Колесо Года. Тени Солнца

Сок южных фруктов пачкал пальцы рук. Сладкая смесь нектара и меда была непривычна и даже чужда женщине, но все же она не смогла сдержать внезапный порыв за многие десятилетия. Не было ничего такого в том, что несколько персиков очутилось в глубоких карманах плаща, а гроздь спелого винограда в руках. Он поможет скрасить дорогу.

Они не виделись всего несколько месяцев, но по ощущениям прошло не больше часа. Эта компания продолжала преследовать Вельгу вот уже третье столетие, а начала надоедать еще на первом. Наверное, она будет рада, если их встречи сократятся до двух раз в год – самые важные даты. Но она никогда не предложит это и даже не признается никому в таких мыслях. Её избрали для этого, она жила этой работой. Правда, за последние пятьдесят лет что-то начало меняться. Например, первая сеть морщин вокруг глаз, дрожь в пальцах, кожа, теряющая упругость. Вельга по-прежнему была достаточно молода и красива, её сила ни на каплю не уменьшилась, но ощущаться стал мир по-иному.

Она начала стареть. Впервые за двести пятьдесят лет.

Сейчас, ко всему прочему, добавились первые седые волосинки. Ей потребовалось всё мастерство, чтобы скрыть их замысловатой прической. Стесняться этого было глупо, но видеть насмехающиеся взгляды Святогора куда хуже. Пусть думает, что у неё все под контролем. Даже старость.

Её уже ждали у берега моря. Играла тихая музыка вперемешку с треском костра. Это могло вызвать улыбку, не наблюдай она это триста лет подряд.

– Колдунья, – вместо приветствия сказал мужчина в доспехах. Он сразил прибывшую холодным взглядом, первым обратив внимание на её появление. Уголки его губ потянулись вниз.

– Здравствуй, Святогор. Мы не на официальной встрече, можно без титулов.

И все же, он был красив. Обезоруживающе красив и холоден, но с этим она тоже успела свыкнуться и даже почти привыкнуть. Её сердце, скованное колдовством, не забилось чаще. Однако, прибавившийся возраст, казалось, был ему только к лицу, как и легкая щетина.

Сильные руки мужчины сжались в кулаки, Вельга мягко улыбнулась, слыша знакомый голос.

– Большое счастье, что ты пришла так скоро! – обняла женщину подруга. Её круглое румяное лицо светилось от счастья. – Я ждала вас еще вчера. Пришлось развлекать короля Севера разговорами. Но, кто ж виноват, что он может поддержать только болтовню о сражениях и своих учениках.

Святогор цокнул, глядя на то, как рыжеволосая бросила на него обидчивый взгляд. Она все еще обнимала Вельгу так крепко, будто бы не видела вечность. Рука мужчины сама потянулась к медовухе.

– Мы, кажется, сегодня без титулов.

– Точно-точно. Это я глупая, забылась. Непривычно видеть старых знакомых в «нерабочее» время. Но я рада, что все мы нашли время встретиться на моей земле. Кам тоже здесь, кажется, разговаривает с камнями…

Сердце разлилось теплотой к дорогому другу. Вельга кивнула девушке и постаралась найти силуэт мужчины вдали. Если Кам хотел затеряться, он сделает это даже среди пустыни. Таков он был – немногословный, нелюдимый, сам себе на уме. Но Вельга знала его как хранителя огня, сильного ведуна, способного видеть духов и заговаривать чувства. Когда-то именно он потратил месяца, чтобы обучить её вливаться в сознание сокола, а до этого выкорчил сосновой щепкой и костями волка любовь из её сердца.

Это были прекрасные месяца.

– Раз уж мы собрались все вместе, я хотела бы услышать последние новости, – мягко начала Колдунья, смерив взглядом каждого.

– Незачем говорить о пустом. Скажи лучше, Вельга, нашла ли ты себе замену гонять чертей в болоте? – сплюнул на землю Святогор. Злость разошлась по венам жаром. Инга недовольно на него посмотрела:

– Не каждому из нас повезло находить приемника в своем роду. Моя Айсулу благословение богов. Иначе никак не могу объяснить, что её мать оказалась именно в моем храме. Я сама приняла малышку на свет и перерезала пуповину крохе. Настоящая удача, что мне не пришлось искать будущую Жрицу южных земель по всему краю!

– Остынь, Инга. К моему роду благосклонны Боги. И именно кровь моей крови станет следующим Воином Круга.

Почти пощечина каждой из них. Святогор был единственным в Великом Кругу, кто имел семью, более того происходил из могучего рода Морозовых, первый из них основал Круг и объединил Север.

Вельга ответила ему тонкой копией снисходительной улыбки.

– Кровь от крови… может стать настоящим проклятием рода, не забывай об этом, дорогой друг, как забыли на твоей земле. Мы-то помним кошмар былых лет.

Владыка Севера почувствовал, как в груди начинает подниматься возмущение и гнев. Такой знакомый и приятный, воспетый в душе от ненависти к этой женщине. Она оставила на нем эти отметины на сердце, её предки пустили черные корни в самую суть его народа, отравив кровь.

Сжимая в ладонях кружку с медовухой, Святогор хмурит темные брови. Вихрь мыслей не может утихнуть, гонимый хмелем. Думает он об его наставнике – Алексее, вспоминает вкус побед и запах дыма, гари, а еще теплой крови… и замирает. И никому не признается воин севера, что замер он от страха.

Не бывает бесстрашных воинов. Не бояться только мертвецы. Страх нужно укротить, подчинить себе, чтобы не сотрясал жилы. Без страха нет жизни.

– Он не станет таким, – почти что клятва, сорванная из его уст. – Казимир не станет таким, как Алексей.

Вельга ничего не ответила, и Святогор ей за это благодарен.

– Давайте погадаем. На будущее. Кажется, в ваших землях сейчас начались святки, – предлагает Инга, улыбаясь. Закатное солнце касается её мягких загорелых плеч, а бриз поднимает складки платья вверх.

Тут же перед ними появляется блюдце с соленой водой, сушеная полынь, старые кости. Из сумки показалось круглое зеркало в тонкой оправе, а в стеклянной колбе клубится темная вода.

– Уж не на суженного ли ты собралась гадать, сестра? – спросил тихо подошедший мужчина. Кам стоял позади Инги, его черные глаза, еще подвергнутые колдовской дымкой улыбались.

– Не в мои годы, брат, женихов заискивать, а в будущее заглянуть даже старуха хочет.

«Дети солнца» – подумалось Вельге, глядя, как присаживается рядом с девушкой Кам. Удивительно, но даже сейчас они расселись, будто собирались завести Колесо Года. С сожалением женщина обернулась к Святогору. Вдвоем они были «тенью солнца», холодные и жестокие.

– Рад тебя видеть, дорогая подруга, – голос Шамана звучит нежно, обращаясь к Вельге. Тоскливо рассматривая друга, протягивая руку, чтобы потрепать того по плечу, совсем, как в юности. Она понимает, что время ударило по нему куда сильнее. И пусть черные длинные волосы все так же блестели на увядающем солнце, а узкие глаза смотрели прямо в душу, его облик поник. Иссушилось некогда рельефное тело, длинные пальцы, когда-то заплетавшие ей косы, скрючились.

Вчетвером их объединяла вечность. Нареченные жизнью и смертью, они хранили порядок и равновесие мира. Смотрели, как разрушаются города, и молодые дубки достают до небес. Вчетвером они были похожи на мираж.

– Дорогой друг, я слышала – тебя можно поздравить. Ты нашел приемника, – на этот раз улыбка была искренней. Лицо Кама скривилось.

– Тощий, как жердь. Языкаст, но скользкий. Огонь не любит быстрой воды.

– Готово! – радостно воскликнула Инга. – Вода, земля, огонь и воздух. У кого из них ведать будем?

– Не доверяй ветру, берегись огня, беги от воды и почитай землю, – куда-то вдаль сказал Кам. Он безразлично смотрел, как Жрица старательно выводила круг на песке, кидала в воду морскую соль, чертополох и перец, а теперь девушка ждала ответа. Истинная ночь еще не наступила, для гадания было слишком рано.

– Огонь лучше всего видит будущее, – напомнила Вельга, а после булавкой уколола палец. Красная капля упала в соленую воду с перцем. Кам одобрительно кивнул – у воды была потрясающая память, она могла помочь не забыть огню важные детали и перенести их в настоящее.

– Ветер справится быстрее, – заворчал Святогор, поправляя меховую накидку. Отвращение при виде кровавой капли на пальце, он сдержать не сумел. Опять эти поганые подношения ведьм с болот. Нечестивая земля, как нечестивы её жители. Мужчина смотрел на остальных исподлобья, зло, словно загнанный волк. Инга мягко положила теплую ладонь на его плечо.

– Ветер не так надежен, мой друг.

Для владыки севера её слова наверняка дошли, как личное оскорбление не только ему, но и всему его народу. Однако, он смолчал, нахмурился и сжал тонкие губы больше не вмешиваясь. Вельга решительно кивнула Шаману.

Слова, похожие на звуки звериного рыка, смешались с языками пламени. В воздухе запестрила магия – тяжелая, древняя, душная.

Вельга взяла серебряное блюдце с соленой водой и опрокинула его на пламя. То шипело, поглощая и морскую соль с перцем и совсем немного колдовской крови. Жадно глотает огонь дары, да отвечает на вопросы. Четверо взялось за руки, их тела окутал горький дым.

Поначалу ничего не происходило. Даже ветер не дрогнул, развивая дым по округе. Молчали звезды, меланхолично разбивались легкие волны об берег.

– Не в эту ночь, – грустно заключила Инга, пожимая плечами. Девушка уже хотела было разорвать круг, как вдруг её ладонь крепко сжал Кам. Шаман смотрел на пылающие жаром угли, и сердце его замирало.

Инга тоже это видела, хоть и не сразу поняла, что именно видели её глаза. А когда пригляделась – кровь сковал ужас воспоминаний. Потому что юный Воин Севера улыбался, смотря, как молодая дева, с глазами нежити венчает его голову короной изо льда и злата. Вечные и красивые, они смотрели, как мир погружается в пучину войн и смертей.

Смотрели и улыбались, стоя рука об руку в окружении вечной зимы.

В глазах юноши сияло серебро.

– Не бывать этому! – взревел Святогор, обрушивая из рук лёд на угли. Ведение испарилось. – Я не позволю! Прошлому не прорваться в будущее, таков закон. То, что унесла навь, останется в нави. Он не вернется!

– Ты уверен, что это был именно он? – спросил Кам, присаживаясь на камень.

– Уверен.

Жрица обняла себя руками, прерывисто дыша. Все они помнили, события трехсотлетней давности. Вроде давно это было, а боль времени не поддается, как и страх.

– Вот горюшко-то! Но, все же, кто это был рядом с твоим приемником. Это же Каз, верно? А рядом?

Хранители замолчали. Не знаком им был девичий лик.

– Твоя, – сказал Шаман, смотря на Вельгу. Не спрашивая, а вынося приговор. – Не может рядом с Воином Круга встать человек. Колдунья.

– Может, это не она. Я еще не нашла девочку. Боги не могли послать такую напасть на нас… – серые глаза всего на миг подёрнулись слезами.

Борясь самой с собой, Инга подняла взор от холодного песка:

– В прошлом мы совершили ошибку, нарушили закон. Боги такого не простят.

– Прошло триста лет, этого с лихвой хватило, чтобы простить наш позор. Нам было по пятнадцать, пустошь в головах! – закричал Святогор в сердцах. – Сейчас будет все по-другому. Нет войны, мы можем изменить судьбу детей и не допустить Вечной Зимы.

– И что мы можем сделалась? – искренне удивилась Инга. – В следующий Йоль мы соберем детей на зимнее Солнцестояние. Ритуал Знакомства лучше не затягивать!

– Мы не дадим им видеться, – оборвала подругу Вельга и встала. – Они не будут представлены и знакомы друг с другом. Не будут ведать имена, ничего опасного, кроме того, что мы позволим им знать. Пускай знакомятся, будучи в одном Кругу.

– Разве это поможет избежать катастрофы?

– Должно помочь. Мы нарушили закон, потому что были слишком близки в детские годы и поддались своим страхам. Поодиночке они не смогут ничего сделать, и уж тем более – использовать такую сильную магию.

– Я согласен, – Святогор взял за руку хранительницу болот. Его глаза полны решимости. – Ежели от этого зависит благополучие моего края и… внука, то так тому и быть.

Его руку обхватила Инга, без слов, но с мокрыми дорожками на щеках.

– Мне не нравится эта дорога, – пробормотал Кам, вступая в Круг. Они должны быть едины в своих решениях, даже, если кто-то против.

– С этого дня и до самого ритуала принятия они не будут видеться, общаться, знать друг о друге. Да будет так, пока старый Круг не сменит новый.

– А как же мальчик? – испугалась Жрица. – Что, если Чернобог…

Глаза короля Севера загорелись холодным, пугающим светом:

– Заботу о внуке я беру на себя.

Глава 1.

Озерный край.

Год вышел совсем неурожайным.

Комариный писк раздался возле уха, и женщина раздражённо махнула головой. Даже старожилы твердили, что не видали такого нашествия пищащих тварей. Всему виной затянувшиеся дожди – как один, отвечали им.

Комар не улетел, будто не намереваясь оставлять путницу одну в зябкий вечер, к нему присоединилась еще парочка, отчего писк стал невыносимым. Женщина накинула глубокий капюшон, легко шагая по мягкому мху. Ноги не утопали в болотной топи, как это должно было быть, ведь места звались мертвыми. Не всякий зверь осмелится ступить на гиблые болота.

Но разве не для этого она сюда пришла? Здешние болота хранили тишину, а именно в ней нуждалась в последнее время хозяйка Озерного края. Тяжелые мысли появлялись в голове все чаще, как и седые волоски в темных косах. Времени у неё осталось мало, очень мало. Это она видела в отражении зеркал, слышала в грустных песнях русалок, и содрогалась.

Остальные уже давно нашли себе преемников для нового Круга.

Осталась только она.

В траве зашуршало, и прямо перед ногами прополз здоровенный уж. Он угрожающе зашипел на путницу, но она лишь отмахнулась рукой. Здесь её знали как хозяйку болот, каждая ползущая тварь, каждый мерек и водяной знал, кто она и на что способна. Весь Озерный край принадлежал ей.

Женщина прошлась дальше, без страха сойдя со знакомой тропы. От болот веяло холодом и сыростью, особенно в этот вечер, когда даже самый заядлый рыбак останется дома, позабыв сети в сарае. Выступил таинственный туман, а из омута показались маленькие глазки Болотника. Он проводил хозяйку болот безразличным взглядом, а после, вновь, опустился на илистое дно.

Ноги утопали в мягком покрывале, а на складках плаща образовалась влага. Но, чем дальше она пробиралась, тем теплее становился вечер, и меньше мха было на земле. Почва становилась более ровной и плотной, что неудивительно – совсем рядом находилась Южная граница.

Вельга нахмурилась. Она слишком далеко забрела, находясь в раздумьях. И ей не стоит пересекать границы своих владений, а значит – нужно разворачиваться и идти домой теми тропами, по которым она сюда пришла.

Еще раз, на этот раз последний, кинув взгляд на далекую поляну, которая служила границей в этой части земли, она развернулась под кваканье лягушек и трепет дальних камышей. Пару селезней взлетели ввысь со своего укрытия, быстро махая крыльями, крякая, и улетая прочь. Кто же нарушил их покой в такой час?

Темные брови нахмурились, а мысли приобрели темные очертания. Человек не должен находиться в этих землях, особенно, когда время движется к ночи. Но острый слух различал шорох передвигающихся ног и детский плач.

– Поторапливайся!

Голос оказался женским и грубым. Вельга приблизилась к болоту. Край обуви почти касался зеленой глади. На другой стороне женщина тащила за собой маленькую девочку; та даже не сопротивлялась сильно. Так, для виду, плакала, точно брошенный котёнок, иногда спотыкаясь, не успевая за матерью.

Вельга еще больше нахмурилась, когда женщина рывком потянула за собой девочку и та упала на колени, еще сильнее завыв от страха. Ближайшая деревня стояла далеко – километров шесть по лесу, не меньше. Неужели заблудились, когда собирали ягоды?

Про болото, ведь, много разговоров ходило по деревням. Да такие, что до самой Кряжмы доходили. Болтали, что видели, как нечто лохматое, да с рогами пробиралось сквозь топь, да оглядывалось, словно зверь дикий. Другие молвят, что слышат, как сквозь вечерний сумрак болото то кричит детскими голосами – громко и протяжно, то с обидой и жалостью воет.

Большинство верило, остальные же нет, но к болоту ходить боялись, да и домашним своим запрещали. Ведь, даже если и болото пропустит тебя, то лес уже нет.

Женщина дотащила девочку до самого берега, останавливаясь перед кромкой омута зеленого болота. Лягушки заквакали еще громче, когда темноволосая женщина со злостью откинула толстую косу за спину и проговорила:

– Говорила я тебе, чтобы ты не плуталась там. Не разговаривала! Люди шептались, стороной обходили, а тебе хоть бы что!

Детский плач заглушал её крики. Женщина обхватила себя руками, дрожа всем телом, продолжая говорить, уже не обращаясь к дочери.

– В кого ты такая уродилась? За что нам такое дано? Ни папка твой, ни я, не грешные люди, под солнцем ходим, с нежитью не водимся, а ты?! Ты…

Девочка почти успела подняться и бросится к матери на руки и слезно просить прощение, но мать одним взмахом откинула её от себя, отбросив на влажный мох. Плачь на мгновение стих:

– Оставайся здесь… тебя заберет Руслан.

Сказав это, она тут же удалилась, лишь темная коса под цветастым платком виднелась время от времени в густых зарослях.

Вельга понимала, что это значило, хоть и не одобряла жестокую традицию. Сколько ей потребовалось времени, чтобы искоренить более чудовищные, но людской страх перед неизведанным не уберет даже время. Озерный край не был бедствующим, как Южные степи на границе с пустынями, но и богатым его назвать нельзя. Случались голодные года, когда дождь уничтожал урожай, а ранние морозы не оставляли возможности запастись чем-то до весны. Такие года случались, и этот был именно таким. И зачастую «лишние рты» просто оставляли в самых топких местах на забаву мавкам, да водяным.

Судьба девочки была понятна и грустна. И Вельга ничего не могла сделать – она не властна над выбором человека, также, как и другие члены Круга.

Раздалось тихое пение – мавки почувствовали свою добычу и начали подплывать ближе. Их зеленые макушки, в которых вплелись водоросли и кувшинки, все ближе и ближе подкрадывались к девочке. Если сейчас она испугается и убежит, то все равно непременно попадет в зубы водяного черта или её затянет топь.

Но девочка не испугалась, а вслушалась в пение, тихонечко подползая к воде, на ходу смахивая остатки слёз. Через несколько секунд тонкий детский смех подхватили камыши и передали его ветру, а тот разнес его на сотню миль дальше. Эти болота не слышали человеческого смеха несколько сотен лет.

Одна мавка подплыла совсем близко к берегу, маленькая с выпирающими костями, да в порванных тряпках, продолжая нашептывать на своем языке. До Вельги доносились обрывки её фраз; она прекрасно знала языки болотных тварей.

– Приятно познакомиться, Лада. Я Зарина, – проговорила девочка, протягивая ей руку, но мавка не пожала её. – Отведи меня, пожалуйста, к маме.

Всхлип испугал какого-то мерека в камышах, и по воде поплыли круги. Мавки немного отступили, но их количество прибавилось. Самая ближняя продолжала заманивать, но её слова стали похожи на журчание воды.

– Я понимаю, что ты не можешь меня проводить, но не надо забирать меня в болото. Я плавать еще не умею.

Вельга удивилась и даже подошла ближе, чтобы внимательней прислушаться к диалогу. Но слух её не подвел – девочка, действительно, разговаривал с мавкой, а та понимала её и отвечала. Ни один человек не способ на это. А что, если…

– Здравствуй, – произнесла она, разом очутившись на другой стороне болота. Девочка вздрогнула и подняла глаза, уже не блестящие от слёз. Она её видела даже под мороком.

– Здравствуйте, – растянуто пропела она, удивившись, и, вновь, повернулась к притихшей мавке. Но она уже отплыла от берега, с осторожностью посматривая на нового гостя. Было видно, что болотная обитательница не слишком-то рада появлению женщины. Девочка вновь подняла голову, озаренная новой догадкой. – Вы отведете меня к маме?

Глаза зеленые, яркие и глубокие, как болото. Бесовские глаза, нечистые, хоть и детские. Не может же эта малышка короновать наследника Зимы?

Женщина покачала головой.

– Ты понимаешь их, – она кивнула в сторону болота. Девочка кивнула, отвлекаясь на отплывающих мавок. Те поняли, что утащить на дно сегодня никого не получится, и решили попытать удачу в другом месте. Малышка поджала губы, пытаясь остановить новый поток слез. На вид ей было не больше шести. – Ты знаешь язык мавок?

Та пожала плечами:

– Не знаю. Я просто говорю, а они отвечают. Однажды я поймала домового у печи, и он сказал, чтоб я никому не говорила, а он мне подарок сделает. И вечером на кровати маменьки мы наши её гребень, который в сенях потеряли.

Мавки, домовой… все это вертелось и кружилось. Домашняя нежить не должна разговаривать с людьми, даже мелькать на глазах не должна, только если случайность. Но девочка сидела прямо перед ней и пыталась что-то сказать уплывающим мавкам.

– Почему твоя мама ушла?

Губы ребёнка задрожали. Девочка обняла себя руками, устыдившись, опуская взгляд на землю.

– Папенька ругается, что соседи теперь боятся и не разрешают детям гулять с нами. И даже мужики деревенские об этом судачили. Маменька плачет, а сестры обижаются, что теперь их замуж никто не возьмет.

И вот оно, ответ. Девочка с ранних лет видела то, что люди видеть не могли. Она видела сквозь пелену тумана, который скрывал мир мертвых от живых. Она знала их язык, потому что сама была почти одной из них. Именно её искала Вельга все эти месяцы.

Последний член Круга.

– Негоже тебе оставаться посреди болота, – начала женщина, размышляя, как же аккуратно сказать девочке, что родная мать не придет за ней, что ждать бессмысленно.

– Мама сказала ждать здесь. Мне нужно дождаться… Руслана.

Девочка не собиралась уходить. Твердо стояла на своем, намереваясь дождаться ушедшую мать в среди мавок и водяных чертей. Ягоды не дадут ей проголодаться, а напиться можно и из болота, если жажда одолеет.

– Думаю, дождаться можно и в моей избушке. Там тепло и есть немного пряников, я их принесла из города, который никогда не видел снега, представляешь?

– Правда?

– Да, его окружает с одной стороны бескрайнее соленое море, в котором плавают тысячи кораблей, а с другой желтая пустыня, в которой находятся крошечные клочочки плодородной земли…

Завороженная историей девочка даже не поняла, как оказалась на руках колдуньи. Рассказ о далеких землях помог забыть о недавних слезах и уходящем платке матери, а ожидающие вкусные пряники в избушке новой знакомой лишь придали уверенности будущей Колдунье.

Глава 2.

Утренний холодный воздух щекотал нос, а изо рта выходили клубки пара. Солнце только-только поднималось из-за Барсучьего леса, лаская лучами покрытую инеем траву. Над водой показался всполох, а после несколько кругов показались на застывшей глади.

Ранние утренние практики были важной частью обучения.

Зара оторвалась от изучения озера, за которым наблюдала вот уже больше десяти лет и прищурилась, когда яркие лучи рассвета резанули по глазам. Солнце набирало силу и восходило выше, освещая Озерный край. Была уже середина апреля, но оно не набрело достаточно сил, чтобы полностью растопить снег.

Это лето обещало быть знойным, а значит – зима будет лютая.

«Равновесие превыше всего» – сухой голос наставницы прозвучал в голове.

Это был её первый урок, который она смогла понять спустя несколько вёсен. Обучение шло тяжело, но интересно. Из года в год, обучаясь таинству своего ремесла, Зарина постигала новообретенную силу, накапливая её в себе и лелея, точно ребенка. Поначалу это были неуверенные шаги: сделать волну на озере или спугнуть черта с камышей, но потом сила начала крепчать. Вода охотно отзывалась на её зов, раскрывая свои тайны и секреты. Если озера говорили с ней о жизни, то топь распевала баллады о коварной смерти.

Первые года Зара не могла находиться долго вблизи болот, как только начала различать голоса тех, кто скрывался от людских глаз. Еще, будучи девочкой, она до ужаса боялась оказаться одной из тех, кто станет зазывать путников в топь.

Пугал лес, его зов и могущество. Она понимала, что он за ней наблюдал, возможно, даже пытался говорить, шевеля кронами, но ей еще не было дано его понять. Маленькой, Заре только и оставалось, как плача, представлять, как треск сухих веток превращается в скрежет мертвеца, а стон ветра с дальних ледников – в хриплый хохот. Страх проходил с возрастом, с понимаем приходила уверенность.

Так на пальцах рук появлялись первые знаки отличия – старые руны.

Сила крепчала, и возрастала ответственность, возложенная на неё Вельгой. Со страхами приходилось бороться, как и с нежитью, живущей в Озерном крае. Став старше, она помогла умертвить упыря, решившего напасть на соседнюю деревню. Вельга, имея лишь зачарованный клинок, смогла положить конец несчастьям селян, вернув мертвого на свое место.

Вельга была именно той, кого боялись и уважали, той, кто мог подарить жизнь и отнять её. Она была хозяйкой этих земель. И Зара намеревалась стать такой же великой и справедливой Колдуньей, оберегающей покой родного края.

И всё же, быть хранительницей края у Вельги получалось лучше, чем… мамой. В первое время, казалось, что женщина совсем не знала, что делать с появившимся комком жизни у неё в хижине. Ребёнок требовал внимания, еды и тепла, а не блуждания по скалам сквозь леса. Наверное, отдать её Громовым было лучшим решением для всех.

Омут под водой потемнел, но присутствие водных тварей больше не пугало её, как раньше. Она выучила наговор на каждого из них. И когда-нибудь они будут уважать её и бояться без всяких наговоров и оберегов.

Путь до дома занял не так много времени. Озябшие пальцы ног передвигались намного быстрее, лишь стоило задуматься о теплой печи, в которой уже наверняка заканчиваются поленья. Наставница обещала появиться после того, как солнечный круг освятит Кривой Рог. А значит, ждать её не раньше обеда.

У Зары еще было время убраться в их небольшой хижине, приготовить обед и выучить русалочью песню. Смысла в этом она видела немного, тем более что язык русалок казался ей больше смешным, чем полезным.

Пройдя мимо покосившегося забора, неодобрительно посмотрев на темные подгнивающие бревна, она трижды провела рукой по воздуху, читая заклинание полушепотом. Доски тут же посветлели от потери влаги. Но даже после этого маленького заклинания она понимала, что жить этому забору осталось недолго. Он здесь стоял, когда она впертые вступила в дом хозяйки болот, и выглядел не намного лучше.

В печи еще полыхали угли, и тепло не успело покинуть дом. В отличие от наставницы, Зарина чувствовала холод, жару и была зависима от изменения погоды. Тепло ей было жизненно необходимо, поэтому в дровянике всегда находились дрова. С заготовкой всегда помогали мужчины из селения Спадающей луны.

Для своих она была преемницей Вельги, которой в будущем начертано вступить в великий Круг в качестве Колдуньи с Западных земель. Для других, не ведающих о её силах, она была странной девушкой, живущей с матерью в старом домике в лесу и знающей, какая трава от какой хвори, как излечить скотину от недуга и зашить рваные края раны, если несчастный напоролся на когти медведя.

Зарине нравилось бывать в не колдовских деревнях, слушать рассказы стариков и смех ребятни. Такие вылазки были редкими и лишь потому, что кто-то из деревни серьёзно заболевал и нужна была их помощь. Вельга была опытной целительницей, а ей нужно перенимать опыт наставницы. Часто, для снятия тяжелой болезни она проводила ритуал на воде. Тонкости такого колдовства Зара еще не могла разобрать. Но наставница сказала, что та сама все поймет, когда встанет в Круг.

Жрица. Шаман. Колдунья. Воин.

Те уроки прочно засели в голове, но кроме этих расплывчатых фраз она мало что знала об остальных из Круга. Лишь то, что они также были выбраны и проходят своё собственное обучение. Их наставники такие же великие, обладающие силой, как сама Вельга.

Сколько бы она не расспрашивала, сколько бы уловок не заводила, чтобы разузнать больше, ей приходилось довольствоваться лишь малыми крупицами тех знаний, что открывала наставница. Те знания она берегла дороже золота.

Вчерашняя каша с прошлогодними лисичками разогрелась в печи, и Зара поспешила вытянуть чугун с огня. Пылающие жаром угли заставляли её задуматься о Восточной земле, где живет её сестра по духу, соратница и еще одна посвященная.

Жрица.

Но ни имени, ни внешности ученицы земли она не знала. Лишь однажды Вельга обмолвилась, что её старая подруга Инга, нынешняя Жрица земли, давно не присылала весточки.

О других она ничего не слышала, лишь представляла в фантазиях «Воина» и «Шамана», опираясь на земли, принадлежащие им. В отличие от вопросов о хранителях, Вельга охотно расписывала чужие земли, рассказывая о семи великих пустынях, территория которых растет с каждым годом, о жестоких землях Жрицы с её яркими красками и контрастами, да о бушующих, неугомонных ветрах, сражающихся с вечными скалами, где стоит замок Воина.

Наверное, это была главная несправедливость, волнующая её уже многие годы. Почему Воин живет во дворце, со своим наставником, а она обязана проживать в маленькой хижине с кучей щелей? Она, правда, пыталась их залатать, когда была маленькой. Обмазывала глиной, обкладывала соломой, но дом продолжал медленно разрушаться.

Вельга вернулась в тот момент, когда обед был полностью готов, а русалочья песня вылетала из уст молодой колдуньи.

– От твоего пения молоко в кувшине скиснет, – вместо приветствия, входя в дом, сказала наставница. Окинув взглядом подопечную, та продолжила. – Песня должна слиться с магией. Она должна обволакивать тебя, топить и выкидывать наружу.

Её голос суров, как зима в землях короля Севера.

– Никак не могу понять, зачем мне знать русалочью песню Зелёных святок. Разве моя задача не отгородить людей от озер в этот период?

– Знание – твоё главное оружие с нежитью. Ты должна быть хитрее их, умнее. Быть как они, но лучше.

Постоянные загадки лишь больше путали Зару, чем помогали ей. Иногда казалось, что Вельга начинала сходить с ума. В начале этого года она решила, что ей необходимо научить её вливаться в сознание сокола, чтобы следить за состоянием дальних земель своих владений. Конечно, у неё не получилось. Теперь русалочья песня, которая должна сделать её ближе к нечисти. Если следующим заданием будет сидеть в камышах, как болотный черт, то она просто взорвется.

Но она не спорила с наставницей, лишь следовала советам и продолжала дальше разучивать песню подводных жительниц. В душе Зарина надеялась, что это лишь подготовительный этап и, может через месяц, сможет выучить песню смерти.

Ритуальная песня, которая сопровождает не упокоенные души в мир мертвых.

Так уж вышло, что именно ей досталась роль «моста», связующего мир живых с миром… почти что мертвых. Конечно, духов она не видела, но с нежитью, которая когда-то звалась человеком, могла легко завести разговор.

Вельга говорила, что это её дар.

Сама же Зара не находила в этом ничего особенного, то ли дело читать чужие мысли или управлять сознанием.

– Налей-ка воды в кувшин, – резко попросила Вельга, внимательно наблюдая за подопечной. Это тоже испытание, хоть и не такое явное. Девушка сосредоточила внимание на деревянном ведре, представила, как тонкий поток воды поднимается в воздух и опускается прямо на глиняное дно кувшина на столе. Это требовало невероятной концентрации, но у Зары получилось, пусть и пару капель упало на столешницу.

– Умница, – похвалила наставница и довольно отпила. Её длинные пальцы тихо постукивали по столу, а мысли, казалось, были далеко отсюда. Вельга опустошила кувшин с водой, а после, вдруг, решила спросить. – Расскажи мне, что такое Колесо Года. Хотя, нет, это знает даже дитё. Поведай мне, будущая Колдунья, зачем существует Великий Круг.

Зара ненадолго замешкалась.

– Великий Круг поддерживает равновесие, он помогает сменяться сезонам года, не дает чаше весов нагнуться.

– Подробнее.

– За зимой следует весна, – осторожно начала Зара, подбирая слова. – Каждый переход – битва богов за власть. После Йоля наступает время солнца, когда ночь отдает свое правление дню до летнего Солнцестояния. Во время Литы – наоборот, свет проигрывает тьме. Дважды в год мы наблюдаем за битвой Белобога и Чернобога, свидетельствуя победу одного из них.

– Мы не просто наблюдаем за ними, – добавила женщина. – Мы подпитываем победителя, помогая ему проснуться ото сна. Когда ты просыпаешься – ты умываешься и завтракаешь, они тоже голодны без власти, это почти одно и тоже.

– Я знаю это. Но с чего, вдруг, ты решила меня об этом спросить?

– Скоро Белтаин, – медленно начала наставница. Зара удивленно подняла голову. До него было больше двух недель, такой срок не назвать быстрым. Вельга не обратила внимания на удивленный взгляд девушки и продолжила. – Я хочу отправиться на него раньше – через несколько дней.

– Но почему так скоро?

В глубине души она понимала, – путь до жилища Жрицы долгий, не меньше недели пути. Но обычно Вельга отправлялась на него намного позже, не желая надолго оставлять край без защиты.

– Хочу обсудить с Кругом несколько вещей. Это касается и тебя в том числе.

Зара вскинула голову. Сердце остановилось, а потом застучало с новой силой. Если это касается её, то и остальных воспитанников в том числе. Что если они встретятся? Или Круг решит устроить для них испытание? Что, если она… не подходит для Круга. Что, если…

– Успокойся, – Вельга взглянула на неё с улыбкой, коснувшейся лишь уголка губ. – От твоего волнения реки встанут. Если остальные ученики Круга достигли такого же успеха, то, возможно, ближайшее Солнцестояние вы будите наблюдать вместе. Пора бы вас научить запускать Колесо Года.

Зара точно забыла, как дышать. Только смотрела на наставницу с выпученными глазами, а сама была далеко за пределами этой старой хижины. В южных землях, где отмечалось Солнцестояние. Лита, самый длинный день в году. И она тоже будет участвовать в обряде вместе с малым Кругом?

– Зарина, – строго сказала колдунья. Полное имя она произносила лишь в крайних случаях. – Этот вопрос еще будет на обсуждении. Не мечтай понапрасну. Мечты ранят не хуже мечей.

Девушка кивнула и скромно потупила голову, чтобы наставница не заметила её счастливых глаз.

Следующие два дня она старательно выполняла задания Вельги, слушала её наказания и собирала еды в дорогу. Три буханки зернового хлеба, несколько печеных картофелин и свежих овощей. Наставница часто забывала о еде, полагаясь на нечто иное.

Собачий заливистый лай доносился с другой стороны ворот, и сквозь щели можно было заметить, как виляют хвосты животных. Двенадцать собак Вельги, которые почти все время сопровождали её, куда бы та не пошла. И, конечно, они считали своим долгом проводить хозяйку до границ Озерного края или же дойти с ней до Восточных земель.

– Позаботься о доме, Зарина, – голос женщины предельно строг. – Если придут из деревни, то ты знаешь, что делать. Мази лежат в дальнем шкафу, настойки в погребе, присыпки…

– Я знаю, где все лежит. Ты много раз оставляла меня одну.

– Но не на столько! Если понадобится помощь, то беги к селению. Не пускай чужаков на территорию и охраняй край. Нечистые будут шалить на Белтайн, чувствовать приближение лета и теплых вод. Не все это любят…

– Конечно, я выучила все наговоры, еще когда мне было восемь! – ситуация начала немного раздражать молодую девушку. Она была в состоянии о себе позаботится. О себе и жителях соседних деревень, которые приходят за помощью. Она уже не ребенок. Злость предотвратил легкий толчок влажного носа ей в бедро. Один из псов обиженно гавкнул, наклоняя голову. Зара тут же начала почесывать его за ухом, пока другие собаки тоже не решат попрощаться.

– Не забудь о русалочьей песне, – еще немного подумав, добавила Вельга, открывая калитку. – Не забудь о практике с быстрой водой. Это важно! Сходи к водопаду или попроси Дмитрия довести. Он не должен отказать.

Наконец, дослушав все напоминания, советы и разные указания, Зара крепко обняла свою наставницу и пожелала ей легкой дороги. Та уходила, как всегда, с прямой осанкой, шагая по сырой тропинке, держа крепкий дубовый посох в руках. Псы бежали рядом, ни на шаг, не отставая от нее. Несмотря на весеннее солнце, фигуру женщины обволакивал туман, которого еще не может быть здесь в это время суток.

Глава 3.

Северные земли. Черногорье.

– Защищайся!

Парень отпрыгнул ровно в тот момент, когда в него полетел мощный морозный вихрь, тут же опрокинувший деревянный стул. Этот ветряной поток его не задел, как и другие предыдущие. Его противник не был быстр и изворотлив, зато имел внушительный запас сил и острый ум, который не стеснялся использовать в поединках.

Сегодня они практиковали бой на мечах, древнейшим оружием в Черногорье.

Глаза заметили быстрый всполох рядом с каменной стеной. Этот прозрачный сгусток, с еле заметным голубоватым сиянием, двигался прямиком к распахнутому окну. Но не успел он добраться до него, как сильные руки потянули его за «хвост». Сгусток удлинился и стал похож на длинную, прозрачную веревку. В следующую секунду эта веревка обхватила ноги нападавшего паренька, и тут упал на пол, так и не успев закончить заклинание.

– Нечестно использовать младших ветров! – вскрикнул проигравший, ища отлетевший меч взглядом.

– Ты говоришь это потому, что сам не додумался использовать их.

Парни одинаково улыбнулись. Держать обиду на шуточный бой ни у кого в мыслях не было. Парень, что оказался поверженным, ловко встал и отряхнул черные тренировочные штаны. Такие же были и на его друге, и на других учениках в замке.

– Не думай, что в следующий раз сможешь выиграть, Морозов.

– Поговорим, как это произойдет.

Ледяной ветер обдул разгоряченные после боя тела, а из открытого окошка посыпался искристый снег. Такое явление было столь частым, что никто уже не обращал внимания на это. Казалось, что древний замок сам был сделан из темного многовекового льда.

– Твой дед стал слишком суровым, не находишь? – Влад покосился на Каза, но тот еще не придумал ответ. Его дед и вправду стал суровей с ними в этом году, заставляя их подолгу тренироваться, оттачивать навыки борьбы. К тому же, он заставлял укрощать ветра в ущельях. Он сам, король Севера, как окрестили его в летописях Черногорья, не любил эти места и с трудом справлялся с дикими потоками. Зато с охотой посылал туда внука.

Как будто ему мало других заданий.

– Мой дед чувствует, что скоро собрание Круга. И он… как это сказать, не очень любит покидать Черногорье.

«Не любит встречаться с членами Круга» – добавил про себя он. Откуда такая нелюбовь, никто не знал, и расспрашивать попросту не решался. Нрав великого Святогора был таким же непостоянным, как сам ветер.

– Знаешь, что, Каз, – Владислав по-доброму улыбнулся. – А ведь скоро ты займешь его место. Вот он и бесится! Не хочет с нагретого местечка уходить.

Нельзя упрекнуть в том, что Святогор не хотел покидать свой пост. Этот густобровый мужчина с суровым лицом отдавал всего себя обучению воинов. Тренировал лично, рассказывал про источники силы и особые практики, недоступные большинству. Углублялся в легенды и сказания, расписывал остальные земли, простирающиеся за северными землями. Но никогда не рассказывал о Круге.

– Зная его, я еще долго просижу в учениках.

Лицо напарника и верного друга интригующе засветилось. И тот мгновенно показался прямо перед Казом:

– Тогда у тебя есть прекрасная возможность обзавестись какой-нибудь красавицей с подножья. Уже ни для кого не секрет, о ком Любава вздыхает по вечерам. Твоя семья еще не заводила тему о женитьбе? Зимний совет любит устраивать смотрины весной.

Этот разговор был еще неприятней предыдущего, губы против воли сжались в тонкую линию. Конечно, как потомок древнего рода, да тем более будущий член Круга, он должен обзавестись женой, а потом и детьми. Конечно, вероятность того, что его сын станет следующим воином в Круге мала настолько, что её просто нет. Но зато на его следующих потомков будет возложена эта обязанность.

Не выдержав, Каз скривился.

– Дед упоминал об этом, но пока так, невзначай. Ничего серьёзного, по крайней мере. Представительниц состоятельных семей достаточно для выбора, но вот желания…

– Вот и будешь тогда без девчонки до следующего Йоля, – Владислав засмеялся. Эта тема его невероятно веселила, ведь у него уже была невеста, выбранная семьёй и одобренная Советом. Она происходила из знатного рода, являлась красавицей, а другое разве кого-то заботило?

– Если тебя так волнует эта тема, так организуй смотрины. Посмотрим, как девицы будут карабкаться на гору, чтобы попасть в Гнездец.

От такой картины двое покатились со смеху. Правда была в том, что не каждый потомок знатного рода становился покорителем ветров. Этот дар шел от самого первого участника Круга и передавался его потомкам. И шутка судьбы в том, что дар переходил почти всегда к сыновьям, обходя дочерей. Но иногда и у девушек просыпался дар, на который они и не надеялись.

И, конечно же, каждый укротитель ветров обучался и жил в Чернодюде, в древнем замке, построенным божеством смерти из черного камня.

Мальчики прошли длинный коридор, наполненный лишь завывающими ветрами. В замке вообще было мало предметов, не считая библиотеки и классов для обучения. На такой высоте, да постоянной низкой температуре, большинство предметов роскоши непременно теряли свой дорогой вид.

Поэтому Черногорье славилось качеством и древностью вещей, хранимых тысячелетиями. Сколько же тут хранилось запрятано могущественных артефактов, а сколько загадок таилось под самым носом у юных воинов? Когда Каз с Владом были младше, они всеми силами пытались проникнуть в хранилища, где хранились вещи самого Николая Морозова, первого война Круга. Множество раз они пытались взломать оружейные, где хранились оружия с межземельной войны.

Тайн было так много, что половина из них давно забылась.

Показалась тяжелая дверь с искусно вырезанными рисунками. Тут было все: и разновидные птицы, точно, как живые, и храбрые витязи, облаченные в кольчугу. Дверь отравилась путникам, и те вошли в большой зал, мерцающий в серебряных искрах.

В большом зале уже собрались все обучающиеся, смиренно и гордо ожидая своих наставников. Даже если кто-то заметил их опоздание, то не осмелится сказать. Каз обвел взглядом каждого, наблюдая, как те отворачиваются, делая вид, что ничего не замечают. Младшие так вообще застыли, напряженно всматриваясь в стену.

Влад пихнул его локтем, указывая на компанию пареньков, подозревающих к себе. Высокий парнишка – Федор, воровато оглянулся прежде, чем начать разговор:

– Вам повезло, что Святогор опаздывает, иначе…

– Где вас сквозняк мотал!? – перебила стоящая рядом девушка с густыми черными волосами, собранными в тугую косу. Она смотрела на опоздавших со злостью и раздражением.

Каз почти закатил глаза. Юлия была из достаточно сильной ветви рода, но давно утратившей свое положение в совете. И, как единственный ребенок в семье, всеми силами пыталась принести величие роду своими умениями и… надежной на удачный брак.

– Тренировались, – просто ответил Влад, приветливо всем улыбнувшись, но лицо девушки так и не смягчилось Она хотела было высказаться еще, но главные двери настежь отворились и оттуда подул пронзительно холодный северный ветер, сдувая с некоторых учеников шапки и поднимая полы кафтанов в высь.

Иней засиял на каменных стенах ярче, а после прошелся волной света до дальних коридоров, а вслед зазвенели сотни сосулек, обдутые потоком силы сильнейшего воина. Горы дрожали от его силы, а звезды преклонялись ему. Могучие ветра меняли направления, лишь стоило его ледяному вздору коснуться их.

Это был Воин. Один из четверки Круга. Король Севера.

Следом за ним прошло еще три наставника. Могучие, непохожие друг на друга два брата: светловолосый, с прямым взором, Яловар и пугающий своей силой рыжеволосый Якоб. Третий не похож на воина – слишком худ и стар, с сетью морщин возле глаз и шрамом на губе – поцелуй ведьмы, как он говорил всем.

Когда ученики привыкли к окружающей их мощи, поправили сбитые шапки и накидки, Святогор поднялся на возвышение и громким голосом со звучанием треска мороза начал говорить:

– Звезды светят в ночи, освещая работу Кузнецу…

– Да будет так, во имя Круга, пока солнце не родится вновь, – четко проговорил Каз, и такие же слова послышались от остальных присутствующих, словно заклинание, сложенное десятками уст.

– Я собрал всех вас, чтобы напомнить о грядущем празднике Белтайн. Круг просит собраться раньше, – на этом моменте уголки его губ потянулись вниз. – Меня не будет чуть больше недели. Тренировки не прекратятся, а дозор усилится вдвое. Особенно в Красных скалах и долине Гремящих ветров.

Ропот прокатился по залу, но тут же исчез под строгим взглядом Святогора. Немного помолчав, он продолжил:

– Мой путь начнется на рассвете и закончится, когда Кузнец растопит печь.

Искрящийся поток с осколками снежного стекла поднялся в воздух, белым вихрем заслоняя Повелителя воздуха. Когда же вихрь успокоился, на его месте ничего не оказалось, лишь россыпь снежной крошки.

Каз мысленно закатил глаза – дед любит устраивать представления из ничего.

Наставники огласили изменения в расписании, но собрание было окончено, и все обучающиеся спешили поскорее разойтись. Кто-то направился в столовую, перекусить перед дежурством, а кто-то направился, вновь, в тренировочные залы. Небольшой перерыв в виде общего собрания не был поводом отлынивать от ежедневных занятий. Лишь Влад с Казом задержались в коридоре рядом с большим окном с видом на острые пики гор. Сейчас был вечер, и солнце стремительно уходило под землю, открывая путь звёздам.

– Слышал, что сказал твой дед? – восторженно спросил Влад. – Его не будет две недели!

– Вообще-то полторы… – поправил будущий воин, задумываясь.

– Да не важно. Это же сколько можно успеть за его отсутствие. Мы можем спуститься к подножью и, наконец, погулять, как следует. Или добраться до Восточных границ, но лучше не надо, вдруг Жрица нас почует. Но по кружке чего-нибудь дурманящего выпить обязаны – повод есть.

Каз не сдержал улыбки. Его друг уже вовсю мечтал о внезапных выходных, что свалились на их головы. Расписывал, как будет гулять по снежному городку у подножья гор вместе с ним, а потом они пойдут в какое-нибудь теплое заведение, где красивая девчушка за стойкой обязательно узнает их по форменной одежде и угостит вкусной кружкой меда.

Он уже почувствовал эту атмосферу и, даже краем уха уловил людские разговоры под какую-нибудь распространенную балладу про Ворона и Змея, но характер деда он знал лучше кого бы то ни было.

– Остынь, Влад, мы не в сказке. Дед наградит нас работой по самые уши. Будем мечтать о том, как до кровати добраться и не заснуть под бубнеж Яловара.

Фантазии тут же рассеялись в голове у каждого. Владу ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

– Ты прав. Но не отпраздновать отъезд твоего родственника мы не имеем права.

С этим утверждением Каз спорить не решился.

***

Холодный горный рассвет отражался в ледниковых озерах, которые волшебным образом не покрылись льдом за морозную ночь. И пусть наступает весна, в этих краях её приближение мало ощутимо. Лишь солнце скрывается за горами позже обычного, а просыпается раньше, прямо, как и сейчас.

В дорожный плащ с меховым капюшоном окутан человек. Его хмурое, вечно не улыбающиеся лицо, с бесстрастным выражением рассматривало горные вершины. Как прекрасен был родной край! Ледяное дыхание Нави сковало льдами землю и добралось даже до берегов Зломоря. Он чувствовал, как трепещут завывающие в скалах ветра, подбрасывающие вверх могущественных черных воронов, единственных хищников, живущих на такой высоте. Они просыпались с рассветом и раскрывали свои огромные крылья. За их перья девушки у подножья могли устроить нешуточную потасовку.

– Попутного ветра, дед, – послышалось позади, и мужчина оглянулся, рассматривая сонное лицо внука. Тот не был на него похож, ничуть. Ни вольным характером, ни типичной внешностью для жителей Черногорья. Черные волосы были у половины учеников, лишь различалась длина причесок. Даже глаза юного Морозова горели синевой морозной ночи, а не спокойствием льда, как должно было быть.

Но, оно и к лучшему. Не к добру иметь серебро в очах.

– Даже не скрываешь, что хочешь от меня быстрее избавиться?

– Конечно же, нет, – тот засмеялся и заговорщицки добавил. – Влад уже размечтался об отгуле за твое отсутствие.

Святогор даже не удивился. Этот парень горазд на развлечение и неприятности. И именно его взял в друзья внук, хотя мог сдружиться и с наследниками более влиятельных семей.

– И где же этот балбес? Снова валяется в кровати?

Стоило Казу открыть рот и отпровергнуть слова деда, как из арочной двери показался запыхавшийся Владислав, обеспокоенно поглядывавший на замершего друга и совсем не удивленного наставника. Через секунду молодой парень расплылся в улыбке:

– Что вы, как можно валяться в кровати, когда любимый наставник оставляет нас на целую неделю. И как мы проживём столько без вашего мудрого покровительства?

Взгляд, кинутый в парня, мог заморозить на месте. Но Влад стойко выдержал его, лишь шире улыбнулся.

– Чтобы ты не скучал по мне, Власов, я дам тебе задание, – непривычное тепло в голосе Святогора давало понять, что худшее еще впереди. – Три дня подряд ты будешь дежурить в Красных скалах. А на четвертый вернёшься в Гнездец, отчитаешься Яловару и вернёшься на пост, взяв припасы на следующие три дня.

Лицо парня побелело так сильно, что даже снег не сверкал такой белизной. Но наставник не шутил. Влад посмотрел на друга, обескуражено и без привычной полуулыбки. Каз смиренно кивнул, давая понять, что поможет ему в дежурстве и не оставит одного.

– Дав вам задание, друг мой, мне даже на сердце полегчало, – продолжал издевался Святогор над своим учеником. – Приеду, первым же делом прочитаю ваш отчет об этом.

Оседлав неугомонный северный поток, Воин поднялся в воздух, стремительно покидая Черногорье, лишь осколки ледяного стекла засверкали в лучах горного рассвета.

***

На границе с Озерным краем, на самых верхушках Красных скал, куда не залетали даже самые смелые птицы, существовало всего одно место, где было возможно нести дежурство. Крепкий каменный дом в самой скале обдувался со всех сторон ветрами, с любовью его целовал мороз и укрывал старый снег. Убранство излишне скромно, как и подобает для непрерывной работы в дозоре, не было даже печи, ведь тем, в ком течет кровь самого Морозова, не нужно тепло, чтобы согреться.

Им не нужны толстые тулупы с мехом и шерстяные носки.

Говорят, что даже человеческие чувства им чужды; мороз давно покрыл льдом их сердца.

Ледяное войско или дети ветра, как любили говорить в деревушках, пересказывая забытые сказки о воинах с серебряными мечами, которые покрывали морозные узоры инея. Их выковал сам Кузнец под светом звезд и остужал в слезах луны.

Каз улыбнулся, вспоминая рассказы седых стариков, верящих в это. Много они приукрасили, а еще больше выдумали. Как бы то ни было, каждый из обучающихся Гнездеца имел вполне горячее сердце и испытывал самые настоящие человеческие чувства.

Мороз, правда, действовал на них иначе, чем на людей, живущих на другой половине Северного края. Теплая одежда использовалась больше для защиты от ветра, чем от холода. Фамильные кафтаны служили отличиями для знатных семей и делались исключительно из мягкой шерсти, то ли дело тренировочная форма…

Именно поэтому на них надет жесткий кожаный плащ с глубоким капюшоном, а под ним обычная, вполне себе теплая одежда. Такую смело можно надевать в конце ноября, когда появляются первые серьёзные заморозки.

– Почему я не остался в кровати? – продолжал жаловаться Владислав, сетуя на себя. Привилегия дежурить почти неделю в опасных Красных скалах его не очень-то радовала. Лучше бы их отправили в долину Гремящих ветров, к отцу. Но наставник, как будто знал, что они хотят чего-нибудь натворить за время его отсутствия, дал им такое трудное задание. Подальше от шума города, крепких напитков и очаровательной улыбки купеческой дочери. Как бы она улыбалась ему, когда он рассказывал ей о своих подвигах…

– Потому что ты очень хотел произвести впечатление на моего деда, – подытожил Каз. «Хотя его уже ничего не может удивить» – добавил про себя.

– Однажды у меня, точнее у нас, получилось.

– Тот случай, когда мы перенесли горного козла в его кабинет, не считается.

Парни одновременно засмеялись, вспоминая, как ругался глава Черногорья. Наверное, они должны были чувствовать раскаяние, ведь тот козел решил полакомиться некоторыми книгами из коллекции их наставника, но, по правде, чувствовали лишь веселье.

– Разве? Ну, раз так, то все впереди.

В домике все же лежала стопка дров, оставленная предыдущими дежурными. Разложив малочисленные вещи, они взобрались на самую верхушку горы. Воздух был настолько холодным, что, казалось, обрел способность превратить легкие в кусочки льда. Влад потуже завязал шарф и накинул капюшон, когда сильный ветряной поток ударил его по щеке.

– Давай на перегонки, – крикнул он Казу, ловя за прозрачный хвост одного очень шустрого ветра. – Кто первый до того выступа!

На самом деле, ловля ветров являлась запрещенным приёмом для всех учеников. Мало кто мог удержать буйные потоки, даже на последних годах обучения. Много несчастных случаев происходило с храбрецами, которые все же осмеливались на такой шаг.

Поймать ветер не так сложно. Сложнее было его удержать и не дать себя сбросить. Все же… никто не любит, когда его ловят за хвост. А здешние воздушные потоки были дикими и непослушными, сами себе хозяева. Ни один из них не позволит какому-то там мальчишке себя укротить.

В этом заключалась главная проблема Каза – ветра его не слушались. Много лет Морозов пытался их покорить. Силой и упорством он ловил и зазывал их к себе, пытаясь удержать. Каждый из них делал все, чтобы показать ему, что он бессилен в схватке с ветрами.

Все, кроме одного.

Каз мысленно призвал свой собственный ветер, который был его и подчинялся именно ему. Та древняя магия, что текла по его венам, та, что существовала в крови самого первого Война Круга. Черные волосы развивались в разные стороны, лезли в глаза и мешали замечать тусклые хвосты. Но, если он хочет выиграть гонку ему нужно быстрее совладать с этим. Влад быстро перебирал руками, ловя и отпуская хвосты, вырываясь вперед.

Покорение ветров – задача не из легких. Куда проще был лёд – покорный его магии и податливый в сотворении. Был бы он как Святогор – все было бы проще. Ветра бы сами слушались его, даже такие дикие, как в Красных скалах. Был бы он сильнее, смог бы почувствовать то, что живет в нем с рождения, а не быть последним в гонках.

Обида пронзила сердце, и слабая вибрация прошлась по телу, а потом руки покрылись перламутровыми узорами мороза. И тут же ветра стали двигаться медленнее, хвосты, словно сами подставлялись ему под руку.

На долю секунды края души коснулась тьма и окутала взор серебром.

Каз вздрогнул, пытаясь сохранить ритм и передвигаться плавно, но крутой рывок отбросил его в сторону. Ветра в панике начали носиться в разные стороны. Самое странное творилось с его ветряным потоком – он стал другим. Порывистые перевороты вышибали из груди дух. Он нес его быстрее хвостов и, словно, сошел с узды, набирая скорость.

– Эй, что происходит? – удивленно воскликнул Влад, оборачиваясь на Морозова и замирая от удивления. Тот несся на него почти без помощи ветряных потоков, ступая по воздуху, как по земле.

– Не знаю. Это ветер, он…

«Взбесился» – подумал Каз, чуть не закричав, когда поток бросил его в серое облако. Казалось, теперь не он управлял ветром, а ветер управлял им, швыряя его в разные стороны, как тряпичную куклу. Ему захотелось крикнуть другу, позвать на помощь, но обжигающе холодное дыхание ветра не давало вымолвить и слова.

Он пронесся мимо того выступа, о котором говорил Влад, даже замел, как друг пытался справиться с ветрами и догнать его, но безуспешно. Хвосты, как одичалые, носились с немыслимой скоростью; их было уже не поймать.

Когда уже силуэт напарника превратился в маленькую черную точку, а потом и вовсе исчез, Каз сделал единственное, что пришло ему в голову и, возможно, будет стоить ему жизни. Он резко крутанулся вправо, выбираясь из собственного потока, который нес его, подобно течению, куда-то вдаль. Как только тело оказалось в свободном полете и неимоверно приближалось к земле, мозг охватила запоздалая паника. А ведь он очень просто может умереть. Вот прям сейчас, так жалко и никчемно.

Глаза смогли различить верхушки елей, когда совсем рядом показался слабый ветряной сгусток. Маленький, низший из всех ветров, являлся спасением для молодого Воина. Но разве он сможет вынести его вес?

Думать было �