Жених с испорченной биографией
Пролог
– Мне кажется, мы встречались с тобой раньше, – Ника внимательно вглядывалась в серые глаза лежащего рядом с ней довольного Дика.
– Да. Это так, – хитро прищурившись, ответил блондин. На его слегка пухлых губах заиграла улыбка.
– Я только не могу вспомнить, где? Дик, пожалуйста, ну хоть немного намекни. Хоть самую малость.
– Намекну, но только при одном условии.
– Каком? – оживилась Ника.
– Если ты… прямо сейчас, – специально тянул время он.
– Ну! Не томи! Что?
– Прямо сейчас объяснишься мне в любви.
– Вот ты вредина! Может, тебе ещё и предложение руки и сердца сделать?
– Это было бы в идеале.
– Хорошо, я тебя люблю! – звонко засмеялась Ника, обнимая мужчину. – Всё! Признавайся!
– Я тот, кого ты ненавидишь…
Годом ранее…
Глава 1
Вечером после изнурительной работы в каменоломне, измотанные непосильным трудом заключённые, построившись в колонну, возвращались в барак. Измазанные угольной пылью, потные, в большинстве своём истощённые мужчины, с трудом переставляя ноги, звеня тяжёлыми цепями, босыми ногами медленно шли по пыльной дороге. По бокам колонны на лошадях ехали вооружённые надсмотрщики. То и дело то там, то здесь были слышны удары плетьми по спинам бедолаг и стоны каторжан. На каторжные работы отправляли по приговору суда его королевского величества Вильяма III. В подавляющем большинстве для приговорённых это был билет в один конец. Каторжане умирали от невыносимых условий жизни в бараках, тяжёлого труда в каменоломне, отвратительного питания, заболеваний, отсутствия медицинской помощи. Каждый попавший сюда лишался своего имени не только при жизни, но и посмертно. Осуждённым присваивались номера, с которыми они существовали до конца своих дней. Этот же номер указывался на могильной плите.
Медленно преодолев три километра от места добычи угля, колонна подошла к старому одноэтажному бараку, построенному из досок, кое-где сгнивших от времени. На входе в барак каждый получал алюминиевую тарелку с порцией дурно пахнущей похлёбки, кусок чёрного хлеба и кружку подслащённой воды. Держа в руках свой незатейливый ужин, каторжане входили в тёмный, плохо освещённый барак и рассаживались по деревянным нарам, стоящим рядами в три яруса.
В непроветриваемом помещении без окон было душно. Стоял запах сырости, плесени, испражнений, пота заключённых. Старые стены держались исключительно за счёт магии. Частыми гостями барака были крысы. Грызуны то и дело нагло сновали между нар, ощущая себя хозяевами.
Как и все, получив свою порцию ужина, заключённый под номером 23515 сел на отведённое ему место. Падающий с ног от накопившейся за день усталости, мужчина с жадностью хлебал похлёбку, закусывая куском чёрного, плохо пропечённого хлеба, словно это был шедевр кулинарного мастерства королевского шеф-повара. Ещё два года назад у него было имя: Ричард. Точнее, герцог Ричард Андевиальде. Единственный сын и наследник состояния знатного рода Андевиальде. Его предки честно и преданно служили короне. Многие из них занимали важные должности при дворе. Ричард, получив прекрасное образование, был готов служить на благо своей страны. Блестяще окончив Академию Государственного Управления, он вернулся в столицу королевства Фортавиании. На первом же балу он познакомился с очаровательной изысканной блондинкой с ласкающим слух именем Милица. Девушка являлась дочерью маркизов Лансуортов. После первого же танца она предложила герцогу охладиться бокалом прохладного лимонада, который очень предусмотрительно принесла сама. Ричард был польщён подобным вниманием. Завязалась непринуждённая беседа. В тот же вечер Ричард понял, что влюбился без памяти. Начались ухаживания за нежной, романтично настроенной блондинкой. Цветы, дорогие подарки, трогательные письма, стихи. Юная Милица отвечала Ричарду взаимностью. В высшем свете их считали идеальной гармоничной парой. Он уже планировал сделать предложение возлюбленной и обсудил свои мысли с родителями. Мать не одобрила выбор сына. Убеждённая, что, согласно давнему предсказанию гадалки, её любимый и единственный сын должен жениться на дочери короля, Наира взбунтовалась. В семье разразился грандиозный скандал. В конечном итоге старший герцог поддержал сына и потребовал от Наиры утихомириться. Родство со старинным почтенным родом маркизов Лансуортов устраивало амбициозного отца семейства. Вскоре в фамильном замке герцогов Андевиальде готовились комнаты для прелестной невесты Ричарда.
Всё рухнуло в один миг: бесследно исчез Инвар, старший брат Милицы. Почти месяц поисков мужчины не увенчались успехом. Следствие вёл граф Арнольд Тарлент. Ричарду он запомнился как молодой амбициозный мужчина, не наделённый большим умом. Именно граф высказал мысль, что брата Милицы убил герцог Андевиальде. Мотивом к совершению преступления, по версии Тарлента, послужило нежелание старшего брата выдать Милицу замуж за герцога. Непонятно, откуда на газоне перед замком герцогов появилась улика: окровавленный столовый нож, предположительно с кровью несчастного Инвара. Все попытки доказать невиновность Ричарда оказались безуспешными. Даже то, что не найдено тело убитого, явилось отягчающим обстоятельством. В итоге Ричард был лишён адвоката. Следователь высказал мысль, что подозреваемый принял драконью ипостась и сжёг до тла бездыханное тело невинно убиенного. Законы Драконьего Королевства отличались строгостью. За убийство дракона, принадлежащего к аристократии, полагалась пожизненная каторга. После вынесения приговора Ричард сразу же из зала суда был отправлен в горы добывать уголь. Несчастная мать в истерике кричала в зале, что её сын невиновен, что она не оставит такой несправедливости. Сердце престарелого отца не выдержало: старший герцог Андевиальде скончался на следующий день после вынесения приговора сыну.
За два года пребывания на каторге Ричард из красивого, статного, мускулистого блондина превратился в истощённого старца с грязной от угольной пыли косматой головой, грязной неухоженной бородой, чёрным прыщавым лицом, неухоженными израненными руками и ногами. На коже его туловища были многочисленные незаживающие воспалённые раны от ударов плетьми. Ещё одной проблемой были вши.
Условия жизни на каторге, а точнее существования, ежедневно приближали Ричарда к конечной точке. Он уже не чувствовал боли, не испытывал ненависти к надсмотрщикам. Его даже не раздражали грязь в бараке, вши, бесстрашно шныряющие везде и всюду наглые крысы. Единственным его желанием было умереть и как можно скорее. Каждый вечер, ложась на жёсткие деревянные нары, он закрывал глаза в надежде, что утро для него уже не наступит. Перед сном он вспоминал лицо любимой девушки, её голос. Было больно, что он не смог оставить после себя наследника, и теперь старинному роду герцогов Андевиальде наступит конец.
Так и сегодня, после ужина он лёг на нары и закрыл глаза. Сразу же в голове возникло лицо Милицы. Девушка улыбалась ему своими розовыми пухлыми губками. На щёчках милого лица образовались две ямочки. Серые, с поволокой, подобно лёгкому дыму, глаза смотрели на него с любовью и нежностью. Словно выточенные из мрамора обнажённые плечи хотелось поцеловать.
"Милица",– тяжело вздохнул Ричард и, закинув руки за голову, насколько это позволяли цепи, провалился в сон.
Спать долго не пришлось: около трёх часов ночи его разбудил бешеный крик. Ричард присел на нарах и открыл глаза. В бараке, в двух шагах от него дрались каторжане. Что послужило поводом, он не разбирался. Чаще всего ссоры возникали из-за еды, но, бывало, каторжане насиловали молодых миловидных парней. Ричард избежал такой участи: в своё время он свернул шею при попытке совершения насилия над ним. За это был жестоко наказан надсмотрщиками. Но по возвращении из карцера его уже никто не трогал. Сейчас от былой красоты ничего не осталось, внешность заключённого 23515 не располагала к плотским утехам.
– Мужики, прекратите! – крикнул дерущимся Ричард.
– Заткнись! Спать мешаешь! – крикнул ему в ответ лежащий рядом сосед и со всей силы ударил кулаком по голове.
Ричард, не задумываясь, так же врезал ему кулаком, насколько это позволяли кандалы. Завязалась драка. К ним присоединялись другие заключённые. Ричард уже не чувствовал боли. Окровавленный, он колотил всех подряд в надежде, что сегодня точно найдёт свою смерть. Услышав крики, в барак ворвались надсмотрщики. Раздались выстрелы, а затем крики убитых. Воздух наполнился запахом пороха и крови. По телу Ричарда несколько раз больно ударили плетью, после чего он потерял сознание.
Сколько он пробыл в беспамятстве, Ричард не знал. Так же он не знал, сколько раз по нему прошлась плеть. Он очнулся лёжа на земляном полу всё в том же бараке. Перед его лицом сидела огромная серая крыса и смотрела на него маленькими злыми глазками. Влажный нос грызуна втягивал воздух. Усики противно шевелились.
– Кыш! – злобно прошипел Ричард.
От звука его голоса крыса тут же убежала. Ричард медленно поднялся с земляного пола и, опираясь на руки и громыхая цепями, с трудом превозмогая боль во всём теле, влез на свои нары.
"Опять жив…" – тяжело вздохнул он. Поспать больше не удалось. В бараке открылась дверь, что означало, пора завтракать и отправляться в карьер. Ричард медленно, вместе с остальными каторжанами, переступая через лежащие на полу ещё неубранные тела погибших в ночной потасовке, последовал на выход.
Возле двери он протянул повару кружку и тарелку, получил свою порцию каши и сладкой воды, кусок хлеба. На улице он присел на землю, чтобы позавтракать. Закончив нехитрую трапезу, он подошёл к грубо сколоченному из деревянных досок столу и поставил на него посуду, чтобы вечером вновь получить свою порцию еды.
– Заключённый номер 23515! Быстро сюда! – громко закричал один из подошедших надсмотрщиков.
Ричард напрягся, не ожидая ничего хорошего. Медленным шагом он направился в сторону кричавшего. В голове была только одна мысль: "Расстрел… Как избавление от мучений…"
– Я повторяю! Заключённый номер 23515! Немедленно ко мне! – снова закричал надсмотрщик.
– Прибыл! – тихо ответил Ричард.
Надсмотрщик критично окинул его взглядом с головы до ног.
– Приказываю следовать за мной! – сквозь зубы процедил он.
Ричард спешно, насколько это было возможно после побоев, последовал за ним. Надсмотрщик привёл его к зданию, где находился кабинет начальника каторги. Зажиревший, совершенно лысый, с отвратительными толстыми губами начальник каторги, держа толстыми пальцами какую-то бумагу, ожидал их на улице.
– Прикажите завести в ваш кабинет? – вытянулся по стойке смирно конвоир Ричарда.
– Нет, – поморщился толстяк, не скрывая своей брезгливости по отношению к заключённому. – Он слишком грязный. Испачкает мне ковёр.
– Заключённый номер 23515 по вашему приказанию прибыл! – непонятно зачем отчеканил конвоир, когда и так всё было ясно.
Толстяк развернул бумагу и начал читать.
– По высочайшему указу Его Величества короля Вильяма III, правителя королевства Фортавиании, приговорённый к пожизненной каторге за убийство Инвара Лансуорта Ричард Андевиальде помилован в связи с отсутствием преступления как такового. Ричард Андевиальде подлежит немедленному освобождению.
Толстяк скрутил королевский указ о помиловании в трубочку и брезгливо протянул Ричарду.
– Что стоишь как каменная глыба? Бери указ и сваливай отсюда! – прикрикнул на него начальник каторги.
– Я… Я свободен? – с трудом шевеля сухими потрескавшимися губами, не веря услышанному, переспросил Ричард.
– Да… Снимите с него кандалы, и пусть улетает поскорее. А то запах от него… Я сейчас блевану! – брезгливо поморщился начальник каторги и прикрыл крупный нос белоснежным носовым платком.
К Ричарду, незамедлительно выполняя распоряжение начальства, подскочил один из надсмотрщиков, худой долговязый молодой мужчина с прыщавым лицом. На бедре у него блестела связка ключей, которая звенела при ходьбе. Ричард часто задавался вопросом: почему при достаточно развитой магии в королевстве надсмотрщики по старинке продолжают пользоваться обычными ключами? На этот вопрос он не мог найти ответ. После длительных поисков наконец-то нужный ключ был найден. Сковывающие руки и ноги заключенного оковы с характерным металлическим звуком упали на землю. Ричард, не веря, что всё это происходит с ним, стоял и ладонями по очереди потирал багровые кровоподтёки на предплечьях. Рассеянным взглядом он смотрел на надсмотрщиков. Начальник каторги, устав ждать, когда заключённый номер 23515 соизволит взять у него королевский указ, просто бросил его на землю к ногам Ричарда и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, прикрывая нос носовым платком, спешно скрылся в здании. Надсмотрщики тоже поспешили на свои рабочие места, за исключением одного, того самого, который привёл сюда Ричарда. Ричард медленно наклонился и поднял указ с земли. Он ещё раз перечитал его.
"Свобода!"– по щеке Ричарда покатилась скупая мужская слеза.
– Хватит стоять как постамент. Пошли на выход! – недовольно прикрикнул надсмотрщик, которому вся эта церемония порядком поднадоела.
Ричард в его сопровождении дошёл до ворот. Противно заскрипел металлический, давно не смазываемый маслом засов на тяжелой двери, отделявший заключённых от свободы. Ричард, словно во сне, сделал неуверенный шаг вперёд. Ворота за ним тут же захлопнулись. Немного постояв, пытаясь осознать, что он больше не заключённый и всё происходящее с нам в данную минуту не сон, он принял драконью ипостась, пару раз взмахнул ослабленными крыльями, вспоминая ощущения свободы, и поднялся в небо. Воспалённая драконья кожа после трансформации болела настолько сильно, что хотелось кричать. Раны кровоточили. Измученный и больной белый дракон возвращался домой.
Глава 2
В особняке маркизов Лансуортов было неспокойно. Глава семейства, представительный маркиз Чарльз Лансуорт, восседал в старинном кресле, нервно теребя свою аккуратную седую бородку. Его супруга, очаровательная блондинка Лилия, сидела на соседнем кресле. Супруга была почти на тридцать лет моложе мужа. Её белая кожа от нервного перенапряжения была покрыта красными пятнами, тонкие пальцы рук дрожали, глаза были влажными от переполнявших их слёз. Рядом с ней, низко опустив голову от осознания своей вины, сидела Милица, миленькая блондинка, внешне очень похожая на мать. Лицо девушки, как и у матери, было припухшим от слёз, веки красными, пальцы нервно теребили влажный носовой платок. За спинкой кресла, на котором сидела Милица, стоял молодой темноволосый мужчина, внешне похожий на главу семейства. Им был признанный убитым два года назад Инвар, старший сын маркиза. В отличие от остальных членов семьи, Инвар держался достаточно уверенно и несколько высокомерно.
– Я даже не могу представить, что сейчас будет! – схватившись руками за голову, воскликнул глава семейства. Он гневно взглянул на сына. – Тебя посадят! Почти два года ты шлялся непонятно где! Переходы в иные миры запрещены законом! Любая магия без разрешения короля запрещена!
– Отец, выбирайте выражения. Здесь дамы, – осмелился сделать замечание сын.
– Ах! Дамы! Вы, мой любезный, ещё не знаете всех выражений! А дам, в отличие от вас, я здесь не вижу! Ни одной! Две проститутки! Шлюхи! – прикрикнул маркиз, бросив гневный взгляд на дочь и жену. Милица и Лилия испуганно сжались, из глаз обеих брызнули слёзы.
– Я была вам верной женой, – вытирая слёзы белым носовым платком, отделанным по краю изысканным кружевом, всхлипнула Лилия.
"Умеет же врать мамочка!"– язвительно отметил про себя Инвар, стараясь сдерживать эмоции.
– Очень на это надеюсь! Но свою дочь вы воспитали по образу и подобию своему! А вы, мой дорогой сын, осмелюсь спросить, каким местом думали, когда вдруг решили спать с этой малолетней проституткой? Вашей так называемой сестрой? – продолжал метать молнии маркиз.
– Именно поэтому, чтобы не скомпрометировать наш род, я исчез! – с вызовом глядя в глаза отцу, оправдывался Инвар. Мужчина лукавил. Два года назад он прекрасно проводил время в ресторане "Красный дракон". Вино лилось рекой. И был повод для торжества: предстоящая женитьба Инвара на заморской принцессе Софии Ауденброльской. Отец долго искал подходящую кандидатуру для брака, потом, как и положено, состоялось знакомство, официальные визиты друг к другу. И, наконец, принцесса прибыла, чтобы обсудить последние приготовления к бракосочетанию. Праздник прощания с холостяцкой жизнью неожиданно организовали друзья: не так давно прибывший в страну модельер Ирвин Кристиан Горт и владелец магазина элитной парфюмерии Леон Гирвейс. В разгар гулянки он пообещал друзьям, что принесёт холодной горной вкуснейшей воды, чтобы они смогли утолить ею жажду. Никому ничего не сказав, он тайно отправился в мир людей. Будучи изрядно пьяным, набирая воду, Инвар оступился на скользком камне. Мощное течение холодной горной реки подхватило дракона. Чтобы не разбиться о камни, пришлось прибегнуть к трансформации. Инвар уже и не помнил, в какой момент он потерял кольцо, с помощью которого мог телепортироваться в любую нужную ему точку. Кольцо попало к нему совершенно случайно: лежало на полу возле покоев Милицы. Тогда он подумал, что странное кольцо потерял кто-то из слуг. Но никто не заявлял о пропаже. Позже Инвар понял, что оно обладает магическими свойствами, и оставил себе. Соблазн прикоснуться к магии оказался слишком велик. Инвар в тайне ото всех начал изучать магические книги, но ничего в них не понял. Только разобрался с телепортацией: надел кольцо на палец, подумал, куда желаешь отправиться, и повернул. Так он и оказался у горной реки в параллельной реальности. Поиски кольца ни к чему не привели. Инвару ничего не оставалось, как учиться жить в незнакомом ему мире.
– На вашем месте, мой дорогой сын, я бы помолчал! Результат вашего распутства уже было невозможно скрывать! – бросил испепеляющий взгляд на Инвара отец. – Уж лучше бы вы не появлялись! Герцог бы в недалёком будущем скончался на каторге! И никто бы не узнал о позоре нашей семьи!
– Может, ещё возможно всё исправить? – раздался робкий голос Лилии.
– Что исправить? Затолкать вашу распутную дочь назад? В вашу утробу? Зачем я вообще согласился на это безумие? Вы могли бы постараться привить вашей дочери привычку уважать семью, давшую ей свою фамилию! – не мог успокоиться маркиз. Его лоб покрылся испариной, глаза налились кровью, ноздри широко раздувались. В гневе старший маркиз Лансуорт был страшен и нёс всё подряд. Почтенный возраст давал о себе знать.
– Я случайно узнала, что не родная для вас! – вновь зарыдала Милица. – Ко мне на балу подошёл мужчина! Представился другом папы! И всё рассказал! Всю правду!
– Даже если этот вояка с длинным языком что-то вам рассказал, зачем было прыгать в койку к моему сыну?! Это неуважение ко мне! Мужчине, который помог вашей матери избежать позора! Я бы посмотрел, как сложилась бы ваша жизнь, если бы ваша гулящая мать родила вас без мужа!
– Я не изменяла вам в браке! Да! Я совершила ошибку в молодости! Но я была верна вам! А вы получили молодую жену! Вы пользовались моим юным телом! – ещё сильнее заплакала Лилия.
"Врёт и глазом не моргнёт… Святая невинность!"– Инвар, боясь пошевелиться, стоял позади Милицы, стараясь не смотреть на молодую мачеху.
– Я не виновата, что полюбила Инвара! – попыталась оправдаться Милица.
– Официально… Для всех… Вы его родная… Я повторяю, если вы плохо слышите… Родная сестра! – чеканя каждое слово, раздражённо произнёс маркиз. – У вас был поклонник! Герцог Ричард Андевиальде! Молодой! Перспективный! По уши влюблённый в вас дракон! Что тебе, дуре белобрысой, ещё было надо?!
– Я не знала, как ему сказать, что уже ни невинная девушка! – всхлипнула Милица.
– Ах! Какие мы щепетильные! Невинная девушка! Точнее, гулящая девка с хорошим сроком беременности! Пошли все вон! Я устал от ваших бабских соплей! – злобно прикрикнул маркиз, недовольно потирая указательными пальцами виски, стараясь хоть немного облегчить усиливающуюся головную боль.
Милица и Лилия тут же поднялись с кресел и, вытирая слёзы с лиц, направились к выходу из комнаты. За ними последовал Инвар.
– Куда пошёл? – недовольно прикрикнул отец.
Инвар обернулся на оклик. Он нерешительно остановился на пороге.
– Так… Вы же сказали, – замялся сын.
– Задержись! У нас будет мужской разговор! – недовольно бросил маркиз и тут же добавил, обращаясь к Лилии. – А вы, моя дорогая супруга, объясните своей дочери, откуда берутся дети! Если она ещё раз прыгнет в койку к моему сыну, я лично придушу её! Я не желаю усыновлять всех её отпрысков!
Инвар, дождавшись, пока женщины покинут комнату, плотно закрыл дверь и, подойдя поближе к отцу, присел в кресло.
– Что делать будем? – после непродолжительной паузы, потерев виски, неторопливо спросил отец.
– Не знаю… На каторгу я не пойду, однозначно. И Милица тоже… Ума не приложу, зачем она подкинула герцогу окровавленный нож?
– Потому что дура… Вся в мать. Мозгами не думает, а местом между ног. А сейчас совсем свихнулась… Но ты то как мог спать с ней? Ты же старше и умнее её? Испортил себе жизнь! У тебя была невеста! Да, она не так мила как Милица. Но она королевских кровей! Иностранка! С хорошим приданым! Как ты мог? Ну, если было невтерпёж, сходил бы к проститутке!
– Сам не знаю… Бес попутал. Выпил я с друзьями. Возвращаюсь домой, захожу в спальню, а там она. Вся такая нежная, влюблённая, молоденькая. И щебечет, что счастлива от того, что мы не родные. Ты бы тоже не устоял, – стараясь выглядеть убедительным, лукавил Инвар.
– Может, откупиться?
– Не знаю. Было бы кому взятку дать, сделал бы, – озадаченно взглянул сын на отца.
– Вот и я не знаю… И герцог может на горизонте появиться. Он может попросить руку Милицы. А как ему отдавать подпорченную девушку? И ещё, его мать заикнулась, что будет настаивать на выяснении всех обстоятельств дела. В частности, откуда взялся нож с кровью и где ты был всё это время.
– Насчёт меня можно смело сказать, что сбежал из дома, так как влюбился и побоялся родительского гнева. Придумаем что-нибудь в этом духе. А вот что касается ножа… Ума не приложу.
– Ещё одна проблема: что делать со свидетелем, который дал ложные показания против герцога? – задумчиво рассуждал маркиз.
– Да… Наделала дел сестрёнка… Неужели нельзя было просто отказать герцогу? Всё-таки бабы дуры.
– В том-то и дело, что дура… У неё на такое ума бы не хватило. Похоже, был ещё кто-то. Да и Милица сама отпирается, что подкупила свидетеля. Только кто всё это придумал и зачем? Ума не приложу… Сейчас проблема в другом, как тебя уберечь от наказания. Я готов кому угодно денег дать, лишь бы лишнего не накопали. И нужно настаивать, что ты случайно попал в другой мир. Вот… Как-то так…
– Думаю, мне проще вернуться в мир людей. И на этот раз навсегда.
– Тебя опять найдут. На этот раз как беглого преступника, по вине которого был осуждён невиновный.
– Тогда я не вижу другого выхода, кроме как породниться с герцогом Андевиальде. Думаю, нужно прибегнуть к магии. Небольшая операция, и Милица снова станет девушкой.
– Только эта операция обойдётся мне в кругленькую сумму. Опять расходы, – тяжело вздохнул маркиз. – Ладно… Иди… У меня голова разболелась… Нервы.
– Что-то ты плохо выглядишь. Может, доктора пригласить?
– А что он скажет? Не хочу… Иди.
Инвар поднялся с кресла и направился к выходу из комнаты. Перед тем, как открыть дверь, он немного постоял на пороге. Если бы он в тот момент знал, что это его последний разговор с отцом, он бы не послушался маркиза, а незамедлительно вызвал доктора.
Глава 3
Тёплым августовским днём Вероника возвращалась на экскурсионном автобусе в гостиницу. Позади была летняя сессия, и она успешно перешла на пятый курс архитектурно-строительного факультета. Ещё чуть больше недели назад её сердце было переполнено любовью. Хотелось петь, радоваться жизни. Инвар, конечно, был со странностями. Для мужчины его возраста не иметь образования, а довольствоваться заработком от торговли на рынке, с точки зрения Вероники, было крайне не серьёзно. Но зато как он был красив: высокий, широкоплечий, мускулистый шатен с удивительными зелёными глазами, перед которым было невозможно устоять. Как правильно он говорил! А как красиво ухаживал, словно он принц из волшебной сказки! И что самое главное, почти за месяц знакомства он не пытался затащить её в постель, как это делали остальные мужчины. Он был настолько деликатен, что даже не лез целоваться. Точнее, он поцеловал её в последний день их знакомства: жадно и страстно, как целуют желанных женщин. Вероника до сих пор не могла забыть отпечаток его губ на своих губах. Ещё в тот вечер он сказал, что больше не может быть один, и она самая лучшая из девушек, которых он когда-либо встречал. Вероника расценила его слова как признание в любви.
Они познакомились на рынке. Инвар не мог не обратить внимание на стройную студентку с модельной внешностью и роскошными длинными тёмно-русыми волосами, подошедшей к нему в красиво обтягивающих фигуру джинсах и в туфлях на высоком каблуке, чтобы купить апельсины. Вероника не могла забыть, насколько сильно Инвар растерялся, что не смог посчитать стоимость товара. А потом чуть не рассыпал её апельсины. Но неожиданно Инвар пропал. Как сквозь землю провалился. Они возвращались из кино. Вероника была готова взлететь от переполнявшего её счастья. Инвар держал её за руку. Они часто останавливались, чтобы просто посмотреть друг на друга и поцеловаться. Вечер был тёплым. На главной улице города играла лирическая музыка. Ей захотелось зайти в кафе и освежиться прохладным лимонадом. Пока Вероника потягивала из бокала освежающую жидкость, Инвар исчез: возникло яркое свечение, и её любимый мужчина словно растворился в воздухе. Вероника подумала, что сошла с ума. Но другие посетители кафе видели то же самое. Кто-то успел снять исчезновение Инвара на телефон. Но при просмотре видеоролика на экране, кроме чёрного квадрата, ничего не было видно. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, Вероника решила сменить обстановку, поехать в Кисловодск попить целебный нарзан. А уже из Кисловодска съездить на экскурсию в Домбай. Инвар бывал когда-то в этих местах. Он взахлёб рассказывал о горной реке Уллу-Муруджу, в которой умывал своё красивое лицо и потерял очень дорогое для него кольцо. А потом он рассказывал удивительную сказку, что благодаря этому кольцу перенёсся из мира драконов в мир людей, где встретил самую прекрасную девушку на всём белом свете.
Мама тоже когда-то давно, ещё до рождения Вероники, отдыхала в Кисловодске. Она восхищалась, насколько этот курортный город красив. Вероника ни раз слышала о минеральной воде, необыкновенном южном звёздном небе, о какой-то особенной Луне и много чего, о чём обычно рассказывают женщины, когда у них на отдыхе случается курортный роман. Собственно, Вероника и была следствием того самого курортного романа.
Утомившись от впечатлений, полученных от экскурсии в Домбай, и вдоволь надышавшись чистейшим горным воздухом, Вероника уже не слышала нудной лекции экскурсовода. Она прислонила голову к окну и закрыла глаза, делая вид, что засыпает, лишь бы не слышать голоса подсевшего к ней долговязого прыщавого парня, упорно набивавшегося в поклонники на протяжении всей экскурсии.
– А сейчас мы ненадолго остановимся у реки Уллу-Муруджу, – раздался голос экскурсовода, заставивший Веронику вздрогнуть. – Наш автобус проедет немного вперёд и остановится на стоянке. Вы вернётесь к реке. Немного погуляете, сделаете фото на память и возвращаетесь к автобусу. Думаю, полчаса вам будет вполне достаточно. Хочу вам сказать, вода очень чистая, вкусная, можно смело пить, не боясь подхватить кишечную инфекцию.
– Хоть наш экскурсовод и нахваливает местную водичку, я бы не рискнул отведать её вкус, – пробубнил набивающийся в ухажёры парень, обращаясь к Веронике.
– Раз боитесь, не рискуйте, – недовольно поморщилась Вероника, подумав про себя, как терпит природа таких редкостных зануд.
– А вот вы знаете, с моим другом произошёл один крайне пренеприятный случай, – занудным голосом начал рассказывать свою историю долговязый, но Вероника уже его не слушала. Она шла по проходу автобуса в сторону выхода, чтобы быстрее выйти на улицу, оторваться от прыщавого парня и насладиться прохладой горной реки.
Быстрыми широкими шагами, местами переходя на бег, Вероника подошла к реке. Чистая, кристально прозрачная вода, сквозь которую был виден каждый камушек, с шумом через валуны и поваленные деревья неслась по своему руслу. Вероника, оторвавшись от основной части группы, поднялась выше по течению. Быстрый водяной поток завораживал. От реки несло свежестью. Влажные мелкие брызги приятной прохладой падали на кожу. Вероника сделала пару селфи на фоне реки и величественного хвойного леса. Уходить отсюда не хотелось. Она присела на один из валунов и любовалась красотой природы. Вспомнился Инвар. Тут же взгрустнулось. На глазах девушки навернулись слёзы. Вероника вынула из припрятанной в рюкзаке косметички пудреницу с зеркалом.
"Ну вот… Тушь расплылась", – огорчилась девушка, посмотрев на своё отражение.
Убрав косметичку в рюкзак, она подошла поближе к воде. Придерживаясь за большой валун, она зачерпнула ладонью холодную воду и умылась. Её внимание привлёк выглядывающий из-под валуна небольшой синий камень с желтоватыми прожилками. Вероника потянулась к нему. Чуть не свалившись в воду, намочив кончик кроссовка, к собственному удивлению, она достала из-под камня кольцо.
"Какое красивое! – она с интересом рассматривала массивное золотое кольцо с крупным гладким выпуклым камнем насыщенно синего цвета с идущими от его центра, словно солнечные лучи, тонкими золотыми прожилками. Вокруг большого камня, образуя ромб, были закреплены четыре небольших разноцветных камня: белый, красный, чёрный и зелёный. На кольцо была нанесена буквенная гравировка: то ли "М", то ли "W". Никакой особой эстетики кольцо не несло: грубое изделие, выполненное безруким мастером. – А вдруг это кольцо Инвара? Если это так, то здорово! Он оставил мне память о себе. Никому не отдам!"
Вероника бережно промыла кольцо и убрала в кармашек рюкзака. Сегодня её последний вечер в Кисловодске. Завтра утром она сдаст номер в гостинице, рейсовым автобусом отправится в аэропорт Минеральные Воды и улетит к себе домой.
Глава 4
Медленно, превозмогая боль, Ричард летел домой. В былые времена расстояние до дома он преодолел бы за пару часов. Но сейчас всё изменилось. Ослабленный и больной дракон был вынужден делать остановки, чтобы передохнуть. Пропитанные угольной пылью лёгкие напоминали о себе: в полёте возникала выраженная одышка. Чем ближе был дом, тем у Ричарда меньше оставалось сил, промежутки между остановками были всё меньше, а времени на восстановление требовалось больше. Через восемь часов мучительного полёта вдали показались знакомые башенки старинного замка родового поместья, окружённого лесом. Собрав волю в кулак, из последних сил Ричард долетел до газона, разбитого перед замком, и рухнул на землю. Сил на трансформацию не осталось. Опустив развернутые в стороны крылья, вытянув вперёд шею и положив большую морду на землю, он закрыл глаза. Сбитое учащённое дыхание постепенно восстанавливалось.
Увидев прилетевшего сына, из замка выбежала мать. За два года герцогиня Наира Андевиальде постарела. Её когда-то белые волосы серебрились от седины, от пролитых слёз лицо покрылось мелкими морщинками и походило на сморщенное яблочко.
– Ричард! Сынок! Мой мальчик! – заплакала Наира. На этот раз это были слёзы радости. – Ты вернулся… Я верила! Я знала, что ты невиновен!
– Мама… – единственное, что смог произнести Ричард. Он открыл глаза, оторвал голову от земли и уткнулся ею в живот матери.
Наира, продолжая рыдать, гладила ладонями его большую драконью морду.
– Твоя кожа вся в ранах… Но ты поправишься… Я приглашу доктора, самого лучшего… самого дорогого… Ричард, мой мальчик… Главное, что ты жив.
– Я стал инвалидом, – глухим, безжизненным голосом почти прошептал Ричард.
– Ты поправишься… Я верю. Ты сильный.
Они долго пробыли на газоне. В голове Наиры как один день пролетели последние два года страданий. Вспомнились похороны мужа. Косые, осуждающие взгляды в её сторону и сплетни аристократии. Как она обивала пороги всевозможных инстанций, пытаясь оправдать сына. И только потеряв всякую надежду, в отчаянье она обратилась за помощью к магам. После долгих убеждений она уговорила одного из них за хорошее вознаграждение нарушить закон: без разрешения короля связаться с миром мёртвых, чтобы поговорить с душой Инвара. По законам королевства души усопших беспокоить запрещено. Маг пошёл на хитрость. Обставил всё так, словно его умершие предки сами попросили выйти с ним на связь, и провёл соответствующий ритуал. И тут Наиру ожидал сюрприз: среди мёртвых души Инвара не оказалось. Наира без раздумий увеличила сумму вознаграждения, и маг в эти же сутки разыскал Инвара и телепортировал его из мира людей напрямую в королевский дворец. Исчезнувший и считавшийся два года мёртвым предстал перед королём прямо во время церемонии ужина с иностранным послом. Что тут началось! Установление личности Инвара, повторное выяснение всех обстоятельств дела, вызов начальника следственного отдела и судей к королю. Уже не молодой и лишённый наследника по состоянию мужского здоровья, Вильям III показал свой бешеный нрав. Он метал молнии от гнева, грозился всех лишить должностей. Увлёкшись выяснением всех обстоятельств дела, король забыл о главном: подписать помилование невиновному, пока Наира сама не записалась к нему на аудиенцию.
Как только Ричард отдохнул, он прибегнул к трансформации. Мать без слёз не могла смотреть на его изуродованные руки, стоптанные мозолистые ноги, чёрную от угольной пыли кожу, свежие глубокие раны от вчерашних побоев. Волосистая часть головы и лицо были до крови искусаны кишащими в волосах и бороде вшами настолько сильно, что не было здорового участка на коже.
– До чего они тебя довели! – зарыдала мать. Она встала перед сыном на колени и обняла его. – Прости меня, что я так долго не могла спасти тебя.
– Мам, успокойся… Перестань… Лучше отойди от меня. А то насекомые перекинутся.
Первую обработку решили провести на улице. Ричард переместился на задний двор. Двое слуг разожгли огонь в металлической бочке. В неё отправились грязные лохмотья, в которые был одет Ричард, и абы как выстриженные клочья волос. Чтобы ещё сильнее не травмировать кожу из-за множественных язвочек от укусов вшей, волосы сбривать не стали. Ричард, стиснув зубы, чтобы не кричать от боли, терпел, пока на его волосы и бороду наносили дурно пахнущий маслянистый состав. После обработки он долго мылся в заполненной водой деревянной бочке. Отросшие, деформированные, поражённые грибком ногти, насколько это было возможным, подпилили. Только после этого, замотавшись в белую простыню, он вошёл в замок через вход для слуг. От усталости ноги не слушались. Он медленно поднялся по лестнице и прошёл в свои покои. Здесь его раны обработали вонючей жидкостью, от которой безумно щипало кожу и перехватывало дыхание. После всех процедур он подошёл к зеркалу. Впервые за два года он увидел себя. Из зеркальной глади на Ричарда смотрел измученный больной мужчина с жёлтыми склерами, потрескавшимися, когда-то слегка пухлыми губами, неаккуратной, подстриженной клочьями, серой от въевшегося угля бородой и такими же волосами. Вокруг глаз были мелкие морщины, значительно придающие возраст. Покрытая ранами кожа туловища наводила печаль. Когда-то красивый Ричард сейчас походил на больного старца. Он тяжело вздохнул и отошёл от зеркала, лишь бы не видеть себя. Вновь по щеке покатилась скупая мужская слеза. Ричард предполагал, что пребывание на каторге наложило отпечаток на его внешности, но не думал, что настолько сильно.
Сил идти в столовую, чтобы поесть, уже не было. Он вызвал слугу, распорядился, чтобы подали ужин в его покои, и рухнул на кровать.
Глава 5
Оставив отца одного, Инвар поднялся в свои покои. После малоприятной беседы ему хотелось побыть в тишине. Он удобно растянулся на диване, предварительно закрыв дверь на ключ. Чтобы собраться с мыслями, Инвар рассматривал роспись на потолке. Художник изобразил маленьких полупрозрачных фей, порхающих среди бутонов нежных цветов. Инвар вглядывался в их искусно нарисованные крылышки, милые лица, стройные, не прикрытые одеждой ножки. Одна из фей напомнила ему Веронику.
"Реально похожа, – подумал Инвар. – Такая же длинноногая… Интересно, если бы я остался в мире людей, у нас с ней получилось бы замутить? Бегали бы друг к другу шпилиться. Она тёлка ничего… Что-то я выражаюсь не аристократично… Переопылился… Да и шут с ней. Здесь у меня другая куколка. Безмозглая милашка. И, как выяснилось, сынок. Отец хоть догадался его усыновить. И на том спасибо. Что же делать дальше?.. Свидетеля лучше убрать. Наверняка Милица его подкупила и не признаётся в этом. Дура! Но как быть с ножом? Зачем Милица его подкинула герцогу? Ума не приложу. Нужно поговорить с ней… Давненько моя крошка не ласкала меня. Хоть хватило ума не признаться, что это я её соблазнил по пьяни. Как это легко оказалось. Испугалась, что я расскажу отцу, что она тайно читает эротический роман. Так вся затряслась… задрожала. Как она мило слушала, когда я продолжил чтение вслух. А потом её щёчки покраснели, дыхание участилось от возбуждения. Пара поцелуев в нужные места, которые так нравятся девушкам, и всё… Надо бы нанести визит в спальню моей глупенькой прелестницы!"
Инвар ещё немного полежал, собираясь с мыслями. Перед глазами снова и снова возникало миленькое личико Милицы. Только почему-то с глазами Вероники: большими, голубыми, обрамлёнными длинными, густыми ресницами, щедро накрашенными чёрной тушью, от чего они казались ещё длиннее и гуще.
"Нет… Реально… Девчонка зацепила… Но не могу же я, сын маркиза Лансуорта, строить серьёзные отношения с безродной девкой. Хорошо, что меня нашли и вернули в мой родной мир, – рассуждал Инвар. – Но какие же у неё губы… Кожа… Как она восхитительно пахла. Жаль, что не успел насладиться её прелестями. Хватит воспоминаний. А то моя куколка грустит".
Инвар резко поднялся с дивана и направился в покои Милицы. Между ним и отцом никогда не было тайн, точнее, так считал Чарльз. Инвар прекрасно знал, что Милица ему не родная сестра. Молоденькая Лилия появилась в их доме, когда Инвару было четырнадцать лет. Он встречался с ней и раньше на детских праздниках, устраиваемых знатью. Красивая девочка притягивала его к себе, словно магнит. Он даже не обращал внимания, что Лилия немного старше, чем он. Ни раз он вздыхал, наблюдая, как она звонко смеётся, как поправляет локоны, складки платья. Инвар решил, что когда подрастёт, обязательно попросит её руки. Но в один из дней Лилия не пришла на детский праздник. Он искал её глазами, не находил себе места, пытаясь понять, что случилось. Оказалось, что предмет его воздыханий больше не будет посещать детские праздники: Лилия выросла.
Родная мать Инвара умерла во время второй беременности. Инвар видел, насколько сильно отец горюет по жене. Он практически каждый день летал на кладбище с букетом свежих цветов, подолгу сидел на могиле супруги, разговаривал с ней. Инвару иногда казалось, что отец может сойти с ума. Всё изменилось после визита в их дом родного дяди Лилии. Он поведал историю, как его племянницу соблазнил молодой морской офицер и, не желая нести ответственность за содеянное, уплыл служить в отдалённый гарнизон. Почтенный дракон, давний друг Чарльза, умолял помочь его семье избежать позора. Племянница была в интересном положении. Дракон был готов заплатить любые деньги, если Чарльз согласится на фиктивный брак с его племянницей. И Чарльз согласился. Когда Лилия переступила порог их дома, Инвар не поверил своим глазам. Подросшая девочка, в которую он был влюблён с детства, станет женой его отца! Инвару казалось, что он лишится рассудка. Несколько дней он не выходил из своей комнаты, замкнулся в себе. Чарльз, не догадываясь об истинной причине депрессии сына, поговорил с ним как мужчина с мужчиной и объяснил, что Лилия никогда не заменит ему умершую супругу. Она просто девушка, которой он согласился помочь. И как только Лилия родит младенца, они обязательно разведутся. Но время шло. Нежная, восхитительная блондинка, не намного старше его сына, смогла отвлечь Чарльза от горьких дум. Маркиз не устоял перед соблазном обладать красивым молодым телом. Брак перестал быть фиктивным. А потом родилась Милица, которой маркиз дал своё имя. Первое время Инвар ни минуты не сомневался в преданности молодой жены отцу. Даже с пасынком она держалась предельно вежливо, не подозревая, какие чувства он испытывает к ней, насколько сильно ревнует к собственному отцу. С точки зрения Инвара, у Лилии просто не было шансов изменить отцу. В свет она выходила только с Чарльзом. У неё не было подруг, с кем можно было бы секретничать, единственной её "подругой" являлся муж. Чарльз везде и всюду находился рядом с ней. Он баловал свою молодую жену. Наряжал, как красивую дорогую игрушку. При этом он никогда не прислушивался к её желаниям. Инвар часто сравнивал Лилию с бесправной породистой кошечкой, которую денежный хозяин завёл для собственного удовольствия и престижа. Став старше, Инвар начал замечать, что молоденькая мачеха наконец-то рассмотрела в нём мужчину и в отсутствии отца бросает на него неравнодушные взгляды. А позже стал скрашивать одиночество его нежной супруги. Всё вышло совершенно случайно. Отец уехал на королевскую охоту. Хоть погода и обещала быть дождливой, планы короля было невозможно изменить. Но вместо ожидаемого небольшого дождя случилась гроза. Отец был вынужден задержаться на охоте. Испуганная громом и молнией, Лилия спряталась в библиотеке. Сюда же за книгой подошёл и Инвар. После очередной вспышки молнии и раската грома Лилия прижалась к молодому мужчине. В тот вечер они стали любовниками. Инвар был на седьмом небе от счастья, что наконец-то желанная женщина отвечает ему взаимностью, и завидовал отцу, что тот может законно обладать его нежной Лилией. Их тайный роман затянулся. Всё закончилось в один миг. Лилия узнала от мужа, что её любимый Инвар должен жениться на особе королевских кровей и уехать за границу. От решения мужа Лилия пришла в бешенство, назло Инвару она легла в больницу и прервала беременность от него. Инвар узнал об аборте слишком поздно через третьих лиц. Разозлившись на любовницу, Инвар в тот же вечер напился. С трудом держась на ногах, он вернулся домой. Кто-то из слуг сказал, что Милица желает с ним поговорить. Он поднялся в её покои. Как красиво она лежала на диване и тихим голосом читала эротический роман. Как она его спрятала под расшитую думочку и случайно, неловким движением обнажила грудь. На пьяную голову он принял решение, что в отместку соблазнит дочь Лилии. В тот же вечер Милица стала его любовницей. Лилия до определённого времени даже не ведала, что её любовник тайно встречается с её дочерью. Она даже пыталась помириться с ним. Но обида настолько поглотила Инвара, что он ничего не желал слышать. Каждую ночь в его объятиях проводило очаровательное, юное, как выяснилось, похотливое создание, отвлекая своими ласками от горестных дум.
Подойдя к покоям Милицы, Инвар немного постоял, собираясь с духом. За два года его любовница повзрослела. Как сейчас она поведёт себя? Тем более, что отец в грубой форме запретил ей быть с ним. Сделав глубокий вдох, Инвар толкнул дверь. Вот она, та самая гостиная, в которой, полулёжа на диване, когда-то читала запрещённый для воспитанных девушек роман Милица, томно вздыхая, очаровательно облизывая свои коралловые губы кончиком языка и поглаживая пальчиком свою грудь. Именно здесь он её соблазнил. Вот и сейчас Милица сидела на диване и без особого интереса наблюдала, как, сидя на полу, собирает пирамидку её полуторагодовалый сын, записанный в документах как её младший брат.
– А здесь ничего не изменилось, – оглядев интерьер комнаты, произнёс Инвар. – Даже шторы те же, цвета пепельной розы.
– У вас превосходная память, – недовольно поморщила свой милый носик и обиженно надула губки Милица.
– А что это с нашим настроением? – усмехнулся Инвар, в упор глядя на очаровательную блондинку, не наделённую большим умом. Инвару всегда нравилось, когда она, лёжа в кровати, прижавшись к нему обнажённым телом, с умным личиком мило щебетала всякие глупости.
– Я требую отчёт, где вы шлялись два года!
– Вы мне не жена, чтобы в таком гневном тоне требовать от меня отчёт. Очаровательные любовницы не так встречают своих любимых мужчин, – вкрадчивым голосом, томно глядя в её глаза, продолжал Инвар. – Разве вы не соскучились по мне так же, как и я по вам? Моя прелесть, Милица, я не заслужил такой холодной встречи!
– А на какую встречу вы рассчитывали? Что я брошусь в ваши объятия? Вот на полу плод нашей с вами любви! Мне больно, что он никогда не назовёт меня мамой! Для него я старшая сестра! – как переигрывающая актриса дешёвого театра, бросила заранее подготовленную фразу блондинка.
"Ничего не меняется, – улыбнулся Инвар. – Милое, глупое создание. Интересно, в какой книжке она это вычитала?"
– Милица, вы ещё сами как ребёнок! Какая из вас может быть мать? Взгляните на себя! Вы юны и прелестны, словно утренняя роза. Мне хочется припасть губами к каждому вашему нежному лепестку.
– Отец категорически запретил мне быть с вами. Я не смею его ослушаться.
– Всё-таки ты дура, Милица, – сменил томный тон Инвар. Сейчас он говорил более жёстко и цинично. – Ты никому не нужна, кроме меня. Мужчины женятся на невинных девушках, а ты порченая девка. Я подожду пару дней, когда ты сама приползёшь ко мне и будешь умолять меня быть с тобой. Думаешь, я не знаю, какая ты?.. Но я сегодня пришёл не за этим. Я хочу знать, зачем ты подкинула нож герцогу?
– Неужели так сложно догадаться? Я считала тебя мёртвым. И хотела, чтобы убийца получил по заслугам! Тарлент сказал, что тебя убил герцог. Больше некому!
– Он не поделился, на основании чего пришёл к такому гениальному выводу?
– Он рассказал, что как только ты исчез, в ресторан вошёл герцог в жутко грязной одежде и попросил щётку. Ну, чтобы почистить одежду. Даже рукав пиджака был порван. Вот Тарлент и предположил, что ты дрался с герцогом. На следствии герцог пытался выкрутиться и заявил, что его снёс с ног какой-то сумасшедший. Он весь в огне выбежал из ресторана. Естественно, Тарлент ему не поверил. Как из ресторана можно выбегать в огне? Сам подумай, какая глупость! Ресторан бы просто сгорел! Обидно, что против этого вруна не было ни одной улики! Вот я и решила, что если улик нет, нужно их придумать!
– Я случайно толкнул его, когда выходил из ресторана. А потом его отнесло в сторону кустарника сгустком энергии, когда я совершал переход в другое измерение… А откуда взялся свидетель?
– Я откуда знаю? Я не нанимала его. Это кухонный рабочий того самого ресторана. Я только на суде узнала, что он видел какое-то свечение и в темноте расценил его как пламя дракона. Вот и всё, что мне известно.
– Милица, я не пойму, зачем ты всё-таки подбросила нож?
– Потому что я люблю тебя… Только тебя… И никого другого, – из глаз блондинки полились слёзы.
– Ну… Дорогая… Моя крошка, – Инвар приблизился к ней. Его ладони легли на её талию, губы нежно коснулись белых волос. – Я даже не представлял, насколько сильно ты меня любишь.
– Ты эгоист, – всхлипывала в его объятиях Милица. – Как ты мог допустить мысль, что я буду с другим мужчиной? С герцогом…
– Как мне тебя не хватало… Моя нежная Милица, – не обращая внимание на играющего на полу малыша, Инвар подхватил на руки Милицу и понёс в спальню. Здесь он уложил её на кровать, сам лёг рядом, продолжая покрывать поцелуями её лицо, шею, высоко поднятую корсетом упругую грудь. Милица, у которой за время отсутствия Инвара не было ни одного мужчины, быстро сдалась. Прикрыв глаза в предвкушении наслаждения, она отдавалась любовнику. Платье полетело на пол, туда же отправилась одежда Инвара, нижнее бельё. Не прошло и десяти минут, как полностью обнажённые любовники, позабыв обо всём на свете, предавались страсти на белых шёлковых простынях. Стоны, шлепки обнажённых тел наполняли спальню. Вскоре всё стихло. Тела влажных от пота утомлённых любовников упали на подушки, чтобы восстановить сбившееся дыхание.
– Кто-то плачет, – Инвар прислушался к доносившимся из соседней комнаты звукам.
– Ах! Наш малыш! – воскликнула Милица. – Мы о нём забыли!
– Нужно передать его нянькам. Ты сама ещё как дитя.
– Мама просила маркиза об этом. Но он против. Говорит, что в целях моего воспитания я должна присматривать за ним.
– Я поговорю с отцом. Попробую его убедить. А сейчас познакомь меня с моим сыном.
– Да, любовь моя.
Набросив одежду, они вышли из спальни. Малыш уже не играл. Он сидел на полу, разбросав по всей комнате разноцветные поломанные колёсики пирамидки, и плакал. Милица подошла к малышу и с раздражением воскликнула:
– Сколько можно рыдать! От твоего вопля у меня голова раскалывается! И опять игрушку сломал!
– Милица, он маленький. Может, ты будешь с ним поласковее?
Инвар присел на корточки рядом с плачущим малышом и протянул ему руку:
– Привет! Я – Инвар. Как тебя зовут?
Плач прекратился. Чёрные, как угольки, с мелкими золотистыми вкраплениями глазки ребёнка испуганно глядели на незнакомца.
– Так как тебя зовут? – ласково повторил свой вопрос Инвар.
– Ы… – ответил малыш и пальчиком указал на испорченную пирамидку.
– Людвиг ещё не разговаривает, – пояснила Милица.
– Чтобы ребёнок разговаривал, с ним нужно заниматься… Странно, он не похож на меня. И глаза странные.
– У тебя есть сомнения, что он твой сын? – недовольно бросила любовница.
– С чего бы? Я твой первый и единственный мужчина. Сомнений нет… Только… почему-то я не испытываю к нему отцовских чувств… Может, потому что он родился без меня.
– Вот именно! – соблазнительно улыбнулась хорошенькая любовница. – Тебе нужно больше бывать со своим сыном.
– Я исправлюсь.
Глава 6
Как и просил Ричард, ужин был подан в его покои.
– Милорд, я накрыл стол в комнате для приёма гостей, – поклонившись, вежливо произнёс слуга.
– Благодарю вас. Я иду, – расслабившись после процедур, Ричард медленно и неохотно поднялся с кровати.
Восхитительный запах жареного мяса и чего-то ещё, очень знакомого, но давно забытого, проникал даже в спальню, щекоча ноздри и возбуждая аппетит. В желудке появилась приятная тяжесть. Сглотнув слюну, Ричард направился туда, откуда доносился запах: в комнату для приёма гостей.
Увидев красиво сервированный стол, он невольно улыбнулся. Впервые за последние два года. Как давно он не видел белого изысканного фарфора с нанесённым на него нежным рисунком розовых роз. Он уже позабыл, что посуда может быть настолько красивой. Ричард приблизился к столу. Аромат поданного на серебренном блюде под крышкой жирного жареного мяса сводил с ума. На соседней тарелке лежали фаршированные мясом и щедро политые сливочным соусом блинчики. Именно их запах он позабыл на каторге. Ричард удобно устроился на стуле и с аппетитом принялся поглощать еду. Не успел он съесть даже половину отбивной, как в животе возникла схваткообразная опоясывающая боль. Испуганный Ричард руками схватился за живот. Откуда-то изнутри нахлынула тошнота.
– Что с вами? Вам плохо, милорд, – испуганными глазами смотрел на него слуга.
Не успев сказать ни слова, герцог резко подскочил со стула и рванул в уборную. Послышались звуки рвоты.
– Я вызову доктора! – ещё сильнее испугался слуга. Он тут же выбежал из покоев герцога. Через встретившегося в коридоре слугу он взволнованно сообщил о внезапной болезни хозяина и вернулся к Ричарду. На этот раз из уборной доносились зловонный запах испражнений и стоны хозяина. Следом за слугой прибежала испуганная мать, герцогиня Андевиальде.
– Ричард, мальчик мой, что с тобой? – заплакала она, стоя возле двери уборной.
– Блюю, – послышался грубый голос Ричарда.
– Я уже отправила за доктором. Ума не приложу! Всё же было свежее! Ты не мог отравиться!
Вместо ответа послышался звук рвоты. Затем зловонный запах каловых масс. Минут через десять дверь уборной открылась, и из неё, согнувшись и придерживая ладонью живот, буквально вывалился сын. Его кожа была покрыта капельками холодного пота. Сделав несколько шагов, он рухнул на диван гостиной. Лёжа на спине боль усиливалась. Ричард повернулся на левый бок и привёл ноги к туловищу. Стало немного легче. Но по телу бил озноб. Слуга заботливо накрыл Ричарда пледом.
– Что же за наказание такое?! – воскликнула плачущая мать.
– Замолчи. Тишины хочу, – буркнул Ричард. От произнесённых слов его снова затошнило. К дивану тут же принесли таз. Очень вовремя. Через пару минут рвота повторилась уже с примесью желчи.
Наира принесла влажное полотенце и, стоя над сыном, аккуратно вытирала его лицо. Периодически Ричард икал. Пару раз повторялась рвота, не приносящая облегчения больному. Вскоре подъехал доктор. Господин Валлес быстрыми, уверенными шагами вошёл в комнату. В руке он держал небольшой саквояж из чёрной кожи. Доктор Валлес считался одним из лучших практикующих специалистов королевства. Уже не молодой мужчина руководил одной из больниц столицы королевства, имел за плечами огромный опыт и множество спасённых жизней.
– Здравствуйте. Где я могу вымыть руки? – глядя на больного, поинтересовался доктор.
– Я провожу вас в другую уборную. Здесь дурно пахнет, – извиняясь, ответил слуга.
– Частый зловонный кал? – уточнил врач.
– Да… И рвота, – вместо сына ответила мать.
Доктору никуда не пришлось идти, так как один из слуг уже вбежал в комнату, неся перед собой таз с водой и чистое полотенце.
– У вас превосходная прислуга, – отметил доктор.
– Да. Мне повезло, – ответила заплаканная герцогиня.
Обработав руки, доктор незамедлительно приступил к осмотру.
– Покажите язык, – попросил господин Валлес. – Так… Обложен желтоватым налётом, сухой. Склеры иктеричные. Цвет кожных покровов оценить невозможно из-за ран и въевшейся, не побоюсь этого слова, грязи. Тахикардия. Шумов в сердце не слышу. Хрипов в лёгких нет. Перистальтика выслушивается. А вот при пальпации живот болезненный в проекции поджелудочной железы. Что вы ели, мой хороший?
– Мясо… Жареное… Немного.
– А до этого, я так полагаю, питание у вас было, как бы мягче сказать… Не обогащённое жирами. Постное.
– Можно сказать, совершенно не обогащённое, – придерживая ладонями живот, угрюмо пробормотал Ричард, и его вновь потянуло рвать.
– В принципе, диагноз ясен. Острый панкреатит.
– Как, доктор? – удивлённо округлила глаза герцогиня. – Панкреатит? Откуда?
– Оттуда. Ему сейчас нельзя есть жареное. Пить вина. Я сейчас поставлю ему капельницу, сделаю пару инъекций. На живот нужно положить холод. Ничего не есть. Соблюдаем постельный режим. Как говорится, голод, холод и покой. Вот лечение панкреатита.
– Господин Валлес, но он такой худенький, – запричитала герцогиня. – У меня сердце кровью обливается, глядя на него.
– Ничего, откормите! Только чуть позже, – улыбнулся доктор не находившей себе места от переживаний матери. Он ловко набрал лекарства в шприцы. Сделав инъекции и поставив капельницу, он уже разговаривал с измученным Ричардом. – Диету будем расширять постепенно. Ногти придётся вырвать. Но ничего, новые вырастут. Завтра я приеду повторно прокапать вас, милорд. Привезу с собой необходимые медикаменты для лечения ваших ран. Думаю, постепенно всё восстановится.
– Я буду послушным пациентом, – почти прошептал засыпающий Ричард. От введённых доктором лекарств становилось легче.
– Вот и славненько. Миледи, можно вас на секунду? Давайте отойдём на пару шагов в сторону, чтобы не мешать лечиться нашему больному.
– Да, конечно, – произнесла Наира, глядя на спасителя своего сына, словно он был сошедшим с небес ангелом.
Они вышли из комнаты, доктор плотно прикрыл за собой дверь.
– Миледи, – серьёзным голосом начал он. – Ваш сын очень болен.
– Я понимаю, – вновь заплакала герцогиня.
– Вы не совсем меня понимаете. Ваш сын болен не только физически, но и душевно. Пребывание на каторге не могло не отразиться на его душевном здоровье. Вы должны набраться сил и терпения, чтобы поддерживать его, а не плакать. Вашему сыну нужны исключительно положительные эмоции.
– Я поняла. Обещаю, что больше не заплачу в его присутствии, – вытерла слёзы герцогиня.
– Ещё было бы лучше, если б он познакомился с какой-нибудь миленькой девушкой. Не обязательно жениться. Просто чтобы рядом с ним была какая-нибудь молоденькая прелестница, читала ему стихи, рассказывала смешные истории, улыбалась, щебетала на ушко всякие глупости. Ну и, как вы понимаете, всё остальное соответственно, – доктор многозначительно посмотрел на Наиру. – Подумайте. Может, сможете нанять ему какую-нибудь остро нуждающуюся в деньгах барышню.
– Я вас услышала, доктор. Но я не представляю рядом с моим сыном девушку лёгкого поведения. Это так низко.
– Я понимаю. Но ему нужны позитивные эмоции.
– До вынесе�