Товарищ кот

Глава 1

Подари русским машину времени – они всю историю завалят своими попаданцами

Отто фон Бисмарк

Если бы простой русский офисный клерк Семен Иванович Попадайлов хотя бы мог представить, чем закончится его сегодняшний поход на работу, он позвонил бы в офис и сказался больным. А после забаррикадировал все двери и окна, отключил телефон с компьютером и выкинул на помойку коллекцию любимой фантастики с кричащими обложками. Так, на всякий случай.

Увы, этого он не знал и знать не мог, тем более, что поначалу ничего не предвещало беды, ведь новый день Семена ничем не отличался от сотни других таких же дней. Проснувшись, он первым же делом оповестил об этом знаменательном событии все свои социальные сети, попутно успев лайкнуть одиннадцать фоток, сделать три репоста, чекнуть директ, прокомментировать новую аватарку Маши – что отличалась от предыдущей ажно двумя фильтрами – и ознакомиться с парочкой свежих мемов, которые в лучшем случае устареют уже к обеду.

Выполнив программу минимум, он отставил смартфон, накинул тапки и отправился на кухню, насвистывая мотивчик очередного прилипчивого хита. Овсяные отруби без глютена, горсть орехов, апельсиновый фреш и кусок веганского мангового торта на десерт – завтрак чемпионов!

Чистка зубов, быстрый душ, пятиминутка самомотивации перед зеркалом – совсем как учили на семинаре, за который он в прошлом месяце отдал целых тридцать тыщ – и вот Семен уже спешил на любимую работу. Путь до бизнес-центра «Рога и копыта» от его дома занимал примерно минут двадцать, но так как Семен с недавних пор стал счастливым обладателем новенького электросамоката, это расстояние он стал преодолевать максимум за десять.

Сэкономленное время он целиком и полностью посвящал своему блогу, делясь удивительными лайфхаками и грандиозными планами с цельными девятью подписчиками. А еще неделю назад их было всего восемь! Так что сейчас, пребывая в наипрекраснейшем расположении духа, он не спеша катил по широким московским улицам, наслаждаясь ласковым апрельским солнцем и собственной осознанностью – ведь в отличие от всяких там автомобилистов он берег природу, мать его.

Респешн, лифт, одиннадцатый этаж, пятая дверь слева – привет, родной опен-спейс! Семен улыбнулся секретарше Маше, помахал рукой программист_у_ке Саше, на цыпочках прокрался мимо Церберной – так они между собой называли кабинет главного бухгалтера Галины Абрамовны – уселся за свой стол, включил компьютер и бросил быстрый взгляд в сторону менеджера по тимбилдингу Феди, который, утопая в тюфяке и уткнувшись носом в ноутбук, бешено молотил по клавишам.

Вот он, поганец. Сидит и делает вид, словно делом занят, аж шея покраснела и на лбу венка вздулась. Бормочет себе что-то под нос, карандаш грызет. Небось очередную пакость замыслил – новый гимн компании сочиняет или программу тренинга по клиентоориентированности пишет. А то и вовсе еще одну перестановку затеет, чтоб все по фэн-шую было: дескать, поменяешь принтеры со шкафами местами и не жизнь начнется – малина. Слепые прозреют, хромые заходят, продаваны годичный план продаж за месяц сделают, а клиенты перестанут досудебные претензии пачками под дверь подсовывать. Хотя с другой стороны – весь их офис здорово экономил на туалетной бумаге…

Фэн-шуй, это, конечно же, очень клево и замечательно, но кому в итоге-то со стульями по офису носиться? Правильно, Семену, ведь сам Федя только приказы раздавать мастак. Впрочем, оно, наверное, и к лучшему. Помнится, в последний раз, когда Федя пытался самостоятельно лампочку в туалете поменять, свет полетел у всего бизнес-центра, а сам он чуть на тот свет не отправился. Можно было, конечно, еще попробовать припрячь Игната, однако парень он хоть и отзывчивый, но на среднеарифметического героя аниме походил не только разноцветными волосами, но и телосложением, так что толку от него в подобном деле мало, разве что в качестве моральной поддержки.

Оставал_ся_ась еще Саша – невнятного пола и возраста существо, которое в один прекрасный день вдруг появилось в офисе, кодя сразу на двух ноутах и на трех языках, одновременно с тем литрами поглощая кофе. Однако отнести Сашу к мужской или женской части коллектива было весьма затруднительно. На голове у него (нее?) красовался боевой ежик, лицо ее (его?) даже в самый пасмурный день закрывали круглые темные авиаторы, а в трудовой книжке – они проверяли – было написано просто: Саша Брюн, так что их нов_ый_ая коллега с одинаковой долей вероятности мог_ла быть как женственным парнем, так и мужественной женщиной.

И не то, чтобы вопрос самоидентификации Саши так сильно мешал Семену или кому-нибудь из его коллег – они как-никак работали в прогрессивной и полностью толерантной компании с современными ценностями, где бесправны были абсолютно все, невзирая на пол, возраст, гендер, бинарность, сексуальные предпочтения и вероисповедание, кроме разве что совета директоров, хотя это не точно – однако витающая в воздухе нераскрытая тайна изрядно действовала на нервы.

Поначалу, конечно, они подумали, что у них опять закончился освежитель воздуха, но потом, принюхавшись, поняли, что то была все же тайна.

– Сень, на Павелецкой новый кофешоп на прошлой неделе открылся, – произнес Федя, оторвавшись от той ерунды, которой он занимался, и прервав размышления Семена. – «Чих-пых» называется. Четыре с половиной звезды из пяти: кальяны на фруктах, веганское пиво, а еще десять процентов с любого чека идут в фонд защиты галапагосских многоножек. Жри сознательно, так сказать. В общем, не плейс – чума! Мы думали в субботу сгонять туда полным составом, корпоративный дух поднять и все такое. Ты как, с нами?

– Конечно! – ответил Семен и подумал: «Эх, кто бы придумал фонд, защищающий офисных работников от беспредела активистов, менеджеров и креативщиков… Кстати – неплохая идея для стартапа»; спустя несколько мгновений, оглядевшись по сторонам, он понизил голос и спросил: – А Маша тоже пойдет?

– Разумеется! – фыркнул Федя с таким видом, словно бы та только и делала, что говорила про «Чих-пых», днями и ночами думала о «Чих-пыхе», считала деньки до открытия «Чих-пых» и вообще считала своим девизом «Увидеть “Чих-пых” и умереть», а уж нелегкая жизнь галапагосских многоножек волновала ее не меньше, чем количество лайков под последним селфи.

– Ну заметано, – сказал Семен и подумал, что в таком случае неплохо бы вечерком заскочить в барбершоп. – Я полностью френдли. Жду инвайт.

– Отлично! – Федя подмигнул и выстрелил в него из пальца; наверное, он считал, что этот жест делает его похожим на молодого Клинт Иствуда, но из-за ранней залысины, круглой морды и небольшого роста походил он скорее на охотника из Луни Тюнз, который постоянно пытался поймать Багза Банни. – Я тогда чуть позже создам встречу и тебе приглос кину. Главное не забудь трубу зарядить, а то вон Гоша из юриков в последний раз с разряженным айфоном приперся – ни зачекинился, ни еду не сфоткал. Считай, зря только деньги потратил.

Федя вновь уткнулся в ноут, а Семен, хрустнув пальцами, приступил-таки к работе и застучал по клавишам. Среда выдалась на редкость плодотворной. За восемь часов Семен успел отправить три емейла, прочитать свежие новости, сложить пасьянс, сходить на обед, поспорить в курилке о политике, обсудить курс битка на ближайшее десятилетие, подписаться на три курса по саморазвитию и даже получить личный гороскоп.

Некая мадам Роза предупреждала Семена, что в самое ближайшее время у него Сатурн за Марс закатится, а значит его ждет крупный разговор с авторитетным властным человеком и смертельная опасность. Семен задумчиво почесал нос. Сатурн в Марсе он, наверное, еще переживет, а вот последнее уже вызывало беспокойство. Из авторитетных и властных людей он знал лишь Галину Абрамовну, и разговор с ней вряд ли мог привести к чему-нибудь хорошему.

Галина Абрамовна была человеком и пароходом, занимая разом ажно три должности: начальницы службы охраны труда, главной бухгалтерши и цельного кадрового отдела в одном лице. При этом заменяла она несколько людей как по сути, так и по форме, ведь если ты не спеша шел себе по коридору со стаканчиком кофе и вдруг из-за поворота выплывала Галина Абрамовна, самым лучшим решением было развернуться и дать стрекача, ну или хотя бы вжаться в стену, молясь всем офисным богам, так как Галина Абрамовна прокладывала себе путь с невозмутимостью ледокола «Сибирь», оставляя позади разоренные пустоши и тела павших эникейщиков.

Характер у нее был под стать габаритам, ибо за сорок лет брака Галина Абрамовна вместе с мужем военным успела исколесить полсевера и, по слухам, как-то раз с голыми руками вступила в неравную схватку с бурым медведем – неравную для несчастного зверя, разумеется. В первый и последний раз Семен имел удовольствие вести с ней беседу на собеседовании, только-только закончивши институт, и те десять минут заметно закалили его характер. Скорее всего, теперь из него мог бы выйти отличный разведчик, ведь если тебя не расколола Галина Абрамовна, то «МИ-6», ФБР или даже «Моссад» могут скромно покурить в сторонке.

– Компьютер включать умеешь, студент? – помнится, в лоб спросила она, не успел даже Семен закрыть за собой дверь и плюхнуться на стул.

– Умею, – не выдержал давления Семен; болтающаяся под потолком тусклая лампочка и дымящая сигарета в зубах Галины Абрамовны делало собеседование похожим на допрос с пристрастием из какого-нибудь шпионского триллера. Да, разумеется, курить в их бизнес-центре вне специально отведенных для того мест было категорически запрещено, но что позволено Галине Абрамовне, не позволено быку… то бишь рядовому сотруднику.

– Чем акт сверки от товарной накладной отличается? – длинный ноготь ярко-алого цвета несколько раз постучал по сигарете, стряхивая пепел в пустую банку из-под растворимого кофе.

– Названием? – ткнул пальцем в небо Семен.

– Пьешь? – прищур густо накрашенных глаз наверняка мог разрезать надвое камень.

– По праздникам, – признался Семен.

– А праздник когда?

– Когда зарплату дадут?.. – попытался отшутиться Семен, громко сглотнул и растянул губы в широкой улыбке. На лице Галины Абрамовны не дрогнул и мускул; для полноты картины не хватало только звука грустного тромбона или стрекота сверчков.

Семен Иванович Попадайлов еще никогда не был так близок к провалу – во всяком случае так казалось ему, обливающемуся потом студенту, размышляющему, возьмут ли его в ближайший Макдональдс. Но вот Галина Абрамовна раскрыла его трудовую книжку, хлопнула печатью – и Семен из безработного обалдуя вмиг превратился в уважаемого члена общества, занимающегося без сомнения важной и полезной деятельностью.

По документам он числился как «Специалист по связям с общественностью», собеседоваться приходил на «Младшего оператора по контакту с пользователями», а по факту большую часть времени пересылал туда-сюда электронную почту, занимался саморазвитием или смотрел аниме с Игнатом, который вроде как трудился рекламщиком – то есть примерно раз в неделю раздавал глянцевые листовки на улице.

Очередной рабочий день подошел к концу и вот типичный представитель среднего московского класса Семен Иванович Попадайлов, опора и надежда своей страны, как и миллионы таких же трудяг, снова рассекал по бульвару на своем электросамокате, терзаясь важным вопросом – попросить ли парикмахера сделать ему виски покороче или оставить как есть.

С одной стороны – первый вариант, который сейчас носит на своей голове каждый второй москвич, несомненно подчеркнул бы его индивидуальность и показал бы, какая Семен многогранная личность, выбирающая свой собственный путь и не привыкшая идти вслед за толпой. Но второй сэкономил бы ему целых пятьсот рублей, что при его зарплате явно были не лишнее – именно столько брали в средней руке барбершопе за пару «вжиков» машинкой.

Тяжелые думы так сильно заняли Семена, что он и не заметил, как выскочил на зебру когда уже загорелся желтый. Раздался визг тормозов, рев клаксона, чей-то пронзительный визг – Семен повернул голову и последнее, что он увидел, были выпученные глаза водителя, гостя из южной республики, и зеленая елочка, болтающаяся на лобовом стекле. «Какая безвкусица», – успел лишь подумать Семен перед тем, как взмыть в воздух и провалиться во тьму.

Пробуждение выдалось не из легких. Голова раскалывалась, тело ломило, будто бы ему разом переломали все до единого кости, в ушах звенело, а на языке был какой-то странный железный привкус. Кое-как раскрыв глаза, Семен приподнял голову и огляделся – но вместо больничной палаты увидал не слишком просторный кабинет. Очень странно. В углу – крепкий стол, покрытый зеленым сукном, на котором стояла винтажная лампа и три пузатых телефона. Такими, наверное, еще во времена мезозоя пользоваться перестали – чтобы номер набрать, нужно колесико крутить! Ни тачпада тебе, ни счетчика калорий, даже фотку не сделаешь. Словом – мусор.

По правую руку от Семена стоял столик поменьше с шахматной доской, по левую – высокий шкаф, сверху донизу забитый книгами – пресвятые имиджмейкеры, ну кто сейчас в здравом уме книги читает?! – на стене же висела карта Европы. Что самое интересное – все вокруг было каким-то невероятно огромным, словно бы самые обычные вещи вдруг увеличили в несколько раз. Скорее всего, сказывались последствия удара головой. Но где же он находится?..

Тут вдруг хлопнула дверь и, оглянувшись, Семен не поверил своим глазам. Ведь в дверях, попыхивая трубкой, стоял Он – Иосиф Виссарионович Сталин собственной персоной.

Глава 2

Если долго смотреть на Сталина, Сталин начнет смотреть на тебя. Оно и понятно – кому нравится, когда на него пялятся? Это вообще-то неприлично

Фридрих Ницше

«Святой коворкинг! – про себя ахнул Семен, глядя на всамделишного живого Кобу в фирменной фуражке и выглаженной шинели. – Это что же получается – я либо умер и в рай попал, либо в прошлом очутился!».

Вариант попадания в эдемные кущи Семен отмел практически сразу. Впрочем, как и падение в геенну огненную. Во-первых, лично себя он позиционировал как агностика, ибо верить в недоказуемое или отрицать его существование было по меньшей мере глупо, а по большей непрактично, если то самое недоказуемое вдруг оказалось бы чистой правдой. Это все равно что рассуждать о том самом незримом духе команды, который к месту и не к месту так сильно любил приплетать менеджер Федя, что, думается, и сам с трудом представлял себе, как этот самый дух должен выглядеть.

А во-вторых, Семен при всем желании не мог причислить себя к большему почитателю идей социализма, так что вряд ли его личный парадиз заключался в знакомстве с господином Джугашвили, хотя он, то есть Семен, конечно же, был бы весьма польщен, если б на елисейские поля его препроводила столь значимая для истории фигура. Но и ярым идеологическим противником трудов Маркса Семен тоже не был, чтобы считать, что дьявол решил принять облик Кобы, дабы всласть помучить грешника.

Это значит, что он каким-то невероятным чудом очутился в прошлом. Первоначальный ступор Семена сменился восторгом, стоило ему только представить, сколько дел он сумеет наворотить со всеми накопленными знаниями современного человека. Так, с чего бы начать… Точно! Нужно немедленно предупредить товарища Сталина о коварном нападении нацисткой Германии, а потом… Тут взгляд Семена зацепился за настенный календарь, который гласил, что за окном 9 апреля 1945 года. Ага, значит с немцами справились и без его помощи, еще какой-то месяц – и над Рейхстагом всколыхнется красный флаг.

Ну, не страшно – ведь Семен мог еще рассказать людям прошлого о… о… и тут он вдруг с ужасом понял, что ни хрена не знает. Когда там сбросили ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки? Куда сбежал печально знаменитый врач-вредитель Йозеф Менгеле? Какие страны предоставляли бывшим нацистам убежища? Как из грязи и палок соорудить летающий танк на воздушной подушке? Или интернет? Ну, или хотя бы новенький смартфон? Семен судорожно пытался выудить из недр своей памяти хоть что-то значимое, но вместо этого ему под руку попадались только тексты идиотских песен, что в его настоящем звучали из каждого утюга, бесполезные факты по типу «В каком году был выведен апельсин без косточек» – в 1820, к слову – цитаты для социальных сетей, да тому подобная белиберда. Эх ему бы Гугл! Он бы щас!..

Но Гугла у него, увы, не было. Впрочем, как и времени, так как Сталин, закрыв за собою дверь, двинулся прямо в сторону Семена и… прошел мимо, не удостоив незваного гостя даже взглядом и ни капельки не удивившись вторжению в свой кабинет. Вместо этого Сталин как ни в чем не бывало уселся за стол, вытащил из-за пазухи трубку, кисет с табаком, и не спеша принялся забивать круглую чашу. Закончив, он утрамбовал непослушные листья большим пальцем, чиркнул спичкой – и через миг комнату наполнил едкий дым. Семен громко чихнул – и Иосиф Виссарионович ажно подпрыгнул на стуле от неожиданности. Вскочив на ноги, он выхватил из ящика стола пистолет, огляделся – и тут взгляд его остановился на Семене, а брови взмыли вверх.

– А ты еще кто такой и как сюда попал? – выглядел Сталин скорее удивленно, чем сердито.

«Ну вот и все, – уныло подумал Семен. – Напопадался, ничего не скажешь. В лучшем случае прямо здесь присоединюсь к злополучному миллиарду, в худшем – допросы, пытки и здравствуй ГУЛаг». Семен попытался припомнить, что в подобных случаях делали типичные герои-попаданцы его любимых романов. Однако практически все они с пылу с жару начинали использовать весь свой необъемный багаж знаний – начиная с истории древних веков и заканчивая моделированием самолетов – в результате чего в тот же самый день сколачивали первый капитал, к следующему вечеру получали в руки власть и всех женщин вокруг, а на третьи сутки либо почивали на лаврах до конца своих дней, либо же впопадапывались в следующий мир, ибо серии короче сорока двух томов писали только конченные лузеры, которым впадлу было помочь заработать директору любимого издательства на новый Мерс.

Если же автор хотя бы пытался играть в реалистичность, то же первый встречный-поперечный вдруг по какой-то лишь ему ведомой причине забирал странно одетого чужака к себе домой, где отогревал, откармливал, расцеловывал в обе щеки, переписывал все имущество, знакомил со своей родней и друзьями – которые, конечно же, тоже аж глаза жмурили от восторга, глядя на вчерашнего студента или офицера ГРУ – а следом вся эта братия готова была грудь подставить за нового закадычного друга хоть под пули французских мушкетеров, хоть под стрелы коварных гоблинов.

Однако ни то ни другое Семену, видимо, не грозило, так как он не припоминал, чтобы Иосиф Виссарионович Сталин вдруг ни с того ни с сего делал первого попавшегося человека своей правой рукой. Левой тоже. Да хотя бы пяткой – но на запястьях Семена пока еще не красовались наручники, а во лбу – дырка от пули, так что внутри него еще теплилась какая-никакая надежда пережить этот день, а может и встретить завтрашний.

Быть может, затянуть какую-нибудь душевную советскую песню? Калинку там или хотя б Высоцкого. Однако Семен наизусть помнил только гимн компании – Федя, сука, дело свое все же знал – и тексты нескольких последних рэп-хитов, а за такие песнопения в него не то, что Сталин – Ганди бы не долго раздумывая пару обойм высадил и трудно было бы его в этом винить.

– Ну и как тебя звать? – тем временем почти ласково произнес Сталин, откладывая пистолет в сторону.

«Семен Иванович», – хотя было ответить Семен, но вместо этого у него вдруг вырвалось короткое:

– Мяу!

Признаться, Семен даже самому себе не смог бы ответить, что сподвигло его произнести именно это. Хотя с другой стороны – он вполне может попробовать закосить под дурачка. Авось пожалеют юродивого и вместо Сибири в дурку сошлют. Однако вот сам Сталин ничуть не смутился. Подойдя к Семену – к слову, поднявшись на ноги, он едва бы достал Иосифу макушкой до колен; кто бы мог подумать, что глава СССР настоящий гигант – Сталин наклонился и вдруг потрепал Семена за ухом. События начинали приобретать неожиданный оборот. Нет, конечно же, Семен вовсе был не против подобных дружеских жестов – хотя в настоящем подобная фамильярность в лучшем случае сошла бы за абьюз, а то и двойной харрасмент – но в его мечтах по голове его гладила секретарша Маша, а не генсек ЦК КПСС.

– Какой красавец! – восхищенно цокнул языком Сталин. – Что-то я тебя раньше здесь не видел. С улицы забежал что ли? Ладно, что уж там, оставайся. Может хоть ты этих наглых грызунов приструнишь, а то совсем уж распоясались, бегают здесь как у себя дома. Ни яд их не берет, ни мышеловки. Все же крысы котов побаиваются как-никак.

Котов? Постойте-ка… Семен взглянул на свою руку. Потом на вторую. Оглянулся, заметив позади себя какое-то движение. Несколько мгновений пытался осознать произошедшее. А следом немедленно помчался к висевшему в углу большому зеркалу. «Лада Веста мне в каршеринг! – ахнул Семен, глядя на свое отражение. – Да у меня же лапки!». И да, у него действительно были лапки. А еще рыжая шкура, пушистый хвост, длинные усы и торчащие торчком уши. Так как Семен Иванович Попадайлов каким-то невероятным образом не только провалился в прошлое, но еще попутно превратился в кота.

Вот это поворот!

– Что, отражения своего испугался? – хохотнул Сталин, наблюдая за Семеном, который с обалдением пялился в зеркало. – Глупое животное. Ну, ничего, я в первый раз тоже испугался. Хорошо мне Лаврентий Палыч объяснил, как это все работает – а то я уж подумал, что пить пора бросать. Чего так смотришь жалобно? Кушать хочешь? Сейчас что-нибудь придумаем. Эх, жалко я Сашку в Кремле оставил, надо было его тоже на дачу брать. И с прогиба кинет, и жаркое сварганит – ну талантище…

Сталин вышел из кабинета, чтобы вскоре вернуться с небольшим подносом – и вот на полу уже стояла мисочка с молоком и открытая баночка сардин. Принюхавшись к молоку, Семен скривился – не растительное и не миндальное, самое обычное молоко, продукт жестокого угнетения парнокопытных. Ужас! Глютен, ГМО и куча лактозы – ядреный коктейль под названием «Убей свой организм за один глоток» готов. А сардины? Вы бы видели эти сардины – столько жира Семен в последний раз наблюдал в комментариях под новым российским блокбастером. Но деваться некуда. Вряд ли Семен в своем теперешнем положении сумеет объяснить товарищу Сталину принцип здоровой и полезной пищи, да и смерть от голода его тоже не прельщала. Так что Семен приступил к обеду, а точнее сказать – к ужину, так как стрелки на часах показывали ровно 21:45.

К удивлению Семена, вкус столь варварской еды оказался вовсе не так уж дурен, как он думал. Оказывается, что настоящее молоко совершенно не похоже на чуть подкрашенную водичку – кто бы мог подумать! Да и рыбка была что надо, так что не успел Семен повести и ухом, как слопал все нехитрое угощение. После сытного обеда по закону замторгпреда полагалось вздремнуть, что Семен и сделал, прыгнув на диван и свернувшись в клубочек.

Проснулся Семен от какого-то шума. Широко зевнув, он огляделся – Сталина не было, но зато он увидел трех здоровенных крыс, которые, сидя на столе и шушукаясь, по-хозяйски перебирали перевязанные тонкой тесемкой желтые папки. Хм, а что если попробовать завести с ними разговор? Вдруг они тоже провалились в прошлое? Спрыгнув на пол, Семен подошел поближе и откашлялся:

– Прошу прощения…

Умолкнув, крысы словно по команде разом повернули в его сторону морды.

– Че надо? – буркнула одна из них; самая мелкая, с потрепанным ухом.

– Вы тоже попаданцы? – обрадовался Семен и не надеявшись встретить товарищей по несчастью. Уж вместе-то они точно найдут выход из этой ситуации – однако и тут его ждал облом.

– Чего-о-о? – протянула вторая крыса с обрубленным почти под корень хвостом, разом разрушив все его чаяния, и хихикнула: – Ты че, киса, валерьянки нализался? Какие попаданцы?

– Проехали, – рассеянно махнул хвостом Семен и вдруг вспомнил, что даже не представился. – Меня если что Семен зовут.

Крысы переглянулись.

– Йозеф, – сказала самая мелкая из них, которая, похоже, в этой троице была за главаря.

– Карл, – произнесла вторая, с обрубком вместо хвоста и вновь захихикала, словно ее донельзя рассмешило собственное имя.

– Рудольф, – пробасил самый здоровый крыс, до того хранивший гордое молчание.

– Рад знакомству. А что вы тут вообще дела…

– Ладно, котяра, было приятно познакомиться, но мы тут вообще-то делом заняты, – перебил Семена Йозеф, повернулся к нему спиной и ткнул лапкой в одну из папок. – Так, Карл, давай-ка проверь вон те папки за 1939 год, а ты, Руди залезь во-о-он в тот шкафчик. Сдается мне, там не запасные портянки хранятся…

– Послушайте, герры, – вмешался Семен. Хочет он того или нет, но он все же в шкуре кота – причем в буквальном смысле – а те вряд ли должны спокойно наблюдать за крысами, роящимися в вещах как у себя дома. Тем более товарищ Сталин отнесся к нему весьма дружелюбно – а мог бы и расстрелять! – и хотелось бы отплатить ему той же монетой. – На мой взгляд по чужим столам лазить без разрешения хозяина – как минимум не прилично даже для крыс. Тем более, что эти документы, скорее всего – государственная тайна, а вы, судя по именам, играете на другой стороне поля. Да и что вы тут кстати вообще ищете?

– Хоть какое-то упоминание о философском камне, – доверительно произнес Карл.

– Ты совсем что ль кретин?! – Йозеф отвесил другу затрещину. – Может ты ему еще и все наши пароли сразу расскажешь?!

– А чего их рассказывать, мы ж всегда один используем: «Гамельнского дудочника на вилы», – ввязался в разговор Рудольф.

– За что мне это… – простонал Йозеф и хлопнул себя по лбу. – Опять все пропуска менять… Слышь, котяра, если что – ты нас не видел и знать о философском камне ничего не знаешь. И пароль у нас другой совершенно, этот болван тебя просто за нос водит. Усек? Давай-ка – ау фридерзейн отсюда. Иди причиндалы свои оближи или чем вы там на досуге занимаетесь. Мы где хотим там и лазим, тебя спросить забыли.

– Ага, – поддакнул Карл. – Мы как бы шпионы, у нас профессия такая. Лазим, смотрим и вынюхиваем.

Крысы, посмеиваясь, вернулись к своему занятию, а Семен потихоньку начинал закипать от злости. В последний раз он испытывал столь праведное возмущение в одной кальянной, когда ему вместо карамельного латте подали эспрессо с корицей. О, он был просто в бешенстве и совершил то, за что Федя и Игнат, услышав эту историю, стали считать его настоящим отморозком – поставил сему заведению всего одну звезду в приложении. Правда, слегка подстыв, изменил оценку на две – он все же не полное чудовище. Но вместо десяти процентов чаевых он оставил только семь и попрощался с официантами сквозь зубы – пусть знают, с кемсвязались.

– Шутки в сторону. Либо вы сейчас же положите все на свое место и уйдете, либо… – с угрозой произнес Семен, топорща усы.

Крысы переглянулись.

– Стесняюсь даже спросить – либо что?.. – поднял бровь Йозеф.

– Мне придется разобраться с вами как мужчина с мужчинами… точнее сказать, как кот с мышами.

На какое-то время в комнате повисла гнетущая тишина. И, судя по вытянувшимся мордам крыс, Семен, сам того не ведая, кольнул их в достаточно больное место.

– Это ты нас что ль мышами назвал, унтер-мяу недоделанный? – протянул Йозеф. – Руди – покажи-ка этому котяре, чему в крысус-югенде учат.

Рудольф послушно спрыгнул на пол и направился прямиком к Семену, на ходу разминая кулаки. А тот вдруг неожиданно для себя вспомнил, что совсем не умеет драться.

Глава 3

Я не боюсь человека, который изучает тысячу ударов. Но вот если он вдруг нож достанет – это уже внатуре западло

Брюс Ли

Драться Семен действительно не умел и вот это уже могло стать серьезной проблемой. Признаться, он надеялся, что до прямой потасовки дело не дойдет, так как он все-таки кот, а крысы, как известно, оных дюже боятся. Во всяком случае, так считал Семен, но то ли он где-то ошибся в расстановке звеньев пищевой цепочки, то ли ему посчастливилось столкнуться с крысами, которые, невзирая на время, сумели стряхнуть с себя оковы стереотипов, но прущий на него словно панцерваген Рудольф испуганным точно не выглядел. Напротив – вид у него был довольно боевой, а широкая ухмылка на вытянутой морде не предвещала ничего хорошего.

Но Семен Иванович Попадайлов не для того впопандупался в прошлое, чтобы пасть в неравной битве с первой попавшейся крысой. Он как-никак собеседование с Галиной Абрамовной проходил, которая таких наглых грызунов на завтрак ела – в фигуральном смысле, конечно, ибо вряд ли гастрономические пристрастия их главного бухгалтера включали в себя мелких животных. Хотя…

А еще в прошлом году Семен целых две недели посещал секцию карате вместе Игнатом, который, насмотревшись японских мультиков, решил стать на путь ниндзюцу и быстро увлек с собой Семена. Они уже показывали неплохие результаты, пока их сенсей не ушел в запой, из которого, похоже, так и не вышел. Но зато у Семена осталось кимоно, которое позволило ему сэкономить на костюме для хэллоуина, а еще он теперь умел кричать слово «Ос!». Припомнив все, чему успел научиться, Семен повел себя как настоящий самурай и исполнил прием Летящий Журавль. То есть, говоря простым языком – запрыгнул на ближайший торшер.

– Эй, слезай давай, – недовольно пробасил Рудольф. – Это против правил.

– А правила какие? – на всякий случай уточнил Семен.

– Самые что ни на есть простые, – пожал плечами Рудольф. – Я тебя бью, ты орешь от боли.

– Может наоборот? – предложил Семен.

Рудольф оглянулся на Йозефа, который хлопнул себя лапой по лбу и замотал головой.

– Найн, мне начальство запретило, – вздохнул Рудольф.

– Понимаю, – сочувственно произнес Семен, припоминая многочисленные самодурства менеджера Феди. – Но в таком случае, увы, вынужден отказаться.

– Руди, ну чего ты с ним шпрехаешь стоишь! – крикнул Йозеф. – Свали эту лампу несчастную и дело с концом!

Рудольф взялся за дело с рвением, которому позавидовал бы главный бухгалтер, увидавший в окне сотрудников ОБЭП. Уже через пару мгновений торшер под Семеном опасно закачался и вместо Летящего Журавля он вполне мог исполнить Котячий Каюк.

Стать героем локальной схватки двух йокодзун Семену совершенно не хотелось, и он сначала прыгнул на диван, с него на шкаф, а когда Рудольф принялся карабкаться по подлокотнику, переместился на тумбу. Еще какое-то время в кабинете происходила погоня, которая вполне органично смотрелась бы под музыку из шоу Бенни Хилла, но вот Рудольфу наконец удалось хитрым маневром загнать Семена в угол, так что тому ничего не оставалось, кроме как приготовиться к прямой конфронтации и выпустить когти.

– Предупреждаю! – предупредил Семен. – Сейчас может политься кровь.

– Благодарю! – поблагодарил Рудольф. – Всегда приятно бить честного кота. Постараюсь не испачкаться.

– Эй, Руд! Гляди-ка что я нашел! – раздался крик Йозефа и рядом со здоровяком приземлился небольшой перочинный нож, который тот незамедлительно схватил обеими лапами.

– Так нечестно! – возмутился Семен.

– А мы крысы, нам можно, – хихикнул Карл.

«И ведь не поспоришь», – с тоской подумал Семен, поняв, что только что в пух и прах проиграл словесную дуэль и крыть подобной силы аргумент ему нечем. Но то была наименьшая из его проблем, так как Рудольф, размахивая ножом словно мечом, тут же ринулся в атаку.

Наверное, тут бы и настал конец истории Семена Ивановича Попадайлова, павшего в борьбе с серой чумой, но грохнула дверь – и в комнату ворвалась кавалерия. Точнее сказать, английский бульдог, который с громким лаем ринулся прямо на Рудольфа. Мгновенно оценив ситуацию, тот кинул нож и бросился наутек – а следом за ним рванули и его друзья, так что уже через пару секунд вся троица скрылась под шкафом, откуда раздался злобный писк:

– Мы еще вернемся, киса, ты у нас теперь в особом списке!

– Это в том, где Джерри и Микки-Маус? – хихикнул второй голос; спустя секунду раздался протяжный вздох, глухой шлепок, громкое «Ой!» – и больше из-под комода не донеслось ни звука.

– Спасибо за помощь, – с облегчением выдохнул Семен, повернувшись к своему нежданному спасителю.

– Пустяки, – ответил тот и приложил лапу к уху. – Полковник Чарльз Браун, оперативный агент внешней разведки MI8 на службе Его Величества. Можно просто Чарли.

– Семен, – представился Семен и, немного подумав, для солидности добавил: – Специалист по связям с общественностью. Можно просто Сеня.

– НКГБ? – с уважением спросил Чарли.

– ООО, – ответил Семен.

– Тебя все же ранили? – с сочувствуем произнес Чарли.

– Нет, это…

Однако не успел Семен ввести своего нового знакомого во все юридические тонкости оформления российских компаний, как в кабинет вошел Сталин в сопровождении толстячка с большой плешью. Одет он был в черный костюм того же цвета с галстуком-бабочкой в белую крапинку, за пазухой держал большую папку, а на круглом лице – широкую улыбку.

– … я ему и говорю – не сиди, если можешь лежать, – хохотнул он, хлопнув Иосифа Виссарионовича по плечу. – Умора, правда? О, Чарли, вот ты где, негодник! Прошу прощения, мистер Сталин, надеюсь, мой пес не успел обидеть вашего котика.

– Пустяки, – ответил тот, поднимая упавший торшер, а после уселся за стол и жестом пригласил своего гостя занять место напротив. – Как я вижу, они отлично поладили. В ногах правды нет, как говорят у нас, товарищ Черчилль. Прошу, присаживайтесь.

– Твой хозяин? – шепнул Семен.

– Кто кому хозяин – вопрос интересный, – хмыкнул Чарли. – Меня к нему приставил лично Его Сиятельство Георг IV, чтоб он лишних делов не натворил.

– Странно, что у нас такого нет. То есть меня никто никуда не приставлял, я тут сам чуть не преставился по чистой случайности, – сказал Семен.

– Разница менталитетов, – немного подумав, глубокомысленно произнес Чарли и этот ответ Семена полностью устроил; тем более, что найти логическое объяснение всему происходящему было не легче, чем найти смысл в очередной гениальной идее менеджера Феди.

На столе тем временем образовалась уже початая пузатая бутылка коньяка, две рюмки, нарезанная колбаса, банка соленых огурцов и полбатона хлеба. Медового цвета жидкость быстро наполнила стопки, Сталин с Черчиллем звонко чокнулись – первый довольно крякнув, хрустнул огурчиком и достал трубку, Черчилль, закусив колбаской, вытащил из кармана сигару – и вот через несколько минут под потолком клубилось облако дыма.

Семен, уже отвыкший от запаха простого табака без каких-либо сторонних примесей, снова громко чихнул. В последний раз он подобную вонь терпел в родном городке, куда еще не добрались все блага цивилизации, включая вейпы и айкосы, так что местным приходилось по старинке пыхтеть простыми сигаретами. Лично сам Семен в последний раз курил после защиты диплома и с тех пор ограничивался максимум одним кальяном в неделю.

– Вернемся же к нашим баранам, мистер Сталин, – произнес Черчилль и, вытащив из-за пазухи большую кожаную папку, шлепнул ее на стол. – Как вы уже поняли по телефонному разговору, я так сильно настаивал на нашей с вами личной встрече не просто так. Совсем недавно от надежного информатора наша разведка получила данные, что где-то здесь, совсем неподалеку от Варшавы, хранится то, что легко может повлиять на исход уже практически закончившейся войны.

– Это вряд ли, – усмехнулся Сталин, вновь наполняя стопки. – Через неделю мы начнем решающее наступление по всем фронтам. Пара недель, максимум – месяц, и Берлин падет.

– Так-то оно так, – с загадочным видом произнес Черчилль, достал из папки какой-то снимок, положил его на стол и пододвинул поближе к Сталину. – Однако взгляните-ка.

– Что это? – нахмурил брови Сталин.

Черчилль огляделся, словно чтобы хотел убедиться, что никто не подслушивает их разговор, и по-заговорщицки понизил голос:

– Философский камень.

Семен вдруг вспомнил, где ранее уже слышал это название. В фильме про мальчика-волшебника, что он смотрел в детстве, в котором, если ему не изменяет память, паренек как искал по всей своей колдунской шараге этот самый философский камень.

Семен смутно припоминал, что в друзьях у того пацана была сильная независимая девочка и какой-то рыжий гопник, поступивший по квоте для социально неблагополучных семей, помогал им в этом нелегком деле умственно отсталый физрук, карлик и еще множество весьма странных людей, которых каким-то малопонятным образом допустили к работе с детьми – особенно если учесть, что большинство из них старательно пытались своих воспитанников угробить – а противостоял им мрачного вида неформал с немытыми волосами, не вылезающий из своего подземелья, где постоянно смешивал различные зелья.

Этим он напоминал Семену сисадмина Володю, который, правда, на такое сравнение отчего-то очень сильно обиделся и отключил их офису доступ к соцсетям. В качестве делегата на мирные переговоры отправилась секретарша Маша, в результате которых она получила нового подписчика, Володя – объект для воздыхания, а все прочие – возможность хоть как-то занять рабочее время.

В процессе своих приключательств веселые детишки успели затопить женский туалет, избить представителя нацменьшинств в лице тролля и чуть не скормить дракону местного мажора – в общем события фильма описывали события одной четверти какой-нибудь провинциальной российской школы.

Если Семен не ошибался, закончилось сие безобразие тем, что один мутный дядя снял с себя тюрбан и начал показывать этой честной гоп-компании всякие непристойности, в результате чего и был колдунски покаран директором сего интернета, для которого такое было уже слишком, ибо хоть каждый ребетенок в нем и носил в кармане волшебную палочку, с помощью которой вполне мог устроить геноцид небольшого городка, детский рейтинг есть детский рейтинг, такое цензура уже не пропустит, а деньги с проката отбивать надо.

В общем, не кино – чума, как сказал бы менеджер Федя.

– И что же в нем такого особенного? – хмыкнул Сталин, отложил снимок в сторону и потянулся к графину. – С виду – камень как камень. Помнится, я как-то на Черном море отдыхал – там таких камней целый пляж, философствуй не хочу. Главное, чтоб не при народе.

– Если бы все было так просто, – вздохнул Черчилль, принимая из его рук полную рюмку. – Камень этот – не совсем камень… Точнее сказать, выглядит-то он как тысячи таких же валунов, но вот имеет некоторые любопытные свойства. За что пьем?

– Никогда не предлагайте грузину говорить тост, иначе пьянка растянется на месяц, – подмигнул Сталин. – А если серьезно – ваше здоровье.

– Будем!

– А мы и впрямь в Варшаве? – тем временем спросил Семен, покуда главы двух великих держав продолжали приходить в кондицию.

– Да-да, – шикнул Чарли. – Тихо, авось они хоть сегодня смогут до сути дела дойти раньше, чем до конца бутылки.

Польша? Вот те на. А Семен думал, что они сейчас в Москве, максимум – Подмосковье. Ну что ж, хоть один положительный момент в этом попаданстве уже есть – он в первый раз в своей жизни побывал за всамделишной границей, о которой так мечтал. План продаж ему на хвост! Семен мысленно выругался. У него же с собой ни телефона, ни «мыльницы» – это ж получается он если и домой вернется, то без единой фотки. Ну и кто ему тогда поверит? Надо хоть магнитик достать. Главное придумать, куда его сложить – не на шкуру же прикалывать в самом деле…

– Так вот, – продолжил Черчилль, прожевав кусок колбасы. – Как я уже говорил – камень этот довольно необычен, ровно как и его история. Создал эту удивительную вещь великий французский алхимик Николас Фламель, родившийся в начале 14 века. Правда, сам Николас от слухов этих яро открещивался, а потом, когда они распространились уже по всей Европе, взял да и помер. Однако вот только есть одно но – на могиле у него высечено 22 марта 1418 года, а с тех самых пор самого Фламеля видели живым-живехоньким еще несколько раз. То в Константинополе в 1725 году, то на коронации Вильгельма IV в 1830. Вплоть до конца 1919 года, когда он сел на корабль из Лондона, шедший в Африку, но вот с трапа так и не сошел. Не иначе как с чьей-то помощью.

– Быть может, он просто вел здоровый образ жизни, – пожал плечами Сталин. – У нас на Кавказе некоторые старики и не по стольку живут. А может паспорта подделывают – хрен их разберешь.

– Может, – кивнул Черчилль. – А может секрет удивительного долголетия Фламеля кроется как раз в его изобретении, ибо по слухам философский камень дарит своему владельцу воистину неограниченные возможности. Скажем, превратить абсолютно любой металл в золото или приготовить эликсир жизни, дарующий бессмертие. Вы представляете, что будет, если вдруг подобная штука попадет не в те руки? Скажем, руководству Третьего Рейха? Это легко перевернет расклад сил с ног на голову.

Еще какое-то время Сталин молча пыхтел трубкой, а потом вытряхнул чашу в пепельницу и спросил:

– Так и где же этот самый философский камень сейчас находится по вашему мнению?

– Здесь, – Черчилль достал из кармана смятую карту и ткнул в нее пухлым пальцем. – На юго-западе от Варвашы в деревеньке под названием Весола. Именно в ней на данный момент проживает некий Стефан Явлински, настоящее имя которого – Эдвард Александр «Алистер» Кроули. Маг, оккультист, поэт, писатель – в общем, наш человек, хоть и с придурью. Пару раз он для английской разведки кое-какие порученьица выполнял, но потом мы от его услуг отказались. Больно ненадежен. Птичка нашептала, что он по юности случайно свел знакомство с Фламелем и каким-то чудом уговорил того взять себя в ученики. Но входы и выезды в Весолу контролируют советские солдаты, так что без вашей помощи мы туда не попадем.

– Ну дела, – вздохнул Сталин, откупоривая бутылку. – Маги, алхимики, философские камни… Без пол-литра не разберешься.

– Это верно, – согласился Черчилль и поднял рюмку. – Будем?..

– Эй, босс! – послышался из-под шкафа тихий писк. – Слыхал? То воронье не врало – Кроули действительно в Весоле прячется вместе с камнем. Сейчас туда двинем или после обеда?

– Карл, твою мать!..

Со стороны комода донеслись тихая брань и звуки потасовки, лидеры мировых держав, расстегнув рубахи, принялись расставлять по шахматной доске фигуры, Чарли тем временем потрусил к выходу, а Семен последовал за ним.

– Ты идешь за философским камнем? – спросил он, еле-еле поспевая за широким шагом своего нового знакомого.

– Угу. Я эту сладкую троицу, с которой ты потасовку затеял, не в первый раз встречаю. Это не простые крысы, а оперативные агенты самого «Аненербе». Они уже давно за камнем охотятся, так что нужно поспешить.

– А хозяин… то есть человек твой тебя не хватится?

– Думаю, в ближайшее время им будет не до того, – хмыкнул Чарли. – Пока допьют, пока за добавкой сбегают, пока проспятся… Это хорошо Рузвельт еще не приехал – а то б они тут минимум на месяц загульбанили.

Как оказалось, товарищ Сталин занимал ажно три номера в отеле «Polonia Palace». Шикарное место, что уж тут говорить, Семен себе отдых здесь только в мечтах позволить бы смог. Красные ковры, золотые люстры, картины в резных рамах. Просто чума.

– Слушай, – когда они спускались по лестнице, Семену вдруг на ум пришла кое-какая идея, – а если этот твой Алистер Кроули и в самом деле умеет в очень сильное колдунство, сможет он, например, при желании кота в человека превратить?

– Думаю, справится, – немного поразмыслив, сказал Чарли. – А уж с философским камнем тем более. Слыхал я, он как-то раз одного паренька, который про него анекдоты рассказывал, в жабу на неделю обратил. И не то, чтобы у Кроули чувство юмора отсутствовало – просто анекдоты такие и моя бабка бы постеснялась рассказывать. А чего это ты двуногим решил стать?

– Да я как бы он и есть, – развел лапами Семен. – Тут такая история приключилась… В общем, долго рассказывать.

– А времени у нас полно, успеешь, – хмыкнул Чарли. – До Весолы путь неблизкий.

– Ну, слушай, – вздохнул Семен. – Если бы я знал, чем закончится мой сегодняшний поход на работу…

Глава 4

Да я хрен его знает, как это работает. Работает и слава богу – значит, лучше не трогать.

Гарри Гудини на вопрос о секрете его фокусов.

До Весолы Семен и Чарли добрались без особых приключений. Если, конечно, не считать оным переправу через бурный ручей, который им пришлось преодолеть вплавь, в результате чего Семен наглотался воды и даже чуть не утонул. Однако по сравнению с попандаполом в смутное время, где еще не изобрели раздельный выброс мусора – и вдобавок превращением в кота – это было полнейшей ерундой, так что и описывать там по сути было нечего. Но вот по прибытию на место назначения у Семена и Чарли начались проблемы.

– Кажется, у нас проблемы, – так и сказал Чарли, осторожно выглядывая из кустов.

Они как раз находились неподалеку от дома, в котором скрывался Кроули вместе с философским камнем. То было весьма недурное одноэтажное строеньице с покатой красненькой крышей и флюгером в виде петуха, что протяжно скрипел при каждом дуновении ветра. Семен было поинтересовался, а что собственно не так, но вместо ответа Чарли ткнул лапой в ближайшее дерево – и, приглядевшись, Семен увидал среди ветвей довольно странного человека.

Одет он был в смешной халат из веточек и листьев, на лице у него красовались забавные огромные очки на резинке, походившие на те, что носят гонщики или лыжники, делающие незнакомца слегка похожим на огромную муху, а вот в руках он держал весьма серьезную винтовку с каким-то цилиндрическим набалдашником. На соседнем клене притаился похожий субъект – как и на том, что стоял в десятке метрах от него; похоже, Кроули был окружен со всех сторон. Главное, что не сломлен.

– На наших не похожи, – произнес Семен.

– И на наших тоже, – сказал Чарли.

– Немцы?

– Скорее всего, – ответил Чарли и задумчиво почесал ухо. – Может и кто еще, по форме так сразу и не разберешь, шевронов или нашивок не видать, а такие мосхалаты даже лесничие носят. Вот только вряд ли у них оружие с глушителем имеется… Судя по всему, серьезные парни. За философским камнем много кто охотится – от иллюминатов и Аненербе до масонов и амишей.

– А им-то он зачем? – удивился Семен.

– Да кто их знает. У них там вообще своя атмосфера, – буркнул Чарли, внимательно оглядываясь вокруг. – Ладно, попробуем обойти сзади, через главный вход идти – только лишнее внимание привлекать. В кота и собаку, конечно, вряд ли кто-то стрелять начнет, но чем черт не шутит, может они охотники или просто животных не любят.

Так их дуэт и поступил. По-пластунски преодолев расстояние до заднего входа, они проникли вовнутрь, и, оглядевшись, Семен невольно осуждающе цокнул языком. Нет, он и сам бы постеснялся назвать себя образцовым чистюлей и дома у него тоже иной раз творился настоящий бардак, но обстановка внутри жилища Кроули была уж точно куда печальнее и довольно сильно контрастировала с внешним обликом особняка, ибо сколь ухоженно выглядел он снаружи, столь ужасней казался царивший внутри хаос.

Всюду, куда ни кинь взгляд, стояли пустые бутылки и тарелки с остатками пищи, вперемешку валялась одежда и обувь – от кирзовых сапог до вполне симпатичного и почти чистого жилета; книжки огромными стопками покоились прямо на полу, а из разбросанных тут и там газет можно было сделать настоящую бумажную флотилию. Причем в натуральный размер. Хоть бы клининг вызвал, что ли, раз уж самому убираться лень. Однако несмотря на то, что в ближайшей пепельнице – а точнее сказать коричневом потрепанном ботинке, что играл эту роль – еще дымилась затушенная сигара, хозяина нигде не было видно. Оглядевшись, Чарли проворчал себе под нос:

– Ну и где этот припадочный? Неужто зря в такую даль тащились? Боже храни короля, ну почему Фламель себе в ученики Гудини не взял. Тот хотя бы просто народ дурил, а не сам дурью баловался…

В этот самый момент дверцы большого гардероба, находящегося от них по левую лапу, раскрылись – и на свет появился лысый тучный мужчина, одетый в одни трусы; на груди у него болталась серебряная цепочка с замысловатым амулетом в виде двух «галочек», что, переплетаясь друг с другом, образовывали шестиконечную звезду, а в руках он держал «маузер», чье дуло незамедлительно уставилось прямо на Чарли.

– Вы кто такие? – с подозрением сказал толстяк. – Я вас не звал, идите нахрен.

– Мистер Кроули, прошу, опустите оружие. Мы – ваши… – начал было Чарли.

– Собака? – перебил его Кроули и перевел взгляд на Семена. – Да еще и с кошкой?

– Я кот, – поправил Семен, совсем позабыв, что в его теперешнем облике для бывших собратьев по биологическому виду любое его слово звучит как «Мяу!» разной степени мурчательности; однако к его удивлению, Кроули, похоже, вполне разобрал его речь.

– Еще хуже, – сказал он и потер блестящим стволом небритую щеку. – Ведь кошка есть Бастет, та же есть ничто иное как ба богини Исиды, супруги великого Гора, а значит – знак свыше о верности моего пути. И если пес есть не что иное, как воплощение потаенного страха, то вот смысл появления кота нужно еще разгадать…

– Мистер Кроули, – прервал поток его размышлизмов Чарльз, плюхнулся на зад и поднял ввысь обе лапы, – меня зовут Чарльз Браун, я из МИ-6. Это мой напарник – Семен Попадайлов, специалист по связям с общественностями, ООО. Мы прибыли, чтобы препроводить вас в безопасное место. Ваш дом сейчас окружен группой вооруженных неопознанных лиц – подскажите, у вас есть предположения, кто может следить за вами? Аненербе? Члены ордена Зеленого дракона? Сицилийская мафия?

– Ни те, ни другие, ни третьи, – ответил Кроули, на карачках подполз к ближайшему окну и осторожно выглянул наружу; невзирая на возраст, телосложение и довольно крепкий запах виски, тянущийся за ним незримым шлейфом, двигался он весьма ловко и даже почти не шатался. – Все они – просто дети по сравнению с теми, кто ждет меня снаружи. Но им не прорваться сквозь мой барьер, нет… Даже Старцу не удастся это сделать…

– А он что, нас понимает? – шепнул Семен.

– Ну да, – столь же тихо ответил Чарли. – Уж не знаю, что тому виной – врожденные магические способности или звериные дозы всяких интересных веществ, а может и то и другое вместе взятое. Мистер Кроули! – повысив голос, он снова обратился к толстяку, который откуда-то взял кусок мела и теперь старательно возюкал им по пустому пяточку пола, вырисовывая какие-то символы. – Мы вытащим вас отсюда, но мы должны знать, где находится философский камень. Он у вас?

– А вот все же довольно любопытно, – задумчиво произнес Кроули, будто бы обращаясь к самому себе; при этом он и не думал прекращать свое занятие, и теперь на полу отчетливо можно было разглядеть звезду Давида и перевернутый крест. – Почему же мое подсознание решило связаться со мной в виде двух антропоморфных домашних животных? Пес – это легко. В детстве меня загнала на дерево соседская такса и мне пришлось просидеть там до самого вечера, трясясь от холода и страха. Но почему сейчас образ решил явиться именно сейчас? Да еще в компании кота? Странно, очень странно…

– За что мне это! Лучше б и дальше мышей по дворцу гонял, – простонал Чарли и спросил: – Мистер Кроули! Философский камень – где он?

– Камень? Какой еще камень? – нахмурил было брови Кроули, но уже через мгновение лицо его прояснилось. – Ах, ты про ту безделушку, которая по какой-то неведомой причине вдруг стала всем жизненно необходима? Она в моем чемоданчике.

– Слава богу, – выдохнул Чарли и поскреб за ухом. – Вы не могли бы показать его нам? Не думайте, что мы вам не доверяем – но нам жизненно необходимо удостовериться, что камень в целости и сохранности.

– С удовольствием. Но для этого мне нужен мой чемоданчик, а он сейчас лежит под барной стойкой в пабе через два квартала.

– Ну и за каким чертом ты оставил свой проклятый чемоданчик в какой-то забегаловке?! – рявкнул Чарли, терпение которого, похоже, подошло к концу. – Ты хоть понимаешь, что будет, если философский камень попадет не в те руки, дурила?!

– Какое, оказывается, у меня агрессивное подсознание, – задумчиво произнес Кроули, потирая нос. – Хотя это и не удивительно – та такса тоже была на редкость злобной тварью. Впрочем, как и ее хозяйка… На самом деле я и не собирался оставлять там свой чемоданчик, но у меня не было выбора. Я хотел промочить горло, но забыл бумажник в других штанах, а тот угрюмый джентльмен наотрез отказывался дать мне хоть бы стакан бренди под честное слово. Удивительное негостеприимство! Никогда в жизни больше не посещу эту страну. В общем, мне пришлось оставить свои вещи ему под залог, и я как раз собирался вернуться за ними, как обнаружил, что вокруг моего дома вдруг стало слишком людно.

– Ладно, план следующий, – вздохнул Чарли. – Ждем до ночи, выбираемся из этого свинарника, проникаем паб, достаем камень и дуем к своим. А там уже пусть решают, что делать с этим горе-магом.

– Звучит неплохо, – согласился Семен и потрогал лапкой Кроули. – Слушай, а ты и впрямь колдун? Сможешь меня в человека превратить?

– Понял! – ахнул тот и щелкнул пальцами. – Если пес – воплощение моего подсознательного страха, то кот – олицетворение моей непостоянности. Ведь коты, как известно, гуляют сами по себе, а значит, где-то в глубине своего сознания я хочу перестать скитаться по миру и крепко стать на ноги. Завести дом, быть может, снова жениться. А так да, конечно, с философским камнем мне такое раз плюнуть, вот только…

– Не хотелось бы прерывать столь занятную беседу, – раздался позади них ехидный голос, – но мы торопимся.

Оглянувшись, Семен увидал трех уже знакомых ему крыс, восседающих на самой большой книжной стопке.

– Вас еще тут не хватало, – проворчал Чарли и ощерил зубы. – Катитесь отсюда подобру-поздорову, покуда целы.

– Крысы? – прошептал Кроули и выпучил глаза. – Собака – страх, кот – постоянство, а крысы это… это…

– У меня идейка получше, – сказал Йозеф. – Отдайте нам толстяка и, быть может, мы сохраним в целости ваши блохастые шкуры. Выгляните наружу – вы окружены. Наши бойцы сидят на каждом дереве – один приказ и они попросту изрешетят…

– Шеф, ты же сам пять минут сказал, что и понятия не имеешь, кто такие эти болваны и какого рожна они тут забыли… – зашептал было Карл, но тут же словил очередную оплеуху.

– Я все больше начинаю подозревать, обершутце Карл, что ты не просто идиот, а самый настоящий двойной агент! – возопил Йозеф, да так, что Семен даже невольно прижал уши и посочувствовал съежившемуся в страхе крысу. Все же начальники они везде начальники, хоть крысы, хоть человеки; только орут и руки распускают. – Ибо так умело подыгрывать своему непосредственному противнику надо еще уметь! Это называется «блеф», дурья ты башка! Тебе рассказать, что такое блеф?! А?!

– Босс… – Рудольф похлопал Йозефа по спине.

– Не сейчас, рядовой! Так вот, Карл, прежде чем в следующий раз раскрывать свой чересчур болтливый рот…

– Босс… – не отставал Рудольф.

– … попробуй – умоляю, ну хотя бы сделай попытку! – чуть-чуть напрячь свои извилины и…

– Босс… – Рудольф сделал еще одну попытку достучаться до начальства.

– Ну чего тебе?! – рявкнул Йозеф, оторвавшись, наконец, от словесной порки Карла.

– Жирдяй удрал, – крыс ткнул лапой куда-то в