Война за Чашу Бессмертия

Война за Чашу Бессмертия. Предисловие и главы 1-3

Предисловие. Покои Ушедших.

Они спускались всё глубже, продвигаясь по высеченным прямо в скале широким, но извилистым проходам. Шли в полной тишине, даже шаги были почти беззвучными, лишь тихо потрескивали факелы, освещающие дорогу. Сразу за двумя передними факельщиками четверо несли носилки, на которых угадывались очертания тела, накрытого сверху чёрным траурным покровом. За носилками следовали остальные участники похоронной процессии. Каменные лестницы, переходы и пещеры сменяли друг друга. Казалось, им не будет конца, что идти придётся целую вечность. Наконец впереди забрезжил свет. Горело пламя в чашах двух больших светильников. Светильники держали в руках огромные, в два человеческих роста статуи, изображавшие скорбящих женщин в длинных одеждах с распущенными в знак траура волосами. Статуи стояли по обеим сторонам широкого прохода, ведущего в следующую пещеру. Дорогу туда закрывали изящной работы ворота в виде узорчатой решётки. Посеребрённые прутья переплетались в сложном изысканном узоре и сквозь металлическое кружево было видно, что лежащая за ними пещера огромна. Ряды мраморных плит уходили в темноту, над большинством из них возвышались статуи, изображающие вождей, воителей, магов и мудрецов древности, погребённых здесь.

Но сейчас решетчатые ворота были закрыты. А перед воротами неподвижно стояли три фигуры в длинных мантиях с капюшонами, почти полностью закрывающие лица своих обладателей. Одновременно шагнув навстречу пришедшим, они преградили дорогу, останавливая процессию.

– Приветствую вас, Хранители Покоев Ушедших! Почему вы препятствуете нам?

– Тари из Дома Высоких Трав, Совет Светлых лордов решил, что твой отец, Олоирн из Дома Высоких Трав, выступивший против решения Совета, не может быть погребён в Зале Героев. Для него приготовлено место в одном из малых залов среди прочих воинов вашей крови.

Один из шедших сразу за носилками вскинул голову. От резкого движения капюшон плаща свалился с его головы, открыв красивое, смелое лицо, обрамлённое гривой светлых волос, отливавших золотом в пламени светильников. Даже в полумраке подземелья было заметно, как глаза Тари блеснули гневом. Недовольным жестом он мотнул головой, отбрасывая волосы со лба. При этом стали заметны острые кончики ушей, выдававшие в Тари примесь эльфийской крови. Но золотоволосый не принадлежал к племени Перворождённых, как называли себя сами эльфы. Тари был альвом, он происходил из народа, созданного великими эльфийскими магами древности из детей человеческой расы, разными путями попадавших на службу эльфам. Из числа альвов были и остальные его спутники. А вот все трое Хранителей были из чистокровных Перворождённых. Однако ни смирения, ни почтительности ни в позе, ни в голосе Тари заметно не было. Напротив, в его словах были слышны лишь гнев и вызов.

– Ты хочешь сказать, о Хранитель Покоев Ушедших, что моему отцу даже после смерти отказано в тех немногих почестях, которые Светлые лорды ещё изволят нам оказывать? Он всю жизнь сражался за Звёздный трон и вот она, благодарность Совета!

– Совет помнит о его былых заслугах и лишь благодаря им тело твоего отца обретёт покой в этих пещерах, а дух его уйдёт по Звёздному мосту в Изначальный мир. Но среди Перворождённых героев нет места тому, кто отказался подчиниться приказу Совета. Идите за мной, мы проводим вас к месту его упокоения.

Не дожидаясь ответа, Хранитель двинулся прочь, оставив своих товарищей перед так и не открывшимися воротами. Дождавшись кивка Тари, носильщики двинулись следом за Хранителем, а за носилками потянулись остальные альвы. Миновав ещё несколько подземных коридоров, процессия попала наконец в зал, так же заставленный рядами каменных саркофагов. Ближние были закрыты сверху тяжёлыми плитами, на которых были высечены гербы или изображения покоящихся внутри. Дальше шли более свежие захоронения. На многих саркофагах резьба почти отсутствовала, на плитах были высечены лишь имена умерших. Не задерживаясь у них, Хранитель прошёл в дальний конец зала, где ещё имелись свободные саркофаги, пока ожидающие своих владельцев. По его знаку носилки опустили рядом с одним из них, после чего Хранитель откинул ткань, закрывающую лежащие на носилках останки. Затем он отошёл в сторону, давая возможность остальным участникам похорон проститься с умершим.

При жизни покойный, вероятно, обладал высоким ростом и завидной статью, но сейчас его тело было напоминало мумию, высохшую под безжалостным солнцем Великой пустыни. Умерший был облачён в доспехи, казавшиеся сейчас слишком большими для ссохшегося остова. Обтянутые пергаментом высохшей кожи руки сжимали рукоять обнажённого меча. Прямого и изящного, отменной работы. Но это явно было боевое оружие, а не парадная безделушка придворного франта.

Собравшиеся стояли молча, лишь склонив головы в знак уважения к умершему. Затем по одному они подходили, кланялись покойному и уходили к выходу из зала.

– Благодарю тебя за помощь,– произнёс Тари, обращаясь к неподвижно стоящему Хранителю.– Благодарю, хотя и не слишком в ней нуждался. Дорогу сюда я знаю. Слишком хорошо знаю, очень уж часто в последнее время мне приходилось ходить по этому пути.

– В тебе говорит гнев и скорбь утраты, Тари из Дома Высоких Трав. Скорбь живёт и в моём сердце, твой отец действительно был великим воителем, и мы сохраним память о нём и сложим песню о его деяниях. Поэтому я не стану сердиться на твои слова. Но впредь следи за своим языком, Идущий Следом. Не все Перворождённые наверху будут столь же снисходительны к таким речам.

Тари собрался было что-то ответить, но один из спутников остановил его, мягко положив руку на плечо. Тари стремительно повернулся, но остановивший его продолжал удерживать руку на плече товарища и новые гневные слова не прозвучали.

– Я запомню твой совет, Хранитель. Передай лордам Светлого Совета… – тут Тари запнулся, но стиснул зубы и продолжил, хотя изначально сказать он собирался явно совсем другое. – Передай мою благодарность за то, что они позволили хоть как-то похоронить того, кто многие годы, не щадя себя, сражался по их приказам, защищая Предзакатные Земли. Благодарю и обещаю, что запомню неслыханную щедрость Светлого Совета.

Хранитель в ответ лишь неодобрительно покачал головой. Затем четверо носильщиков бережно перенесли тело в саркофаг и закрыли каменной плитой, на которой рунами было заранее высечено имя покойного. Руны были вырезаны неглубоко, чувствовалось, что у камнерезов было мало времени на работу. После чего все четверо ещё раз поклонились и так же ушли к выходу. Хранитель, неслышно ступая, двинулся следом за ними. У саркофага осталось лишь двое, Тари и его спутник, до сих пор не проронивший ни слова.

– Ты видишь, Дар, даже достойное надгробие отцу не успели изготовить,– с горечью произнёс Тари. – Над его изваянием сейчас работают лучшие мастера, которых я сумел найти. Но у них слишком много работы в последнее время. Мы не успеваем хоронить своих близких, лучшие из нас уходят один за другим. Не слишком ли высокая цена, даже если посмертную песню о делах отца сложат лучшие из менестрелей Предзакатных земель? Вот она, – он кивком указал на скромную плиту,– подлинная благодарность Перворождённых. Но они заплатят за это! Они заплатят, Атари ( Атари – отец на староэльфийском. Прим.авт.), клянусь светом изначальных Звёзд! Пусть моя душа не сумеет пройти по Звёздному мосту в мой последний день, если я не выполню эту клятву!

– Пойдём, Тари, – произнёс Дар, вновь кладя руку на плечо товарища. -Мы сделали всё, что могли, твоему отцу уже не поможешь! Не надо тревожить покой мёртвых громкими клятвами. Пойдём, нас ждут живые.

Они вернулись к своим спутникам, терпеливо ожидающим их у выхода из зала. Но перед тем, как уйти окончательно, Тари повернулся и ещё раз вгляделся туда, где среди своих собратьев белело в полутьме зала новое захоронение.

– Клянусь, я отомщу! – повторил он и, резко повернувшись, стремительно вышел, оставив за спиной длинные ряды безмолвных саркофагов.

Часть 1. Неправильный мятежник.

Глава 1.

Отсюда, со склона холма, густо поросшего лесом, стоящий вдали замок казалась изящной игрушкой. Тонкие шпили сторожевых башен, ровные зубцы крепостных стен, двойным кольцом окружавших внутренние строения, высокая главная башня, увенчанная остроконечной крышей и опоясанная круговым балконом. Белоснежный камень стен, сверкающие в солнечных лучах стекла оконных переплётов, золочённые флюгера. Вес каменных строений почти не ощущался, казалось, стоит ветру дунуть посильнее, и вся эта неземная красота плавно воспарит в воздух. Но всё же это была боевая крепость, надёжная и хорошо защищённая. Да, она сильно отличались от приземистых и массивных людских крепостей и тем более от подземных твердынь гномов, у которых на поверхности зачастую были только ворота, ведущие в глубины гномьих владений. Даже сторожевые башни у подгорного народа обычно выглядели для постороннего взгляда как обычные скалы. Создатели этого замка прятать его не захотели. Напротив, он бросался в глаза приближающемуся путнику, стоило только тому преодолеть последний изгиб лесной дороги и выйти на открытое место.

Ворота, украшенные плохо различимой отсюда резьбой, были закрыты, но внешняя решётка, выкованная в виде переплетающихся ветвей, была наполовину поднята. Замок опоясывал ров, заполненный водой из ближайшей реки, но подъемный мост, переброшенный через него, был опущен. Обитатели замка то ли не ожидали нападения, то ли не боялись его, будучи полностью уверенными в своих силах. Лишь две статуи, установленные у входа на мост и изображавшие воинов в доспехах и остроконечных шлемах, бдительно глядели на пустую дорогу. Мастерство изваявшего их скульптора поражала. Застывшие фигуры казались живыми вопреки тому, что их высекли из камня.

Но двоих, лежащих на холме среди кустарника, сейчас меньше всего интересовала искусная работа каменотёсов и кузнецов прошлого. Оба продолжали внимательно разглядывать замок и в их глазах можно было прочитать что угодно, но только не восхищение. Они приехали сюда ещё прошлым вечером и под прикрытием сумерек, надёжно укрывших лес своими тенями, осторожно подобрались к самому краю леса. Сейчас они лежали, укрывшись за большим кустом и внимательно разглядывали стены и возвышающиеся над ними башни замка. Оба пришельца были одеты в тёмно-зелёные плащи с накинутыми капюшонами. Несмотря на то, что от замка их отделяло приличное расстояние, они лежали почти неподвижно, лишь изредка осторожно меняя позу. Оба явно стараясь не привлечь ненужного внимания неосторожным движением.

– Что скажешь, Тари? – спросил один из них своего спутника. – Штурмом взять её будет нелегко.

– Штурма не будет! – уверенно заявил Тари, – Наши братья клянутся, что как только мы подойдём, они откроют нам ворота.

– А вдруг это ловушка?

– Тогда мы все умрём, – усмехнулся Тари, прикусывая крепкими зубами травинку. – Нас на открытом месте просто перестреляют со стен. Вон сколько бойниц. Это же не просто сторожевая башня, это родовой замок. Дом Хрустальной Росы – один из самых сильных эльфийских родов. И старый лорд – маг не из последних. А он сейчас там, в замке. Но я верю нашим братьям. Пусть Перворождённые называют их Верными, кровь у них наша. Не переживай, Дар, эту крепость мы возьмём. А вот что будем делать дальше, ты уже решил?

– Дальше? Дальше будет война и воевать придётся всерьёз. Взятие родового замка одного из самых влиятельных Домов нам не простят.

– Очень мне нужно это их прощение. Я не нуждаюсь в милостях Высокородных Светлых лордов и не собираюсь жить, побираясь крохами от их щедрот.

– Дело не в прощении. Если мы сумеем выстоять и не дадим себя уничтожить, появится возможность заключить мир на наших условиях. А вот если война затянется, то мы точно проиграем. Не забывай, время работает против нас. Единственная возможность выжить для нашего народа – это быстро закончить войну. А для этого надо заставить Перворождённых выйти за стены своих замков и сразиться с нами в открытой битве. И в этой битве нам надо победить, лишь тогда мы заставим Светлый Совет принять наши условия. Иного пути договориться я не вижу.

– Зато я вижу. Попомни мои слова, Дар, не будет никакого мира. Не захотят Светлые лорды с тобой разговаривать. Слишком много в них накопилось за века гордыни и спеси, чтобы они услышали нас. Их надо истребить! Всех! И только когда умрёт последний из тех, кто считает нас всего лишь собственной прислугой, мы сможем начать с уцелевшими Перворождёнными разговор о мире.

– Тогда война продлится очень долго и прольётся слишком много крови. Будут всё новые бои, битвы, стычки, и в каждой из них будут умирать и наши братья, и Перворождённые. Погибнут слишком многие. Я не хочу такого пути для нашего народа.

– Я тоже, но пойми, Дар, нет у нас другого выхода! Пусть они создали наш народ, но мы не игрушки, годные только ублажать Перворождённых. Я не хочу больше служить им! Сперва они предали своих союзников из числа людей, затем начали уничтожать тех из нас, кого возмутило это решение и продолжают считать себя воплощением Добра и Света! А сейчас, когда мы восстали против Высокорождённых господ, они затаились. Выжидают, пока мы не начнём умирать один за другим без их чудодейственных элексиров, а уцелевшие приползут к ногам Светлых лордов, умоляя о прощении. И конечно, наши всемилостивые повелители не откажут в такой малости. Просто подождут, когда умрет достаточно, чтобы уцелевшие навсегда запомнили, чем грозит неповиновение Светлым господам. А затем немногих выживших спасут, они же не смогут жить без слуг. Ненавижу, всю их надменную, лживую расу ненавижу!

Забывшись, Тари с силой ударил кулаком о землю.

– Не маши руками, Тари-Молния, ты не в бою. Внутри этих стен засели отнюдь не слепцы. Если нас сейчас заметят, то этот замок мы не возьмём. А тогда Перворождённые точно не захотят говорить с нами о мире. Поэтому уходим. Всё, что надо, мы уже увидели.

Стараясь не задевать гибкие ветви послужившего им прикрытием куста, Дар и Тари осторожно отползли назад и спустились с холма вниз, в неглубокий овраг. Здесь уже можно было распрямиться во весь рост и идти, не опасаясь острых глаз эльфийской стражи. Оба альва так и поступили. Впрочем, шли молча, по-прежнему стараясь не задевать ветви кустов и небольших деревьев, обильно росших по склонам оврага. Вскоре овраг кончился, а пройдя ещё немного, путники очутились на лесной полянке, на которой паслись три осёдланные лошади. Казалось, что на поляне больше никого не было, но стоило Тари, шедшему первым, выйти из-за деревьев, как в ствол одного из них впилась длинная стрела. Она хищно просвистела совсем рядом с головой альва, но тот даже не потянулся к висевшему на поясе мечу, лишь досадливо поморщился.

– Кора, довольно! Выходи, сейчас не время для твоих игр.

Над поляной раскатился звонкий девичий смех.

–Прости меня, о могучий Тари-Молния! Вы шли с таким шумом, топотом и треском, что я ожидала увидеть дюжину пьяных гномов, а не двух великих воителей, ушедших в разведку. В замке, наверное, все оглохли, ослепли или до сих пор спят, раз они вас не заметили.

Кусты на противоположном краю поляны раздвинулись и из них вышла девушка, на ходу убирая в колчан вторую стрелу. Вышла она совсем не оттуда, где должна была бы находиться, судя по полёту стрелы. Высокая, стройная, лучница двигалась плавно и совершенно бесшумно. Она словно не шла, а скользила по лесному разнотравью. Одежда её, состоящая из куртки и брюк тонкой, хорошо выделанной кожи, скорее подходила знатному охотнику, нежели воину. Но висевшие на поясе длинный тонкий меч и кинжал, оба в ножнах из той же кожи, но с тиснением, совсем не напоминали охотничье оружие. Рукоятка ещё одного кинжала выглядывала из-за голенища правого сапога. Короткий изогнутый лук и заброшенный за спину колчан со стрелами завершали вооружение лесной воительницы. Ни шлема, ни головного убора на девушке не было и её густые чёрные волосы, небрежно собранные кожаным ремешком на затылке, волной падали на спину. Большие зелёные глаза, в которых поблёскивали огоньки-смешинки и задорная улыбка немного смягчали жесткость красивых, но слишком упрямых черт лица. Чувствовалось, что характер у Коры не из мягких и её лучше не иметь в числе своих врагов.

Лучница остановилась возле дерева и принялась высвобождать с помощью кинжала глубоко засевшую в древесном стволе стрелу. В помощи она не нуждалась и Дар с Тари прошли мимо неё. Дару Кора приветливо кивнула, на Тари презрительно фыркнула и лишь когда молодой альв повернулся к девушке спиной, Кора бросила на него быстрый взгляд. Многие, ох многие мужчины дорого бы дали, чтобы на них взглянули вот так эти глаза, в которых легко можно было утонуть без остатка. Но Тари, погруженный в свои мысли, этот взгляд даже не заметил. Девушка сердито поджала губы и с силой дернула ни в чём не повинную стрелу, чуть не сломав её. К счастью, упругое древко с серым оперение выдержало и дерево скрипнув, отпустило, наконец, добычу. Забросив стрелу в колчан, Кора поспешила вдогонку за двумя альвами, ожидающими лишь её возвращения, чтобы вскочить в сёдла.

Глава 2.

Три лошади двигались по лесной дороге, с каждым шагом унося своих седоков всё дальше и дальше от эльфийского замка. Тари и Кора ехали бок о бок, оживленно, хотя и вполголоса, обсуждая какие-то подробности боя на мечах. Эта беседа настолько захватила их внимание, что они больше не обращали внимание на своего спутника. Дар в беседе участия не принимал. Он вновь и вновь возвращался в памяти к давним событиям, послужившим началом нынешнего противостояния его народа с расой Перворождённых эльфов. С расой тех, кто тысячелетия назад создал народ альвов.

Забавно, но многие из населяющих этот мир рас до сих пор считают, что они с Перворождёнными один народ. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Эльфы и альвы – две разные расы, хотя внешне они действительно очень похожи друг на друга. Но альвы происходили из рода смертных людей в отличии от изначально бессмертных эльфов. Великие мудрецы и маги эльфов, нуждаясь в верных и преданных слугах, ещё в незапамятные времена сотворили небывалое. Перворождённые создали для услужения себе целую расу, назвав их альвами илиСотворенными , а в более позднее времена добавив третье название – Идущие следом. Изредка альвов именовали Долгоживущими, позаимствовав это имя у смертных людей. Первыми альвами и были дети обычных смертных, зачарованные, подменённые, а то и просто выкраденные эльфами из людских селений. Впрочем, встречались среди нынешних альвов и потомки тех, кого смертные родичи в лихой голодный год просто оставляли в лесу. У людей это до сих пор так и называлось –«оставить лесному королю». Перворождённые с помощью эльфийской магии многократно продлевали сроки жизни этих приёмышей, воспитывали и обучали их. Под действием эльфийских чар альвы быстро забывали о родном доме и больше не стремились вернуться в общество людей. Даже их внешность менялась, девушки становились стройней и миловиднее, а юноши выше и сильнее, чем обычные люди. И чем дальше, тем больше расходились пути людей и Сотворенных. И всё же альвы оставались потомками смертных. Вся мощь эльфийской магии оказалась бессильной дать им истинное бессмертие и лишь удлиняла срок жизни. Но и для того, чтобы прожить хотя бы эту, долгую по меркам смертных, но краткую с точки зрения эльфов жизнь, все альвы должны были принимать магический элексир, созданный всё теми же могучими эльфийскими волшебниками древних времён. Издревле среди людей ходили предания о легендарной эльфийской реликвии – волшебной Чаше Бессмертия, отхлебнув из которой смертный может обрести вечную жизнь и молодость. Многие смертные рыцари уходили в поход, стремясь найти, завоевать или хотя бы увидеть своими глазами эту чашу. И то, что мало кто из этих смельчаков смог вернуться назад, не останавливало всё новых и новых искателей бессмертия.

Да, таких среди людей всегда хватало. Дар лишь вздохнул, вспоминая лица друзей, погибших в многочисленных стычках со странствующими рыцарями Чаши, как те себя называли. Такие стычки на границе людских и эльфийских земель были делом обычным даже в мирное время. Знали бы все эти рыцари, что дело не в чаше, а в её содержимом. Чашей Бессмертия мог стать любой сосуд, в который нальют элексир Бессмертия или ,как называли его люди, зелье вечной молодости. И вот этот элексир, столь желанный для смертных, был и спасением и проклятием народа альвов. Раз в несколько лет каждый из альвов, достигший совершеннолетия, должен был вновь принять его. Ради этого устраивался большой праздник для всех альвов, ведь, отпив из такой чаши, они сохраняли себя молодыми, полными сил, вновь и вновь продлевая себе жизнь. Проживший два-три века альв всё ещё не выглядит дряхлым стариком. Но за всё приходится платить. Чем старше становился Сотворенный, тем чаще ему требовалась новая порция элексира. Если же пропустить хотя бы один приём зелья, то через несколько месяцев любой альв начинал стремительно стареть. И если так и не принимал элексир, то в течении короткого времени в мучениях умирал, превращаясь в иссохшие останки. Страшная участь, одна мысль о таком конце приводила в ужас любого храбреца. Но Перворождённые строжайше хранили рецепт магического напитка, не торопясь делиться им с народом Сотворенных. Сами эльфы изначально бессмертны по воле Творца и им самим такое зелье было не нужно. Но зато с его помощью легко было держать весь народ альвов в повиновении и заставлять дальше служить им. А тех, кто выказывал хотя бы малейшие признаки недовольства, всегда ждал скорый и ужасный конец. Но любой ужас рано или поздно перестаёт пугать. А гордые Перворождённые по-прежнему видели в альвах лишь послушных слуг, храбрых воинов, искусных ремесленников, а то и просто живую игрушку для чувственных любовных утех. Огонь недовольства тлел уже не первое столетие, достаточно было искры, чтобы полыхнуло пламя восстания.

Уже не в первый раз Дар спрашивал себя, возможен ли был другой путь, без боёв и крови. И каждый раз он не мог ответить себе на этот вопрос. А ведь ничего не предвещало такого исхода. Господин Дара, Высокородный Светлый лорд Эрон Тар-Виэль, лишь потирал руки, выслушивая очередное донесение о происходящем на юге, в Великой Степи и на севере, где среди высоких горных хребтов высился проклятый Чёрный Замок, обитель Тёмного Властелина. *

( *Прим.авт. – Подробнее об этих событиях рассказывается в книге «Война за Пустоши»)

Светлый лорд по праву считал себя мастером интриги и рассчитывал усилить своё влияние в Светлом Совете, где заседалидвенадцать лордов, возглавлявших самые могущественные эльфийские роды или Высокие Дома, как их называли сами Перворождённые. Именно эти двенадцать эльфийских лордов избирали Вечного короля эльфов и решали судьбу Предзакатных земель, составлявших эльфийские владения. А заодно и судьбы людских королевств Запада, давно заключивших с эльфами союзные договоры и незаметно превращающихся из союзников в вассалов Перворождённых. Дар, к тому времени принёсший лорду Тар-Виэлю клятву на мече и вошедший в ближний круг Избранных, личного отряда Светлого лорда, неизменно сопровождал своего господина в поездках, а потому видел и слышал достаточно, чтобы понимать – Светлый Совет давно перестал быть тем сосредоточием добра и мудрости, каким был в древние времена. Если вообще оно вообще существовало, это добро. Сражения между силами Света и Тьмы продолжались, сменяясь недолгими периодами очередного «вечного мира», но слишком часто на них теперь влияла политика, а то и интересы отдельного лорда, заботящегося лишь о своей выгоде. Узнав о новом усилении Великой Орды – большого союза орков южных земель, альвы начали готовиться к новой войне. И каково же было изумление вождей альвов, быстро сменившимся возмущением, когда они узнали о решении Светлого Совета оставить союзные королевства людей Запада без защиты, а самим сосредоточить все имеющиеся силы лишь на обороне Предзакатных земель. Разумеется, людей об этом не известили, напротив, уверив их в своей полной поддержке. А высказавшие Светлому Совету своё несогласие вожди альвов внезапно начали умирать один за другим. Отец Тари, умерший во цвете лет, был лишь одним из них. И смерти походили одна на другую, как две капли воды. Казалось, что эльфийский элексир Бессмертия, что принимали альвы, переставал оказывать на них своё волшебное действие. Один за другим вожди альвов переселялись в пещерные саркофаги в Покоях Ушедших. Маги эльфов разводили руками, они клялись, что с зельем всё в порядке и причина, по которой умирают всё новые альвы, им не известна. Эльфы не врут, а их клятва нерушима, но внезапных смертей было слишком много и в случайность произошедшего уже никто не верил.

А затем Высокородный Светлый лорд Эрон Тар-Виэль отправился со своим отрядом на границу владений Чёрного Замка и Великой Степи. Оказалось, что войско Чёрного Замка двинулось в земли Орды, чтобы сразиться с зеленокожими. Когда Дар услышал об этом в первый раз, он не поверил своим ушам. Что орки, что слуги Тёмного Властелина, они все служат изначальной Тьме. Зачем им драться друг с другом? Он даже решился поделиться своими сомнениями с лордом Тар-Виэлем, хотя уже не слишком доверял своему господину. Но Светлый лорд лишь расхохотался.

– Два хищника сцепились за добычу, а добычей они считают нас, – сказал Тар-Виэль. – Пусть дерутся и рвут друг друга. Пусть зло сражается со злом, пожирая само себя и чем больше погибнет орков и прочих прислужников Тьмы, тем лучше для нас. Они ослабят друг друга, а затем мы добьём победителя и Свет, наконец, воцарится навечно.

Это звучало правильно, хотя и не слишком благородно. Но Дар уже давно знал, что настоящая война сильно отличается от того, что потом будет петь в песнях. Песни пишут победители, поэтому враги в них всегда мерзки, подлы и коварны, а твои соратники честны, храбры и благородны.

Тем удивительнее для Дара стало известие, что на соединение с силами Темного Владыки идут войска трёх королевств Запада, к тому же только что вернувшихся из похода на Чёрный замок. И не только для Дара. Высокородный Светлый лорд Эрон Тар-Виэль, узнав об этом, всю ночь не мог уснуть. Дар, как раз в ту ночь стоявший в карауле возле шатра лорда, хорошо слышал, как Перворожденный мечется по шатру, пиная походную мебель и проклиная «презренных глупцов и подлых предателей». А едва рассвело, приказал сворачивать лагерь и седлать коней.

Теперь они мчались, останавливаясь лишь на краткие привалы, чтобы отдохнули кони. И всё равно, как не спешили, едва не опоздали. Рыцари трёх королевств уже готовились двинуться в атаку, когда Светлый лорд соскочил перед их строем с роняющего хлопья пены коня. А когда выяснилось, что короли смертных дали Повелителю Тьмы своё рыцарское слово выйти на поле боя, на Высокородного лорда стало страшно смотреть. Черты красивого, но надменного лица исказились, само лицо побагровело, словно Перворождённый стоял в гномьей кузнеце у пылающего горна, стиснутые зубы, сквозь которые летели ругательства, неприятно напоминали клыки шакала-падальщика. С огромным трудом взяв себя в руки, лорд Тар-Виэль предложил, как он выразился, «изящное решение». Если короли людей дали своё слово прийти на поле боя и пришли, то королевское слово не нарушено. Но вступать в бой на стороне Чёрного замка было бы большой ошибкой. И раз их клятва исполнена, то люди могут уйти назад в свои земли, чтобы сохранить силы для грядущих сражений с Тьмой.

Ни самим королям, ни их рыцарям такое изящное решение не понравилось, по рядам людей прошёл ропот. Но Перворождённый не обратил никакого внимания на недовольство смертных. Любой, кто вступает в союз с Тьмой, продолжил эльфийский лорд свою речь, сам неизбежно станет частью Тьмы, не важно, раньше или позже. А все, кто решит вступить в битву на стороне Тёмного Лорда, станут предателями делу Света и врагами Светлых владык Запада.

Дар видел, как сомнения подобно ржавчине начали разъедать стальной строй рыцарской конницы. То, что слова лорда Тар-Виэля не были пустой угрозой, понимали все. Но уйти, бросив союзника? Отступить, а попросту говоря сбежать с поля боя, пусть даже клятва формально выполнена? Время шло, конница стояла, а там, вдали, кипела битва, куда их звали долг и честь. И когда из строя людей выехал рыцарь в роскошных доспехах и в лицо бросил своим неверным соратникам упрёк в трусости и нарушении клятвы, Дар испытал такое облегчение, словно это его сейчас поставили перед выбором и он этот выбор сделал. А когда лорд Эрон Тар-Виэль попытался остановить дерзкого, то услышал в ответ такую ругань, что впервые за сотни лет не нашёлся, что ответить дерзкому смертному. Разъярённый эльф даже не счёл нужным скрывать, в каком он бешенстве. Его, Высокородного Светлого лорда, смел оскорбить какой-то ничтожный, невесть что возомнивший о себе смертный!

– Проклятый предатель, лучше бы тебе умереть сегодня вместе со всеми глупцами, что осмелятся пойти за тобой.

Но рыцарь лишь презрительно сплюнул в сторону извергающего проклятья Перворождённого.

– Соратники, я пришёл сюда, чтобы сразиться с врагом и пойду в бой, даже если идти придётся одному. Но все, в ком ещё сохранились хотя бы остатки чести, все, кто верен своему слову – за мной!

С лязгом защёлкивались забрала рыцарских шлемов, содрогнулась земля от топота боевых коней. Большая часть людской армии осталась на месте, но несколько сотен рыцарей двинулись за своим предводителем. Оставшиеся молчали, пряча глаза друг от друга.

– Чего вы ждёте? Ваша клятва выполнена и я всегда подтвержу это, клянусь светом своей Звезды. А теперь уходите и готовьтесь к грядущим битвам. Тьма разрастается и новая война неизбежна.

Строй рыцарей начал распадаться, они перестраивались в походную колонну и уходили в сторону спрятанного подальше от поля боя обоза. Там, вдали от опасностей битвы, можно будет снять доспехи, найти вина и наконец забыть, как благоразумие сегодня одержало победу над честью. Вскоре со Светлым лордом остался лишь его собственный отряд. И тут Эрон Тар-Виэль наконец дал полную волю своему гневу, уже не считая нужным его сдерживать. Он ругался, проклинал и обещал страшные кары и дерзкому рыцарю, и каждому из тех, кто последовал за ним. Если бы взглядом можно было убить, мало кто из ушедших в атаку рыцарей успел бы домчаться до врага. С трудом успокоившись, Светлый лорд обернулся к своим.

–Уходим! А этим предателем, если он выживет в битве, я займусь сам. Будет валяться у меня в ногах, вымаливая прощение, жалкий смертный. И никаких зелий мне не понадобится! Клянусь извечным Светом, участь ваших вождей-бунтовщиков покажется ему завидной.

Бунтовщиков? Ваших вождей-бунтовщиков? И никаких зелий не понадобится…для чего ? Дар не поверил своим ушам. Но он же сам слышал, как его лорд произнёс именно это! И эта презрительная ухмылка, на мгновение вновь превратившая прекрасное эльфийское лицо в морду почуявшего свежую кровь хищника

А ещё мгновением позже Дар в изумлении смотрел на обезглавленное тело, рухнувшее у его ног и меч в собственной руке, залитый кровью того, кого Дар совсем недавно называл своим лордом. И ошеломлённые взгляды товарищей по отряду, впервые глядящих на него как на врага. Дару повезло, что его не зарубили сразу, до того, как он нашёл хотя бы несколько нужных слов. В отряде Тар-Виэля были только альвы, но даже их, тех, кто видел страшную смерть своих сородичей, долго пришлось уговаривать и многое объяснять. И лишь когда весь отряд двинулся за ним в атаку и в спины зеленокожих, уже готовящихся смести остатки строя воинов в чёрных доспехах и в близости победы потерявших всякую бдительность, полетели первые белопёрые стрелы, Дар вздохнул наконец полной грудью, сам не веря тому, что у него получилось.

А потом было поле, заваленное телами убитых людей, гномов и орков, неровный строй уцелевших победителей и всадник на чёрном коне, в залитых тёмной, мерзко пахнущей кровью орков доспехах, медленно едущий навстречу не ради боя или поединка, а для разговора. Разговора со своими давними и смертельными врагами, которые тебе ничего не обещали. Дар вновь и вновь вспоминал эту картину и в который раз спрашивал себя – а смог бы я вот так, в одиночку, выехать навстречу своим древним врагам? Выехать, не зная, что ждёт тебя впереди?

Может быть, тогда он совершил ошибку и всё же надо было договариваться с Повелителем Чёрного замка о военном союзе? Но тут Дар вспоминал орков, служащих Тёмному Лорду, всю эту зеленокожую мерзость, с которыми его предки сражались веками и ему становилось стыдно за собственные мысли. Согласившись на союз с Владыкой Тьмы, каким бы временным и непрочным этот союз не был, в памяти потомков народ альвов навсегда остался бы племенем изменников, предавших Свет. Нет, они добудут свою свободу сами, только сами! Но для этого надо сначала выиграть войну. Войну за собственное бессмертие, даже если оно невозможно.

Глава 3.

Основные силы восставших альвов сейчас располагались в небольшой уютной долине на границе Предзакатных земель. Здесь возвышалась эльфийская сторожевая башня, которую альвы заняли ещё прошлым летом, сразу после возвращения с поля битвы между Ордой и силами Севера. О начавшемся мятеже в Предзакатных землях тогда ещё никто не подозревал и всадники во главе с Даром просто въехали в открывшиеся перед ними ворота. И лишь во дворе объявили, что поднят мятеж, а башня захвачена. Двух Перворождённых, возглавлявших тамошний отряд и вышедших встречать вновь прибывших, скрутили, не дав им опомниться. Воины-альвы из гарнизона схватились было за оружие, но их удалось уговорить не проливать понапрасну кровь сородичей. В дальнейшем большинство из этих воинов примкнуло к восставшим. Остальных, в том числе и обоих эльфов, отпустили с миром, потребовав лишь оставить оружие и доспехи.

Долина стала центром мятежа, сюда сперва по одному, а потом группами, а то и целыми отрядами стали подтягиваться альвы, недовольные Высокорождёнными господами. Шли воины и ремесленники, взрослые и совсем юные, одиночки и целые семьи. Вокруг башни места уже не хватало и вновь прибывшие начали возводить временные жилища по всей долине. По слухам Перворождённые стали называть их новый дом Башней Предателей. И когда кто-то из вновь пришедших первым вслух назвал так их новое пристанище, Тари чуть не зарубил дерзкого на месте. Дар тогда с трудом сумел остановить друга.

– За правду не убивают,– сказал он негромко. – Пусть будет Башня Предателей. И пусть все помнят, чем иногда приходится платить за свободу.

Он обвёл взглядом хмурые лица соратников и неожиданно рассмеялся.

– Вот только время решит, кто на самом деле предатель – мы, нарушившие клятву или Перворождённые, обрекшие на смерть самых верных и преданных им из нашего народа. Пусть будет Башня Предателей! – повторил Дар и ушёл.

Название прижилось. Лишь упрямый Тари полгода продолжал называть захваченную твердыню Башней Свободы. Но кроме него так её никто больше не называл.

Вопреки собственным ожиданиям, мятежники спокойно перезимовали в долине. За всю зиму случилось лишь лишь несколько мелких стычек с дозорными отрядами эльфов. Перворождённые не торопились атаковать, то ли тоже собирая силы, то ли просто выжидая, не утихнет ли мятеж сам собой. Однако время шло, а количество восставших всё росло и росло. Теперь уже и в долине становилось тесно. Надо было решать, что делать дальше. Вожаки альвов прекрасно понимали, что время работает против них. Сколько не сиди в долине, а для того, чтобы избежать жуткой и, самое главное, безвременной смерти, всем необходимо будет вновь принять элексир Бессмертия. А тайну этого зелья даже среди Перворождённых знали только самые сильные маги. И большинство из них заседало в Светлом Совете, в королевском дворце посреди Гвейн-Лонде -"Новой гавани", столицы Предзакатных Земель. Добраться до них мятежникам было невозможно. Да и до остальных по-настоящему сильных магов тоже. Такой маг это вам не людской колдун, прячущийся в пещере в глубине леса и наводящий ужас на окрестные деревеньки жалкой полудюжиной скверно выученных заклинаний. Магия Перворождённых давно превратилась в высокую науку, подчиняющуюся строгим законам. Именно знание этих законов, а также возможность их изменения по воле мага и придавали эльфийским заклинаниям столь огромную силу. Но, как каждую науку, магию Перворождённых требовалось долго изучать. А значит, каждому магу необходимы были библиотеки, коллекции магических предметов и лаборатории, где можно было проводить неизмеримо сложные опыты, грозящие при выходе из-под контроля мага ужасной катастрофой. Так что эльфийские маги большую часть времени проводили в своих магических покоях внутри родовых замков. Да, Высокорождённые иногда выезжали из-за стен, ездили по своим или общеэльфийским делам по всей стране, а то и отправлялись за её пределы. Но попробуй угадай, когда и на какой дороге их можно перехватить.

Пробраться в Гвейн-Лонде тайком или пробиться туда с боем нечего было и думать. Оставалось найти эльфийского мага, причём мага достаточно сильного, который пребывает вне столицы. А потом убедить его поделиться одним из самых ценных секретов Перворождённых, силой, хитростью или любым другим способом. Вожди восставших понимали, как это трудно, но не считали задачу невыполнимой. А тут и удобный случай подвернулся.

Хотя число альвов, пришедших к Башне Предателей продолжало расти, но и тех, кто продолжал жить, как будто ничего не случилось, тоже хватало. Оставались те, кто не хотел никаких изменений, и те, кто верил ещё словам эльфов. Оставались матери с маленькими детьми и мастера, влюблённые в свою работу и не интересующиеся тем, что происходит за порогом их мастерской. Таких альвов Перворождённые стали именовать Верными, чтобы отличить их от восставших, которых теперь презрительно называли Последышами, переиначив старое Идущие Следом. Но далеко не все Верные действительно хранили верность своим Перворождённым господам. Бросить нажитое и уйти к восставшим осмеливались не все, но ведь никто не мешает сообщить случайно, просто совершенно случайно встреченному родичу новости из эльфийского замка, слухи о молодом или старом лорде, а то и пересказать то, что вчера вечером сообщил Светлому господину прискакавший из столицы королевский гонец. Восставшие имели свои глаза и уши в каждом из эльфийских поселений или замков. Но когда в долину Башни Предателей тайно прибыло двое Верных из Дома Хрустальной Росы, предложившие распахнуть ворота замка перед восставшими братьями, Дар засомневался. Слишком удачно всё складывалось. Земли Дома Хрустальной Росы лежали на границе Предзакатных Земель. Сумей восставшие захватить замок, эльфы не смогут атаковать их со всех сторон. И пусть людские короли Запада давно уже полувассалы -полусоюзники Вечного короля и Светлого Совета, но незаметно большое эльфийское войско через земли людей не пройдёт. А значит внезапного нападения с востока можно не опасаться. Опасность пока грозила лишь с запада, из глубины эльфийских владений, но за одной границей легче присмотреть, чем ожидать удара с каждой из сторон света. А самое главное – в замке Хрустальной Росы находился один из самых известных эльфийских магов, Тар-Алорон. Старый лорд Дома Хрустальной Росы, он много лет назад передал место в Светлом Совете перед троном Вечного короля сыну своего давно погибшего брата и вернулся в родовое гнездо, чтобы без помех заниматься сложнейшими магическими изысканиями. Атаковать замок было слишком опасно. Замок был хорошо укреплен, в нем располагался гарнизон опытных воинов, а сам маг мог обрушить всю мощь доступных ему заклинаний на головы безумцев, осмелившихся пойти на открытый штурм его дома. И вот появляется возможность захватить этот замок безо всякого штурма. Тари сразу ухватился за это предложение, но Дар медлил. Он давно отвык ждать от жизни подобных подарков. Пришедших воинов он не знал и молодого вожака смущала готовность обоих столь охотно предать своего господина. Если они так ненавидят Перворождённых, как утверждают, то почему пришли к восставшим только сейчас, когда прошло столько времени с начала мятежа. Но Тари лишь посмеялся над опасениями Дара.

– Это наши братья по крови и не важно, что их зовут Верными,– утверждал он. – Они всё сделают так, как обещали. Я им верю.

В конце концов Дар согласился с предложением Тари. Что он мог возразить? Что его мучают непонятные предчувствия? Тари-Молния просто посмеётся над ним, золотоволосый никогда не знал, что такое сомнения. И маг! Он здесь, в этом замке, ворота которого обещают распахнуть перед восставшими. Если получится, если всё пройдёт, как они задумали, то магия Перворождённым не поможет. А если нет, восставшие всё равно обречены, им нечего терять…

И сейчас, глядя на лица соратников, собравшихся на последний перед выступлением в поход совет, Дар ещё раз прикидывал, всё ли они смогли учесть и предусмотреть. Но отказываться и менять что-то было уже поздно.

– А теперь слушайте внимательно, план будет следующий…

Он говорил, его внимательно слушали, задавая лишь самые необходимые вопросы, а сам Дар всё думал о маге и проклятом эльфийском зелье. Если они потерпят поражение… Нет, проиграть невозможно, им нужна только победа, а значит они победят. Судьба всего их народа сейчас находится в их руках, а для этого надо захватить замок. Там маг и тайна элексира, которое спасёт всех, кто поверил им с Тари и пошёл следом. Они раскроют тайну напитка бессмертия, чего бы это не стоило.

И была ещё одна тайна, которая давно заставляла Дара жадно прислушиваться ко всему, что связано с Домом Хрустальной Росы. Тайна, которой молодой альв даже сейчас не хотел делиться ни с кем, даже с ближайшими соратниками. Её звали ТайИри…

Глава 4

Всадники подъехали к воротам уже вечером, когда мягкие сумерки незаметно укрывают уставшую за день землю. Наступало время между днём и ночью, когда дневные существа готовятся, каждый по своему, к отдыху и сну, а ночные ещё не осмеливаются вылезти из своих укрытий. То особое время, когда всё меняется и кажется совсем не тем, чем было при свете дня.

На первый взгляд конный отряд ничем особенным не выделялся. Всего воинов было под сотню. Остроконечные шлемы, заброшенные за спины щиты да временами поблёскивающие из-под тёмных плащей доспехи. Казалось, что кони светлых мастей не идут, а плывут в понемногу сгущающейся темноте. Хотя отряд ехал по дороге, вымощенной каменными плитами, он двигался почти беззвучно. Не было ни разговоров, ни песен, ни шуток, да и стука копыт тоже не было слышно. Лишь вблизи можно было заметить, что копыта лошадей замотаны тряпками, скрывающими предательский стук подков о камни дороги. Но стоило лишь первым всадникам въехать на мост, как вдоль изящно выгнутых перил загорелась цепочка огоньков, осветивших как дорогу к воротам, так и самих конников. Зафыркали испуганно лошади, но отряд не прибавил скорости, продолжая ехать обычным шагом.

У ворот их встретили двое альвов, одетых в серебристые доспехи с искрящимся даже при слабом свете светильников знаке Дома Хрустальной Росы, выгравированном на нагрудниках.

– Приветствуем, лорд Тари! Приветствуем, лорд Дар! – негромко произнёс один из них, подняв руку в знак приветствия. Второй тем временем, стараясь не шуметь, уже отодвинул поочерёдно створки ворот. Сквозь стрельчатую арку стали видны ворота внутренней стены, также уже открытые. За ними начинался внутренний двор замка, вымощенный теми же гладко обтёсанными плитами, что и дорога. Во дворе никого не было, лишь тихо звенели струи фонтана, сбегавшие в огромную мраморную чашу.

– Замок в вашем распоряжении, братья!

–Где Перворождённые?

– Старый хозяин в своей башне, он часто работает по ночам. Молодой лорд – в своих покоях. После ужина он повелел одной из девушек прийти к нему, так что он сейчас тоже очень занят. Молодая госпожа так же у себя, но нам запрещено заходить в её комнаты, так что мы не знаем, чем она сейчас занята. Большинство остальных Перворождённых спит, на страже лишь четверо. Двое из них уже мертвы. Ещё один вон в той башне на противоположной стене замка. С ним шестеро воинов. И последний командует внутренней стражей. Их там десять.

– Остальные наши братья помогут нам?

– Не знаю, лорд Тари. Мы ни с кем из них не говорили о вас. Боялись, что кто-то донесёт хозяевам.

– Хорошо, братья. Вы выполнили то, что обещали и я этого не забуду. Что же до остальных – сейчас им всё же придётся сделать свой выбор. Так, мастер Лан, со своими идёшь в башню. Сумеешь взять Перворождённого живым – хорошо, нет – и не надо. Постарайся убедить его воинов, что незачем им зря лить свою кровь. Ты это умеешь. Но если откажутся сложить оружие, убей всех. Элодан, останешься здесь. Защищай ворота, не дай Перворождённым их закрыть, пока остальные братья не войдут в замок. И никого не выпускать, не хочу, чтобы хоть кто-то из Светлых господ удрал у меня из-под самого носа. Братья, один из вас пусть останется с Элоданом у ворот, поможет, если понадобится. Второй пойдёт с нами, покажет дорогу в жилые покои. Там мы разделимся. Дар захватит старого мага, этот старик важная персона и знает очень много такого, что нужно нам. Так что его надо взять живым. И сделать это как можно тише и быстрее. Если многомудрый Тар-Алорон успеет понять, что происходит и пустит в ход свою магию, мы умоемся кровью. А я займусь молодым господином и всеми, кто не захочет сложить оружие. Час мести пробил, братья! Вперёд, во имя нашей свободы!

Большинство прибывших воинов уже спешилось, скинуло плащи и обнажило оружие. Разбившись по группам, они пересекли двор и разойдясь в разные стороны, скрылись в глубине замка. У ворот остался лишь Элодан со своими воинами и один из альвов, открывших незваным пришельцам ворота. Пока его воины привязывали лошадей к коновязи вблизи ворот, Элодан, статный воин средних лет, взял в руки большой изогнутый лук и наложил на тетиву длинную стрелу с наконечником странной формы. Казалось, на стрелу насадили довольно толстый колышек, из которого торчали две неопрятного вида лохматые верёвки. Альв встал в проёме ворот и застыл, прислушиваясь к происходящему внутри замка. Некоторое время над обречённым замком царила безмятежная тишина. Но вот в главном здании, куда ушли Дар, Тари и большинство восставших, раздался испуганный крик. В окнах мелькнул огонь, тут же мигнувший и погасший. Через мгновение загорелся свет уже в нескольких окнах, вновь послышались крики, приглушённо, но отчётливо зазвенели клинки. Нападение перестало быть тайной.

– Зажигай! – приказал Элодан. Один из его спутников сноровисто высек искру и поднёс затлевший трут к наконечнику стрелы своего предводителя. С шипением загорелись верёвки, оказавшиеся на поверку фитилями. Элодан подождал, пока они разгорятся как следует, вышел за ворота и натянул тетиву. Изогнутый лук скрипнул, хлопнула по лучному наручу тугая тетива и стрела со свистом взмыла в небо, оставляя за собой светящийся след. А затем высоко в небе распустился яркий огненный цветок.

Сигнал заметили. Ещё недавно казавшийся безжизненным далёкий лес, тот самый, с опушки которого Дар и Тари рассматривали эльфийский замок ещё этим утром, озарился яркими огнями. Огни сливались в огненные ручейки и текли к дороге, ведущей в замок. Послышался топот копыт. Из темноты на мост вылетали все новые и новые всадники. Уже не таясь, они с боевыми кличами мчались мимо сноровисто отпрянувших воинов Элодана в открытые ворота, спрыгивали с коней и кидались на звуки схватки. А огоньки тем временем затопили дорогу. Вскоре уже можно было разобрать, что это пламя многочисленных факелов и ровный, немигающий свет круглых светильников явно магического происхождения. Факелы и светильники горели в руках пеших альвов, спешащих на подмогу своим. Словно в ответ, в глубине замка тревожно запел рог, но его сигнал оборвался на середине. Со звоном разлетелось украшенное витражом окно наверху и из него с криком вылетела тёмная фигура, тяжело рухнувшая на камни двора. Вокруг тела стала быстро растекаться лужа крови, казавшейся сейчас чёрной, особенно на белоснежных каменных плитах. Во двор уже вбегали самые проворные из пеших бойцов и Элодан, закинув лук за плечи, начал распоряжаться, отправляя прибывших туда, где помощь нужна была в первую очередь. Около сотни бойцов были отправлены на обход стен и сторожевых башен, проверить, не затаился ли там кто-то из защитников замка. Судя по огням, первое кольцо стен и башни внешней стены уже были заняты, но оставались ещё башни внутренней стены. Кого-то альв направил в конюшню, кого-то в оружейную. Но большинство восставших, не дожидаясь приказов, устремлялись в главную башню. Стройная и изящная с опушки леса, вблизи она подавляла своими размерами, напоминая скорее дворец. Сходство усиливалось широкой лестницей,каменные ступени которой вели к высоким кованым дверям, резьбой на мраморе фронтонов и нишами с застывшими в них статуями. Но ворвавшихся в замок эта красота сейчас не интересовала. Они врывались внутрь и разбегались по коридорам и галереям внутренних покоев. В одном месте вдруг раздался шум внезапно вспыхнувшей схватки, зазвенели клинки. Но это продолжалось недолго, бой утих так же внезапно, как возник. Затем схватка вспыхнула вновь, уже в другом месте. Элодан внимательно вслушивался, пытаясь понять, что происходит. Если бы не приказ Тари, он бы сам уже устремился на звуки боя. Но вождь был прав, ворота нельзя было оставлять без присмотра. И альв продолжал вслушиваться в отдалённый шум боя, стискивая руку на рукояти бесполезного сейчас меча.

Глава 5

Внезапность нападения всё же сыграла свою роль, большинство защитников замка были захвачены врасплох и не сумели оказать серьёзного сопротивления. Лишь в парадном зале главной башни натиск восставших неожиданно захлебнулся. Огромный зал тонул в полумраке, разогнать который полностью не могли даже несколько магических светильников, источавших неяркий, но ровный свет. С искусно вытканных гобеленов на происходящее в зале сурово смотрели витязи, маги и прекрасные девы прошедших эпох. Многие из этих Перворождённых за свою долгую, почти бесконечную жизнь видели и не такое, но впервые схватка разыгралась прямо здесь, в этом зале. Высокий, сереброволосый эльф в ожидании очередного противника насмешливо улыбался, сжимая длинный, чуть изогнутый клинок обеими руками. Тела четверых слишком смелых или самоуверенных из нападавших уже лежали перед ним, заливая кровью узорчатые полы. Остальные альвы ощетинились оружием, но подходить не торопились. Все понимали, что кому-то из них придётся быть первым. И какая судьба ждёт этого смельчака, тоже понимали все. У одного из воинов при себе оказался лук. Лучник выпустил три стрелы, одну за другой, но, как ни стремителен был их полёт, эльфийский клинок оказался быстрее. Сверкающий росчерк стали встречал оперённую стрелу и, рассечённая на половинки, она падала на пол, безвредная и бесполезная.

Судя по всему, одинокого защитника замка тоже застали врасплох. Эльф был босиком, лишь в штанах да лёгкой нижней рубахе, наскоро перехваченной поясом с кинжалом в ножнах. Ни шлема, ни доспехов Перворождённый надеть не успел, но стоял он так невозмутимо, словно был закован в непроницаемую броню. И альвийские воины, сами испытанные бойцы, в доспехах, с щитами и мечами отменной ковки не осмеливались сделать вперёд хотя бы один шаг.

– И вы ещё называете себя воинами? – расхохотался эльф, видя замешательство среди своих противников. – Вы, Последыши, всё ещё боитесь умереть? Вы и так все мертвы, все до одного! Сегодняшней ночи вам, предателям, нарушившим клятву верности, никогда не простят. А я предлагаю вам легкую смерть. Ну, кто хочет умереть быстро и без мучений?

Перворождённый вскинул свой длинный меч над головой и застыл. Лишь прищур глаз выдавал его напряжение. Внезапно эльф стремительно прыгнул вперёд. В одно движение преодолев не менее четырёх шагов, воин обрушил свой меч на замешкавшегося противника. Тот рухнул, не успев даже вскинуть щит для защиты. Следующий удар рассёк высокий шлем стоящего рядом воина, уже заносившего свой клинок для ответного удара. Брызнула кровь, лязгнул выпавший щит. Убитый ещё падал, а эльф стремительно крутанулся, уходя в сторону и три сверкающих клинка с дребезгом столкнулись в том месте, где только что стоял сереброволосый. А эльфийский меч ударил вновь и ещё один из альвов тяжело завалился на пол.

– Всем стоять, он мой! Тари, ты тоже не лезь, я сама!

Кора опоздала к началу схватки, лишь сейчас вместе с Тари вбежав в зал. Охотничий костюм девушка сменила на сверкающие доспехи из пластин, хитро соединенных кольчужным плетением. Но несмотря на доспех, двигалась воительница по-прежнему легко и плавно. Тонкий и длинный меч Коры, тот же, что и утром, хоть и уступал по длине эльфийскому, но не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Саму Кору это точно не смутило. Девушка лишь окинула быстрым взглядом зал, тела соратников, лежащие на полу в лужах крови и, стиснув зубы, шагнула вперёд. Не замедляя шага, сбросила с руки щит, метнув его в эльфа и пока Перворождённый уворачивался от летящей в него увесистой металлической пластины, подхватила свой меч второй рукой. Стремительно прыгнула вперёд, прогнувшись в глубоком выпаде, выметнув вперёд грозно сверкнувший клинок и целясь остриём в голову своего противника. Но, как бы ни было быстро её движение, сереброволосый оказался ещё быстрее. Он легко шагнул в сторону, пропуская сверкающий клинок мимо себя, и ударил сам. С деланной небрежностью, словно отмахивался от мухи. Однако Кора замерла, а потом внезапно рухнула набок. Вокруг её тела начало расползаться новое тёмное пятно. Эльф презрительно усмехнулся и переступил на два шага, не желая пачкаться в свежей крови.

– Кора!!!

Крик Тари отразился от стен, загуляв в зале гулким эхом. Заревев, словно раненый медведь, Тари ринулся было на противника, но чьи-то крепкие руки впились ему в плечи и оттащили назад. Эльф вновь коротко усмехнулся и, перехватив меч, снова замер, готовясь к следующей схватке.

С безумными глазами Тари обернулся, пытаясь понять, кто тот смельчак, который посмел остановить его, самого Тари-Молнию и встретил жёсткий взгляд мастера Лана. Альвы живут много дольше, чем люди, но даже по меркам своего народа Лан считался старым. Волосы его были белыми не от природы, а от долгих лет жизни. Седым был мастер, седым, словно обычный смертный, хотя лицо его оставалось гладким лицом молодого мужчины, едва перешагнувшим тридцатилетие. А глаза, некогда зелёные как весенний лист, сейчас поблекли, хоть и не утратили ни прежней остроты, ни зоркости. Да и силу старый мечник ещё не растерял. Избавиться от его хватки у Тари так и не вышло, пока Лан сам не разжал руки.

– Зачем ты разрешил ей выйти на этот бой? Ты же видел, что этот противник ей не по силам.

Тари прекратил вырываться и недоуменно пожал плечами.

– А что я мог сделать? Она всё решила сама. Ты же знаешь, она всегда говорила лишь про мечи и сражения.

– А о чём ещё с тобой можно говорить? Ты глупец, она же тянулась изо всех сил, только бы стать достойной твоего внимания! А ты разрешил ей погибнуть!

– Я отомщу за неё! Я сейчас…

– Стоять! Сейчас в тебе слишком много гнева и ты тоже проиграешь. Стой и не лезь. Это не твой бой.

Лан обошёл Тари, так и не нашедшего, что сказать в ответ. Уже не торопясь шагнул вперёд, перехватил меч поудобнее. Меч мастера так же выделялся среди альвийского оружия, как и его хозяин среди прочих альвов. Длинный клинок синей стали по грудь взрослому мужчине плавно сужался к своей середине, затем вновь расширялся подобно листу, чтобы сойтись на гранённом кончике в иглу острия. Ребро гранённого клинка переходило в широкий дол, где угольками в печи недобро светились странные красноватые руны. Длинные рога слегка изогнутой крестовины заканчивались драконьими головками с зажатыми в пастях крошечными рубинами. Необычайно длинная рукоять в пять ладоней была увенчана круглым диском навершия, внутри которого был вставлен ещё один рубин, заметно крупнее тех, что сжимали драконьи пасти. На его гранях переливались кроваво-красные блики, но было не ясно, отражается ли это свет светильников или камень горит своим, внутренним огнём. В зал постепенно набилось довольно много народа, но ни у кого из воинов такого меча не было. Молодой эльф присмотрелся к новому противнику и его оружию.

– Надо же, Лан, мастер меча! Что ты забыл среди этих предателей? Посмотри на себя, как же низко ты пал! Ты же давал клятву верности Вечному Королю, стоял на страже Звёздного Трона. А теперь ты просто жалкий изменник.

Не отвечая на насмешку, мастер Лан вышел на центр зала, встал шагах в десяти от Перворождённого. Приветственно наклонил голову, одновременно отсалютовав клинком.

– Лорд ТайИллоро! Молодой лорд удостоит меня поединком?

– Предатель вспомнил о правилах чести? Ты смешон и жалок в своих попытках казаться благородным. Но если хочешь умереть – выходи и умри!

Эльф шагнул навстречу своему противнику. Сейчас их разделяло не более пяти шагов. Но оба поединщика не торопились начинать бой. ТайИллоро вновь вскинул свой изогнутый клинок над головой, мастер Лан держал меч перед собой, наклонив его в сторону противника. Так, замерев, они стояли довольно долго. Первым не выдержал молодой эльф, прыгнув вперёд. Его движение снова было стремительным, но старого альва врасплох застать не удалось. Почти одновременно со своим противником Лан тоже двинулся, но не вперёд, а в сторону. Эльфийский меч рассек воздух в том месте, где мгновение назад была голова старого мастера, а альв рубанул врага поперёк живота. Лишь в последний момент Перворождённый успел вздёрнуть меч рукоятью вверх, принимая удар на клинок. Лязгнули, столкнувшись, мечи. ТайИллоро изогнулся, выдёргивая своё оружие вверх и снова ударил. Но и мастер Лан успел вскинуть меч над головой. Снова лязг, блеснул рубин навершия и меч Перворождённого соскользнул по подставленному клинку. Будь на месте ТайИллоро менее опытный боец, он мог бы потерять равновесие, а то и просто рухнуть на тела, лежащие на полу. Но сереброволосый был слишком опытным мечником. Даже не покачнувшись, лишь слегка наклонившись, эльф ударил снова, уже снизу вверх, перечёркивая фигуру противника своим клинком. Альв отпрянул, избегая смертельного удара, эльф шагнул за ним, чтобы добить, его изогнутый клинок вновь взметнулся над головой, но мастер Лан, продолжая двигаться назад,