Королева обмана

Посвящается тому, кто ошибается.

То есть всем:)

Пролог

Элиза

– Келли, поздравь меня, я стала девушкой лёгкого поведения, – хнычу в лицо зевающей подруги, изображённое на экране, и нервно жму кнопку с цифрой «один» в лифте навороченного небоскрёба.

– А оно было у тебя тяжёлым? – не понимает она моего завуалированного определения с дословным переводом на английский.

Мне никогда не составляло труда выразиться крепким словцом, но здесь… Среди фешенебельности и утренней тишины это будет звучать особенно вызывающе, неуместно и неправильно. Чувствую себя клубком стыда, катящимся по наклонной. Как я могла? Как?!

– Ты не понимаешь. Я имею в виду слово, которое на «шлю» начинается и на «ха» заканчивается.

– С чего это? Он тебе заплатил? – Пялюсь в телефон, переваривая смысл вопроса, и начинаю кукситься пуще прежнего: – Нет. Выходит, я хуже? Келли, я бесплатная давалка?

– Так, выдохни. Не бесплатная. Ты забыла? У нас осталась его кредитка.

– Ну спасибо, успокоила, – закатываю глаза, расчёсывая пальцами всклокоченную шевелюру.

Перед мысленным взором снова всплывает чёрная карта American Express, вручённая моей подруге в качестве залога за меня. Каких-то восемь часов назад, будучи на пьяном кураже, это казалось забавным. А теперь произошедшее видится катастрофой. Кто соглашается на секс с первым мужчиной, предложившим это сделать? Только легкомысленные особы. А я не такая! Нет. Я серьёзная и ответственная. Здравомыслящая. Просто, как выяснилось, вхожу в категорию людей, кому противопоказан алкоголь. Чтобы ещё хоть раз…

– Не вздумай с неё что-либо тратить! Поняла? – предупреждаю ожидающую подругу.

Не хватало судебных разбирательств из-за обвинения в краже. Вдруг этот Блэйк какой-нибудь проходимец, который потом шантажом зарабатывает состояние? Я и без того прихватила его рубашку, чтобы не щеголять ранним сентябрьским утром в сверкающем вечернем топе (видно, я так торопилась распрощаться с честью, что забыла жакет в баре). Но хищение одежды хотя бы не тянет на статью…

Келли брякает чем-то на фоне. Наверное, собралась варить кофе перед сегодняшней сменой. Её пузатые «пациенты» ждать не любят.

– О-о-о… – тянет подружка, пританцовывая бровями. – Он сдержал своё обещание?

Обещание?

Напрягаю извилины, силясь вспомнить, о чём речь, и память услужливо подбрасывает эпизод, где брюнетистый кобель обещает, что я вернусь домой в целости и удовлетворённости. А если нет, то мы можем опустошить его кредитку.

Да я ни при каких условиях не воспользовалась бы чужими деньгами, даже если бы вернулась неудовлетворённой! Какой падшей я бы себя выставила? Моё вчерашнее навсёсогласие было продиктовано одним: парень мне безумно понравился, а алкоголь до того усилил степень его притягательности, что сделал всё сам.

Нужны дополнительные доводы в пользу трезвого образа жизни? Мне нет. Сегодня Блэйк, а завтра – какой-нибудь отморозок из подворотни, который также покажется симпатягой. И наутро «карета превратится в тыкву» …

Неудачное сравнение. Блэйк действительно красавчик, что с алкоголем, что без. Немного поразглядывала его перед тем, как уйти. Выходит, в нашем случае в тыкву превратилась я.

– Эй? – Келли звучно напоминает о своём существовании.

Несмотря на то, что в кабине я совершенно одна, озираюсь по сторонам, словно преступница. Вряд ли хотя бы один богатей, проживающий в этом домище, спешит в шесть утра на работу, или сбегает от позора, как я. У них наверняка личные водители и работа, не требующая графика.

Впереди целых двадцать этажей спуска, поэтому отвечаю, прислонившись спиной к стене:

– Если верить кадрам, мелькающим в памяти, я кончила не меньше пяти раз.

– Мамма миа! – восхищённый взгляд Келли пугает. Он вовсе не соответствует моему нынешнему настроению. Меня ещё и мутит от похмелья. Хорошо, что вчера я пила всё-таки не водку. Я пробила бы дно, если бы добавила к своему тотальному фиаско амбре пропойцы.

– Идеальнее не скажешь, – буркаю я.

Встав боком, сталкиваюсь со своим отражением вблизи и морщусь от досады. Облизнув подушечку указательного пальца, начинаю рьяно тереть кожу под нижними ресницами, чтобы привести себя в божеский вид и превратиться из опухшей панды обратно в ту милашку, которой я была вчера.

Как Блэйк клюнул на меня? Я бы и сама на себя сейчас не клюнула.

Замечательно, что я проснулась раньше него и спасла нас обоих от неловкого прощания. Прежде всего, себя избавила. Фразой «Выпущу новую карту» накануне он ясно дал понять: наше ночное свидание было первым и последним. Боже, какой ужас. Я же сама осуждала таких девиц!

– Лиззи, выдохни. Скажи главное: вы предохранялись?

– Да, – здесь я отвечаю в полной уверенности, поскольку доказательства предохранения валялись прямо возле кровати.

– Ну и всё. Это ты им воспользовалась, а не он тобой, уяснила?

Киваю, хоть и крайне неуверенно, и прощаюсь с подругой, как только звуковой сигнал оповещает о прибытии на первый этаж. Двери лифта открываются, телепортируя меня в просторнейший холл ослепительной красоты. Здесь всё настолько глянцево-белое, чистое и блестящее, что глаза начинает щипать. Подсветка встроена в потолок, стены и пол. По одну сторону стоят гипсовые скульптуры, вероятно, древнегреческих богов. Узнаю Аполлона по его примечательной части тела.

Ступаю на носочках мимо античных экспонатов, опасаясь привлечь ненужное внимание консьержа стуком шпилек, и молюсь, чтобы расстояние до выхода сокращалось быстрее. Зачем в жилом доме столько бесполезно пустующего пространства? Это же не аэропорт, в конце концов. Вдоль панорамных окон с видом на сквер, коих в Нью-Йорке меньше, чем оазисов в пустыне, расположены несколько мягких диванов и кресел. Есть и журнальные столики с мини-стеллажами, заполненными книгами. Ну, конечно… Пока дойдёшь до двери, можно вполне устать. А тут тебе и диван, и книга. Не удивлюсь, если за углом и бар имеется, и массажное кресло. Для чего квартира, если можно жить прямо в этом лобби?

Накануне я была до того увлечена поцелуями с красавчиком, что не потрудилась посмотреть по сторонам и запомнить, куда меня везут. Я – потенциальная жертва маньяка.

И лишь выйдя на улицу, понимаю, что попусту боялась и стыдилась: с Блэйком мы никогда больше не увидимся. Районом, в котором расположился небоскрёб, оказался Нижний Манхэттен. Определила это по статуе Свободы, отчётливо различимой в конце «туннеля» из рядов таких же высоких зданий. Итог утешительный и печальный одновременно: мы из разных миров, пусть и живём в одном городе, а, значит, и вероятность столкнуться лицом к лицу стремится к нулю.

Не желая находиться здесь ни минуты дольше, не трачу время на вызов такси. Вместо этого нахожу указатель метро и топаю в нужном направлении. Мне необходимо как можно скорее добраться до дома, смыть с себя следы страстной ночи и постараться всё забыть.

Глава 1 Только бизнес и ничего личного

Накануне…

Элиза

– Симонс, миленький, родненький, дай мне шесть недель, пожалуйста! Всего шесть недель! Деньги совсем скоро перечислят, – не в моих правилах клянчить, но та критическая ситуация, в которую я угодила, не оставляет выбора. Приходится унижаться.

– Элизабет, пойми меня правильно…

Вот как. Теперь мы перешли на американский аналог моего имени.

– Твой отец был хорошим другом, и ты мне как дочь, но я вряд ли смогу попросить отсрочку у покупателя, – продолжает распыляться мой арендодатель, а я грызу ноготь мизинца, глядя на своё взвинченное отражение в зеркале. – К тому же, владельцы двух других помещений согласились. Что это изменит?

Уже знаю, поэтому и пытаюсь найти варианты.

– Пожалуйста, хотя бы попробуй поговорить с ним, – упрашиваю я, больше не уверенная, что даже по прошествии этих недель у меня получится выкупить помещения. Бюрократические затыки никто не отменял.

Но перед смертью не надышишься. Я обязана перепробовать разные возможности.

– Лиз… – заводит он жалостливо, но тут же сдаётся: – Ладно, попробую.

– Спасибо! Большое спасибо, Симонс!

Нажав «отбой», отшвыриваю смартфон устаревшей модели в сторону и валюсь навзничь на кровать, упираясь взглядом в потолок. Я просчиталась по всем фронтам, открывая несколько лет назад собственный бизнес на 7-й улице Брайтон-бич. Последовала за модой, а в итоге села в лужу, поскольку любой тренд имеет свойство вытесняться новым трендом, и я была обязана учесть это гораздо раньше.

В этом районе на самом юге Бруклина я прожила всю жизнь. Родители эмигрировали в США из России в конце девяностых, когда мама была беременна мной. В общем, я американский пирожок с русской начинкой. Соседство со своими земляками не давало забыть ни языка, ни традиций, да и дома мы постоянно говорили по-русски.

Особенно нравился наш мат. Колоритный, живой! И уникальный, не побоюсь этого слова. «Fuck» или «shit» знают все в любой точке глобуса, а вот спроси какого-нибудь австралийца, что означает «ебанашка», он не поймёт. Такого и в русско-английском словаре нет, сто процентов. Благодаря телефонному разговору за последнюю минуту вспомнилось порядка пятидесяти отборных матерных слов, но, даже прорычав их в пустоту, легче не стало. Симонс ни в чём не виноват. Договор аренды и так истёк на днях, и я не вправе требовать его продления.

В глазах собираются солёные слёзы-предатели. Больше всего тревожит не сам факт замаячившей потери бизнеса, а то, что он был построен на деньги родителей, погибших в автомобильной аварии три года назад. Я мечтала стать той, кем они гордились бы, а, выходит, пустила наследство по ветру.

Старый приятель отца, Симонс Бушеми, который и предоставил мне помещение под студию восковой эпиляции, шугаринга и SPA-процедур «EPIcenter», сегодня поставил жирную точку этому откосу. Ниже некуда.

Мой салон занимает одно из трёх помещений на первом этаже многоквартирного жилого дома. В ближайшем будущем я планировала выкупить все три для расширения бизнеса. В мечтах это должно было стать местом силы и красоты при доступных ценах. SPA-зона, массаж, фитобочка, ногтевой сервис, парикмахерская и, конечно, эпиляция. Первоклассный лазерный аппарат уже заждался меня в корзине специализированного Интернет-магазина. Шугаринг и ваксинг постепенно вытесняются технологичными методиками, и совсем недавно я прошла переобучение, получила лицензию и консультировалась с банком. Мне готовы предоставить ссуду под невысокий процент.

Проблема в том, что дом покойной бабушки в России продавался несколько дольше, чем ожидалось, а моих сбережений недостаточно. И в тот момент, когда меня обрадовали, что покупатель на унаследованный дом нашёлся, случилось это: в мои планы вероломно вторглась компания «Паблик Билдингс».

Накануне я пыталась втихаря разрулить ситуацию с хозяевами других двух помещений, приплатить им, чтобы они подождали меня, но и тут ждал провал. Они заключили договор аванса, и в случае расторжения им придётся выплатить непосильную неустойку.

Как теперь быть?

Если на время отмести идею с расширением, то как ни крути других подходящих площадей в нашем районе нет, я разнюхивала. Можно было бы затянуть пояс потуже, арендовать помещение в другом районе Нью-Йорка и повысить цены на услуги, но наработанные клиенты предпочтут ходить к тому, кто под боком. А под боком останется мой единственный конкурент в Брайтон-бич – салон «Богиня».

Собрать новую клиентуру я не успею. Для выхода на новый рынок нужна агрессивная реклама, да и при идеальном раскладе в ближайшие месяцы ни о каких доходах речи быть не может. Предстоят сплошные вложения. В нашем райончике я каталась как сыр в масле, поскольку здесь сложилась своя диаспора, а кому я сдалась в Большом яблоке? Это как выпустить карася, привыкшего к пресной речушке, в огромный солёный океан.

Стоит признать: бизнесвумен из меня вышла так себе. Я оказалась недальновидной, поэтому на кого обижаться? На более ушлого и дерзкого, который подсуетился раньше меня? И это при том, что я с отличием закончила местный колледж, получив профессию маркетолога. Может, я непригодна для ведения бизнеса? Может, работать в чьём-то подчинении – это мой потолок?

Надо было идти вкалывать продавцом, точно бы не прогадала. Познакомилась бы с каким-нибудь богатым и красивым покупателем, вышла бы замуж к этому времени, родила двух детишек и летала пару раз в год на острова. Но нет. Я же самодостаточная. Я же Королева Елизавета! Именно так, без буквы «ё» в фамилии. Во времена моего детства в паспортах эти две буквы были равнозначны. Правда, и тут без казуса не обошлось.

В Штатах регистрируют по фамилии отца, не учитывая изменения окончания для женского пола, как это делают в России, и в свидетельстве о рождении меня записали как «Korolev». Королев, твою мать. Практически Коротигр.

Мама была Королевой, и я всегда хотела носить женскую фамилию, а не мужскую. Она убеждала, что я всё равно когда-нибудь её сменю после замужества, и стала называть меня «Королева Елизавета», видимо, стараясь скрасить моё томительное ожидание до свадьбы.

Ох… Сейчас бы мне такие детские проблемы.

Мама и папа слишком любили свою дочь. Слишком. Баловали. Холили и лелеяли действительно, будто королеву. Внушали, что я особенная и неповторимая. А надо было пороть ремнём, как это делали родители моей подружки Нинки этажом выше. Она и то стала элитной проституткой. Элитной!

И, если верить сплетням, летает на острова.

Истерические слёзы всё же выкатываются наружу, не выдержав моих мысленных причитаний.

Сейчас бы водки не помешало. Русской. Сорокоградусной.

Я практически не пью. Пару бокалов полусухого по праздникам – мой лимит, но сию секунду хочется забыться и отключиться от проблем. Как говорят мои соотечественники, один раз – не… Ладно, хватит на сегодня сквернословия.

Посчитав это лучшим решением, тянусь за смартфоном и пишу сообщение подруге Келли Смит, которая обычно за любой кипиш. Не в одиночку же устраивать вливания?

***

Мэтт

М-м-м, ни одна самая ласковая мелодия будильника не будет приятнее утреннего минета. Приоткрыв один глаз, смотрю вниз на возвратно-поступательные движения холма, накрытого одеялом.

Бренда наяривает с такой скоростью, что в ушах стоит гул, как при взлёте на Боинге. Она хороша, ничего не скажешь. Старательная. На работе бы так старалась исполнять свои прямые обязанности. Но у неё, похоже, дислексия. В контракте чёрным по белому указано: «личные отношения среди сотрудников не допускаются». Единственное, там не было пункта про отсос директору компании, но умные люди и без того поняли бы, что подобное условие относится, в первую очередь, ко мне. Я должен быть объективен при распределении гонораров.

У меня собственная инвестиционно-риелторская компания «Паблик Билдингс», сотрудники которой держатся на бонусах и конкурируют между собой, зарабатывая очки для рейтинга. Хватило всего лишь раза, когда мой лучший друг развёлся с женой из-за того, что она занимала лидирующую позицию несколько месяцев подряд. Так они и стали соперниками, забыв, что супруги.

Вот почему не собираюсь порочить свою репутацию интрижками на работе. Чтобы потом сеять среди команды семена раздора?

Нет, нет и нет.

Мы – лидеры на рынке недвижимости благодаря моему кредо, состоящему из трёх «С» (и «секс» сюда не входит): слаженность, сплочённость и сотрудничество. А близкие отношения – отрава для этих трёх китов, которые расплывутся в разные стороны, стоит вильнуть хвостом какой-нибудь хваткой китихе.

Дребезжание смартфона вынуждает отвлечься и от мыслей, и от ощущений ниже пояса. На заставке красуется рожа упомянутого друга Блэйка, по совместительству моего лучшего агента по недвижимости. Раз звонит в такую рань, дело срочное. Выпрямляюсь на кровати, отчего член выскакивает из тугого заточения с громким «чпок», как пробка из винной бутылки. Показав непонимающей Бренде на телефон в своей руке, встаю на ноги, и направляюсь в душ, не дав ей закончить. Да и я потерял интерес. Физика без химии – не более чем приятная физкультура. Подумаешь, прервал её на разминке.

– Слушаю, – принимаю вызов, регулируя воду в душе, и, включив громкую связь, откладываю телефон на полку с зубной щёткой.

– Привет, Мэтт! – ликующий голос друга вынуждает поморщиться. – Хочешь новость?

– Можно подумать, у меня есть выбор.

– Я зарезервировал помещение для Алекса Нила. Вернее, целых три помещения, из которых он может сделать одно под свой ресторан. Всё срослось: площадь, высочайшая доходность при минимальных вложениях, сроки. Идеально! Есть, правда, крохотный нюанс. Один из владельцев попросил дать ему полтора месяца на поиск альтернативы для выселения. Я обговорил это с Алексом, и он согласился. Я скоро избавлюсь от него, Мэтт! Избавлюсь! – эту тираду Блэйк подытоживает триумфальным возгласом, вызывая у меня усмешку.

Избавляться от сложных клиентов (в смысле, не пришлёпнуть, а выйти на сделку) – особый кайф.

– Отлично. Первое место в следующем месяце твоё, дурень, – поздравляю его, уже вставая под бодрящие струи душа.

– Предлагаю отметить. Тряхнём стариной, как в былые студенческие времена?

– Студенческие времена были всего пять лет назад. И ты «тряс своим стариной» в прошлые выходные, – не могу не подковырнуть друга со школьной скамьи.

– Блять, не делай мне мозг. Вечером идём в стрип-бар, и это не обсуждается.

– Идём-идём, – ржу я, напрочь позабыв о том, что после душа придётся мягко уволить Бренду и к понедельнику успеть найти нового ассистента.

Ответственного ассистента. А ещё желательнее, карьеристку до мозга костей, думающую о работе, успешных сделках и ни о чём больше.

Пока не успел передумать насчёт минетчицы в спальне, прошу голосовую помощницу Siri набрать моего HR-специалиста Аманду. Она должна срочно разместить объявление и прошерстить все резюме, что у нас есть.

Глава 2 Стрип-бар

Элиза

– Келли, когда ты предлагала сходить на стрип-шоу, забыла упомянуть, что оно будет женским, – недовольно фырчу я, отправляя в рот маринованный огурчик.

За его божественным хрустом не слышу, отвечает ли подруга. Райское наслаждение… В принципе, ради одной этой закуски я готова простить ей оплошность. Не так много мест в Нью-Йорке, где можно полакомиться подобными деликатесами. То, что продают в местных супермаркетах, не сравнить со вкусом из детства. В основном, здесь огурцы, нарезанные слайсами для бургеров, или огуречные острые салаты, а если повезёт, и найдёшь что-то схожее с виду, по качеству будет уступать тому, что люблю я.

Маленькая Лиза с нетерпением ждала посылки от бабушки, оставшейся жить в России. Грибочки, огурцы, банки с малиновым и абрикосовым вареньем и обязательно новая пара вязаных шерстяных носков, над которыми ржала та самая будущая проститутка Нина.

Но мне было всё равно. Я ни разу не была на родине родителей и вряд ли в тот момент ностальгировала по маринадам, как они, но считала, что особенная, ведь Нинке никто и ничего не присылал с другого континента. Она однозначно завидовала.

И сейчас вкус уксусно-сладкого корнишона во рту словно отматывает время назад. Туда, где всё было легко и просто. Где мама и папа были рядом. И если мне зададут вопрос, чем пахнет детство, я, не раздумывая, отвечу: маринованными огурцами и носками! Шерст-т-яными.

Ой, я это произнесла или даже в мыслях заикаюсь?

– Лиззи, Солнышко, может, тебе хватит? – озабоченное лицо Келли придвигается ближе.

Солнышко… Она меня так называет с первого дня нашего знакомства. Что-то свечу я всё меньше и реже. Нужно исправляться.

– У тебя кривой рот, – хохочу я, попадая указательным пальцем мимо её губ.

– Сама ты кривая, – дуется она. – Между прочим, на тебя уже минут пятнадцать пялится вон тот мачо. Только не смотри в ту сто…

– Где? – Принимаюсь некультурно вертеть головой по сторонам в поисках того самого мачо, не дослушав подружку.

Парни и мужчины, скучковавшиеся возле постамента, где делает воздушный шпагат стриптизёрша, точно мимо. Идём дальше. Смазливый блондин, седеющий пиволюб, худощавый студент, отдавший на шоу чаевые, заработанные на заправке, перекачанный тренер или фитнес-блогер, клон Деймона Сальваторе, семейная пара… Стоп-стоп-стоп. Отматываю расплывчатое пространство на две персоны назад и встречаюсь с насмешливыми глазами неразличимого цвета. В тёмном помещении, исполосованном цветными лучами от прожекторов, сложно цвет волос определить, не то что глаз, но почему-то кажется, что они у него голубые. Все похотливые кобели, с которыми доводилось встречаться, были голубоглазыми. Значит, и этот такой же. Но этот кобель какой-то особенный. Породистый.

Сверкаю улыбкой в ответ, на что он поднимает вверх высокий бокал и, развязно ухмыльнувшись, закидывает одну руку на спинку дивана. Взгляд не отводит, продолжая телепатическим способом стаскивать мою одежду. Оставшись обнажённой по пояс, вдруг ощущаю, как грудь обдувает фантомный воздух, отчего встают соски. Опускаю голову вниз, на всякий случай проверяя, не умудрилась ли я и впрямь скинуть с себя топ, но нет. Он на месте. Зато соски топорщатся так, что вот-вот прорвут его тонкую ткань.

Ну ничего себе! Он действительно раздел меня взглядом! Интересно, какие у него ещё есть способности?

– Хочу его, – сообщаю Келли, вернув всё внимание ей. – Если подойду к нему первая, это будет слишком?

– Эй-эй, притормози, Лиззи. Ты его даже не знаешь!

– С каких пор это стало обязательным критерием для секса? Может, я просто хочу получить удовольствие без вот этих… – указательным пальцем создаю невидимый смерч в воздухе, вспоминая идиомы английского языка, пока моя собеседница странно дёргает бровями, – выносов мозга. А этот красавчик точно со мной солидарен. У него на лбу написано: «Поехали ко мне».

– Ну что, едем? – над самым ухом раздаётся мурашковзрывательный баритон, отчего я чуть не подпрыгиваю на месте.

Подбородок слегка отвисает, когда я вижу мужчину вблизи. Это он! Тот самый породистый кобель.

– Я, эм, я… – начинаю оправдательную речь, смущённо откладывая недоеденный огурец, на который парень кидает заинтересованный взгляд.

Вся моя смелость испарилась так же быстро, как появилась.

Матерь Божья, его лепили лучшие скульпторы, рисовали самые талантливые художники и одевали самые дорогие стилисты. Белоснежная рубашка с небрежно расстёгнутым воротником и закатанными рукавами придаёт ему мятежный вид. Спортивные часы на запястье контрастируют с прикидом, кричащим о том, что он притащился сюда сразу после работы в офисе или деловых переговоров. А сегодня, на минуточку, суббота. Он похож скорее на большого босса, чем на белого воротничка, находящегося в подчинении у большого босса. Стало быть, трудоголик. Навскидку красавчик мой ровесник или чуть старше. «Совершеннолетний», – делаю важную пометку.

Ёшки-матрёшки, мой анализ длился секунд десять, а мозг успел прогнать практически всю его жизнь от рождения до этого момента. Жаль, язык шевелится с противоположной скоростью.

– Это не то, что ты… вы… – Чёрт, зачем я пила? Позорище. Хорошо, что в английском и «ты», и «вы» произносятся одинаково, и мои запинки выглядят не так убого.

Перевожу беспомощный взгляд на Келли. Предательница сияет и улыбкой, и глазами, застывшими на моём «кобеле», как на божестве, сошедшем с небес.

На выручку приходит он сам:

– Разумеется, не то. Поехали? До утра осталось мало времени.

– Ты серьёзно? Я не… такая, – нервно сглатываю, начиная злиться. Да, я минуту назад хотела с ним трахнуться. Но мне известно, что я не такая, как Нинка, а ему – нет. За кого он меня принял?

– Вот и расскажешь, какая ты, – веселится он, но хотя бы не насмехается.

Ясные глаза (действительно, голубые) продолжают раздевать меня так же, как и несколько минут назад на расстоянии.

– Откуда мне знать, что ты не маньяк? – Фух, смелость снова начала проклёвываться сквозь дебри пьяного бреда.

Мужчина соблазнительно улыбается и лезет в карман стильных брюк графитового цвета, безупречно сидящих на его бёдрах. Достав оттуда карточку, вкладывает её в мою ладонь. Передо мной оказался клад: титановая карта American Express Centurion с выгравированным именем Блэйк Фишер. Одно годовое обслуживание такой карты стоит как мой несколькомесячный доход.

– И что? Здесь не написано, что ты не маньяк, – сообщаю ему с наигранной долей скептицизма.

– Ты забавная, – смеётся Блэйк, а потом, положив ладонь за моей спиной, склоняется и предлагает самоуверенным тоном: – Пусть твоя подруга заберёт эту карту себе. Если завтра не вернёшься домой в целости и удовлетворённости, можешь потратить с неё всё до единого цента.

Опалив дыханием ухо, он снова выпрямляется и, вложив руки в карманы, выжидательно взирает с высоты своего роста.

Парень в самом деле произнёс «в удовлетворённости»? Либо на этой карте минус, либо она заблокирована, либо он сумасшедший. Такие кредитки не выдают кому попало, мне ли не знать. Он готов потерять состояние ради ночи со мной? Или он настолько уверен, что удовлетворит? А вдруг я обчищу его независимо от этого фактора?

– Ты меня покупаешь? – Взираю на него снизу вверх, выражая недовольство (по крайней мере, хочется верить, что на моём окосевшем лице преобладает данное выражение).

Горжусь собой. Даже в пьяном состоянии мне удаётся соображать. Если он принял меня за представительницу древнейшей профессии, пусть идёт лесом.

– Нет, – заявляет он. – Показываю, чем готов рискнуть. Считай, что это что-то вроде залога.

– Я бы не доверяла ей крупные суммы, – прищуриваюсь, втыкая палец в плечо подруги. – Она потратит всё ещё до моего возвращения.

– Э-э-й! – Келли недовольно шлёпает меня по руке, надув губы. – Делать мне больше нечего! Бен приедет через полчаса. И не забывай, чем мы этой ночью будем заниматься вместо сна.

Мне не послышалось? Я думала, подруга шутила, когда, загибая пальцы, перечисляла варианты решения моей проблемы с бизнесом. Безумные варианты. Отчасти незаконные. Но они очень понравились, если быть откровенной. В качестве сказки на ночь, которая не воплотится в жизнь.

– Заодно ваша дружба пройдёт проверку. – Этот Блэйк за словом в карман не лезет. На всё находит ответ.

– А как ты заберёшь карту обратно? – задаю резонный вопрос.

Вдруг он рассчитывает на продолжение? Не то чтобы я этого опасалась… Но пусть имеет в виду, что я не из тех, кто мечтает охомутать первого подкатившего принца!

– Выпущу новую, – подмигнув, он приглашает протянутой ладонью: – Идём?

Изучаю её несколько секунд. Какого чёрта я включаю сейчас недотрогу, если сама пару минут назад хотела заняться с ним сексом? У меня не было постоянного парня целых два года, на непостоянных никогда не разменивалась, так почему бы не сделать это теперь? Парням разрешены перепихи, а девушкам нет? И, по идее, это я должна оставлять залог за этого сексуального плейбоя, разбрасывающегося деньгами, а не он. Клянусь недоеденным корнишоном, восемьдесят процентов посетительниц этого заведения побежали бы вслед за ним, раздеваясь на ходу без всяких залогов. А остальные двадцать – с занятыми сердцами, поэтому не у дел.

Но по неведомой причине он выбрал меня, а не любую другую из тех восьмидесяти процентов.

В конце концов, что я потеряю, если поеду с ним? В самом-самом-самом худшем случае – свою неудачную жизнь, но на её закате я буду видеть красивое мужественное лицо с чуть заострёнными скулами, намекающими на жёсткий характер их обладателя.

Мысленно похлопав себя по плечу на удачу, встаю на слабеющих ногах и с трепетом принимаю протянутую крепкую ладонь.

***

Мэтт

Чуть ранее

Половина огурца скрывается в ротике этой яркой брюнетки, и меня начинает крыть по-страшному. Мысленно нагнув её прямо в туалете бара, делаю глоток безалкогольного пива, чтобы затушить разгорающийся пожар похоти. Смуглянка бурно жестикулирует, о чём-то рассказывая своей подружке, часто поглядывающей на экран смартфона. Наверняка хочет уйти, а заодно утащить с собой и её.

Мы с Блэйком и двумя приятелями с курса зависаем здесь почти три часа, и я заскучал. Но скуку развеяло, словно порывистым ветром, стоило заприметить копию Эсмеральды из Нотр-Дам де Пари. С месяц назад маман затащила меня на этот мюзикл, и, чтобы не уснуть, я битые два часа залипал на горячей героине, целью которой было сохранить девственность ради встречи с родителями. Она её сохранила, мать нашла, но закончила жизнь на виселице. Остаётся догадываться, о чём размышляла моя сентиментальная спутница, пустив в конце слезу, но я думал только о том, что, будь я героем этого мюзикла, Эсми осталась бы жива. Правда, не достигнув цели из-за потери своего цветочка.

Мой современный взгляд на обыденные вещи позволяет не охотиться за девственной плевой, как за Святым Граалем. Какой смысл беречь помеху? С опытными девчонками круче. С ними суеты меньше.

Так и не поняв, чем конкретно черноволосая кукла зацепила меня из толпы, я решил не углубляться в раздумья, а порассматривать издали.

Сканирую насквозь топ, открывающий вид на глубокую ложбинку, и задумываюсь, какого цвета и какой формы её соски. Судя по опыту, цвета молочного шоколада. Если она натуральная брюнетка, конечно.

Девчонка приступает к смакованию огурца, заставляя вконец остолбенеть. Твою мать… Желание вставить ей в ладонь член вместо мелкого овоща стало стремительно набирать обороты, а, когда её глаза останавливаются на мне, решаю покончить со своими додумками и пригласить к себе домой. Там есть целая коробка презервативов, а у меня нет времени кого-либо окучивать. Предпочитаю наносить удар на поражение с первого раза.

Если бы отказала, не велика потеря.

Но она согласилась, чему я чертовски рад.

***

– Иди сюда. – Разместившись рядом на заднем сиденье такси бизнес-класса, без промедления жму кнопку опускания перегородки, изолирующей нас от водителя, и тяну на себя незнакомку, ни с того ни с сего включившую скромняшку с трепещущими ресницами.

Или умело притворяется, или действительно не так часто прыгает в машины к первым встречным.

Она усаживается на меня боком, оттягивая вниз задравшуюся юбчонку, из-под которой только что мелькнули кружевные края чёрных чулок. Никаких мешающих колготок, класс. Откидываю копну длиннющих волос за спину и провожу по ним ладонью, кайфуя от мягкости.

– У тебя красивые волосы.

Эсмеральда улыбается, неотрывно глядя в мои глаза, и, кажется, расслабляется.

– Ты вся красивая. Везде, – добавляю, гладя её коленку, хотя звучу наверняка как недоумок-пикапер. Везде я её ещё не видел.

– Хочу, чтобы ты знал, – произносит она на выдохе, стоит моим пальцам добраться до оголённой кожи бёдер. Бархатная. Чёрт, будет слишком гнусно, если я отымею красотку здесь? – Я не занимаюсь сексом с незнакомцами.

– Без проблем. Я – М… Блэйк. Думал, ты запомнила, – представляюсь именем друга, едва не забывшись, и провожу пальцами под кружевом.

Идея с картой Блэйка, который проставлялся сегодня в баре за сделку, была спонтанной, но обратного хода нет. Какая, к чёрту, разница, как меня зовут, если после этой ночи мы разойдёмся, как половины разводного моста? Я не ищу серьёзных отношений, а брюнетка ясно выразила свои мысли в баре. Мы оба захотели друг друга, причём одновременно. Ни к чему отказываться от взрослых желаний по обоюдному согласию. Живём всего раз! Тем более она тоже в обиде не останется. Никто не оставался, за единичными исключениями. И то не по моей вине.

– Я имела в виду, что ты первый, с кем я…

Малышка запинается, а я облегчаю её участь:

– … отважилась на прямое приглашение к разврату без предварительного знакомства, свиданий и прочей лабуды?

Она кивает, поёрзав у меня на бёдрах, и выдыхает, скорее всего, ощутив твёрдость моих намерений.

– Я – Элиза, – Смуглянка щебечет своё сказочное имя и сладко хихикает, когда я провожу губами под ухом, задевая носом небольшую серёжку.

– Вот и познакомились, Элиза.

Беру изящную руку, лежащую на моём плече, и, оставив на внутренней стороне ладони лёгкий поцелуй, опускаю её себе на ширинку. Девушка слегка округляет глаза, но почти сразу перехватывает инициативу, принимаясь гладить выпирающий член через ткань брюк. Я же отодвигаю край её трусиков и добираюсь сначала до нежной кожи лобка, пробегаясь по тонкой дорожке волосков. Кто-то увлекается интимными причёсками? Моя девочка. Люблю такое. Затем смещаюсь ниже, глубже. Втискиваю в неё сразу два пальца, и Смуглянка закатывает глаза от удовольствия. Чёрт, она вся течёт. От меня течёт. Двигаю пальцами сначала размеренно, чтобы дать ей свыкнуться со мной, потом быстрее и быстрее. Ощущаю, как сочится тесная щёлочка, и прохожусь языком по шее для усиления эффекта.

Элиза продолжает натирать мою каменную длину, раздвинув ноги шире. От её сдерживаемых постанываний в глазах темнеет. В моём воображении она скачет на члене, сидя верхом на мне. Полностью голая. Её тяжёлые сиськи колышутся перед лицом, я мну их ладонями, щипая за соски, а после довожу до оргазма, стимулируя крохотный бугорок между ног. Вот как сейчас.

– Хочу тебя трахнуть, слышишь? – хриплю ей в ухо. – Не по-детски. Жёстко и грубо. Чувствуешь, какой он твёрдый из-за тебя?

Слегка сгибаю пальцы внутри неё, находя особую плотную зону, и начинаю массировать манящими движениями. Не проходит и минуты, как Элиза сдавливает член до звёзд перед глазами и начинает стонать, закусив нижнюю губу. Стенки вокруг моих пальцев сжимаются и разжимаются, сжимаются и разжимаются…

Чёрт. Двадцать сокращений. Сам не понимаю, какого хрена я их считал. Никогда не занимался подобной ересью. Но тот факт, что оргазм у моей Эсми длится дольше, чем на то указывает статистика сексологов, вынуждает мысленно себе поаплодировать. Ночка обещает быть бурной.

– Ай-яй-яй… – подшучиваю я, вынимая пальцы и размазывая влагу по складкам. – Так дело не пойдёт. Ты кончила, а я нет. Что делать будем?

– Исправляться? – улыбается Элиза, демонстрируя ровные зубки.

Она бросает жадный взгляд на мою ширинку и только собирается её расстегнуть, как водитель объявляет по громкой связи, что мы приехали.

Разочарованно морщусь, но промедление сейчас – подобно моей смерти от обрыва на пиковой фазе. Быстро поправив на девушке трусики и юбку, снова целую под мочкой:

– Разумеется. Побежали?

Рассмеявшись, она слезает с меня и отворачивается, чтобы выбраться из машины. И кто из нас двоих более нетерпеливый? Не удерживаюсь и прижигаю шлепком округлую задницу, обещая ей отвязное времяпровождение.

Глава 3 Коварный план

Элиза

– Ну, как тебе, мисс Королев? – Повернув ноутбук экраном ко мне, Келли радостно хлопает в ладоши, предвкушая мой восторг.

Я же пассивно потираю глаза от дневного сна, который нарушила подружка, примчавшаяся с ноутбуком под мышкой и с лозунгом: «Кто много спит, тот мир не завоюет!». Умолчав о том, что спала я всего часа три благодаря Блэйку, тянусь за кружкой с кофе, вглядываясь в фотографию в увеличенном масштабе.

С неё на меня смотрит отфотошопленная я, стоящая на фоне вывески «Warner Bros. Studios» с жёлто-синим логотипом всемирно известной кинокомпании. К деловому брючному костюму лимонного цвета прилагается моя ослепительная улыбка, затмившая даже калифорнийское солнце, и два выставленных пальца в виде английской V. В оригинале этот снимок был сделан в день открытия моей студии. Я по-настоящему светилась от счастья.

– Почему Уорнер Бразерс? – задаю самый тупой вопрос из всех возможных. Котелок совсем не варит, как говорил покойный папа.

– Скажи спасибо, что не «Brazzers1», – зудит Келли на двойном «z», сделав раздосадованный круг глазами.

Невольно хохотнув, я попёрхиваюсь отпитым кофе, который пошёл носом и символично забрызгал буквы «er» на фото, оставив только «Warn». Знак, да? В переводе с английского это «Предупреждение».

– И что же я там делала, стесняюсь спросить? Снималась в «Кролике Роджере»? – смеюсь я натужно, еле прокашлявшись. Зато сон как рукой сняло.

– Заключала сделку по продаже новых съёмочных павильонов, – с нескрываемой гордостью отвечает подруга, протирая заляпанный экран рукавом лонгслива.

Безусловно, мне очень приятно, что она так рьяно впряглась в эту авантюру, но мой внутренний скептик уверен: время потрачено впустую. Компания «Паблик билдингс», положившая глаз на моё помещение, специализируется на сделках с недвижимостью под прибыльный бизнес. На черта им специалист, продающий ангары?

– Келли, почему такой странный выбор?

– А почему нет? Мы с Беном перебирали варианты полночи и решили, что это: а) мегапрестижно; б) выделит тебя среди остальных конкуренток и в) никто не додумается проверять документы купли-продажи павильонов, раскиданных в разных уголках страны.

– И не подкопаешься, – признаю я с улыбкой.

Пусть эта затея и не выгорит, но настроение, подпорченное моим ночным блудом, существенно поднимается.

Расплываюсь в улыбке, потому что отношусь к этому как к чему-то нереальному и несбыточному. Как к детской игре в куклы, где каждой отводится своя роль. Роль моей Барби – милашка-впариватель павильонов. Роль Кена – злодей из «Паблик Билдингс», которого облапошит и поимеет Барби. Неплохая ролевая игра.

– Бен не стал подчищать твой аккаунт в соцсети. Вряд ли кто-то найдёт тебя по нику «sugar_baby69», и у тебя там скучные фотки-расчленёнки. То рука, то нога, то пол-лица. По ним никто не поймёт, что это запчасть от успешного специалиста по недвижимости.

– Твой Бен взломал мой аккаунт? – ахаю я, на этот раз игнорируя сарказм Келли.

– Почему сразу «взломал»? Ты сама вчера продиктовала все явки и пароли, – настороженно сузив глаза, подруга добавляет: – Тебе и правда нельзя спиртное.

– Нельзя, – подтверждаю я, закусывая губу, так как в мозг выстреливает очередная вспышка из прошлой ночи.

В ней мы с Блэйком сидим у него на кровати, прислонившись к изголовью. Узнав, что я русская, он вынудил научить его некоторым словам и фразам. Его произношение дико меня смешит, а он смеётся от того, что смеюсь я. В процессе «обучения» красавчик подкармливает меня клубникой, а сам потягивает шампанское из бокала, от которого я изначально отказалась со словами: «Мне нельзя спиртное». Но в противовес этим же словам я беру бокал, отпиваю из него, не глотая, и, забравшись на Блэйка верхом, переливаю игристый напиток изо рта в рот…

– Теперь, собственно, резюме. – Сдув упавшую на лоб чёлку, подруга садится по-турецки и прокручивает файл до пунктов моей биографии.

Немного свешиваюсь с дивана, чтобы рассмотреть их поближе. На первой строке я снова разражаюсь хохотом:

– Я проходила практику в Google?

– Лиззи, не забывай, что ты метишь на должность правой руки директора.

– Звучит пошло.

– Нормально звучит, – хихикает Келли. – Просто у кого что болит, тот о том и говорит, маленькая извращенка.

– Окей, – поддаюсь я, иначе мои мысли вновь утекут к Блэйку. – Что там дальше? Я умею вышивать крестиком, плести макраме и танцевать чечётку?

– Почти. В университете ты была в сборной по лёгкой атлетике и завоёвывала призовые места, а в составе сестринства организовывала благотворительные мероприятия.

– Круто. Там есть хотя бы один реальный пункт? – Я слегка скисаю от того, что портрет, нарисованный боевой подругой, выглядит в миллионы раз лучше меня настоящей.

И что греха таить, я не прочь, если бы это всё было правдой. Вот только в сборную по лёгкой атлетике меня не приняли из-за врождённой аритмии, я закончила колледж, а не университет, и сестринства в моём учебном заведении не было.

Чуткая Келли приобнимает меня за плечи.

– Образование маркетолога нам на руку, поэтому мы оставили эту специальность.

– И всё?

– Ты предлагаешь вписать умение депилировать?

– Это не единственный мой навык, – защищаюсь я. – А как же горные лыжи и плавание? А умение готовить?

– Этого не отнять. Кстати, пелмени есть? – с загоревшимися глазами Келли вдруг вспоминает о своём любимом блюде в моём исполнении. Не получается у неё звук «ль», как бы я ни учила, и это каждый раз умиляет.

– Есть.

– Замечательно. – Потерев ладони друг о друга, подруга щёлкает мышкой несколько раз. – В общем, я тебе тоже отправила резюме. Обязательно изучи его, чтобы быть во всеоружии и не сесть в лужу. Там есть ещё несколько моментиков.

– Стой-ка, что значит «тоже»? – Выпрямляюсь по струнке, боясь услышать ответ.

Я ведь думала, мы сейчас поржём над моей вымышленной жизнью, как обычно, посплетничаем. Она уйдёт, взяв с меня обещание, что я отправлю резюме по адресу, а я это обещание не сдержу и с завтрашнего дня начну думать над стратегией сохранения бизнеса. Но мои опасения подтверждаются:

– Я знала, что ты не отправишь резюме, поэтому сделала это за тебя. Утром.

– Чт..

– Т-с-с! – Подруга закрывает мой приоткрывшийся рот ладонью. – Пойдём варить пелмени. Умираю, есть хочу.

***

Мэтт

– Отклик на объявление был? Нашлись кандидатуры? – интересуюсь я первым делом у Аманды, сделав глоток Американо на выходе из Black Fox Coffee. Специально взял кофе на вынос, чтобы проветрить голову.

Несмотря на вечер воскресенья я принялся за планирование задач, которые, по идее, решаются на утренних летучках. Но, во-первых, мне нужно занять мысли полезными вещами, а во-вторых, в завтрашнее утро вклинились неотложные дела, поэтому вопрос наличия ассистентки не такой и второстепенный. На худой конец, можно, конечно, попросить уволенную помощницу поработать ещё денёк, но это будет слишком хамски даже для меня.

– Зная твои требования, я остановила выбор на потрясающей девушке. Уверена, ты будешь доволен.

– Симпатичная? – хмыкаю я.

– Очень.

– Плохо.

– Боишься не устоять? – подначивает Мэнди с добрым смешком.

– Не-а. Не хочу снова напрягать тебя поиском нового ассистента.

– Тогда это не тот случай. Такие, как она, не западают на таких сердцеедов, как ты. Она очень серьёзная и амбициозная. А достижений столько… У-ух! Закачаешься.

– Предпочитаю прочно стоять на ногах, но твой настрой мне нравится. И за сердцееда спасибо, но ты преувеличиваешь. Завтра проверим амбиции этой акулы бизнеса. Попроси Бренду перед уходом проинструктировать её, а потом отправь на объект для Гейтса.

Собеседница замолкает, должно быть, обрабатывая в уме степень моего деспотизма. Дюк Гейтс – настоящий задрот. Он самый привередливый клиент за всё время существования моей компании. Угодить ему крайне сложно, но и платить он готов немало, поэтому мы терпеливо предлагаем ему разные варианты участков под будущее детище: парк аттракционов.

– Мэттью, ты её ещё не видел, а уже решил избавиться?

– На самом деле всё куда прозаичнее. Завтра Гейтса должен сопровождать я, но у меня срочное дело жизненной важности. У остальных ребят свои сделки, да и дёргать их ради клиента, который всё равно откажется, неразумно. Пусть это будет чем-то вроде посвящения. Если она не уволится к концу рабочего дня, значит, мы сработаемся.

– Как скажешь, – вздыхает женщина.

– Спасибо, что взяла трубку, Аманда, ценю, – выслушав нечто среднее между «Будешь должен» и «Всегда рада помочь», отключаюсь.

Аманда Саммер – второй человек в «Паблик Билдингс», кому позволена подобная фривольность (и исключительно при разговоре один на один). Дружище Блэйк – первый, но даже ему я могу вломить в случае чего, а Аманде не могу. Она годится мне в матери, и я не разбрасываюсь специалистами, которых переманил у конкурентов.

Руками этой железной леди построена дружеская атмосфера в коллективе, и за это я ей чертовски благодарен. Мои сотрудники ходят на работу не как на эшафот, а как в место, заряжающее на подвиги. Бренда – первая, кого я уволил за годы существования компании. Остальных не за что, а сами не хотят. Численность персонала только растёт, а не убывает. Это ли не показатель сплочённости и эффективности рекрутинга? Каждый должен заниматься тем, что у него получается лучше всего.

Беспокоить коллег в законный выходной – против моих же правил, но завтра утром мне необходимо отлучиться в порт. Рукожопые менеджеры напортачили в документах, и в Нью-Йорк доставили не тот груз, что я просил. И это не просто коробка, которую можно кинуть на склад, а потом отправить назад. Придётся что-то решать с размещением, страховкой, обратной транспортировкой. А везли его из Нидерландов, между прочим.

Одна проблема с плеч сброшена, осталось покончить со второй. Не спеша двинув в сторону дома, набираю Блэйку. Он отвечает с шестого гудка и вместо приветствия громко зевает в трубку, чем изрядно подбешивает.

– Сколько можно спать? – наезжаю на него не по делу, знаю. Какое мне дело, кто и как проводит выходные?

– У-у-у, та брюнетка в итоге не дала? – издевается друг.

Не дала. Сам взял. И не раз. Но эти мысли оставляю при себе.

– Откуда такой вывод?

– Да у тебя разве что зубы не скрипят. Чего такой вредный?

– День не задался, но не будем об этом. Я по делу.

– Дела до завтра не подождут? У меня, вообще-то, красавица в гостях, – хорохорится Блэйк.

– Тут тебе решать. Я карту твою потерял. Думаю, стоит позвонить в банк.

Друг недовольно причмокивает, но молчит. Если молчит, значит, его до сих пор не засыпало SMS-ками о покупках по кредитке. И это ещё больше действует на нервы. Окажись Элиза падкой на деньги, было бы проще начать испытывать к ней неприязнь вместо того, чтобы вспоминать о ней чаще, чем раз в минуту.

Прощаюсь с Фишером, пока он не начал заваливать новыми вопросами. Переброситься с другом парой фраз вроде: «Как ночка?», «Сколько бы поставил по шкале от нуля до пяти?» – обычное дело, но сегодняшнюю ночь и Элизу обсуждать нет желания. Не потому, что обсуждать нечего, а потому, что как раз есть что. Во мне взыграла необъяснимая жадность. Не хочу делиться.

Как правило, после ночных приключений я стараюсь встать первым. Принимаю душ, привожу себя в порядок и под предлогом срочных дел даю понять тёлке, что ей пора сваливать. Но моя Эсмеральда оказалась сбоем в системе. Дураку же ясно, в каких случаях девки убегают ни свет ни заря, не попрощавшись: жалеют о случившемся. Наутро они должны жалеть об одном: почему не встретили меня раньше. Высокомерно и самонадеянно? Нет. Это не мои слова.

С другой стороны, своим побегом она упростила задачу. Не пришлось юлить и выдумывать несуществующие занятия, а потом пополнять мусорную корзину очередной салфеткой с номером телефона. Так ведь, Мэтт?

Нет, не так, твою мать.

В действительности меня цепануло другое: со стопроцентной вероятностью я впервые не стал бы юлить и выдумывать, если учесть, что, ещё засыпая в обнимку в позе двух ложек, я с дуру ляпнул, что отведу Элизу на завтрак в свою любимую кофейню. Идиот.

Под влиянием похоти меня неслабо перемкнуло. Какого чёрта помимо траха я с девушкой ещё и разговоры разговаривал? Моё главное правило секса на одну ночь: рот используется как угодно, но не для болтовни. Сегодня одно правило нарушил, завтра другое, и всё пойдёт по одному месту. А в ресторане мы бы не только ели, но и снова говорили. Общение сближает, а если вам вместе ещё и весело (а нам было очень весело в перерывах между совокуплениями), то это вообще начало конца. Очередному коварному созданию уготовано единственное место в моей устаканенной жизни. И это не голова.

Что её отличает от множества остальных? То, что эта клептоманка свистнула мою рубашку? Или то, что она русская и от её «Bozhe! Bozhe!» член твердел до состояния арматуры? Или то, что она убежала сама, а не я выпроводил её? Давно не пацан, чтобы задевало подобное. Она так же слаба на передок, как и большинство женщин со смазливым личиком. Её лёгкое согласие на секс – лишнее тому подтверждение.

Решив вытрахать её из головы в ближайшее время, вхожу в двери своего дома, но, не дойдя до лифта, меняю курс на тренажёрку, расположенную на втором этаже. Вот где я спущу пар. Холостяцкая берлога подождёт.

Глава 4 Король обмана

Элиза

Получив накануне звонок от Аманды Саммер, рекрутера «Паблик Билдингс», я выпала в осадок. До последнего успокаивала себя тем, что меня не выберут, что я не подхожу по многим параметрам, что весь этот фарс не выйдет за рамки развлечения. Но у женщины на другом конце линии был до того убедительный и гипнотический голос, а я настолько вошла в роль суперуспешной двадцатипятилетней девушки, улыбающейся с фальшивого фото, что принялась ловко играть словами, ни разу не запнувшись. Оказалось, легко обманывать, когда в обман начинаешь верить.

Чем дольше я думала о том, что только так сумею выйти напрямую на покупателя, тем больше мне нравилась наша задумка. Вдруг это знамение, и вакансия ассистентки попалась нам на глаза неспроста? В крайнем случае можно уволиться. Лишь бы мошенничество с поддельным резюме не вскрылось раньше времени.

Внушив себе, что эта маленькая ложь никому не причинит вреда, а действительно станет путёвкой в лучшую жизнь, сразу после завершения вызова я позвонила своему мастеру Айрис. Скрипя зубами она согласилась взять мои смены за двойную оплату, и я помчалась в магазин деловой одежды за обновками для гардероба. Он должен быть достойным той Элизы, которая станет частью «Паблик Билдингс». И которая склонит покупателя моих будущих помещений в Брайтон-бич к добровольному отказу от сделки. Таков был изначальный план, разработанный в стрип-баре мной и Келли по пьяной лавочке.

Лучше бы на трезвую голову я так генерировала бизнес-идеи!

Аманда попросила явиться в компанию к половине девятого утра на личную беседу до начала рабочего дня. Я встала спозаранку, наспех влила в желудок кофе, сваренный в турке, и заставила себя проглотить омлет, казавшийся пресным и резиновым из-за переживаний. Сильнее всего тревожило то, что меня разоблачат с порога. Если повезёт, начальник окажется адекватным руководителем, а его предыдущая ассистентка уволилась не из-за того, что он извращенец или надменный гоблин. Первое пресеку на раз-два, а вот со вторым будет сложнее. Не умею прогибаться, а уж таскать подол воображаемой королевской мантии, свисающей с плеч «короля», подавно не моё.

Почему я размышляю об этом в таком ключе? Изучая сайт компании, я наткнулась на имя её владельца: Мэттью Кинг. В то мгновение мой мозг даже проиграл знаменитый смех дятла Вуди. И впрямь смешно: он – Король2, а я – Королева. Обхохочешься. Но по большому счёту какая разница? Эта работа фиктивная и временная, и волновать меня должно одно: тот покупатель.

И остаётся вероятность, что по результатам собеседования мне откажут, а это непозволительная роскошь. Я должна произвести такое впечатление, чтобы ни одна душа не усомнилась в моей компетенции. Вчера я скрупулёзно впитывала знания из учебника «Как стать успешным агентом по недвижимости для чайников». Надеюсь, этого хватит на первое время.

Проходя через стеклянные карусельные двери бизнес-центра, где обосновалась фирма, заставляю себя расслабиться и выкинуть из головы мысль о том, что дом Блэйка находится в соседнем квартале.

Почему я так боюсь столкнуться с ним? Вероятно, он прошёл бы мимо, не узнав в деловой секси-штучке с высоким хвостом ту хихикающую распутницу с ярким «смоки айс». А если бы и узнал, то вечные льды не растаяли бы. Просто за воскресенье я успела выдрать из себя стыд, который бесполезным сорняком нарушал жизнедеятельность моего благородного растения, и не хотелось бы взращивать его по новой.

На первом этаже меня останавливает серьёзный статный мужчина в строгом чёрном костюме. Я представляюсь и сообщаю, что направляюсь в «Паблик Билдингс», после чего он звонит кому-то по телефону и со сдержанным кивком пропускает к лифтам. Мне нужен тридцать третий этаж. Красивая цифра.

По пути просторный лифт, вмещающий человек двадцать, то выпускает, то впускает разных людей, оттесняющих меня к задней стенке. Никто ни на ком не заостряет внимания, кроме высокого блондина, вошедшего следом ещё на первом этаже. Он смерил моё лицо сощуренным взглядом чуть дольше положенного. Я сощурилась в ответ, а он подмигнул, плотоядно ухмыльнувшись. Быстро вспомнив о своём железобетонном намерении вести себя гордо и неприступно, я демонстративно отвернулась, вздёрнув подбородок, а, когда парень встал полубоком, от нечего делать начала сканировать его фигуру.

Пижонистый костюм очень ему подходит. Приталенный тёмно-серый пиджак в мелкую клетку идеально сидит по плечам. Вместо сорочки под ним чёрная водолазка, намекающая на то, что парень – любитель комфорта и нелюбитель жёстких рамок. Мускулистые бёдра облегают укороченные брюки, зауженные книзу, а на ногах кожаные кеды Armani Exchange с белоснежной подошвой. Стало быть, пешком ходит редко или совсем не ходит. При нём нет ни портфеля, ни папки, которые, насколько я успела заметить, являются непременным атрибутом каждого п�