Алитар

Благодарности

Много кому хочется выразить благодарность за то, что эта книга стала такой, какой её можно увидеть сейчас. Моя роль в этом крайне мала – я просто написал историю, на которую меня вдохновили.

Лев, Артур, спасибо за то, что поверили и дали тот самый первый толчок для начала создания истории. Артур, тебе также благодарен и за дальнейшую помощь в написании – твой вклад весьма значим для меня.

Валя, тебе спасибо за первоначальную вычитку всего этого безобразия.

Кира, Андрей и Анна, без вашего участия некоторых событий в книге так бы и не случилось.

Кира, без твоей таблицы, что ты составляла по миру книги, я сам бы заплутал.

Симила, спасибо за то, что переводила некоторые мои записи в электронный формат, когда у меня такой возможности не было.

Также благодарность заслуживают мои родители, родные, друзья и любимый мною человек. Вы с уважением относились к моему увлечению и старались всячески поддержать не только до завершения истории, но и после.

Отдельно хочется поблагодарить человека, который хоть и появился позже в моей жизни, чем вышеперечисленные, но вклад внёс наравне с ними вместе взятыми, хотя мог этого и не делать. Варя, без твоей помощи, без твоих точных и всегда подробных комментариев некоторые бы персонажи так и остались плоскими и неживыми, а вместе с ними – и сама история.

Пролог. Прогулка в Меадже

В один из солнечных дней, когда листва с деревьев только начинала опадать, а небо плакало нечасто, по улицам Меаджа прогуливался старик с внуком на плечах.

Несмотря на тёплую погоду, на них, как и на остальных прохожих, были лёгкие куртки.

– Деда, а что это там делается? – оживился малец, увидев большое столпотворение рабочих около отвесной части горы, находящейся на территории их города.

Но блестящие глаза ребёнка были направлены вовсе не на стоящих там мужчин в рабочей форме – такое нередко можно увидеть в Меадже – городе гномов. Он смотрел на гору ярких, разноцветных камней, аккуратно уложенных по цвету и форме.

– Ох-хо-хо! Полегче, внучек! Мне всё-таки скоро как третье столетие пойдёт! – с напускным ворчанием начал старик. – А это твой папа решил памятник поставить друзьям своим за их подвиги.

– Папа? Друзьям? За что? – казалось, маленький непоседа только последнюю часть и услышал, но скакать на плечах деда перестал. Очень ему там нравилось.

– Друзьям. А разве папа не рассказывал о своих приключениях в молодости? – удивлённо вскинул бровь старик.

– Папа о приключениях? Я его только в замке и видел, – вновь не усидел на месте от такой новости малец, скептически посмотрев на макушку деда.

– Как вернёмся, я с Тимом поговорю, не переживай… Всё, дальше сам иди! Устал я тебя катать…

Аккуратно сняв внука с плеч, старик пошёл в сторону рабочих с горой цветных камней.

– Ваше Величество, ведём работы по проекту Его Величества Тима! – поприветствовал один из строителей старика, когда они с внуком подошли.

Остальные рабочие замерли на месте и преданно смотрели на старого короля.

– Занимайтесь-занимайтесь! Мы с внучком просто посмотреть пришли, – добродушно улыбнулся старик, жестом разрешая продолжать работу.

– Тогда, быть может, вам будет интересно взглянуть на сам план? – спросил гном, первый поприветствовавший их, увидев в глазах мальца огромный интерес к происходящему здесь.

Глаза ребёнка ещё больше расширились, и он, схватив дедушку за руку, умоляюще на него взглянул.

«Точно Тиму взбучку устрою, раз даже этого сыну не показал!» – подумал про себя старик и добавил вслух:

– А почему бы и нет?

На плане, помимо всего прочего, была изображена мозаичная картина с тремя драконами, улетающими к светилу, с и группой путников внизу, наблюдающих за полётом величественных созданий.

– Так папа видел драконов-основателей? – восхищённо спросил мальчик.

– И не только! – усмехнулся в ответ его дедушка, предвидя последующую просьбу внука.

– Расскажи!

– Хорошо. Но учти, это будет долго!

– И что? Интересно же!

– Ладно… Сперва, пожалуй, расскажу историю про наших основателей…

– Но ведь я её уже слышал, – уныло возразил внук.

– То, что я расскажу, – нет! Так что слушай внимательно. Когда-то очень давно…

…

Когда-то очень давно было три друга – три брата. Были они крайне сильны и талантливы, по одному их желанию создавались материки и океаны, города и сёла, а также те, кто их населял. Старший создал людей, эльфов и различные растения, другой – средний – гномов, горы и драгоценные камни с металлами, а третий, самый младший, создал множество животных, населил моря и океаны различной живностью.

Стоит сказать, что лишь старший и младший братья творили бескорыстно и даровали всему созданному свободу. Средний же был ленив, а также любил поедать драгоценные камни, и именно для этого создал народ гномов, существующий только благодаря магической подпитке от их создателя. День за днём они проводили в шахтах, дабы угодить своему повелителю.

Первым своё недовольство поступком среднего высказал младший из братьев, пытаясь воззвать к совести среднего и остановить издевательства над целым народом, пусть и им же созданным. Но средний не стал его слушать.

– Ты всего лишь завидуешь моему таланту и силе! Ты бездарь, способный творить безмозглых животных да рыб! – ответил средний.

Его брату тяжко было слушать эти слова, в сердце закралось желание доказать, что он тоже способен на большее.

Старший же поступил иначе. Он даровал гномам разум, почти такой же, как и у его народа, но они до умопомрачения любили торговаться. Со временем среднему, в силу невозможности вернуть гномам прежнее состояние, пришлось договариваться со своим народом.

Гномы обрели свободу, продолжая снабжать своего создателя драгоценностями, но при этом не так много проводя времени в шахтах. Чуть позже они нашли своё призвание в кузнечном и ювелирном деле.

Братья же с тех пор не общались. Старший ушёл на север, стремясь обрести внутренний покой, средний всё так же оставался у гномов, а младший пытался создать свою разумную расу, но каждый раз ему чего-то не хватало.

Младший стал тайно изучать людей, в надежде создать по их подобию свой народ. Много воды утекло с того времени, каждое созданное им существо обладало примитивным, не способным развиваться разумом, чуть превосходящим мозг животного. Так были созданы нэру, заселившие океаны. Они стали нападать на суда, иногда устраивая набеги на селения, расположенные близ воды. Так появились и датуры, которые были спокойней своих предшественников, но не менее опасными.

Так бы и продолжалось дальше: старший брат отошёл от дел, средний поглощает драгоценные камни и поддерживает своей магией народ гномов, а младший пытается создать разумный народ, но каждый раз терпит неудачу.

Вконец отчаявшись, младший решился использовать для нового вида датур своё магическое ядро, вернее, малую его часть. К удивлению, созданная таким путём особь была абсолютно разумна, но на её теле стала разрастаться грибница, постепенно пожирающая своего хозяина.

Появились сомнения – брат догадывался, как решить проблему, но не был готов отдать всё своё ядро своему народу, ведь это означало бы смерть для него самого. Тогда дракону и стало понятно, почему старший брат покинул их.

Шли годы, новый вид датур постепенно вытеснил старый, но проблема с болезненной смертью для них так и не решилась.

Стали ходить слухи, что средний из братьев вновь начал терроризировать народ гномов – драгоценности помутили его рассудок, и он жаждал лишь одного – утолить своё непомерное эго.

Тогда младший брат, переступив через свою обиду, вознамерился вразумить среднего, но мольбы его были тщетны. Атмосфера накалялась, слова становились все резче, а жесты – угрожающими.

Первым не выдержал средний брат и накинулся на младшего – раздался рёв, он прокатился по всей долине, подобно грому, сотрясая небеса.

Это была битва на истощение. Средний, хоть и был силен, но годы поедания драгоценных камней сделали его не только крепче, но и тяжелее. Пока могучая лапа, усыпанная драгоценностями, готовила свой смертоносный удар, младший успевал уклониться от неё и сам нанести брату несколько небольших ран. Спустя некоторое время всё тело среднего было покрыто его же кровью, взгляд затуманился, сознание плыло, а конечности предательски дрожали. С криком, полным ярости и отчаяния, он бросился на своего брата с последними силами, но в тот же миг младший нанёс свой финальный удар.

Спустя мгновение тело среднего брата замертво рухнуло с зияющей дырой в груди у той самой горы, где трудились гномы. В руках его соперника мерцал, переливаясь множеством цветов, драгоценный кристалл – магическое ядро среднего брата. Младший оплакивал тело погибшего три дня и три ночи, пока утром четвёртого дня оно не превратилось в гору драгоценностей, которые тот успел съесть за свою жизнь.

Снедаемый чувством вины, оставшийся из братьев решил отправиться вслед за старшим, дабы повиниться перед ним и рассказать печальные новости.

Так, из мира, чуть позже названного в честь младшего из создателей – Алитар – ушли три брата, три дракона.

Но мало кто знает, что перед своим уходом младший из братьев вручил полученное магическое ядро одной из своих любимиц-датур, обладающей чистым сердцем, и велел беречь его как зеницу ока.

Так, магический кристалл и передавался из поколения в поколение, пока в один из обычных дней он не пропал…

Глава 1. Фангорум

В центре материка находился знаменитый своей красотой город, во главе которого уже многие годы стояла одна семья, передающая титул правителя от матери к дочери.

Там возвышался замок из белого камня, шпили верхних башен которого дотягивались до облаков. От него и до самых городских ворот располагалось множество одинаково прекрасных домиков.

Уникальной чертой этого города, прикрытого горами от ветра, была чистота и свежесть. Этим, как и всем остальным, горожане обязаны нынешней правительнице. Ведь именно она рассадила по всей территории города особый вид магических грибов. Споры, выпускаемые ими по ночам, подхватывали потоки магии. Именно благодаря этому все неприятные запахи исчезали, уступая место свежести.

Множество путешественников ежедневно посещали город, чтобы пополнить запасы, отдохнуть и немного пожить там. Стоит отметить, что в городе можно было найти любые товары, которые продавались в других землях.

Ночью, когда грибы выпускали свои споры, вся территория города будто наполнялась тысячами мелких светлячков, плавно летающих, повторяя движения потоков магии, будто рука художника затейливо водила кистью по холсту.

…

В Фангоруме стоял очередной солнечный день. Среди прочих его выделяла взволнованность горожан. Если бы посторонний наблюдатель мог заглянуть в один из покоев замка, то всё бы сразу же встало на свои места: на роскошной просторной кровати возлежала женщина, поражающая своей красотой, и творила ту единственную магию, которой обладают лишь женщины, независимо от мира и времени, – дарение жизни. Родились двое детей – девочка и мальчик. Для их матери это считались невозможным, ведь из-за древней болезни женщины её семьи не могли родить мальчиков. По крайней мере, так всем говорили.

После того как королева открыла глаза янтарного цвета и увидела своих детей, лицо её исказила гримаса отвращения и ненависти при виде своего новорождённого сына.

– Вы знаете, что делать с этой тварью! – небрежно произнесла королева и со всей любовью и нежностью притянула к себе дочь.

В то время как служанка безмолвно укутывала плачущего мальчика в плотный свёрток, королева отдала свою дочь в заботливые руки оставшейся прислуге и в бессилии рухнула обратно на кровать.

Напротив кровати стояло огромное зеркало, украшенное по краям изысканными узорами и золотом. Когда королева повернулась спиной, мелкие синеватые грибы, подобные тем, что росли на территории всего королевства, и торчащие нитки грибницы прорастали из кожи по всей её спине. Некоторые участки кожи, подобно нарывам, находились в натяжении под давлением ещё не проклюнувшихся прорастающих грибов. Причём это не доставляло ей боли.

…

В это же время по пустым коридорам белокаменного замка служанка с безумным взглядом несла в руках плачущий свёрток в одну из подземных комнат.

Нижние этажи освещались лишь вездесущими грибами, растущими в замке буквально в каждом углу. Дойдя до огромной железной двери, служанка с трудом отворила её и вошла в просторное помещение, где находились лишь алтарь и нож, лежащий на нём. Алтарь был испещрён древними узорами, повторяющие те, что были на клинке.

Уложив свёрток в углубление, служанка взяла в руки кинжал и порезала запястья на своих руках. Кровь равномерной струёй стала стекать на алтарь, вырисовывая замысловатые рисунки, растекаясь по гладкой поверхности камня до того момента, пока из алтаря резко не выдвинулся шип, пронзая сердце служанки, даря ей быструю смерть. Женщина, не проявив ни единой эмоции, на глазах превратилась в иссушенный труп, в то время как алтарь засиял красным светом. Этот свет собирался в одном месте – в круге, где лежал младенец. Вскоре комнату заполнило кровавое зарево, танцующее на стенах комнаты. И после резкой вспышки оно тут же исчезло. Как и младенец.

Убить своё дитя – поступок, смертельный для существа, которое правило этим городом. Единственным выходом было отправить малыша в место, смертельное для него.

Чем же была вызвана ненависть этой женщины к своему сыну? Самым простым чувством всех живых существ – страхом! Ведь сын датуры – древнего разумного вида человекоподобных грибов – рождался больше похожим на человека, и против него магия этих существ была бессильна. Именно поэтому ещё с древних времён датуры избавлялись от своих сыновей различными способами. Ведь нередко, вырастая, те обращались против своих матерей.

…

То ли этот младенец был поцелован самой удачей, то ли так было предначертано, но в это время проводился ещё один ритуал. Именно в тот день переплелись две судьбы: мальчика, обречённого на смерть, и колдуна, потерявшего самое дорогое, что у него было.

Глава 2. Датуры

Датуры – очень редкий вид магических существ. После охоты, устроенной на них жителями Болотного леса, от этого народа мало что осталось. Единственное более полное упоминание о датурах встречается в старинном фолианте, последний экземпляр которого находится в личной библиотеке Абомины – всеми любимой и почитаемой правительницы Фангорума.

Автор столь древней книги смог по крупицам собрать в своём труде большинство сведений об этом виде.

 «Если демоны приводят в ужас своей неотвратимостью, то датуры – хитростью, жестокостью, а также жаждой и умением повелевать». С этих слов и начиналось повествование.

Датуры – древний магический и очень редкий вид существ, особенностью которых является то, что на их теле на протяжении всей жизни растут особые грибы. Споры этих грибов способны подчинить себе волю почти любого живого существа, вдохнувшего их. В зрелом возрасте датуры становились похожи на ходячие разлагающиеся трупы, на их телах прорастала грибница: их кожа становилась похожа на трупную, покрывшуюся множеством трещин с вылезающими из них грибами. Под конец жизни почти все конечности у датур отпадали от веса уже значительно подросших грибов и грибницы, разрушающей даже кости. От датур часто оставалось лишь туловище, усыпанное грибами, и идеально чистое лицо – даже после смерти оно долгие годы оставалось нетронутым разложением и считалось идеалом женской красоты.

Датурами были лишь женщины в их роду, хотя они всегда производили на свет двойню – мальчика и девочку. Сын датуры почти ничем не отличался от человека, лишь обладал долголетием, красотой, огромным потенциалом в магии и невосприимчивостью к их магии. Из-за последней особенности датуры сразу же после рождения мальчика старались от него избавиться – всё их нутро вопило от ненависти к этому существу. Изначально их останавливало проклятие, наложенное одним из драконов-основателей. При собственноручном убийстве или убийстве через порабощённых датуру ждала страшная смерть – все её тело начинало покрываться гнойными язвами, грибы отпадали, а на их месте оставались кровоточащие раны.

Не сразу, но датуры нашли выход из этой ситуации – с помощью одного кровавого ритуала они разрывали связь между собой и отправляли ребёнка туда, где он точно не сможет выжить. Правда, для этого пришлось ждать, когда последний дракон, что мог осудить такое поведение своих созданий, покинет их.

Дочерей же датуры очень любили и передавали им все накопленные знания. До шестнадцати лет датуру невозможно было отличить от обычной девушки, лишь только на свой шестнадцатый день рождения на её теле начинала появляться грибница и проклёвываться первые грибы. С каждым годом их становясь всё больше.

Как же Амобина к своим ста пятидесяти семи годам оставалась прекрасной девой без единого гриба на руках и ногах? Ответ прост. По некоторому стечению обстоятельств она смогла отделить большинство грибов от своего тела и распространить их на территории города, оставляя на себе лишь небольшую часть для контроля выделяемых ими спор. Огромную роль в этом деле сыграл Либерандиум – драгоценный кристалл, что на протяжении всей жизни дракона формировался в его теле, вбирая в себя магию существа и служа ему магическим ядром.

Королева заполучила кристалл жизни самого дракона-прародителя – создателя гномов. Гномы до сих пор верили, что кристалл забрал другой дракон.

С помощью этого кристалла Абомина и распространила свои грибы на целый город и его окраины, перед этим выйдя замуж за местного правителя, а позже заняв его место. Тот факт, что городские советники встали на её сторону даже после неожиданной кончины мужа, ни у кого вопросов не вызвал.

До правления Абомины торговый город представлял собой воплощение алчности и отсутствия каких-либо моральных ценностей – при наличии денег можно было получить абсолютно всё. Богачи не отказывали себе ни в чём – в то время как другие всего за один золотой готовы были сделать что угодно, даже продать собственного сына на потеху какому-то старику, лишь бы заплатил. Работорговля хоть и была запрещена, но за небольшой процент местная стража закрывала глаза на происходящее в окраинах города. Из-за беспорядочных половых актов, чаще всего нетрадиционных, которым так любили предаваться местные богачи, на окраинах нередко можно было заметить истощённое дитя с выступившей сыпью на руках и ногах.

…

Шёл дождь. Ветер гулял по улицам. Всякая бездомная шавка в этот вечер стремилась найти приют и не умереть от голода и холода. Но укрытия здесь не было, лишь холодные побитые кирпичи да прохудившаяся крыша, сквозь которую вода лилась ручьём. В этих холодных стенах одиноко горела свеча, света от которой было недостаточно, чтобы осветить комнату. Но это не мешало согреваться бездомным, прижавшимся друг к другу. Внешне они напоминали кучу нестираной засаленной одежды, которая вот-вот станет тряпьём. У них уже не было сил – объедки, постоянный холод и отсутствие чистой воды здоровья не прибавляли. Среди этой кучи блестели два фиалковых шарика, которые неуместно смотрелись на измученном скелете, обтянутом кожей. В них отражался огонёк свечи, которая упрямо горела, несмотря на то, что от неё осталась небольшая лужица воска да догорающий фитиль. Собственный же огонёк в этих шариках погас со смертью близких, попадания на «попечение» к тому противному мужчине, что обещал позаботиться о нём. Каково же было удивление мальчика, когда его приковывали к кровати и вытворяли с ним всякие мерзкие вещи. Он уже не помнил, как попал в это место – всё было будто в бреду. Но как бы мальчику ни было плохо, он нашёл новую семью, пусть и бедную, но не потерявшую человечность и принявшую его. Всё изменила болезнь, которой несколько недель назад заболел один. Через неделю заболевшего не стало, а через пару дней заболели и остальные. Денег на лекарства не было – да и не помогли бы они, болезнь была неизлечима, а тех, кто от неё умирал, просто сжигали.

Сейчас же оставшиеся в живых бедняки лежали и молились, чтобы хоть кто-нибудь пришёл и избавил их от страданий. Только лишь обладатель фиалковых шариков смотрел, как догорает свеча – огонёк уже начал ослабевать и с каждым мгновением становился всё слабее. Вдруг шарики намокли и по когда-то розовой щеке их обладателя, потекла слеза. В свете затухающего огонька она переливалась подобно драгоценному камню, стремясь показать чистоту души своего владельца, моля, чтобы она попала в лучшее место.

И вот, с последним всполохом огонька потухли и капля, и два некогда фиалковых мальчишечьих глаза, а вместе с ними и его жизнь. Те, кто заменил ему семью, даже не заметили этого, потому что умерли несколькими мгновениями спустя.

А в это время в город через главные ворота входила прекрасная девушка в походной мантии с печальной улыбкой на устах и со странным продолговатым свёртком в руках.

…

День гибели правителя от неизвестной болезни и восхождения на престол Абомины стал переломным для всего города, ведь после этого у многих в домах вместо цветов стали появляться миловидные синеватые грибы, которые светились в темноте и выделяли светящуюся пыльцу, убирающую зловоние нечистот и оставляющую запах свежести.

Многие больные стали выздоравливать, постепенно всё преображалось – некогда продажные советники категорически отказывались брать взятки, да и тех, кто их предлагал, стало значительно меньше. Строились дома, школы, больницы, пропали запрещённые вещи, которыми раньше так любили промышлять здешние торговцы. Возводились новые мануфактуры по производству различных товаров, особенно ценились зелья из тех самых грибов. Город будто переродился с приходом королевы на престол.

…

В одну из просторнейших комнат замка Фангорума сквозь зашторенные плотной тканью, расшитой золотыми орнаментами, в окна просачивалась тонкая линия дневного света. Мириады частичек незаметной пыли танцевали свой замысловатый танец в этой светлой полосе. Несмотря на почти полное отсутствие освещения, хозяйка этой комнаты сидела за письменным столом и со всем сосредоточением вчитывалась в содержание пожелтевших от древности страниц очередного фолианта. На её волевом лице с пухлыми губами, прямым носом и ослепительно ясными янтарными глазами проступила лёгкая задумчивая морщинка, которая никоим образом её не портила. Она уже который день подряд сидела за древними рукописями, пытаясь отыскать хоть какое-то упоминание точного места последнего пристанища одного из последних драконов. Её дочери – Реде – через год исполнится шестнадцать, а она так и не смогла отыскать ещё один волшебный камень – Либерандиум. Амобина не желала своему чаду участи разлагающегося трупа.

Размышления её прервал звук открывающейся двери: в комнату влетел огненный водопад волос в изумрудном лёгком платье с нежной улыбкой на губах и с искрой озорства в фиалковых глазах – Реда. Под укоризненный взгляд матери девушка споро привела себя в, согласно её возрасту и положению, вид и приняла соответствующую позу: выпрямила спину, гордо вздёрнула голову и с вызовом взглянула на мать.

Первой не выдержала старшая датура, прыснув со смеху и озарив свою дочь улыбкой, полной любви.

– Сколько бы ни было тебе лет, ты не перестаёшь подражать урагану, «передвигаясь» по замку, – с укоризной произнесла Абомина.

– Некогда очень мудрый человек сказал мне: «Дозволено всё тебе, пока этого никто не видит!», – гордо произнесла принцесса. – А ты на мою шалость глаза закрываешь.

– Вижу, этот урок ты хорошо усвоила, как и все остальные, несомненно.

– Новостей нет, в летописях ничего не сказано о Либерандиуме, некоторые слышали о нём, но этим всё и ограничивается, – доложила Реда результаты своей работы, присев на краешек стола и задумчиво накручивая локон на палец.

– Знаю… Но, кажется мне, я близка к разгадке. Согласно легендам, один из драконов улетел в сторону Северных гор, в Пещеру оставленных надежд.

– Хочешь сказать… – с пониманием начала принцесса, но кивка матери было достаточно для ответа, и Реда так и замерла с полуоткрытым ртом и поднятыми бровями. Моргнув, она быстро вернула нормальное выражение лица. – Тогда я отправлюсь туда завтра же – до шестнадцатилетия осталось не так уж много времени, а ждать, пока слуги его добудут – непозволительная роскошь.

– Отправлять туда тебя – неоправданный риск, – твёрдо сказала Абомина, садясь в кресло, обдумывая варианты.

В глазах Реды промелькнуло возмущение, но больше ничем свои эмоции она не выдала:

– Ты сама туда поехать не можешь, а ждать, пока я…

В этот момент послышались торопливые шаги в коридоре, а затем в дверь постучались.

– Войди, – холодно позволила правительница, сурово смотря на свою дочь.

В комнату вошёл слуга, с его лба стекали крупные капли пота, а глаза бегали из стороны в сторону. Достав из-за пазухи небольшой конверт, он произнёс:

– Разведка с Меаджа передала доклад!

Прежде чем Абомина протянула руку к письму, Реда выхватила конверт, вскрыла его и бегло прочла. Лицо девушки осветила улыбка, а глаза так и светились:

– А если я буду не одна, а, скажем, в сопровождении гномов?..

Глава 3. Салрит

На северо-востоке материка располагался скалистый остров, изобилующий различной живностью и растениями. Жили там суровые местные жители – бесстрашные викинги, чей нрав сравнивали с могучей горой, а гнев – со всепоглощающим пламенем. Дома викингов располагались ближе к центру острова – улицы между ними были просторными, такие, чтобы лошади спокойно могли тащить повозки. Чуть дальше деревни находилась пристань, где огромные драккары и кнорры ожидали очередного плавания.

На окраине деревни находился небольшой, уже накренившийся от времени, но всё ещё крепко стоящий дом верховного колдуна деревни. Был ясный день, и те, кто хоть немного знал Гельвара, понимали, что колдун в очередной раз проводит ритуал. Ходили слухи о его истовых стараниях вернуть сына с женой к жизни. Из открытых окон доносились ритуальные песнопения и валил янтарного цвета дым.

Несмотря на многочисленные жалобы и просьбы жителей деревни изгнать свихнувшегося колдуна, местный глава – Тормод – игнорировал их и смотрел на выходки старого друга с пониманием – печали Гельвара не было предела. Верховный колдун буквально потерял смысл жизни – красавицу жену Калтинес, бывшую для него опорой, и новорождённого сына.

Причиной этому было редкое явление, встречающееся у детей, одарённых магией. Почти с самого зачатия было видно, что ребёнок забирает все силы матери. Калтинес за пару месяцев из краснощёкой девушки превратилась в измождённую старуху. Прекрасно понимая свою участь, она убеждала мужа в своём отличном самочувствии и списывала все изменения на что угодно, только не на приближающуюся кончину.

Так совпало, что Гельвар за месяц до родов уплыл с вождём на собрание со старейшинами других деревень, расположенных близ другого материка: присутствие там верховного колдуна деревни было обязательным условием. По возвращении их ждала ужасная новость – Калтинес не перенесла роды, а новорождённый сын из-за нехватки сил вскоре последовал за своей матерью.

Колдун в тот день из крепкого мужа с густой тёмной копной волос превратился в скрюченного седого старика и с тех пор почти не выходил из дома, зарывшись в старинные свитки и фолианты.

Тормод прекрасно знал, что Гельвар не занимался возвращением людей с того света, как многим могло показаться, но всё же было принято решение наведаться к нему в гости.

Когда до дома колдуна оставались считаные шаги, песнопения стихли, а из открытых окон перестал валить дым, раздался детский плач. Глава деревни опешил от этого, но не стал долго мешкать и ввалился в дом, боясь даже представить, откуда у Гельвара дома оказался ребёнок, и для чего тот ему нужен.

Тормод застыл в немом недоумении при виде друга, стоявшего во всё ещё светящемся магическом круге, испещрённом множеством магических рун. При этом в руках Гельвара можно было заметить маленький свёрток, из которого и доносился плач. По щекам колдуна текли слёзы, а на губах играла улыбка.

– Во имя всех богов, Гельвар, что здесь происходит?! –удивлённо произнёс Тормод.

– Он похож на неё, не правда-ли? – с нежностью в голосе произнёс колдун, разворачивая свёрток и показывая большие глаза цвета изумруда с вкраплениями фиалковых зёрнышек и нос-пуговку.

– Только не говори мне, что это…

– Да, ты абсолютно прав, ведь это магическое существо, которое я призвал с помощью ритуала.

– Во имя всех богов…

– Полагаю, они к этому тоже причастны, ведь на днях мне было видение о том, что я должен это сделать, – произнёс Гельвар, небрежным кивком головы указывая на магический круг.

– Да дай ты мне сказать, старый ты забулдыга! Опять надрался с горя и в пьяном угаре начертил неведомую хреновертину! – в сердцах воскликнул староста, возмущённый лишением его возможности хоть что-то сказать.

– Могу продолжать? – спокойно спросил колдун.

– Да!

– Тогда слушай…

Уложив уснувшего младенца в кроватку его покойного сына, Гельвар рассказал о том, как после утраты семьи зарылся в древние свитки и фолианты, пытаясь отыскать способ вернуть родных, вместе с этим осушая все запасы алкоголя в погребе. К великому сожалению, выпивка закончилась много раньше мудрёных свитков. В очередной день, убеждаясь, что его надеждам не суждено сбыться, его сознание резко погрузилось в некий транс, где колдуну явился этот магический круг и знание, когда необходимо провести ритуал. Тот, кого он призвал, отчасти не являлся человеком, но об этом Гельвар умолчал, сообщив лишь то, что отныне судьба мальчика связана с ним.

Ближе к вечеру, когда была найдена кормящая мать, у которой есть лишнее молоко для малыша, Тормод покинул дом Гельвара и по пути к себе пребывал в раздумьях. Что за судьба уготована мальцу ?

– Хех, в любом случае будет интересно…

Глава 4. Мальчик на острове

На отдалённом берегу находились трое: седовласый старик, укутанный в тёплую молочно-белую мантию, и двое детей – девочка и мальчик лет семи. Они с удовольствием слушали рассказы старого колдуна. На девочке были сапоги из плотной кожи, тёплые штаны и меховое платьице с широким поясом, расшитым различными узорами, мальчик же был в обычной домотканой тунике со схожим поясом и в кожаных штанах. Казалось, ему вовсе не холодно.

– Вот так всё и появилось… Агвид, ты так в Катарине дыру прожжёшь, если продолжишь на неё смотреть… О чём я до этого говорил? – беззлобно проворчал Гельвар.

Девочка мило покраснела, осознав, что всё это время на неё пристально смотрела пара фиалковых глаз, и показала провинившемуся язык.

– Отец, я просто задумался, а говорил ты о том, что в нашем мире изначально была лишь земля да скалы до тех пор, пока на наши земли не ступили могучие драконы-прародители. Своим дыханием они создали моря и океаны, деревья и цветы, одновременно с этим каждый из них изверг из своего племени народы, что несли их идеалы: люди, гномы, датуры, нэру, – последнее слово Агвид буквально выплюнул.

– Думаю, на сегодня с вас хватит, отдыхайте пока.

Детям не нужно было повторять дважды – через мгновение их и след простыл, а старый колдун ещё некоторое время сидел с задумчивым видом, вглядываясь в еле заметный силуэт материка, видневшегося на горизонте.

Тем временем Агвид с Катариной бежали в их любимое место – на одинокий уступ одной из скал. С него открывался волшебный вид. Они всегда приходили сюда вдвоём, держа втайне это место от старших братьев девочки – Клемента и Гуннара. С остальными детьми они не очень ладили, а с этими двумя – очень даже. Если Агвид с Катариной любили учиться, то Клемент с Гуннаром были без ума от оружия, а именно от того, как умелые воины танцуют с ним в сражениях. Пока эти двое с самого утра пропадали на тренировках с мечами, овладевая различным видом оружия, Агвид с Катариной уделяли внимание книгам.

– Как думаешь, почему драконы покинули нас? –нарушила тишину Катарина.

– Хм… отец говорил, причин никто так и не знает до конца. А что?

– Просто, мне кажется, это странным – оставить без присмотра своих созданий. Можно даже сказать, детей.

– Родители бывают разные, – заметил Агвид. – Вот твой отец как тебя наказывает?

– Никак. А вот от мамы могу выслушать.

– Выслушать… Меня Гельвар каждый раз грозится к дереву привязать и на ночь оставить. Пока только с местом и верёвкой определились…

– Да при чём тут это? – непонимающе спросила Катарина.

– Плохой пример привёл, прости. Создатели могли как просто покинуть нас, так и просто притаиться, продолжая наблюдать за нами.

– Может быть, – задумчиво протянула девочка. – Вот ещё что узнать хотела: ты думал, как поздравлять моих братьев будем?

…

Ни единого живого дерева. Будто плотный ряд колючек раскинулся около единственной горы, возвышающейся на фоне других. Стоило мне долететь до вершины, на которой простиралась большая безжизненная поляна, как я увидел его…

Чудовище, существующее лишь в книгах, по крайней мере, я так думал до этого момента. Это был дракон, который по усмешке судьбы пребывал во сне около одинокого цветка, растущего на этом мёртвом месте.

Аккуратно спустившись, не перевоплощаясь, чтобы не разбудить древнего стража, я подобрался к столь необходимому цветку. Между мной и этим цветком, очень похожим на чёрную розу, оставалось лишь мгновенье, как вдруг…

«Птенец, сможешь ли ты меня сорвать? Жизнь приходит лишь со смертью, а смерть – с жизнью», – раздалось в моей голове.

– Вопрос хороший, быть может, я и подумал бы над ним, но времени у меня на это нет…

Как только я сорвал столь странный цветок, то почувствовал, как все мои силы, подобно воде, стали утекать.

Нет! Я должен успеть!

…

Каждый взмах – боль, каждый вздох – боль. Я никогда ещё не летел с такой скоростью, но всё равно не успевал. Был уже рассвет, и я чувствовал, что остались считаные минуты. Катарина, только дождись!

…

В открытое окно одной из дворцовых комнат влетел тёмный огонёк, который спустя мгновение оказался юношей, держащим в руках тот самый цветок. В кровати лежала некогда прекрасная эльфийская девушка, сейчас она представляла собой довольно печальное зрелище – мертвенно-бледная кожа, вздувшаяся паутина вен на всём теле и небольшая ранка в районе сердца, следы которой виднелись сквозь белоснежную сорочку. Казалось, ещё мгновение, и она испустит свой последний вздох.

На ватных ногах он подошёл к кровати и вложил в руку умирающий цветок.

В тот же миг цветок стал увядать, а девушка будто наполнялась жизнью с каждым вздохом. Спустя некоторое время она открыла глаза.

Буквально в мгновение он наклонился к ней и неуверенно поцеловал. Этот поцелуй был скоротечен, но чувства, вложенные в него, казалось, останутся навсегда.

– Прости…

Что-то тёплое потекло по его щекам…

…

Агвид проснулся от странного ощущения влаги на щеках – кто бы мог подумать, что он расплачется во сне, жаль, уже не помнил почему. Вытерев слёзы тыльной стороной ладони, юноша сладко потянулся, чувствуя, как остатки сна постепенно уходят. Встав с кровати, он посмотрел в окно, по привычке ожидая увидеть Клемента с Гуннаром, чтобы пойти на очередную тренировку, но, вспомнив, что сегодня учитель по бою на мечах сказал им отдыхать в честь праздника, с радостным вздохом обратно упал в кровать.

Клемент и Гуннар были сыновьями главы деревни и лучшими друзьями Агвида. Благодаря дружбе Гельвара с Тормодом они с пелёнок росли вместе, вместе бедокурили и вместе получали нагоняй от двоих отцов. Мамы у Агвида не было, но Тенейри смогла заменить её и поровну разделить свою заботу и любовь между Клементом, Гуннаром, Катариной и ним, относилась к нему как к родному сыну. Катарина же была для них любимой младшей сестрой, которую они старались радовать каждый по-своему.

Братья, помимо владения мечом, имели и иные таланты. Клемент играл на арфе, Гуннар – на флейте, а Агвид вырезал из дерева различные игрушки и украшения. Часто они собирались и веселились. Пока братья обучались владению мечом, Агвид и Катарина постигали тонкости магии и алхимии. Обычно эти занятия либо чередовались, либо под них выделялся целый день – в такие моменты Агвид с отцом уходили в лес и проводили там всё время, изучая растения и учась их собирать. Когда же Гельвар отправлялся вместе с Тормодом в плавание на собрания старост, Агвид переходил под попечение учителя владения мечом – Еная.

Енай – строгий учитель и добрейший человек – мог как отругать на занятии любого ученика, так и после обнять его и похвалить. Но сегодня был особый день – день рождения Катарины. Ей исполнялось пятнадцать лет. В качестве подарка Агвид вырезал из дерева прекрасную птицу, которую они некогда видели с Катариной. Братья с помощью него и его магии заключили в драгоценный камень свою песню и вставили этот камушек в ожерелье, чтобы, когда Катарине становилось грустно, она могла услышать голоса своих братьев.

Ещё немного полежав, Агвид отправился готовить завтрак себе с отцом. Обычно Гельвар просыпается раньше него и готовит сам, но сегодня старик, видимо, тоже решил поспать.

Достав из погреба крынку молока и кусок сыра, Агвид направился на кухню. Там он нарезал хлеб с сыром, достал с полки горшочек мёда, поставил на стол деревянные кубки и, не став ждать отца, принялся за еду. Ароматный яблочный мёд совершенно менял вкус еды, добавляя множество ароматных нот.

После того как он пошёл умываться на задний двор, из дома начал доноситься скрип кровати и сладостные вздохи от потягиваний после сна. Проснулся отец.

Солнце уже как час выглянуло, птицы только-только начали петь, радуясь новому дню, трава поблёскивала капельками росы, подобно девушке с новыми украшениями.

Спустя некоторое время Агвид вышел с подарком из дома, не боясь прогадать и не спеша успеть до того момента, как именинница проснётся. Катарина, несмотря на всю свою прыть, была отъявленной соней, а сегодня она имела право проспать до самого начала празднества.

 Светило уже полностью показалось, даря приятное тепло. Лёгкий ветерок растрепал волосы Агвида, превратив их в птичье гнездо, разве что без веток и грязи.

На улице было относительно тихо, казалось, только кузнец не спит, стуча большим молотом по пока ещё бесформенному куску металла, да учитель по фехтованию – Енай – качался в своём любимом кресле, лениво покуривая табак из длинной трубки.

Путь до дома главы деревни занял одну треть часа. А Агвид всё думал, как лучше поздравить Катарину, строил множество вариантов, но все они были отмечены в сторону, подобно шелухе. Оставляя один-единственный – окно в её комнату было открыто.

Дом главы деревни был единственным со вторым этажом – именно там находилась спальня Катарины.

Поставив подарок на землю, Агвид прыгнул вверх, цепляясь за карниз. Не каждый бы допрыгнул до него.

Аккуратно забравшись в спальню, он чуть не забыл, зачем пришёл – на кровати лежала девушка, в которой сложно было признать его подругу. Белоснежная сорочка была немногим светлее кожи спящей, нежное лицо со слегка пухлыми губами и прямым носом не кривилось, как обычно, а умиротворённо улыбалось. Струился водопад русых волос, отливавших золотом в лучах светила.

Пара мгновений ему понадобилось для того, чтобы заново научиться дышать, чуть больше – чтобы нехитрым заклинанием поднять подарок к себе.

Аккуратно, боясь потревожить её сон, он поставил статуэтку птицы на письменный стол, перед этим наложив особое заклинание на подарок. Какой бы Агвид был сын колдуна, если бы подарил обычную деревяшку, хоть и собственноручно выструганную?

Агвид уже собирался уходить, как спонтанное желание овладело им. Не смея противиться ему, осознавая всю глупость того, что собирался сделать, он наклонился над спящей, вдыхая приятный запах гардении, и поцеловал в уголок губ, при этом покраснев и смутившись.

Выпрямившись, он ощутил опьянение от счастья, смешанного со страхом, и неровными шагами постарался как можно быстрее отойти от места преступления.

Как только он спустился, то тотчас помчался домой. А Катарина продолжала неподвижно лежать в кровати с краснеющими щеками, блестящими и счастливыми глазами – она не расскажет ему, что проснулась, как только он взобрался в её спальню, но мешает ли ей это рассказать Агвиду про очень реалистичный сон? Так и не определившись, чего хочется больше – раскрыться ему сразу или ещё немного помучить, – она вновь заснула со счастливой улыбкой на лице.

…

Вечером во дворе главы деревни уже был сооружён большой стол, чтобы все желающие могли присоединиться к празднеству. Столешница прогибалась от изобилия еды: кабаны на вертеле, дичь на углях, рыба в глине, бочонки с медовухой и вином. Больше всего из напитков было ягодного морса, аккуратно разлитого по кувшинам, расставленным по всему столу. Заботливые хозяева поставили парочку закупоренных кувшинов ещё и под стол, в которые позже добавится кое-что спасительное. Они предвидели, что не все смогут куда-либо уйти, а поутру иногда так хочется пить, да и голова побаливает.

Сам двор был большим, и хоть как-то украсить его было непросто. Тормод, недолго думая и используя такие слова, как «друг», «должен» и «прошу», смог привлечь к решению этой проблемы Гельвара, а тот, в силу своей занятости приготовлением зелья от похмелья, возложил это на Агвида. Конечно, чтобы улучшить его навыки владения магией.

Стоит ли говорить, что в его планах появление там планировалось намного позже?

Делать было нечего, поэтому, надев кожаные штаны, ботинки и белую праздничную тунику с кожаной курткой, он понуро побрёл к дому Катарины.

Во время дороги он обдумывал, как лучше украсить двор. Благодаря Тенейри вдоль ограды росли дивные кустарниковые розы, а на подоконниках стояли горшки с различными цветами, так что задача была не так уж сложна. Лицо Агвида осветилось улыбкой, а в глазах загорелось предвкушение.

Дойдя до дома Катарины, он отыскал Тормода и сообщил, что освещение и факелы не понадобятся. Глава деревни одобряюще кивнул и указал в сторону двора.

Заклинание, что собирался применить Агвид, было не только одним из первых, которым его научил Гельвар, но и самым любимым, ведь с его помощью можно было столько делать! Это было заклинание обычного магического светляка – ему мог обучиться даже тот, в ком есть хоть крупица магии. Но обычно у всех светляк получался размером с кулак и был одного и того же цвета, у Агвида же получались именно светлячки, которые были хоть и меньше обычных жучков, но много ярче. Светлячкам он мог придать любой цвет, мог заставить их не просто парить в воздухе, но и обволакивать какой-нибудь предмет, заставляя тот светиться. Клемент с Гуннаром часто любили сражаться друг с другом, держа в руках светящиеся различными цветами мечи со щитами.

До самого начала празднества Агвид зачаровывал каждый цветок, заставляя его тускло светиться своим цветом. А когда с этим было покончено, в воздух взмыли несколько сотен разноцветных светлячков, равномерно покачивающихся на ветру.

Когда же пришло время встречать гостей, Агвид уже сидел за столом, потягивая морс и голодно смотря на яства – хоть заклинание было и лёгким, но за сегодняшний вечер он слишком много раз его применил, на что ушли почти все его силы, и из-за этого ощущалась небольшая тошнота. Но есть всё же хотелось.

Просидев ещё некоторое время, он подошёл к Гельвару, сказал пару слов тому и вяло побрёл до их дома.

– Катарина, не проводишь Агвида? Не перестарался ли он, украшая это всё? – спросил хитрый колдун именинницу.

Девушка без раздумий согласилась – все поздравления она уже выслушала, а другие тосты они придумают и без её участия.

Быстро поравнявшись с Агвидом, она молча пошла рядом с ним.

– Иди обратно, это же твой праздник! – произнёс Агвид.

– Вот именно – мой праздник, что хочу, то и делаю! – ответила Катарина, показывая ему язык.

– Твоё право, – признавая своё поражение, ответил Агвид. Дальше они пошли молча.

– Может, мне за Гельваром сходить? – спросила Катарина, когда они дошли до его дома. – Что-то ты совсем плохо выглядишь.

– Что, рога с хвостом выросли? Тогда срочно его зови, иди в кровать, шутник, тебе отдохнуть нужно.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! – в поклоне произнёс Агвид, слегка покачиваясь при этом.

– Какой, однако, у меня славный слуга! – Катарина подхватила его под руку и провела до кровати.

Подумав, что с него нужно хоть куртку снять, не заметила, как обо что-то споткнулась, и они оба полетели вниз. Благо, кровать была как раз рядом, но плохо, что Агвид упал на Катарину, перекрыв ей воздух. Пока она пыталась восстановить дыхание, Агвид окончательно уснул, при этом прижав к себе то, что было под рукой – её саму.

Немного возмущённо повозившись, пытаясь высвободиться из его объятий и поняв тщетность своих попыток, Катарина ещё немного покрутилась, приняв удобное положение, и уткнулась носом в его грудь.

В доме колдуна мирно посапывали двое, а во дворе главы деревни, так и не заметив пропажи, продолжалось празднество. Никто не подозревал, что совсем скоро в их жизни наступят перемены.

Глава 5. Признание колдуна

Кто-то давно сказал: «Когда умру – мне будет всё равно!».

Какие громкие, эгоистичные слова!

Когда умрёшь, тебе, быть может, правда будет всё равно…

А о родных подумать не хотел?!

Как сказать тому, кого ты на протяжении пятнадцати лет растил и обучал, по-отцовски ворчал и отдавал свою любовь, что не являешься его настоящим отцом? Вот и Гельвар не знал как. Да и в последние минуты, когда сил уже не оставалось, он не видел смысла этого делать. Удары нэру становились все сильнее, твари хоть и тупые, но даже они были способны понять, что колдун продержится недолго. А ведь всё так хорошо начиналось…

Что может быть для родителя одновременно радостнее и вместе с тем печальнее, чем день рождения своего ребёнка? Пятнадцать лет Агвида означали то, что остался всего год до его совершеннолетия. Ровно через год ему придётся рассказать правду – Гельвар давно принял решение раскрыть эту тайну в день его совершеннолетия. На жителей деревни в день появления его сына, да, теперь сына, он навёл морок, чтобы никто не мог даже случайным образом проболтаться. Это одобрил Тормод – в пору бурной молодости колдуну часто приходилось прикрывать тылы будущему главе деревни… Весёлое тогда было время, да…

Агвид проснулся ближе к обеду – сегодня ни тренировок, ни уроков магии не было, и можно было позволить себе позднее пробуждение. Разбудил его слабый запах любимого ягодного пирога, доносящийся с кухни. Откинув одеяло и натянув штаны, юноша отправился на источник запаха, протирая сонные глаза.

– А пахнет как! – всё ещё пребывая в полудрёме, произнёс Агвид.

– Ну хоть штаны надеть не забыл, спасибо, – ехидно заметил Гельвар, наблюдая за тем, как лицо нежданной гостьи стремительно становилось похожим на кислицу, а мальчик начинал понимать всю неловкость ситуации.

Утром в дом колдуна пришла Катарина, чтобы испечь любимый пирог именинника, зная, что Агвид нескоро проснётся. За последние годы она превратилась в прекрасную девушку: пухлые губы, молочного цвета кожа, прямой аккуратный нос, пышные русые волосы, заплетённые в плотную косу.

«Хорошая выйдет из неё жена», – подумал Гельвар, улыбаясь в усы, наблюдая за тем, как она умело управляется с утварью. К тому моменту, когда на стол было накрыто, а по кружкам был разлит травяной отвар, Агвид успел одеться и сесть за стол с виноватым видом. Улыбка не сходила с лица Гельвара, но внутри него росло предчувствие чего-то недоброго. И, как вскоре выяснилось, не зря.

После столь позднего завтрака Агвид и Катарина пошли к её братьям, которым тоже не терпелось поздравить друга, а старый колдун решил прогуляться до главы деревни.

– Чувствуешь что-то неладное? – было первым, что сказал Гельвару Тормод, когда тот нашёл его у окраины деревни смотрящим на море.

– Верно подмечено, мой друг, – ответил Гельвар. – Но что, я пока так и не смог понять.

В этот момент вода у берега пошла рябью. Вдали стали виднеться приближающиеся твари – человекоподобные рыбы, по своим размерам превосходящие взрослого человека на голову или две. Синее, покрытое чешуёй, тело, длинные руки с плавниками на предплечьях. Вместо пальцев – огромные когти, что заменяли им всякое оружие.

– А я, кажется, начинаю догадываться, – произнёс Тормод и, сделав глубокий вдох, закричал во всю силу своего могучего голоса. – Закрыть ворота! Спрятать женщин и детей! Готовьтесь к бою!

И уже менее громогласно:

– Гельвар, ты нужен в убежище – выстави щит.

Ничего не ответив, колдун, будто позабыв про возраст, помчался к убежищу, по пути передавая всем слова старосты. Когда он добрался до заветного места, которое представляло собой огромную пещеру в одной из скал, там были почти все, кроме Агвида с Катариной.

Клемент с Гуннаром подлетели к старику и начали что-то очень обеспокоенно рассказывать, при этом нервно дёргая руками.

– Они… туда… а мы… вот! – всё, что смог разобрать Гельвар, поэтому решил их вразумить.

– А ну, тихо! По очереди!

– После того как они пришли, мы поздравили Агвида и пошли играть. Час назад ему резко стало плохо, он еле держался на ногах, и мы отвели его домой, где Катарина дала ему зелье Реститу и уложила в кровать. Она осталась там, а мы пошли искать вас. Потом начался этот переполох, всех собрали здесь, но ни вас, ни их не было здесь! Нас не выпускают! Пожалуйста, помогите!

Быстро выставив защитный барьер на вход в пещеру и спрятав его за мороком, Гельвар побежал к своему дому, благодаря всех богов, что когда он выбирал место под него, ему взбрело в голову взять самый отдалённый участок от деревни, а значит, и от моря.

Краем глаза колдун отметил, что, несмотря на большое количество водянок, воины во главе с Тормодом уверенно отражают все их попытки ворваться в деревню. Но их становилось всё больше – нужно спешить.

Влетев в дом, старик увидел Катарину, обеспокоенно вытирающую пот со лба его сына. Не нужно быть сильным колдуном, чтобы понять происходящее – началось развитие магических каналов. Агвид был невероятно чувствителен в магии, что часто положительно сказывалось, позволяя быстрее осваивать различные заклинания, но не сейчас. Изменения, которые обычный колдун воспримет вполне спокойно, для сына были подобны пытке. Гельвар ничем помочь не мог – сил у мальчика было намного больше, поэтому единственное, что можно было сделать – это защищать его от внешних угроз до тех пор, пока процесс не завершится.

Вдруг раздался резкий вскрик и звук падающих главных ворот – нэру удалось задавить викингов количеством и ворваться в деревню. До пещеры раньше морских тварей они не доберутся, и нужно действовать быстро.

– Катарина! Собери все зелья, которые находятся на полке, и спускайся в подвал. Живо! – отдал команду колдун, беря в руки сына. – Ух… Откормил детину, да и Енай хорош – был бы пухленьким да лёгким, я ему это ещё припомню…

Катарина уже была в подвале. Поняв, чего хочет колдун, она уже освободила одну из полок, на которой вскоре оказался Агвид.

– Если я не вернусь, отдай ему это, как очнётся, – сказал Гельвар и протянул тряпичный продолговатый свёрток с привязанным свитком. Достав из кармана ещё один, он привязал к свёртку и его.

– Сидите здесь тихо. Твои братья знают, где вас искать. Если они не придут через день, выбирайтесь сами, в доме твоего отца в его шкатулке будет свиток, там написано, что делать. И да, я даю вам своё благословение, – с печальной улыбкой произнёс Гельвар. После чего вылез из подвала, плотно закрыл вход и накрыл его шкурой. Наложив не неё такие же чары, что и на пещеру, потратив на это свои последние силы, тем самым лишая себя возможности колдовать, Гельвар снял со стены ощутимо потяжелевший меч с щитом. А ведь говорил Тормод, что иногда нужно и спарринговать, а колдун шутя отказывался от этого.