Проклятая корона: Оазис Сехмет
Основные действующие лица:
***
Главные герои:
Эбана – воин золотой стражи фараона Юга.
Ити – жрец храма Амона-Ра.
Атла – финикиянка, жрица богини Иштар.
Сара – дочь военачальника великого гика.
Дагон – купец из Финикии, отец Атлы.
***
Цари:
Апопи – Царь Нижнего Египта, носящий титул Великий гик.
Хамуду – Царь Нижнего Египта, сын царя Апопи.
Камос – фараон Верхнего Египта, повелитель Но-Амона.
***
Принцы:
Яхмос – младший сын фараона Скененра, в будущем фараон Верхнего Египта, повелитель Но-Амона.
Яхх – жена фараона Секененра и мать принца Яхмоса.
Зара – в прошлом рабыня из Сирии, ставшая женой фарона Камоса.
Тети – второй сын царя Апопи, князь-наместник Гнезда Азиатов.
***
Князья и военачальники:
Ваджед – князь шасу, приближенный царя Апопи.
Нубти-Сет – князь шасу. Военачальник великого гика.
Якубхер – военачальник великого гика.
Минос – наемник с острова Крит, главный смотритель армии фараона Юга.
Потифер – хранитель казны Белого Дома.
****
«Also I, the King's Companion, the great scribe, the beloved of the Pharaohs who have lived beneath the sun with me, tell of other men andmatters. Behold! is it not written in this roll? Read, ye who shall findin the days unborn, if your gods have given you skill. Read, O childrenof the future, and learn the secrets of that past which to you is so faraway and yet in truth so near».
H. Rider Haggard «Moon of Israel».
***
Глава 1
Фараон Камос готовится к войне.
1556 год до н.э.
Город Но-Амон, ном Уасет (Фивы)1
3-ий год фараона Камоса
Винный погребок в священном городе Фивы.
Эбана и Харати.
Фаменот2 самый лучший месяц в году. Месяц, когда винные погребки священного города Фивы полны посетителей. В столице Верхнего Египта в это время, как обычно, было множество купцов. Казна фараона наполнялась, и торговцы спешили сбыть нужные на Юге Египта товары.
В погребке посвященном богине веселья, в восточной части города, собирались младшие писцы храмов, мелкие чиновники, слуги иностранных купцов, офицеры и солдаты…
****
Молодой командир армии фараона Юга3 Эбана сидел за большим столом во главе десятка солдат. Его шею облегал роскошно изготовленный и украшенный драгоценностями золотой ворот, особая высокая награда, даруемая фараоном за храбрость офицерам своей армии.
Эбана был командиром полка храбрецов, сформированного из бывших пиратов и разбойников, получивших царское прощение. Они не имели ничего общего с «храбрецами фараона» – личной гвардией Камоса – но ничем не уступали тем храбрецам в мужестве.
Рядом с Эбаной сидел громадный воин Харати также со знаками отличия офицера. Золотые браслеты с изображениями Амона отмечали его высокое положение в армии Юга. Харати был силен как бык и не знал страха. Его воинскому умению мог позавидовать даже брат фараона принц Яхмос. Он отлично мог сражаться как на суше, так и на воде.
Воины пили дорогое вино. Милости фараона Камоса и его благодарность были велики.
– Прошло много времени от великой битвы с князем Нубти-Сетом, – сказал Харати. – А я пошел тогда за тобой, Эбана, в надежде на большую войну.
– Тебе ли жаловаться, Харати? – спросил один из воинов. – Из последнего похода ты приволок десяток девок и два корабля с товарами!
– Это ли настоящее дело? – Харати осушил одним глотком большую чашу вина.
– Фараон весьма нам благодарен за наш поход, – сказал Эбана. – Он принял наши дары и приказал угощать нас без оплаты в течение недели! А что с твоими девками, Харати?
– Я их продал.
– Продал? – не поверил Эбана. – Ты продал девок?
– Девственницами они стоили дороже. Чего мне держаться за рабынь, если впереди большая война? Ведь она все равно начнется рано или поздно!
– Война? – спросил один из солдат.
– Какая война? – спросил второй.
– Харати постоянно твердит о войне!
– Мы и так привезли много чего с последнего похода! Да сопутствует нам и в дальнейшем удача!
Фараон Камос, установил надежные границы и укреплял свое государство. И кто мог сказать, когда повелитель Юга атакует великого гика? Может быть, это будет не ранее чем через 10 лет.
– Война? Я ничего не слышал про это, Харати.
– Но фараон готовится к схватке с гиксами4! – сказал гигант. – Ради чего тогда он укрепляет армию, если не ради войны?
– Кто может знать мысли и намерения владыки? – развел руками Эбана. – Я не состою в советниках молодого фараона. Но я намерен добиваться нового рискованного дела для нас.
– И где? – спросил Харати.
– На юге в Нубии.
– В Нубии? Но с царем Куша у нас мир. Позволит ли нам фараон тронуть кого-то из нубийцев? – усомнился гигант.
– Но мы не будем действовать от имени фараона, Харати. Хотя я пока не уверен, что получу на это разрешение. Но сидеть сложа руки с такими солдатами как у меня нельзя. Они снова станут грабить, и что тогда будет с нашим полком?
– Пока все повинуются тебе, – ответил Харати. – Сейчас наши воины сыты и пьют вино каждый день. Но ты прав. Кто знает, что будет завтра? Нам нужна большая война, с грабежами, осадами, штурмами, лихими предприятиями в тылу врага.
– Вот поэтому я и хочу найти нам работу, Харати…
***
В питейный дом вошел человек в темной накидке. Он осмотрел заведение. У входа сидели за большим столом ливийцы и громко разговаривали. Они хвалились своим воинским умением и явно затевали сору с солдатами египтянами. Но те не поддавались на провокации. Ливийцев было больше, и фараон издал указ не задевать этих людей под страхом смерти. Сейчас ливийцы были ему нужны.
У стен сидели писцы и пели песни. В их компании были финикийские и критские купцы, что подливали писцам вино и выведывали у них нужные новости.
Человек в темной накидке прошел мимо стола ливийцев. Его пытался задержать один наемник, но человек нагнулся к нему и что-то сказал. Тот сразу вскочил со своего места и извинился.
– Прости, господин!
– Ты вооруженный слуга из охраны каравана? – спросил человек в темном.
– Да, господин!
– Наш великий государь, да живет он вечно, божественный фараон Камос, не одобряет драк в своей столице.
– Да, мой господин!
Человек в черном нашел глазами Эбану и пошел дальше.
Ливийцы зашептались между собой:
– Кто это такой?
– Большой человек из храма Амона.
– Что нам за дело до их Амона? – задиристо заявил другой совсем пьяный ливиец. – За нас постоит богиня Нейт!
– Тише! Он может нас услышать. Нейт далеко, а храм Амона с его чудесами рядом! Вы слышали, как недавно один наемник из Нубии, напившись пьяным, высказался о жрецах Амона? Нет? На следующее утро его нашли в комнате мертвым.
– Мертвым?
– А что с ним стало?
– Проклятие Амона! Оно поражает как острый меч. И нет от него пощады. А этот жрец лишь шевельнет пальцем и на наши головы могут обрушиться многие беды. Похуже той, что свалилась на нубийца.
– Да сохранят нас боги от подобной напасти.
– Хорошо, что он пришел не из-за нас. Сразу видно ему кто-то нужен. А этого пьяного дурака стоит отправить отсюда, пока он не навлек на всех нас беду…
***
Офицер фараона Эбана также заметил пришедшего и поднялся со своего стула. Он оставил своих солдат гулять самих.
– Я должен вас покинуть, – сказал он.
– Этот жрец тебя знает? – спросил Харати. – Я могу сопровождать тебя.
– Не стоит переживать по поводу этого человека, Харати. Он друг.
– Как знаешь.
– Пейте без меня, друзья. Я должен уйти. Жду вас завтра в порту. И смотри, Харати. Не вздумай ввязаться в драку. Иначе нам всем будет плохо.
– Все будет хорошо, Эбана. Я не дам нашим людям так напиться.
– Смотри, Харати! Ливийцы могут сами вас задеть. А когда меня не будет рядом, ты способен сорваться.
– Я сдержусь, господин! В этот раз драки не будет. И наши люди будут смирными…
***
Эбана подошел к человеку в темной накидке, и они вышли из винного погребка.
– Брат! Я так давно не видел тебя! – сказал Эбана и обнял Ити.
– Эбана! Я рад, что ты жив! Мне рассказывали, что ты стал глупо рисковать.
– Я военачальник фараона, брат.
– И потому твоя жизнь еще нужна стране Кемет5, Эбана.
– А где был ты, Ити?
– Я? – Ити удивился вопросу брата. – А с чего ты взял, что я покидал Фивы?
– Я трижды ходил справляться о тебе в храм Амона.
Ответ еще больше удивил жреца:
– И кто сказал тебе, что я не в городе?
– Никто. Я сам сделал такой вывод, брат.
– Вот как?
– Я хорошо тебя знаю, Ити. Мы росли вместе. На второй день месяца Фаменот ты всегда бывал у алтаря матери Исиды. Я ждал тебя у храма богини, но тебя не было в день праздника. Отсюда вывод, что мой брат не в Фивах.
– Ты прав, Эбана. Я был на севере, брат мой.
– Ты был во владениях гиксов? – спросил Эбана.
– Да.
– Но там опасно, брат. Над нами, по-прежнему, висит смертный приговор. Якубхер все еще жив.
– Он уже в немилости при дворе великого гика. Но обо всем по порядку. Сейчас ты пойдешь со мной, брат.
– С удовольствием, Ити. Мы пойдем к тебе?
– Нет. Во дворец фараона.
– Во дворец? – удивился Эбана. – Но меня не приглашали на совет фараона.
– Уже пригласили. Наш повелитель Камос желает видеть на совете не только высших военачальников, но и командиров полков.
– Там что-то готовится? – догадался Эбана.
– Возможно. Мой господин приказал мне привести тебя.
– Великий жрец Амона?
– Ты знаешь, кому я служу, брат мой. Ты стал воином, а я жрецом великого бога Солнца. И я только начал подниматься по лестнице успеха, брат.
– Ранее ты часто твердил о несправедливости мира. Теперь ты так не думаешь?
– Нет, – ответил Ити. – Я уже не тот глупый юноша, который делил мир на черный и белый. В стране Кемет все совсем не просто, впрочем, как и в других странах. Но не стоит тебе рассуждать про такое, брат. Ты воин, а не жрец. Такие мысли не для тебя. Думай о битвах и походах.
– Я понял, Ити. Не стану больше говорить о том, в чем мало понимаю.
– Вот и хорошо.
– Скажи, брат, что будет во дворце?
– То, чего ты так желаешь. Камос попытается начать войну с гиксами.
– Слава богам! – вскричал Эбана.
– Я сказал, что он попытается это сделать, а не сделает.
– Но раз фараон решил, то так и будет!
Они вышли к широкой улице, где их ждали носилки Ити. Их несли шесть дюжих рабов, которые были собственностью великого фиванского храма бога Амона…
***
Тронный зал большого дворца фараона Юга.
Большой совет фараона.
У молодого фараона широкое лицо, выступающие скулы, большой изогнутый нос и высокий лоб. Он силен и обладает фигурой настоящего воина.
Камос живет только ради войны. Её завешал ему отец, и он готов отдать жизнь битвам и осадам. Новый владыка Юга не зря читает старые египетские папирусы о военном деле и списки, присланные из Междуречья, о войнах тамошних царей.
Расшитые золотыми нитями рубаха и юбка плотно облегают фигуру фараона. На его голове традиционная Белая корона Юга – Хеджет. В центре лба золотой гриф – символ великой богини Нехбет, чей культ был в Египте одним из древнейших, ибо Нехбет являлась богиней-защитницей еще во времена Древнего царства, и, как утверждали жрецы, первым знак грифа поместил на корону великий царь Хасехемуи полторы тысяч лет назад.
В руках Камос сжимает знаки власти – посох и плеть.
У трона застыли десять храбрецов фараона, готовых по его приказу на все. Они сжимали в руках украшенные золотом боевые топоры. На каждом воине богатый калаф с полосатым назатыльником, и каждый имеет на теле знак фараона.
Перед владыкой Верхнего Египта стоят многочисленные знатные люди Фив, представители подвластных фараону номов, военачальники, чиновники, жрецы.
Великий жрец Амона в белом одеянии с посохом в руке замер в окружении двадцати жрецов своего храма. Он внимательно осмотрел зал и понял, что сегодня фараону не добиться того, чего он хочет. Жрец Амона хорошо знал мысли чиновников и вельмож, которые окружали трон.
Недалеко от трона стоит Потифер, вельможа и хранитель сокровищницы Белого Дома, первый казнохранитель фараона Камоса. Его окружают те, кто желал сохранить в незыблемости систему, что сложилась в Фивах. Им не нужен сильный и властный фараон. Им нужен первый среди равных. И для этого они не желают окончательно избавляться от великого гика.
За группой вельмож Потифера Минос, великий надсмотрщик над войском, ему подчинялись все воинские подразделения кроме «храбрецов фараона», которые выполняли приказы лишь самого Камоса. Он всей душой желал поражения гиксам, но опасался последствий будущей войны. Он не считал еще египетскую армию готовой к решительной схватке.
Посланцы номов, роскошно разодетые вельможи номархов, наследных повелителей княжеств, составляли отдельную группу. Теперь они постоянно пребывали в Фивах при дворе повелителя, с тех пор как Камос был коронован как повелитель и владыка Южного царства.
Представители номархов боялись фараона и его стремления к самовластию. Ведь он хотел сам назначать правителей номов, и ликвидировать передачу этих должностей по наследству. Так было еще во времена великих строителей пирамид, когда фараоны возвышались над страной подобно небесным богам, и никто не смел перечить воле божественного владыки. Только милость фараона определяла положение человека в стране Кемет. Но при династии, основанной великим Аменемхетом6, номархи стали наследными владыками своих номов. Хотя они и подчинились владыке, но имели свои дворы и свои воинские контингенты. Камос считал, что именно это в свое время погубило страну Кемет, и гиксы сумели покорить её.
Теперь номархи лавировали между фараоном Юга и повелителем Дельты7 из династии великих гиков…
***
Великий жрец увидел, как в зал вошел Ити. Он жестом позвал его. Молодой жрец приблизился к верховному жрецу Амона и поклонился.
– Я все исполнил, господин, – тихо произнес Ити.
– Он здесь?
– Мой брат среди младших офицеров.
Он указал на большую группу офицеров армии фараона. Это были малые военачальники, командиры отрядов, часто незнатного происхождения, выдвинувшиеся благодаря мужеству и милости царя.
– Хорошо.
– Господин чем-то обеспокоен? – спросил Ити.
– Взгляни на лица номархов, Ити. Как они боятся Камоса.
– Они не хотят лишаться своих должностей, господин. Но и не хотят лишаться того, что дал им Камос. Они между двух огней.
– Ты прав, Ити. Они между двух огней, и они еще не решили, какой огонь для них опаснее.
Глашатаи призвали присутствующих к вниманию. Царь Верхнего Египта, любимец Амона, владыка Юга собрался говорить.
– Слушайте слова царя! Наш владыка говорит со своими поданными! Внимание словам повелителя!
Придворные устремили взоры на фараона. Камос стал говорить:
– Я, Сын Ра, владыка и повелитель Верхнего Египта, владыка стран! Я наследник страны Кемет, которая волей богов, вручена мне, как потомку древних повелителей, равных богам. Я хочу задать вам вопрос. Кто мы такие? Чего мы стоим? После битвы у Абидоса и гибели моего отца, что мы сделали?
Придворные и военачальники молчали.
– Никто не скажет? – продолжил фараон. – Мы совершаем мелкие набеги на гиксов. И многие из здесь присутствующих гордятся этим. Но что это дало нам за три года? Ничего!
Фараон замолчал и внимательно осмотрел придворных. Никто не возражал ему.
– Кто может сказать?! – спросил он, приглашая придворных высказаться.
– Могу я сказать, государь! – Минос, великий надсмотрщик над войском фараона, опустился на колено перед владыкой.
Царский глашатай громко произнес:
– Говори, Минос, верный слуга фараона! Владыка Юга внимает твоим словам!
– Я много возвеличен тобой, мой государь. Я первый военачальник страны и я отвечаю за то, что происходит в армии.
Фараон кивнул и сказал:
– Мы создали армию, которая способна побеждать, Минос! И твой повелитель не забудет твоей роли в этом деле!
Глашатай, когда фараон сказал то, что хотел, снова выкрикнул:
– Говори, Минос, верный слуга фараона! Владыка Юга внимает твоим словам!
– Мой государь. Твоей волей создана армия! Но можем ли мы начать большую войну?
– И я хочу это знать! – сказал фараон. – Потому я и желаю слушать твои правдивые слова!
Глашатай:
– Говори, Минос, верный слуга фараона! Владыка Юга внимает твоим словам!
Великий надсмотрщик над войском ответил:
–Большая война – это разорение страны, государь. Не только мы, но и гиксы готовились к схваткам. Они укрепили армию, и призвали наемников. Сейчас гиксовский царь может выставить против нас 2 тысячи колесниц и не менее 10 тысяч хорошей пехоты единовременно.
– И что ты предлагаешь? – спросил Камос и приказал глашатаю замолчать. – Говори!
– Укреплять границы, мой государь! – смело заявил Минос.
Фараон усмехнулся. Не это он хотел слышать от своего главного полководца. Он желал видеть египетские колесницы на территории Дельты! А Минос предлагал укреплять границы! Разве недостаточно они их укрепили?
– Я владыка в Фивах! – сказал он. – Я повелитель Юга! Меня именуют великим. Но где мое величие? Один владыка сидит в Аваре8 и именует себя царем. Второй сидит в Напате9 и также именует себя царем. Я делю власть с двумя гиксами, что также носят короны, которые ранее были на голове только египтянина и моего предка! Я должен это терпеть?!
Фараон посмотрел на младших офицеров своей армии. Те как один вскричали:
– Нет, фараон! Веди нас в бой!
– Пусть погибнут твои враги!
– Смерть гиксам!
– Мы готовы выступить в поход хоть сейчас!
Камос посмотрел на своего младшего брата Яхмоса. Тот также сказал:
–Власть в стране Кемет принадлежит тебе, брат и господин! Нужно вырвать короны из рук врагов! Они принадлежат тебе, как потомку божественных фараонов и избраннику Амона!
– Вот речь воина! – вскричал фараон. – Вот как нужно поступить! Я скажу! Хватит готовиться и укрепляться! Пора атаковать!
Офицеры снова поддержали своего владыку.
– Веди нас фараон!
– Веди нас к победам!
– Во имя богов Кемета!
Возгласы офицеров стихли. Вперед выступил Потифер главный хранитель сокровищницы Белого Дома. Его устами готовилось говорить чиновничество. Камос приказал ему высказаться.
Глашатай произнес обычную церемониальную формулу:
– Говори, Потифер, верный слуга фараона, великий хранитель сокровищницы Белого Дома! Владыка Юга внимает твоим словам!
– Я хочу сказать, государь, что те молодые люди, что кричали нам «Вперед», еще мало смыслят в делах государства. Они готовы ринуться в битву за тебя. И это похвально, но к чему это приведет, мой государь?
Принц Яхмос сказал:
– Наш фараон станет владыкой всей страны! Нижний Египет должен принадлежать фараону!
– Так ли это? – Потифер смело посмотрел на принца. – Сейчас благодаря Миносу мы укрепили Элефантину на Юге и перекрыли путь нубийцам. Их царь прислал нашему владыке дары и предложения дружбы. Мы заключили с ним выгодный договор, и наши купцы поедут туда для выгодной торговли.
Вельможи зашумели и стали поддерживать Потифера. Они говорили, что средства от торговли с Нубией обогатили казну и позволили выстроить большой флот для славы и величия фараона Камоса.
Камос хорошо знал, что его вельможи были весьма довольны договором с Нубией, заключенным в прошлом году. Многие из них сами стали обогащаться благодаря ему. Им не нужна война на Юге.
– А что ты скажешь насчет гиксов, Потифер? – спросил фараон.
– Гиксы наши враги, государь! – ответил хранитель казны. – Но сейчас они не суются к нам и стригут своих овец в Дельте. Номы Файюма – естественная граница между нами и гиксами. Они держат территории до Мемфиса. Юг же принадлежит нам!
– И тебе этого довольно? – строго спросил фараон.
– Я знаю, мой государь, что весь Египет должен принадлежать тебе, но пока это невозможно! И слишком рискованно начинать войну с царем Авара. А если царь Куша выступит против нас и ударит нам в спину? Выдержим ли мы новую войну и не ввергнем ли Южное царство в пучину новых бедствий? Вот вопрос, мой государь!
– Когда мой отец царь Секененра начинал войну, то тоже рисковал! Но пришло время освободить страну! И потому он выступил против гиксов! Так повелели боги Кемета! Эта страна принадлежит нам! Гиксы чужаки и они должны уйти или погибнуть!
Младшие офицеры стали выкрикивать:
– Слава фараону!
– Смерть гиксам!
– Во имя богов Кемета!
Потифер дождался, когда выкрики стихнут. Ему было неприятно, что нарушается священный церемониал при дворе царя, но что он мог сделать, если самому фараону это нравилось. Не за тем ли он собрал здесь этих неотёсанных мужиков из простонародья? Затем вельможа снова стал говорить:
– Все, кто сейчас в этом зале, готовы выполнить волю владыки! Но от имени фараона были даны клятвы, и никто не может их нарушить, ибо наш владыка самый великий в стране Кемет! Он не может нарушить своего слова! И именно поэтому мы не в силах нарушить договоры!
Камос с ненавистью посмотрел на казнохранителя.
«Он поставил меня в невыгодное положение! – думал фараон. – Мог бы и не вспоминать про мои клятвы. А как теперь я стану выглядеть в глазах придворных? Хитрый Потифер знает когда и что говорить».
Фараон посмотрел на брата и понял, сегодня настоять на своем, не получится. Принц Яхмос дал ему понять, что пока стоит отступить.
– Я слышал вас, верные военачальники и мудрые советники! – громко сказал Камос. – И я, ваш владыка, фараон Юга, стану думать над вашими советами и приму решение угодное богам!
Придворные громко ответили:
– Слово и воля фараона!
Глашатай:
– Наш божественный владыка, повелитель Верхнего Египта, фараон Камос, в третий год своего правления, в месяц Фаменот, повелевает завершить совет!
Большой прием был окончен, и владыка Верхнего Египта в сопровождении свиты удалился из тронного зала…
***
Личные покои большого дворца фараона Юга.
Фараон Камос и великий жрец Амона.
Покои Секененра были значительно расширены новым фараоном за последний год. Теперь это были апартаменты достойные повелителя и носителя Белой короны Юга. Стены Камос приказал расписать сценами битвы, в которой пал фараон Секененра II. Повсюду на столах было оружие: луки, топоры, мечи, кинжалы и копья. У стен стояли образцы щитов. Это была одна из семи комнат, где фараон принимал гостей и посетителей. Камос называл её Комнатой для оружия.
В своих покоях Камос дал волю чувствам, и принц Яхмос стал его успокаивать:
– Не стоит так горячиться, брат. Я ожидал чего-то подобного.
– Я должен был настоять на своем! Я фараон и все обязаны мне повиноваться! Но только молодые младшие офицеры, приглашенные мною на совет, высказались за меня! Даже жрецы молчали!
– Но они ничего не могли сделать, брат и господин! Не все зависит от них!
В покои владыки тихо вошел верховный жрец Амона. Он пользовался правом входить к владыке Юга без доклада.
– А вот и наш великий жрец! – вскричал фараон. – И я хочу тебя спросить, отчего ты молчал там, в зале совета? Или гиксовские боги уже не оскорбляют величия Амона?
– Все осталось по-прежнему, государь, – спокойно заявил жрец. – Но время для открытого выступления еще не пришло.
– Уже три года я правлю Югом страны Кемет! Три года! И после одной большой битвы, когда гиксы отступили, мы не сделали ничего! А я надеялся, что продолжу дело моего отца!
– Выслушай меня, государь. Я не скажу тебе ни слова лжи. Ты знаешь, государь, что и я забочусь об изгнании гиксов.
– Мы можем выступить против гиксов? – спросил фараон.
– Мы способны выступить против гиксовского царя Апопи, государь. В этом ты прав. Но есть еще и твои князья и вельможи, которые не желают войны!
– И что с того?
– Неизвестно как они себя поведут в конфликте.
– Я поведу войска и разгромлю врагов! Пусть думают, что хотят!
– Но вельможи не только думают, мой государь, но и действуют. И этих действий мы предсказать не можем. В этом и состоит опасность! Ко мне прибыл мой верный человек из Мемфиса10. И я хочу сказать тебе, государь, что он принес.
– Говори! – фараон сел в своё кресло.
Жрец расположился на небольшом табурете рядом с повелителем Юга. Принц Яхмос стал рядом с креслом своего брата.
– Гиксы стали хитрее, государь, – начал жрец. – Апопи11 стал опираться на тех из своих приближенных, кто является сторонником компромисса между гиксами и египтянами. Он удалил от трона князя Нубти-Сета12 и сменил великого жреца Сутеха13.
– Сменил? – удивился фараон. – Разве можно сменить жреца?
– Можно, государь. Великий жрец Сутеха умер при странных обстоятельствах и его место занял верный человек царя Апопи. Великий жрец Апопа14 присмирел и изменил свое мнение относительно войны с нами.
– И что они задумали? – спросил принц Яхмос.
– Они решили найти для гиксовских царей египетского надежного покровителя. Жрецы в Мемфисе готовы оказать царю Апопи поддержку своего божества. А они имеют громадное влияние в древней столице страны Кемет. Культ Амона там не слишком популярен. Сейчас великий гик и князья шасу проложили для себя путь в Гелиополь к храмам солнечного Ра.
– Что? – не поверил фараон. – Они станут поклоняться богу солнца? Гиксы? Но их бог Апоп враг солнечного Ра!
– Они готовы пойти на компромисс, государь. И если им это удастся, то Дельта и Фаюм присоединятся к великому гику, который окончательно станет именоваться фараоном Севера. И тогда, государь он станет твоим конкурентом в борьбе за власть уже по воле богов Кемета!
– Я египтянин! Как можно равнять меня и чужаками?!
– Но великий гик перестанет быть чужаком, государь! В том и состоит главная опасность! Если он примет египетское имя и тоже сделают и его князья…
– Но гиксы слишком горды для этого! – возразил жрецу принц Яхмос.
– Принц разве не помнит, что Апопи II был всегда сторонником компромисса. При его дворе было много тех, кто был противником его политики. Но сейчас эти противники стали смиряться, или их удалили от власти. Нубти-Сет, один из пяти князей шасу, удален от двора.
Камос молчал. Это были плохие новости. Ему не понравилось, что гиксовские владыки стали действовать умнее. Открытая ненависть и презрение Нубти-Сета и его сторонников были выгоднее для него сейчас.
Жрец продолжил:
– Я знаю, что Апопи все ведет к тому, чтобы перенести столицу из Авара в Мемфис!
– И что ты предпринял, жрец, чтобы этого не было? – спросил принц Яхмос.
– Я направляю в Гелиополь моего верного посланца. Он предложит жрецам Ра наш союз. Правда нам придется поступиться своими правами в пользу Ра.
– Что это значит? – спросил фараон.
–Нам придется уступить им власть на Севере. Культ солнца на Юге станет культом Амона-Ра. В Гелиополе они станут называться культом Ра-Амона. Нам придется согласиться на это. Иного выхода нет. Но и этого мало, государь. Нам придется пойти на уступки жрецам других больших культов. Особенно это касается Фаюмских провинций.
–Это твои дела жрец и здесь я во всем полагаюсь на тебя! Но что насчет войны с гиксами? Ты не сказал про это!
– Нам стоит начинать как можно скорее, государь. Но не прямо сейчас. Слишком велико противодействие со стороны номовой знати. Даже твой верный Минос, главный начальник над войском, против немедленного выступления. А что говорить о природной знати номов?
– Но ты выполнишь мою волю, жрец? – спросил фараон.
– Я всегда был верным слугой бога Амона и фараона.
Камос остался доволен ответом великого жреца…
***
Глава 2
Воля великой княгини Яхх.
1556 год до н.э.
В Фивах.
В городе живых.
Личные покои княгини Яхх, жены покойного Секененра II, и матери принца Яхмоса.
Великая княгиня Фив так и не смогла стать царицей. Её муж Секененра пал в битве, едва надев Белую корону. И она, мать принца Яхмоса наследника короны, считалась одной из знатных, но не первой среди них.
Княгиня была красива, хотя ей было сорок, а на юге Кемета, где девушек выдавали замуж в 14 лет, это был почтенный возраст.
Она помнила то время, когда князь впервые заметил её на большом приеме у себя во дворце. Тогда её привел отец, и одета она была как богиня и обликом могла поспорить с самыми красивыми статуями в храме Хатор.
Секененра сделал её женой и назвал своей госпожой. И стала Яхх первой женщиной Фиванского нома. Затем она подарила мужу сына Яхмоса, который статью и красотой пошел в мать.
Яхх слишком внимательно следила за своей внешностью, и почти половину её дня занимал уход за ней. Двадцать искусных рабынь постоянно хлопотали подле госпожи.
И вот муж стал фараоном! У Яхх закружилась голова! Она станет царицей Египта, а её сын в будущем станет фараоном Кемета! Но мечты красавицы быстро рухнули, ибо Секененра погиб в битве с гиксами, а на трон взошел принц Камос, сын её мужа от другой жены.
Мать принца Яхмоса княгиня Яхх в тайне ненавидела фараона Камоса. Она всячески настраивала Яхмоса против брата. Она твердила сыну, что это именно он избран богами, и только принц от союза фараона со знатной женщиной может дать достойного наследника трона.
Княгиню удручала дружба братьев. Её Яхмос подчинялся брату и был его единомышленником. А если у Камоса родится сын? Ведь одна из его наложниц беременна. Тогда её сын потеряет права на трон Юга!
Княгиня призвала к себе великого хранителя сокровищницы Белого Дома Потифера.
Тонкий каласирис княгини плотно облегал её стан и оставлял открытой грудь, упругую как у молодой девушки. Яхх особенно гордилась этой частью своего тела и всегда демонстрировала её, благодаря модным нарядам.
– Сколько мне это терпеть? – сразу спросила она. – Что ты обещал мне?
– Пусть великая княгиня выслушает своего слугу!
– Где поражение Камоса? Отчего корона не на голове моего сына? А ты знаешь, что сирийка Зара беременна? Это совершенно точные сведения!
– Но Зара простая наложница. Больше того она бывшая рабыня.
– И что с того? Разве Камос не может объявить её женой и госпожой страны?
– Не думаю, что до этого дойдет, госпожа.
– И напрасно ты не думаешь, Потифер! Камос твердо заявит о своей воле, если у него будет сын, и он объявит его наследником! И мой Яхмос поддержит брата!
– Но наследник еще не рожден, моя госпожа. И если госпоже будет угодно, то и не родится.
– Мне угодно! – произнесла красавица. – И если тебе дорога моя дружба, то ты избавишь моего сына от соперника!
Потифер был не только слугой, но сердечным другом княгини, после смерти Секененра.
– Я готов все сделать, княгиня. Но смерть Зары опечалит Камоса. И кто знает, на что он будет способен. И потому действовать стоит без торопливости.
– Мне не нужна её смерть. Пусть она скинет младенца! И пусть ни одна из девок Камоса более не понесет! Вот мое желание!
– Я позабочусь о Заре, госпожа!
– Ты все время мне это твердишь, но ничего не делаешь!
– Напрасно, госпожа так говорит. Я многое делаю, но делаю тайно. И это единственно правильный путь в нынешней ситуации. Молодой фараон часто проявляет горячность. Один неверный шаг и все может рухнуть!
Вельможа поклонился и покинул покои княгини.
«Он обижен! – подумала она. – Но это ничего. Пусть будет злее и решительнее!»
Она призвала служанок с опахалами и рабыню что занималась её ногтями на ногах…
***
Княгиня отправила за своим сыном. И Яхмос сразу явился на зов матери.
– Моя мать и госпожа хотела меня видеть? – принц почтительно поклонился.
– Сын мой! Ты стал редко навещать свою мать. Раньше такого не было.
– Я нужен фараону, госпожа. Слишком много дел.
– Я знаю про все твои дела, сын. И тебе нужно повиноваться этому фараону. Он занял твой трон, и он отдает тебе приказы!
– Госпожа!
– Я ведь права, сын! Корона твоя по праву!
– Но отец назначил наследником Камоса! И я буду повиноваться ему как старшему! Я уважаю брата как великого правителя!
– И это говорит мой сын? Я не могу в это поверить! Твоя мать знатного рода! Твой отец фараон! А кто мать Камоса? И он надел корону перед тобой! Это несправедливо!
– Я не могу это обсуждать, мама. Это государственная измена! А я не предатель! Я верный слуга Кемета и его богов!
– Тогда тебе следует подумать о короне, сын! А ты думаешь о том, как укрепить корону на голове твоего брата. Это глупо, сын мой. Хорошо, что у тебя есть я, которая заботится о тебе и твоем будущем.
Яхмос с тревогой смотрел на служанок матери. Они все слышали, и Большое Ухо уже завтра может донести об этих словах Камосу. Княгиня поняла значение его взгляда и усмехнулась.
– Ты боишься его, сын мой? Но мои рабыни и служанки преданны мне. Да и знает Камос все о моих чувствах к нему.
– Я не хотел бы, госпожа, чтобы ты вмешивалась в дела управления государством! Это совсем не дело для женщины!
– В истории Кемета были женщины, что даже занимали трон, сын мой!
– Такие женщины были, мама! Но ты не одна из них!
– Ты плохо знаешь меня, сын. Твоя мать способна на многое!
– Но не думаю, что тебе стоит осуждать фараона, госпожа. Это опасное дело в Фивах.
Яхмос низко поклонился и поспешил покинуть покои матери. В последнее время она часто заводила с ним подобные разговоры.
Сам принц не желал принимать участие в заговорах. У брата не было наследников, и пока он первый принц крови и наследник Белой короны Юга. Да и впереди была борьба с гисками, и страну нужно было освободить от власти чужеземцев. И потому все свои силы Яхмос направлял на армию…
***
Фивы, Дом хранителя сокровищницы Южного дома.
Большой дом великого хранителя сокровищницы фиванского дома располагался недалеко от храма Амона. Пожалуй, в роскоши убранства он не уступал жилищу самого фараона Камоса.
Высокие стены, облицованные известняковыми плитами с искусно вырезанными рисунками. Белые колонны, изготовленные из блоков, поднимались вверх в виде гигантских стеблей папируса. Статуи предков Потифера, сделанные его личными скульпторами, были раскрашены с такими умением, что застывшие фигуры казались, издали живыми людьми.
Комнаты дома были расписаны сценами жизни, и мебель в них самая изысканная: столы и стулья из ценного черного дерева с белыми вставкам из слоновой кости, высокие шкафы с золотыми накладками. Потолки дома богато украшены золотом, которого казнохранитель не жалел на свои апартаменты.
Должность хранителя сокровищницы уже третье поколение передавалась по наследству. И сейчас она принадлежала Потиферу III. Фараон доверял ему полностью.
Потифер был низкорослым плотного сложения мужчиной. Он был не стар, ему исполнилось только тридцать, и год тому назад после смерти отца – Потифера II – он стал хранителем сокровищницы Белого Дома.
Этот человек ничего не жалел для оформления своего жилища, но никогда не показывал богатства в одежде. Он всегда одевался просто. Сейчас на нем был белого цвета каласирис, расшитый цветными нитями пояс, простые кожаные сандалии. В руках – деревянный золоченый жезл – символ должности хранителя казны.
В доме Потифера собрались гости. Это был хранитель каналов старый чиновник Асенеф и бывший первый писец князя Секененра Тотрес.
Асенеф был толст и одевался с роскошью, скрывая под дорогими тканями недостатки своего тела. Он при помощи рабов возлег на ложе, на которое указал хозяин дома. Ему под спину подложили большую подушку.
– Пошли прочь! – приказал он рабам и те удалились.
Тотрес, писец и сын писца, был худ и не обладал могучим сложением. Мышцы на его руках были вялыми, ибо никогда не утруждал он себя военными упражнениями. Зато был мастером сложения хитрых документов и посланий.
– Садись, Тотрес! – пригласил Потифер. – Я позвал вас к себе не просто так.
Писец сел на стул и приготовился слушать хранителя казны. Тот сам налил вина гостям, ибо всех слуг из комнаты выслали.
– Отличное вино! – похвалил Асенеф. – Тебе доставили его из-за моря?
– Да. Корабли финикийского купца Дагона возят мне вино! Хотя берут дорого.
– Мои мастера скоро будут готовить вино не хуже этого! – похвалился Асенеф. – Я решил завести собственные мастерские. Виноделов я выписал с Крита.
– Я бы поговорил о вине, Асенеф, но дела не ждут! – прервал хранителя каналов Потифер. – Слуга Дагона привез иные новости с севера. А наш фараон желает ввязаться в большую войну с гиксами.
– Об этом знают все в Фивах, – сказал Тотрес. – Фараон Камос, да живет он вечно, желает окончательно покорить гиксов.
– Знают все, но не все понимают, чем это закончится. И нам не нужно, чтобы эта война началась.
– Но гиксы нам не друзья, Потифер, – возразил Асенеф. – С чего нам переживать за великого гика в Аваре?
– Я думаю, что тебе, Асенеф, стоит переживать о себе, а не о великом гике. Ты недавно приобрел корабль, и твои товары пошли на Север. Ты разбогатеешь еще больше. Но Камос желает вернуть времена, когда все в стране Кемет принадлежит фараону.
– Что ты говоришь, Потифер? – удивился Асенеф. – При великих царях династии Аменемхетов и Сенусертов15 такого не было! Времена всевластия фараонов давно прошли! Это было еще при фараоне Хуфу16!
– Вот о таких порядках и мечтает наш нынешний владыка! И у фараона есть сторонники, что готовы поддержать его в этом. И скоро, может статься, твое имущество будет отобрано у тебя, и передано иному. Так-то, Асенеф!
– Но мы не дадим фараону вернуть те порядки! – вскричал Асенеф, но тут же осекся и оглянулся по сторонам.
Потифер, увидев это, засмеялся.
– Вот видишь, друг мой! Ты уже боишься Камоса. А что будет, если он станет победителем царя Апопи? Тогда его власть станет полной и никто не посмеет сказать ему «нет»!
– И что делать? – спросил Асенеф.
– Да, что? – спросил Тотрес.
– Нужно не дать фараону стать победителем гиксов. Но и нельзя дать ему проиграть гиксам. Нас устроит выжидательная или оборонительная тактика. Пусть царь Апопи станет слабее, но пусть он пока сидит на троне в Аваре.
– Это умное решение, – согласились чиновники.
– Я не выдвигаю глупых идей, – сказал Потифер. – И за мной стоит великая княгиня Яхх.
– А значит за тобой и принц Яхмос? – спросил Тотрес.
– Почти. Но что нам за дело до Яхмоса? Главное его мать! Принц во всем её слушает. Ну, или почти во всем.
Потифер рассказал сообщникам о том, что он задумал…
Глава 3
Братья.
1556 год до н.э.
В Фивах.
В городе мёртвых.
Офицер фараона Эбана и жрец храма Амона Ити.
Эбана пришёл ночью к месту, которое назначил ему для встречи его брат Ити. Это были древние могильники в городе мёртвых на западной стороне, о которых ходила дурная слава. Здесь некогда был погребён прах проклятого слуги фараона, который предал своего господина. И с тех пор духи мертвых, обречённые на вечное скитание, мстили живым.
– Брат, отчего ты призвал меня в это проклятое место? – спросил Эбана. – Сюда никто не рискует заходить. Духи мертвых…
– Не стоит рассуждать о мире мертвых, брат мой. Ты ничего не понимаешь в нем. И скажу тебе, что нам здесь бояться нечего.
– А мне не по себе. Зачем, ты призвал меня сюда? Мы могли встретиться в винном погребке.
– Я стану говорить тайное.
– Здесь нас могут слышать проклятые, брат. А есть ли что хуже этого?
– Никто нас здесь слышать не может, брат мой. И никаких духов ты не встретишь здесь в ночи. Да и не имеют духи ушей в отличие от живых. Ты знаешь о том, что Камос тайно приказал создать при своем дворце службу Большого Уха?
– Нет. А что это? – спросил Эбана.
– Чиновник фараона, имеющий титул Большого Уха17, посылает своих людей, что именуются просто «уши», слушать о том, что говорят в священном городе.
– Я ничего про такое не слышал.
– Об этом знают в нашем городе немногие, брат. И я не хочу, чтобы они нас слышали. Сюда им хода нет. Ты стал большим человеком в армии Камоса.
– Я командую полком, который сам создал из бывших пиратов и разбойников. Мы не считаемся сами лучшими солдатами фараона. Но нам поручают многие дела.
– Брат, ты нужен мне. Мы с тобой, дополняем друг друга и вместе сможем достичь многого. Я кое-что узнал, когда учился в храме и мне поручают сложные дела.
– Ты также стал большим человеком, брат мой Ити. Тебя ценит великий жрец Амона.
– Великий жрец! – усмехнулся Ити. – Он великий, ибо сам пожелал стать таким. Но он уже стар и скоро его призовут высшие. И я желаю стать на его место.
– Ты, брат? Великим жрецом Амона? Но этот человек выше фараона! Он знает тайны самого бога Солнца!
Ити засмеялся.
– Нет, брат мой. Тайн бога он не знает. Но зато он знает тайны людей и умеет читать в человеческих сердцах.
– Он многому тебя научил, брат? – спросил Эбана.
– Многому, но я понял, что все, что он дал мне – не просто так. Великий жрец ничего не дает даром! Я принес ему много пользы за это время. И я стал хитрее и умнее, и стану работать на себя.
– Это опасные слова, брат.
Эбана никогда не видел своего старшего брата таким.
– Я говорю это тебе, зная, что мы братья. И наш союз неразрушим. Я стану великим жрецом, пусть и не сразу, а ты поднимешься до высокого поста в армии Юга. А затем и всего Египта, если ему суждено объединиться. Но сейчас у меня к тебе есть конкретное дело, брат.
– И что это за дело?
– Ты должен отправиться на Север.
– На Север? К гиксам?
– Да. Твой путь лежит к ному Неферуси. В крепости Гнездо Азиатов тебя ждет старая знакомая.
Эбана догадался, что брат говорит о финикиянке Атле, дочери известного и богатого купца из Тира по имени Дагон. Это она помогла им сбежать из Дельты, где за ними охотились гиксы. Атла стала возлюбленной Эбаны, но полтора года назад она на корабле своего отца, отплыла в Дельту, и больше новостей от неё не было. Эбана через купцов пытался узнать, где она, но безрезультатно.
И вот брат нашел её! Эбана, не скрывая волнения, спросил:
– Ты говоришь про Атлу? Она жива?
– Жива и здорова. Даже стала еще красивее, если верить словам тех, кто её видел.
– Она прекрасна как сама богиня Хатор. Я так рад этой новости, брат. Ты снова подарил мне надежду.
– Погоди, брат. Не спеши радоваться. Ты ведь ничего не знаешь о ней.
– А что я должен знать? Атла мне дорога и я хочу снова её видеть. Я уже думал, что она мертва или отец принудил её выйти замуж и уехать в Финикию в город Тир.
Ити посмотрел на брата. Ему стало жалко этого сильного и смелого воина. Жрец подумал:
«Финикиянки слишком хороши в любви, – подумал Ити. – И они умеют покорить и более искушенного мужчину, чем мой брат. Я еще не понял в чем сила любви, и чем женщина может привязать мужчину. Это вечная тайна, которую я для себя не раскрыл».
– Она стала любовницей царского сына, брат мой, – сказал Ити.
– Что? – не поверил Эбана. – Ты о чем, брат? О каком царском сыне ты говоришь?
– Она пошла в спутницы к князю Тети, который сидит в качестве наместника Апопи II в крепости Гнездо Азиатов. А этот Тети сын Апопи от одной из рабынь.
– Она в постели гикса?
– Не простого гикса, брат. А наместника царя.
– Её заставили это сделать, брат! Она не просто так стала женщиной Тети!
– Заставили? Ты так плохо знаешь финикиянок. Их воспитывают не так как египтянок, брат. Искусство любви главное их оружие. Богиня Астарта – божественная мать, Та, что дает жизнь, Женщина с тысячей имен дарит это искусство людям. Ты слышал про Астарту, брат?
– Её называют Иштар.
– Астарта одно из имен Итштар. Она стала женой своего сына бога Таммуза. И она благодаря своей женской силе стала властительницей царей-богов. А твою Атлу воспитали при храме Астарты. И она способная ученица, брат мой.
– Ты желаешь очернить её в моих глазах, брат? – строго спросил Эбана.
– Нет. Я не собираюсь говорить о твоих отношениях с Атлой. Ты сам в этом разберешься. Тебе стоит отправиться на Север, и там ту увидишь свою Атлу.
– Но зачем тебе отправлять меня к ней? Ведь не ради моего счастья ты стараешься?
– Мы с тобой по-разному понимаем слово счастье, брат. Мне нужны сведения о войсках князя Тети.
– Тебе? Но зачем? Ты не воин.
– И что с того? Я столько сделал для воинов, брат, что, наверное, могу получить чин в войске фараона. Я должен добывать сведения и передавать их великому жрецу, а тот делится этим с самим фараоном. Войну нужно планировать заранее, брат мой.
– Так это поручение не от тебя лично?
– Не только от меня. От великого жреца Амона.
– А мои солдаты?
– Ты поедешь в Дельту один, брат. Твои солдаты не последуют за тобой.
– Но тогда мой полк будет расформирован! Я не могу этого допустить, брат. Этим людям нужно дело, или они снова быстро возвратятся к прежнему ремеслу и снова станут грабить.
– Брат, ты видно не понял меня. Я сказал тебе о твоей миссии. Ты станешь торопить войну. И там ты встретишь Атлу. Она во многом сможет тебе помочь. И я могу доверить это дело только тебе, ибо ты тот, кого Атла, возможно не выдаст гиксам.
– Атла? Выдаст? Что это за слова, брат мой? – возмутился Эбана. – Я не могу тебя узнать. Это ты? Ты сын нашего отца и нашей матери?
– Ты вспомнил про отца и мать? – Ити шагнул к брату. Его глаза впились в глаза Эбаны. – А ты не забыл, что тело отца бросили в Нил? Он не получил погребения! Я не считаю, что его дух страдает от этого в мире теней. Я не верю в это! Но то, что с телом моего отца поступили так, жжет меня изнутри! А ты отпустил три года назад дочь нашего врага!
– Ты про Сару говоришь, брат? Но она дочь Якубхера, а не сам Якубхер. Она смелая и благородная девушка! Как мог я причинить ей вред?
– Ты должен был поступить с ней так, как отец её поступил с нашим отцом и этим ты бы нанес удар по самому сердцу врага, Эбана! Но ты мягкотел и месть для тебя мало значит!
– Ты не прав, брат мой! – вскричал Эбана. – Я готов сражаться, и готов мстить гиксам за отца и мать! Но месть не сделала меня слепым!
– Это меня ты называешь слепцом, глупец?
– Прости меня за резкие слова, Ити. Но ты сам виноват. Не стоило тебе вспоминать про Сару сейчас.
– Хорошо, Эбана. Пусть будет так. Не стоит нам ссориться. Мы поговорим о твоем задании…
***
В Фивах.
В городе живых.
Храм Амона.
Утром следующего дня Ити вернулся в храм.
В святилище, где стояла большая статуя божества, среди величественных колон, устремлявшихся ввысь к сводам, к нему подошел доверенный слуга великого жреца Амона по имени Хепри.
– Великий ждет тебя, Ити.
– Я иду к нему.
– Великий искал тебя с ночи! Но ты покинул храм. Это удивило великого.
– Великий знает, куда я ходил, ибо ничто не может укрыться от его проницательности.
Ити бросил взгляд на статую божества. Каменный Амон стоял на своем пьедестале, и голову его венчала корона. В руках Амон держал символы могущества и бессмертия. Рядом с божеством стояли статуи других богов, но были они значительно ниже статуи Амона.
Вскоре Ити увидел старого великого жреца храма Амона в священном городе Фивы. Старик был уже билизок к могиле, и кожа на его лице подобно пожелтевшему папирусу обтягивала скулы. Его руки стали тонкими и плечи обострились. Пальцы на руках напоминали когти хищной птицы.
– Ты покидал территорию храма, сын мой? – тихо спросил старик.
– Да, великий господин. Я встречался со своим братом в месте проклятых, – честно признался Ити.
– Ночью?
– Да, мой господин.
– И ты не испытывал страха, пойдя туда?
– Но я слышал, что и мой господин не раз бывал там! Я понял, что и мне нечего бояться в этом месте, плохая слава которого идет лишь от невежества толпы, мой господин!
– Ты умнее, чем я думал, Ити. Такого было трудно ожидать от сына крестьянина. Но не могу понять, с чего ты стал вдруг откровенен со мной?
– Я вижу печать смерти на твоем лице, мой господин! И вижу, что ты совершенно не боишься её!
Великий жрец Амона усмехнулся. Уголки его губ дрогнули. Он ответил:
– Кто знает тайну смерти, тот не станет её бояться, Ити. Ты также без боязни нашел убежище среди проклятых. Ты не желал, чтобы тебя слышали. А значит, тебе есть, что скрывать от Большого Уха? Это так?
– Не могу сказать, что я желаю что-то скрыть от фараона, мой господин. Но я желаю скрыть свои мысли от неверного изложения. А именно это и делает Большое Ухо фараона. Вот, например, твой слуга Хепри, господин. Правильно ли он доносит тебе о беседах, что ведут жрецы? Он лишь старается тебе угодить, и мало заботится об истинности услышанных им слов.
– Хепри слишком глуп, Ити. Я знаю, что он сообщает мне о словах служителей храма, он сообщает коллегии жрецов о том, что говорю я при нем. Они желают знать мои мысли относительного будущего великого жреца Амона, того, что придет после меня. На этом многие пытаются строить свое будущее. Но я не зря выбрал Хепри, друг мой Ити. Он наиболее безопасен. Ибо от него я знаю, чего ожидать. А вот чего ждать от тебя?
– Мой господин читает в моем сердце.
– Теперь я не могу этого сказать, Ити. Раньше ты был простодушен, но учение изменило тебя. Ты стал проникать в тайны мудрости, и многое в тебе изменилось. Обычно ярость нужна воину в его боевом искусстве, но ты используешь ярость в учении. Такое случается редко.
– Я потерял слишком много времени, мой господин. И потому хочу быстро все наверстать. Но могу я задать главный вопрос господину?
– Задавай.
– Мой господин уже нашел себе преемника?
– Нет, – ответил великий жрец. – Я не стану искать преемника и навязывать свою волю. Мне достаточно того, что я уже сделал. Мой жизненный путь заканчивается, Ити. И повлиять на дела храма я не смогу из загробного мира.
– Значит, старый Менет-Амон станет великим жрецом?
– Менет-Амон? Нет, Ити. Менет-Амон не желает власти. Она не нужна ему. Он все отдаст за чтение и переписывание папирусов, и пополнение библиотеки. Ему не нужна суета власти.
– Но тогда кто?
– А ты видишь на этом посту себя? – вдруг откровенно спросил великий жрец.
– Как я могу мечтать о подобном, мой господин?
– Но ты ведь мечтаешь, Ити? Ибо ничто не сможет укрыться от моей проницательности, как ты сказал моему слуге Хепри. Ты желаешь власти?
– Признаюсь, что желаю, господин! Это плохо?
– Для тебя да, но не стану тебя разубеждать. Тот, кто попробовал этого отравленного напитка под именем «власть», тот уже никогда не откажется от него.
– Но я принесу пользу Кемету!
– Может и так, и потому я не стану тебе мешать, Ити. Пусть все решает тот, кто должен это решить!
– А кто должен решать в стране Кемет, господин? – откровенно спросил Ити. – Бог Амон? Но за бога думаешь ты! Ты говоришь то, чего желает или чего не желает великий Амон!
– Это потому, что бог говорит со мной, Ити. Но он может начать говорить и с тобой.
– Бог Амон, господин?
– Если ты знаешь, как все исправить и как сделать страну великой, то кто посылает тебе эти мысли? Может быть сам Амон? А, может быть, ты сам? Иди и используй свои знания и свой ум, Ити.
Великий жрец Амона понимал, что его время прошло. Он много потрудился и многое создал. Авторитет бога, покровителя Фив, был высок как никогда. И пришло время иных людей. Может быть, вот таких, как этот амбициозный молодой младший жрец? Он много думает, и он ищет.
А кто может сказать, где сокрыта истина? Старик не мог ответить на это. Значит, стоило уступить путь иным. Они пойдут дальше него и найдут ответы на вопросы, на которые он так и не ответил. Его жизни не хватило на это…
***
Личные покои большого дворца фараона Юга.
Фараон Камос и младший жрец Амона Ити.
Большой цветной покой фараона во дворце был одной из семи комнат, где Камос принимал доверенных лиц. Обычно Камос любил свой военный кабинет, где были разложены образцы оружия, но на этот раз он выбрал не его.
Это была комната статуй, в которой стояли семь повелителей Фив. И среди них был его отец фараон Секененра II, и его дед князь Секененра I. Эти статуи были изготовлены новым придворным скульптором совсем недавно.
Деревянный трон стоял посреди комнаты. Перед троном большой стол, на котором лежали папирусы, доставленные фараону от пограничных наместников.
Фараон одет в белую юбку с поясом, кожаные сандалии, легкий калаф с назатыльником. Его торс был обнажен, и только шейный золотой ворот, награда за храбрость, были на повелителе. Камос не пожелал обряжаться в торжественный наряд сегодня.
Рядом с царем командующий его армией Минос. Он докладывал повелителю о количестве колесничих, что Фивы могли выставить в будущей войне.
– Наемников пришлось отпустить, государь. Средств на их содержание больше нет. Слишком много ушло на гарнизоны крепостей Юга.
– Мы надежно прикрыли наши Южные границы, на тот случай если нубийцы посмеют нарушить договор.
– Этим мы ослабили нашу армию нападения, государь. А теперь ты желаешь нападать. Мне трудно понять твои мысли, великий.
– Безопасность южных границ нам нужна, Минос. Это необходимость. Но и армия нам нужна. Мне нужна тысяча боевых колесниц!
– У нас есть всего триста, государь.
– Колесниц у нас много больше Минос! – возразил фараон.
– Повозок и лошадей да, мой государь. Но это еще не колесницы. Колесницы – это повозки, лошади и люди, что управляют ими. Триста – это те, кто имеет опыт и с ними можно идти в бой. Остальные наши колесничие – малоопытные юнцы. С ними я не гарантирую тебе победы.
– Ты сторонник привлечения наемников?
– Да, государь. Нам нужны маитане.
– Они малонадёжны, Минос. Маитане18 наши враги. Не сейчас, но в будущем нам придется схватиться с ними.
– До этого еще далеко, мой государь, – возразил Минос. – Маитане станут нашими врагами, когда мы укрепимся в Дельте и двинемся в Сирию. Но сейчас они враги гиксов.
– Минос, мы станем побеждать, только когда создадим нашу армию. Мы уже победили благодаря египтянам при моем отце.
– Потому, мой государь, я предлагаю тебе обратить внимание на пехотные полки, численность которых мы сможем увеличить уже в ближайшее время.
– Для атаки нам нужны колесницы, Минос! Я сам сражаюсь лишь на колеснице! Это место для фараона в бою!
– Я выполню любой твой приказ, мой государь! И я всегда буду говорить тебе правду о состоянии твоей армии!
– Потому я и верю в тебя, как и ранее, Минос, и потому ты великий надсмотрщик над моими войсками!
****
Фараону доложили о приходе посетителя. Это был младший жрец из храма Амона.
– Младший жрец? Ты сказал младший жрец?
– Да, о, великий! – ответил слуга. – И он говорит, что его вести слишком важны и для этого можно нарушить этикет!
– Вот как? Как его имя?
– Ити, великий господин!
– Ити? Я слышал это имя. Хорошо! Пусть младший жрец храма Амона Ити войдет в покои фараона!
Камос решил принять жреца, про которого слышал. Великий жрец Амона хвалил его. Это тот самый юноша, что оказал им столь много услуг.
Вскоре жрец вошел в покой повелителя и пал ниц перед троном владыки Юга.
– Поднимись! Ты Ити? – спросил фараон. – Младший жрец великого храма Амона?
– Да, повелитель! – Ити поднялся на ноги, и снова низко склонился перед повелителем Верхнего Египта.
– Я много слышал о тебе. Ты оказал трону большие услуги.
– И я пришел оказать моему государю еще одну услугу! – смело сказал младший жрец.
Фараон жестом приказал всем покинуть большой покой и оставить его наедине со жрецом. Минос, два его офицера, и слуги покинули повелителя.
– Мой государь, я младший жрец храма Амона пришел припасть к твоим ногам.
– Говори, что тебе нужно, Ити? Ты пришел не просто так, выразить мне почтение. И ты не имеешь права являться к фараону. Ты не великий жрец Амона!
– Это так, мой государь. Я дерзнул нарушить этикет.
– Итак, что тебе нужно, Ити?
– Я желаю видеть моего фараона носителем не только Белой, но и Красной короны!
Фараону понравилась наглость жреца, и он засмеялся.
– И что с того? Я также этого желаю. Но что можешь сделать ты, младший жрец?
– Я могу начать войну, мой государь! Я могу сорвать планы великого гика в Аваре и привести тебя к победе!
Фараон с интересом посмотрел на молодого жреца.
– Ты пришел без ведома великого жреца? Так?
– Да, государь.
– И ты не боишься? В храме Амона такого не прощают. Великий жрец не любит, когда что-то делают без его ведома.
– Я не боюсь. Пусть государь выслушает меня!
– Говори! Я готов склонить ухо к твоим словам, Ити, младший жрец храма Амона!
– Я вижу, что слишком мало есть тех, кто понимает величие твоих замыслов, государь. Но слишком много тех, кто желает помешать тебе их осуществить.
– Говори яснее, жрец!
– Многие в Фивах охотно поддержали тебя в твоем стремлении стать фараоном и нанести поражение гискам. Но теперь они не хотят, чтобы ты стал повелителем равным великим фараонам прошлого! Твои придворные, номархи, слуги номархов, жрецы присматриваются и раздумывают.
– Я это видел на последнем совете, жрец, где ты присутствовал в свите великого жреца Амона.
– Великий жрец слишком стар, государь. Он для виду поддерживает тебя, но он же противодействует тебе. А я могу сделать многое в твоих интересах! Поддержи меня, мой фараон и бог Амон поддержит тебя.
– Как понимать твои слова? Ты говоришь от имени божества?
– Да, государь! Я посланник бога Солнца! И бог говорит с тобой моими устами! Ты станешь носителем Двойной короны! Ты единственный равный богам повелитель страны Кемет и власть твоя станет властью бога живого! Номархи станут пылью у ног твоих, а не равными тебе!
Фараон смотрел на жреца как на безумного. Этот человек утверждает, что он посланник самого Амона! И он смеет говорить от своего имени, а не от имени великого жреца!
– Но ты не великий жрец! Великий жрец Амона еще жив!
– Амон призовет к себе великого жреца скоро!
– Пусть так, но в храме множество больших жрецов! Разве они поддержат тебя, Ити?
– Нет, мой государь, и потому я пришел к тебе! Ты поддержишь меня, и я обещаю, что ты станешь неограниченным повелителем Юга, а затем и Севера страны!
– Но я не могу вмешиваться в дела храма, Ити!
– Ты равный богам и потому имеешь на это право, мой государь! Амон назовет тебя, а ты назовешь меня! Тебе нужен такой союзник как я! И как только я стану великим жрецом Амона, твои армии пойдут на север и большие сокровищницы храмов откроются для тебя и твои армии увеличатся!
– Ты осмелишься тронуть сокровищницы Амона?
– Да, государь! И так сделают храмы других богов!
– А что ты потребуешь взамен? Или что Амон потребует взамен?
– Ты станешь повелителем жизни и смерти Верхнего и Нижнего Египта. Твоя воля будет законом. Но править ты станешь, опираясь на волю Амона! Но не подумай, государь, что я могу отважиться навязывать тебе свою волю. Я только стану твоим слугой, ибо ты избран волей божества!
– Я стану думать над твоими словами, Ити. И призову тебя. Но пока никто не будет знать о нашем с тобой разговоре!
– Это в моих собственных интересах, мой повелитель…
***
Дом Зары, наложницы Камоса, фараона Верхнего Египта.
Большой дом из белого камня на берегу Нила с плоской крышей и шестью колонами перед входом был окружен садом и оградой из кирпича. На воротах знаки богини Хатор19. Искусная роспись ограды, сделанная лучшими рисовальщиками города Фивы по приказу самого Камоса, показывала радости жизни, доступные избранным.
Здесь жила любимая наложница фараона Камоса по имени Зара.
В саду среди зелени и водоемов высились две статуи богини Хатор. Одна изображала саму Зару в виде богини любви и женственности с короной на голове со знаком солнца, охваченного рогами Небесной коровы. Вторая – прекрасную телом женщину с головой коровы – это было более древнее изображение богини, культ которой существовал в стране Кемет еще во времена царя Скорпиона…
***
Фараон Верхнего Египта Камос знал Зару с тех времен, когда был принцем, и его отец еще не носил Белой короны Юга. Однажды он встретил рабыню-сирийку, которой было всего 12 лет, и был сражен её грацией. Принц сразу разгадал в девочке будущую первую красавицу Юга.
Он приказал купить рабыню, и едва Заре исполнилось 14, сделал её своей наложницей. Затем он стал фараоном, и подарил ей богатое имение в Фивах и ряд угодий в номе Дэндера.
Камос сравнивал Зару с богиней любви и молодости Хатор, и потому имение носило имя этой богини, культ которой почитался по всему Египту. Но центром поклонения Хатор был город Дэндера и потому Зару он называл – Властительница Дэндера…
***
Зара была высока ростом и обладала восхитительной фигурой, характерной для сириек. Недаром эти женщины так ценились в Египте, что многие фараоны брали их в качестве жен, нарушая давние традиции страны Кемет.
Женщина с правильными чертами лица, густыми и длинными черными волосами прочно «приковала» к себе фараона и владела его сердцем. И особенно теперь, когда она носила под сердцем его дитя.
Фараон часто приезжал в этот дом отдохнуть от дел. Сейчас Зара принимала царственного возлюбленного в своей комнате с дорогой мебелью. Стены покоя расписаны семейными сценами, а на дверях и окнах яркие драпировки.
Камос возлег на большое ложе с ножками в виде львиных лап, покрытых золотом, среди множества вышитых подушек и покрывал, пахнущих заморскими благовониями.
– Мой повелитель недоволен Зарой? – спросила она, моргнув большими ресницами.
– С чего ты взяла? – спросил фараон, откинувшись на ложе.
– Мой повелитель не желает посещать меня так же часто, как ранее. Я понимаю, что я не могу…
– Не стоит, Зара, мучить себя и меня. Тебе следует позаботиться о твоем плоде! Ведь в твоем черве, возможно, будущий фараон Верхнего и Нижнего Египта. Носитель Двойной короны Красного и �