Искры стали-1. Танец среди руин

Глава 1

Темнота. В ней я застрял на долгие годы, не видя, не слыша, не ощущая времени. Только иногда проблески снов о прошлом дают отсчет пройденным дням и годам: уже глубоко больная мать с грустью смотрит на меня, а я боюсь заглянуть ей в глаза, потому что стесняюсь её; кладбище, сочувствующие слова и взгляды чужих людей; благоухающий дорогим парфюмом гладковыбритый отец объясняет мне принцип работы криокамеры…

Сны истончаются, картинка блекнет, словно на снимке с древнего полароида, тьма вновь обволакивает меня, и так изо дня в день. Всплывают слова гида, который выключил тогда свет в пещере и жизнерадостным тоном заверил нашу группу, что человек в полной темноте вскоре сходит с ума. Вот только я плаваю в этой чертовой тьме уже целую вечность, а способность мыслить не потерял!

Хотя, если по справедливости, сложно назвать мыслями те замороженные обрывки снов, которые сейчас хаотично дрейфуют в ледяной патоке, заменившей мне мозг.

Шипение. Треск! Черную пелену разрывают странные звуки. Внутри меня нарастает беспокойство – я давно не слышал ничего подобного. Да, тьма обычно пугает, но одновременно дарит покой, я привык к ней, мне здесь уютно.

Снова треск! Мерзлые мысли-рыбки прыскают встревоженной стайкой, на ходу разогреваются, превращаются в искры и взрываются в голове безумным фейерверком. Сны исчезают, уступая место тусклому свету.

Что? Свет? Темнота отступила? Но как?..

Я пытаюсь открыть глаза, но ресницы слиплись ледяной коркой. Хочу вздохнуть полной грудью, но не могу. На секунду замираю от ужаса и тут с облегчением чувствую, как внутри моего тела нехотя расправляются слежавшиеся альвеолы, а свежий воздух заполняет легкие. Какой же он вкусный!

Кожу овевает теплый ветерок. Кровь разогревается и бежит по венам, выгоняя холод из тела. Одновременно с жизнью приходит боль. Я корчусь в своем коконе тьмы, беззвучно кричу, но одновременно радуюсь далекому пятнышку света, словно младенец при рождении. Произошло что-то важное, я пока не могу вспомнить что, но знаю точно – моему заточению во тьме пришел конец!

Тысячи иголок колют кожу. Свет становится ярче. По щекам текут слезы, я с усилием открываю глаза и моргаю, пытаясь вырваться из плена темноты в светлый мир. Постепенно резкость настраивается, глаза привыкают к свету, картинка становится четкой, и я вижу прямо перед собой на мутном стекле узкое табло, на котором одиноко светится короткая строчка:

Субъект 019: Иван Брукс. Время хранения: 134 года, 6 месяцев, 9 дней.

Иван Брукс… Это имя, словно забытая мелодия, вынырнуло из глубин памяти. Мама, русская, с гордостью выбирала его, а отец, англичанин, дал мне фамилию. Как давно это было? Кажется, в другой жизни.

«Время хранения»… Что за шутка? Меня хранили, как какой-то багаж, забытый на пыльной полке?

Перед глазами вновь встает самый четкий мой сон-воспоминание: большая лаборатория с рядами пузатых капсул, в углу стоят черные баллоны с желтой маркировкой, несколько людей в серебристых халатах суетятся у пульта со множеством переключателей. Отец помогает мне преодолеть короткую лесенку, жмет на прощание руку и молча смотрит через опустившуюся на меня стеклянную крышку. Криокапсулу заполняет холодная жидкость, а через подключенные к венам трубки из меня откачивают кровь, а вместе с ней и прежнюю жизнь…

Щелкнули застежки, с легким хлопком приоткрылся стеклянный колпак. Одновременно с этим на электронном табло 9 дней сменились на 10, а на пульте справа тревожно замигала красная лампочка. Я высвободил из ремней онемевшие руки, неловко толкнул стеклянную крышку. Снизу что-то хлюпнуло. Перевел дух и медленно сел, стараясь побороть накатившую слабость.

Темное помещение наполнял холодный воздух, от которого по коже сразу побежали мурашки. Никаких капсул здесь больше не было, моя оказалась единственной и гордо возвышалась посреди небольшой комнаты. Тьму разгонял лишь слабо светящийся экран над пультом и нервно мигающая там же красная лампочка.

Озираясь по сторонам, пытаюсь вспомнить, зачем я здесь, когда сначала дернулась правая рука, затем левая, к пляске подключились ноги, и я… вспомнил! После чего судорожно перегнулся через край капсулы, и меня вырвало желчью на пыльный кафельный пол.

Думаю, если лечение было бы найдено, вокруг меня уже суетились бы медики, да и отец наверняка присутствовал бы при моем пробуждении. А значит, что-то пошло не так. От мысли, что все наши усилия оказались напрасны, меня вновь замутило, но желудок был уже пуст. Прокашлявшись, почувствовал, что голова проясняется, туман из неё уходит, и я вроде бы начинаю мыслить связно. Тут до меня дошел смысл других цифр с табло: 134 года.

Получается, я тухну в этой криокапсуле замороженной тушей уже почти полтора века! Моего отца давно нет в живых. Нет никого, кого бы я знал! А что там произошло за это время с нашим безумным миром? Осталось ли хоть что-то знакомое мне за пределами этой лаборатории? От нахлынувшего чувства тотального одиночества у меня сжалось внутри и помутнело в глазах. Не знаю, сколько сидел я в мокрой капсуле, уставившись невидящим взглядом в пространство, когда почувствовал, что от холода меня бьет озноб. Да и пляска святого Витта никуда не делась.

Черт подери, но ведь я всё-таки жив! Хотя, может и ненадолго. Красная лампочка раздражала нервным миганием. Я вздохнул и выбрался из капсулы, стараясь не поскользнутся на влажных ступеньках металлической лесенки. Прошлепал голыми ногами по холодному кафелю и закутался в толстое полотенце, висевшее на стене. Рядом нашлось небольшое зеркало, в пыльном стекле отразился худощавый изможденный юноша с подсохшими сосульками русых волос, который щурил серо-голубые глаза и нервно подергивался – то ли от холода, то ли исполняя какой-то свой замысловатый танец.

Из капсулы до сих пор что-то капало, влага уходила через забранное решеткой отверстие в центре комнаты. В тело постепенно возвращалась прежняя чувствительность, а вместе с ней и ломота в суставах и мышцах. Досадливо кривясь и пытаясь унять дергающиеся от болезни конечности, я подошел к пульту управления криохранилищем, которое стало моим пристанищем на последние 134 года, 6 месяцев и уже 10 дней. Тут же стала понятна причина тревожного сигнала, на дисплее рядом с лампочкой горел красным текст:

Аварийное окончание хранения. Питание системы иссякнет через: 5 дней. Свяжитесь с администратором.

Да я бы с радостью, еще бы знать, как с ним связаться! Я осмотрел пульт, но ясности в ситуацию это не прибавило. На дисплее тускло светились иконки, одна из них в виде конверта подмигивала мне красной точкой с цифрой 1. Я на удачу ткнул в неё пальцем. Конверт раскрылся, голос из динамика сообщил, что у меня одно новое сообщение. Нажав пальцем на значок видео, я с интересом уставился на запущенный ролик. А оттуда на меня смотрел постаревший отец, значительно полысевший сверху головы и отрастивший седую бородку снизу.

– Привет, Айвен! – раздался хриплый голос Стива Брукса.

Едва услышав такое знакомое обращение, меня окатила волна тепла. Словно кто-то большой и сильный сел рядом, положил крепкую руку на плечо и подмигнул – мол, не дрейфь, прорвемся! Айвен… именно так, с английским акцентом меня всегда называл отец, коверкая данное мне при рождении имя, что в начале немного злило маму, но потом она привыкла и даже стала находить в этом некую прелесть, называя единственного сына именно так.

– Если ты смотришь это видео, скорее всего, что-то пошло не по плану. В противном случае я был бы рядом с тобой, мой мальчик, – продолжил отец. – Прошло уже тридцать лет с того момента, как я отвез тебя в общее криохранилище. Думаю, по мне это заметно. Все эти годы я искал лечение от твоей болезни и даже преуспел в одном направлении…

Я почувствовал, как у меня сильнее забилось сердце. В мое время синдром Гентингтона означал неминуемую смерть в течение десяти-пятнадцати лет, а ведь у меня уже тогда проявились первые симптомы этого генетического заболевания, несмотря на относительно юный для этой болезни мой двадцатипятилетний возраст. В мире были кое-какие научные наработки в попытках извлечь нужный ген или запретить ему вырабатывать вредный белок, провоцирующий развитие хореи, но дальше опытов на мышей дело вроде бы не пошло.

– Но полностью решить проблему пока не удается, – закончил мысль отец, подтвердив мои худшие опасения. – В мире сейчас неспокойно, политики словно все посходили с ума, и я решил перестраховаться. Для тебя оборудовали индивидуальное криохранилище недалеко от Калининграда. Мои аналитики посчитали, что это наименее вероятное направление ядерного удара.

Ядерного удара? Да что у них там творится?! Вернее, творилось… Грудь сжала тревога за отца, хотя я прекрасно понимал, что он и так уже давно мертв.

– Этот бетонный бункер оборудован уникальным источником энергии, которого с лихвой хватит на целый век, – тем временем невозмутимо продолжил абсолютно живой на вид Стив Брукс. – Я думаю, люди найдут за это время решение твоей проблемы, если конечно раньше не поубивают друг друга. Но даже в этом случае у тебя остается шанс выжить и выздороветь. Я всё предусмотрел! В стену вмонтирован сейф, он откроется только для тебя, там лежит инъектор с нанитами, которые нужно ввести в правое плечо. Не бойся, это уникальная разработка моей компании и я припас для тебя особенный вариант, который вряд ли пойдет в серию. Наниты приостановят развитие болезни и сгладят её проявления…

Я так разволновался, что нажал на значок паузы, попав с первого раза, и отец замер на экране. Сейф в стене нашелся быстро. Руки дергались, но с третьей попытки я умудрился-таки вложить подушечку большого пальца в углубление идентификатора. Толстая стенка с надписью «СЕЙФ» отворилась. Внутри лежал массивный инъектор, браслет на подставке и золотая цепочка с медальоном.

Не обращая внимания на побрякушки, я цапнул шприц и приложил его к оголенному плечу. С тихим пшиком инъектор выбросил через иглу в мой организм порцию нанитов – мельчайших роботов, которые отец разрабатывал в своей компании с момента её основания. Я с волнением прислушался к ощущениям – если эта инъекция действительно позволит хотя бы приостановить болезнь, которая исковеркала всю мою жизнь, то уже одно это будет для меня огромным достижением!

Плечо зажгло огнем, на нем вспухла черная шишка. Рука задергалась. Шишка выпустила темные щупальца, которые тонкими нитями побежали по коже. Меня затрясло, колени подогнулись, и я сполз по стеночке на пол.

Накатила такая слабость, что даже дышать стало лень. Каждая жилочка в теле задрожала натянутой струной, когда тысячи мельчайших нанитов устремились по венам к самым дальним уголкам моего больного организма, прямо на ходу преобразовывая его во что-то новое. Я расплылся на пыльном кафеле безвольной медузой, содрогаясь от вспышек боли, и подумал, что неплохо было бы уже потерять сознание. И потерял…

Субъект 019: Иван Брукс. Время хранения: 134 года, 6 месяцев, 11 дней.

Я смотрел на откинутый стеклянный колпак криокапсулы, на котором светилось электронное табло, и пытался вспомнить, что значат данные буквы и цифры. В этот раз осознание пришло быстрее: черт, получается, уже пролетел целый день, как я валяюсь тут на холодном полу!

Болела прокушенная губа, в уголке рта запеклась кровь. По стеночке, по стеночке я аккуратно поднялся на ноги, покачиваясь от слабости. Со зрением творилось что-то странное – фокус резкости гулял какое-то время, пока окружающая действительность вновь не обрела четкие формы. Я потер занемевшую щеку, на которой отпечатался рисунок кафеля и внезапно осознал – руки больше не дергаются! Так значит инъекция подействовала?

Я вытянул перед собой ладони и постарался держать их прямо. Пальцы чуть подергивались, но в пределах тремора человека с абстинентным синдромом. А вот ноги жили своей жизнью – нет, прежние коленца, к счастью, уже не выкидывали, но стоять спокойно я не мог и тихонечко приплясывал себе на месте, радуя святого Витта.

Получается, наниты всё-таки убрали симптомы моей болезни – с рук почти полностью, а вот с ногами справились не до конца. Впрочем, уже от одного этого маленького успеха я хотел закричать во всё горло и пуститься в пляс. Так, приплясывая, я и пошел к пульту. Изображение отца на экране терпеливо ждало, пока я вновь нажму на значок видео.

– Перед тем, как ввести наниты, лучше приляг снова в капсулу, – предупредил отец. – Процедура тебе предстоит болезненная, но она того стоит.

Я хмыкнул – предупреждение несколько запоздало. Но отец всегда говорил, что каждое решение должно созреть. Глупо бросаться вкалывать себе неизвестные инъекции, не узнав предварительно последствия и противопоказания. С другой стороны, мою поспешность тоже можно понять, не каждый человек получает шанс на излечение спустя сто тридцать четыре года ожидания!

– Я приготовил тебе и другой сюрприз, – порадовал с экрана отец. – Помнишь нашего верного старика Рейнара? Вижу по глазам, помнишь…

Я улыбнулся, вспоминая всегда подтянутого и невозмутимого дворецкого, который служил нашей семье даже после переезда из туманного Альбиона в холодную Россию. Рейнар был стар уже при моем рождении, но его выправке могли позавидовать даже молодые. Неизменно учтивый старик помогал мне с учебой в университете и всегда мог дать полезный совет, даже когда я его не спрашивал. Конечно, я помнил Рейнара!

– К сожалению, он покинул нас вскоре после твоего ухода, – огорошил отец. – Старик очень переживал за тебя, но не подавал вида, и я решил дать ему второй шанс. С его согласия, конечно! Я оцифровал сознание Рейнара при жизни и загрузил в локальную нейросеть. Именно наш дворецкий всё это время следил за твоими показателями и общей ситуацией. Он должен разбудить тебя, как только в мире найдут лекарство от синдрома Гентингтона, и я очень надеюсь, что именно это сейчас и произошло. Твоё криохранилище оборудовано спутниковым интернетом, так что Рейнар введет тебя в курс дела. Поможет он и с настройкой нанитов, для этого надень на правую руку браслет, который лежит в сейфе рядом с инъектором.

Я вновь поставил отца на паузу и достал из сейфа небольшой полумесяц. Браслет стоял на специальной подставке, которая, видимо, соединяла нейросеть с интерфейсом криохранилища, позволяя управлять внутренними механизмами, а заодно подзаряжала стильный гаджет. Я провел пальцем по обсидиановым граням, внутри которых угадывались фиолетовые волны. На внутренней стороне корпуса скромно красовалось клеймо Brooks Technologies. С некоторым волнением я приложил серповидный браслет к руке, и он мягко обхватил запястье теплой полоской.

– Сэр Айвен, я рад вновь приветствовать вас!

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности – знакомый голос нашего дворецкого раздался прямо у меня в голове! Одновременно с этим зрение вновь затуманилось, в глазах замелькали какие-то символы, но осознание того, что я уже не одинок, придало мне сил.

– Рейнар, старик, я тоже рад тебя слышать, но что ты делаешь в моей голове?!

– Сэр, как оказалось, вы уже ввели в свое тело наниты, которые приготовил для вас отец, и я счел уместным сразу подключиться к вашим органам чувств через интерфейс этих удивительных созданий.

Только сейчас я обратил внимание на свое плечо. Знакомство с нанитами не прошло для него даром – на коже появилась черная татуировка в виде какой-то зубастой твари, похожей на небольшого дракончика с крылышками. Из его лап струились две тонкие нити, завивались спиралью вокруг руки до самого запястья и выходили в центр ладони, образуя черный, поделенный на сектора круг.

– Это что еще за художества?

– Наниты образуют своеобразный нервный узел, центр управления в вашем теле, рисунок глифа выбирается неведомым мне способом. К сожалению, вы не можете общаться с ними, как со мной, поэтому в центр вашей ладони выведен своеобразный джойстик, который управляет интерфейсом нанитов. Глиф, как и мой браслет, питается от биоэлектрической энергии вашего организма.

– Про какой интерфейс ты говоришь?

– Сэр, я как раз сейчас работаю над этим. Секундочку, еще немного… всё, завершаю подключение глифа к вашему зрительному нерву.

Мельтешащие символы в глазах обрели порядок и оформились в буквы. Словно в воздухе передо мной появилась светящаяся голубым надпись:

Доступные протоколы: способности и усиление атрибутов. Способности: сила 0 (+1), ловкость 0 (+1).

– Рейнар, я вижу перед собой слова, это нормально?

– Для вас теперь – вполне. Сэр Брукс зашил в наниты два протокола, они изменят характеристики вашего тела, в данном случае увеличат силу и ловкость. Выбрать протокол и активировать его вы можете с помощью джойстика на вашей ладони. Попробуйте, управление должно быть интуитивно понятно.

Памятуя о горьком опыте первого знакомства с нанитами, я забрался по лесенке в уже высохшую капсулу и, устроившись поудобнее, ткнул указательным пальцем в центр ладони. Перед глазами загорелся треугольник курсора. Уже ничему не удивляясь, я чуть двинул пальцем, навел его на «Силу», кликнул и согласился с увеличением атрибута на одну ступень из пяти.

В этот раз ломало меня недолго и было уже не так больно. Мужественно вытерпев процедуру, я почувствовал себя значительно лучше. Словно бы совершил пробежку, чего не делал уже давно из-за болезни, затем принял контрастный душ и выпил чего-то тонизирующего. Окрыленный успехом, я кликнул на «Ловкость» и запустил увеличение атрибута. Мышцы по всему телу начали судорожно сокращаться, руки с ногами задергались, я уже испугался, что вернулась трясучка, но преображение практически сразу же закончилось.

Спускаться по лесенке я не стал, а просто спрыгнул на пол прямо из капсулы. Протерев запыленное стекло уголком полотенца, я жадно уставился на свое отражение в зеркале. Наниты вернули меня в то состояние до болезни, когда я успешно учился в университете, иногда дрался с некоторыми тупыми представителями рода человеческого, играл в баскетбол, несмотря на средний рост, и нравился восьми девушкам из десяти. Ах да, а еще я был очень самоуверенным! Красавчик из богатой семьи, перед которым были открыты все двери, пока меня не настигло проклятие матери.

Сейчас наниты превратили изможденного парня с потухшим взором в юношу спортивного телосложения с горящими глазами. С пресса ушел жирок, грудь обрела рубленный рельеф, а плечи раздались вширь. Даже моя танцующая походка превратилась из болезненного дерганья в плавные движения. Да, болезнь еще дремала внутри меня, но теперь она подвинулась, уступив место вспыхнувшей надежде.

За всеми этими треволнениями я совершенно позабыл, что не ел уже больше века, а желудок давно напоминал о себе, начав похоже уже переваривать ребра. Рейнар подсказал, где здесь хранятся сублимированные продукты и очищенная фильтрами вода. Я заварил себе гречневую кашу с мясом и вновь запустил послание из прошлого.

– Я сделал всё, что мог, мой дорогой Айвен, – признался отец. – Я очень надеюсь, что ты вылечишь болезнь и найдешь своё место в мире будущего. Передавай там привет Рейнару и при любых условиях оставайся человеком. Я люблю тебя, сынок!

Экран потух, а я еще долго сидел, ковыряя ложкой в тарелке, и вспоминал отца. Из задумчивости меня вывело изменение цифры в надписи на пульте:

Питание системы иссякнет через: 3 дня.

– Рейнар, отец сказал, что у тебя всё под контролем и ты расскажешь мне, что сейчас происходит в мире.

– Да, именно такое поручение оставил мне сэр Брукс, но, простите, я перестал следить за ситуацией в окружающем нас мире еще 102 года, 7 месяцев и 15 дней назад.

– Чего так?

– Не по моей вине. Сломался спутниковый приемник, а починить удаленно я его не смог, здесь требуется физическое участие, чего я, к сожалению, лишен.

– Но я-то еще, слава богу, нет! Давай выйду и починю. Есть какие-то мысли о причине поломки?

– Да, есть, но они вам не понравятся. Согласно поступающим до обрыва связи данным, поломка произошла из-за глобальной ядерной войны.

Глава 2

Когда по заготовке долго бьют кузнечным молотом, она может треснуть, если качество железа оставляет желать лучшего, или же превратится в крепкий меч, если сталь добрая. На меня за несколько дней свалилось столько потрясений, что теперь я понимал чувства куска металла, если бы они у него были, когда ты оказался между молотом и наковальней. Сломаюсь или выдержу? Пока я больше склонялся к первому варианту.

До этого моя жизнь текла размеренно, будущее казалось радужным, пока не заболела мать – это стало первым серьезным испытанием для меня. Она сгорела за десять лет. Помню, когда у неё появились первые симптомы хореи, люди показывали на неё пальцем. Я начал стыдиться появляться с ней на улице. Мама всё поняла и перестала выходить из дома. Отец нанял несколько сиделок, но сам приезжал редко, так занят был на работе.

Я стоял потом рядом с ним, прячась от осеннего дождя под краешком его черного зонта, пока гроб с телом опускали в могильную яму. По лицу текли горячие слезы, их разбавляли дождевые капли, а через несколько лет меня настигло проклятие матери – я тоже заболел хореей. Генетическое заболевание, ничего удивительного, говорили врачи. Правда, юноша заболел рано, всего в двадцать пять, но прогнозы всё равно неутешительные. Это стало вторым серьезным потрясением в моей жизни.

А дальше я лег в криокапсулу, поверив обещанию отца, что он найдет лекарство максимум за пять-десять лет. Он почти сдержал слово, правда лекарство оказалось частичным, и прошло уже больше века. Выйдя из этого бункера, я попал бы в совершенно незнакомый мне мир. Но судьба вновь занесла надо мной кузнечный молот – оказывается, и мира снаружи уже нет, а только безжизненная радиоактивная пустыня.

Правда, Рейнар заверил меня, что всё не так уж и плохо, как кажется, за это время Земля точно восстановилась. Вот только наружные датчики криохранилища вышли из строя вместе со спутниковым приемником, так что выводы дворецкого меня не убедили. Вчера под грузом тяжких известий я принял единственно верное в данной ситуации решение – просто лёг спать. А сегодня проснулся отдохнувшим и полным сил, но настроение испортило табло на пульте:

Питание системы иссякнет через: 2 дня

Через двое суток в бункере отключится свет, перестанет поступать чистый воздух, и мне придется сделать нелегкий выбор: остаться умирать здесь или выйти с таким же результатом в мир. Погруженный в черную депрессию, я выбрал бы первый вариант, но Рейнар зудел в голове назойливой мухой и требовал явить Айвена Брукса всему оставшемуся человечеству. Если, конечно, там хоть кто-нибудь вообще остался.

Слушая разумные в общем-то доводы дворецкого, я медленно нарезал круги вокруг криокапсулы в некой бездумной медитации и приостановился у открытого сейфа. Внутри одиноко лежал последний подарок отца. Медальон на золотой цепочке представлял собой кругляш из тёмного сплава с центральной вставкой из голографической шестеренки, перечеркнутой золотым зигзагом. Под логотипом компании стоял девиз Brooks Technologies: "Tempus et Scientia"*.

– Ваш отец привез этот мастер-ключ буквально за неделю до того, как оборвалась связь. Также он оставил вам кое-что в шкафу.

Я подошел к закрытой дверце, приложил медальон к углублению. Шестеренка посветлела, раздался щелчок, и шкаф отворился. На вешалке висел застегнутый чехол, внизу лежала аптечка, снаряженный походный ранец, армейские берцы и плоский ящичек. Я расстегнул молнию, внутри чехла оказался комплект черно-серой формы, в которую я с удовольствием облачился, сбросив с себя надоевшее полотенце. Обмундирование подошло идеально – костюм и штаны имели специальные вставки для окончательной подгонки, а размер моей ноги отец, как оказалось, не забыл.

– Это легкий доспех класса «Ясень». Материалы: кевларовые волокна, углепластик, титановая сетка. Защитит от легких ударов, пуль малого калибра и осколков. Есть датчики внешней температуры, токсичности, радиации и состояния бойца. Идеально подходит для разведчиков и стрелков.

Выслушав Рейнара, я открыл плоский ящичек. Внутри лежал бескурковый пистолет Глок-45 в кобуре и запас различных патронов к нему. Я взял оружие в руки, протер ветошью от смазки, проверил обойму и передернул затвор. Когда-то отец водил меня в тактический тир, мне нравилось стрелять и у меня получалось, пока болезнь не поставила крест на моих навыках снайпера. Когда у тебя так трясутся руки, не попадешь в мишень и с пары шагов.

Я приладил кобуру на ремень рядом с фонариком и ножом, одним движением – как учили – выхватил пистолет, и указательный палец знакомо ощутил кнопку предохранителя на спусковом крючке. В зеркале отразился грозный стрелок в боевой стойке. Я приосанился, чувствую себя крутым героем вестерна – вооружен и очень опасен! Тяжелый пистолет вселял уверенность, ощущение портили лишь подрагивающие руки.

На кураже я прицелился в дверцу сейфа и от души нажал на спусковой крючок. Пуля срикошетила от металла, выбила фонтанчик бетонной крошки из стены, свистнула над ухом и вонзилась в пульт управления криохранилищем. Там что-то заискрило, плафон на потолке погас, осталось только аварийное освещение, а табло отсчёта времени питания просто обнулилось.

– Вам нужно немного потренироваться в стрельбе, сэр Айвен, и лучше сделать это в другом месте. Тем более теперь оставаться здесь опасно. Дверь из хранилища заблокируется после отключения аварийного питания.

Что ж, похоже, выбор сделан! Неизвестность пугала, но Рейнар был прав – если я выживу, так только снаружи, несмотря на все катаклизмы, постигшие мир. Быстро побросав в ранец сильно просроченную аптечку, пару пакетов сублиматов и фляжку с водой, я натянул на голову капюшон и подошел к бронированной двери, которая до этого момента защищала меня от всех опасностей внешнего мира.

Затаив дыхание, я перекрестился и стукнул по красной кнопке. Внутри стены пришли в движение сервоприводы. Массивная створка медленно отъехала в сторону. Включив фонарик, я увидел коридор с неровными стенками вырубленной породы. Встроенный в доспех счетчик Гейгера молчал, на воротнике тускло светилась температура за бортом +10 по Цельсию. Была не была, я выдохнул и коротко вздохнул. А затем еще раз, и еще…

Пахло затхлостью. Вырубленный в скале коридор уходил в темноту. Я прислушался: показалось или я действительно слышал какие-то звуки? Пританцовывая, медленно пошел вперед, водя фонариком из стороны в сторону. На полу попадались куски сгнившего дерева, которыми раньше крепили свод. Кое-где он уже начал осыпаться, под светом фонаря в разломах вспыхивали желтыми искрами кусочки янтаря.

Коридор раздался вширь, я вышел в пещеру. Каменный пол усеивали белесые кости. Моих знаний анатомии хватило понять, что некоторые из них человеческие. Я растерянно остановился, гадая, в чье же логово попал? В нос ударил запах псины, а потом нехотя защелкал счетчик Гейгера. С дальнего конца пещеры послышалось сопение, злое рыканье. Я быстро выключил фонарик и застыл, напряженно вглядываясь в темноту.

Вскоре глаза привыкли, и я различил выход из пещеры. Снаружи была ночь, поэтому я сразу не заметил серого провала. Тут он потемнел и в пещеру ввалился громадный зверь.

Шерсть медведя тускло светилась призрачным зеленым светом, как и маленькие глазки, едва видимые под широкими надбровными дугами. Кое-где куски кожи отслоились от черепа и свисали теперь подобно причудливым дредам. На шерсти виднелись широкие подпалины, бугрились участки голой кожи с уродливыми шрамами. Зверь двигался тяжело и волочил за собой тело, зацепив его длинным когтем, словно мясницким крюком.

Дозиметр радиации защелкал быстрее, я дернул рукой, чтобы его отключить, но зверь уже услышал. Маленькие глазки впились в меня, безошибочно найдя незваного гостя в полумраке логова. Медведь взревел, на меня дыхнуло волной смрада, от которого мой желудок подпрыгнул к горлу. Я развернулся и бросился бежать. Зверь припустил за мной.

За три прыжка преодолев расстояние до стены, я нырнул в коридор, по которому шел минуту назад. Медведь ринулся следом, вытянул лапу, стараясь зацепить когтями юркого зверька, который потревожил его покой. От чудовищного рыка у меня заложило уши. Я споткнулся, упал и на четвереньках пополз по коридору. Сзади пыхтел мохнатый монстр, с трудом протискиваясь в узкий тоннель.

Достигнув открытой двери, я развернулся. Коридор позади делал небольшой изгиб, и медведь застрял, круша лапами породу, стараясь расширить проход. Зеленые глазки злобно сверкали, рык зверя вселял в меня ужас. Я наконец-то вспомнил про пистолет, узкий коридор наполнил грохот выстрелов. Опустошив обойму, я с предвкушением уставился на громадную голову, перекрывшую выход.

Крепкие стальные пули сорок пятого калибра, которые пробивают человека навылет, просто срикошетили от толстого черепа этой твари, лишь вырвав новые куски шерсти. Теперь я понял, откуда у медведя-мутанта такая своеобразная рваная прическа – кто-то явно уже пробовал этот лоб на прочность.

Мои выстрелы только взбодрили зверюгу, медведь дернул лапой и дотянулся-таки до моей ноги, содрав с неё ботинок. Добротная армейская кожа лопнула от одного прикосновения зазубренного когтя, а я от рывка впечатался головой в стену, раскроив лоб. В глазах помутнело. Зубы зверя клацнули у моей ступни. Я взвизгнул и влетел в криохранилище.

Медведь рычал и крушил когтями камень, который начал понемногу поддаваться яростному напору. По своду коридора поползли трещины, посыпались осколки, и я понял, что ещё чуть-чуть, и меня или похоронит здесь обвал, или сожрет этот монстр.

– Патроны, сэр Айвен! Зарядите разрывные!

А ведь точно! Я рванул с плеча ранец, вытряхнул из него несколько картонных коробочек разного цвета. Разодрал красную и снарядил обойму специальными патронами. При соприкосновении с твердым препятствием такая пуля разрывалась, нанося цели фатальный ущерб. Никакой зверь не выстоит, надо лишь попасть в нужное место.

Я постарался прицелиться, но руки тряслись, трясся весь коридор. Улучшив момент, я сделал несколько выстрелов в пасть твари. Оттуда брызнуло красным, но и только. Зверь взревел, окатив стены кровавыми каплями, и еще яростнее принялся крушить камень когтями, продвигаясь по коридору всё ближе и ближе.

Стараясь успокоиться, я сделал несколько плавных вздохов и задержал дыхание. Пуля сделает свое дело, если только попадет прямо внутрь черепа, например, через глаз. Прицельная мушка подрагивала, медведь ревел, а я дождался совмещения важных точек в пространстве и плавно нажал на спусковой крючок.

Глок выплюнул сноп искр. Пуля сорок пятого калибра устремилась в морду зверя, сбрила клок шерсти с нависшей надбровной кости и вонзилась бы точно в маленький глаз монстра, но тот непостижимым образом просчитал мои намерения и в последний момент дернул огромной башкой. Пуля врезалась в переносицу, осколки кости посекли лоб, и только еще больше разозлили зверюгу.

Медведь яростно дернулся и рывком продвинулся вперед. Голова ввалилась в проем хранилища, прямо передо мной оказалась окровавленная клацающая пасть. Я уперся спиной в капсулу, чувствуя себя загнанным в ловушку зверьком, в растерянности оглянулся, на стеклянном колпаке еще горела одинокая надпись.

– Рейнар, питания хватит закрыть дверь?

– Да, мой господин.

Раззявленная пасть окатила меня смрадным дыханием. Медведь ревел, предвкушая скорую поимку жертвы. А я с ужасом смотрел на то, как под напором немыслимой силы изгибается стальная коробка двери. Еще немного и этот неукротимый монстр ворвется и сожрет меня! Сбросив оцепенение, я бросился вперед, увернулся от клацающих зубов и стукнул по красной кнопке на стене, тут же отскочив в сторону.

Загудели сервоприводы, бронированная створка выдвинулась наружу. Почуяв неладное, медведь дернулся назад, стараясь высвободить голову из капкана, в который он попал. Сервоприводы загудели сильнее, массивная створка из последних сил сдерживала голову монстра. Не мешкая более, я шагнул вперед и воткнул дуло пистолета прямо в глаз монстра. Грохнул выстрел. Пуля пронзила мозг зверя, стальной сердечник коснулся затылочной кости и разлетелся острыми осколками, взорвав голову медведя изнутри.

Рев прекратился, оставшийся глаз потух. Я вновь стукнул по кнопке, створка двери на остатках энергии отползла в сторону. Голова медведя поникла. Огромная лапа прочертила в последний раз камень, оставив на нем глубокие борозды и вырванный с мясом коготь. Я стоял с ног до головы облепленный кровавыми и наверняка радиоактивными ошметками, и смотрел, как из-под туши зверя растекается лужа фосфоресцирующий крови. Меня била крупная дрожь. Вот так, значится, и потренировался в стрельбе согласно заветам Рейнара…

– Вы справились, сэр Айвен, поздравляю. В первый раз вижу такого невоспитанного зверя! Кстати, у меня для вас есть хорошая новость. То тело, которое тащил за собой этот монстр, было явно человеческое, а значит, люди в этом мире еще не перевелись.

– Если тут есть еще такие мишки, то люди в мире скоро закончатся, – хмыкнул я, ощупывая разбитый лоб, на котором вспухла приличная шишка.

– Вряд ли таких чудищ здесь много, слишком крупный и агрессивный экземпляр…

Оставшейся воды из хранилища едва хватило, чтобы смыть кровь и грязь. Заклеив разбитый лоб пластырем, я мысленно подготовился к следующему шагу – выходу в мир, который ждал меня за пределами пещеры. Несмотря на глобальную ядерную войну, породившую таких монстров, здесь, как правильно подметил мой старик-дворецкий, жили еще люди, а значит, поживем еще и мы. Мне только нужно найти лекарство от моей болезни, ведь наниты лишь приостановили её течение, а значит, на поиски мне отпущено не так уж много времени.

О том, что лекарства от хореи так и не изобрели, думать не хотелось.

Я подобрал оторванный коготь монстра и убрал его в ранец как трофей. Не каждый день удается завалить такую зверюгу! Между башкой чудища и стеной осталось совсем немного места. Кривясь от отвращения, я протиснулся в щель, стараясь не касаться светящегося зеленым меха. Хотя счетчик перестал сходить с ума и лишь слабо пощелкивал, я не хотел получить критичную дозу радиации и начать светиться сам.

Миновав голову медведя, я вскарабкался по его лапе, чтобы пролезть под каменным сводом, и тут обнаружил странную вещь – на плече медведя кто-то аккуратно выстриг небольшой кружок меха и набил на бурой коже татуировку заключенного в круг глаза. Вот только была она красного цвета, а не чёрная, как у меня.

Немного поколебавшись, я коснулся пальцами медвежьего глифа. Руку словно ударило током! Я хотел отдернуть её, но пальцы точно прихватило сваркой, подушечки приросли к глифу. Тату-глаз в круге поблек, одновременно с этим по моим пальцам побежали красные точки. Они впитывались в кожу, медвежий глиф постепенно истончался, пока совсем не исчез. Плечо зажгло болью, меня замутило, дрожь сотрясла измученный организм, и я вновь провалился в знакомую мглу…

Получена топаз-чара Интуиции, выполнить активацию? Получено 23 Искры, активировать фрейм хранилища?

Я смотрел на светящуюся розовым надпись, пытаясь понять её смысл. Нос щекотал жесткий мех, воняющий псиной. Понемногу я осознал, что до сих пор лежу на дохлом медведе-мутанте, который до краев напитан радиацией. Не обращая больше внимания на потускневшую надпись, я задвигал руками и ногами, протискиваясь крабом в узкую щель между телом монстра и каменным сводом.

Смердело от медведя еще сильнее, чем при жизни. Сдерживая рвотные позывы, я подтянулся за потолочный выступ и скатился с туши зверя на каменную крошку. К счастью, тоннель всё-таки выстоял под напором монстра. Включив фонарик, я прошел танцующей походкой усыпанный обломками коридор и выбрался в пещеру, которая до недавнего времени служила логовом гигантскому зверю.

Снаружи уже наступило утро, похоже, я провалялся в небытие всю ночь. Лучи солнца проникали в проход, играя бликами на костях. Стараясь не наступать голой ногой на острые края, я подошел к отброшенному в угол телу, которое вчера приволок за собой медведь. Человек был одет в порванный комбинезон, на голове чудом держался расколотый шлем. Поперек груди зияла рванная рана с запекшейся по краям кровью. Ею же был заляпан и шеврон с надписью «Хорёк».

Я отстегнул шлем с головы трупа. Молодой парень лет двадцати смотрел на меня невидящим взором, на коже уже темнели трупные пятна. Я опустил ему веки и поёжился, ведь сам мог уже лежать рядом с ним. Надо похоронить беднягу, но сперва…

Подивившись своему хладнокровию, я стащил с ног мертвеца добротные кожаные сапоги и примерил их. Обувь чуть жала в пальцах, но ничего, разносим. Раньше я наверняка убивался бы над трупом и думал, как несправедлива жизнь, но после схватки с гигантским монстром на меня снизошло какое-то философское спокойствие. Обувь бедняге больше не понадобится, а вот мне – еще как. Так что я отставил рефлексию про мародёрство трупов и просто похоронил парня на выходе из пещеры под каменными обломками, положив в навершие могилы его расколотый шлем и шеврон.

Вид отсюда открывался прекрасный. Горная гряда тянулась вправо, а вот далеко слева угадывалась вода, до меня долетел запах моря. В синем небе плыли редкие облака, а внизу раскинулась равнина с рощицами деревьев, обезображенная черными руинами какого-то городка.

Снаружи было теплее, чем в каменном мешке, пахло весной. Рейнар вновь оказался прав, Земля восстановилась после войны. Вид портила только розовая надпись перед глазами, ждущая моего решения.

Немного поразмыслив, я дотронулся до круга на ладони и подтвердил активацию всего. Слава богу, на этот раз трансформация прошла спокойно. Я лишь ощутил в сознании некую легкость, словно получил доступ к какому-то новому знанию, правда, ещё не понял к какому. Прежняя надпись исчезла, зато появилась новая:

Топаз-чара активирована. Вы получили способность: Интуиция, развитие: 2 из 5. Активирован фрейм хранилища, получены 23 Искры из 100, текущее пополнение: одна Искра в день.

Я смахнул текст курсором, поняв из написанного примерно ничего. Страшно зачесалось плечо. Я скинул куртку и наслаждением прошелся ногтями по глифу. А ведь тату изменилось! Черный дракончик чуть подрос в холке и помимо двух основных глаз обзавелся дополнительным третьим, который краснел теперь у него во лбу.

Да, мне срочно нужно найти людей и во всём разобраться. Вот только куда идти? Ни дыма от костров, ни шума, ни движения. Что в общем-то неудивительно, учитывая, какой зверь до вчерашнего дня разорял здесь округу.

Решив, что с высоты увижу больше, я принялся карабкаться в гору. Наниты хорошо потрудились над апгрейдом моего организма, приобретенная сила и ловкость позволяли даже на первой ступени легко преодолевать подъемы, зависать и подтягиваться на уступах. Что же будет, если я разовью эти навыки на полную? И как это сделать?

Вскарабкавшись на последнюю вершину, я оказался на ровной площадке. Здесь и нашлась вышка, которая обеспечивала связью моё криохранилище. В далеком прошлом что-то срезало её наполовину и теперь заржавленный метал торчал из скалы жалким огрызком утраченных технологий. Я покопался в ранце и достал монокуляр с десятикратным увеличением.

В рощицах на равнине перелетали редкие птицы, в густой траве скакали мелкие животные, напоминавшие сусликов. Над далеким морем висело какое-то марево, подсвеченное рассветными лучами. Руины городка уныло торчали среди зелени напоминанием о прошедшей войне. Показалось или какое-то движение? Я быстро подстроил монокуляр и разглядел трех всадников, медленно едущих среди разрушенных домов.

Люди! Живые! От восторга я закричал во всё горло и замахал руками. Меня заметили, центральный всадник указал на меня рукой. Вся троица пришпорила коней и поскакала через луг к горам.

Стараясь не переломать ноги, я начал спускаться по каменному склону, где обнаружилась заросшая травой тропинка. Логово медведя осталось справа, я продрался сквозь заросли кустарника и вывалился на каменную площадку. Здесь меня уже поджидали всадники, подозрительно уставившись на пританцовывавшего перед ними незнакомца.

"Tempus et Scientia" (лат.) – Время и знание

Глава 3

Мне сразу бросилось в глаза странное вооружение. Главным в троице явно был центральный персонаж. Массивный бородатый мужчина лет пятидесяти в железном доспехе положил ладонь на рукоять меча, который висел в ножнах у него на поясе, а вот из-за плеча у него выглядывал массивный приклад чего-то стрелкового.

Молодой, но кряжистый парень на коне справа приветливо поглядывал на меня, а к его седлу была приторочена внушительная секира и гранатомет. Худощавый парень слева, по виду мой ровесник, как бы невзначай направил в мою сторону дуло винтовки с оптическим прицелом, лежащей у него на коленях, а из его колчана выглядывал лук со стрелами.

– Да не трясись ты так, не обидим! – с легкой ухмылкой сказал стрелок на странной смеси английского с русским.

Я прекрасно его понял, ведь знал оба языка и уже хотел ответить наглецу, когда представил, как выгляжу со стороны. Непрерывно переступающий с ноги на ногу незнакомец, отряхивающий с себя налипший мусор, да еще и с разбитым лбом, вряд ли сразу вызовет к себе уважение. Центральный всадник неодобрительно покосился на стрелка и спокойно кивнул мне.

– Приветствую тебя, незнакомец! Прошу извинить моего оруженосца Тарека, он метко стреляет, но несдержан на язык. Второй мой оруженосец Грегор лишен этого недостатка и обычно больше помалкивает. Я же рыцарь-барон Стефан Лафар, друзья называют меня «Щит фронтира», и я наместник манора Храброво. Как зовут тебя и что ты делаешь в моих землях?

Когда рыцарь представлял своих оруженосцев, они поднимали раскрытую правую ладонь, приветствуя меня. То же самое сделал Лафар, когда назвал своё имя. Я смотрел во все глаза на средневековых воинов с огнестрельным оружием и еле сдержал удивленный возглас – у каждого в центре ладони красовался почти такой же черный круг, как у меня!

– Моё имя Иван Брукс, друзья называют меня Айвен, – представился я и так же поднял вверх раскрытую ладонь.

– О, я вижу у тебя незаконченную печать Нексуса, – произнес Стефан Лафар. – Прости, но мой долг как паладина Ордена Стали спросить тебя: почему ты до сих пор не принёс присягу Порядку, и кто сделал тебя Посвященным?

– Я получил наниты в наследство от отца, – честно сказал я. – А присягу просто не успел дать, но очень хочу…

– Вот как! – воскликнул рыцарь. – Это всё объясняет. Что ж, твой отец навеки останется в потоках Нексуса. Откуда же ты прибыл к нам и с какой целью?

– Я пришел издалека, ищу лекарство от своей болезни. Именно из-за неё я не могу стоять спокойно и постоянно дергаюсь, а не от испуга, как решил этот парень.

– Надеюсь, это не заразно, – хмыкнул худощавый Тарек.

Лафар вновь поморщился, но одергивать своего оруженосца не стал. Вместо этого он указал на мой разбитый лоб, который стал кровоточить от всей этой беготни.

– Ты ранен? Что с тобой случилось?

– Со мной случился медведь, – сказал я. – Здоровый! Чуть не сожрал меня, причем прямо на ваших землях.

– Что же ты хотел, Иван? – развел руками Лафар. – Здесь фронтир, сюда постоянно захаживает разное зверье с Гиблых земель, а мы его постоянно здесь уничтожаем. Погоди-ка, ты сказал медведь? Как он выглядит?

– Мохнатый, огромный, страшный, светился зеленым.

– Это от него ты залез на эту скалу? – с ухмылкой спросил Тарек.

– Нет, дорогой. Я залез повыше, чтобы найти людей. И нашел. А зверюгу я завалил еще ночью.

– Что? Не может быть! Это наверняка другой мутант, ведь задание еще висит. Как вы считаете, сэр? – обратился Тарек к Лафару.

– Где труп зверя? – спросил посерьезневший рыцарь.

– Там, – указал я рукой на небольшой проход, который под прикрытием скального козырька вел к логову.

Всадники спешились и стреножили коней. Я пошел впереди, показывая дорогу. Спотыкаясь на скользких от росы камнях, мы поднялись к пещере. Тарек первым бросился к тоннелю, из которого торчал мохнатый зад чудища. Юркий парень быстро залез на тушу, протиснулся под свод, а через секунду выскользнул оттуда с искаженным от гнева лицом.

– Там ничего нет! Глиф исчез, чара пропала!

– Ну естественно, это Иван забрал чару, ведь именно он убил медведя, – сказал Лафар, смотря на показания закрепленного на руке детектора. – И судя по всему, мутант тот самый.

Я лишь кивнул, почувствовав даже какую-то вину за то, что сам порешил зверя. На Тарека было жалко смотреть. Куда подевалась его самоуверенность? Казалось, пропажа какой-то чары просто уничтожила его. Он вытянул руку, указывая на меня трясущимся пальцем.

– Ты забрал мою чару! А ведь даже не давал присягу. Как такое возможно? И ведь задание еще активно!

– Как только Посвященный Иван Брукс присягнет Порядку, он вольется в потоки Нексуса и получит награду за выполненное задание, хотя ничего и не знал о нём, – сказал Лафар. – Так бывает.

– А еще он похоронил Хорька, дон, – впервые подал голос Грегор, разглядывая поднятый с могилы шеврон.

– Этого парня притащил с собой мутант, – сказал я. – Он уже был мертвый.

– Да, именно поэтому мы здесь, – кивнул рыцарь. – Что ж, Тарек, хватит горевать, твоя очередь еще не настала, возьмешь трофей со следующего мутанта, как я и обещал. Всем покинуть пещеру, а я закончу начатое.

Мы вышли из логова. Стефан Лафар достал из ременного кармана похожий на кварц камень, зажал его в правой ладони и коротко дернул рукой. Волна воздуха подхватила с пола рассыпанные кости и врезалась в тоннель, из которого торчал мертвый медведь. Удар обрушил каменный свод, осколки похоронили под собой радиоактивного монстра и моё криохранилище.

Оруженосцы как ни в чем не бывало пошли вниз по проходу. Такое ощущение, что их господин каждый день творит что-то из разряда магии, и они уже привыкли к подобным чудесам. Я же, впечатленный увиденным, подступился к рыцарю, пока мы спускались к оставленным внизу коням:

– Сэр, как вы это сделали? Что это было?

– Кварц-чара разрушения, – с некоторым удивлением ответил Лафар. – Погоди-ка, как случилось, что ты не знаешь таких простых вещей?

– Мой отец был больше ученым, совсем не рыцарем, – выкрутился я. – Тем более, после этого удара по голове у меня какие-то провалы в памяти.

– По приезду обязательно покажись Лире, – сказал Лафар. – Она лучший медик в маноре, тем более сама из Диких магов.

– Простите, сэр, из кого?

– Ранение явно повлияло и на твой слух, парень. Я не знаю, как в ваших краях, но мы тут называем всех адептов Светоча просто магами.

– Точно, сэр! И как я мог об этом забыть?

Грегор предложил мне место позади себя. С трудом взобравшись на круп коня, я вцепился в ремень оруженосца. Стефан Лафар ехал первым, как и подобает бесстрашному рыцарю-паладину, следом мы, Тарек же отстал и следовал на своей кобылке в конце колонны, обиженный на весь мир. Скрашивая время в дороге, Грегор отбросил молчаливость и короткими фразами рассказал предысторию охоты.

С недавних пор с пастбищ манора начали пропадать овцы, затем кто-то утащил из внешнего коровника буренку, которая давала вкуснейшее молоко. Облавы и ловушки результата не дали, зверь легко обходил западни, словно знал про них. Тогда люди поняли – с Гиблых земель пришел мутант, который подобно магу впитал чару. Скот стали выпускать только на восточные пастбища и под усиленной охраной. А потом погиб первый мусорщик.

С беднягой был напарник – стандартный экипаж багги. Спереди два места, сзади багажник для хабара. Мусорщики тогда решили попытать счастья на Дунаевском аэродроме, им даже улыбнулась удача, они нашли хорошо сохранившийся ремкомплект двигателя в закрытом ангаре. Один отправился за багги, а когда вернулся – напарника и след простыл, лишь лужица крови, да пара огромных следов в грязи.

Дальше – больше. Через неделю сгинул водитель и охранник старенького бензовоза, везущего горючку в манор из крепости Островец, а ведь трасса пролегала гораздо восточнее линии фронтира, там редко появлялись опасные мутанты.

Неведомый зверь совсем обнаглел и хозяйничал в окрестностях манора, как у себя дома. Барон распорядился о круглосуточном патрулировании хорошо вооруженными отрядами-копьями ближайших земель, самолично отправился на поиски зверя с двумя оруженосцами и вскоре им повезло.

– Если можно так выразиться, дон, – добавил Грегор через плечо. – Я знал Хорька, вместе росли.

Очередные мусорщики тогда отправились на багги в сторону Куршской косы, куда по слухам выбросило прошедшим штормом блуждающее судно. Как рассказал выживший, они быстро нашли проржавевший траулер, решили вскрыть трюм, а потом на шум пришел огромный медведь. Хорёк принял бой и погиб, а второй успел прыгнуть в багги и помчался по кратчайшей дороге к манору. Тут его и встретил рыцарь с оруженосцами.

Перепуганный парень описал зверя не ниже топаз-уровня. Стефан оформил информацию в поток и тут же получил уточненное задание Нексуса на уничтожение твари. Всадники отследили передвижение зверя до руин Зеленограда, где тот и затерялся. Ночью бродить по руинам не решились, поэтому заночевали на заброшенной ферме, а утром продолжили поиски, и вскоре услышали мои радостные вопли.

– Как тебе удалось в одиночку с ним справиться? – спросил Грегор, закончив рассказ.

– Да просто попал из пистолета в нужное место, – признался я.

– Вот поэтому я захватил с собой гранатомет, – улыбнулся оруженосец. – Из него куда по мутанту не попади, везде место нужное, дон!

Манор Храброво встречал нас высокими бетонными стенами, собранными из аэродромных плит. Перед воротами был гигантский пустырь бывших взлетных полос. Вздумай кто напасть на хорошо защищенное поселение со стороны входа, сразу бы попал на открытом месте под огонь крупнокалиберных пулеметов, которые я заметил на башнях.

Сейчас ворота были открыты. Заметив возвращение барона, со стены раздался звук горна. Жители манора уже знали – наместник возвращается с победой, поэтому выходили на улицы и приветственно махали нам. Многие с интересом поглядывали на мою скромную персону, гадая видимо, кого это привез с собой их господин. Я приосанился и постарался меньше дергаться.

Среди одноэтажных строений двухэтажный дом барона смотрелся островком величия среди моря скромности. Он стоял на зеленой площадке с края манора, а дальше до периметра шла узкая полоска леса.

Я заметил линию проводов, которая проходила над высоким забором, и решил уже ничему не удивляться. Этот мир состоял из осколков старого и чего-то чудесно нового, а мне лишь остается плыть по течению, чтобы сойти здесь за своего.

Коней оставили на попечение конюха. Оруженосцы разоблачили рыцаря от тяжелого доспеха, в котором он щеголял, и разошлись по дому. Лафар был настолько любезен, что выделил мне небольшую комнату на первое время. В доме нашлась горячая вода, я вымылся в душевой и как смог почистил заляпанное грязью обмундирование. За этим занятием меня и застал стук в дверь.

Слуга проводил в гостиную, где во главе накрытого стола сидел сам хозяин дома. Меня определили слева с оруженосцами, а напротив нас устроилась миниатюрная жена барона и его малолетний сын. Рыцарский обед состоял из супа с потрошками, запеченного с кашей бараньего бока и бокала красного вина, который Лафар поднял за успешное завершение охоты.

– Мы выполнили свой долг, а помог нам в этом наш новый знакомый. Виват мистеру Бруксу!

– Виват! Виват! Дон! – закивали все, кроме хмурого Тарека.

После тоста сынишка барона засыпал меня вопросами, как я справился с чудовищным медведем. Маленький Людвиг с горящими глазами слушал мою историю, которая с каждым разом обрастала новыми подробностями, а его отец одобрительно хмыкал в бороду, оценивая мой невероятный рассказ.

После долгого воздержания вино ударило мне в голову, я старался приукрасить события, чтобы угодить маленькому слушателю, и в итоге получилась неплохая сказка. В ней славный рыцарь Айвен поражал сияющим мечом огромного медведя и спасал всех людей от верной гибели. Презрительно фыркнув, Тарек вышел из-за стола.

– Отличная история! Правда, Людвиг? – сказал Лафар. – А теперь тебе пора на занятия с мамой. Мистер Брукс должен сходить к тёте Лире, а после этого вернется и примет присягу.

– Я провожу тебя, чтобы не заблудился, дон, – предложил Грегор.

– Отлично! Только накину куртку…

Я прошел по коридору, заглянул в свою комнату и остановился как вкопанный. В моем ранце рылся Тарек, что-то бурча себе под нос. Услышав скрип двери, он обернулся и зашипел с искаженным лицом:

– Где моя чара, ублюдок?! Куда ты её спрятал?

В руке у худощавого оруженосца сверкнуло лезвие. Мой пояс с оружием лежал там, где я его и оставил – на кровати. Угрожая мне ножом, Тарек схватил мою куртку и вытряхнул всё из карманов.

– Хитрый, да? С собой таскаешь?

Оруженосец придвинулся ко мне и выбросил вперед руку с ножом. Я никогда в жизни не занимался никакими единоборствами, но сейчас вдруг ясно увидел красный росчерк, направленный мне в живот. За мгновение до того, как лезвие ножа коснулось моей кожи, я очнулся от ступора, ушел в сторону и с размаха врезал локтем в искаженную гримасой ненависти физиономию Тарека.

Всё получилось как нельзя лучше, сказались улучшенные способности. Острие лишь чиркнуло по ткани форменной футболки, а вот мой локоть в противоход врезался в нос оруженосца. Хрустнула кость. Встречный удар отбросил Тарека на кровать, где он и завыл от боли, выронив нож. Россыпь красных капель усеяла белоснежное одеяло. По коридору забухали сапоги, в комнату вбежал Грегор, а следом за ним и сам Лафар.

– Что случилось?!

– Ваш оруженосец хотел обокрасть меня…

– Не может быть!

Лафар подошел к воющему Тареку и за шкирку вздернул его с кровати.

– Это правда?!

Оруженосец отнял от лица руки, на его грудь хлынула кровь из сломанного носа. Хлюпая и пуская пузыри, Тарек попытался высвободиться, но рыцарь держал крепко.

– Вы обещали мне эту чару! А забрал он! Я лишь хотел восстановить справедливость…

– Понятно. Эй, парни! Сопроводите этого господина к медику и присмотрите там за ним.

Двое дюжих слуг подхватили стонущего Тарека и выволокли его из дома. Лафар брезгливо вытер руку платком и покачал головой.

– Я думал, он изменится. Обещал умершему другу, что присмотрю за Тареком. А он попрал не только Кодекс рыцаря, но и все человеческие нормы. Хотел совершить кражу, напал на гостя! Видимо, зависть окончательно затуманила его мозг. Иван, я вынужден просить прощения за действия моего оруженосца.

– Вы не виноваты, сэр, – сказал я. – Что теперь с ним будет?

– С этим я решу позже, когда Нексус понизит его репутацию, – ответил Лафар. – Тебе тоже не помешает сходить к медику, а я пока подготовлю всё к принятию присяги. Наш долг превыше всего!

Я накинул куртку, застегнул пояс, и мы с Грегором вышли из дома. Рыцарские слуги уже уехали на багги вперед, стараясь как можно быстрее оказать помощь раненому оруженосцу.

– Не могу поверить, что он опустился до такого, – признался Грегор. – Он не заслужил Посвящение делами, дон, а получил так же, как ты, через своего отца. О, не подумай, что я упрекаю тебя в чем-то, дон, ты уже доказал свое право, в отличие от него.

– А как ты заслужил свои наниты?

– Ратными подвигами, конечно! – воскликнул Грегор. – Сэр Лафар рекомендовал мою кандидатуру в Ордене, дон, на прошлом турнире я стал Посвященным и сразу принял присягу.

– Слушай, а ты не можешь рассказать про эту процедуру? Не удивляйся, от удара у меня какие-то провалы в памяти, не помню многие моменты.

– Ничего, Лира тебе поможет, дон! А с присягой всё просто. В кабинете у Лафара есть основной терминал для прямой связи с потоком. Прочитаешь Кодекс, подтвердишь свою преданность Нексусу, а он вознаградит тебя, дон. Я выбрал протокол Силы, потом со временем увеличил её до второго уровня. Люблю ближний бой, видел мою секиру? Я влил в неё чару холода с убитого мной войтхаунда, дон. А Тарек взял на присяге Ловкость, нравится ему спрятаться где-нибудь в кустах и оттуда расстреливать цель.

Мы подошли к дому, на котором висела квадратная табличка с крестом. Грегор постучал, изнутри долетел женский голос, и мы вошли внутрь процедурной, пройдя через приемную, где ждали рыцарские слуги. На стуле сидела хрупкая девушка в синем халате с капельками крови на нём и протирала руки салфеткой. Темные длинные волосы были убраны в практичный пучок, красивое лицо усыпали капельки пота. Зеленые глаза с участием взглянули сначала на мой разбитый лоб, потом на оруженосца.

– Привет, Грегор! Вижу, ты привел ко мне еще одного раненого?

– Здравствуй, Лира, – чуть смущенно кивнул оруженосец. – Это Айвен Брукс. Он немного повздорил с Тареком, а еще убил того самого медведя, дон, но тот его малость цапнул.

– Благодаря вам, мистер Брукс, у меня сегодня полно работы, – заметила Лира.

– Он первый полез, – развел я руками.

– Медведь или Тарек?

– Оба.

– Что ж, Грегор, подожди пока в приемной, а я осмотрю твоего друга.

– Я лучше пройдусь, дон, навещу кой-кого, – сказал оруженосец и вышел наружу.

Девушка сняла испачканный кровью халат и осталась в коротких шортах и маечке. Я присел на стул, тонкие пальцы аккуратно исследовали мою шишку с порезом. На вид Лира была младше меня, но действовала четко и уверенно, явно чувствовался богатый опыт общения с ранеными. Обработав рану, девушка стянула её узкими полосками пластыря, помазала шишку мазью и наложила сверху повязку.

– Вот и всё, не волнуйтесь, – сказала девушка. – Вы весь дрожите.

– Это я от болезни.

– Ушиб головы не мог так повлиять на вас. Максимум сотрясение мозга и тошнота.

– Вы не понимаете, у меня генетическое заболевание, наследственное. Я пока не нашел от него лекарство, но очень хочу найти.

– Серьезно? Ну-ка посмотрим, – с этими словами девушка приложила ладони к моей голове и закрыла глаза.

Кожу на затылке стало слегка покалывать, и я заметил, как чуть посветлел красный глиф в виде лисьей мордочки на правом плече девушки. По щеке Лиры скатилась капелька пота, чуть задержалась на изгибе губы и убежала по шее в вырез маечки. Моё взор нырнул туда же, тут девушка открыла глаза и нахмурилась.

– Действительно, ваш организм вырабатывает вещество, которое его постепенно убивает.

– Знаете, как с этим бороться?

– К сожалению, нет. Такую болезнь я могу только определить, но не вылечить. Чтобы исправить мутировавший ген, нанитам необходимо уметь точно находить этот конкретный участок ДНК внутри клеток. Не знаю, бывают ли у вашего Нексуса подобные протоколы.

– У «нашего»? – спросил я. – А у вашего?

– Светоч велик и дарит людям разнообразные чары, но обычная регенерация не излечит ваш недуг. Здесь нужно что-то особенное… возможно, стоит поискать знающего мага в Культе. Однако, тут куда ближе крепость Ордена, где есть великолепная лаборатория и качественный фоджер. Можете начать свои поиски оттуда.

– Спасибо, Лира! – с чувством сказал я.

Впереди забрезжил проблеск надежды, который подарила мне эта прекрасная девушка. Я встал, собираясь уходить, а Лира заглянула в соседнюю комнату, где кто-то постанывал, и обернулась ко мне.

– Скажите барону, что с его оруженосцем будет все в порядке, нос я ему вправила, но недельку он тут проваляется, пока срастется хрящ.

– Рад это слышать! Серьезно, я не хотел его калечить, он сам кинулся на меня с ножом.

– Что же вы не поделили?

– Он хотел отобрать у меня чару, которую я снял с того медведя. Вот только при всем желании он не смог бы этого сделать.

– Тссс! – прижала палец к губам девушка. – Я почувствовала что-то такое, когда диагностировала вас, но не поверила сразу. Вы поглотили эту чару, верно?

– Ну да, – признался я. – А что тут такого?

– Дорогой Айвен, вы видимо прибыли к нам из совсем глухих мест, раз не знаете таких простых вещей. Посвященные Нексуса не могут поглотить чару Светоча, возникает конфликт нанитов, поэтому рыцари могут только закапсулировать её в артефакт и тратят на его активацию драгоценные Искры. Вы же пользуетесь одновременно протоколами Нексуса и чарами Светоча, спокойно совмещая их в одном организме. Более того, некоторые чары-способности действуют на вас постоянно, так же как у нас, магов, и ничего не требуют взамен.

– Вот здорово! Получается, мне повезло?

– Еще как! Признаюсь честно, я еще не встречала таких людей. Но вот вам мой добрый совет: никому, ни рыцарям, ни магам, не говорите о своей особенности. Очень многие захотят вами воспользоваться. А некоторые – сразу убить.

Глава 4

Грегор уже поджидал меня в приемной медсанчасти. Оставив Тарека на попечение Лиры, мы вместе с рыцарскими слугами вернулись на багги обратно. Стефан Лафар выслушал новости о здоровье оруженосца, провел меня в свой кабинет и усадил за массивный стол, на котором стоял небольшой монитор и странная клавиатура в виде ладони.

– Время пришло! – торжественно заявил рыцарь. – Иван Брукс, сегодня ты приобщишься к потокам Нексуса, ознакомишься с нашим Кодексом и станешь полноправным Посвященным. Да, обычно это происходит в торжественной обстановке, в крепости Ордена Стали, но времени терять нельзя. Скажу откровенно, нам не помешает новый боец на фронтире, тем более ты уже показал себя с лучшей стороны. И я рад, что именно мне выпала честь помочь тебе принять присягу. Готов ли ты дать её?

– Готов, – кивнул я. – А что надо делать?

– Сначала прочти Кодекс рыцаря. Затем дай клятву верности в своем служении Порядку и человечеству. После этого наступит приятная часть, Нексус наградит тебя за верность и выполненное задание. Положи правую ладонь в эту выемку и следуй командам на экране. Я желаю тебе удачи и оставляю одного для совершения таинства.

Стефан Лафар вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Немного нервничая, я положил руку в углубление. А вдруг как неведомый Нексус вычислит мою особенность, и она ему не понравится? Или наследственная болезнь окажется несовместима со служением этому самому Порядку?

Углубление потеплело, монитор засветился. На экране возник текст, и я углубился в чтение. Кодекса рыцаря содержал 10 положений по три коротких раздела в каждом, так что я не потратил много времени на изучение. Принципы, обязанности, личные качества рыцаря. Заповеди, отношения, этика. Взаимодействие с магами: что делать можно, а что нельзя. И в конце итог:

Миссия рыцарства.

Силой стали и разумом Нексуса – защищать, сохранять и возрождать человечество. Рыцарь – это щит для слабых, меч для врагов и маяк надежды в новом мире Порядка.

Согласны ли вы дать клятву верности Великому мастеру Нексусу и служить ему верой и правдой?

Положения Кодекса дышали справедливой простотой. Кем бы не был этот великий Нексус, я бы хотел пожать ему руку и служить под его началом. С таким командиром рыцари реально могли помочь людям восстановить жизнь в этом мире, чем они, похоже, и занимались.

– Вынужден огорчить вас, сэр Айвен, вы не сможете пожать руку данному джентльмену, но я уважаю ваш выбор.

– Да ладно! Думаешь, он не захочет встретиться со мной?

– Возможно и захочет, но руку точно не пожмет. Как и я, к сожалению. Ведь Нексус – это искусственный интеллект. Пока вы читали Кодекс, я подключился к его сети и скачал все доступные мне архивы. Многие защищены паролем, но есть и открытые данные.

– Ты хочешь сказать, что хакнул главного рыцаря?

– Берите выше, Нексус – правитель всей Земли, и я не сильно преувеличу, если скажу, что он имеет для большей части выжившего населения божественную сущность. Впрочем, как и Светоч.

– А это еще кто?

– Метеорит, который упал на Землю вскоре после глобальной войны. Удивительно, но разрушений он почти не принес, всё и так уже было разрушено самим человечеством, а вот польза от него случилась великая.

– Погоди-погоди, Рейнар, у меня и так голова уже идет кругом. Давай я закончу с присягой, а потом ты мне расскажешь, что узнал.

Еще раз пробежав текст Кодекса, я с легким сердцем поставил галочку в конце: согласен! Кожу зажгло огнем, я вскрикнул от боли и выдернул руку из углубления. Там осталась капля крови, а в центре секторального круга на моей ладони появилась латинская буква N. Печать Нексуса приобрела законченный вид. Монитор погас, следующая надпись зажглась голубым снова перед глазами:

Вы дали клятву и стали воином Порядка, теперь вы подключены к потокам Нексуса. Выберите награду: протокол усиления атрибута Силы или атрибута Ловкости?

Вот ведь жадина! Отец зашил в мои наниты протоколы способностей и сразу дал возможности их усиления, но то был штучный образец, в серию такие не пошли. Видимо, благодаря их уникальности я и могу совмещать в себе протоколы с чарами. Что же выбрать на этот раз?

Я никогда не любил качков, мне больше нравились юркие ассасины, которые в средневековом городе бесшумно скользили в ночи по крышам домов и обрушивались на врага из тьмы, пронзая неприятеля острым клинком. Да и стрельбе ловкость не помешает, так что выбор очевиден.

Атрибут Ловкости увеличен. Текущее значение: 2.

Сухожилия в теле задрожали натянутыми струнами, неведомый музыкант словно задевал каждое, внимательно слушал и подкручивал колки организма, словно настраивая гитару, до нужного значения. Меня тряхнуло раз, второй и преображение закончилось. Руки теперь практически перестали дергаться. Я встал со стула, зажмурился и выполнил сальто назад, приземлившись на ноги точно, как гимнаст. Впечатляет! Но подарки на этом не кончились.

За выполнение задания вы получаете 100 очков Репутации и редкий протокол на выбор: усиление атрибутов, навык или способность.

А теперь я задумался всерьез. Физически и так чувствовал себя уже замечательно, болезнь отступила на время, так что увеличивать текущие способности смысла не было. Интересно, а какие новые способности мне доступны, что такое навыки, и что дает именно редкий протокол?

– Насколько я понимаю из полученных данных, из новых способностей вам доступен только Интеллект. Он влияет на ясность мышления, сопротивление ментальному воздействию, а также на возможность изучения новых знаний.

– Мыслю я пока и так вроде неплохо.

– Согласен, тогда выбирайте навыки. Тут много возможностей, от улучшения зрения до изучения боевых искусств. Что выпадет конкретно вам – неизвестно, но редкость протокола влияет на уровень умения.

Кто скажет, что это не магия, пускай первый кинет в меня заклинанием! Я коснулся пальцем печати Нексуса. Треугольник курсора кликнул на выбор навыка. По телу пробежала короткая дрожь, заныли некоторые мышцы, а в голове как будто даже раздался щелчок.

Получен и активирован навык: Бой клинковым оружием, атрибутов: 2 из 10. Требование: Ловкость – 2.

И на том спасибо! Оказывается, навыки требуют определенного уровня развития способностей, но тут Нексус мне явно подыграл или выбрал именно ту редкость навыка, которая хорошо легла на мой уровень. Я немедленно снял с ремня нож, покрутил его в пальцах и виртуозно провел серию быстрых колющих ударов в воображаемого противника.

Куда подевалась моя прошлая неуклюжесть? Я двигался быстро, ноги скользили над полом, а мой болезненный тремор превратился в сходные танцу движения. Если Тарек напал бы сейчас на меня со своей зубочисткой, думаю, я отобрал бы у него нож в два счета и воткнул бы ему прямо в сердце! Убрав оружие от греха подальше, я перевел дух и вспомнил про другое пополнение.

– Рейнар, а что такое Репутация?

– Ваша известность и её полярность – хорошая или плохая. Когда Нексус стал восстанавливать общество, он ввел понятие дворянства, чтобы выделить лучших представителей выживших. Очки Репутации даются за выполнение заданий, за умелое управление командой или поселением, помощь людям и другие моменты. С другой стороны, Нексус может снять очки за серьезный проступок, как это произошло с мистером Тареком.

– Ясно. А сколько мне нужно набрать очков репутации, чтобы, например, стать бароном, как Стефан Лафар?

– Всего 500 очков, но думаю, у господина Лафара их уже больше, и он близок к следующему титулу – Виконт, который требует уже 2000 очков Репутации. Далее идут Граф, Маркиз и Герцог. Как вы понимаете, Король в этой системе сам Великий мастер Нексус, и, если у него когда-нибудь появятся сыновья, они станут Принцами.

– Хорошая шутка, старик! А есть какие-нибудь привилегии у всех этих титулов?

– Конечно! Барон может создать личную гвардию до десяти человек и управлять манором, если, конечно, его выберут наместником. В награду он получает те же очки Репутации и заведует казной малого фоджера, который предоставляет Орден. А еще каждый титул открывает доступ к элитным и легендарным протоколам, которые могут дать вам уникальный навык или класс.

Получается, мне нужно убить всего-то пять таких медведей-мутантов, чтобы стать настоящим бароном! Но вспомнив огромного монстра, которого мне удалось победить только с изрядной долей везения, я поумерил свой пыл. Чтобы на равных сражаться с такими противниками, надо стать значительно сильнее. Но по всему выходило, что этот мир благоволит к смелым и умелым, а значит у меня есть неплохие шансы здесь не только выжить, но и преуспеть. Осталось только найти лекарство от хореи, которая в один прекрасный момент может перечеркнуть все мои планы.

Я повел плечами, чувствуя, как напрягаются жгуты мышц. Провел пальцами по кубикам пресса и задрал рукав футболки. Дракончик чуть подрос, отрастил себе когти и довольно ухмылялся мне с плеча. Подмигнув глифу, я заправился и вышел из кабинета. В гостиной меня уже ждали рыцарь с оруженосцем.

– Как всё прошло? – спросил Лафар. – Судя по твоей фигуре, ты взял Ловкость.

– Да, – кивнул я. – А еще мне дали награду за выполненное задание…

– Эти подробности оставь при себе, – окоротил меня барон. – У нас не принято говорить о протоколах и чарах, которые посчастливилось получить. Ты сам видел, что делает зависть с некоторыми людьми, несмотря на присягу Порядку.

– Да уж. Сэр, я хотел поговорить с вами вот о чем. Лира рассказала о некоторых местах, которые мне стоит посетить. Возможно, там я найду лекарство от своей болезни…

– Все разговоры о делах оставим на завтра. А сегодня веселитесь, ведь ты принял присягу! Грегор покажет тебе парочку мест, где вы сможете отпраздновать такое замечательное событие. И вот еще, это уже награда от манора за уничтожение той твари – пятьдесят генезов.

С этими словами рыцарь вручил мне увесистую стопку монет. Грегор исподтишка показал мне поднятый вверх большой палец. Я счел нужным слегка поклониться рыцарю и вышел вслед за оруженосцем на улицу, чувствуя себя как тот ведьмак после удачно выполненного задания.

На манор Храброво опускался вечер. Вдоль центральной улицы горели электрические фонари на экономичных светодиодах, кое-где подмигивали огнями прохожим редкие вывески. Мы шли с Грегором по деревянному тротуару вдоль ряда одноэтажных кирпичных домов, похожих один на другой как братья, если бы не яркий фасад каждого. Хозяева красили свои жилища в красный, синий, зеленый, желтый, а некоторые стены украшали причудливые граффити.

– Здесь неподалеку был когда-то завод красок, – пояснил Грегор, заметив мой интерес. – Мы в детстве даже внешнюю стену кое-где раскрасили, дон, но там сюжеты совсем неприличные.

Перед многими дома были небольшие дворики, где стояли скамейки, на которых отдыхали жильцы. Кто-то правил меч, кто-то чистил винтовку, один мужчина просто курил трубку, на мгновение приложив пальцы к шляпе, приветствуя нас. Мы прошли мимо небольшого гаража, где порыкивал мотором небольшой багги, а чумазый мусорщик ковырялся у него под капотом. На лужайке неподалеку играли два мальчугана, кидая металлические шары в песок.

Навстречу попадались уставшие работяги, которые возвращались с внешних полей, теплиц и ферм под защиту стен манора. Проехала телега, запряженная волами, а следом на легком мотоцикле промчал запыленный курьер. Вдалеке заскрипели запираемые на ночь ворота. На башнях зажглись прожекторы. Вскоре я услышал негромкие звуки музыки, доносящиеся из приоткрытых дверей длинного здания, собранного из толстых закопченных бревен. Над дверьми таверны в окружении лампочек светилось название: «Копье и Щит».

– Нам сюда, – кивнул Грегор. – Есть еще «Кабанье Копыто», но там собирается мирняк, а все военные отдыхают здесь, дон.

Для вечерних посиделок было еще слишком рано. На козлах у входа стояло несколько винтовок и топоров, а из семи столов были заняты лишь два. За одним хлестали пиво два внушительных бородача, за другим покуривали кальян трое маленьких мусорщиков-азиатов. Мы пришли безоружные, так что сразу направились к барной стойке, за которой стоял улыбчивый лысый бармен. Как это часто бывает, недостаток растительности на его голове компенсировали длинные, завитые колечками усы на лице.

– Добрый вечер! Чего желают господа Посвященные?

– Вечер добрый, Карл! Желаем праздновать, мой друг сегодня принял присягу, а еще это именно он убил того медведя-людоеда.

– Ого, наслышан-наслышан! По такому случаю примите в подарок от заведения бутылочку «Духа леса». Проходите за дальний столик, джентльмены, сейчас всё устроим!

Грегор разлил по небольшим кубкам пахнущую травами настойку, а вскоре на столе появились заказанные нами жаренные перепелки, кабанья рулька, тарелка зелени и пирог с рыбой. На удивление, настойка быстро кончилась, следом принесли бутылку «Темной грозы» – фирменного самогона от Карла Хофмана, который владелец таверны настаивал на грецком орехе и каких-то секретных ингредиентах. Стоила «Гроза» прилично, но и денег сегодня я получил от барона достаточно.

В голове зашумело, в желудке потеплело, обстановка в таверне располагала к разгульному отдыху. Грегор пытался впечатлить меня своим ратными подвигами и в какой-то момент даже закатал рукав футболки, чтобы продемонстрировать свой глиф – рычащего медвежонка. В ответ я показал своего дракончика. Сошлись на том, что оба зверя хороши, но у моего глаз больше. Вот так, подумал я, обычные рыцари меряются своими мечами, а посвященные – глифами.

Народу всё прибывало. Вскоре за наш стол подсели гвардейцы барона – они вернулись с очередного задания и тут же направились в таверну, узнав, что один новичок проставляется тут за присягу. Новичок слухи подтвердил и познакомился с воинами, тут же забыв почти все имена – попробуй, запомни тут каждого! Но Рейнар обещал подсказывать.

Рыцарская гвардия состояла из двух копий по пять человек, каждым руководил Посвященный с печатью Нексуса. Одного из них я таки запомнил, слишком уж колоритный персонаж он был.

Розовощекий здоровяк Илья Борзых по кличке Камнегрыз поднимал кубок правой рукой, а вот вместо левой у него был металлический протез с выкидным мечом. Поэтому Илья единственный из всех посетителей таверны сидел за столом с оружием, ввиду его неотделимости от организма. Историю Камнегрыза знали все, кроме меня, так что командир копья решил тут же исправить это досадное упущение.

– Барон тогда послал нас проверить Коломенские болота, охотники рассказали, что там поселилась новая тварь из портала, ага. Прибыли мы на место – тишь да гладь, Нексуса благодать, даже птицы не поют, а должны бы. Семен пошурудил в болоте шестом, а оттуда на него такая тварь выскочила – сплошной хобот с зубами, как пиявка, но размером с корову!

– Болотный гидролиск, – со значением поднял палец один из гвардейцев.

– Да, только мне некогда было названия в интерфейсе читать, я тебя дурака спасал! – оборвал Илья. – Этот умник вцепился в шест с одной стороны и не отпускает, тварь с другой стороны шест жрет и потихоньку на берег выбирается. Парни принялись стрелять, а кожа такая толстая у гадины оказалась, что всё нипочем! Я Семена оттолкнул, он шест наконец-то выпустил, а эта здоровенная пиявка на меня переключилась и одним глотком мне левую руку всосала до локтя.

– Вот только не заметила, что у Камнегрыза там пистолет был! – хохотнул другой гвардеец.

– Не перебивай старших! – строго сказал Илья. – Зараза с кислотой оказалась, и руку мою вместе с Беркутом разъела, прикинь? Но это уже после было, а до этого я целую обойму твари этой прямо в нутро выпустил, ага. Ошметки разлетелись по всему болоту! Парни перетянули жгутом мой обрубок, привезли в манор, тут меня Лира-лапушка и выходила. А потом барон на фоджере в Ордене мне новую руку сделал. И ведь можно сказать – повезло. Отхвати мне гидролиск правую, на том бы моё Посвящение и кончилось, ага. Но левую руку я тоже любил!

– Зато теперь твой меч всегда с тобой, – сказал Семен. – Спасибо, командир, что спас меня тогда!

– Обращайся…

Выпили за мудрое руководство. Я сходил к Карлу за новой бутылкой «Темной грозы», которую гвардейцы встретили восторженным ревом. Голова у меня уже изрядно кружилась, забористый самогон Карла оказался весьма коварен, так что я вышел подышать на свежий воздух.

Жизнь в маноре затихала, не спали лишь часовые на башнях. Под ногами редких прохожих поскрипывали доски тротуара. В темном небе висел светлый полумесяц, ветерок приносил запахи первых весенних цветов. Будто бы и не было здесь никакой ядерной войны, и жизнь шла себе своим чередом.

– Рейнар, так сейчас везде на Земле?

– Нексус контролирует лишь часть спутников, но судя по доступной картинке с орбиты, мир в целом восстановился. Правда, существуют так называемые Гиблые земли, там никто не живет. Кстати, самая большая такая область находится к северо-западу от манора Храброво.

– Почему они гиблые?

– Когда случилась война, били в основном по АЭС, уже потом по городам, поэтому практически вся западная Европа до сих пор вся в очагах радиоактивного заражения. За столетия там к тому же расплодились опасные мутанты, которые мигрируют вдоль воды в сторону прежней России. Линия фронтира идет от Балтийского до Черного моря. Вдоль неё выстроены маноры, которые и защищают практически не пострадавшие от войны земли от орд нечисти.

– Сколько людей тогда погибло?

– В сам момент глобального удара не так уж и много, большую часть человечества забрала ядерная зима, когда тучи поднятой пыли и пепла с поверхности планеты закрыли свет солнца. Выжили в основном те, кто спрятался в подземных бункерах под управлением Нексуса. Но и они могли погибнуть, если бы зима продлилась слишком долго. К счастью, на планету вскоре упал тройной Светоч.

– Так их было несколько?

– Да, три крупных обломка огромного метеорита. Падения целого Светоча Земля, боюсь, не выдержала бы. Один упал на Урале недалеко от Перми, второй где-то в районе Конго, третий в Монтане. Светоч наполнил мир удивительной энергией Искры, которая позволила в кратчайшие сроки очистить воздух и возродить жизнь на планете.

– Похоже на божественное вмешательство.

– Поэтому многие люди и поклоняются Светочу, как святой Троице. Тем более, кроме Искры мир наполнили более мелкие осколки метеорита – чары, которые могут дать некоторым людям удивительные способности. Осколки делят на пять камней по значимости: кварц, топаз, рубин, алмаз и бриллиант.

– Илья Камнегрыз говорил еще про какой-то портал, из которого появился тот гидролиск.

– С приходом Светоча в мире появились многие вещи, которым пока нет объяснения. Эти порталы открываются в произвольных местах, из них могут выходить разные существа и выпадать странные предметы. Срок жизни таких червоточин составляет от мгновения до вечности, а еще энергия Искры действует на всё в этом мире, так что может преобразовать даже монстров, которые угрожают людям. Одного такого вам и удалось победить в пещере.

Задумавшись о сложной природе нового мира, я не заметил, как из темноты ко мне подошла пожилая смуглая женщина в черном платке. Она робко стояла неподалеку, пока я не обратил на неё внимание.

– Вам чем-то помочь, мэм?

– О, извините меня, я не хотела вас отвлекать, а в таверну зайти стесняюсь. Вы случайно не знаете, здесь ли сейчас Посвященный Иван Брукс?

– Он стоит перед вами, мадам!

– Ох, какое счастье, что я встретила вас! Грегор рассказал мне о том, что вы сделали для моего сына. Я мама Игнасио, его еще называли Хорьком за то, что он мог пробраться в любую щель в руинах.

Смуглое лицо, расколотый шлем, рваная рана на груди и могилка под грудой камней – я вспомнил кошмарные события прошлого дня и ощутил себя неуютно в сапогах покойного парня. Пока меня лечила Лира, Грегор отнес шеврон мусорщика его матери, а мне не сказал ни слова!

– Спасибо вам, что похоронили моего сына и отомстили его убийце, – тихо проговорила мать и протянула мне какой-то сверток. – Пожалуйста, примите это в знак благодарности. Игнасио говорил, что это ценная вещь, он её долго берег, но так и не смог найти ей применение.

По щеке женщины скатилась слеза. Гостья быстро повернулась, и не успел я ничего сказать, как она исчезла в темноте. Я стоял точно истукан, слушая перекличку часовых на башнях. Из таверны раздавались приглушенные звуки музыки и смех посетителей. Свежий воздух и внезапная встреча немного прочистили мне мозги, я машинально развернул тряпицу.

В моей руке тлел таинственным светом красный рубин.

Глава 5

За сто тридцать четыре года я подзабыл, какое мерзкое это состояние – похмелье. Духлесная настойка и темногрозовой самогон были великолепны, но это вчера, а сегодня я хотел забраться обратно в свою криокапсулу и снова заснуть на пару веков, так сильно у меня болела голова и тряслись конечности. Впрочем, к последнему мне было не привыкать, так что я мужественно воздел себя с кровати.

Очнулся утром в комнате, которую мне любезно предоставил барон, но как я сюда попал, помнил смутно. Вроде бы меня привел Грегор, который несмотря на то, что был младше на пять лет, гораздо лучше перенес вечеринку в таверне. Решено, следующую способность для усиления выберу Силу! Конечно, если выживу сегодня, да и вообще.

Я умылся в тазике и вышел в гостиную, где застал Лиру и даже удивился, как приятно мне видеть эту девушку снова. Она о чем-то разговаривала с Лафаром, я расслышал имя второго оруженосца. Первый уже сидел за столом, попивая из пузатой кружки горячий чай, и как ни в чем не бывало улыбался мне, словно и не участвовал вчера ни в каких пирушках.

– Дядя Айвен проснулся! – из детской выбежал маленький Людвиг и схватил меня за ногу. – Расскажешь еще про медведя?

– Сынок, наш гость только встал, а ты его уже озадачил. Доброе утро, Иван! – кивнул мне барон и подхватил сына на руки.

– Утро доброе, хотя я в этом сомневаюсь.

– Хорошо вчера отметили присягу? – спросила с улыбкой Лира. – Держите, должно помочь. Грегор уже выпил и вон какой довольный сидит.

Я с благодарностью принял зеленый шарик, на секунду коснувшись руки девушки, и закинул его в рот, запив чаем из кружки, которую принесла кухарка барона. Следом эта милая женщина поставила передо мной тарелку, где исходила паром яичница-глазунья с ветчиной и куском поджаристого хлеба. Я поблагодарил и взялся за вилку с ножом, стараясь скрыть, как трясутся у меня руки.

Что бы не было в лекарстве Лиры, но подействовало оно быстро. Подмахнув кусочком хлебушка последний желток с тарелки, я почувствовал, как мне полегчало. Боль в голове прошла, меня перестало потряхивать, панические атаки отступили, а еще я вдруг осознал, что наконец-то принял этот мир.

Исчезло куда-то чувство беспомощности перед новой реальностью, которое тяготело надо мной последние дни. Депрессия сменилась позитивной энергией, захотелось жить и даже действовать, невзирая ни на что. Именно так и работает хорошая пьянка!

– Спасибо, всё было очень вкусно, – сказал я кухарке и повернулся к Лире. – Что это за лекарство? Прямо вернуло меня к жизни…

– Смесь трав, пропитанная энергией Искры. Собирать долго, но действует быстро.

– Вы лучший медик, которого я встречал! – совершенно искренне признался я.

– Приятно слышать. Но, надеюсь, вам как можно реже придется пользоваться моими услугами.

– Кстати, о болезнях. Господин барон, разрешите продолжить вчерашний разговор?

– Слушаю тебя, Иван, – сказал Лафар, отправив Людвига на попечение мамы.

– Лира сказала, что лекарство от моего недуга может найтись в крепости Ордена или в Культе магов.

– Да, крепость Островец располагает прекрасной лабораторией и большим фоджером, способным производить наниты, но никто тебя туда не пустит, пока не вступишь в наш Орден Стали. А это серьезный шаг, к которому нужно долго готовиться. В случае же с Культом Искры, боюсь, с тобой и разговаривать там не будут. Видишь ли, у рыцарей и магов-культистов разные взгляды на миропорядок.

– Действительно, – кивнула Лира. – О таких тонкостях я не подумала.

– Потому что вы больше думаете про помощь людям, а не о политике, – сказал Лафар и поставил перед девушкой небольшую стопку монет. – Кстати, вот плата за ваши труды. Что же касается тебя, Иван, я предлагаю на время стать моим новым оруженосцем, раз ты искалечил старого. Никаких клятв от тебя пока не требуется, не волнуйся, считай это испытательным сроком. А насчет твоей болезни, я собираюсь сегодня отбыть в манор Кетцин, а там тоже есть отличная лаборатория, которая сохранилась еще со времен войны. Виконт Валькович – мой давний друг, думаю, он не откажет в помощи моему новому оруженосцу. Как ты считаешь?

– Сэр Лафар, я почту за честь служить вам!

– Правильный выбор, юноша, вы далеко пойдете! – торжественно сказал барон, но тут же снизил градус пафосности. – А раз ты поступил ко мне на службу, я должен обеспечить своего оруженосца самым необходимым.

Он встал и прошел к запертому шкафу. Отперев дверцу, Лафар достал оттуда короткий меч в ножнах и положил его передо мной на стол.

– Пистолет, конечно, хорошо, но патроны изготавливать дорого. Так что каждый посвященный обычно вооружен чем-то более простым. Умеешь обращаться с холодным оружием?

Я молча взял меч, достал его из ножен, вышел из-за стола и, эффектно крутанув клинок в руке, сделал несколько выпадов и финтов. Лира удивленно вскрикнула, Грегор распахнул глаза. Я же отсалютовал Лафару мечом, убрал его в ножны и повесил на пояс.

– Коротковат, конечно, но балансировка отменная. Спасибо, господин барон!

– А в тебе много скрытых талантов, как я посмотрю, – усмехнулся Лафар. – Этот полуметровый фулхэм хорошо подходит для боя в ограниченном пространстве, например, в руинах. Ну, а на равнине мы тебе подсобим, я – своим полуторным фальчионом, а Грегор секирой.

– Я знал, сэр, что на вас можно положиться!

– Это еще не всё, – усмехнулся Лафар и достал из шкафа какой-то прибор. – Надень браслет-детектор, такой есть у каждого Посвященного. Он указывает на цели заданий, а также определяет радиацию и некоторые другие излучения. В боковом отделении есть синк для связи.

Я застегнул ремешок детектора на левой руке и включил прибор. На экранчике из центра разбежалась волна и зажглась красная точка, находящаяся от меня, судя по масштабу шкалы, максимум в пяти метрах.

Как же я забыл о рубин-чаре и о каком-то задании! Вчера меня отвлек Грегор, вышедший на улицу, чтобы проверить, как мои дела, а потом вновь пирушка, тосты, истории и вот я уже очнулся утром с дикой головной болью и пересушенной до уровня пустыни глоткой.

– Подготовьтесь, через час выезжаем, – подвел итог завтраку барон. – Путь неблизкий, до Кетцина скакать минимум несколько дней.

Я кивнул на прощание Лире и – о чудо! – девушка улыбнулась мне в ответ. Дойдя до своей комнаты, я тщательно прикрыл дверь и вызвал перед собой надпись в интерфейсе, которую просто смахнул вчера, решив разобраться с новым сообщением на трезвую голову.

Персональное задание. Активируйте рубин-чару Клинка и создайте уникальное оружие. Награда: редкий протокол, очки Репутации.

Оказывается, Нексус легко распоряжается даже осколками Светоча, включив их в свои потоки! Но задание было в принципе логичным, ведь согласно Кодексу рыцаря, каждый Посвященный должен улучшать себя любыми доступными ему способами, в том числе и дарами божества-конкурента. Что было непонятным, так это как активировать рубин-чару, которую подарила мать погибшего мусорщика.

В качестве транспорта мне досталась кобыла Тарека по прозвищу Ёлка. Её назвали так за колючий нрав, поэтому Грегор посоветовал мне выпросить на кухне морковку в качестве подношения для лошади. Ёлка оранжевый корнеплод благодарно схрумкала и даже позволила мне залезть в седло, но вот дальше дело пошло туго. Явно чувствуя, что наездник из меня так себе, кобыла норовила скакать куда угодно, но только не в нужном мне направлении.

Постепенно я вошел в ритм, разобрался с поводьями и даже нагнал рыцаря с оруженосцем, которые специально подождали отстающего меня у руин Калининграда. Впервые я увидел, что сделала война с большим городом. Высоких зданий не осталось – взрывы, а затем время разрушили дома, превратив их в подобие холмов из кирпичей, по которым стелились растения. Из трещин тут и там вырастали деревья, но щебетанья птиц слышно не было.

Мы обогнули разрушенный город по широкой дуге. Иногда до нас доносились странные звуки, словно скрежет металла по металлу, а порой кто-то завывал в оставленных людьми руинах. Грегор пояснил, что руины давно облюбовали стаи войтхаундов – крупных псов с костяными шипами на спине. Сообразительные звери-мутанты пришли сюда из Гиблых земель, да так и остались.

Между ними и людьми даже сложился своеобразный нейтралитет. Воины обходили руины стороной, соваться туда рисковали только самые отчаянные мусорщики в поисках редкой добычи, а трусоватые псы-переростки в свою очередь не нападали на поселения и фермы. Смелые одиночки-нарушители с обеих сторон долго не жили. Одного такого войтхаунда-людоеда Грегор и порешил секирой на очередном задании, получив с него кварц-чару заморозки.

– Слушай, а как ты активировал чару? – спросил я, вспомнив о своем задании.

– Да как и все, дон. Отдал её арканисту, отсыпал пятьдесят генезов, тот и встроил её в навершие, видишь? – спросил Грегор, показывая секиру с тусклым камнем в оголовке. – Активация в бою стоит десять Искр, длится минуту, и при каждом ударе я замедляю соперника на пять секунд. Откат три часа, правда, но, если попадешь в жестокий замес, выручает знатно, дон. Я же рассказывал тебе в таверне, как мы с сэром Лафаром костяного топаз-голема рубили, помнишь?

– Конечно! – ответил я, не желая обидеть друга. – А где разыскать этого арканиста?

– В маноре Поречье ближайший живет. Мы, кстати, через него проезжать будем, дон. А ты с какой целью интересуешься?

Ответить я не успел. Меня уже несколько минут преследовало какое-то дурное предчувствие, словно внутренний голос нашептывал: «Соберись, дурак, впереди опасность», а я всё ехал вперед, не желая прислушиваться. Теперь же внимать интуиции стало поздно, на нас напали, причем сразу с трех сторон.

Мы как раз проезжали овраг меж двумя холмами, когда перед едущим впереди Лафаром рухнуло дерево, чуть не задавив его вместе с лошадью. Слева и справа раздались воинственные крики, свистнули стрелы, а по склонам на нас побежали какие-то обрубки людей, тем не менее потрясающие вполне себе внушительными топорами, копьями и сетями.

– Подгорники! – закричал рыцарь, отбиваясь мечом от наседающих на него коренастых карликов.

Одна стрела стукнула меня в плечо, вторая чиркнула по капюшону, но «Ясень» защитил. Я по привычке выхватил пистолет и одним выстрелом достал лучника, который стоял на холме. Вторым выстрелом убрал ближайшего нападающего, а потом вспомнил про дефицит патронов и выхватил меч.

Подгорники выглядели как мощные карлики с приплюснутыми головами безо всякого намека на шею. Они смешно бежали со склона на своих кривых ножках, но очень воинственно махали оружием, зажатым в коротких мускулистых руках. Некоторые держали сети из толстых веревок, норовя накинуть и спутать. Выбравшись из седла, я отбил выпад первого противника и в свою очередь чиркнул мечом ему поперек спины. Там открылась алая щель с бахромой крови, подгорник по инерции сделал еще пару шагов и рухнул под копыта Ёлки.

С коня рядом спрыгнул Грегор и уже в полете обрушил свою секиру на карлика, вооруженного топором на длинной ручке. Тот попытался отбить выпад, но серповидное лезвие легко перерубило деревянную рукоять подставленного топорика и вошло прямо в голову противника. Грегор выдернул секиру, поправил съехавший на лоб шлем и принялся отбивать атаку следующего карла.

На нас из засады напало не менее пятнадцати подгорников. Спасало то, что доспехи в отличие от нас они практически не носили, на некоторых были лишь кожаные наплечники с нашитыми поверх металлическими бляхами. Я показывал чудеса фехтования, танцуя меж нападавшими и разя их мечом. Благодаря приобретенной интуиции видел красные росчерки ударов за мгновение до их нанесения и успешно уходил в сторону, тут же атакуя сам.

Рядом Грегор размахивал своей секирой, а чуть дальше Лафар орудовал полуторным мечом, восседая в тяжелом доспехе незыблемой скалой верхом на своем могучем жеребце. В один момент рыцарь дернул рукой, активировав артефакт, и разрушительная волна промчалась вверх по холму, раскидав наступающих подгорников как кегли. Нам оставалось лишь добить оглушенных противников.

Спустя несколько минут яростной рубки нападавшие закончились. Тела коротышек-карлов усеяли всё подножие холма. Устало дыша, Грегор коротко дернул секирой, стряхивая с неё капли крови. Передо мной на земле лежал заколотый последним подгорник, уставившись на меня невидящим взглядом. В горячке боя я не осознавал, но сейчас понял, что убивал не каких-то зверей, а настоящих людей, пусть и мутировавших до неузнаваемости. Меня затошнило, я быстро отошел за лошадь, и весь благословенный завтрак извергся наружу.

– Ну вы как, живы? – спросил подошедший Лафар, вытирая тряпкой свой меч. – С боевым крещением тебя, Иван! Ты прекрасно себя показал.

– Да уж, – промямлил я дрожащим голосом, вытирая рот. – Что это за люди? Зачем они на нас напали?

– Это не люди, это мутанты. Селятся в предгорьях и редко выбираются наружу. Я удивлен, что подгорники устроили засаду так далеко от своих пещер. Видимо, хотели ограбить мусорщиков, здесь часто проезжают их багги, а попались мы.

– Их же надо похоронить? – неуверенно спросил я.

– Не стоит, с этим прекрасно справятся войтхаунды. Руины близко, к вечеру здесь останутся лишь кости. Одной опасностью для манора меньше, продолжим путь.

Грегор ободряющее похлопал меня по плечу. Я отхлебнул воды из протянутой мне фляжки и забрался на Ёлку, которая абсолютно не рефлексировала по поводу трупов, и даже вроде лягнула пару раз копытом во время битвы подкрадывающихся ко мне сзади врагов. Только сейчас я заметил перед глазами надпись интерфейса:

Навык повышен: Бой клинковым оружием, атрибуты: 3 из 10. Получено 45 Искр, фрейм хранилища: 70 из 100.

Оказывается, навык повышается, если им активно пользоваться, вот как это работает! А с убитых мной подгорников мне даже капнули накопленные ими Искры. Что ж, с паршивой овцы хоть шерсти клок. Но если так пойдет дальше, скоро хранилище заполнится, и что мне тогда делать? Ведь Искры я пока не расходую.

– Не переживайте, сэр Айвен. Насколько я понимаю, вы всегда можете купить чару-фрейм у мага-арканиста, а еще хранилище может увеличиться на величину полученных вами Искр от некоторых существ.

– Спасибо, Рейнар, – буркнул я. – Вот только этих существ еще надо найти и убить.

– С вашей активной жизненной позицией, думаю, это не станет особой проблемой.

Визит к таинственному арканисту становился всё более насущной необходимостью, но тут мне снова повезло. Манор Поречье, где жил ценный специалист, находился примерно на середине нашего пути, поэтому барон решил заночевать именно здесь, когда мы к вечеру уже уставшие, но без происшествий добрались до стен поселения.

Лафар отправился засвидетельствовать уважение наместнику, а мы с Грегором решили остановиться в гостевых комнатах первой же таверны. Я рассказал Медвежонку про подарок матери Хорька, от чего он пришел в полный восторг, и растолковал мне, какой же я везунчик. А то я сам не знаю!

Оказывается, рубиновые чары были большой редкостью, не говоря уже про алмазные и бриллиантовые. У барона была только одна такая, именно ею он раскидал подгорников на холме. Но то было оформленное в артефакт заклинание, а тут целая чара Клинка, которая используется для создания уникального оружия.

Смыв с себя последствия дневной битвы под летним душем во дворе, мы перекусили и поправили здоровье темным пивом, которое хозяин варил тут же в таверне. Арканист жил обособленно на краю манора, куда мы дошли неспешным шагом, разглядывая местные достопримечательности.

Грегор постучал в калитку ворот, дверь нам открыл хмурый подмастерье. Увидев гостей с печатями Нексуса, парень изобразил подобие улыбки и проводил нас по дорожке вокруг богатого дома до кузни, из трубы которой шел легкий дымок.

Никола Новак абсолютно не походил на мага, какими их обычно представляют. Был он здоров, потен и бородат, щеголял в одних грязных шортах и кожаном фартуке, а в мускулистых руках держал вместо посоха массивный молот и плющил им раскалённую заготовку на железной наковальне.

Арканист совмещал в себе кузнечные навыки с магическими и нисколько не переживал о своем внешнем виде. Окончив править болванку, он вытер полотенцем вспотевшее лицо, принял от подмастерья ковшик с ключевой водой и жадно его опорожнил. Мы скромно стояли в сторонке, ожидая внимания мэтра.

– Здорово, Посвященный! – обратился Никола к Грегору, утерев рот. – Как твоя секира, не заржавела?

– Спасибо, только сегодня красненьким окропил, дон, – улыбнулся оруженосец.

– Это правильно, топоры без закалки – просто дорогие палки. Вижу, друга привел. А чего это он пританцовывает? Парень, уборная вон там, за кузней.

– Иван теперь новый оруженосец барона, – сказал Грегор.

– Даже не спрашиваю, что случилось с тем противным старым, – хохотнул маг-кузнец.

Пока Грегор представлял меня, я достал чару и показал её арканисту. Тот мигом посерьезнел, внимательно рассмотрел вспыхивающий внутренним светом рубиновый камень, даже пошептал что-то над ним, и удовлетворенно кивнул.

– Никогда не видал подобной чары, повезло тебе несказанно, Иван. Я смогу её активировать, изготовить для тебя уникальное оружие, но есть некоторые условия.

– Какие?

– Во-первых, это будет стоить тебе сто генезов.

– А во-вторых? – спросил я, стараясь не думать, где достану такую огромную сумму.

– Рубин-чара активируется на носителе не ниже топаз-уровня, твой меч для этого никак не подойдет.

– Где же мне взять этот носитель?

– Ты можешь сгонять в Гиблые земли, благо недалеко, найти там зверюгу помощнее и отрубить от неё что-нибудь напоминающее оружие. Клык, коготь, рог – без разницы.

– Погодите, а ведь у меня есть такое! – заволновался я и достал из ранца коготь медведя-людоеда, который подобрал в логове после боя. – Этот сгодится?

– Вполне, – кивнул Новак после осмотра. – Осталось согласовать вопрос оплаты, и я готов приступить к работе, благо она обещает быть интересной.

Мы с Грегором отошли пошептаться в сторонку под понимающим взглядом арканиста, и я принялся считать монеты, оставшиеся после пирушки – вышло всего пятнадцать. Посмотрел на Медвежонка, тот развел руками. С собой у него было примерно столько же, основной капитал он хранил в доме у барона. Но ведь Лафар вполне может дать ссуду перспективному оруженосцу! Другое дело, что придется потом отрабатывать, но с этим я как-нибудь справлюсь.

– Сколько займет активация? – спросил я у Новака.

– Думаю, до рассвета управлюсь. Магия – как сталь: перегреешь – сломается, недожмёшь – никуда не годится.

– Мы заплатим вам сейчас задаток в тридцать генезов, а утром принесем остальное. По рукам?

– Горнило пылай, да клиента не обижай. Договорились! Задание необычное, мне самому интересно, что получится в итоге. Жду вас утром!

Как я и предполагал, Лафар своего не упустил. Встретившись утром у дома наместника и обрисовав ему ситуацию, я услышал в ответ, что барон, конечно, поддержит своего нового оруженосца деньгами, особенно если этот оруженосец принесет ему клятву верности и станет служить верой и правдой минимум полгода. Делать нечего, мы скрепили клятву рукопожатием, печати Нексуса соприкоснулись, и у меня в интерфейсе сразу отобразились условия принятого договора.

Но зато я получил даже больше, чем рассчитывал! Желая подсластить горькую пилюлю вынужденного соглашения, Лафар заплатил мне жалование сразу за целый месяц – ровно сто генезов, и это еще с бесплатным питанием! Так что я сразу вернул Грегору его жалкую пятнашку, и мы вместе направились к арканисту, пока довольный сделкой барон вкушал завтрак в компании наместника.

Новак не подвел. Пересчитав плату, он достал завернутое в белую тряпицу оружие и торжественно передал его мне. Я раскрыл ткань и с восхищением осмотрел полуметровый клинок, который изготовил для меня арканист. Чара превратила длинный медвежий коготь в чуть волнистое лезвие с тонкими красными прожилками и рукоятью, в навершие которой сверкал на утреннем солнце огранённый рубин. В интерфейсе отразились характеристики полученного оружия:

Костяной клинок «Призрачное Жало», комплект: 1 из 4. Активация: 50 искр, продолжительность: 3 минуты, перезарядка: 1 час. Действие 1 из 3: активирует призрачное лезвие, которое игнорирует любую защиту цели.

– Вот это вещь! – с чувством сказал я и кивнул арканисту. – Спасибо огромное!

– Рукастый кузнец и из ржавчины чудо скуёт, – улыбнулся в бороду Новак.

– Чего там, дон? Расскажи! – потребовал заинтригованный Медвежонок.

– Да погоди ты, – отмахнулся я от оруженосца. – Никола, а что значит «комплект»?

– О, это приятное дополнение вашего оружия. Помимо уникального действия, которое вы, кстати, может улучшить определенными чарами, костяной клинок является частью снаряжения «Теневой убийца». Собрав полный комплект, вы получите дополнительный эффект. Правда, пока я не слышал, чтобы кто-то нашел или изготовил все предметы.

– Будем искать! – решил я, воодушевленный открывшийся перспективой.

– И вот еще, если вы до сих пор не поняли, просто так этим клинком бить не получится, он сломается от сильного удара, – предупредил Новак. – Используйте его с умом и только после активации. Для этого возьмите оружие в правую руку и влейте в него Искры, рубин должен засветиться. После первого использования клинок запомнит вас, и чужак уже не сможет его взять.

Я аккуратно вложил Призрачное Жало в ножны, которые мне подарил на прощание арканист, и убрал в ременной карман чару фрейма, купленную у него же со скидкой постоянного клиента всего за 10 генезов. У меня осталось всего пять монет, я стал заложником службы у барона, но зато приобрел уникальное оружие, которое может здорово помочь мне в какой-нибудь серьезной заварушке. Еще бы испытать его в действии, привязав клинок к себе, но тратить драгоценные Искры просто так не хотелось.

Мы ехали по манору Поречье, я хвастался Грегору возможностями нового оружия и даже не представлял, как скоро мне предоставится случай убедиться в исключительной полезности данного приобретения.

Глава 6

Как только мы выехали за стены манора, небо заволокли тучи и стал накрапывать дождик. Я поплотнее запахнул капюшон доспеха. Пейзаж вгонял в уныние – тут и там виднелись развалины бывших поселков без всяких признаков жизни. Никаких звуков, лишь шум дождя, да ветер посвистывал в проводах, натянутых по столбам вдоль бывшей трассы. Подковы коней оставляли цепочку следов на грязной земле, скрывшей за сотню лет старую дорогу.

Жизнь во всем мире превратилась в руины, и лишь редкие маноры оставались островками человеческой цивилизации в разрушенном мире. Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачной действительности, я решил заняться саморазвитием. Лафар с Грегором ехали впереди и не мешали, я достал из кармана купленную чару и зажал её в правой ладони. Камешек потеплел, рассыпался пылью и тут же впитался кожей.

Фрейм хранилища увеличен: 71 из 200. Текущее пополнение: 2 Искры в день.

Вот теперь можно спокойно копить! Правда, вспомнив, как я получил Искры в последний раз, меня вновь замутило. Одно дело монстры, которые обитают в этом мире, а другое дело люди, пусть и мутанты. И ведь даже драться толком не умеют! Против нескольких мусорщиков их засада сработала бы, но против Посвященных шансов у них не было. В интерфейсе светилась надпись:

За выполнение задания вы получаете 30 очков Репутации и редкий протокол на выбор: усиление атрибутов, навык или способность.

Восхищенный характеристиками уникального оружия, я совсем забыл про награду Нексуса за его сборку! Репутации дали мало, но так и пользу новый клинок принесет лично мне, а не всему обществу. Осталось только выбрать редкий протокол.

Меня пока устраивали мои способности, которые позволяли вполне прилично вести бой даже против превосходящих сил противника, а вот навыки манили своей непредсказуемостью. Протокол редкий, а значит вероятность выпадения полезного навыка повышена, этим надо воспользоваться.

Получен и активирован навык: Регенерация, развитие 2 из 10.

Ну надо же! Получается, я теперь способен без помощи Лиры залечивать, судя по уровню навыка, легкие раны. Надо будет потом рассказать девушке, пусть порадуется за мои успехи! Интересно, а смогу ли я на высшем уровне отращивать потерянные конечности, как ящерица хвост? Одно плохо, даже такая регенерация не сможет излечить меня от пляски святого Витта.

Тем временем наниты принялись за дело, кожу чуть защипало на плече, куда меня ударила через ткань доспеха стрела подгорника. Боль ушла, синяк рассосался. Одновременно перестал бурчать желудок, недовольный пережаренный курятиной из таверны, а заодно пропала изжога. Вот только появилось чувство легкого беспокойства.

Научившись уже доверять приобретенной интуиции, я огляделся по сторонам, стараясь разобрать хоть что-то сквозь пелену дождя. Пока я решал с навыками, рыцарь с оруженосцем ускакали далеко вперед, превратившись в размытые точки. Слева тянулись развалины какого-то ангара, торчала покосившаяся водонапорная башня, а вот в серой мороси справа разрасталась яркая точка.

Сияющая граница портала расширилась, из него наружу полезло что-то большое. Покатая голова с кустиками редких волос, мощные плечи, толстые лапы, висящее брюхо, короткие бревна-ноги с массивными ступнями – из портала показался гигант ростом с трехэтажный дом, волочащий за собой сделанную из цельного ствола дерева дубину. Перед глазами тут же выскочила надпись:

Серый тролль топаз-уровня. Есть фрейм Искры.

Как только деревянный оголовок дубины стукнулся о землю, светящаяся дыра схлопнулась. Тролль недовольно повел плечами, разглядывая пасмурный мир, куда его выкинула магия Светоча. Подслеповатые глазки уткнулись в одинокого всадника, мокнущего под дождем на пустой дороге.

Легкое беспокойство внутри меня переросло в настоящую панику, я пришпорил Ёлку и помчался прочь. Сзади нарастал рёв рассерженного чудища, от которого убегала добыча.

Кобылу не надо было подгонять, она прекрасно понимала, что такой здоровенный тролль явно не ограничится одним всадником, и обязательно закусит еще и лошадью. Она неслась вперёд, не разбирая дороги, что чуть меня не сгубило.

Свернув за разрушенный ангар, Ёлка споткнулась о торчащую из земли арматуру и со всего размаха плюхнулась в лужу. Я перелетел через голову лошади и только благодаря ловкости не воткнулся в землю со сломанной шеей, а перекатился и вскочил на ноги.

Кобыла билась в грязи, пытаясь встать, но мешала сломанная нога. Над провалившийся крышей ангара показалась голова тролля. Ёлка обреченно затихла, я же сдаваться не собирался и выхватил пистолет. Пули ужалили монстра в толстые щеки, лишь оцарапав серую кожу.

Я убрал бесполезный пистолет и побежал к водонапорной башне. Видимо, подслеповатый тролль реагировал на движение – потеряв всякий интерес к застывшей лошади, он двинулся через дорогу за убегающим человечком.

Монстра задержали электрические провода. Яркая вспышка оставила на мокрой коже черный ожог, тролль взревел от боли и взмахом дубины обрушил ближайший столб. Провода высоковольтной линии лопнули. Обрывок жилы запрыгал по мокрой земле, осыпая дорогу искрами. Тролль двинулся дальше, но его заминка позволила мне добежать до покосившейся башни.

Спрятавшись за угол, я лихорадочно обдумывал план спасения. Без лошади я не смогу убежать от этого монстра. Несмотря на свою кажущуюся медлительность, двигается он быстро, каждый его шаг покрывает пять моих. Можно попробовать залезть на водонапорную башню и уже оттуда расстрелять тролля в голову разрывными – с медведем такой фокус прошел, может повезет и сейчас? Решено! Я полез наверх, хватаясь руками за мокрые перекладины ржавой лестницы.

Со своим проворством забраться на крышу я может быть и успел бы, но план явно нуждался в доработке. Лестница вся тряслась и грозила развалиться под моим весом, а тролль был уже рядом, замахивался дубиной и, вероятно, сокрушил бы всю башню одним ударом.

Спасло меня появление барона. Услышав позади рев чудища, мой господин логично связал его с отставшим оруженосцем и бросился на выручку, хотя по субординации должно быть всё наоборот.

Лафар осадил коня и активировал рубин-чару. Разрушительная волна взметнула с дороги комья грязи и воткнулась в тролля. От неожиданного удара тот пошатнулся и плюхнулся на землю. Я не останавливаясь лез наверх и правильно – вскоре серая туша зашевелилась и медленно поднялась на ноги.

Рыцарь на коне обходил тролля справа, поливая его свинцом из дробовика. Пока тролль прикрывался от выстрелов лапой, Грегор улучшил момент и проскакал с другого края, подрубив активированной секирой ногу монстра.

Заряды картечи лишь слегка повредили дубленную кожу чудища, но заморозка сработала как надо. Тролль словно попал в вязкую патоку и теперь медленно поворачивался к Грегору, занося над ним дубину. Но ведь через пару секунд он оттает и достанет-таки Медвежонка!

Я уже схватился было за пистолет, но понял, что пули не пробьют обращенный ко мне массивный затылок. Голова чудища была всего в нескольких метрах от крыши башни. Я мысленно перекрестился, разбежался и прыгнул, активировав в полете Призрачное Жало.

Рубин засветился, выхваченный из ножен клинок запылал раскаленной нитью по краю лезвия. Я приземлился на макушку тролля и вонзил острие прямо ему в голову. Жало пробило толстую кость черепа, словно скорлупу яйца, и достало мозг гиганта. От оглушительного рёва жеребец рыцаря даже присел на задние, а сам Лафар свалился из седла в грязь, выронив дробовик. Конь Грегора понёс и улепетывал сейчас куда подальше, спасаясь от рассерженного чудища.

Я выдернул клинок и снова погрузил его в голову монстра. Рёв стих, тролль пошатнулся и рухнул на дорогу. Земля содрогнулась. Я скатился по инерции вниз, располосовав Жалом всю шею уже мертвого врага. На меня хлынула вязкая жидкость.

Весь перепачканный красным, я деактивировал клинок и убрал его в ножны. На плече поверженного монстра виднелось бурое пятно. Я машинально стер с него кровь хозяина, стараясь разглядеть рисунок глифа, как тот потускнел и впитался в мою руку.

Вы получили топаз-чару существа Штормовой ворон, развитие 1 из 3. Активация: 20 Искр. Действие: разведка и воздушная поддержка. Длительность: 1 час. Перезарядка: 6 часов.

Получено 130 Искр, фрейм хранилища: 151 из 330.

В голове звенело, меня потряхивало от остаточного действия адреналина, я пританцовывал у туши монстра и ничего не мог с собой поделать. Хорошо хоть дождь закончился! Мокрая земля стала исходить паром под лучами выглянувшего из-за туч солнца, где-то защебетали птицы. Конь Грегора успокоился, теперь он ехал обратно, но прежде ко мне подошел весь перепачканный в грязи Лафар.

– Надо же, действительно уникальное оружие! – произнес с легкой завистью рыцарь. – Без него нам пришлось бы туго, ты молодец.

– Спасибо, что вернулись, сэр, – сказал я, судорожно оттирая с себя кровь тролля.

– Долг рыцаря заботиться о своих подчиненных! – заявил Стефан и как бы невзначай поинтересовался: – С него выпало что-нибудь? По договору оруженосец обязан предоставить выпавшую чару сначала своему господину, а тот уже решит, кому её вручить.

Я молча развел руками под недоверчивым взглядом барона. Лира предупредила, чтобы никому не рассказывал о своей особенности, и я этой девушке верил. С другой стороны, нагло заграбастать чару у меня тоже желания не было, просто так получилось. А если уж совсем по справедливости, смертельный удар нанес троллю именно я, значит, и чара – моя!

– Откуда он взялся? – спросил Лафар.

– Вылез из портала.

– Ага, тогда ясно, – взгляд барона потеплел. – Такие существа часто приходят пустые, хоть и опасные.

– Откуда вообще они берутся?

– Наши ученые говорят, что это порталы из других миров, хотя я думаю, что всё это происки магов-культистов. Они ненавидят технологии, считают, что мир должен идти по другому пути, и пакостят исподтишка Посвященным Нексуса, как будто нам тут тварей из Гиблых земель мало.

Если разобраться, не так уж они и неправы, меланхолично подумал я. Ведь Землю опустошили люди именно с технологичным ядерным оружием. Хотя, наниты и Нексуса, и Светоча – это тоже технологии, просто еще более продвинутые, а многие люди сразу скажут, что это самая что ни на есть магия.