Хроника города Эн

От автора

Глава 2

Я лежал в полной воды ванне. Ладони на коленях, но всё остальное погружено в воду. Из исколотых вен сочилась гнойная кровь. Каждый прокол источал богровую вонючую жижу, медленно закрашивая воду.

Я не мылся уже несколько недель. Если не месяц. Мои 'органы' воняли гнойной грязью. Гловка члена, исколотая полностью, источала ту же гнойную кровь, что и руки, но вонь от неё стояла сильнее из-за грязи и запёкшейся на уздечке крови. Я её провал, когда трахал кого-то. Не помню, кто и когда это был, но помню мерзкий щелчёк и жгучую боль. Когда я достал, он был весь в крови. Оно и понятно – мой фемоз не позволял кого-то ебать 'безнаказанно'. Надо бы его вылечить, но, увидя мой 'прибор', у врача будут вопросы хотябы по поводу уколов.

Сегодня был тяжёлый день, поэтому я и решил расслабиться в ванной. Ничего хорошего – из-за запаха я не могу сосредоточиться на 'внутренностях' своей мысли.

На часах уже десять и меня рубит в сон. Ссаный Песочный человек, как же не вовремя ты приходишь! Помню, как мой знакомый – мы звали его Тощий – будучи под кайфом, пошёл принять ванную, заснул и захлебнулся. Уж не знаю я всех подробностей, говорят, что он решил проверить, насколько ему хватит дыхания под водой, но, просидев пару десятков секунд, он заснул и наглотался. А сон у наркоманов крепкий. Особенно, если ты под дозой.

Ладно, такой хернёй я заниматься не буду. Плюс я трезвый, поэтому и 'наглотаться' меня не пугает. Так-то… Да… Ладно… Прикрою глаза на пару минут. Посмотрим, что мне преснится. Вообще, это и правда сюрприз, потому что я уже и не помню, когда засыпал, будучи 'чистым'. Закрываю глаза. Ну-с, посмотрим…

Глава 3

– Давай прыгай, я тебя поймаю!

Скала слишком высокая, чтобы прыгать, я знаю, что он меня не поймает, но я хочу спрыгнуть. Мне страшно, но он зовёт меня. Не знаю, что делать… Во мне борятся две эмоции – я хочу прыгнуть, но боюсь. Меня чертовски сильно тянет к низу, но страх, как раковая опухоль, захватывает меня всё сильнее.

– Да прыгай ты, давай, я же прыгнул!

Он всё ещё зовёт меня. Скала кажется метров на триста, я едва различаю силуэт этого человека, если он человек, но его голос будто звучит у меня в голове. Ничего с этим поделать не могу. Это из-за него я здесь! Это он виноват в том, что я хочу прыгнуть! Это он зовёт меня, значит он и виноват! Я не хочу, но он заставляет, берёт на слабо! Я не хочу, а он заставляет! Мне грустно, обидно и страшно. Не знаю, что со мной происходит, но его голос не даёт мне сконцентрироваться даже на эмоциях, не говоря уже о мыслях. Я плачу. Мои глаза мокрые, мне тоскливо и грустно.

Мама! Где ты, когда ты так нужна ?! Ты всегда так со мной обращалась! Бросала, когда была мне нужна, а теперь, когда мне на тебя плевать – как, собственно, и тебе на меня – я вдруг вспомнил твоё лицо. Я хочу домой, мама, я не хочу так жить! Мне страшно!

Я прыгаю. Лечу со скалы, не видя земли, и орущий мне человек становится всё ближе. Я уже начинаю различать черты его лица. Я всё ещё лечу, пролетая свет. Пик скалы давно уже скрылся в темноте. Теперь я просто лечу в черноте, не видя ничего, кроме тьмы.

Нет, стойте! Я вижу его. Орущего человека. Теперь я могу разлечить черты его лица. Острый длинный нос, вытянутый череп с выставленным вперёд подбородком, мелкие поросячие глазки, короткие волосы и тонкие губы. На черепе два локатора, торчащие, как у Джамбо. Тонкая шея соединяет сие уродство с костлявым длинным туловищем с тончайшими руками и сутулой спиной. Он машет мне руками и что-то орёт. Пищащий голос с ноткой хрипотсы эхом отражается в пустоте, но слов всё ещё не разобрать. Я прищурился. Это же Тощий!

Долбаный ты пидор, Тощий! Ты затянул меня в это говно, а потом кинул! Так тебе и надо, что ты сдох! Кусок дерьма уродливого! Ты меня даже после твоей же смерти ебать не перестаёшь! Это из-за тебя у меня всё это! Это из-за тебя я лечу в ёбаную пропасть! Это всё ты, сраный ты мудак!

Я хочу крикнуть, но у меня не выходит, вместо этого мой рот заполняется водой. Я хочу сжать кулаки, но мои колени начинают дико болеть. Как это связанно ?! Наплевать, тебе конец, Тощий! Я убью тебя снова, а потом надругаюсь над твоим трупом, кусок ты говна! Мой нос будто в воде, какого ?..

–Уау! Кхе-кхе-кхе! – я отхоркался и открыл глаза. Я проснулся в ванне смрадной холодной воды. Меня охватила дикая злоба, что я впился руками в колени и разодрал их ногтями до крови. Я поднял руки. Из вен всё ещё сочилась бурая жижа с ядерным запахом. Выйдя с ванны, я промыл все кровящие места перекисью и пошёл в постель.

– Ебать тебя, Тощий, я до тебя всё равно доберусь! – я заснул.

Глава 4

Просыпаюсь в холодном поту. Кожу будто живьём снимают. Пальцы сводит судорога, а во рту пересохоло. Кости, мышци, суставы – каждую 'деталь' моего организма крутит так, будто меня связывают в узел. Пытаюсь встать с кровати, но ничего не выходит. В голове лишь одна мысль – 'нужна доза'. падаю с кровати и ползу к тумбочке с вещами.

– И какой дебил додумался поставить её так далеко – хриплю я, перебирая руками по грязному ковру.

Когда у тебя ломка, ты видишь только старт и финиш, больше для тебя ничего не существует. Поэтому ты и колечишься по пути к концу. Я и поколечился. Ебанулся пальцем об угол стула. В другой ситуации я бы на это обратил мало внимания, но сейчас… Меня и так будто в бетономешалке месили, а тут ещё и палец ударил.

Пронзительный крик пробил тишину квартиры и эхом отразился в моей голове. Такое ощущение, будто она полая, но чувствительная. Я слышал каждое своё дыхание, пока полз. Меня это очень напрягало, и давило на виски. Но, когда я заорал, мне стало ещё хуже! Будто на голову надели кастрюлю литров на десять и ёбнули по ней черпаком. Да ещё и так зазвездили, что черпак сломался!

От этого спектра боли меня вывернуло на ковёр. Желчь лилась из меня, будто из фонтана. Я блевал без остановки на протяжение минуты, но эта минута длилась вечно. Мне казалось, будто меня сейчас вытошнит всеми органами, что есть во мне.

Обессилив от 'извержения' , я плюхнулся прям в то, что только что было во мне. Зная, что могу захлебнуться, я перевернулся на спину и закрыл глаза.

Мне казалось, что я лежал пару минут, но прошло несколько часов. Очнувшись от яркого света в глаза, меня снова вырвало, но уже на себя.

Моя любимая футболка от ныне покойного друга была кристально чистой на протяжение нескольких месяцев, но, как только я решил её надеть, тут же испачкалась.

Я попытался понять, откуда свет, приподнял голову и увидел луч солнца из окна. По виду, сейчас уже обед, но быть в этом уверенным я не могу.

Мой скелет снова решил выйти из кожи. Надо ползти. Единственная мысль, которая меня мучала в этот момент – это 'надо ползти' . Надо пробираться вперёд. Я попытался перевернуться, но ничего из этот не выходило, я был, как черепашка, упавшая на панцирь.

Раньше я любил смотреть передачи про черепашек. Я всегда любил этих сморщеных уродцев-долгожителей. Я даже знал всё их оружие – саи, катана, бо, нунт-чаки… А ещё я знал, что, если черепашка упадёт на панцирь – она труп. Но некоторые из них ухитряются перевенуться. Правда, в этом моём состояние я ничего из этого не помню… Надо что-то сделать, чтобы перевернуться…ВСПОМНИЛ! Надо раскачаться! Влево – вправо, влево, вправо, влево, вправо!

Повторяя это, я раскачивал корпус. Истекая потом и чувствуя каждую жилку, сдавленную под тяжестью моего тела, я начал чувствовать, что меня укачивает. Наконец, я перевернулся на бок и, снова проблевавшись, начал думать, что же делать дальше.

Лёжа на руке, я чувствовал, как кровь бурлит в моих жилах, но сделать с этим ничего не мог. Меня воротило больше не от того, что я чувствую всё, что происходит во мне, а от того, что я понимаю, что чувствую это… Я попытался встать на четвереньки, но конечности мои были слабы настолько, что я не мог даже сжать кулак. Я плюхнулся на живот, и из меня снова полилась жёлтого цвета масса.

Но я был в состояние ползти. Со скоростью черепашки, я начал продвигаться, размазывая брюхом по ковру всё, что из меня вышло пару мгновений назад. Доползя до тумбочки, я начал подниматься с пола, опираясь на шкавчики.

– Будь проклят тот день, когда я засунул свою бочку в верхний шкавчик – прохрипел я, поднимаясь на ноги. Встав более-менее устойчиво, я начал искать свой футляр с машиной и 'чёрным'.

– Нашёл! – кашлянул я и приготовился 'варить'.

Только завидя 'свою прелесть', я почувствовал невероятное возбуждение, предвкушая всё, что будет дальше. Думаю, если бы кто-нибудь хоть коснулся моего 'дружка', получил бы такое извержение, что мало бы не показалось.

Я сел в угол между тумбочкой и дверью и начал варить. Достав ложку, я дрожащими руками засыпал в неё сероватого цвета порошок и капнул немного воды. Поднеся зажигалку к низу, я наблюдал, как смесь, получившаяся на ложке, начала бурлить и пениться. Скатав из ваты шарик, я кинул его в эту жижу и, опустив шприц в шарик, начал заполнять его. Откинув ложку, я вставил иглу сначала в шприц, а потом и в вену.

– Немного крови, чтоб быстрее смешалось, а потом в вену – бормотал я. Чувствуя, как по крови растекается едкое вещество, я закатил глаза и, немного съехав на спину, пробубнил – Мы – не жалкие букашки, сука… Я закрыл глаза

Глава 5

Комната стала выше. Всё будто растянулось. Теперь я ничего не понимаю. Всё чёрное. Где я? Ничего не вижу… Вокруг темно. Я сижу на траве в том же самом углу, в котором и сидел, но, кроме этого ничего нет… Ладно, я увидел что-то… Трава горит. Трава горит? Трава горит! Подо мной горит трава! Я не могу встать! Надо как-то сойти с этого места, но я не могу пошевелиться! Твою мать! Как же мне страшно! Ладно, ладно, надо успокоиться… Пусть меня съедят те пауки, но я не сдамся без боя! Надо только найти свою волшебную палочку и достать меч…

А? Кто-то позвал меня по имени? О, так это же Чарли. Моя ручная черепашка. Помню, как тебя смыли в канализацию, говоря, что там ты станешь учеником крысы. Тогда я плакал много дней, смотря на твой аквариум, но мама и аквариум выкинула. А что ты здесь делаешь, Чарли?

–ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ! – что? Да нет, это не я, я тогда был в школе, я не знал об этом!

–ТЫ ПОЗВОЛИЛ ИМ СМЫТЬ МЕНЯ В ВЫГРИБНУЮ ЯМУ! – что ты такое говоришь? Я же думал, что ты вернёшься

– ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ТЫ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕШЬ СЛЕДИТЬ ЗА МНОЙ! – нет, Чарли, друг, я просто был зол на родителей, я не хотел тебе зла!

– ТЫ БУДЕШЬ СТРАДАТЬ ТАК ЖЕ, КАК И Я! – Нет, Чарли, пожалуйста! Не надо!

Я открыл глаза и увидел старую квартиру с обблёваным ковром. Это всё был просто трип…

– Кончается… Нужно идти к Мастеру… – посмотрев в свой 'тайник', вынес я вердикт. – Сейчас, полежу ещё пару минут и пойду…

Глава 6

Мастер живёт в центре города. Не лучшая идея идти до него, но на 'курьеров' у меня бы не хватило. К тому же – откуда мне знать, что они ничего не сделают с товаром ? Безопасней было бы просто доехать самому. Может, мне следует взять такси ? Порывшись в кошельке, я понимаю, что эта идея не очень хороша. Ладно, пойду на остановку…

Моя голова будто ватная. Не знаю уж, это из-за того, что меня не отпустило до конца или из-за того, что ломка уже подступает.

Чем больше ты сидишь на системе, тем быстрее начинается ломка. А ещё из-за этого границы всех 'стадий' твоего самочувствия стираются – ты уже не понимаешь, это реально или ты под кайфом, боль от того, что тебя начинает ломать или от того, что ударился…

Многое из мира ощущений стирается, но многое и приходит. Например, когда ты под таблетками, ты улетаешь в космос – твоё тело становится легче самой лёгкой пушинки, а разум – кристально чистым. Если ты под 'чёрным' , тебе становится хорошо, твоё тело расслабляется, а голова отключается. Некоторые говорят, что от этой дряни эффект такой же, как, если бы самый лучший оргазм в твоей жизни возвели в пятую – если не больше – степень. Уж не знаю, насколько это правда, ведь в свои восемнадцать лет читсым я не ебался. Может, так и есть… Ещё один кайф ты получаешь от травы. Твоё тело расслабляется настолько, что ты и пальцем пошевелить не сможешь. Прикол в том, что от травы может торкнуть по-разному. Кого-то она расслабит, а кого-то – наоборот – заполнит энергией и желанием двигаться. Побочки у двух этих стадий одинаковые – жуткая жажда или желание сладкого. Но, вообще, на траву сесть сложно – трава не такой уж и сильный наркотик.

Вообще, чем сильнее тебя торкает, тем быстрее ты на него сядешь. И это не потому, что ты будешь вкачивать его себе в организм при любом удобном случае, а потому что эффект привыкания в несколько раз сильнее.

Есть ещё, конечно, всякие порошки, но в нашем городе чистые и неопасные порошки не достать, поэтому тех, кто сидит на порошках здесь, уничтожают в самом прямом смысле этого слова.

Помню, мой друг Холодок рассказал мне одну историю: как-то раз он зависал у какого-то торчка неместного. Ну, они дунули и пошли искать себе вкусняшек. На 'туманную' голову им пришла идея забуриться в хату к другому торчку. Его звали Киса. Все знали, что Киса торчит, но никто не знал, на чём.

Понимаете ли, если наркоман скрывает то, что он наркоман, то все, кто его знает, просто не знают, на чём он сидит, ведь по человеку сразу понятно, торчит он или нет.

Так вот, Киса открывает дверь и видит Холодка с его другом. Холодок видит Кису. Оба понимают, что другой уже обдолбан, поэтому, много не церемонясь, Киса пропускает Холодка к себе, забыв убрать порошок со стола.

Найдя порошок, Холодок понял, на чём сидит Киса, поэтому в его 'дымную' голову ничего путного, кроме как ударить Кису, не пришло. Ну, они и подрались. Правда, так как оба были не в том состояние, чтобы говорить, не говоря уже о драке, у них ничего путного не вышло. Зато теперь все знают, что Киса сидит на порошке.

Вывод: не сидите на порошке в нашем городе, пацаны, вы матерям ещё нужны.

И так, я у дома Мастера. Не знаю, звонить ему или так зайти… На улице чистый весенний воздух, а моя голова, будто не моя – немного пульсирует, а мозг, будто какой-то пеленой покрыт. Ладно, пойду так. Я ещё раз проверил кошелёк, ключи от своей хаты и паспорт и, убедившись, что всё на месте, пошёл к Мастеру.

Глава 7

Квартира на третьем этаже раньше была трёхкомнатной, но сейчас она двушка. Все стены, кроме спальни и туалета с ванной, снесли, создав кучу места для всякого рода нарколыг, которые тусовались там чаще, чем у себя дома.

Когда-то, когда я только 'садился' , я тоже тусил у Мастера круглые сутки семь дней в неделю. Но потом у меня кончились деньги и меня выгнали. Я долго ещё не появлялся у него дома, но, когда мне надо было уколоться, а местные барыги сели, я пришёл к нему вновь. С тех пор я захаживал к Мастеру только за дозняком.

Войдя в квартиру, я увидел Кису и Холодка, лежащими на полу с баянами в руках. Они мирно спали на подушках посреди грязной комнаты. Аккуратно обойдя эти тела, я пошёл в спальню. Как я и думал, Мастер сидел именно там.

Открыв дверь спальни, я лицезрел это: Мастер – бородатый тощий мужик в халате, похожем на кардиган Курта Кобейна, обросший волнистыми сальными патлами, развалился на кресле у кровати, а рядом с ним на коленях сидела какая-то тёлка, смачно сосущая тонкий член Мастера. 'Уверен, она делает это потому, что у неё денег нет' – подумал я.

Из-за полумрака в комнате, Мастер не сразу заметил меня, но, когда заметил, его лицо тут же растянулось в радостной улыбке.

– О! Какие люди на нашем болоте! – Завопил Мастер, отталкивая шлюху и надевая штаны. – Давненько не виделись, а, брат! – Мастер хлопнул меня по плечу и жестом предложил выйти

– Аа – протянул я – много времени прошло. Я уже думаю, что очень много.

– Что ты имеешь ввиду?

– Киса с Холодком вместе шныряются, да ещё и героином.

– Ну и что?

– Так Киса же на порошке сидел?

– Да, он уже давно на иглу перескочил. Его Холодок заставил. – Пояснил Мастер. – Они теперь лучшие друзья! А ты чего? По делу или так, старого друга проведать?

– Ну, я совмещаю приятное с полезным – ответствовал я, чуть скривив рот в улыбке. – Я давно думал к тебе заскочить, только вот не знал, как ты мне обрадуешься…

– Ой, да перестань! – Мастер махнул рукой и прошёл к холодильнику. – Ты же знаешь – прошлое в прошлом. Ты не настолько мудак, чтобы я слал тебя. – Достав из холодильника пиво, бородач обранил – Будешь? – я помотал головой, скривив рот. Не люблю пиво.

– А ко мне теперь со всего города тянутся! – Заявил Мастер, открывая бутылку. – Слухи о моей отборной дряни разлетелись, как письма. Оно и понятно – 'лучшие амфоры Рима'! Правда, за ночлег теперь никто не платит. Только за дурь, и сразу уходят.

– А чего это так? – я сделал максимально удивлённое лицо, хотя ответ знал наверняка – дом Мастера стоял в одном из самых неблагополучных районов города. Здесь тебя могут убить просто потому, что дождь идёт. Не говоря уже о том, что у него постоянно происходят торчковые битвы. Прям в доме. А торчки бьются насмерть. Особенно за дозу.

– А у меня тут человека убили – ответил Мастер. Я – как уже и сказал – ничуть не удивился его ответу. Более того – я был почти прав. – Помню, будто это вчера было: пришли ко мне два торчка. Один другого краше! У одного нос сломан, а другой без руки. – Продолжал Мастер – Дай нам, говорят, триста грамм порошка. А кто в нашем городе порошком торгует? Вот и я о том! Короче, пришли они, такие, и требовать начали. А я им говорил, что у меня его нет. Ну, они поорали, а тут Крот заходит. А ты Крота знаешь – он амбал ещё тот. Да и чужих не жалует. Ну, он их и приложил разок. Одного с лестницы спустил, а безрукого об перила ёбнул. Да так, что тот голову и разбил. Ну и всё, теперь нет безрукого. – Мастер закончил свою историю и сел на кресло.

Я знаю Крота. Он так зовётся, потому что злой очень и в очках огромных ходит. Чуть что ты ему скажешь – он тебя убить может в порыве гнева. С ним лучше не связываться, иначе умрёшь раньше времени.

– Ну, короче, ясно – выдавил из себя я – Слушай, Мастер, а у тебя ещё осталось? – я решил, что пора заканчивать разговор; чувствую, у меня скоро начнётся ломка.

– А, так ты за этим? – Лицо Мастера аж погрустнело – Да, у меня осталась отборная калумбийская 'смола'. Специально для лучших берёг! – Мастер пошёл доставать пакетик с дурью из кухонного шкафчика. – Говорят – отменная дурь, – Продолжал рекламу Мастер, роясь в шкафу. – Я, конечно, кому-попало не верю, но об этом не один чувак говорил! – Мастер не сидит на игле, ничего не нюхает и не курит. Он даже не бухает. Он говорит, что не хочет этого делать, потому что 'никогда не сиди на том, что продаёшь!' Оно и понятно – смысл тебе продавать то, что ты не хочешь продавать. Порывшись ещё пару минут, Мастер вытащил-таки что-то из шкафа и кинул на стол.

– Сколько? – спросил я, надеясь, что он не обиделся из-за прерванного мной разговора.

– Ну, вообще, она стоит порядка восьмидесяти, но я, так и быть, отдам тебе за десять – Мастер хлопнул меня по плечу – по старой дружбе.

– Бля, спасибо, мужик! – я был так польщён скидкой, что мне стало ещё стыднее за прерванный разговор.

Отдав деньги, я пообещал ещё заходить к нему почаще. Переступив два спящих (или уже мёртвых от передоза) тела, я вышел из квартиры и спустился вниз. Осталось найти остановку и отправиться домой.

Глава 8

Мои мысли были в мечтах о том, какой же кайф я испытаю, когда ширнусь этим. Я шёл и грезил, всё меньше замечая детали окружения, но в какой-то момент меня кто-то выдернул из 'Кендиленда' ударом по плечу. Я дёрнулся, обернулся и увидел ту самую шлюху, что сосала у Мастера. Опешив, я всё-таки выдавил из себя слова.

– Чего тебе? – удивлённо кинул я, смотря на её лицо. Грязные каштановые волосы были спутаны в непонятную солому, круглое милое личико было испачкано в потёкшей туши. Ярко-зелёные глаза были красными толи от слёз, толи от травы. Грязная серая кофта висела на плечах, скрывая такой же грязный чёрный топ. Порванные джинсы были чуть короче моих, но не выглядели маленькими. На ногах у неё были когда-то белые пыльные кроссовки.

– И-извини, – заикаясь прошептала она. – Слушай, ты бы не мог одолжить мне сотню-другую?

– На дурь не подаю – кинул я и хотел было развернуться, но шлюха схватила меня за руку.

– Крепкий хват, мон амур – хмыкнул я. – но я же сказал – я не дам тебе денег на ширево.

– Тогда, может своим поделишься?

– Ты, блядь, настолько отчаялась, что уже до такого опустилась?

– Слушай, мне просто нужна доза, – умоляющим тоном приглушённо кинула она и, потупив взгляд, добавила – я могу для тебя многое сделать

– Нет, спасибо! – обрубил я – Я, конечно, уверен, что Мастер чист, но мало ли ещё побывало в этом ротике… – я развернулся и зашагал вдоль улицы.

– Клянусь, я таким никогда не занималась – девка никак от меня не отставала – Я … Сегодня единственный раз… Да у меня даже парня никогда не было! – я остановился и повернулся к ней.

– На что ещё пойдёт человек, ради медленной смерти в кайфе ?.. – Удивившись своей поэтичности, я вспомнил свои 'ковровые поползушки' и ожоги от ворса, после этого приключения. – Я возьму тебя с собой. Можешь звать меня Мондолорец! Хах. Шучу. Меня зовут… – и тут я опешил. Я так давно не общаюсь с родителями, что даже забыл своё имя. Возможно ли такое? Героин вытряхнул самое главное из меня. 'Потеряешь имя – потеряешь честь, самурай!' Никто за последние два-три года не называл меня по имени. Все звали меня прозвищем, поэтому я и забыл его? Может, это ещё и из-за того, что наркота ослабевает память? Наверное, так и есть…

– Зови меня Щепка, – сказал я – меня все так зовут.

– Я Марго – девушка явно повеселела. Она даже улыбнулась. Я протянул ей руку, а она – протянула в ответ.

– Что ж, Марго, пойдём, у нас много дел. – мы зашагали вдоль улицы вместе. Большую часть пути мы молчали, иногда перекидываясь парой фраз. Это было что-то в стиле 'Вопрос-ответ'. Она спрашивала на чём сижу я, я спрашивал на чём сидит она, потом она спросила, почему я вообще сел на дурь, но я не стал раскрывать ей все карты – посчитал, что мы с ней слишком мало знакомы. 'Может, когда я узнаю её получше – думал я – я и расскажу ей всё, что со мной 'было', но сейчас рано'.

Дойдя до остановки, мы сели в автобус. Народу там было немного, но сесть было негде. Это было плохо, и я это понимал, но – судя по всему – она не догадывалась. Если у одного из нас начнётся ломка, то он упадёт, но, если бы мы сидели – падать было бы некуда. В идеале, нам бы сесть вместе. Тогда я смог бы приглядывать за ней, а она – за мной. Ехать нам примерно час, судя по скорости, поэтому ломка вполне вероятна. Думаю, её ломка вероятнее, ведь я ширнулся только сегодня днём, поэтому у меня есть ещё часов пять, а про неё я не знаю.

Вообще, я заметил, что ломка, как цикл у женщин. Сначала он непредсказуем и ты, так как ещё не привыкла, не можешь примерно определить, когда он начнётся, а потом, когда ты уже поднатореешь, ты сможешь определять, в какой день, время и всё такое, начнётся эта дрянь.

Судя по всему, она ещё неопытна в этих делах, потому что ведёт себя спокойно. Я же уже прошаренный, поэтому постоянно ожидают подвох.

– А ты когда последний раз ширялась? – спросил я, решив, что лучше бы мне знать её последний раз, чтобы более-менее понять, когда начнутся припадки.

– Не помню, – отвечает Марго. – Это было дня три назад.

– Три дня ?! – такого я не ожидал! – А сколько ты, вообще, сидишь?

– Не долго, около месяца.

– Ну ясно… – Малый срок. Ещё нет зависимости, поэтому ломать её будет, но не так, как меня. Если, вообще, будет. Думаю, она стерпит.

Проехав ещё пару минут, я понял, что ЭТО подступает. Как же, блядь, не вовремя! Надо что-то предпринять! Ладно, смотрим в окно – Третья улица. Ещё три остановки и нам выходить.

Посмотрим, что будет дальше… Какая-то бабка вышла из автобуса, а я занял её место. Мне всё хуже.

– Марго, – зову я свою новую попутчицу – Нам скоро выходить. Будь готова

– Что-то ты бледный, – Замечает она – вот почему тебя Щепкой назвали?

– Мне сейчас не до подколов, – рыкнул я – три остановки, и мы выходим, ясно?

– Да, да, поняла – девушка опешила, испугавшись моего напора.

– И ещё кое-что, – я подтянул её к себе – судя по всему, сам я не дойду, поэтому вот тебе ключи и мой адрес. – я протянул ей связку ключей с прикреплённым на неё листком бумаги. С моей стороны было – мало сказать – опрометчиво отдавать ключ с адресом, но в таком состояние я ничего не понимал, поэтому эта идея мне казалась весьма хорошей.

Мы доехали, а я уже готовился ко встрече с Петром. Марго взяла меня под руки и повела из автобуса.

Как только мы вышли, в мои глаза ударил яркий свет. Меня сташнило. Я ничего не понимал. Все звуки, включая голос девушки, смешались в один белый шум, пронзительно носилуя мои уши и мозг. Кости снова начало давить и выламывать. Я уже ничего не понимал. Я видел яркий свет, слышал белый шум и чувствовал адскую боль. Через какое-то время я понял, что не вижу ничего. Мне всё ещё плохо, но я не знаю, где я.

Тут вдруг укол. Резкая боль. Немного легче. Легче. Лучше. Хорошо. Мне. Хорошо. Кайф. Я смог уколоться. Я… Да я крут… Ловим кайф…

Глава 9

Опять это место. Скалы и вода. Ненавижу их. Хорошо, что мы на пляже.

– Эй, ты! – слышу сзади. Поворачиваю голову и вижу Тощего. – ты будешь?

– Чё? – не расслышал я

– Говорю, на тебя варить?

– А! Да, давай. – зачем я согласился? Мне же потом плохо будет. Ну, сначала хорошо, потом плохо, а потом я привыкну. Ай, хуй с ним – не привыкну.

– На, держи. – Тощий протянул мне баян.

– Ну давай, заправляй. – полуприказным тоном скомандовал я. Тощий затянул мою вену жгутом и воткнул шприц.

Понеслась. Холодный пот струёй скатился по спине и лбу. Мне стало хорошо. Я отрубился. Я. Отрубаюсь. Потеря сознания.

Глава 10

Когда ты под кайфом – ты ловишь галюны, когда ты спишь – кошмары, а когда ты спишь под кайфом – ты ничего не помнишь, но просыпаешься таким, будто тебя каток переехал.

Ни черта не помню. Голова болит, руки ломит. У меня опять началось? Где я? Так, надо осмотреться: грязный ковёр устлан жёлтыми пятнами блевотины, ведущими от кровати до тумбочки, отодвинутой от угла.

– И так, я либо дома, либо в Изумрудном городе. – усмехнулся я. – Кровать, вроде, моя. Ну ладно, Элии, ты в Канзасе. – я снова усмехнулся. Голова болела, будто она квадратная. Надо вспомнить, чё вчера было. Так, я пошёл к Мастеру за дозой – было. Там я встретил Кису и Холодка, они спали в кайфе – было. Я купил дозу – было. За мной увязалась какая-то… Блядь, а где Марго? Если я у себя дома, значит она, всё-таки, довела меня. Значит она меня обчистила. Хлопаю по карманам и понимаю, что ничего не пропало. Ну конечно, она не захотела лазить по карманам, чтоб у меня подозрений не было. Проверяют дурь. Нет. НЕТ ДУРИ! ОНА ЕЁ СПИЗДИЛА! Ссаная шлюха стащила мой порошок!

Пытаюсь пошевелить рукой, но мне что-то колит. В правой руке торчит шприц. Что это? У меня же вчера была ломка. Походу, я смог засадить себе дозу. Судя по всему, она забрала отметки дури. Вот же шлюха! Так, ладно, может, она у меня ещё что-то стырила. А что у меня тырить? Я же всё продал и на дурь спускаю. Когда ты нарк, тебе даже есть не надо – всё равно большую часть времени ты не понимаешь, голоден ты или нет.

Ладно, надо встать. Поднимаюсь и вижу, как мой бумажник выпадает из кармана. Он открыт. Сраная пизда стырила у меня последние деньги ?! Поднимаю кошелёк и вижу, что он пустой. Так и есть! Ну всё, теперь я точно подохну! Где мне брать бабки? Ладно, надо вспомнить, где и с кем я её в последний раз видел.

– Я пришёл к Мастеру, она у него сосала, – рассуждая, я вышел из комнаты. – Значит, Мастер знает, кто это такая. Там ещё были Киса и Холодок. Если она пришла до них, значит они её тоже видели. Насчёт Кисы не уверен, но вот Холодок может её знать.

Выйдя из спальни, я увидел свой зал. Чистый стол с завтраком и ещё горячим кофе стоял посреди комнаты. Стулья были отмыты от блевоты и расставлены вокруг стола. С пола изчезли все шприцы, пятна крови и рвоты и все пустые паки для дури.

– Я жив или это дом родителей? – я подошёл к столу и увидел записку.

"Привет, Щепка, если ты это читаешь, значит я ушла навсегда. Пожалуйста, прости меня за то, что было вчера. Я знаю, что теперь ты будешь считать меня шлюхой, но я не такая. Не думаю, что ты поверишь первой встречной, но надеюсь, ты поймёшь меня. Я убралась в твоём доме, но не стала трогать спальню, потому что боялась тебя разбудить. А ещё я сделала тебе завтрак. Я воспользовалась твоим шампунем. А ещё я взяла у тебя немножечко героина, надеюсь, ты не против. Марго. "

И чё это, ебать? Она даже телефон свой не оставила! В этот момент я захотел её ещё раз увидеть. Но сначала пожру. Давно я не жрал. Боже, как это вкусно! Я, как будто, в космос без дури улетел! Меня… Меня сейчас… Меня сейчас вырвет… Бля!

Бегом до туалета и вижу идеальную чистоту. Да из него же пить можно! Нет, сюда блевать не буду. Выбегаю в подъезд и блюю прям на лестницу.

– Ох, наркоман! Поразвилось вас в нашем доме! Тьфух! – какая-то бабка явно была против моего самовыражения.

– Какой дом, такие и жильцы! – крикнул я ей вслед, пытаясь сдержать кислотно-жёлтые массы. – Я, может, отзыв о соседях такой оставил! – меня опять вывернуло яичницей. Пойду в дом и выпью свой кофе.

– Завтрак английского джентльмена – дрожащим голосом говорю я, осторожно глотая кофе. – Если бы этот джентльмен сидел на 'чёрном' . – всё тело трясёт. Надо прилечь поспать.

Глава 11

Семейный ужин. Что может быть лучше семейных ужинов на праздники. Огромный стол ломится от всяких явств. Мать в своём фартуке, только что доготовившая, отец с газетой ничего, кроме неё не видит и два их сына – я и брат. Мой брат бизнесмен. Весь в делах. Только что пришёл с какой-то деловой встречи. А я … Хм…

– А ты наркоман! – бросила мать. – Твой брат лучше тебя. Он не сидит на игле! – Мам, да ты чего? – ты – мусор! Мы пожалели, что ты родился ещё в самом начале! – Пап, скажи ей, что она такое говорит?

– Твоя мать права, сынок. – не отрываясь от газеты, оборвал отец. – Ты кусок говна. Мы хотели сдать тебя в детский дом, но твоя мёртвая бабка нас отговорила. Она – единственная, кто тебя любил.

– Она была полоумной, не понимала, что происходит вокруг. – мой брат явно иземился в лице. – Такая же ошибка природы, как и ты. Два урода всегда тянутся друг к другу! – Мам, пап, что вы говорите? Вы же знаете, что к чему. Вы же моя семья. Зачем вы так? Они меня будто не слышат. Вопят в один голос:

– Ты мусор…

– Урод моральный…

– Кусок говна…

Вскоре их крики смешиваются в один 'Позор в семье', а потом шум их голосов становится всё пронзительнее и пронзительнее, превращаясь в писк. Тонкий и протяжный. От него у меня болит голова.

Я просыпаюсь на полу и слышу, как в кухне что-то пищит. Зайдя в кухню, я увидел маленький чайник, стоящий на плите. Эта дура забыла снять чайник ?! Она мне хату спалить решила? И вправду дура!

Глава 12

Когда ты сам выгоняешь человека, тебе наплевать на него, в том случае, если человек не делает для тебя ничего или делает что-то плохое. Но, когда человек делает для тебя что-то хорошее и уходит сам, тебе хочется снова его увидеть. Особенно, если ты так плохо думал об этом человеке. Конечно, я только об этом думал, но мало ли я мог наговорить во время моей ломки. Может быть поэтому она и ушла? Надо её найти.

Доев свой завтрак, впервые состоящий не из 'калорий внутривенно', я собрался с мыслями и решил пойти её искать.

– И так, – рассуждал я вслух – в доме Мастера было много народу. Там был Киса, Холодок и, собственно, сам Мастер. Возможно, один из них знает что-нибудь о ней. – первая мысль была посетить Мастера, но я почти сразу же от неё отказался.

– Мастер живёт дальше от меня, значит, я могу с ней размянуться. Лучше всего начать с того, кто находится ближе всех. – В тот момент эта идея была для меня вполне логичной. Ближе всех жил Киса, поэтому мне пришлось идти к нему.

В большом пятиэтажном доме, Киса жил на первом этаже в маленькой квартире. Пускал он туда только своих, поэтому только избранные знали, где и как он живёт. Я постучал в дверь, и она отварилась. На пороге стоял молодой парень лет двадцати. Невысокий рост и тощие руки резко контрастировали с блинным телом. Ярко-голубые глаза было видно ещё лучше из-за бледного лица.

– Привеееет, Щепка. – шатаясь промямлил он.

– Привет, Киса, ты чё, уже пьяный?

– Ну… Типа… Да…

– Хорошо тебе!

– Ой, чё это так невежливо! – Киса ударил тонкой, но не очень костлявой рукой себя по лбу, отходя от двери. – Проходи, пожалуйста, дорогой друг! – Приняв его предложение, я вошёл в дверь.

Очутившись в квартире, я увидел полнейшую чистоту. Единственное, что портило картину – гора бутылок среди комнаты. Кисе всегда было не наплевать на то, где он живёт. Будь он хоть трижды на системе, он всё равно убирался бы. Киса любит уют и чистоту, поэтому-то и не водит к себе всех, кого попало.

– Слушай, – Спросил Киса – А у тебя, случаем, дури нет?

– Да я вижу, тебе и синькой нормально, а? – ответил я. Не люблю делиться порошком. – Если тебе надо – так иди и купи, я тебе не благотворительный фонд!

– Да синька – не то. Чтоб она ломку убрала, надо выжрать литров пять водяры. А я не хочу. Помнишь, что было со Стручком?

Стручок – ещё один наркоман. Только он сидел на синьке. Бухал, как проклятый, будто это вода была. Однажды он поссорился со своей… Кем бы она ему ни была… Выгнал её и пошёл в запой. Надолго пошёл. Его нашла его мать, решившая, что от её сыночка давно не было вестей. Она нашла его в луже из бутылок, захлебнувшимся в собственной рвоте. Воняло так, будто он год там лежал. Я думаю, что передознулся он в первый же день, а потом просто ждал, когда же его найдут. Вот она, причина, по которой я больше ничего не пью. Даже по праздникам.

– Не, – отвечаю я – с собой нет. Не хочу, чтоб накрыли где-нибудь с пакетом дури.

– Это правильно. – отвечает Киса, жестом приглашая меня за стол. – Так ты чего пришёл-то?

– Да я по делу. Помнишь, вчера ты с Холодком у Мастера тусовались? – Вопрос был глупым. По Кисе ясно было видно, что он не помнит, как я попал в его дом, не говоря уже о том, что было вчера.

– Не-а, не помню, – ответ был ожидаемым. – помню, что мы с сестрой встретились. Она говорила, что ей по делу надо было куда-то, а я её с собой позвал. – Сестра, значит? Если Марго – сестра Кисы… Ну, тогда понятно, почему так чисто – уборка у них семейное, видать…

– А как зовут твою сестру? – Надеюсь, синий уёбок, ты ещё не проколол свою память, чтобы выдать мне имя, а не то тупое прозвище, что ты для неё придумал?

– Ээ… – Блядь, только не говори, что ты имя забыл! – Мелкая. Я её так называю. – Киса, ты критин!

– А фотки есть? – с надеждой спросил я

– Да, сейчас – Киса куда-то убежал. Он был настолько пьяным, что даже не задался вопросом, почему я расспрашиваю про его сестру. Через пару моментов Киса принёс огромный семейный фотоальбом.

– Вот она. – Киса достал фотографию с напомаженной, как сорокалетняя разведёнка блондинкой, стоящей в кусте с сиренью. В углу под фото была надпись 'Соня'. Дурак ты, Киса!

– Эта фотка самая последняя. – заявил Киса, убирая альбом и вскрывая бутылку 'Русской водки'.

– Ладно, спасибо тебе, друг, мне уже пора, поэтому я пойду. – Киса проводил меня до двери, я пожал ему руку и двинулся к Холодку. Он жил через пару кварталов.

Глава 13

Самое страшное для нарка – непредвиденная ломка. Когда она настигает, ты не знаешь, что делать. Но ещё страшнее, если у тебя нет под рукой того, что нужно, чтобы от этой ломки избавиться.

Я лежу между какими-то гаражами и страдаю от сильнейшей боли. Всё болит, я чувствую, как вздувается каждая вена в моём организме, пульсируя отражаясь от стенок кожи.

Я не взял с собой дурь. Думаю, тут история моя подошла к концу.

Помню, как парень по имени… Эээ… Горох… Любил испытать судьбу и перетерпеть ломку. Он говорил, что это полезно, потому что ты привыкаешь к этой боли, а потом перестаёшь её замечать. Однажды он не кололся несколько недель. Его ломка достигла апогея боли. Думаю, если бы он попал в ад, ему бы сказали, что он и так настрадался во время той ломки. Его крутило несколько дней, но он отказывался от любой дозы. Все думали, что после этого он завяжет, но, когда мы нашли его… Мы бы подумали, что он спит, если бы не ужасная вонь. Так нас покинул Горох. Его слабое от рождения и героина сердце не выдержало такой боли. Поэтому я никогда не терплю ломок.

Ну, никогда, кроме этого раза. Я сейчас просто погибну. Меня уже три раза вырвало и на подходе ещё один залп желчи. Тело настолько ослабло, что я уже и ног не чувствую. Если бы я не видел, что они всё ещё 'приделаны' ко мне, я бы подумал, что лишился их. Я слышу, как кровь кипит в моих жилах. Я чувствую это. Я… Отрубаюсь…

Глава 14

Опять всё чёрное. Нихера не вижу. Черноту заполняет туманная серость.

– Предатель! Предал! Ты предал меня! – Чарли, это ты? – Ты меня предал! Позволил выкинуть! Позволил избавиться! Возможно, ты меня убил! – Нет, Чарли, как ты об этом мог подумать? Это не я! Я не знал, что от тебя избавятся! – Если бы не ты, я был бы с тобой! – Чарли, я клянусь тебе, что я к этому не причастен! – Ты меня предал! Ты убил! Ты выкинул! – Чарли вырос в размерах. Подведя свой сморщеный клюв ко мне, он принялся пускать в меня струи горячих слюней, скандируя 'Предатель'. моя кожа начала плавиться от этих напоров. Я открыл глаза…

Глава 15

Я открыл глаза и увидел трёх бомжей, шарящих в моей куртке. На одном из них были мои башмаки. От меня воняло, и я весь был мокрым. Эти пидары бездомые меня обворовали и обоссали! Пиздец! Куда катится наш город? Уже даже отрубиться нельзя! Если бы меня не ломало, я раздал им всем пизды и надругался над их грязными трупами!

Ладно, надо прикинуть шансы: я обоссаный, меня ломает, я без куртки и обуви. В кармане ни гроша, а мне идти ещё около полутора километров. Надо срочно исправлять ситуацию! Тут поблизости живёт один тип. Раньше мы с ним общались очень хорошо, но со временем наше общение всё больше и больше отдаляло нас друг от друга, пока мы не стали просто здороваться. Уж не знаю, жив ли ещё этот парень, но надеюсь, что у него есть доза и лишняя пара обуви…

Мы с этим парнем вместе на иглу садились. Тощий, чтоб ты сдох ещё раз ! С ним вместе и жили. Но потом что-то пошло не так. Уж не помню, что именно, главное, что ничего плохого не случилось и мы разошлись, даже не заметив этого. Считай, мы всё ещё общаемся.

Квартира на втором. Двушка – он никогда не бедствовал. Звоню в дверь и слышу приглушённое 'иду-иду' и чуть различимый топот босых ног по голому полу. Дверь открывается, и я вижу его. Недельная небритость, короткие волосы, длинный нос горбинкой, карие глаза и густые брови. Худое длинное тело и руки, не красивый торс без майки и куча прыщей на смуглом теле, волосатые кривые ноги и руки у гориллы.

– Ааа ! Прывет, дурук ! – обрадовался мне хозяин хаты. Его акцент был настолько стериотипным, что посторонний никогда бы не поверил в то, что это реально. Но нужно просто привыкнуть к этому. Когда привыкаешь, тебе уже не режит слух этот 'дурук' и прочая херня, летящая из его пасти.

– Здоров, Балу, – я не стал дать ему руку, боясь испачкать его.

– Что с тобой такоеэ? – Удивился Балу. – Кыто это сдэлал, я ему маму сламаю!

– Да нормально, всё, Балу, не беспокойся. Просто нарвался не на тех людей.

– Аэ! Этих уродаф па городу ходит, как ебать-эго-у-рот! – Балу явно изменился в лице. – Да ты пырахати, я тэбэ памагу.

– Спасибо, друг, – я не стал говорить, что меня ломало и что меня обоссали и обокрали бомжи. Пусть это будет в секрете. Я прошёл в квартиру. На стене висели ружья и головы животных. На полу – роскошные ковры, диван из кожзама и ещё пара таких же кресел. Квартира была чистой и убранной, будто тут и не кололись никогда.

– Аэ, сущха бля! – Раздалось откуда-то из кладовки. – Э, бля! – Балу вышел с парой кроссовок и кожаной курткой. – Наэ, прымэрь.

– Да ну, ты гонишь! Даже, если бы у меня и были деньги, я бы всё равно не расплатился – очень дорого.

– Да ты гонишьэ, – Взмахнул руками Балу. – Ты мне кто? Брат! А брат с брата дэнгы трысти буит? Нэт канэшна!

– Ну, Балу, даже не знаю, как и благодарить тебя! – Натягивая кросы, промямлил я.

– Стой, э! – Заорал Балу. – Сначала душ, да, ты фаняешь, пыздэц простаэ.

– Бля, спасибо, брат, ты меня выручил сегодня.

– Да чыво ты, всегда рады, э! – принимая душ, я и забыл о том, что у меня была ломка. Судя по всему, меня начало отпускать от контрастов чувств и ощущений. Гормоны выплёскивались сегодня слишком часто и в больших количествах, поэтому, я думаю, я и не чувствую ломку.

– Ты, э, адэжду у стырку кыдай, пастыраица пускай. – Крикнул Балу. – сам знаэш, как фклучать?

– Да, Балу, – ответил я, – Знаю, спасибо

– Да ладно тыэ! – сняв с себя кофту и футболку, я тут же закинул её в машинку, но, снимая штаны, я почувствовал что-то, что не чувствовал никогда. Колющую боль в пятке. Прям у самой ступни, но чуть выше. Я подтянул ногу к себе, чтобы увидеть, что там так болит.

– Ну конечно! – я ударил себя ладошкой по лбу.

Эти ебучие уроды обкололи мои ноги чёрным, поэтому ломка и ушла! Я знаю, некоторые так делают, чтобы посадить людей на иглу. Мастер рассказывал мне, что, пока он не раскрутился в своём бизнесе, он платил бомжам, чтобы те ловили каких-нибудь пацанов и обкалывали их так, чтоб у них не появлялось большого кайфа, но появлялась ломка. А потом они 'случайно' встречали барыгу, который по дешёвке продавал им дозу. С каждым разом доза дорожала, а зависимость крепчала. Такие игры считаются грязными – за такое и убить не жалко. Но эти тупые уроды просчитались в этот раз!

– Они мне только лучше сделали! – усмехнулся я, закинув остальную одежду в стиралку и запустив процесс. – Но почему ноги ?.. Грязные уроды решили спиздить мою обувь и накачать чёрным ?! – я впал в ярость. Мне хотелось убить каждого из тех уродов. Я не почувствовал того, что у меня болели ноги. Или не обращал на это внимания… В любом случае – колоть чёрный в ноги – плохо.

Помню, как Тощий рассказывал, что один из его знакомых коло себе прям между пальцев на ногах. Так, типа, кайфа больше. Но потом у этого креатина началось заражение крови. Его ноги стали похожи на свиные копыта, побывавшие в пожаре: гной поразил пальцы, и те просто отвалились. Кости были разрушены до основания. Ему надо было ампутировать ноги, но тот не стал, поэтому болезнь поразила все его кости. Чувака не стало. Так ему и надо – нехер было с Тощим общаться. От Тощего одни проблемы.

– Ебучие бомжи! – повторяя это на протяжение всего процесса 'чистки' , я вылез и вышел в зал, надев один из халатов Балу.

– Оэ, слохкым парам! – Балу уже накрыл стол и ждал меня. -Давай садыс, будым тшай пыть!

– Спасибо, Балу, ты меня сегодня прям очень выручаешь. – Буквально. Не думал, что он мне так обрадуется. Что ты затеял, мужик?

– Да хуйня эта фсо э, – Отмахнулся Балу, – Ты лутшэ давай расказывай, как жывош?

– Да как… Ничего не изменилось. – Ответил я, попивая чай. – Девушку ищу одну…

– А, дэвушку, да? Это хорошо, нэчего аднаму ходыть, пара о сэмьэ думат!

– Да нет, ты не понял, – объяснял я – я ищу конкретную девушку. Она такая… Невысокая, с тёмными волосами. На ней ещё серая кофта и чёрный топ был. Может, видел где?

– Аэ, бля… – протянул Балу, почёсывая затылок, – Не, брат, нэ выдел. А ана мэсная точна?

– Да вряд ли, я её только один раз видел.

– А, влубылся ? – Лицо Балу скривилось в мерзкой улыбке.

– Да я ей должен кое-что передать, а найти не могу… – пояснил я.

– Ну ясно… – Балу помолчал – Можыэ у Мастыра спросишь?

– Да, я и хочу к нему пойти сейчас.

– Ну, брат, извыны, нэ знаю я такых дэвушкав. – Балу аж погрустнел.

– Да ладно, брат, ты для меня и так много всего сделал, – я хлопнул Балу по плечу. – это я перед тобой извиняться должен, что твоим гостеприимством злоупотребляю. – Допив чай, я выяснил, что Балу больше не сидит на игле, что у него теперь своя автомастерская и куча денег.

Я попрощался с Балу.

Глава 16

Пойду домой. Уже вечереет, да и настроение на поиски незнакомой тёлки пропало. А, может, я её вообще не найду? Откуда я знаю, что это её имя? В смысле, настоящее? Да и к тому же… Нахрен она мне нужна? Ну да, она приготовила мне завтрак и убралась, но – я считаю – это плата за то, что она у меня переночевала, воспользовалась моим душем и – в частности – моим полотенцем… Хотя… По-моему, я ей за это ещё и должен… Но самое главное – она спёрла мой порошок! Короче, мы в расчёте.

Когда я дошёл до дома, стало совсем темно. Я зажёг лампу в коридоре и стал стягивать верхнюю одежду. Уж не знаю, зачем я продолжаю это делать – в моём доме достаточно грязно, чтобы ходить в верхней одежде, но я машинально переодеваюсь. Старые привычки.

Помню, как мать на меня орала, когда я хотел пройти обутым, чтобы взять то, что забыл, но она говорила, чтоб я разулся. Говорила, что она там убирает, хотя я знаю, что это не так, потому что убираюсь в доме я. Но она не разрешала проходить только мне. Моему брату она позволяла это делать. Да, да, детские обиды, но из этих 'маленьких обид' строится что-то, что заставляет ненавидеть сейчас.

Я набрал ванную и лёг в неё. Со мной явно происходит что-то странное. За день я два раза принимаю ванную, хотя обычно я могу не мыться месяцами, независимо, грязный я от пота или от того, что обоссался. Или меня обоссали. Сегодня мне просто хотелось ещё раз ощутить себя чистым. Что-то я делаю не так… Я не часто выхожу из дома, потому что знаю, что ничем хорошим это не кончится. Однажды меня отпиздили, а ещё меня 'полного' ловили менты. Иной раз могут ломки застать, а сегодня обоссали и обворовали.

– Спасибо, Балу, выручил – бормотнул я и прикрыл глаза. Проснулся от сковывающего холода. Вода уже остыла. Я открыл глаза и увидел какой-то блеск. Полусонный, я не предал этому значения, но, когда остатки дрёма отступили, я увидел пару серёжек на краю ванны. Эта дура забыла серёжки? Какое клише! Я сразу увидел в этом огромный плюс.

– Я могу продать эти серёжки и купить кучу дури! – обрадовался я. – Может, мне даже хватит на то, чтобы передознуться! – моя мечта звучала так: 'не хочу умирать своей смертью'. В старости все болячки молодости выползают на поверхность, а в молодости я заработал слишком много болячек, чтобы мучительная смерть обошла меня стороной. Поэтому-то я и каплю на ружьё. Мой банковский счёт насчитывает достаточно средств, чтобы осуществить свой план. Я осматривал серёжки, пытаясь на глаз определить, сколько же они стоят, параллельно прикидывая, сколько дури можно взять. Тощий брал нас с собой 'на дело', чтобы мы помогали ему пиздить вещи, параллельно обучаясь этом ремеслу. Он говорил, что, если мы сами не добудем денег, никто нам не предложит их на блюдечке. Он воровал вещи, а потом говорил, что сколько стоит и где это можно продать. Так мы и начали пиздить кошельки, телефоны, украшения и прочую хуету, которую легко можно было добыть на улице. На них дурь и покупали.

– Думаю, это не настоящее серебро, поэтому дадут немного, – рассуждал я – но всё лучше, чем ничего! – с этими мыслями я лёг спать, предвкушая завтрашний день.

Глава 17

Три часа ночи. Холодный пот. Я тащу своё мертвецки-белое тело по тёмной комнате. В голове пульсирующая боль, мерзкой дрожью расползающаяся по венам и с кровью текущая по всему телу, медленно доходит до ступней и ударом иголки впивается в нервы пяток.

Кости сводит любое прикосновение к телу. Я чувствую, как моя футболка медленно скребёт по оголённым костям, будто свежеосвежованного тела.

В голове лишь одна мысль – надо найти 'лекарство'. Медленно дошурша до тумбочки, я наощупь нашёл чёрный пенальчик и достал оттуда всё, что мне нужно. Пламя зажигалки ударило по привыкшим к темноте больным глазам. Я почувствовал резкую острую боль в голове. Будто в мозг через глаза воткнули нож. По рефлексу, я зажмурился в ожидание, когда же мои глаза привыкнут.

Дождавшись состояния 'полной готовности' , я начал варить. Процесс был долгий – тёмная комната и просонок не очень помогали делу. Я уж не говорю о дикой ломке. Но, когда дело было-таки сделано, я смог заправить вену ядерным зарядом отравы.

Лучше мне стало не сразу, возможно, попал в забитую область, однако, ломка прошла. А теперь спать. Я даже до кровати не пойду.

Глава 18

Как же хорошо! Чистое голубое небо, не засорённое облаками, мягким палантином накрывает изумрудно-зелёную траву, донося мягкую лёгкость дневного бриза.

Я лежу на мягкой перине жёлтого стога и смотрю в небо, наслаждаясь безмятежным спокойствием и чистотой атмосферы. Мне не хочется даже думать. Я наслаждаюсь безмятежностью. Мне круто.

Стрекозы появляются то там, то тут, стрекоча пролетая мимо.

Мне хорошо.

Мелкие птички щебечут на ухо.

Я чувствую лёгкую дрожь. Пытаюсь не слышать всё, что происходит.

Ветер тихо шумит под ухом, будто что-то мне нашёптывая.

Голову заполняют мысли.

Жуки ползают по стогу. Небольшие, но раздражающие.

Думаю, пора вставать, но не хочу уходить.

Облака проплывают над головой, принося птиц покрупнее.

Голова переполняется густыми чёрными мыслями.

Птицы начинают каркать. Облаков становится всё больше, и небо сереет. Насекомые плодятся, ползая по телу. Ветер что-то шепчет, и я почти разбираю слова. Тучи затянули небо. Рой мух летает надо мной. 'Ты предал'. Надо валить. 'Предал меня'. Ливень ударил по лицу. 'Предатель'. Жёсткие капли лупят по телу. 'Позволил избавиться'. Надо проснуться. 'Позволил выкинуть'. Стаи гладких насекомых, кружась, садятся на меня. 'Не остановил'. Пауки. Огромный паук вырывается из моего живота. В небе появляется огромная морда Чарли, орущая что-то о предательстве.

Голос слишком громкий, я ничего не слышу. Голова пухнет. Чувствую, как внутри меня ползают тараканы, прорываясь через кожу и выползая на поверхность. Огромный паук окончательно вырвался из меня и начал пожирать мои кишки. Я хочу заорать, но рот мой закрыт. Теряю сознание.

Глава 19

Новый день. Сегодня у меня много дел. От этой мысли появляется какая-то приятная суетливость, но головная боль всё портит, сбивая с ритма. Ломки пока нет, но она может начаться в любой момент. Возьму всё, что нужно и пойду делать свою грязную работу.

Собравшись и выйдя из дома, я взял курс на местный ломбард. Там работал свой человек. Он-то и был первым, кому я сдавал всё, что мы с Тощим напиздели. Он знал меня и Тощего, поэтому давал в два раза больше, чем 'обычным' посетителям.

Дойдя до ломбарда, я немного постоял у дверей, прикидывая, как же всё это будет проходить. Циклоп – так мы называли хозяина – конечно знал, что ничего своего я не принесу и нормально к этому относился, но всё равно просматривал на меня косо. Он хороший мужик, поэтому обижать его мне не хотелось. Особенно, после того, как я сказал ему, что завязал с воровством.

Накидав пару вариантов развития событий, я открыл дверь. Небольшая заставленная витринами с украшениями комнатка была слишком тесной для больше, чем трёх людей. Я осмотрел ломбард.

Золотой свет лился прям в глаза. Куча картин, часов, украшений, кто-то сдал даже костюм, обрамлённые разного рода камнями ножи – куча вещей, вонявших дешёвым пафосом. Мне не очень нравится тут находиться, но дело надо сделать.

Я подошёл к Циклопу. Коренастый мужик с трёхнедельной щетиной. Невысокий. На глазу у него какая-то хрень, похожая на маленькую подзорную трубу. Из-за неё-то Циклоп так зовётся. Мужик копался в каких-то часах, держа в зубах что-то, похожее на шпильки.

– Привет, Циклоп, – аккуратно скрипнул я. Мужик поднял взгляд, смерив меня, отложил своё занятие и снял свою 'подзорную трубу'

– О, – выдавил он – давненько я тебя не видел. Ты изменился.

– Надеюсь, в хорошую сторону? – я скривил рот в дурацкой улыбке.

– Ну… Ты проживёшь ещё пару годов… – По Циклопу не поймёшь, какие чувства он сейчас испытывает. – Так ты по делу или просто за стариком соскучился?

– Я бы не прочь с тобой чайку выпить, – ответил я. Я не знаю, что я чувствую к Циклопу. В смысле, если ты кого-то любишь, ты это чувствуешь, если ненавидишь – тоже, но тут… Я чувствую, что уважаю его, чувствую, что немного побаиваюсь, чувствую, что люблю его, как друга… Я много чего к нему чувствую, но ничего конкретного, это-то меня и настораживает. Думаю, он это видит. Циклоп достал пару чашек и маленький заварничек.

– Ну-с, давай, рассказывай – Мужик начал заваривать чай, – Что было-то с последней нашей встречи? Как там Балу, как Тощий? Я никого из наших не видел… Как ты живёшь? – 'как ты живёшь?' … Эта фраза, сказанная с такой… Непривычной интонацией. Будто бы мой отец после долгой разлуки, сидя со мной за столом, спрашивает меня об этом. Мне даже не хотелось говорить ему, что я всё ещё торчу. Мне не хотелось говорить