: «Лети в другой конец плоскости выгребать говно за изолированными», – и ты полетишь. Скажут: «Иди работай в вонючих пещерах в Лабасто», – и ты пойдёшь. Потому что права выбора у тебя уже не будет. Вообще!
– А вариант, что меня не уволят из разведки, не рассматривается? – изогнул одну бровь Кари.
– Это лишь вопрос времени, так что лучше бы тебе сразу выбрать профессию бытовщика. Мой знакомый как раз завтра прилетает на Серпи, будет набирать новичков для обучения. Он настоящий профессионал своего дела, так что работа под его началом – неплохой старт для твоей карьеры.
– И чем же занимается этот «профессионал»?
– Обслуживает соседнюю приграничную станцию.
Кари громко фыркнул:
– Мечта, а не работа! А главное, столько возможностей, я даже не знаю, какую мне выбрать: вынести тонну дерьма за крысами или подтереть чужие жо…
– Хватит! – перебил его Ларс. – Бытовщики не только грязь убирают. Посмотри вокруг – эта станция построена их руками! Хотя к ремонту неисправных частей тебя вряд ли допустят… Но ты сможешь готовить еду для сотрудников или кормить лабораторных животных, или…
– Или я сразу выберу ту профессию, которую хочу!
– Кари, работа в разведке не для тебя, – устало повторил отец. – Да, ты довольно сильный энергус, но мало просто иметь силу, нужно также уметь ей распоряжаться.
Кари вскочил с кровати и упёр руки в бока.
– Значит, ты такого мнения о родном сыне? Не веришь, что я могу стать кем-то большим, чем мойщик окон?
– Довольно.
Стол натужно скрипнул: учёный поднялся с места и навис над сыном. Он и так был выше парня на полголовы, а сейчас и вовсе казался каким-то великаном.
– Я лучше знаю, что тебе нужно, Кари. И поскольку сейчас от меня зависит, закончится ли наконец твоя практика, сделаем так. Через два часа от станции отходит космоборт до Серпи. Ты летишь на нём домой. Завтра прилечу я, и вместе со мной ты отправишься на Посвящение, где выберешь профессию бытовщика. А чтобы у тебя не возникло соблазна пройти церемонию где-нибудь в другом месте, последний день твоей практики я тоже засчитаю тебе завтра, прямо перед Посвящением.
– Но… Но разве так можно? – только и сумел выговорить Кари.
– Можно. Главное, чтобы практика была окончена, а в какой момент – не так важно.
Ларс посмотрел на сына сверху вниз, поправил расстегнувшуюся пуговицу его халата, пригладил выбившиеся из причёски волосы – Кари при этом инстинктивно втянул голову в плечи, – и вдруг улыбнулся, смягчив взгляд.
– Я ведь не враг тебе, сын.
Кари презрительно сморщился в ответ и, опустив руки вниз, сжал их в кулаки.
– Не стоит этого делать, – качнул головой учёный, верно истолковав его жест. – Я правда не желаю тебе зла. Я твой отец и хочу как лучше. Когда-нибудь ты меня поймёшь.
Сказав это, Ларс повернулся и вышел из каюты, оставив Кари в полном одиночестве. Негромко хлопнула, закрываясь, входная дверь.
Кари резко выдохнул и разжал кулаки. Шары из тёплой энергии, скопившейся в ладонях, метеорами рванули в стороны. Один за другим раздались два хлопка: энергия Кари ударила по стенам каюты, оставив на гладких поверхностях заметные вмятины. Парень с досадой поморщился: если эти шары кому-то и предназначались, то уж точно не безжизненным кускам металла…
Глава 2. Вкус свободы
Стены ангара глухо завибрировали, когда над ним пролетел заходящий на посадку пассажирский космоборт. «Точно по расписанию», – подумал Стриж, поднимая с пола тяжеленную коробку с запчастями.
– Малыш, ну ты скоро там? – донёсся до него сердитый женский голос.
Поудобнее перехватив коробку, Стриж двинулся к воротам ангара, где его ждала Гринг – бытовщица, которая отвечала за подготовку кораблей разведчиков к отлëту. Рядом с ней стояла большая тележка, доверху забитая ящиками с запчастями.
– Да уж, малыш, я тут с тобой окончательно состарюсь! – воскликнула Гринг, глядя, как Стриж еле идёт под тяжестью взятого груза, и, подскочив к нему, буквально выхватила из рук парня коробку. Взвалив её на плечо будто пушинку, Гринг цокнула языком при виде тощего тела Стрижа: по сравнению с широкоплечей упитанной женщиной он и впрямь выглядел малышом.
– Если думаешь завтра на Посвящении стать бытовщиком, сюда работать не приходи, – сказала Гринг, поморщившись. – Никто не хочет тебя на себе таскать после первой же смены. И волосы укороти, это уже личный совет.
Стриж молча поправил съехавшие на нос энергозащитные очки. Да, он не отличался физической силой, но ведь она была не единственным качеством, которое могло пригодиться бытовщику. Эта профессия вообще объединяла в себе очень много разных должностей: бытовщиком считался и тот, кто таскал тяжести в ремонтном ангаре, и тот, кто обменивал свои товары на энпласы, и даже тот, кто писал статьи для ежедневных новостных рассылок на личные энобраслеты. В общем, если бы Стриж захотел выбрать профессию бытовщика, он и без напутствия со стороны не пошёл бы работать в ремонтный ангар. А что касалось волос, то Стриж, наоборот, всегда мечтал о длинных, хотя бы до середины спины, чтобы делать из них стильные дреды. Но ниже плеч его тёмные патлы не росли, хоть убейся.
Проводив взглядом Гринг, которая одной рукой толкала к ангару разведчиков тележку, а другой поддерживала на плече ящик с запчастями, Стриж направился обратно к своему рабочему месту. На полпути его перехватил куратор Джок.
– А ты почему здесь? – с весёлым недоумением спросил он у практиканта, поправляя свои пышные усы. – Уже девятнадцатый час.
– Мне ещё нужно убраться и выкинуть мусор, – ответил Стриж, едва не споткнувшись о какую-то деталь.
– Да брось, ребята сами потом всё сделают. У тебя последний день практики, это нужно праздновать в компании близких, а не веника и совка!
– Мне совсем не трудно, – возразил Стриж, наклоняясь за запчастью. Энергозащитные очки скользнули вниз по носу, и за контуром тёмных линз стало видно белое помещение вокруг и ярко-зелёное пятно на месте куратора Джока. Стриж выпрямился и подвинул очки обратно, возвращая миру серые тона.
– Я серьёзно, – продолжал тем временем Джок. – Давай я засчитаю последний день, и иди домой. Тебе всего шестнадцать, в этом возрасте нельзя столько времени посвящать работе.
Сказав это, бытовщик потянулся было к запястью Стрижа, на котором под кучей фенечек прятался энобраслет, но тут вдруг со стороны ворот раздался знакомый рёв двигателей. Куратор Джок и Стриж синхронно обернулись на звук и увидели, как в ремонтный ангар, странно подёргиваясь, начал вплывать длинный, похожий на гигантскую иглу космоборт разведчиков. Его металлический корпус был исполосован царапинами от пуль, лобовое стекло покрывали тонкие трещины, а в левом борту зияла огромная дыра.
– Вот и работки на вечер привалило! – выдохнул куратор Джок, кидаясь к стене, на которой висела панель управления. Быстрым нажатием кнопки бытовщик запустил механизм, на который должен был встать повреждённый корабль. – Стриж, позови ребят. Кажется, они опять в том ангаре зависли.
Стриж тут же рванул на улицу. «Тот» ангар располагался буквально за углом и принадлежал разведчикам. Бытовщики часто ходили туда для починки разных неисправностей и техосмотра кораблей, либо же прятались от новых заданий куратора Джока. Так было и теперь.
Едва забежав в ангар, Стриж услышал эхо чьего-то хохота. Определить, откуда он доносился, было трудно: ровные ряды из стоявших вертикально космобортов уходили вглубь ангара насколько хватало глаз, и бытовщики могли находиться за любым из этих кораблей. Решив не гадать впустую, Стриж просто пошёл вперёд, внимательно оглядываясь по сторонам, и на шестом ряду ему улыбнулась удача: из-за соседнего космоборта вышла весёлая компания подчинённых Джока, впереди которой катила полупустую тележку довольная Гринг.
Заметив Стрижа, один из бытовщиков махнул ему рукой:
– Ну, наконец-то Джок додумался прислать новичка на помощь! Гринг, как ты его там называешь? «Малыш»? Эй, малыш, закончи за нас укомплектовку, а то сил уже никаких.
Гринг толкнула тележку с запчастями в сторону парня, но немного не рассчитала направление. Проехав около трёх валланов, что почти равнялось среднему росту человека, тележка едва не врезалась в космоборт. Стриж поджал губы, с трудом удержавшись от язвительного замечания, и вместо этого произнёс:
– Там новый корабль прилетел, с огромной дырой в борту. Мас Джок просил вас всех подойти.
Бытовщики недоумённо переглянулись.
– А ты ничего не перепутал? – спросил тот же наглый мужчина, который велел Стрижу доделать работу за него. – С дырой в борту обычно привозят на буксире, чтобы разобрать на запчасти. Такой корабль не может прилететь сам.
– Нет, я ничего не перепутал, – в тон ему ответил Стриж. – Идите сами посмотрите, если не верите.
Озадаченно переговариваясь между собой, бытовщики направились к выходу из ангара. Про тележку с инструментами они благополучно забыли, и Стрижу пришлось толкать её до ближайшей стены самому. Оставалось только надеяться, что кто-то из подчинённых Джока позже вернётся и закончит начатое. Судя по количеству ящиков в тележке, сейчас сразу на двух десятках кораблей недоставало необходимых запчастей, а вылет разведчиков могли назначить в любую минуту…
В ремонтный ангар Стриж вернулся лишь немногим позже бытовщиков, но те уже успели осмотреть дыру в борту и теперь разгребали завалы внутри корабля. Из отверстия наружу один за другим летели обломки и провода, постепенно образуя мусорную гору посреди ангара.
Куратор Джок стоял неподалёку и разговаривал с двумя парнями, одетыми в отличительную униформу разведчиков – прямые брюки и облегающие тело рубашки из тёмной ткани. Один из парней был очень высокий, мускулистый и коротко стриженый: его пустотно-чёрные волосы слегка растрепались, словно он то и дело зарывался в них пальцами. Второй парень ростом не вышел и был куда худее напарника, светлые лохмы блестели от пота и верёвками липли к бледному лбу. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок, и темноволосый крепко держал его одной рукой, не давая сползти на пол.
– …неожиданно, у нас было всего пару минут на размышления, – донёсся до Стрижа голос темноволосого. – Это лучшее, что мы смогли придумать.
– Это самое невероятное, что вы смогли придумать, Лио! – воскликнул Джок с явным изумлением в голосе. – И ещё более невероятно, что Форг выжил после этого!
Светловолосый разведчик едва заметно шевельнул губами в ответ.
– Я уже послал за лекарщиком, – успокоил его Джок и только теперь обратил внимание на вернувшегося практиканта. – Ай, Стриж, совсем забыл про тебя… Думал, ты уже ушёл домой.
Стриж смущённо улыбнулся.
– Моя помощь ещё нужна?
– Ни в коем случае! Иди празднуй окончание практики, поработать всегда успеешь.
Сказав это, куратор Джок прислонил экран своего браслета к энобраслету Стрижа. Раздался один короткий сигнал, а потом ещё один длинный. Учебная практика Стрижа завершилась.
– Удачи тебе. Ты был одним из лучших практикантов, которые ко мне приходили. Без шуток.
Стриж с благодарностью кивнул теперь уже бывшему куратору, в последний раз обвёл взглядом огромное помещение ангара и, попрощавшись, направился к открытым воротам. У него больше не было объективных причин, чтобы тут задержаться.
На бортодроме, как всегда, было шумно. От посадочного поля к главной площади города непрерывным потоком текли многочисленные пассажиры. Среди них были и серпийцы, вернувшиеся с соседних планет, и туристы из союзных миров, прилетевшие на экскурсию. Стриж аккуратно влился в поток последних сразу за группой большеглазых темнокожих существ, напоминавших скорее очень крупных птиц, чем людей. На лицах у них были закреплены маски для дыхания: очевидно, серпийский воздух не совсем подходил иномирным гостям.
Едва выйдя на главную площадь города Красто, «птицы» восторженно заклекотали. Стриж их восторгов не разделял. Красто был скучным городом: похожие друг на друга улицы, похожие друг на друга многоэтажные дома с круглыми гладкими фасадами исключительно белого цвета. Как будто бытовщику, который проектировал это место, забыли выдать набор цветных карандашей, а потом забыли, что забыли, и построили как есть. На Серпи вообще часто встречались города, состоявшие целиком только из белых зданий: одни говорили, что это из-за нехватки натуральных красителей и невыгодности их обмена с других планет, другие придерживались более философского мнения о том, что серпийцев ничто не должно отвлекать от контакта с их внутренней энергией. Но даже если и так, то можно было хотя бы придумать более разнообразные по форме дома! Потому что на фоне других городов Красто больше походил на поляну грибов без шляпок, выскочивших из-под земли после обильного дождя.
Обойдя клекочущих «птиц» и ещё одну группу туристов с невероятно длинными волосами, – вот бы иметь такие же! – Стриж свернул на нужную ему улицу и, засунув руки в карманы штанов, побрёл в сторону окраины города. В животе громко заурчало, когда рядом с ним прошли две девушки, уплетавшие из картонных контейнеров пресную лапшу с кисло-сладким соусом. Чтобы как-то отвлечься от голода, Стриж перевёл взгляд на небо. Белое днём, сейчас оно быстро тускнело от красного света Фаошеси, поднимавшегося из-за горизонта. Впрочем, по меркам Стрижа, недостаточно быстро: парню предстояло шататься по улицам до второго заката, когда на смену вечернему Фаошеси придёт ночное светило Прашеси, а это должно было случиться не раньше чем через пять часов…
Задумавшись, Стриж не сразу понял, что уже покинул центральные районы города. Дома вокруг стали более низкими и уже не такими идеально гладкими, туристы теперь попадались всё реже, а вот серпийцев вокруг стало значительно больше. Подойдя к одному из центров обмена, парень пристроился в конец длиннющей очереди из таких же, как он, очень голодных людей, у которых закончилась рабочая смена. Спустя полчаса, выменяв себе миску горячей зернистой каши, Стриж плюхнулся за обшарпанный столик. Ножки табуретки опасно заскрипели под довольно маленьким весом парня. Сняв очки, Стриж посмотрел вниз. Как он и думал, энергия табуретки оказалась грязно-серой, ближе даже к чёрному. Владельцу бы позаботиться о новой, а то так и копчик себе отбить можно.
Проверив на всякий случай и еду, Стриж принялся за ужин. Голод, ревущий внутри, требовал немедленно закинуть в себя всё содержимое контейнера, а потом взять ещё добавки, и чтобы непременно с горочкой… Однако разум говорил о том, что энпласов на вторую порцию нет, да и если съесть всё сразу, то у Стрижа уже не будет видимой причины продолжать сидеть здесь, и сердитая бытовщица, драящая пол в углу зала, тут же выставит его прочь. Поэтому Стриж заставил себя наслаждаться каждым зёрнышком довольно скудного ужина. Когда от всей порции каши осталось где-то четвертинка, он нехотя отложил вилку в сторону, делая вид, что пока наелся, и со скучающим видом принялся рассматривать горожан у прилавка.
На самом деле, конечно, иметь способности визора было не так уж и скучно. Там, где для всех был просто центр обмена, Стриж видел белые пятна энергии мебели и цветные – людей. Ему нравилось наблюдать за тем, как яркие оттенки сменяют друг друга, когда одни люди, дождавшись своей очереди, подходят к прилавку, а другие, обменяв товар, уходят прочь. Фиолетовые, синие, жёлтые, красные, розовые, серые, пурпурные… И ни одного повторяющегося цвета! Энергия каждого человека была так же уникальна, как его отпечатки пальцев. Правда, от такого разнообразия довольно быстро начинало рябить в глазах, и именно поэтому многие визоры, едва открыв в себе способности, тут же спешили заглушить их чёрными очками.
Увлёкшись калейдоскопом красок перед собой, Стриж сам не заметил, как сладко уснул. Очнулся он от резкого тычка в плечо. На тёмно-серой энергии визора отпечатался блёкло-оранжевый след.
– Ты доедать будешь, парень? – проворчала бытовщица, с характерным чавканьем елозя по полу мокрой шваброй. Самый примитивный и дешёвый способ уборки. – Мы так-то через пять минут закрываемся!
Стриж, спохватившись, надел энергозащитные очки. В окне слева от него и в самом деле уже нельзя было разглядеть ничего, кроме отражения столов и табуреток, стоявших в зале. На небо наконец взошло Прашеси. Коротко поблагодарив угрюмую женщину, визор поднялся со своего места и направился к входной двери.
– Э, а каша? – донёсся вслед ему недоумевающий возглас.
Тридцатиэтажный дом возвышался над жилым районом подобно дереву-листотрясу среди низкорослых ливвий. Возле входа в единственный подъезд был припаркован чёрный энергомобиль. Стрижу не нужно было сверять номера или снимать очки, чтобы понять: они вернулись в квартиру, а значит, и он сам мог туда зайти.
Скоростной лифт доставил Стрижа на последний этаж. На лестничной площадке была только одна дверь. Стриж, затаив дыхание, приблизился к металлической створке и коснулся дверной ручки. Встроенный сканер энергии распознал в нём жильца квартиры, и замок двери щёлкнул.
Стриж осторожно вошёл в тёмный коридор. Лампочка под потолком тут же зажглась, среагировав на движение. Парень увидел знакомые ему шкаф для верхней одежды, табурет и выставленные в два ряда пары обуви. Непривычным был только один предмет – большая матерчатая сумка, валявшаяся прямо посреди коридора. Стриж, не сводя с неё недоумённый взгляд, скинул с ног ботинки и поставил их к другой обуви. В этот момент в коридоре появился высокий мужчина с лохматыми тёмными волосами и едва заметной щетиной на лице. Увидев Стрижа, он процедил:
– Явился, наконец, – и бросил на пол ещё одну сумку, набитую вещами.
– А что происходит? – Стриж очень хотел, чтобы вопрос прозвучал властно и требовательно, но вышел только сиплый вздох.
– Мы переезжаем.
– Как, опять?! – опешил парень. – Но мы ведь договаривались…
– Мы и так уже слишком долго в этом городе, – перебил его мужчина. – Собирай вещи, выезжаем через час.
И он снова скрылся в комнате, откуда тут же послышался его резкий голос: мужчина приказывал кому-то «пошевеливаться».
Перепрыгнув через сумки, Стриж прошёл по коридору вслед за хозяином квартиры и очутился в гостиной. Ещё утром, когда он уходил на практику, в этой комнате царил идеальный порядок, но теперь всё содержимое шкафов было вывалено на пол, и мужчина, державший в руках большой чёрный рюкзак, не глядя закидывал в него вещи.
– Почему сегодня? – повторил Стриж. – У нас же был договор, что если я не попадаюсь вам на глаза, ухожу из квартиры раньше вас и прихожу позже вас, то могу спокойно закончить учебную практику в этом городе, без очередного переезда.
– А что… разве мы… не выполнили свою часть договора? – пропыхтел мужчина, пытаясь запихнуть в переполненный рюкзак ещё пару вещей.
– Конечно, нет!
– Уф, ну и шмоток же у неё… Илена, я больше не буду покупать тебе новые платья, пока не сносишь эти! Каждый переезд превращается в какой-то кошмар, честное слово…
Из кухни показалась стройная светловолосая женщина средних лет, державшая в руках коробку с посудой.
– Фрио, её в коридор поставить? – безэмоционально спросила она.
– Да-да, в коридор, – раздражённо отозвался Фрио. – И рюкзак свой заодно захвати.
Илена молча взяла из рук мужа туго набитый рюкзак и направилась в коридор, не заметив Стрижа. Словно он был привидением в этой квартире.
– У меня Посвящение завтра утром, – произнёс Стриж, проклиная себя за то, как дрогнул голос. – И, согласно нашему договору, вы должны отложить переезд до утра.
– Должны? – хмыкнул Фрио, начиная заполнять очередную сумку. – Мы ничего тебе не должны, парень. Скорее мы сделали тебе одолжение, позволив жить с нами после того, что случилось четыре года назад.
Стриж прикусил губу и отвёл взгляд в сторону.
– Что такое? – притворился удивлённым мужчина. – Ты уже забыл, в какой заднице тогда был? Так я тебе напомню. И ещё напомню, что договор у нас был на окончание учебной практики, а не на Посвящение. Практику ты прошёл до конца, мне сегодня прислали уведомление на браслет. Какие ко мне вопросы?
– Мне ночевать негде, – мрачно ответил Стриж. – Вы ведь всё равно съезжаете, позвольте остаться тут до утра.
Фрио смерил парня долгим взглядом.
– Нет.
– Почему?
– Потому что новые хозяева будут тут уже через час, и мы должны освободить квартиру. И сразу отвечу на следующий вопрос: лишних энпласов на гостиницу для тебя у нас тоже нет. Самим еле хватило на переезд.
Сказав это, Фрио принялся укладывать в сумку рабочую униформу – около десятка явно новых костюмов разводчика плоскостей, каждый из которых стоил тридцать ночей в самой дорогой гостинице Красто.
– Хорошо, я всё понял, – криво ухмыльнулся Стриж. – Через час буду готов освободить квартиру.
– Через полчаса, – отрезал Фрио. – Илене ещё нужно навести порядок после тебя.
Ничего не ответив, Стриж направился в комнату, которую ему отвели в этой квартире после переезда. Назвать её «своей» не поворачивался язык.
Зайдя внутрь, Стриж плотно затворил дверь – и буквально сполз по ней на пол. К горлу подступил горячий, твёрдый комок, из глаз брызнули слёзы. Стриж попытался смахнуть с кожи солёные капли, но из-за очков сделать это было не очень удобно. Сняв очки, визор положил их на пол рядом с собой.
Положение было – хуже некуда. Впрочем, где-то в глубине души Стриж давно подозревал, что так будет: их с Фрио жизненные ценности были прямо противоположными, и если Стрижу даже в голову не могло прийти, каково это – выставить человека на улицу посреди ночи, – то Фрио не только мог подумать, но и вполне успешно сделал это только что.
За дверью послышались тихие шаги Илены, шедшей мимо комнаты визора на кухню. Стриж шмыгнул носом и, кое-как утерев слёзы злости, медленно поднялся на ноги. Нужно было собирать вещи. Обведя взглядом комнату – всё вокруг было ярко-белым, так как почти не использовалось после переезда, – Стриж направился туда, где, как он помнил, всегда стоял шкаф.
Распахнув дверцы, визор обвёл взглядом полупустые полки с одеждой и вдруг увидел то, чего раньше не замечал: все вещи внутри оказались покрыты жёлтыми пятнами чужой энергии, словно кто-то рылся в них в отсутствие владельца. Фрио. Стриж огляделся по сторонам и обнаружил его отпечатки на всех ящиках, дверцах и полках в комнате. Фрио обыскал все уголки. Специально, чтобы показать Стрижу, что ничего в этой квартире не принадлежало ему. Что всё было дано на время.
Рыкнув от злости, Стриж схватил стул, стоявший рядом со шкафом, и швырнул его в ближайшую стену так сильно, как только мог. Раздался глухой удар и треск отломавшихся ножек. Энергия стула заметно потемнела.
– Что там происходит?!
Вместо ответа Стриж выкинул с полок свою одежду, а потом и сами полки из шкафа раскидал по комнате, побив ими всю доступную мебель.
– Это ещё что такое? – воскликнул Фрио, врываясь в комнату. На фоне посеревшей энергии предметов его жёлтый цвет выглядел неожиданно красиво. Стриж, не сдержавшись, хихикнул: придёт же такое в голову.
– Это… Ты что здесь натворил, энерговыродок?!
– Как что? Обеспечил Илене работу на вечер, – пожал плечами Стриж. – Ты ж сам сказал, что ей после меня ещё убираться надо, а тут был такой идеальный порядок!
– Тварь… – прошипел Фрио. – Какая же ты… тварь!
Резкий выброс энергии сбил Стрижа с ног. Отлетев к кровати, он ударился головой об жёсткий корпус. Перед глазами заплясали чёрные мушки. Подойдя к визору, Фрио со всей силы пнул его ногой в живот, заставив согнуться пополам от боли, а потом, даже не дав опомниться, волоком потащил к выходу из квартиры.
– Энерговыродок неблагодарный… Если посмеешь хоть кому-нибудь… Когда-нибудь…
– Фрио, кто это? – спросила непонятно откуда взявшаяся Илена.
– Никто, иди шмотки свои собирай! – рявкнул на неё Фрио, открывая входную дверь, и рывком выкинул Стрижа на лестничную площадку. – А ты… Чтоб ноги твоей больше не было в моём доме!
Выкрикнув это, Фрио захлопнул дверь. Стриж остался лежать один на полу, чувствуя, как быстро сквозняк пробирается под тонкую майку. Его телу было больно, а ногам без обуви холодно, но впервые за этот вечер Стриж подумал, что, возможно, куратор Джок был прав, и окончание учебной практики – это настоящий праздник. Пусть пока и выглядит иначе, но… со дна ведь есть только один путь, правда?
Глава 3. Полезный член семьи
– Неплохой паренëк, смышлёный, – заметил Джок, глядя вслед уходящему из ангара Стрижу. – На тебя чем-то похож.
Лио грустно усмехнулся:
– Не завидую.
Форг, стоявший рядом, начал в очередной раз сползать на пол, и Лио рывком вернул его в вертикальное положение. Энергии у напарника оставалось всё меньше и меньше, лекарщику следовало поторопиться.
– Где он ходит?
– Вот-вот должен подойти, – ответил Джок и вдруг вскрикнул: – Вы что это там делаете, энерговыродки?!
Лио удивлённо посмотрел на бытовщика, но тот обращался не к нему.
– Уже куда-то обломки ныкают, ты посмотри!
Быстрым жестом пригладив усы, Джок поспешил за ушлыми подчинёнными. Лио с Форгом остались одни.
– Ещё немного.
Почувствовать энергию Форга, как это умели энергусы, или увидеть её, как визоры, Лио не мог, но, обладая способностями антиса, прекрасно различал синевато-голубое пятно на подбородке напарника – так называемую метку энергенциала. Она показывала максимальное количество энергии, которое могло выработать тело человека, и меняла яркость в зависимости от того, сколько сил уже было израсходовано. На подбородке Форга едва светились ровный круг, перечёркнутый крестом, и короткая линия над ним, что означало: ещё чуть-чуть – и напарник мог уже никогда не очнуться.
– Терпение, – снова пробормотал Лио себе под нос.
Ему было не впервой так возиться с Форгом. Бойкий и энергичный парень любил рисковать, поэтому частенько получал травмы во время миссий. И если обычно это раздражало Лио, то сегодня он уже трижды поблагодарил Первого Способного за то, что полетел на задание именно с Форгом.
Словно подслушав мысли Лио, его напарник вдруг вздрогнул всем телом и зашептал что-то себе под нос. Лио пришлось наклониться, чтобы лучше слышать.
– Виллотея… с самого начала… Не нужен союз… Они собирались…
Тут в воротах ангара появился угрюмый мужчина, одетый в серебристый комбинезон лекарщика, и Лио отвлёкся, не дослушав.
– Кому тут помощь нужна?
Парень махнул рукой, и лекарщик поспешил к нему. Мельком взглянув на почти потерявшего сознание Форга, мужчина принялся растирать свои ладони.
– Что с ним произошло?
– Перерасход энергии.
– Это я и сам вижу. Из-за чего перерасход?
«Бойня. Самая настоящая бойня».
– Спасались от иномирцев.
Лекарщик как-то странно посмотрел на Лио, но ничего не сказал. Скорее всего, заметил, что квадратные зрачки парня – отличительный признак антиса, – начали вращаться быстрее во время последнего ответа, но решил не лезть не в своё дело. Мудро.
Дотронувшись ладонями до груди Форга, мужчина прикрыл глаза. За спиной Лио продолжали разбирать обломки космоборта местные бытовщики, и веки лекарщика вздрагивали каждый раз, когда раздавалось очередное бранное слово. Наконец, мужчина закончил осмотр.
– Сильное истощение организма. Его надо в корпус лекарщиков, и быстро.
Это Лио и сам прекрасно понимал.
– Поможешь довести его до энергомобиля? – внезапно перешёл на «ты» мужчина. – У меня тут рядом он припаркован. На бортодроме палат с койками нет, сам понимаешь.
– Он не дойдёт, – мотнул головой Лио. – Носилки нужны.
Лекарщик прикусил губу:
– Да тут… видишь, какая ситуация. Одному из пассажиров в космоборте плохо стало, и мои ребята его увезли на служебном мобиле, а носилки там остались. Сколько ждать, я не знаю… Не понесём же мы твоего напарника на себе!
– Понесём.
Мужчина хмыкнул, решив, что парень шутит, но Лио был предельно серьёзен: сейчас каждое лишнее движение Форга могло стоить ему жизни.
– Голову или ноги?
– Ноги, – вздохнул лекарщик, когда понял, что спорить с разведчиком бессмысленно.
Вдвоём они кое-как дотащили затихшего Форга до неприметного серого энергомобиля, который и впрямь оказался недалеко: лекарщик будто знал, что сегодня стоит парковаться поближе к ремонтному ангару. Лио осторожно усадил напарника на заднем сиденье, а сам направился к переднему пассажирскому, но мужчина остановил его на полпути.
– Твоё присутствие не потребуется. Ему предстоит долгое восстановление, так же как и кораблю, на котором вы прилетели. Думаю, навестить его можно будет не раньше чем через три дня, а лучше подождать неделю.
Лио кивнул.
– В какой корпус повезёте?
– В ближайший. Какой там… Пятнадцатый, кажется. – Заметив, как Лио напрягся, мужчина поспешил добавить: – У меня ужасная память на числа!
Впрочем, память лекарщика интересовала Лио меньше всего. Он сколько мог проводил пешком отъезжающую машину, силясь, пусть и на расстоянии, проконтролировать всё до последней мелочи. Лишь когда энергомобиль выехал с бортодрома и скрылся за поворотом улицы, парень шумно выдохнул. Одной проблемой стало меньше.
Выйдя за ворота бортодрома, Лио через свой энобраслет послал вызов начальству: нужно было, как обычно, отчитаться о возвращении с задания. На вызов ответили почти мгновенно.
– Лио! Наконец-то! – воскликнул браслет голосом Варсо, одного из восьми бестепов, управлявших корпусом разведчиков. – Где ты пропадал? Вы же должны были вернуться на Серпи ещё утром!
– Возникли сложности.
«Если массовую смерть можно так назвать».
– Что случилось? Кто-то пострадал? – тут же напрягся Варсо.
Лио сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Перед глазами до сих пор стояла страшная картина случившегося на Виллотее.
– Мы не заключили союз. Иномирцы всех убили.
– Как… всех? И Форга? Но почему? И как ты…
– Форг спас нас. Его увезли в корпус лекарщиков. Перерасход энергии.
– В какой корпус, номер? Я должен разузнать о его самочувствии.
– Пятнадцатый.
Варсо ненадолго замолчал.
– Значит, больше никто не выжил? – обречённо спросил он после паузы.
Лио покачал головой, забыв, что бестеп его не видит. Впрочем, Варсо давно знал своего подчинённого и потому понял его без слов.
– Так, у тебя ближайшие три дня отпуск, в разведкорпусе чтоб не появлялся, – сказал он тоном, не принимающим возражений. – Отдыхай, а я постараюсь уладить возможные проблемы с Советом.
– А отчёт? – не понял Лио.
– Какой отчёт? Ещё не хватало сейчас эту бюрократию разводить! Сам сделаю по записям из системы вашего корабля. На первое время Совету и этого хватит, а вы с Форгом пока придёте в себя. Они там должны понимать, что если вы единственные, кто выжил, то и относиться к вам нужно соответственно!
У Лио защемило в груди.
– Спасибо.
– Это минимум, на который я сейчас способен, – откликнулся Варсо. – Погоди… Что вы сказали, не расслышал?.. Ага. Да, да. Хорошо, сейчас подойду… Лио, извини, мне пора. Увидимся в корпусе через три дня!
«Увидимся», – мысленно ответил Лио, и соединение прервалось.
Путь пешком до родительской квартиры занял почти час времени, несмотря на то что Лио, учитывая его рост, всегда делал широкие шаги. Нужный район он заметил издалека: дома тут располагались по спирали, и каждый следующий дом был выше предыдущего, так что казалось, что здание, стоявшее в центре спирали, вот-вот коснётся медленно катившегося по небу Фаошеси.
Подойдя к третьему по счёту дому, Лио толкнул тяжёлую дверь и вошёл в прохладный подъезд. Открытая кабина скоростного лифта приветливо светилась напротив двери, но парень предпочёл подняться наверх по лестнице. Вскоре он уже был на седьмом этаже. Найдя на лестничной площадке дверь, обитую грубой кожей бартара – такой же надёжной, как сантиметровый слой металла, – Лио трижды постучал.
За дверью послышалось торопливое шарканье.
– Чья там энергия? – глухо произнёс мужской голос.
– Моя.
Несколько мгновений ничего не происходило, а потом замок дважды щёлкнул, и дверь со скрипом отворилась. В квартире, ошеломлённо глядя на Лио, стоял высокий, по-домашнему одетый мужчина. Его худое лицо было покрыто морщинами, на голове блестела лысина, окружённая редкими седыми волосами. Метка энергенциала на подбородке хозяина квартиры светилась неоново-голубым – единственная яркая деталь в его образе. Впрочем, это было неудивительно: Каспирр Мол Джинс никогда не любил броские наряды, и чем старше он становился, тем больше сливался внешне со своей квартирой.
– Лио… – выдохнул Каспирр имя разведчика, а потом сделал шаг вперёд и обнял его, крепко прижав к себе. От мужчины едва уловимо пахло чем-то сладким. – Ты пришёл?
– Да, отец. – Лио неловко обнял его в ответ.
– Неужели наконец есть хорошие новости по работе?
– Есть. Мама дома?
– Дома, – радостно улыбнулся Каспирр.
– Я поздороваюсь.
– Конечно! Только она сейчас спит. Мне сходить с тобой?
Лио покачал головой и, зайдя в квартиру, направился в мамину комнату. Дорогу туда он помнил наизусть, хотя не был в родительском доме со времён своего Посвящения: сначала пройти по коридору прямо, затем направо и ещё раз направо сразу после чулана. Нужная ему дверь скрывалась в небольшой нише. Осторожно постучав, Лио выждал пару секунд, а затем повернул холодную дверную ручку.
В комнате было темно, плотные занавески не пропускали ни одного красного луча света с улицы. Щёлкнув выключателем на стене, Лио зажёг белую лампу под потолком. Она мгновенно осветила платяной шкаф, маленький столик, пуф на четырёх ножках и массивную кровать, на которой в груде цветных подушек, прикрытая одеялом, лежала женщина. Она ничуть не изменилась с тех пор, как Лио видел её в последний раз: блестящие пустотно-чёрные волосы были уложены вокруг головы ровными волнами, алые губы изгибались в лёгкой улыбке. Пожалуй, спроси сейчас кто-нибудь у Лио, сколько лет этой женщине, он не дал бы ей больше тридцати, хотя на самом деле Аните Ябо Джинс минуло уже сорок шесть.
– Здравствуй, мама, – тихо произнёс парень, нежно коснувшись её руки. – Я скучал.
Веки Аниты слегка дрогнули, но женщина не проснулась. Ещё немного постояв рядом с её кроватью, Лио вышел из комнаты так же тихо, как и вошёл, не забыв напоследок выключить за собой свет.
Каспирр ждал парня на кухне: возился у плиты с кастрюлей, помешивая в ней какую-то тёмную булькающую жидкость. Однако стоило Лио войти, как мужчина тут же забыл о готовке и повернулся к сыну.
– Ну, как она?
– Спит, – сказал Лио, садясь за стол, целиком уставленный блюдами с разнообразной едой. Есть парню не хотелось, и он осторожно отодвинул от края стола пустую тарелку.
– Что значит «спит»? Разве ты не принëс с собой средство?
– Какое средство? – ляпнул Лио и уже через мгновение понял свою ошибку, но было поздно.
– Лекарство, – вкрадчиво произнёс Каспирр, и его квадратные зрачки стали вращаться чуть быстрее. – Ты же пришёл сюда, потому что наконец нашёл его?
В голосе отца слышались нотки надежды, смешанные с истерическими. Хотя, если подумать, Лио ни словом не обмолвился, что вернулся домой из-за обнаруженного где-то лекарства для матери.
– Мне дали четвёртую степень месяц назад, – поделился он новостью, которую в своём понимании считал хорошей.
– Так. И-и?..
– Всё.
– Всё, значит? – повторил Каспирр, медленно поворачиваясь обратно к плите. Тёмное варево в кастрюльке уже почти кипело, и мужчина снова начал помешивать его ложкой. На кухне повисла гнетущая тишина, прерываемая только тихими ударами металла об металл.
Лио стало не по себе, и он против воли добавил:
– Работы было много. Только сегодня дали отпуск.
Жидкость в кастрюле наконец закипела и начала пузыриться. Каспирр молча выключил плиту и, так же не говоря ни слова, накрыл кастрюлю крышкой, а грязную ложку положил в раковину. Потом медленно снял фартук – оказывается, отец всё это время был в нём, – и повесил на спинку соседнего стула.
– Ты будешь это есть? – хриплым голосом спросил он, указав на одно из блюд на столе.
Лио, ожидавший любого вопроса, кроме этого, покачал головой.
Каспирр осторожно взял полную тарелку, поднёс её к носу, с наслаждением вдохнул аромат, исходивший от еды, – и резким движением швырнул блюдо на пол. Раздался жуткий грохот, во все стороны полетели осколки и ошмётки еды. Каспирр при этом даже не дрогнул.
– А вот это ты будешь есть? – указал он на другое блюдо.
Лио снова отказался. Тихий шорох, вдох через нос, – и вторая тарелка полетела на пол. Ба-бац! Тоже вдребезги.
– Посмотри, что ты сделал, – истерично хихикнул отец. – Посмотри, как разбиваются все надежды и мечты твоей больной матери!
Схватив третью тарелку, Каспирр швырнул её в стену. На гладкой поверхности осталось уродливое красное пятно, пол усеяли новые осколки. Вслед третьей тарелке полетела четвёртая, затем пятая… Лио, не раз видевший смерть других людей, которая пугала гораздо сильнее, вздрагивал от каждого такого броска и не мог выдавить из себя ни слова.
– Смотри, Лио! Это здоровье твоей матери!
Бух.
– А это её счастье!
Бац.
– А это её любовь к тебе!
Тарелки разбивались одна за другой, и казалось, что их осколки проникают в самое сердце Лио, разрывая его на крохотные кусочки.
– Просто поразительно! – выдохнул уже порядком уставший Каспирр, на минуту замерев с очередной тарелкой в руке. – Ты столько шёл к тому, чтобы стать «четвёркой» и наконец получить право на полёты в личных целях, а теперь говоришь мне, что за целый месяц не сделал абсолютно ничего, чтобы найти лекарство?!
Отец поднял руку над Лио, явно собираясь кинуть блюдо в голову сыну, но в последний момент вдруг передумал и обессиленно опустился на соседний стул. Лио едва видел его из-за проступивших на глазах слёз.
– Мне дали первый отпуск за пять лет, – выдавил из себя парень. – Всего три дня. Я хотел увидеть вас.
– А мы не хотели! – отрезал Каспирр. – Без лекарства – не хотели!
– Я едва не умер на последнем задании.
Отец минуту смотрел на Лио не мигая, а потом спросил:
– И что? Какая польза твоей матери от этого нытья? Едва получив отпуск, ты, как хороший сын, должен был первым делом отправиться на бортодром и лететь искать лекарство! Что толку, что ты пришёл сюда? Только дал нам с Анитой ложную надежду.
Лио опустил голову. Слёзы беспрестанно катились по его щекам, и парень ничего не мог с этим поделать. Отец был прав: хороший сын хватался бы за любую возможность спасти мать.
– Что ж, ладно, – вдруг сменил гнев на милость Каспирр. – Раз пришёл, дам тебе наводку. Я тут разузнал: на Спирхее производят нечто похожее на то, что мы ищем. Она, конечно, почти в сутках лёта отсюда, но с личным космобортом это не проблема. А если там не найдёшь, можешь слетать на Ангдрон и Вестэ. Три дня тебе хватит на три планеты? Впрочем, даже если нет, думаю, бестепы простят пару лишних дней отсутствия. Идеальный послужной список должен давать какие-то привилегии!
При этих словах Лио вздрогнул. Он и впрямь был одним из лучших разведчиков своего корпуса, но какой ценой ему досталось это звание… Ради долгожданного повышения по службе пришлось пожертвовать отдыхом, общением с родными и личной жизнью. Всё было отдано ради одной-единственной цели.
– Могу я переночевать тут? – спросил Лио у отца.
Каспирр недовольно поморщился: видимо, естественные потребности сына не входили в его планы.
– Ну, переночуй, – ответил мужчина. – Но сидеть здесь сложа руки весь отпуск я тебе не дам! Мать ждёт лекарство, и ты обязан его найти как можно скорее!
Лио хмуро кивнул, поднялся из-за стола и, аккуратно переступив через осколки на полу, вышел из кухни. Вслед парню донёсся радостный смех: во дворе дома играли в гриарок чьи-то счастливые дети.
Глава 4. Посвящение
Огонь.
Горячие, острые языки пламени. Треск пожираемой ими мебели. Едкий дым, заполняющий лёгкие.
«Быстрее, сюда!»
Кто-то схватил его за руку. Они вместе бегут… Куда?
Что вообще происходит?..
– Подъём, парень!
Вздрогнув, Стриж резко распахнул глаза и тут же зажмурился от яркого белого света.
– Так стонать во сне ну просто неприлично! Ну, или хотя бы расскажи, что приснилось, мы всей палатой интересуемся!
Кто-то сально хихикнул, поддерживая товарища. Стриж поморщился: не хватало ещё посвящать всех вокруг в свои ночные кошмары. Привычно протянув руку вправо, он попытался нащупать на прикроватной тумбочке свои очки, но нашёл лишь бутылку с водой, которая от толчка упала на пол и закатилась куда-то под кровать.
– Где… Куда подевались мои очки? – пробормотал визор.
– Очки? – снова хмыкнул разбудивший его мужчина. – Так ты из этих, что ли? Не было при тебе никаких очков. Как привезли к нам, так и лежишь.
– Привезли куда?
– Так на пляж! – хохотнул ещё кто-то. – Сейчас как раз девчонки подойдут!
Стриж снова открыл глаза, и остатки жуткого сна улетучились окончательно. Он находился в просторном помещении, вдоль стен которого стояли одинаковые кровати. На многих из них сидели или лежали цветные пятна людей разной степени яркости. Что сказал тот голос, «всей палатой»?
– Когда меня привезли? – нахмурился Стриж.
– Ну, где-то в середине ночи, – ответило ему светло-зелёное пятно на соседней кровати. – А ты реально ничего не помнишь?
Стриж прикусил губу. Последним, что сохранилось в памяти, был холодный пол подъезда, куда разгневанный Фрио вышвырнул его среди ночи. Ещё Стриж помнил, что перед этим Фрио хорошенько его избил, а вот дальше… Всё терялось в тумане.
– Да ты посмотри на него, Дэо! – донёсся язвительный голос из �