Приговоренные к вечности. Часть 1. Остаться в живых

Пролог

Туман рассеивался медленно и неохотно, отступая под еще теплыми солнечными лучами. Когда внизу стали видны крыши домов, игрушечные с высоты тридцать шестого этажа, солнце неожиданно скрылось, сказочная картинка утратила очарование, превратившись в обыденный городской пейзаж. Небо нахмурилось, грозясь расплакаться дождем, и когда он наконец пролился, шумный и обильный, уже по-осеннему прохладный, старые крыши заблестели тусклым серебром, стены потемнели, а в распахнутое окно с воем ворвался ветер, неся с собой сочные холодные капли.

Человек без возраста с сожалением закрыл окно. На рабочем столе, огромном, как кровать новобрачных, древнем, как земля внизу, вычурном, как шляпка модницы, беспорядочной кучей лежали папки с документами. Открывать их не хотелось. Там были таблицы и графики, разобраться в которых мог только опытный экономист, отчеты агентуры, ознакомиться с которыми дозволялось лишь узкому кругу приближенных, списки имен, понятные только тем, чье имя шло следом. Работа, ставшая жизнью, и жизнь, превратившаяся в работу.

Хозяин кабинета на тридцать шестом этаже высотной башни из камня, стекла и стали с сожалением бросил последний взгляд на затянутое серой хмарью окно и решительно уселся за стол. Надо заставить себя прочесть накопившиеся за последние несколько дней тревожного ожидания бумаги. Теперь, когда ожидание завершилось, у него нет оправданий для откладывания повседневных дел. Пусть дела придется передавать еще нескоро, да и придется ли вообще, но все-таки… Порядок, что поддерживался в Ордене уже почти восемьсот лет, должен сохраняться неукоснительно. На нем все держится. На нем, да на вере.

Глянув на часы, он оторвался от бумаг и принялся собираться. Вечером, в маленьком ресторанчике на другом конце города его ждали старые, очень старые знакомые. Не то чтобы приглашение стало для него неожиданностью, скорее оно должно было рано или поздно состояться, но он предпочел бы краткую записку. Или хотя бы обмен новостями по гвору. Или любой другой сигнал. Но встреча… Опрометчиво. И поспешно.

Перед тем, как покинуть кабинет, он задумался о выборе одежды. Темно-синий жакет и брюки, белая рубашка без этих новомодных вышивок, кантов и карманов, приталенный плащ, так хорошо сидящий на его худой, невысокой фигуре. Шелковый шейный платок глубокого пепельного цвета, оттенявший его смуглую кожу и темные глаза – его родиной был Ар Шамаль, Жаркие Земли. Он знал, что его пристальный взгляд заставляет собеседника чувствовать себя неуютно, и не гнушался пользоваться этой особенностью. Обязательно трость, скрывающая старинный шамальский клинок. Шляпа и перчатки из нежнейшей кожи – подразнить Эрлен. Старинное кольцо с ариадом – потешить Реваля.

Он вышел заранее, отказавшись от предложенной секретарем виммы, чтобы не торопясь прогуляться, размять затекшие после длительного сидения за столом мышцы, вдохнуть холодный, напоенный влагой воздух, и настроиться на разговор. Дождь давно закончился, к умытому свежестью городу медленно подкрадывались сумерки. В домах зажигался свет, улицы постепенно заполнялись народом: кто-то спешил домой, кто-то, как и он, только что выбрался на прогулку.

Ресторанчик на окраине представлял собой имитацию одного из современных стилей Старой Земли. Металл и камень, абстракции на стенах, огромный танцпол в центре зала, отделенный от остальных зеркальной стеной. Нечто блестящее на потолке. Живой музыки не было: сверху тихим фоном лилось что-то классическое.

Метрдотель встретил его глубоким почтительным поклоном, и, приняв плащ и шляпу, провел в отдельный кабинет, вход в который располагался на галерее над залом. Стол был уже сервирован: ведерко со льдом, бутылка выдержанного игристого вина, хрустальные бокалы на шелковой жемчужно-серой, вычурно вышитой серебром скатерти. В вазе – одинокая чайная роза, рядом – аэр, излучавший холодное голубоватое сияние и испускавший слабый аромат лаванды. У стола – три тяжелых деревянных кресла, обитые серым бархатом.

Стиль Эрлен.

– Нравится? – голос за спиной заставил его резко обернуться. Метрдотель поклонился, посторонившись и пропустив вперед безумно красивую женщину. Русые пепельные волосы острижены коротко и лежат мягкими правильными завитками. Точеный овал лица, льдистые зеленые глаза на матово-белой коже, маленький изящный носик и высокие скулы, тонкие красивые губы – и ни следа декоративной косметики. Высокий рост, высокая грудь, тонкая талия создают впечатление обманчивой хрупкости. Костюм – курточка и брюки в обтяжку, сапожки на каблуках, все глубокого пепельно-серого оттенка, – обманчивая, лживая мягкость. Тонкие браслеты на запястьях, кольца-серьги в ушах – врожденное, инстинктивное изящество. Скупые отточенные и грациозные движения. Ничего лишнего. Ничего избыточного. Ничего кричащего.

Если бы его спросили, с каким оружием он сравнил бы ее, он вспомнил бы о кинжале старинной ар-шамальской работы.

– Ты подобрала костюм под интерьер? – улыбнулся он, касаясь губами протянутых ею кончиков пальцев.

Следом за ней вошел невысокий плотный мужчина, кареглазый, темноволосый, с мягкой каштановой бородкой и бакенбардами. Вычурность в одежде, перстни с драгоценными камнями. Взгляд спокойный, чуть ироничный. От него веяло дорогими благовониями и курительными смесями. Ассоциировался он с ларцом, инкрустированным драгоценностями, ключ от которого не подходит к замку, сколько ни старайся.

– Кольер, – женщина наклонила голову в приветствии. – надеюсь, тебя я ни от чего не оторвала? Как дела?

– Хорошо, твоими стараниями, дорогая моя Эрлен.

– Выглядишь отдохнувшим, – сказал мужчина. – Парочка свежих жертв? Или ты съел своего секретаря? Как ни приду, у тебя все новенькие, один моложе другого.

Кольер поморщился, игнорируя бестактно-провоцирующие реплики.

– Прости Реваля, он сегодня не в духе, – мурлыкнула женщина. – Ради встречи с тобой я вытащила его из постели с двумя прехорошенькими нигийками.

– Оно того стоило?

Реваль не ответил. Устроившись в кресле, он не глядя сделал заказ и потянулся к бутылке вина. Откупорив пробку, долго и придирчиво принюхивался к аромату и удовлетворившись, разлил его по бокалам сотрапезников.

– За исполнившееся желание, – Эрлен торжественно улыбнулась и пригубила вино.

– Удалось?

– Да.

Он испытал прилив облегчения и подавил его, успешно сохранив на лице дружелюбное безразличие.

Реваль опустошил бокал.

– Вы бы не торопились радоваться, – мурлыкнул он, промокнув салфеткой губы. – Сам знаешь, чем кончилась предыдущая попытка.

Кольер сдержанно кивнул. Тот опыт многому научил их всех, и он надеялся, что ошибок больше не будет.

– Кстати, ты давно уже обещаешь рассказать мне, как ты умудрился так хорошо сохраниться, да и вообще дожить до этого великого момента, – глава Золотой Гильдии резко сменил тему. – Пресловутая техника долголетия Нагов? Или что-то другое?

– А зачем тебе? – хохотнул Кольер, поставив бокал. – Все равно не пригодится. Или ты хочешь лишить меня моего источника жизненной силы?

На холеном лице Реваля появилось брезгливое неодобрение.

– Дело не в тебе. Дело в принципе. Если можно жить долго и счастливо, почему бы этого не делать? Так это твоя личная находка или особая техника вашего Ордена?

– Это очень старая техника моего Ордена, применяемая только мною одним, – улыбнулся Кольер. – В наши спокойные, мирные, правильные времена о ней лучше не распространяться.

– Времена, знаешь ли, имеют свойство меняться.

– Чем расплачиваться будешь, за рецептик-то?

– Тебе мало? – в голосе Эрлен, слушавшей их перепалку с видимым удовольствием, прозвучал упрек. – Мы и так сделали…

– Все, что вы сделали, нужно в первую очередь вам самим, – перебил ее старый наг. – А мне интересно, что вы можете предложить лично мне.

– Мы найдем для тебя Свод Аспида – Нагр и Либрум. И соберем все части ключей, – улыбнулась она.

– Зачем искать? Я и так знаю, где они. И Свод, и ключики.

Повисла удивленная пауза. Реваль флегматично жевал, мягкими аккуратными движениями отделяя от толстого ломтя мяса маленькие кусочки и обмакивая их в огненно-острый соус. Глаза Эрлен вспыхнули.

– И ты молчал все это время?

– Толку-то от моих откровений, – флегматично проворчал Кольер и вернулся к ужину.

На какое-то время беседа прервалась – гости отдали должное блюдам и вину. Отставив тарелку в сторону, Эрлен вернулась к животрепещущей теме.

– Ты уже думал, что делать с остальными?

Кольер кивнул.

– С ними можно договориться. Они будут искать выгоду для себя, и найдут, если им помочь. Но Даллах и Ширин никогда нас не поддержат, а Альсар не заинтересуется.

– А если все-таки попробовать?

– С Даллахом я даже пытаться не буду, – отрезал Кольер. – Бесполезно. Судья обязан быть нейтральным. Поддержка Альсара, даже при его полном добровольном согласии, ничего для нас не изменит. С Ширин можно попробовать, но не мне, – он выразительно посмотрел на Реваля. – С некоторых пор я с ней плохо лажу.

– Ты уверен, что с Хэйгеном мы тоже договоримся? – спросила Эрлен, играя льдинками в голосе.

– Дался тебе Хэйген, – раздраженно буркнул Реваль.

–Вороны редко враждовали с Нагами, – ответил Кольер задумчиво. – По сути, у нас общее дело. Но ты права – у нынешнего Хэйгена мы не найдем понимания.

Опять последовала пауза.

– Не будем торопиться с выводами, – проворчал Реваль.

Домой, в Наган-Карх, он вернулся уже после полуночи, весьма довольный и ужином, и беседой. Отодвинув одну из декоративных панелей напротив окна, он вошел в просторное помещение, скрытое за изящными чеканными рельефами. Помещение сильно отличалась от остальных – все здесь было отделано деревом, на стенах висело холодное оружие разных эпох и земель. Массивный старинный секретер с тяжелым креслом, обтянутым нежнейшей кожей, был завален томами старых книг – и в архаичных кожаных переплетах, и в современной пластобумаге. В центре располагался стол, заставленный удивительными фигурками из камня, металла и дерева.

Но его интересовали совсем другие фигурки. В дальнем углу комнаты, на полу в полумраке, стояло тринадцать искусно выточенных из камня статуэток. Белый олень, благородный и величественный, пойманный неизвестным скульптором в движении. Белый с черными пятнышками горностай, вытянувший морду в приступе любопытства. Распластавшаяся на камне золотистая ящерица-саламандра с драгоценными изумрудными глазами-камешками. Рыжевато-серая рысь, изготовившаяся перед прыжком. Огненный красавец феникс в ореоле пламени. Свернувшийся кольцом черный змей, голова чуть приподнята над длинным узорчатым телом. Развалившийся на камне белый с пепельными крапинами леопард. Черный ворон с распростертыми крыльями. Лохматый зубр с печальной мордой. Изящная белая кошка с кисточками на ушах. Летучая мышь, завернувшаяся в аспидно-черные крылья. Обнаженная женщина, задумчиво сидящая на камне. Пепельно-серый филин с огромными тускло-желтыми глазами.

Они стояли в ряд вдоль стены, один за другим, почти одинаковые по величине. У каждой выделялась какая-нибудь деталь: светились глаза ящерицы и рыси, голубыми огоньками мерцали кончики крыльев у ворона, блестела шерсть пардуса и кошки, искрились языки пламени вокруг феникса. И только три фигурки – змеи, женщины и филина оставались тусклыми, всем своим видом показывая отсутствие в них даже слабой искры жизни.

Кольер остановился напротив змея. Узор на теле мертвого доселе Змея слабо мерцал. Едва различимо, чуть-чуть, далеко не в полную силу – Кольер никогда не видел, как она должна выглядеть на самом деле, эта статуя, но даже этих жалких свидетельств оживления ему было достаточно.

Полюбовавшись фигурками, он уже собрался уходить, но, бросив взгляд на тусклую, серую и печальную фигурку женщины, обнаружил слабые признаки изменения. Они были едва заметными, чужой бы не увидел отличий, но он-то был не чужой… Он владел этой коллекцией артефактов очень давно, он знал каждую их черточку, каждый узор, каждый изгиб.

Серый камень, из которого она была выточена, посветлел, приобретя мягкий перламутровый оттенок, появились искорки в глазах, заблестели распущенные пряди волос. Когда она оживет полностью, статуэтка станет естественной, цвета человеческого тела, засияет изнутри притягательным лучистым светом, губы тронет зовущая полуулыбка, в глазах появятся мягкость и тепло.

Он внимательно осмотрел все остальные статуэтки. Нет, все по-старому. Когда же это произошло? Может быть, признаки жизни появились в ней очень давно, а он, растеряв все надежды, не заглядывал сюда и не обращал внимания? Или, может быть, он ошибся, принимая желаемое за действительное? Стоит ли рассказывать остальным об этом маленьком чуде, или лучше подождать, приберечь это знание до иных времен?

Впрочем, он и так знал ответ.

Глава 1. Озеро

Без шансов, подумала Юлька, глядя на Настю с ненавистью и тоской. Зря я с ними поехала.

Дождь хлестал немилосердно, сплошным потоком заливая лобовое стекло. Напрасно она пыталась разглядеть в небе хоть малейший просвет между облаками – мутная серая хмарь обложила небеса насколько хватало глаз. Мимо проносились разноцветные пятна припозднившихся автомобилей, спеша по деревням и дачам и рассеиваясь по многочисленным поворотам, раскисшим от дождя.

Лучше бы мы поехали с утра, подумала Юлька устало, но Саша был очень убедителен. Дача его родителей располагалась недалеко от лесного озера с чистым песочком и водой, в которой, по его горячим заверениям, можно было купаться даже сейчас, в конце августа, когда комариная пора уже закончилась и можно не бояться быть сожранными заживо. Поначалу компания набиралась немалая, грандиозные планы жарки шашлыков мешались с кокетливым хихиканьем насчет купания нагишом, но к вечеру оказалось, что едут всего две машины: отдел айтишников в полном составе, да они четверо – сам Саша, Димка Румянцев, главный специалист по шашлыкам в конторе, Юлька и рыжая Настя.

Настю Юлька ненавидела. В компании та работала без году неделя, но уже успела очаровать мужскую половину коллектива. В другой раз она бы с удовольствием понаблюдала за тем, как разгораются страсти, если бы первой жертвой этой журнальной красотки не стал мгновенно попавшийся в ее сети Саша.

Саша. Ее непосредственный начальник Александр Колесов был молод и успешен, в свои двадцать девять лет занимая должность руководителя отдела логистики крупной строительной компании. Когда Юлька только пришла сюда работать, он отнесся к ее робким шагам на новом поле деятельности с доброжелательным терпением: разъяснял ошибки, подсказывал решения, поддерживал инициативы и искренне радовался ее первым успехам. Через месяц на новом месте она неожиданно осознала, что относится к этому высокому, худому, белобрысому и не слишком симпатичному парню совсем не так, как, по ее мнению, следовало бы относиться к начальнику. Нет, никаких служебных романов в ее жизни не будет, решила она твердо, осознав, что попала всерьез и надолго – это так пошло, примитивно… так банально.

Но каждый раз, когда он вызывал ее к себе, она хватала бумаги и бежала с радостно колотящимся сердцем. Тайком любовалась его крепкими большими кистями, так не сочетающимися с худобой, резким профилем с тяжеловесным подбородком и мягкими, шелковыми завитками светлых волос на висках и шее. Одевался он умело и дорого. Его идеально подобранные костюмы и галстуки производили на Юльку, выросшую в семье врача и учительницы, впечатление дорогой элегантности. Он не курил, занимался спортом, был исключительно вежлив и корректен даже со скандальной уборщицей Верой Семеновной, тыкавшей шваброй во всех, кто не ушел из офиса ровно в 17-00, и уникально тупой секретаршей отдела кадров. Со временем оказалось, что и чувство юмора у него присутствует, только проявляется редко, не в офисе; в компании он умеет и тост сказать, и анекдот к месту припомнить, и эрудицией блеснуть.

Настя появилась в офисе две недели назад и сразу же его очаровала. И если бы только внешностью… Наблюдая за ней, Юлька впала в глубокое отчаяние – при тех внешних данных, что имелись у Насти, да еще при наличии мозгов, конкурировать с ней становилось бессмысленно. Впрочем, Настя не собиралась ни с кем конкурировать – она была остроумна без язвительности, добродушно приветлива со всеми, в друзья не набивалась, но и коллективу себя не противопоставляла. Она показала себя приятным собеседником и коллегой, но с собой Юлька ничего поделать не могла. Когда Настя одной из первых откликнулась на предложение Саши поехать в выходные к нему на дачу, у нее все оборвалось внутри. Знаем мы эти дачи…и что на них случается.

Когда они вышли из машины, дождь закончился словно по взмаху волшебной палочки. Озеро, о котором с упоением мечталось в душном пропыленном городе, серым туманным пятном мелькнуло где-то справа, за соснами и чужими дачами. Потянуло тем особенным лесным запахом, травы-хвои-свежести, столь приятным городскому жителю, отчего настроение у Юльки скакнуло до небес. Дом был как дом, из бруса, не очень большой, обшитый и выкрашенный темно-зеленой краской, с шиферной крышей, верандой, грядками, теплицей и баней, чистенький и ухоженный, больше походивший на хорошо обжитый деревенский дом, чем на дачу типичных горожан. Юлька попыталась вспомнить, кем были Сашины родители, и не вспомнила – потому что он до сих пор ничего не рассказывал о себе и своей семье. Она задержалась на крыльце, слушая вполуха пояснения Саши и веселые комментарии остальных ребят – они явно успели согреться по дороге – и, обнаружив маленькую отдельно стоящую будочку, воровато оглянулась и поспешно сбежала с крыльца. В сумерках было неуютно, однако, перед тем как войти в дом, она несколько раз глубоко вдохнула. Как здесь дышится! Тихо… и немного жутко.

Она вошла в дом и сразу же увидала эту парочку. Волшебный настрой как ветром сдуло.

– Неплохой домик. Старомодный, но миленький, – Настя улыбалась краешками губ, и Саша, словно зачарованный, не смог отвести от них взгляда. Дмитрий с Романом вытаскивали стаканы из буфета, колбасу и помидоры из сумок и уже шумно чокались с остальными, провозглашая тост за хорошую погоду и отвязный отдых, а он все еще зачарованно смотрел на ее губы. И волосы, скромным узлом убранные на затылке, пламенно-рыжие, как костер в лесу. Она взяла стакан, протянутый ей Димкой, вскинула глаза, шоколадно-карие, в обрамлении таких же, чуть рыжеватых ресниц, чокнулась с его поспешно протянутым щербатым стаканом и осторожно отпила самую малость. – А теперь спать, спать! Я безумно устала… Куда ты нас поселишь?

Он поспешно повел их смотреть дом, спиной чувствуя вопросительно-насмешливый Настин взгляд. Парни разместились прямо в просторной гостиной, отделенной от кухоньки обложенной кафелем печкой и декоративной перегородкой, благо диванов и подушек там хватало. Юля Белых осталась в маленькой мансарде наверху, вместе с коробами, грибными корзинами и большим старинным сундуком, доставшимся его матери от прабабки. Насте он хотел предложить комнату на втором этаже дома, где они с отцом весной сложили камин – топить, конечно, нет смысла, но смотрится очень уютно; сам же собирался устроиться на веранде в раскладном кресле, но Настя окликнула его на лестнице, и он вернулся, привлеченный пустяковым, в сущности, вопросом…

– Ну, за молодых, – Румянцев разлил по стаканам остатки первой бутылки. – Да, недолго наш Сашок мучился.

Парни многозначительно и понимающе заржали.

Проснулась Юлька от ощущения занемевшего тела. В маленькое окошко мансарды смело прорвались пучки солнечных лучей и залили некрашеные доски пола сплошным золотистым половичком. Юлька спустила босые ноги, окунув их в лучистое тепло. Встала, потянувшись, с узкой деревянной кровати-самоделки, явно сколоченной на скорую руку кем-то из хозяев дома для увеличения спальных мест. Спать больше не хотелось, зато хотелось действовать – поднялась откуда-то из глубины души зудящая жажда активной полезности – эх, к чему бы руки приложить, чтоб не думалось, не думалось…

Спустившись вниз, в кухню, она нехотя занялась разборкой разномастных сумок с продуктами, брошенных накануне кое-как, собрала и помыла стаканы, вынесла на веранду пустые бутылки. Да, повеселились вчера мальчики, похмелье кое-кому с утра обеспечено. Любовно-насмешливо оглядев спящих вповалку коллег, она с удовлетворением отметила, что ее задушевный друг и собеседник Димка Румянцев единственный из всех осилил разложить диван и раздеться. Кое-кто и до дивана не дополз.

Прыснув в ладошку, чтоб не разбудить их раньше времени, она вернулась на кухню. Так, для начала неплохо бы позавтракать.

Она нашла у хозяев пол пачки молотого кофе и сварила себе живительный напиток в маленькой щербатой кастрюльке, по-быстрому состряпала бутерброды себе и всей честной компании, и, усевшись на табурет, прислушалась к дому. Тишина. Чудная, волшебная тишина. Спят еще, обормоты. И Саша с Настей… там, наверху, вдвоем. Юлька слышала, как он вернулся, привлеченный Настиным вопросом, и больше не выходил. Эх, Саша, Саша…

Юлька вспомнила про туманно-серую гладь озера и неожиданно обрадовалась. Пусть себе спят. Не позволит она больше портить себе настроение. Можно прямо сейчас пойти искупаться, пока комары еще не проснулись, а солнышко…она выглянула в окно и убедилась в отсутствии грозовых туч. Переодев купальник и захватив полотенце, она осторожно вышла на крыльцо, тихонько прикрыв за собой дверь. Спят? Пусть спят…

Тропинка петляла между соснами и наконец вывела ее к песчаному берегу с желтоватым крупным песком, перемешанным с мелкими камешками, кусочками коры и шишек. Невдалеке виднелся дощатый причал, к которому было привязано несколько лодок и сидел одинокий рыбак, клюя носом вместе с удочкой.

Озеро показалось Юльке огромным. Берега терялись где-то вдалеке, посреди необъятной водной глади выступал островок, с которого даже с берега виднелись загадочные гигантские валуны. Туман над водой уже рассеялся, солнце пригревало по-летнему жарко, и Юлька неожиданно почувствовала азарт. Поспешно раздевшись, она разбежалась и с воплем упоения влетела в воду.

Наплававшись до изнеможения, она выбравшись на берег, тщательно высушила короткие темно-русые волосы, и устроилась на полотенце, с любопытством разглядывая окрестности.

Островок, поросший редкими соснами и прибрежным кустарником, пупырышком торчал над водной гладью. Легкий ветерок пах влажной травой, хвоей, и еще чем-то неуловимо знакомым, легкомысленным, навевая давно утраченное ощущение почти детской беззаботности. Задумчиво глядя на мелкую рябь, она представила, как сейчас они с Сашей могли бы… ну, например, уплыть на тот островок, Саша бы греб, а она сидела на корме, с загадочной полуулыбкой слушая его рассказ… о чем? Да хотя бы о детстве и юности. Или о работе. Или о первой любви. Да она слушала бы любую чушь, лишь бы он говорил!

Эхо голосов, долетевшее до нее издалека, прогнало восхитительную картину, нарисованную воображением. Заливистый смех Насти, Димкин басок, еще голоса… идиллия рухнула со звонким хрустом. Ей безумно захотелось сбежать от них подальше, не объясняя, куда она делась с утра и почему. Решительно одевшись, она побежала на причал.

Одинокий рыбак как раз выбирался из лодки. В ведре, среди прочей мелочи, трепыхалось несколько крупных рыбин.

Юлька замерла, зачаровано глядя на его небогатый улов. Потом, отважившись, выпалила:

– Вы не подскажете, у кого можно взять напрокат лодку? За деньги, конечно…

Рыбак, оказавшийся дедком-бодрячком, посмотрел с усмешкой сначала на нее, потом на компанию на тропинке.

– Да у меня и возьми, можно и без денег, если вернешь к вечеру. Мне не жалко. Катайся на здоровье. Грести-то умеешь?

Юлька часто закивала.

–Привяжи только покрепче, а то к вечеру, – дедок задумчиво посмотрел в сторону острова и покачал головой, – тучи надует, кабы не унесло.

– Спасибо вам, – Юлька еще раз оглянулась на компанию, увидела Настю в красном купальнике, с распущенной копной огненно-рыжих волос и Сашу рядом, она снимала обувь, держась за его плечо, а он поддерживал ее под локоть нежно и трогательно. Почувствовав, что краснеет, она отвернулась. Дедок понимающе хмыкнул.

–Катайся, дочка. Только осторожно. Плаваешь ты хорошо, видел я, как ты плескалась. Захочешь остров посмотреть, так причаливай с той стороны, – он махнул рукой, имея в виду дальнюю часть острова. – Там берег лучше. И заводь хорошая. И вода теплее, уж не знаю почему. У камня, того, что побольше, с солнечной стороны, есть земляника. К обеду только вертайся, ветер будет с севера, не угребешь.

Она еще раз поблагодарила дедка, перебралась в лодку и решительно оттолкнулась веслом от причала.

До островка она дотянула с большим трудом. Обессиленная, втащила лодку на берег и привязала к ближайшей коряге. Плюхнулась на чуть теплый песок и долго лежала неподвижно, глядя в небесную голубизну, на которую уже начали наползать белесые пятна облаков. Нехотя поднялась, потрогала босой ногой воду, осторожно, не так, как утром, зашла, окунулась несколько раз и вернулась обратно, чтобы переодеться.

Мох под ногами оказался мягким и чуть влажным, и Юлька не стала натягивать кроссовки. Осторожно ступая, она направилась по едва заметной тропинке вглубь острова, к двум высоченным валунам, видимым с берега. Где там дедова обещанная земляника?

Земляники не нашлось, зато сами камни приковали ее внимание. Раза в три выше ее, поросшие мхом, две серо-белых скалы одна больше другой, и проход между ними чуть шире человеческого тела, откуда они взялись – загадка. Озеро, конечно, вполне могло быть карстового происхождения, да и известняковые отложения здесь попадались, но чаще – на юго-востоке области. Может, конечно, здесь когда-то было что-нибудь… доисторическое. Хотя вряд ли. Было бы – вездесущие туристы давно бы протоптали сюда тропы.

Она прикоснулась ладошками сначала к одному камню, потом к другому. Сделала шаг вперед, застыв между ними на несколько мгновений, скользнула в промежуток, задрала голову, пытаясь разглядеть макушки сосен, через которые обильно просачивались солнечные лучи. Стоять между высоченными камнями, задрав голову, показалось ей весьма забавным – мир сузился в конус, валуны нависли над ней и мгновенно расступились. Юлька попятилась, оступилась и шлепнулась назад, прямо в траву. Ага, вот и земляника…

Собрав горсть, она отправила ее в рот разом. Кислятина, хоть и ароматная.

Остров неожиданно оказался больше, чем виделось вначале – похоже, часть его была не заметна с берега. При взгляде на высоченные сосны опять закружилась голова. Солнце исчезло за тучами, забрав с собой тепло, зато по дороге попалась еще одна земляничная поляна.

Она еще немного побродила по лесу и остро почувствовала желание вернуться назад, в компанию. Пожалуй, хватит уже хандрить и играть в романтику. Шашлык, между прочим, может и закончиться.

Голоса она услышала совершенно неожиданно – первым появился Румянцев, следом – эти двое. Мокрые, довольные, Настя – в кроссовках на босу ногу, но уже не в купальнике, а рубашке и джинсах, а Саша – в плавках и с охапкой одежды подмышкой. Увидев Юльку, они бросились к ней с двух сторон и принялись стыдить и возмущаться ее беспардонным побегом.

Румянцев только похмыкивал им в такт, добравшись до земляники.

Саша задрал голову к макушкам сосен.

– Холодает… Может, обратно пойдем? А то мы лодку еле выпросили, и то на час.

Настя, будто не слыша его неуверенной просьбы, устремилась вглубь островка.

– Успеем еще. Давай выйдем на другой берег, посмотрим, что там.

Юлька неохотно поплелась за Настей. Саша задержался у камней – переодевался.

Они шли туда, где должен был находиться берег, однако лес не редел и не думал расступаться перед водной гладью – наоборот, появился густой трудно проходимый подлесок, от которого тянуло сыростью. Настя нерешительно остановилась, оглянувшись на Сашу.

– Странный остров какой-то. С виду совсем маленький, а на самом деле…

– Пошли обратно, – решил Саша.

Теперь они шли за ним, Димка и Юлька отстали и тихо переговаривались между собой.

– Между прочим, спасибо за завтрак. Я так и понял, что это ты позаботилась. А то от этой дождешься…– Румянцев кивнул в сторону Насти и ухмыльнулся. – И хорошо, что сбежала купаться. Пробуждение кое-кого из нас было слишком…живописным.

Юлька хихикнула и чуть было не упала, споткнувшись о большой белый валун, невесть откуда взявшийся среди топкого мха. Вроде бы его здесь не было, когда они шли? Или они прошли другим путем?

Сосны, окружавшие ее, казались теперь просто гигантскими. Она и не знала, что они еще остались – такие большие, затмевающие небо, оглушительно пахнущие смолою. Саша остановился, дожидаясь остальных, и в этот момент Юльку закружило и потянуло в сон, окружающий мир моргнул, распался на мгновение и собрался снова, она пошатнулась и вцепилась в руку такого же слегка ошалевшего Румянцева.

На Сашином лице проступила озадаченность пополам с испугом. Юльке показалось, что в его глазах она увидела отголосок той же странной догадки.

– Мы здесь не были. Мы давно должны были выйти на берег. Где подлесок в низине?

Настя споткнулась и плюхнулась в траву. Юлька тупо смотрела под ноги – никакого мха не было, она стояла на твердой, покрытой сочной травой земле. Кроссовки все еще были мокрыми, и только ощущение сырости убедило ее в том, что она не сошла с ума.

– Может, это на самом деле не остров, а полуостров? – предположила Настя неуверенно.

Румянцев нервно озирался по сторонам.

– Тут же все насквозь просматривается! – сказал он хриплым полушепотом. – Лес, старый как… – он не нашел с чем сравнить и пнул здоровенную шишку, оказавшуюся под ногой.

Юлька огляделась. За те короткие мгновения, пока она боролась со сном, мир вокруг нее стал другим – огромные древние сосны простирались насколько хватало глаз, лес залило ровным солнечным светом, в воздухе чувствовались смола и прохлада. Зубы застучали сами собой – не то от холода, не то от накатившего дурной волной испуга. Заблудились! Но ведь дедок же говорил – остров. Неужели местные жители не знают, что у них там такое на озере…

Настя тихо всхлипнула. Саша бережно поднял ее на ноги, оглянулся на остальных, потом задрал голову к солнцу.

– Когда мы уходили, оно было прямо над лодками. По солнцу и пойдем.

И двинулся вперед первым, увлекая за собой Настю. Никто не стал возражать.

Довольно скоро им попалась узенькая тропочка, постепенно расширившаяся до настоящей лесной дороги. Юлька по привычке высматривала по обочинам грибы, и даже нашла несколько белых, но Саша оглянулся на нее со смесью досады и раздражения, и она виновато оставила свою неожиданную добычу. Хотя было жалко. А вдруг они по-настоящему заблудились? Грибы хоть какая, да пища, а то есть уже хочется, а одной земляникой сыт не будешь.

Лес закончился неожиданно. Впереди лежала пустошь, поросшая низкими травами, через которую струилась змейка мощеной гладкими каменными плитами дороги, огороженной бортиками высотою по щиколотку. Дорога вызывала удивление – в здешних краях так не строили.

Настя первая перешагнула поребрик и уверенно двинулась в направлении пустоши. Саша оглянулся на отставших Румянцева и Юльку и пошел за ней.

– Может, нам лучше разделиться? – предположил Дима, задумчиво разглядывая опушку леса. – Вдруг они… не туда?

Саша обернулся.

– Лучше вместе. Пошли, – он требовательно махнул рукой и решительно зашагал вслед за Настей.

Вдалеке, там, где кончались заросли вереска, маячила опушка леса и прячущиеся за деревьями домики. Разглядев их, заплутавшая компания пришла в возбуждение, ускорив шаг. Теперь впереди оказался Румянцев, Саша с Настей шли следом, Юлька, уставшая до безумия и еще более напуганная, плелась в хвосте. Осознание ненормальности происходящего делало ноги ватными, сердце стучало, как бешенное, мучительно хотелось, чтобы дурацкое приключение скорее закончилось. Не могли, не могли они так заблудиться на каком-то паршивом острове! Да видно же было с берега, что остров это, маленький остров с двумя валунами и редким лесочком.

А может, она спит и ей все это снится? Может быть, на самом деле она задремала на солнце на берегу, и все это лишь яркая, подробная, но все-таки иллюзия? Налетев на Сашину спину, она ойкнула и извинилась. Оказалось, все они замерли около парных каменных столбов, возвышавшихся по обеим сторонам дороги. Столб высотою со средний человеческий рост, из черного гладкого камня, с витиеватой резьбой снизу доверху, с навершием в виде расправляющего крылья ворона и с двумя крупными четкими знаками на гладкой поверхности ниже птицы. Неожиданно глаза ворона показались ей живыми, они блеснули синим и уставились на нее жестко и требовательно, и она отшатнулась, взвизгнув, и Настя успокаивающе погладила ее по руке.

Румянцев рассматривал столб с выражением восхищенного безумия. Саша молчал, глядя под ноги.

– Пошли, – Настя подтолкнула Юльку вперед. – Нам нужно поскорее добраться до жилья.

Глава 2. Полет над гранью

…Упоительно холодный воздух, терпкое ощущение соленого морского ветра в глотке, мозаика белых, серых и бирюзовых пятен, стремительный промельк выбеленных временем камней, привычное головокружение – и я стою, пошатываясь, на верхней площадке Северной Башни.

Долго я сегодня. Захватило. Люблю эту пору – грань между летом и осенью. Небо глубоких тонов зрелости и солнечные лучи – мягкие, ласковые, печальные, еще не прощаются с тобой, но уже знают, что скоро, скоро… Были времена, когда я, улетев с рассветом, возвращался только под вечер, и Марта глядела на меня с плохо скрываемым осуждением, а я думал, что она мне просто завидует, злился, уходил в кабинет, углублялся в дела, стремясь наверстать упущенное за день. Только потом я понял, как она боялась за меня. Боялась, что однажды я не вернусь, и она будет обречена всю оставшуюся жизнь выходить на верхнюю площадку башни, смотреть в небо и ждать, ждать…

Однажды не вернулась она. А я покинул ту башню, чтобы забыть об этом навсегда.

Привыкнув к ощущению тверди под ногами, я неспешно надел брошенную на каменные плиты рубашку, чувствуя, как охватывает меня хорошо знакомый озноб. Где мой верный Нвер с горячим вином? Что-то он сегодня запаздывает.

Спускаться вниз не хотелось. Ясное небо, пронзительно-синее, с едва заметными перышками облаков, наливалось золотым сиянием. Воздух стремительно теплел. Океан внизу был подернут серебристой дымкой, которая медленно таяла под солнечными лучами.

Ага, вот и Нвер – выныривает из-под арки, слишком низкой и узкой для его двух метров основательности и тяжеловесности. Торопится, чуть прихрамывая, но желанного дымящегося бокала в его руке почему-то нет. Неужели что-то случилось?

В голосе Нвера я слышу тревогу.

– Мастер, дежурный просит вас срочно посетить Северную стражу.

Северная Стража – это вон там, внизу, на земле, немного в стороне отсюда – приземистое старинное здание с куполообразной серой крышей.

– Есть причины для беспокойства?

– Совершен переход через Порог.

Я пожал плечами. Кто-то вернулся со Старой Земли. Что тут странного?

–Где именно?

– Мертвый Клык.

Мертвый Клык. Стационарный переход в двадцати хаарах к югу от Альбре. Ничего убийственного в нем нет, да и место неплохое, просто им редко пользуются в силу весьма прозаичных обстоятельств. Порог расположен на острове, лодки часто воруют, до берега добраться не на чем. Он очень старый, с неудобной внешней решеткой, вмонтированной в два природных валуна. Давно пора его закрыть и поставить что-нибудь более современное и поближе к городу.

– Ну и в чем проблема? – продолжил я ворчливо.

– Произошел разрыв Грани. Разрушено несколько Зеркал.

– Я ничего не чувствую, – буркнул я, тщательно скрывая изумление. Смысл сказанного не сразу дошел до моего все еще очарованного полетом сознания, а добравшись, взорвался веером огненных искр. Почему я не чувствую этот разрыв, словно его нет вообще?

Ледяной ожог, ощущение содранной кожи, резь в глазах… Озноб пробегает по всему телу – я голоден и так и не успел согреться как следует. Подхватываю воздушный поток, несусь вдоль берега океана, снова любуясь его спокойной, сияющей бирюзовой поверхностью, описываю короткую дугу над городом и снижаюсь на окраине, прямо у стрельчатой арки входа в Купол Стражи. Торопясь, начинаю обратную трансформацию прямо в воздухе, чуть раньше, чем следует, из-за чего приземление получается неудачным. Жестким оно получается, и болезненным. И постыдным для меня. Хорошо еще, не видит никто.

Выравниваю тело, шипя и плюясь от злости и холода. Да, не задался день.

Дежурные вскочили с мест, когда я вошел. У доброй половины был испуганный и несчастный вид, два Зеркала из двенадцати подернулись мутной рябью, парнишка за панелью крайнего правого вяло пытался унять хлещущую из носа кровь, бледная до синевы девушка у второго разрушенного Зеркала нервно сжимала в руках кружку с дымящимся лекарственным чаем. Старший смены, старый и опытный, хорошо знакомый мне лэйсе, коротко поклонился и жестом пригласил меня сесть.

Я подошел к девчонке. Руки ее все еще были холодными, она мелко дрожала и смотрела на меня полными слез глазами.

– Ты их видела? – спросил я, и та сразу же зашмыгала носом, пытаясь не разреветься окончательно. – Сколько их было?

– Дурочка, никто тебя не винит, – проворчал лэйсе. – Никто бы не справился.

– Четверо, – ответил парень вместо нее. – Забрели явно случайно. Как уж они порог определили и, что любопытно, грамотно его пересекли – загадка.

–Там открытый внешний переход, – сказал я. – Прямо на острове, выглядит как две скалы, нет ни маскировки, ни пароля на входе. Там и раньше любопытные заскакивали. На моей памяти – раз пять. Приходилось посылать старушку-грибницу, чтобы вывести их обратно,– я широко улыбнулся, показывая, что ничего ужасного не произошло, и парень неуверенно улыбнулся в ответ.

– Затем сработали системы тревоги, – продолжил он уже спокойнее. – Где-то минут через пятнадцать, может чуть больше.

– И сразу же слетела Грань, – добавил старик. – Мощно сорвало… никто не ожидал. Сто тридцать шесть хааров хаоса, с севера на юг, почти по прямой, сплошняком до границы с Тайремом. В зоне движения сейчас уже шесть человек с той стороны и пятеро с этой. Двое местных ранены – попали в аварию на шоссе. Я послал туда группу, их сейчас выводят.

– Остальные?

– К ним направлены группы с соседних округов.

Я удовлетворенно кивнул.

– Кто работает с Гранью?

– Два купола и две наблюдающие станции. Все, кого коснулось.

– Хорошо, – кивнул я. – Когда закончите?

– Не раньше, чем завтра к вечеру.

Долго. Но и торопить их не стоит – в Страже лентяев отродясь не водилось. Точнее, они не выживали – я строго следил за дисциплиной и требовал, чтобы от нерадивых сотрудников избавлялись быстро и безжалостно.

– Сколько Крылатых ушло в зону поражения?

– С нашей стороны – пятеро. По остальным куполам у меня нет данных. Давно не припоминаю ничего подобного, – продолжил лэйсе по-стариковски ворчливо, – по крайней мере, у нас.

Я покачал головой. Здесь, в северной части Элезии, Грань прочна и стабильна, и случайных контактеров почти не бывает, чего не скажешь о южных и юго-восточных краях. Дело здесь не только в состоянии пространства, граничащего со Старой Землей, но и в специфике сознания обитателей тех краев. Земля-Основа очень разная… Примитивные южные культы и продвинуто-утонченные энергетические техники востока позволяют их последователям легко находить контакт и с Эйлой-вуалью, и с Мааром, и даже произвольно и безнаказанно перемещаться между мирами.

Причудливая все-таки штука – Грань. Она разделяет наши пространства – пространство Земли-Основы, с которой мы когда-то были одним целым, и Ар Соль. Она разделяет и нас самих на семь разных территорий, объединенных одним бытием. Несмотря на давность времен, тут, в приграничной Элезии, до сих пор есть места, где она так окончательно и не сформировалась, и случайным путникам легко заблудиться между мирами. Хорошо, что их немного, и мы в состоянии охранять, поддерживать равновесие и помогать заплутавшим между мирами безболезненно вернуться обратно. Пауки Шандра и Стражи Грани частенько отлавливают подобных стихийных контактеров. Некоторые очень даже удачно вписываются в наши пути бытия, хотя мы это не приветствуем, большинство стремится домой, даже не понимая, что с ними происходит, но есть и такие, кого приходится безжалостно уничтожать.

Надо слетать на место происшествия, посмотреть своими глазами. Да и помочь – одно мое появление ускорит процесс стабилизации в несколько раз.

– Покажите мне очаг колебаний, – потребовал я.

Лэйсе кивнул на ближайшие неразрушенные Зеркала.

Места были хорошо знакомые: два маленьких города, сосновый бор на берегу лесного озера, преуспевающие хозяйства каких-то мелких кланов из Повелевающих Жизнью (надо же, даже арбузы с дынями у них растут, и это при местном-то климате!). Мутное серое небо и частые сполохи, похожие на предгрозовые, мне не понравились. До стабилизации хаоса было еще далеко. Да и откуда он вообще взялся? Почему обычный переход обычных разумных вызвал такой катаклизм, да еще и в самом спокойном, стабильном, старинном районе?

Решено. Лечу.

Я вышел, не прощаясь. Возникло постыдное желание потребовать себе вимму, но почти сразу же я пресек его в зародыше. Позор, да и только.

А вот поесть по-хорошему теперь необходимо. Голодный я – не просто злой, а очень злой. И не дай бог вылезет д р у г о й голод…

Штаб-квартира Пауков и Купол Северной стражи располагались на окраине чудесного старинного городка, стоящего на высоком обрывистом побережье океана. Ежась, я добежал до ближайшего открытого трактира. Чистенький и уютный, рассчитанный больше на местных посетителей, да на часто забегавших сюда Пауков, он не баловал изысками, но кормили тут сытно. Каменные стены были побелены и до середины искусно разрисованы цветочно-растительным орнаментом, окна – заставлены цветами в горшках. Зал освещался обычными для этих мест аэрами, похожими на огромные свечи, которые не только светили, но и грели, если нужно. Запахи из кухни текли такие, что даже у меня, не капризного, но разборчивого, призывно заурчало в желудке.

Едва я сел, ко мне подбежала совсем юная лэйсе, и после почтительного поклона стала скороговоркой перечислять меню. Вспомнив о длительном и холодном полете, я довольно невежливо перебил ее:

– Вина. Горячего. И жаркое.

Когда она вернулась с моим заказом, я быстро глянул ей в глаза, пытаясь увидеть в них облик хозяина. Или он был очень далеко отсюда, или она видела его, как это часто бывает, всего один раз – на службе в храме во время собственного Посвящения. Или, как все нормальные хозяева Двуликих, не лез в ее жизнь без необходимости. Маленькая черная лэйсе. Раскосые зеленые глаза с черными вертикальными зрачками, черные гладкие волосы и курносый нос. И коготочки на пальцах, по которым никогда не спутаешь лэйсе с человеком.

Она смотрела на меня заворожено и доверчиво, покорная и готовая на все. Частичка воли хозяина, которая могла бы помочь ей сопротивляться, была погребена где-то очень глубоко, а я звериным нюхом уже слышал терпкий и свежий запах ее тела и почти непроизвольно подчинял ее себе…

Нет, стоп, что я делаю. Бедняжка потом всю жизнь мучиться будет из-за сбитой мотивации. Хозяин у нее уже есть, а мне слуги не нужны. Прости, малышка. Это всего лишь голод. Нечеловеческое усиливается во мне с каждым прожитым годом, сопротивляться ему все труднее и труднее, от моего желания тут мало что зависит. Вон, старый Даллах в последнее время не часто возвращается в свое человеческое обличье, и даже Лани все чаще и чаще бродит по Солнечным землям в облике белой кошки. А иногда – и черной. А я… Уже давно ничто так не увлекает меня, как полет. Если бы не долг, я бы, наверно, и вовсе перестал возвращаться на землю. Ничто не держит меня здесь.

Я поспешно доел жаркое, расплатился и ушел, не оглядываясь.

Городок, который сильнее всех зацепило аномалией Грани, находился на юго-востоке от Северного купола Стражи, почти у самой границы с Тайремом. Очаровательный северный городок, весь в цветах и зелени… почти как Альбре, только поменьше. Население тут на две трети двуликое, из наших, элесских рас, занимаются выращиванием всего, что растет в грунте и в купольных теплицах. У детей Даллаха растет все, что попадает в землю, они в этом мастера, не зря их называют Повелевающими жизнью. Есть тут и традиционные кланы, подчияющиеся Рыси, но Эрлен давно не лезет в мои дела – знает, чем это чревато.

Здесь меня наконец-то стало накрывать… Я чувствую разрушение Грани, как волну хаоса, стучащуюся в сознание. Странно, что Эйла еще не бъет тревогу, хотя должна: для нее разрушение Грани с Основой – угроза ее целостности, ей физически больно. Снижаясь над окраинами, в том направлении, где находился порог Мертвый клык, я скорее почувствовал, чем увидел, где миры Старой Земли и Ар Соль запутались друг в друге, потеряли Грань, разделявшую их вот уже много тысячелетий. Погода не ладилась: небо, затянутое тучами, приобрело белесовато-серый оттенок, несвойственный для этих мест, молнии вспыхивали и гасли слишком низко над горизонтом, басовитый рокот волнами накатывал и отступал. Хаос в самом разгаре… по ощущениям, граница дестабилизации очень длинная, хааров под сто, в направлении центрального Тайрема и Фераннонских гор. Странно, с чего бы это… Кто шел этим путем, намеренно ли, случайно ли это произошло?

Но все вопросы – потом, сейчас нужно срочно стабилизировать процесс.

Вот он, сосновый бор у озера, эпицентр разрыва. Пространственная ткань неровная, есть зияющие пустоты, Вуаль порвана, из разрыва сочится Некрос… Я нырнул в разрыв, как в омут, чувствуя, как потоки сил мгновенно закручиваются вокруг меня, пронизывают насквозь, как все стихии поочередно хватают меня в свои немилосердные объятия и отпускают, узнавая своего. Я сам стихия, средоточие джив и фэйр, и я очень хорошо лажу с наэром-Некросом. Адский холод Маара дохнул на меня, пронзив каждую клеточку, останавливая ток крови… Вбираю его в себя, преобразовывая в джив и фэйр, мои родные стихии, и выстраю из них новую Вуаль, новую ткань разделяющей миры Грани. Несусь вдоль разрыва, впитывая хаос, словно воду иссохшая земля, мир стремительно скользит подо мной и сквозь меня, распадаясь за спиной на две неравные части, и та, более древняя, постепенно бледнеет и исчезает за тонкой пленочкой новой Грани. Лед Некроса то и дело прошивает мириадами обжигающих игл, и в один момент мне кажется, что я леденею и падаю, потеряв контроль над пространством… и врезаюсь в прекрасный, очерченный тонкими мазками лик, с изумрудно-зелеными глазами, занявшими полнеба. Благодарность за помощь и радость от встречи охватывает все мое существо и я понимаю, что безумный полет и борьба с пространственным хаосом закончилась.

Лик прекрасной зеленоглазой женщины приблизился и сделался резким, почти осязаемым.

«Десять разумных. Двое уже вернулись. Один из оставшихся восьми – зависимый. Двое из оставшихся семи – странные. Грань порвалась не сама. Четверо здесь, рядом. Четверо далеко. Ищи, если хочешь»

Скомканная череда лиц пронеслась потоком в моем сознании. Она была растеряна и расстроена, как и всегда, когда рвалась Грань.

«Спасибо, Эйла, – я послал ей свою глубокую признательность.– Буду искать»

Местный штаб Пауков находился на противоположной окраине города и я, вернувшись на землю, с наслаждением прогулялся через весь город, любуясь богатыми цветниками. Мимо неторопливо проезжали всадники на лошадях. Седел и уздечек не было и в помине: дети Даллаха всегда умели находить контакт с любым живым существом, вне зависимости от его разумности, а уж с такими мудрыми и понятливыми животными, как лошади, у них был почти что симбиоз, вплоть до общего языка.

Вот оно, длинное одноэтажное здание из песчано-желтых блоков, окруженное голой пустошью. Ничего уж тут не поделаешь – кое-какие рабочие инструменты Пауков строятся на энергии наэра – Некроса, а часть применяемой поисковой аппаратуры начисто блокирует витасферу. Вот и селятся они подальше от жилых районов. Пауков – стражей порядка, и Следопытов – стражей Грани справедливо побаивались и уважали, а уж молодые девчонки и вовсе были очарованы их своеобразной аурой и шлейфом из героических историй, тянущихся за каждым. Как же, разведчики Основы, ловцы нарушителей баланса сил, борцы с преступностью и с дикими расами, личная гвардия Ворона. Даже самые молодые из них могли похвастаться каким-нибудь скромным подвигом: новичков Шандр воспитывал, посылая охотиться на низкоразумные расы Двуликих, плодившиеся с бешеной скоростью не только у нас в Элезии, но и в остальных землях, или охранять Грань в районе Анг Мирта. Хэйген Ант, прежний Ворон, испытывал неофитов в жарких землях Ар Шамаля: у него был договор с тамошним крохотным очагом Нагов, которые выставляли против юных Пауков такой же учебный отряд из молодняка. Я поддерживал деловые отношения с Кольером, местоблюстителем ордена Аспида: мы регулярно обменивались отрядами неофитов, отправляя их в совместные рейды как во время атаки нэргов, так и в рядовое патрулирование земель, густо населенных низкоразумными Двуликими, устраивая состязания или совместные учебные акции.

Юноша-дежурный, узнав меня, почтительно поклонился. Я прошел дальше, в компактно оборудованный пункт наблюдения, оснащенный многофункциональными визорами и собственной диспетчерской системой. Все Зеркала были поставлены в режим записи.

– Где народ?

– Там, где прорыв, – ответил он с завистью и волнением. Я усмехнулся – парню явно было обидно, что его оставили в казарме. Я связался с нашим диспетчером, попросив найти Шандра. Глава Пауков всегда носит визор с собой. Это я не могу – на мне вся сложная техника дохнет через пару-тройку дней. Ужасно неудобно.

Голос Шандра звучал сухо и холодно – он не любит, когда его отрывают от работы.

– Я слушаю.

– Тебе сообщили о ЧП?

– А, это ты, – в его голосе сразу же зазвучало облегчение. – Да, сразу же. Ты оттуда? Мне только что доложили, что Грань стабилизируется в направлении с юго-востока на север. Есть данные, сколько заблудившихся?

– По словам Эйлы – десять. Двоих вернули. Из восьми оставшихся – один зависимый, двое странных. Четверо бродят где-то рядом, четверо – ушли с Приграничья куда-то дальше, – повторил я ее откровения.

– Еще несколько человек переместились уже после разрыва, но их уже вернули. И две автомобильных аварии – фура и легковушка.

– Их сюда забросило или на самой Основе зацепило?

– Сюда, в Меллину, – так назывался соседний городок, который зацепило катаклизмом. – Вылетели прямо на площадь, обе всмятку.

Я досадливо крякнул. Жители Элезии знают, что может случиться при аномалиях Грани, но техника у нас сильно отличается от той, что используют на Старой земле.

–Шандр, – начал я вкрадчиво, спиной ощущая любопытство моего молоденького дежурного. – Мне не нравится эта история. Срыв Грани произошел сразу после перехода четверых неустановленных разумных со стороны порога Мертвый Клык. Судя по всему, именно они исчезли с места пересечения границы, спровоцировав разрушения огромного участка. Я хочу, чтобы ты их нашел.

– Найду, – ответил он коротко.

– И чем скорее, тем лучше, – добавил я.

Глава 3. Чужие земли

После специфического, необычного запаха чужого жилья холодный воздух показался Юльке упоительно бодрящим, почти что сладким. В крохотной комнатушке, которую хозяйка отвела на ночь странным гостям, витала тяжелая смесь ароматов дыма, шкур и трав. Вдоль стен стояли деревянные лежаки, небрежно застланные пестрыми шкурами вперемешку с лоскутными одеялами.  Звериные шкуры она не опознала: нечто лохматое и полосатое, этакая помесь волка с зеброй. Травы, толстым ковром укрывавшие земляной пол, тоже были ни на что не похожи  и пахли странно, сладко-терпким затхлым запахом, от которого  мутило и клонило в сон. Мужчины, провожаемые хозяйкой, ушли к старосте, а Настя повалилась спать прямо на шкуры. Юлька, у которой после густой и жирной похлебки, которой их накормила сердобольная хозяйка дома, непривычно булькало в животе, услышала под ногами подозрительное шуршание, с трудом удержалась от визга и опрометью выскочила на улицу.

В деревне их встретили с настороженным дружелюбием. Поначалу казалось, что в ней всего несколько домиков, но за изгибом дороги перед их глазами развернулось целое село. Домики были каменные, сложенные из серых пористых блоков, аккуратные и низенькие, заботливо украшенные затейливой росписью в простенках между окнами с пестрыми вышитыми занавесками. Брехали и ластились вислоухие и коротколапые псы неизвестной породы, вдалеке знакомо надрывался петух, мимо прошмыгнула стайка разновозрастных ребятишек, одетых добротно и аккуратно, но традиционно чумазых и шумных.

Места были настолько неродные и непохожие ни на что виденное ранее, что даже всегда решительный и уверенный Саша не торопился напрашиваться на постой. Дело решила Настя: выбрав домик поскромнее, с покосившейся сараюшкой и поломанной скамейкой у крыльца, она уверенно постучалась в ветхую деревянную дверь. Попросившись на ужин и ночлег, она от имени мужчин пообещала расплатиться за постой мужским трудом. Юльку поразило полное отсутствие языкового барьера. Они с хозяйкой, немолодой женщиной с двумя детьми, понимали друг друга так, будто выросли на соседней улице.

Румянцев, не дожидаясь ужина,  ушел чинить скамейку и сарай. Саша  расспрашивал хозяйку о житье-бытье, по немногословным ответам пытаясь понять, куда их занесло. Усевшись вместе со всеми за небогатый стол, он выпытал у хозяйки, где живет деревенский староста, и убедил ее проводить их до его дома. Румянцев увязался с ним, Настя осталась помочь дочке хозяйки убрать со стола и помыть посуду. Девочке на вид было лет десять, но управлялась она как с хозяйством, так и с младшим братом не хуже матушки.

Юлька присела на  скамеечку и, прислонившись к теплой стене дома, принялась разглядывать окрестности. Уже почти стемнело. В окне дома напротив горел свет, хотя ничего похожего на электричество она не заметила. В сумерках слышалось, как шумит ветер в соснах, поскрипывает калитка на другом краю деревни да весело перекликаются парни с девками где-то на соседней улице. Ей было зябко в рубашке, но внутрь не хотелось, и Юлька продолжала сидеть, ежиться  и предаваться грустным мыслям. Там, дома, их давно хватились. Ищут, прочесали остров, нашли две лодки и ни одного живого существа. Там полиция, наверно. Мама с отцом в ужасе. Хорошо, что есть еще Павлик и Витька, два старших брата, они их поддержат и поиски не бросят. Хотя… Ясно же, что попали они в совершенно фантастическую и абсурдную историю, объяснения которой приходили самые что ни  есть диковинные. Остров, который на самом деле не остров… Земля, непохожая на ту, где они жили, чуть отличная от родной флора и фауна, но те же звезды. Те же? Небо, черное, как спелая южная слива, с россыпью звезд, не открыло ей никаких тайн – увы, она никогда не интересовалась астрологией.

Она залилась слезами, раздавленная произошедшим. Это она во всем виновата. Если бы ее не понесло на этот остров, ничего бы не случилось. Лежала бы сейчас дома, на диване с книжкой, мечтая о том, как они с Сашей