Первый элемент

Глава 1

Начало бывает разное

«Здравствуй! Я так рада писать тебе это письмо!

Но сначала следует познакомиться. Меня зовут Женевьева, мне двадцать один год, мой род – маги стихии Воды, и в этом году я должна была начать обучение в Академии Стихий на факультете магии Воды. Однако, ректор АС предложил мне стать студентом по обмену. Для меня, как для дочери барона, это предложение является большой честью. Думаю, и ты скоро поймёшь, как это удивительно и важно – меняться местами с жителями других миров!

Ваш мир невероятный – здесь так мало магии и люди её совсем не используют. Совсем нет представителей других рас, это так непривычно для меня. Ещё я никак не могу привыкнуть к местной одежде и еде… (Я буду дополнять список по мере нахождения на Земле).

Ваше учебное заведение очень необычное (как и все здания, в принципе), но красивое. Мои сокурсники не удивились моему переводу, словно внезапное появление новенькой студентки – это абсолютно нормально! Благо, ректор позаботился о моей успеваемости и устроил меня на факультет лингвистики, поэтому учёба, думаю, дастся мне не очень тяжёло (у себя на родине я преуспела в изучении языков).

Я рассказала всё, что могла. На самом деле, эмоций намного больше, а написать то и нечего. Извини, что так мало, но, думаю, ты поняла, что я в восторге!

Как ты себя чувствуешь после телепортации? Расскажи, пожалуйста, обо всем, что чувствуешь и думаешь, мне будет очень интересно!

Вот и всё,

С любовью и безмерным интересом,

Женевьева Дю Валлон.

P. S. Ознакомилась с правилами написания писем в вашем мире и твоей стране – прикольно, не правда ли?

P. P. S. Да, я выучила ваш молодёжный сленг! Как тебе?»

«Ужасно! Это просто… ужасно», – подумала я и крайне скептически рассмотрела полученное письмо, и в тысячный раз порадовалась тому, что не занимаюсь подобными «шуточками», ибо попади письмо не мне, а кому покрупнее и решительнее, отправитель был бы найден и использован в виде манекена в группу хирургии. Мы, хирурги, крайне решительны сами по себе, а есть ещё и те, кто шуток не понимает. С данными индивидами вообще крайне сложно совладать.

– О! – Рядом со мной приземлилась моя соседка по парте. – Что это у тебя? Такой красивый почерк! Кто-то в любви признается?

Пхах. Мне? И в любви?

Я рассмеялась, сложила письмо три раза и спрятала его в карман халата.

– Нет, Маш, не признание в любви.

– Жаль. – Наигранно вздохнула одна из самых красивых девушек, встречаемых мне в моей жизни, и убрала выбившуюся порядку крашенных платиновых волос за ухо.

Больше нам было не о чем поговорить, как и всегда, впрочем. Она уткнулась в телефон, я – в конспект. Мы бы и просидели так до самого начала пар, но вот в кабинет входит наш ректор (которого я в лицо видела раза три за все три года обучения в ВУЗе), скользит взглядом по группе и останавливает его на мне. И его всё ещё, не смотря на возраст, яркие, красивые голубые глаза смотрят на меня то ли с ужасом, то ли с безразличием, то ли ещё с чем-то, я запуталась и не поняла, но в ответ постаралась состроить примерно такой же взгляд. Вряд ли у нас получилось что-то адекватное.

– Васильченко Камелия! Пройдите со мной! – Приказал он, развернулся, на мой взгляд слишком резко, и вышел.

Я вздохнула и, если честно, запаниковала. Зачем я ему нужна? У меня… Я на красный диплом иду, я… Встаю и молча собираю свои вещи. Не думаю, что к ректору вызывают просто так, мне явно нужно взять всё своё с собой.

– Удачи, Ли! – Крикнула мне вдогонку Маша. её поддержали парочку человек с группы, я отсалютовала им двумя пальцами и вышла.

Что-то мне это совсем не нравится. Сжимаю зубы, лямку сумки правой рукой, бумагу в левом кармане, резко выдыхаю, поднимаюсь к кабинету ректора. Стучу по деревянной двери костяшками пальцев, надеясь, что мне не ответят, и я могу спокойно вернутся в свой кабинет до начала пары. Начало учебного года, я не особо хотела бы пропускать.

Но к моёму великому сожалению, мне таки отвечают грубым мужским: «Войдите». Я вхожу, и, если честно, очень хочу выйти обратно.

В довольно большом кабинете помимо самого ректора находится ещё один мужчина, внешность которого меня настораживает. Нет, он выглядит абсолютно адекватно, как, наверное, и должен выглядеть взрослый, ухоженный мужчина, но его взгляд… Уверенный, прямой, смотрящий словно в душу взгляд ярко-синих глаз. Никогда такого цвета не видела. Сразу захотелось закрыть свои просто карие и желательно уйти. К моему большому удивлению, этот мужчина сидел на месте нашего ректора, то есть, на кожаном кресле за рабочим столом из светлого дерева, а наш же ректор скромно стоял рядышком.

– Вызывали, Петр Иванович? – Пищу я, стараясь не смотреть на неизвестного мужчину.

– Да, Камелия, присаживайтесь. – Отвечает не Пётр Иванович, а этот самый…

Желание садится куда-либо резко отпадает, я сжимаю лямку сумки холодными пальцами, прохожу вглубь кабинета и присаживаюсь на стул напротив мужчины.

– Представьте меня, Петр Иванович. – Улыбается человек, обнажая идеальные белоснежные и ровные зубы.

– Да, конечно, – немного потерянно отзывается ректор, наконец, отрывая взгляд со стола на меня, – Камелия, это ректор Академии Стихий – Никандор Хильдес. Он прибыл сюда специально, чтобы забрать тебя в Веслор.

Ага… Детский лагерь что ли какой-то? Хотя, маловероятно. Кто в сентябре отправит детей в лагерь? Интересная картина выстраивается. Я фыркаю от смеха. И, приподняв бровь, переспрашиваю:

– Куда?

– В другой мир, Камелия. – Улыбается в ответ… Ректор Академии Стихий – Никандор Хильдес.

– Лия, просто Лия. – Улыбаюсь и позволяю себе исправить, понимая, что всё это просто шутка, не более. Стало как-то легче по ощущениям, только очень неловко. Глупо как-то даже.

Я только не понимаю, когда я пропустила день шуток? До него ещё полгода где-то. Или это что-то вроде: разыграй своего студента, будет весело! Или очередной пранк? Камера, тик-ток, ютуб, ждите меня!

– Другой мир, значит? – Усмехнулась я, приподняв бровь. – Как же мы туда попадём?

– Как и обычно, – пожал плечами ректор Академии Стихий, очень внимательно смотря на меня, – через портал.

Я откинулась на спинку стула и рассмеялась. Прекрасно, просто прекрасно! Письмо, которое оказалось у меня на руках буквально двадцать минут назад и вот этот мужчина казались одной большой клоунадой.

К сожалению, моего веселья никто не разделил, лишь некий Никандор нехорошо улыбнулся (почти оскалился), чем и прервал мой кратковременный смех (а жаль, ситуация такая, что можно надорвать живот). Я в мольбе перевела взгляд на Петра Ивановича. И в эту же секунду вздрогнул, потому что взгляд этого человека был потерян, даже пуст. На меня смотрели стеклянные голубые глаза, в которых не было даже признаков жизни. Это сильно меня напугало.

– Пётр Иванович, – зову я, – всё хорошо?

В ответ – ничего.

Я вскакиваю, скидываю сумку на пол, огибаю стол, встаю перед ректором. Беру его за руку, но он не реагирует никак, от слова совсем. Меня охватывает паника, я проверяю пульс, внимательнее заглядываю в глаза, даже дыхание проверяю. Но больше ничего сделать не могу: признаков физических отклонений нет, пульс в норме, человек дышит, попеременно моргает, только в одну точку смотрит и не реагирует никак.

– Что с ним?? – Я даже повышаю голос на мужчину, сидящего рядом, настолько становится страшно. Если это всё глупый способ проверить меня на хладнокровие во время работы, то, кажется, я провалила этот тест. Слишком страшно, я с таким не сталкивалась даже в теории, не то, что на практике!

Странный человек улыбается, уже не так страшно и опасно, встаёт, поправляет полностью седые волосы, и делает шаг, вставая в плотную к Петру Ивановичу.

– Про гипноз что-нибудь слышала?

Я скриплю зубами, киваю.

– Так вот, это не гипноз. Это магия, Лия.

– Хорошая шутка. – Криво улыбаюсь. С нервов дёргается веко. Учебный год только начался, а я уже с дергающимися мышцами по всему телу.

– Так это не шутка. – Улыбается радушно Никандор. – А, к сожалению, или к счастью, реальность.

Я злюсь ещё сильнее. Потому что боюсь безумно. Этого человека, того, что он сделал с Петром Ивановичем, и того, что хочет от меня. Когда люди чего-то сильно боятся, они начинают также сильно злиться. Если не сильнее.

Ректор Академии Стихий улыбнулся мне крайне мило, сложил руки за спиной, и прошел вглубь кабинета, рассматривая книжный шкаф, грамоты, висевшие на стенах и портрет нашего президента. На него почему-то посмотрел несколько дольше, чем, как мне кажется, следовало бы.

– Что вам от меня нужно? – Осмелилась спросить я, пока он ходит и ничего не говорит.

– Мне? – Он словно задумался, хотя явно знал ответ. – Твоя магия и ты.

– Вы говорите, как книжный злодей, – хмурюсь я. – Я вас боюсь.

– Меня? Зачем же? – Он удивился настолько, что даже оторвался от созерцания портрета президента и внимательно посмотрел на меня. – Меня не нужно бояться, Лия. Я сказал вам правду: мне нужна вы и ваша магия.

– У меня нет никакой магии. – Говорю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Никандор присаживается на то место, где сидела я, чтобы быть напротив, и внимательно смотрит мне в глаза. Спокойно, даже радушно отвечает:

– К сожалению, тут вы не правы. Магия в вас есть. Вы прошли большой отбор на наличие магов в этом континенте, в этом безмагическом мире, и теперь мы обязаны забрать вас в наш мир. Вообще уже как недели две нужно было это сделать, но просим прощения, задержались с бумагами с вашим переводом.

– С каким переводом? Почему никто об этом не знает? И почему я сама раньше никакой «магии» не замечала?

– Говорю же, мир совсем без магии, тут её так мало, и все предпочитают в неё совсем не верить. Это печально. Однако есть те, кто рождается с определенным количеством магического резерва. Именно в вас была замечена стихийная магия, её достаточно, чтобы начать обучение в моей академии.

– Вы меня сейчас перед фактом ставите? То есть, вы не хотите спросить у меня, что я об этом думаю, или как мне эта тема с переездом в другой мир?! – Разозлилась я.

– Ну, что же вы так? Не горячитесь. Наш мир – удивительное место, вам там определенно понравится. К тому же магия…, – он неопределенно взмахнул рукой в воздухе, и продолжил: – … её хочет получить каждый третий в вашем мире.

– Но я не хочу! – От злости топаю ногой, чтобы привлечь внимания, чтобы меня услышали, наконец. – Я учусь на хирурга, хочу работать, хочу людей спасать! У меня семья, собака, я хочу быть с ними!

– Лия, милочка, не нужно так переживать. Никто о вашем исчезновении и не узнает даже.

– В каком смысле?

– Вы определенно исчезните. Не только из этого мира, но и из памяти тех, с кем были рядом всё это время.

– То есть, мало того, что вы хотите меня похитить, так меня ещё и не спасет никто, только потому что не будет меня помнить?!

Это уже походило на белую горячку или на шизофрению. Я злилась, боялась, откровенно недоумевала.

Ректор Академии Стихий как-то виновато улыбнулся и развел руками, мол, прости, что имеем.

– Докажите. – Вырывается вдруг у меня. – Докажите, что эта ваша магия существует.

Мужчина смеётся. Так легко и беззаботно, словно я маленький ребенок, который надел штаны на голову. Но, отдать ему должное, делает какой-то замысловатый пас руками и в его руках появляется струя воды, которую он свободно перекатывает меж длинных пальцев, не касаясь кожи.

У меня медленно, но верно отпадает челюсть. Я видела карты, шарики, монеты, деньги в руках, но никогда не видела струю воды.

Ректор собирает её в ладони в шар, подкидывает, как мячик, «проливает» на ладонь и снова собирает в шар. Я медленно подхожу к нему, он приближает водный шар ко мне, я внимательно его рассматриваю, провожу ладонью сверху и снизу, наклоняюсь, смотрю по сторонам. Это иллюзия? Проекция? Сон?

Мужчина смеется, следя за мной и весьма вежливо разрешает:

– Можешь потрогать.

Естественно, трогаю, ибо интересно очень. Дотрагиваюсь сначала пальцами до поверхности. Убеждаюсь, что таки вода, холодная и мокрая. Потом просовываю всю ладонь, чтобы убедиться, что и внутри ничего нет. Когда высовываю, конечность, естественно, оказывается мокрой. Вытираю о халат, ибо вдруг и не вода вовсе.

– Убедилась? – Спрашивает Никандор деликатно.

– Я вам все равно не верю. – Хмуро отвечаю, насухо вытирая руку. А потом более оживлённо спрашиваю, тыча в своёго ректора: – А с ним что?

Никандор переводит взгляд на Петра Ивановича и снова улыбается. Мягко и по-доброму, словно с ребенком разговаривает. Он в принципе держится этой позиции – я ребенок, к которому нужен правильный, спокойный подход.

– Ты была права, это что-то вроде гипноза. Сейчас он не реагирует, и не будет, пока я не прикажу. Он полностью в моей власти. Сильное заклинание, с ним ты познакомишься на пятом курсе в моей Академии Стихий.

– А если я не хочу в вашу Академию Стихий?

– Мы тебя заставим. – Моментальный, простой, абсолютно серьёзный ответ.

– Зачем?? – Вырывается у меня возмущённое, даже обиженное, уже испуганное.

Взгляд ректора становится не злым, но явно опасным, он усмехается, глаза блестят на фоне бледной кожи и седых волос.

– Потому что ты первый маг за последние триста лет на Земле. Потому что теперь ты опасна. Твоя магия может проявиться рано, или поздно, и если это случится поздно, то ты можешь кого-то покалечить. А ты, Лия, на врача учишься, с людьми всегда работать будешь, спасать их должна, а в итоге, можешь навредить им, или даже хуже. Не боишься?

Я сделала несмелый шаг назад.

– Знаете, – неуверенно, испуганно начала, – это невозможно. Вы врёте. Вы определено врёте. Я вернусь на пару, прекратите эту шутку!

И я бы сказала что-то ещё, или убежала, ведь я уже пятилась назад, но ректор Академии Стихий закатывает глаза, и вдруг вскакивает на ноги, снова делает сложный пасс руками и вбрасывает их вперёд.

А я делаю шаг от него, назад, потому что страшно очень, шутка не удачная явно, но падаю. Абсолютно серьёзно падаю назад, просто проваливаюсь в холодное пространство, вижу вокруг неестественный голубой цвет, какое-то сияние, и банально теряю сознание. От страха, паники, или по желанию ректора – не знаю. Возможно, все вместе. Вот тебе и письмо с признанием в любви, Лия.

***

Я с трудом разлепила глаза. Голова была тяжёлой, в ушах неприятно звенело, немного тошнило. Давление подводит. Но с чего вдруг?

Мой взгляд наткнулся на потолок из темного дерева, я бездумно смотрела на него несколько минут, прежде чем поняла, что это незнакомый мне потолок. Я его раньше не видела. Моргаю несколько раз, пытаясь понять, кто я, что я, и куда попала. С первыми двумя вопросами ещё как-то справляюсь, но вот последний заставляет несколько задуматься.

Осматриваюсь. Я лежу на обычной кровати на одного человека, весьма простой, но чистой. Потолок, стены – всё однотонное темное дерево. Приподнимаюсь, осматриваю комнату. Передо мной стоит рабочий стол и стул, за ним – большой шкаф вдоль стены, справа – дубль, то есть, такая же кровать, стол, стул, но вместо шкафа на стене висит большое зеркало во весь рост. За мной – большое окно и огромный подоконник, напротив окна – пустая стена и довольно большая дверь. Странная комната, очень странная. Осматриваю себя на наличие каких-либо повреждений и травм – ничего. Я в своём, уже родненьком, медицинском халате, под ним простая большая рубашка и джинсы с завышенной талией. Кроссовки нахожу рядом с кроватью. Обуваюсь, судорожно пытаясь вспомнить, что происходит, а ещё, облизывая сухие, потрескавшиеся губы, осознаю, что очень сильно хочу пить. Но вот воды нигде не наблюдаю. Печально.

Выходить за дверь кажется максимально разумным, но я боюсь того, что могу там увидеть. Заглядываю в окно. Глаза увеличиваются раза в два, рот приоткрывается от удивления, потому что раньше таких видов я не видела никогда! Высокие башни где-то из средневековья, а за ними – малахитовые леса, ещё дальше – высокие горы. Солнечно, ярко, так безумно красиво.

Итак. Это явно ретроградная амнезия. Причины? Я не пила (я уже и в этом не уверена), видимо, из-за недостатка сна, питания и стресса. Это всё, конечно, возможно, но таки маловероятно. Я не жалуюсь на память, учусь всё-таки в меде, и раньше такого не происходило. Я бы запомнила то, что переехала в Европу, это точно! Не мог же мой организм так меня подвести.

А пить-таки хочется, да. Поэтому было принято решение выйти и найти воды. Если я в замке, значит, тут много туристов и воды уж они не зажмут.

Открываю дверь, решительно выхожу, но никого не наблюдаю. Пустой огромный коридор со множеством комнат со стороны моей стены и большими окнами со стены напротив. Красиво и светло. И вид тоже красивый. Но где тут выход? Осматриваюсь. Вижу тупик слева, значит, идти нужно направо (да, я прекрасно ориентируюсь на местности, знаю). Затаив дыхание, иду по большому коридору, рассматриваю сложную постройку. Стены уже не деревянные, а каменные, с колоннами; потолок исполосовали замысловатые орнаменты из того же камня. Судорожно, почти в панике, пытаюсь понять, как тут оказалась… Не понимаю. Вообще ноль.

Дохожу до лестницы, и челюсть снова медленно отвисает. Искусно вырезанные поручни были из всё того же темного дерева, а потому только дополняли всю картину. Я восхищённо провожу ладонью по гладкому дереву, кончиком указательного пальца обвожу красивый цветочный узор. Невероятная постройка!

Спускаюсь вниз, где уже стоит гул из разговора либо жителей, либо туристов. «Явно туристы», – умозаключаю я, смотря на замок. Уже не обращая внимания на архитектурный шедевр, скрываюсь с места и выбегаю на улицу. И – да здравствуют туристические агентства! – вижу кучу, просто огромную кучу народа. Преимущественно молодые люди расположились на территории большого двора, кто-то занял беседки, кто-то сел под деревьями прямо на зелёную траву. Все они кушали, дурачились, просто отдыхали. Прелестно, просто прелестно.

Не знаю, в какой я стране (Европа большая), но надеясь жители здесь знают английский… Или латынь на худой конец, ибо я только эти два языка знаю (и то далеко не отлично)…

Ловлю первую компанию молодых людей, состоящую из двух парней и двух девушек. Я поймала их, размахивая руками и привлекая к себе внимания.

– Hello! I have lost my way. Help me, please, – обратилась я к ребятам. Но, к сожалению, они лишь нахмурились и недоуменно переглянулись.

Но медики так просто не сдаются, поэтому я набираю больше воздуха в лёгкие и говорю тоже самое, но на латыни:

– Salve! Ego perdidi. Adiuva me placere.

Глаза их увеличиваются раза в два, а один парень, с серыми волосами и голубыми глазами, нагибается назад и тихо спрашивает у остальных:

– Кто-нибудь понимает, что ей от нас нужно?

– О Боже!! – Вырывается у меня очень радостное. – Родненькие! Из России!

От радости и облегчения я прыгаю на месте и хлопаю в ладоши. Только вот ребята моей радости не разделяют, лишь недоуменно переглядываются.

– Я Камелия, здравствуйте! – Машу приветливо рукой. – И я немного заблудилась, не могли бы вы сказать, где я нахожусь?

Компания снова переглянулась. Одна девушка, милая брюнетка с веснушками, обратилась ко мне мягко, словно говорила с ребенком:

– Ты, наверное, та самая девушка с Земли?

– Что? – Очень мило улыбаюсь, но внимательно смотрю ей в глаза. – А откуда же мне быть? Не с Марса же падать.

И я нервно хихикнула.

– Мы сейчас находимся в Академии Стихий, ты же это понимаешь? – Спросил парень, не тот, который с серыми волосами. У этого они были красными.

– Мгм. – Промычала, не размыкая рта. Внимательно посмотрела на вторую девушку – волосы вообще белые.

Ещё раз внимательно рассмотрела разноцветную компанию, глянула на остальной народ во двое, обернулась, посмотрела на огромный замок, словно из фильмов, повернулась к ребятам и выдала максимально разумное:

– Очередной шедевр снимаете? Где камеры? Куда улыбаться в случае чего?

– Что такое «камеры»?

Я впала в кратковременный ступор.

Ага.

Отлично.

Прекрасно.

Великолепно.

– Вы, наверное, уже в роли… Так держать, вы хорошие актеры! – Я нервно посмеялась, пятясь назад.

– Постой! – Шагнула за мной девушка с милыми веснушками.

Тут уже мне нужно было всё, чтобы только остаться одной и спокойно разобраться в ситуации, поэтому я пользуюсь самой глупой отмазкой, которую только могу вспомнить:

– Стой!.. Я… У меня там человек умирает! Я обязана ему помочь!

Это приводит ребят в ужас, но они, как и все люди, которые слышат такое, замирают, а некоторые даже пятятся назад.

И вот он – отличный шанс сбежать, найти свои вещи (они же должны быть где-нибудь в комнате), забрать их и убежать отсюда подальше, найти город, цивилизацию, аэропорт, и улететь домой, но я даже шага сделать не успеваю, как рядом звучит спокойный мужской голос:

– Я вижу, знакомство проходит хорошо.

Мы все разом поворачиваемся на голос. Мужчина (какая наблюдательность!). Высокий. Седые волосы, прямой нос, идеальные зубы, голливудская улыбка и ярко-синие глаза. Как только сталкиваюсь с ним взглядом, перед глазами проходят все события, произошедшие со мной этим (этим ли?) утром. Вспоминая абсолютно всё, я резко отскакиваю назад, выставляю перед собой руки и гневно шиплю:

– Вы!..

– Вспомнила? Сама? Надо же… – Удивляется ректор, но я неприлично перебиваю:

– Куда вы меня закинули!? Где я нахожусь? Что это за клоунада?!

– Лия, не привлекайте лишнего внимания, – мягко, словно понимающе, улыбается… Никандор Хильдес. Таки вспомнила (и даже запомнила!).

– Да мне плевать! – Выкрикиваю недовольное. – Я хочу домой! Верните меня обратно!

– Тихо! – Чуть громче, чем до этого, но все же тихо для крика, приказал ректор Академии Стихий. И я действительно замолчала. Не из вежливости, нет. Просто сейчас это казалось максимально разумными, нужно сначала понять, чего от меня хотят, а потом уже делать ноги. Там временем ректор продолжает: – Сейчас вы пройдете в ваши покои… Адептка Трисгольд, какая удача! Мы поселили новенькую с вами, проводите её, пожалуйста. Так вот, Лия, вы приведёте себя в порядке, пообедаете, а дальше пройдете вступительный экзамен, чтобы продолжить обучение в Академии Стихий. У меня много дел, прошу меня простить, я должен идти. Я с вами прощаюсь, и мы вряд ли увидимся так скоро. Добро пожаловать в Академию Стихий, адептка Васильченко, и до свидания!

И он делает сложный пас руками, рядом с ним появляется какое-то синее пространство, как зеркало, он шагает в него и… Исчезает.

– Нет-нет-нет!! Верните меня домой! – Я топаю ногой, срываюсь с места, но, естественно, его это не способно остановить. Синяя дыра исчезает, поглащая в себя мужчину, и оставляя меня в полном недоуменее.

Я шиплю сквозь зубы ругательство, которое девушкам нельзя не то, что говорить – знать, сжимаю челюсть, на секунду прикрываю глаза. Да что же это такое? Я действительно вспомнила все и сейчас собственное поведение было таким глупым… Это он стер мою память? Наверное, если бы стёр, то я ничего бы и не вспомнила совсем. Значит, это последствия телепортации? Или…?

Я бы ещё долго так стояла и думала, что произошло и что же мне делать дальше, если бы моего плеча аккуратно не коснулись пальцами. Да, именно пальцами. Я обернулась. Это была девушка с веснушками.

– Я – Виолетта. Магистр Хильдес приказал довести тебя до комнаты, показать всё тут и проводить на вступительный экзамен. Пойдём.

Я бы сказала, что девочка милая, но взгляд мне её не понравился от слова совсем. Она явно не горела желанием мне помогать. И сожалеющие взгляды её друзей только подтвердили мои невеселые догадки. Однако я попыталась улыбнуться и кивнула. Прежде чем атаковать нужно изучить местность. Не то, чтобы я прямо совсем хотела атаковать, но домой планирую вернуться, да.

Нужно будет достать этого ректора, раз он тут главный. Только как это сделать? Он даже сейчас не стал со мной говорить.

– Виолетта, а где кабинет ректора? – Спрашиваю, сминая губы пальцами и бездумно смотря себе под ноги.

– Камелия…

– Просто Лия. – Исправляю на автомате.

– Лия, – соглашается девушка, а потом продолжает: – я не думаю, что тебе стоит это знать.

– Почему? – Спрашиваю также без эмоционально.

– Потому что он сам не захотел с тобой говорить. У него много дел. Он очень занятой маг.

Отлично, помогать она мне не будет. Я поняла.

– Хорошо, ты права. – Пихаю в голос всё своё радушие.

Я и не заметила, как мы дошли до комнаты, в которой я очнулась. Она открывает дверь, но мы стоим у входа.

– Это наша общая комната, будем жить вместе.

– О, я очень рада! – Улыбаюсь радушно. Но это снаружи. Внутри я уже ненавижу эту девушку, комнату, академию и ректора!

– Я тоже, – фальшиво улыбается Виолетта. – Это большая честь – жить с первым стихийником на Земле за триста лет.

– Да ладно, не льстит мне, – хихикаю, стараясь не подать вида, что вижу её ложь насквозь. Не честь это для неё вовсе. Я прошла в комнату, посмотрела мельком на себя в зеркало. Ужасно! Волосы в разные стороны, косметика подтерлась в некоторых местах, воротник рубашки лег неровно. Судорожно всё поправлю руками, пока что, как попало.

– Даже и в мыслях не было!

– А какой ты маг? – Спрашиваю из любопытства.

– Я – маг Земли. – Немного гордо заявляет она.

– Ооо! – Я делаю вид, что восхитилась. – А сколько всего стихий? У нас в мире выделяли четыре: Земля, Огонь, Вода, Воздух.

– Да, у нас те же, только добавляется пятая – стихия Эфира.

– Это ещё что такое? – Хмурюсь я, понимая, что никогда подобного не слышала. Скорее всего, просто потому что не интересовалась никогда.

– Ну, это немного сложная тема, тебе объяснят её на парах. – Немного виновато улыбается Виолетта. Только сейчас замечаю, какие у неё зелёные глаза и густые чёрные ресницы, словно наращённые. А ещё очень длинные, густые, здоровые волосы. – К тому же, довольно редкая стихия.

– Хорошо. А я, получается, тоже Земля?

– Нет, мы пока не знаем. Для определения стихии нужно пройти вступительный экзамен. Если окажется, что ты маг другой стихии, то тебя переселят в другую башню.

Определено, не хочу быть Землёй! Вот очень-очень не хочу! К тому же в моей голове сразу проносятся картинки из разных фильмов: Огонь, Вода или Воздух кажутся намного эпичнее в использовании, нежели Земля, так даже Голливуд считает.

– Почему в другую башню?

– Потому что для адептов каждой стихии есть разные башни. Это башня полностью принадлежит магам стихии Земли. Посмотри вон туда, – она подошла к окну и указала на противоположную башню. – Это башня для адептов стихии Воды. Оттуда быстрее всего пройти к озеру или реке. Самая высокая – для стихии Воздуха, а вон та – у полигона – для Огня.

М-да. Я явно с ума не сошла, ибо мой мозг никогда бы такое не придумал, если бы даже и куда-то поехал без моего ведома.

– А где проходят занятия?

– С этой стороны башни не видно, но в общем, там, – тык в сторону двери, – стоит сама академия. Она большая, но одна, делится только на корпуса.

– Сколько длится обучение?

– Пять лет.

Ужас. Кошмар! Верните меня в мой мед, мне там всего два года осталось! Но вот учиться тут я совсем не планирую, не дождутся!

– А у вас обучение тоже уже началось?

– Да. Тебя довольно поздно перевели. Но, если старательная, нагонишь обязательно! – Она снова фальшиво улыбается, якобы в целях подбадривания (знала бы она, как мне наплевать на эту учебу). – К тому же магия, – она неопределенно машет рукой в воздухе, – … это же так интересно, тебе определено понравится! Каждый третий в вашем мире хочет иметь магию, а ты её имеешь, представляешь?

Где-то я это уже слышала… Злюсь. Безумно. Я совсем не тот человек, который мечтал в детстве стать феей или научиться летать. Мне всегда хотелось быть врачом, спасать людей, помогать больным. И, Господи, даже этой приземленности я не добилась! Чего же от меня хочет эта Вселенная?!

– А где моя одежда? – Стараюсь спрашивать максимально вежливо, но если мне сейчас ответят, что её нет и не будет тут, то я сорвусь и разнесу в этой комнате, башне, академии абсолютно все!

– А… Прости, её сутра свалили в кучу, а я торопилась и закинула всё в твою половину шкафа, – Виолетта откидывает длинные волнистые волосы назад и открывает мою сторону шкафа.

Я готова была снова ругаться матом. Все мои вещи были свалены в одну большую, совершенно несуразную кучу, этакий комок тряпок; обувь также была небрежно запихана вниз; и сверху все это великолепие, как вишенка на торте, украшало три больших пакета. Моих, кстати, пакета, от разных брендов. Я люблю коллекционировать разные странные вещи: например, брендовые пакеты, очки (абсолютно разные), кольца и серьги. Порой проступает настроение ярко накраситься, одеться в чёрное, нацепить на себя кольца, серьги, цепи и очки и пойти пугать людей. Пока есть возможность, так сказать, пользуюсь, врачом стану и такой возможности уже не будет (или будет, но не всегда, а желание проступать будет часто). Пока я вспоминала и думала, что может быть в пакетах, начала злиться. На ректора очень сильно, на Виолетту почти также. Просто злость закипала, хотелось что-нибудь сломать, бить, кричать, чтобы меня услышали хотя бы и вернули домой!

– Ничего страшного, – выдавила я улыбку, сжимая зубы до боли в висках. – Если тебе это не мешает, то пойдем поедим и пройдемся по пунктам.

«Чем быстрее всё сделаем, тем быстрее я окажусь дома», – продолжила уже про себя.

– Да, конечно. Только…

– Что? – Если она сейчас скажет что-нибудь про академию и магию, то я выдру ей все волосы.

– Твой халат. Тебе не жарко?

Ясно. Не понравился. Молча, даже не смотря на себя и свой халат, только ей в глаза, расстёгиваю прекрасный медецинский халат (невероятно модная вещь, я считаю), стягиваю с плеч, демонстративно, все также, чтобы Виолетта чувствовала дискомфорт, аккуратно складываю, открываю шкаф, кладу сложенную одежду сверху, как взбитые сливки на тортике, молча заглядываю в один из пакетов. Весьма удачно – на верхушке лежала моя украшенная коробочка с аксессуарами. Беру два довольно массивных кольца, цепь, заправляю край рубашки в брюки и киваю девушке. Ну а что? Если устраивать всей академии тёмную, то только в цепях и кольцах! Виолетта очень внимательно, почти презрительно, оглядела меня с ног до головы, натянуто улыбнулась и вышла из комнаты, махнув за собой рукой. Тихо рычу, закатываю глаза, но послушно иду следом.

***

– Ты очень голодна? Если нет, то мы можем сразу пойти на экзамен. – Предлагает Виолетта, спускаясь вниз по лестнице.

– Если честно, я просто очень сильно хочу пить. – Признаюсь, ступая за ней и хмуро размышляя о том, что такая змея, как она, может мне и отравы подсыпать. Я не удивлюсь. Не знаю с чего я решила, что она змея, но что-то точно подсказывала, что доверять ей нельзя. И кому-либо здесь в принципе.

– Тогда всё-таки зайдём в столовую.

Я снова не запомнила путь, слишком была погружена в свои мысли. Совсем не смотрела по сторонам, только бездумно под ноги и на макушку Виолетты, чтобы не сбиться с пути. Помню только, что, когда мы вышли, на меня смотрели так, словно я не с другого мира (Господи, надеюсь, это все злая шутка), а с другой Вселенной. Я понимаю, как сейчас выглядела: темные каштановые волосы до талии, собранные в низкий хвост, две пряди у лица, кольца, цепь, свободная рубашка, но обтягивающие чёрные джинсы и огромные кроссовки. В общем, явный двадцать первый век на Земле. Но тут царил какой-то четырнадцатый век в плащах: некоторые девушки предпочитали носить даже корсеты, выделяли грудь, талию, обтягивали верхнюю часть, но оставляли нижнюю свободной (даже пышной), юбками не выше колена. Парни ходили словно в армии, как капусты, рубашка, жилеты, а, может, сверху и куртки, брюки и большие сапоги, причем и девушки, и парни ходили в черных плащах с разноцветными подкладками. Очень жаль их было, жара была градусов под двадцать пять-тридцать.

Так вот. На меня, значит, смотрели, как на пришельца, а потом, когда мы зашли в столовую, ещё и начали перешептываться за спинами. Вот вам и «Добро пожаловать в Академию Стихий».

Столовая была очень большой, отдельным зданием, светлая и просторная, с большими окнами, без особых излишеств в виде украшений интерьера и запахом какого-нибудь ягнёнка под винным соусом. Все было максимально просто.

Виолетта попросила для меня воды. Женщина у столешницы посмотрела на меня так, словно я уже выпила всю воду в академии и требую последний стакан, который она приберегла для себя и своей семьи. В общем, дали мне воду, я наскоро попила и выбежала наружу. Упаси Боже зайти туда снова.

В итоге меня привели в какую-то очень странную палатку, большую, как в исторических фильмах. Я остановилась перед «входом», осмотрела башни вокруг, внимательно посмотрела на Виолетту, а когда она обернулась с вопросительным взглядом ко мне, весьма красноречиво заявила:

– Я туда не пойду!

Виолетта явно такого не ожидала, поэтому очень странно-удивленно посмотрела. Этот взгляд был что-то среднее между «Почему именно?» и «Я сейчас тебя убью». Я всю боль, конечно же, прочувствовала, но объясняться не собираюсь.

– Почему? – Логичный вопрос, вообще без претензий.

Я молчала и думала, что ответить, да так, чтобы вышла вполне приличная и цензурная речь, но Виолетта приняла это на свой счёт, поэтому сразу же напомнила:

– Мне придется сообщить магистру Хильдесу…

Я подняла ладони вверх, принимая поражение:

– Ладно-ладно, можешь не продолжать и не пугать. Иду я.

И я таки пошла.

Внутри это выглядело не так страшненько, скорее просто грубо и максимально просто. Стол, стул, бумаги, ящики, ковер. Последний мне больше всего понравился, порадовал очень, даже насмешил, учитывая общую грубую картину, как на военном полигоне. Миленький, в общем, ковер.

– Кто там ещё? – Буркнула не менее грубая женщина в чёрной мантии. Её немного крючковатые пальцы держали перо и что-то быстро записывали в свиток. Попеременно она поправляла круглые очки с большими линзами на носу, каждый раз скашивая к нему глаза. – Все вступительные экзамены дети сдали, я сдала все отчёты чуть ли не раньше. Не сомневайтесь в моей профессиональности…

Я бесшумно прыснула со смеха и поспешно отвернулась.

– Здравствуйте, магистр Лирселл, Виолетта Трисгольд по приказу магистра Хильдеса привела на вступительный экзамен землянку Камелию…

– Землянку? – Оживляется моментально старушка, отрываясь от своих бумаг и поднимая глаза на нас. – Интересно, интересно, неси её сюда!

Виолетта девочка послушная, я это сразу поняла, поэтому меня подталкивают за локоть к столу. Не сказала бы, что я была ей благодарна (наоборот, проснулась злость), но перед смешной старушкой (а она шикарна – это факт) сделала максимально радушное лицо и даже кивнула:

– Здравствуйте!

Меня удостоили очень внимательным взглядом черных глаз через очки и был вынесен точный вердикт:

– Землянка. Живая.

Я возмущённо приподняла бровь. Неужели не должна была быть таковой?

– Ну, присаживайтесь, леди…

– Лия. Просто Лия, – нервно дёрнула плечом и села на стул, сложив руки на груди. Не то, чтобы это было механической привычкой, некой необходимостью, скорее я просто сразу показала собеседнику, что искренней с ним не буду. Не дождётесь. Хочу домой.

Милая старушка же внимательно смотрит на меня, напряжённо кивает, но все же исправляется:

– Лия. Посмотрим вместе, что вы можете.

Она достает новый свиток, прежнее, уже помотанное жизнью, перо и начинает что-то быстро записывать.

– Полное имя?

– Васильченко Камелия Дмитриевна.

– Возраст?

– Двадцать один год.

– Замечали за собой какие-нибудь вспышки магии?

– Нет.

– Хотели быть магом (или любым другим мифическим существом) в детстве?

– Нет.

– Увлекались магией, как таковой?

– Нет.

– Видели что-то странное и необъяснимое в своей жизнь?

– Курс доллара.

– Что, простите? – Резко впала в ступор старушка.

– Нет-нет, ничего, – усмехнулась я, злясь на весь мир. Мне совсем это не нравилось. Я хочу домой.

Женщина смешно кивает головой и что-то записывает. А потом приспускает очки к кончику длинного носа, смотрит на Виолетту и спрашивает абсолютно серьёзно:

– Она точно маг?

Я смотрю на девушку, но та откровенно пожимает плечами и разводит руки в стороны.

Старушка смешно почмокивает губами и достаёт какие-то странные карточки из-под стола. Раскладывает передо мной все пять карт. Я б спросила, что это такое, но мне это совсем не интересно. Сидела на стуле молча только из-за того, что не знаю, как тут относятся к попыткам бежать. Если в моде корсеты, значит, и казни должны быть в силе.

– Проводи ладонью сверху. – Говорит магистр Лирселл, внимательно смотря на меня и карты.

– Просто проводить? – Спрашиваю я, сильно сомневаясь. Да и вообще не понимаю, для чего это нужно.

Та коротко кивает, особо, видимо, не желая со мной говорить. Я глубоко вздыхаю, чуть закатывая глаза и веду ладонь по воздуху над картами. Они вообще были достаточно красивыми: цвета старой бумаги, достаточно твёрдые на вид, с аккуратной чёрной рамкой и непонятные мне орнаменты. Не знакомые мне, точнее, ибо раньше подобного не встречала. Что-то вроде геометрических фигур, плавных цветочных линий и китайских иероглифов и все это вместе, на один картах, выглядит довольно гармонично.

Пока я рассматривала карты, к моей ладони приложилась, словно примагнитилась, четвёртая карта. Я впала в ступор. Моя ладонь была на приличном расстоянии для таких фокусов, что это было?

Внимательно смотрю на старушку, требую объяснения, но она и говорить со мной не желает, только на карту внимательно и напряжённо смотрит.

– Переворачивай. – Подсказывает Виолетта, стоявшая сзади.

Зачем? Я не хочу. Мне и так страшно.

Но послушно переворачиваю карту, вообще, если честно, уже откровенно приходя в ярость. Но карта меня очень удивляет. Она была ярко зелённого цвета с изображением леса. И ладно, если бы на лесе все заканчивалось, но нет, это далеко не так. Листва деревьев передвигалась на рисунке, словно на ветру, каждый листочек блестел и переливался под не изображаемым солнцем. Вдруг на картинке, которая жила своей жизнью, порывом ветра приносится искрящаяся ярко-зелёная пыльца (магия? Боже, что это?). Она проносится по всей карте, рассыпается на небольшой расточек. Последний же начинает расти, извиваться, тянуться к верху, невидимому мне солнцу, и бутон его раскрывается, и теперь я вижу, что это не просто цветок, а нежно-розового цвета камелия.

Невероятный всё-таки фокус! Как они это сделали? Похоже просто на карту, явно не экран.

– Маг Земли с мира Земля, прекрасно! – Обрадовалась старушка, не меняя каменного выражения лица, и сразу же начала записывать что-то в свитке.

Земля?? Чёрт! Не хочу Землю, это ужасная стихия, самая слабая, не для чего не нужная! Ненавижу! С каждой секундой моего нахождения тут ненавижу это место все сильнее! А фраза магистра Лирселл звучала, как самая злая шутка, ужасная ирония, чёрный юмор, но не как что-то адекватное! Это были мои первые две мысли. Следующим же делом я вспомнила про девушку-змею, которая стояла сзади, и чётко осознавала, что мне таки придется с ней жить в одной комнате. Очень надеюсь, что это не затянется, но сам факт добивает.

Добивала также и старушка, которая мало того, что поставила размашистую роспись в свитке, так ещё открыла ящичек, достала оттуда какую-то черную ткань, положила на стол ткань, сверху свиток и с совершенно чистой, видимо, совестью, вручила это «великолепие» мне.

– Что это? – В шоке промямлила я. Злости пока не было, нет, только шок.

– Ты удачно сдала экзамен, я тебя поздравляю. Это официальный документ того, что ты адепт Академии Стихий. А это, – тык длинным костлявым пальцев в ткань, – мантия адептов, обучающихся на факультете магии Земли.

Я коротко рассмеялась, не изменившись в лице и серьёзно подытожила:

– Ужасно.

– Не жалуйся! – Старушка недовольно пошамкала на меня губами. – Всё, идите давайте. У меня много дел!

Она даже руками помахала на нас, а потом взяла перо и какую-то исписанную бумагу, чтобы что-то туда снова написать.

Я скрипнула зубами, взяла вещи, резко встала со стула и выбежала наружу раньше, чем Виолетта успела развернуться.

Ненавижу. Это ужасно! Определённо самое отвратительное, что происходило со мной в этой жизни!

– Лия! – Окликнула меня Виолетта. – Ты чего?

Чего я? Вот чего я?? Меня бросили без моего согласия в якобы другой мир, где якобы существует магия и люди ею якобы пользуются! Причем меня заставляют этой якобы магией пользоваться, обучаться, чего-то ждут, на что-то надеяться. А меня кто-нибудь спросил? Меня устраивали мой мир, моя учёба, моя будущая профессия! Я хочу помогать людям, лечить их, а не овощи растить и камнями бросаться!

Но этой девушке я точно ничего не скажу, даже и не подумаю раскрываться ей, поэтому останавливаюсь, нервно дёргаю плечом и отвечаю:

– Устала. Виолетта меня догоняет (а в порыве злости я ушла быстро и далеко), пытается подбодрить, заглядывая в глаза, но я только нервно отвожу взгляд. Вот ещё. Не нужны мне её фальшивые подачки и забота. Сама разберусь и уже скоро буду дома.

– Если ты расстроилась из-за того, что у тебя Земля, то не нужно. Все остальные стихии…

– Не нужно. – Резко перебиваю её. – Даже и думать об этом не хочу.

Тут уже психует и Виолетта. Она останавливается и очень зло смотрит на меня:

– А придется, моя дорогая! Академия Стихий очень элитное учебное заведение и многие адепты отдали очень много денег, чтобы начать обучение в ней, или чтобы на них хотя бы взглянула вон та злобная бабка (тык в сторону палатки), поэтому ты должна гордиться тем, что тебя приняли в ней учиться.

Ах, должна?!? Ещё что я кому должна!?

Но девушка всё не заканчивала:

– И у нас сейчас пара, которую я из-за тебя прогуливаю, поэтому натягивай свой плащ, бери свой свиток и пошли на пару, потому что профессор Виртель с нас семь шкур снимет!

И она откидывает длинные волнистые волосы назад, разворачивается и уходит в сторону самой Академии.

То есть, это мы сейчас посетим саму пару? Какая прелесть, однако! Разнесу там всё к чертям, достану профессора, потом декана, потом ректора и всё – меня быстренько вернут домой! Долго, займет много нервов, сил, но стервой быть, говорят, куда легче, нежели добрым ковриком для ног, поэтому это не должно занять много времени. Месяц, максимум два, и я достану всех в этой Академии, они ещё узнают, что значит маг с Земли!

Все, ректор Академии Стихий – Никандор Хильдес, держитесь, я к вам уже иду!

С этими злыми мыслями я уверенно пошла за Виолеттой.

***

Заходя в Академию (огромный замок типичного средневековья) я наспех натягивала мантию с ярко-зелёной подкладкой. Не люблю зелёный цвет, и мне он совсем не идёт.

Здесь, именно в самой Академии всё было богаче и масштабные той башни. С очень высокого потолка свисала не менее большая люстра, широкие лестницы уходили в две полосы, соединяясь на втором этаже. Пол у входа был устелен ковром, а там, где проступал голый камень, было видно его удивительный ромбический орнамент. Снизу доверху тянулись массивные колонны цвета стен и выделяющиеся только формой и росписью у оснований. Я чувствовала себя такой маленькой принцессой, которая первый раз в жизни видит подобную постройку, но…

Но Виолетта не дала мне рассматривать внутреннее убранство, сразу же свернула направо (да, пришлось пройти мимо лестниц!) и быстрым уверенным шагом поспешила на пару. Я закатила глаза и пошла за ней. Впрочем, опоздать на пару в первый же день – это же очень плохо, верно? Значит, я всё делаю правильно.

Коридоры хорошо освещены и просторны, очень неплохо. Это единственное, что я успела отметить для себя, пока мы бежим, потом Виолетта остановилась у одной из двери, постучалась, открыла её и всунула внутрь голову:

– Извините за опоздание, можно войти?

Я усмехнулась. Какие тут все вежливые, однако.

– Адептка Трисгольд, вы очень сильно опоздали! – Прогремел грубый мужской голос.

Виолетта опустила голову, сгорбила спину, опустив плечи. Я очень удивилась. Взглянув со стороны на неё сейчас, нельзя даже и сказать, что эта девушка действительно умеет себя держать, она красива и уверенна в себе. Но она стояла очень поникшая, а когда начала говорить, то голос звучал очень устало и грустно:

– Извините, профессор Виртель, я привела нового адепта, магистр Хильдес просил…

– Что?! – Грубо перебил её профессор. – Тебя попросил сам ректор академии? Хватит врать, адептка Трисгольд! Если вы опоздали, то хотя бы имейте совесть сознаться, не нужно унижаться ещё больше, чем вы унижены сейчас!

– Вообще-то она не врёт! – Вырвалось у меня само собой, прежде чем мной полностью овладел страх перед этим грубым мужчиной. Сейчас кипело лишь ужасное негодование. Кто он такой, чтобы унижать человека? К тому же, профессор, вроде как, сделать мне ничего не должен, максимум – отведет к декану, что мне только на руку. Я заставлю его вернуть меня домой!

Поэтому слова, что я сейчас сказала, я ещё подкрепила и уверенным внешним видом: выпрямила спину, расправила плечи, подняла подбородок. Пусть знают, что русские просто так не сдаются!

– Что? – Моментально спросил профессор, пытаясь разглядеть меня за спиной Виолетты.

Я ладонью подтолкнула её внутрь аудитории, она отшагнула в сторону, а я уверенно вышла вперёд.

– Она не врёт. Я – маг Земли с Земли, добрый день. – И я очень миленько (с каплей стервозности) улыбнулась мужчине.

Его круглое лицо медленно вытянулось в удивление. Он смотрел на меня своими чёрными глазами, анализируя то, насколько попал. Я улыбнулась ещё шире. Вы у меня тут все попали!

Перевожу взгляд на аудиторию. На меня, примерно также, как и профессор, смотрели человек десять на вскидку.

– Очень жаль, что вас не проинформировали. – Задумчиво добавила, выискивая место, чтобы присесть и меня не трогали. Здесь было очень много парт для одного человека из тёмного дерева. На краю располагалось перо в чернильнице, у всех адептов же перед собой лежала тетрадь и пара учебников. Я мысленно фыркнула – с медицинским не сравнится.

Так вот последние парты были полностью пусты, и на третьей парте первого ряда было свободно. Наверное, это место Виолетты. Не хочу с ней ругаться ещё больше, пока буду наблюдать за ней. Поэтому я сразу, не дожидаясь какого-либо разрешения, двинулась в сторону последней парты первого ряда. На меня очень странно смотрели адепты, словно я делала что-то незаконное.

– Э! Эй! – Попытался окликнуть меня профессор. – Вы куда?

– Сяду за парту, буду внимательно вас слушать, – ответила, закатывая глаза, потому что внимательно слушать явно не буду.

– Вообще-то нужно спрашивать разрешения, можно ли пройти за парту, или нет. – Пытаясь добавить строгости в голос, ответил он.

Ничего себе правила! А дышать без его разрешения можно? А то мало ли, вдохнуть – проси разрешения, выдохнуть – проси разрешения, а за воздух вообще плати налоги. Не можешь оплатить? Голову с плеч! И это лучшее, что может с вами случится.

Я, прошедшая одиннадцать лет ада (школы, в смысле), и уже вполне знающая, что делать в такой ситуации, поворачиваюсь к профессору, максимально миленько улыбаюсь и также миленько спрашиваю:

– Я могу сесть за парту?

– Эээ… – Выдал тот гениальное в ответ. – Да, садись.

Вот и прекрасно. Все остались довольны.

Прохожу вглубь кабинета, присаживаюсь на последней парте первого ряда. Тут хороший вид из окна, ибо третий этаж, высоко и красиво. Хоть что-то радует.

Вспоминая про свои бунтарские намерения, брутально откидываюсь на спинку стула и качаюсь на нем, покручивая кольцо на указательном пальце левой руки большим пальцем. Профессор смотрит на меня несколько нервно и шокировано. Смотрю нагло в упор.

– Сядьте ровнее! – Рявкает, не вытерпев.

А то что?

Хитро улыбаюсь, но продолжаю качаться.

– Вас как-то волнует, как именно сидит адепт? – Спрашиваю медленно, исказив губы в кривоватой улыбке. – Или всё-таки важнее, как он усваивает предмет?

– Дисциплина также важна, как и усваивание предмета, ведь без неё адепт не будет его усваивать!

Сам-то понял, что сказал?

Но взбесился он знатно. Даже левый ус задёргался от злости, как усики у кролика. Не знаю, на сколько у кроликов они дёргаются от злости, но было что-то похожее, да.

– А если адепт не хочет усваивать предмет? – Я изогнула бровь и сложила руки на груди.

– Тогда пусть идёт на все четыре стороны. – Буркнул себе под нос и от души добавил: – Я его не держу.

– Правда? – Обрадовалась и мысленно воодушевилась.

Господи, спасибо, что избавил меня от этих мучений!

Улыбаюсь во все тридцать два зуба, встаю с места, довольная до нельзя, под напряжёнными взглядами адептов, направляюсь к двери.

– Что вы делаете?! – Снова прогремел профессор.

Огорчённо вздыхаю. Даже сбежать спокойно не дают.

– Иду. – Отвечаю спокойно, указываю ладонью на дверь, любезно показывая выбранное собой направление для побега.

– Я вам не разрешал! – Резко задёргался и правый ус тоже.

– Но вы же сказали, что не держите адепта, если ему не нравится предмет! – Я даже руки развела в разные стороны, настолько меня обидело.

– Вообще-то у нас пара идет! – Видимо, последний разумный довод.

– Вот она идёт, и я пойду! – От души отвечаю, приложив ладонь к месту, где предположительно должна и находиться душа.

А потом решила, что уйду сама по себе:

– Я пошла, в общем. Может, зайду потом как-нибудь.

И я махнула на все это рукой, развернулась и даже уже ручку дернула, как мою ногу обхватывает какая-то странная штука. Опускаю взгляд и не верю своим глазам: мою левую икру в три-четыре раза обхватил толстый побег какого-то растения (кажется, лиана). Недоуменно поворачиваю голову в сторону основания проблемы и вижу довольное собой, но всё ещё злое лицо профессора. Ужасное зрелище. Он словно положил за одну щеку лимон, а за другую – мороженое.

– Ещё ни один адепт за все сто двадцать лет моей практики обучения в Академии не покидал моей пары! – Напыщенно проговорил он.

Сто двадцать лет практики? Столько живут вообще?

– А кто-нибудь пытался? – Спросила я.

Он задумался. Хорошо так задумался, а потом уверенно ответил:

– Нет!

– Странно…

И я качнула головой в сторону, искренне жалея всех адептов, которые закончили учение у этого преподавателя.

Со стороны сидящих обучающихся послышались смешки. Причем не только парни смеялись!

– Я не буду отвлекать ректора от дел, он очень занят. – На удивление уже спокойнее сказал профессор. – Где свиток?

Сначала не поняла, о чем он говорит, какой свиток имеет в виду, но потом вспомнила про ворчливую бабушку на «вступительном» экзамене, молча достала свиток из заднего кармана джинсов. Протянула профессору. Немного резко и дёргано отобрал (а по-другому и не назовешь), пару раз глянул на меня волчком, развернул свиток, внимательно ознакомился, чему-то задумчиво покивал, и снова посмотрел на меня уже как-то оценивающе. Я взметнула бровь вверх. Что там такое?

– Целительство, значит. – Подытожил чуть ли не скривившись, как от лимона. Волчком глянул на меня. – Посмотрим, что из тебя выйдет.

Очень хитро и опасно улыбаюсь. Вы правда хотите на это посмотреть? Ибо я домой хочу, шоу для вас своими успехами в обучении устраивать не собираюсь.

– Садись. И без шуток!

Я демонстративно дёрнула ногой.

– Корни от меня свои уберите!

И тут уже хитро улыбнулся он:

– Нет уж. Это твое наказание. Эту пару будешь сидеть с плющом на ноге.

Что? Они тут совсем все с ума сошли? Чокнутые!

Но я понимаю, что с этой «веревкой» никуда уйти не смогу, значит, брыкаться бесполезно. Видимо, придется отсидеть эту пару. Скриплю зубами, понимая, что и на другие пары тоже пойти придется, потому что если один профессор использовал свою силу для задержания адепта, то и другие не побрезгают. Уже даже страшно как-то покидать аудитории – адекватностью их система образования даже и не пахнет, вдруг один из них использует что-то, что действительно сможет меня покалечить? Я пока не планирую калечиться, мне ещё бежать от сюда. Впрочем, надеюсь, я найду и другие способы доставать профессоров. Мне много не надо – отведите меня к ректору, чтобы он вернул меня домой, я многого не прошу.

Решив точно, что пока лишний раз не доставать этого неадекватного профессора Виртеля, расправляю плечи и гордо иду к «своему» месту, чувствуя, как неприятно ногу стягивает плющ. Стихия Земли. Отвратительно.

***

Я честно очень старалась слушать профессора, но, когда он начал монотонным голосом рассказывать о том, как вырезать из земли кусок и поднимать его в воздух, сдалась. Это казалось каким-то детским бредом, мне очень хотелось проснуться и больше никогда этого не видеть и не слышать. Попеременно мой взгляд падал на лодыжку, которую все ещё держал плющ. Я закатывала глаза и снова тупо смотрела в какую-нибудь точку на стене, полу или в окне, лишь бы не видеть это доказательство дурдома.

Как отсюда сбежать? Что сделать вообще такого, после чего меня отведут к ректору?

Задумчиво со стены перевела взгляд на смешную голову со смешным хохолком, находящуюся впереди меня. Парень в такой же мантии, как у меня (и как у всех), сидел за партой ровно, делая вид, что является самым прилежным адептом этой академии. Я хихикнула, наклонилась вперёд, вытянула руку и постучала пальцами по спине. На удивление, молодой человек спереди вздрогнул, застыл и только после секунды раздумий решился повернуться ко мне лицом. И то, даже не лицом, а просто боком. У мальчишки были пшеничного цвета волосы и длинные, светлые ресницы, крупный нос, который ему очень даже шел. Он коротко кивнул, видимо, чтобы не спрашивать вслух, что мне нужно было.

Черт, а серьёзно. Что мне нужно-то? Так, главное виду не подавать, что мне самой неловко.

– А как тебя зовут? – Шепнула, глуповато улыбаясь. Да, Лия, ты, определённо, гений. Вылетишь просто моментально из этой академии, конечно же.

Парнишка хмуриться, настолько удивляется, что поворачивается ко мне лицом, несколько секунд смотрит на меня, как на самое глупое существо, которое встречалось ему в жизни. Потом резко отворачивается обратно и гневно шипит:

– Это всё, что ты хотела спросить? Больше ничего интереснее не придумала?

Вот же злобный тут народ! Один без спроса затолкнул в другой мир, вторая просто змея, третий корнями своими мои прекрасные ноги хватает, а четвертый грубиян. Я скрипнула зубами. Ты уверен, что хочешь знать на что способна моя фантазия?

Криво усмехаюсь, смотрю на свой стол, на котором одиноко стояли баночка с чернилами и пером. Одиноко потому что у остальных адептов были ещё и тетрадки, карандаши и учебники. Наклоняюсь в сторону, к соседу по парте справа и мило улыбаясь, спрашиваю:

– Здравствуй. Можешь одолжить мне листочек?

Девушка с длинными чёрными волосами улыбается мне в ответ, кивает и протягивает листочек. Киваю в знак благодарности, забираю клочок бумаги, складываю его вдвое, кладу на стол, вытаскиваю перо из баночки, чернила стекают по кончику, терпеливо жду, прикладываю к краю, лишнее стекает ещё и по банке, кладу письменную принадлежность на листочек, чтобы не пачкать дерево благородного тёмного оттенка, беру в руку баночку и очень смело и отчаянно, резко выдохнув, приподнимаюсь, наклоняюсь вперёд и выливаю тёмно-синие чернила на светлую шевелюру сидящего впереди паренька. Да просят меня родители и их замечательное воспитание! Обстоятельства обязывают.

Дальше начинается какой-то цирк, в главной роли которого был мой дорогой грубиян. По его лицу и шее стекали довольно густые струйки насыщенно синего цвета. Он выругался очень грязно и довольно громко, чем и прервал монотонный монолог профессора Виртеля. Я подавила улыбку и откинулась на спинку стула, абсолютно довольная собой.

– В чем дело, адепт Корн? – Спросил профессор, спуская смешные круглые очки в тонкой оправе на кончик носа.

Вместо ответа адепт, оказывается, Корн вскакивает на ноги так резко, что стул ударяется о мой бедный стол, поворачивается в мою сторону, и я вижу просто очень злого человека. Очень и очень злого. Глаза его были бешенными, ноздри раздувались, между бровями легли складки, губы были сжаты. По щекам и вискам стекали чернила, капали на белую рубашку, оставляя большие кляксы. Я сглотнула и решила медленно отступать. В смысле, полезла под стол. Там должно быть не так страшно.

– А ну стоять, паршивка! – Рявкнул парень, отодвинул мой стул. Точнее, безжалостно прошелся ножками мебели по деревянному полу.

Я такой наглости стерпеть не могла, поэтому полезла дальше, в сторону его стула. Вытянутую конечность, на которой тоже были синие разводы, пнула ногой. Кажется, достаточно больно, потому что рука сразу же вернулась на место, сверху послышалось очередное грязное ругательство, смех адептов, и возмущенное от профессора: «Прекратите сейчас же!». Увы, не могу, жить мне ещё очень хочется!

Вылезаю с противоположной стороны, как раз к парте оскорблённого до нельзя адепта Корна. Последний сразу же меня увидел, вскочил с корточек на ноги, и рванул в мою сторону прямо через мой стол. Я отпрянула назад, хихикнула, присела на парту. Но практически сразу спрыгнула обратно на пол, пнула стул, потому что паренек решил обогнуть стол и поймать меня с концами. Пробегаю между рядами, к большому рабочему столу профессора, перепрыгнув через плющ, который запуталась в столах сзади, и сейчас просто начинался у Виртеля, стелился по полу через весь кабинет, и заканчивался на моей ноге. Именно этот самый плющ и погубил многострадального адепта Корна – он просто споткнулся о него, когда выбежал ко мне и уже, если честно, почти поймал.

Очень запыхавшаяся тушка растелилась прямо перед всеми на деревянном, холодном полу, лицом вниз. Надеюсь, он не сломал нос. Хотя, нет. Надеюсь, он сломал нос, и меня отчислят. Я улыбнулась собственным мыслям, отдышалась в полной тишине. Все вытягивались и смотрели, жив ли там их сокурсник, рассматривали его теперь уже синюю шевелюру и смотрели на реакцию профессора. А реакция была потрясающей! Сначала у него просто в бешенстве дёргался левый ус, потом побледнело круглое лицо, потом кожа приобрела почему-то жёлтый оттенок и задёргался ещё и левый глаз. Он удивленно смотрел на распластавшегося адепта, сглотнул и перевел шокированный взгляд на меня. Я глуповато улыбнулась и пожала плечами. Ну, бывает, что уж тут.

Но потом моя профессиональная совесть взяла вверх, я присела перед синюшным адептом, пихнула его в плечо.

– Хэй, смурфик, ты там жив? – Спросила, готовая вскочить и по�