Нешуми!

Глава 1

1982

Они готовились к побегу давно, старательно собирая всё, что могло пригодиться. Сложность заключалась в добыче кусачек – с ними беглецов могли вычислить сразу. Однако снаряжение для мужчин собирали близкие, большинство из которых понимали: это билет в один конец.Бежать через Сибирь к Уралу – замысел грандиозный, но зимой, при температуре ниже −40 °C? Глупо. Впрочем, кого это волновало?

23 декабря обстоятельства сложились как нельзя лучше. Началась пурга – такая, какой не видели долгие годы даже в этом морозном краю. В тот день у одного из охранников родилась дочь, и почти весь караульный состав пребывал в изрядном подпитии. Конечно, они не напились до беспамятства, но достаточно, чтобы потерять бдительность и не заметить пропажу трёх заключённых.

С утра, сразу после побудки, беглецы перетащили всё необходимое к забору – тому самому, что, словно странный колючий ёж, был обмотан колючей проволокой. Снегу выпало так много, что по заранее вырезанным из наста кубам можно было преодолеть стену. Единственной преградой оставалась колючая проволока, но и для неё нашлось решение.Откуда шнырь достал кусачки – старые, немецкие, ещё царских времён, – оставалось загадкой. Однако проволока поддавалась им без труда.

Далее лежала контрольная следовая полоса – пятьдесят метров голой земли, очищенной от леса. Беглецы оказались бы как на ладони, но пурга вновь сыграла им на руку: видимость была нулевой. Перекусив проволоку, они перепрыгнули за стену.

Оставаться за стеной и ждать, пока стихнет снежная кутерьма, было нельзя, но и бежать они не могли. Медленно, почти на ощупь, беглецы продвигались к лесу – его не было видно, но они точно знали: он впереди.

Снег метался из стороны в сторону. Позади и по бокам – лишь белая муть и твёрдое понимание: пути назад нет. Лишь оказавшись под чёрными елями, беглецы позволили себе передохнуть. Лес огромной стеной отгораживал их от снежного безумия.

– Может, хоть костёр разведём? – спросил худенький мужчина. Он дрожал, ноги совершенно замёрзли. Ватник на нём был получше, чем на тех, кто остался за стеной, но обувь превратилась в источник мучений: от холода она закостенела, делая каждый шаг пыткой.

– Ты что, обратно захотел? – злобно набычился Цыган. Почему его звали Цыганом, Серёга не знал – рыжий и рябой мужчина совершенно не походил на представителя кочевого народа.

– Угомонись, Цыган… – спокойно произнёс третий беглец. Рыжий мужчина тут же потерял интерес к собеседнику. – Серый прав, надо огонь затеплить. Вишь, пурга какая – наш дымок и не заметят.

Серый принялся обдирать еловые лапы на сушняк. В мёрзлом лесу рассчитывать на сухие ветки не приходилось, но никто не спешил ему помогать – словно тепло было нужно лишь ему одному.

Пытаясь поджечь еловые иглы, он всё больше убеждался: зря ввязался в побег. Всё пошло не по плану.Сергей не был хорошим человеком. На зоне он оказался не из‑за «ментовского беспредела», как уверял всех, – в пьяном угаре он убил жену и мать, которые отказались дать денег на очередную бутылку. Сам он этого не помнил и потому считал себя несправедливо осуждённым на долгие годы.

Попав на зону, он быстро понял: его мнение никого не интересует, а уважения ему здесь не видать. В собственных глазах он был глубоко уважаемым человеком, но окружающим было плевать и на его мнение, и на него самого.

Серый размышлял, как стать авторитетом. Для него существовал лишь один путь – побег. Не фальшивый и показушный, а настоящий. Однако организовать его в одиночку он не мог. Потому он присматривался к окружающим, выискивая тех, кому невыносима суровость зоны и кого манит свобода.

О том, что Сухарь и Цыган собираются бежать, он узнал случайно. Но как заручиться их поддержкой? А вдруг они сочтут его стукачом, решившим втереться к ним в доверие, чтобы донести охране?

Всё чаще, словно невзначай, он заводил разговоры о «ментовском беспределе» и о том, как тягостно ему под этим гнётом. И в конце концов был услышан.Однажды к нему подошёл молодой парнишка и позвал за собой. Войдя в хату, Серый понял: побегу быть.

Сухарь, сидя за столом, говорил вкрадчиво. Остальные молчали – их было немного. Как понял Серый, посвящённые были близкими вора. Сухарь сам заговорил о побеге, предложив бежать в ближайшее время. Почти всё было готово – оставалось лишь дождаться нужного момента.

И вот он настал. Они уже за контрольно‑следовой полосой, в лесу. Метель заметала их следы. Сергей с отчаянием осознавал: побег удался, вертухаи их не найдут. Не вернут на зону, в тепло. А подельники смотрели на него так странно, словно знали его маленький секрет, будто не они попались на удочку, а он сам…

Трясущимися руками он продолжал чиркать фосфорной спичкой. Огонь вспыхнул и зашипел, раскидывая мелкие искры. Еловые иглы нехотя загорались, лопаясь и распространяя густой смолистый запах.

Глава 2 Шлюха

Сухая земля сыпалась на крышку гроба странным шорохом. Лера была единственной, кто пришёл на эти похороны, если не считать двух людей, что споро закапывали деревянный ящик с её отцом внутри. Девушка не плакала. Она стояла, не в силах сделать хотя бы движение, вымолвить слово было непомерным трудом. Ком в горле давил всё сильнее, позволяя делать лишь рваные, короткие вздохи, которые не могли насытить и без того измождённый горем организм.

Смерть отца стала внезапной, чудовищной несправедливостью – не менее чудовищной, чем смерть мамы. Но маму Лера почти не помнила, была слишком маленькой. А папа… Самый лучший папочка. Он шагал рядом, держа её за руку, когда она делала первые шаги, и горевал над первой двойкой. Это он караулил у её кровати, когда она болела и металась в жару. Он водил её в музыкальную школу, а когда не сложилось – на каратэ. Каратисткой Лерочка не стала, но твёрдо знала: что бы ни случилось, самый лучший на свете папа будет рядом, поддержит и утрёт слёзы.

Только к её подростковому возрасту он, кажется, готов не был. Может, у него и была какая-то женщина на стороне, но поговорить с взрослеющей девчонкой, превращающейся в девушку, было некому.

– Ты не понимаешь меня! Уйди! Закрой дверь! – это кричалось не со зла. От страха, от непонимания себя. Ей так нужна была мама, а был только он, неспособный объяснить.

Потом институт. Почему-то девушки сторонились Леры, и единственным её другом стал сосед по парте Семён. Папа тут же окрестил его «женихом», на что девушка лишь фыркала.

А вот Лера – уже почти взрослая, с дипломом в руках. Идёт устраиваться на новое место работы, а папа дарит ей ключи от маленькой квартирки. В их большой квартире было достаточно места, но эта была её собственная.Антон появился в её жизни порывом, вихрем, который закружил и не отпускал. С ним она почувствовала тех самых бабочек, о которых пишут в книгах. Ощущение счастья было неотделимо от него. Отношения развивались стремительно: уже через месяц на её пальце сияло пусть недорогое, но обручальное кольцо.

Папа был против. Категорически. Настаивал, что нельзя строить отношения так быстро, что сначала нужно познакомиться с родителями, узнать друг друга получше. Но Лера слушать большого и мудрого папу не хотела. ЛЮБОВЬ! И точка!

– Лер, ты же понимаешь, твой отец против? Он против нашего счастья! Он просто не может признать, что ты уже взрослая? – Антон говорил тихо и вкрадчиво, не напирал, а лишь озвучивал те же вопросы, что она задавала себе.

– Может, надо просто сказать ему, что я выросла и решать буду сама?

– Родная… – Антон притянул её к себе, обнял, поцеловал в шею за ухом. – Тебе придётся выбирать… Я… или папочка… – И он продолжал целовать её, оставляя влажные следы на коже. Нетрудно было догадаться, кого выбрала глупышка.

– Лера, я не желаю тебе зла. Но пойми, не надо спешить. Один месяц – это слишком мало, чтобы выходить замуж за непонятно кого… – Отец, большой, как гора, всё видел и понимал, что его малышка запуталась. Вот только не знал, как достучаться до своей большой маленькой девочки.

– Деспот! – швырнула слово Лера и, громко стуча каблуками, сбежала по лестнице в душный летний вечер. Оставив отца грустно смотреть вслед дочке, спешащей навстречу первой любви.Он пошёл в магазин. Зачем? Кто его знает – может, за продуктами, а может, кончились сигареты. Только задумался о своих переживаниях так сильно, что шагнул на красный. Водитель небольшого фирменного грузовичка и сигналил, и тормозил – толку было мало. Гружёная машина, как игрушку, отбросила рослого мужчину на автобусную стеклянную будку. Вызванная тем же водителем скорая не успела.

И вот Лера стоит над большой прямоугольной ямой, понимая, что последнее слово, которое услышал от неё папочка, было – «Деспот!».

Покинула кладбище она только после установки надгробия. Рейсовый автобус ходил раз в полчаса. Сев в салон и прислонившись к холодному панорамному стеклу, Лера почувствовала, как тугой узел в горле наконец ослаб. По щеке скатилась и размазалась о стекло мутная слеза. Будучи единственным пассажиром, девушка точно знала: никто этого не увидит.

Домой, в свою маленькую квартирку, подаренную папой, она решила подняться пешком. Пятый этаж – не такое уж расстояние. Шла не торопясь, отсчитывая шаг за шагом. Остановившись у двери, замерла, с тоской глядя на металлический прямоугольник с глазком посередине. Его папа врезал сам. Она маленькая, метр пятьдесят шесть, а стандартный глазок располагается выше. Даже здесь позаботился…

Погремев в кармане, она достала связку ключей: от папиной квартиры, от своей, от гаража, запасной от папиной машины – на всякий случай. Потянулась к замочной скважине, но дверь была не заперта.

Она открылась легко и тихо. Прямо у порога лежали туфли – одна справа, другая слева. Дальше, вещь за вещью… Юбка… Блузка… Лифчик… Трусики – призывные, красные. У Леры таких никогда не было, она предпочитала спортивное хлопковое бельё. Стыдно было перед папой вешать кружевное, а потом она просто привыкла.

Она подцепила красный лифчик кончиками ключей. Касаться чужих трусов даже так не хотелось.

Характерные звуки доносились почему-то не из спальни, как в пошлом анекдоте, а из ванной. Никаких эротичных стонов не было слышно – их заглушали звонкие, ускоряющиеся шлепки влажной кожи о кожу.

– Лера, выбирай… – противно исказив голос, проговорила она себе под нос, вспоминая ту манипуляцию. – Я или твой папа. Тварь…

Хотелось ворваться, кричать, швыряться чем попало. Но зачем? Странное опустошение, чёрная дыра разверзлась внутри. Папа предупреждал. А она назвала его деспотом.Она не спеша направилась в единственную комнату. Они, ясно, были и тут, а в душ отправились мыться после первого раунда. Да, именно так – животного.

Она достала со шкафа большую сумку – ту самую, с которой Антон переехал к ней, – и стала складывать в неё его вещи. Содрала с кровати постельное бельё и, не снимая кроссовок, затолкала внутрь. Надо было управиться, пока они не управились там. Горькая усмешка сорвалась с губ. Хорошо хоть, вещей у него было мало. Швырнув сумку за дверь, Лера отправилась на кухню.Сначала подумала о кофе, но впереди ночь, а она и так спала урывками. Может, чай? К чёрту. На стле стояли даже не открытые три бутылки Mondoro и несколько сетов суши. Вот жлоб. Лере нравилось это сладкое шампанское, но Антон говорил, что оно слишком дорогое, и предлагал пиво с дешёвыми ароматизаторами.

Интересно, дело в белье или она блондинка? Почему какая-то сучка с кружевными труселями оказалась достойной даже не одной, а трёх бутылок её любимого шампанского?

Она убрала две бутылки в холодильник. Коробки с едой – туда же. Достала красивый бокал на длинной ножке. Откупорила бутылку. Полупрозрачный золотистый напиток с лёгким дымком искрился, наливаясь в хрусталь.

Достала телефон. Нашла в месенджере нужный номер. Как же давно они не общались. Всё Антон. «Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает», – твердил он, и она отодвинула Степана, своего единственного друга со времён института.

«Сём, мне так плохо. Приезжай, пожалуйста, я дома». Две синие галочки – прочитано. С ответом не торопился. «Я бы тоже не ответила предателю», – с грустью подумала Лера, сделав первый глоток.

В этот момент с хохотом и визгом из ванны выскочила мокрая девчонка, а следом, приговаривая «Догоню – укушу!», – Антон. Естественно, оба голые. Они помчались на кухню – ведь там роллы и шампанское.

– Антон? А это кто? – спросила миловидная девица с чуть перекачанными губами и длинными нарощенными ресницами.

Обнажённый мужчина побледнел. Краска схлынула со всего тела.

– Лера? Что ты тут делаешь? Ты же должна была приехать завтра! Нет? – Антон быстро взял себя в руки. – Ты меня обманула? – начал он, повышая голос, мудро решив переложить вину.

– Дорогой, ты задаёшь неправильные вопросы… Вам хорошо было в моей кровати? – Лера переложила ногу на ногу, выпрямила спину. – А в моей ванной? Удобно трахать непонятную девку в квартире невесты?

– Ты сама виновата! – заверещал Антон, некрасиво краснея пятнами.

– Антон, кто эта девушка? Что значит «невеста»? – пискнула девица с ресницами, но он отпихнул её за спину.

– Ты сама виновата, Лера! Бросила меня одного! А я – мужчина! – он хлопнул себя кулаком в грудь.

– Оденься. И пусть твоя девка оденется. Вызови ей такси и проводи, – холодно бросила Лера.Помявшись, они пошли одеваться. Девушку было даже немного жалко – Антон умел пускать пыль в глаза.

Лера достала из кармана ключ от своей квартиры, снятый со связки Антона, и повертела его в пальцах. Папа был прав…

Уже одетые, они вернулись на кухню.

– Лер, ты всё неправильно поняла. Она для меня ничего не значит… – Девушка за его спиной охнула, и слёзы покатились по её щекам.

– Ты заказал такси? – Лера вновь отпила шампанского.– Заказал, – буркнул Антон, отводя глаза.

– Так иди и проводи! – резко сказала Лера. Девушка вздрогнула, а Антон набычился. На его плечо легла тяжёлая мужская ладонь.

– Тебе же сказали – проводи девушку, – ослепительно улыбнулся Семён и потрепал Антона по щеке.

Он лично довёл парочку до двери, а потом закрыл её на внутренний замок. Парень сразу всё понял: и сумка у порога, и тон разговора.

Антон, увидев свою сумку, обыскал карманы и понял, что ключа нет.

– Лера, ты не можешь так! Я твой жених! Мы заявление в ЗАГС подали! Впусти! – он орал и бил в дверь.

Дверь приоткрылась на секунду. В проёме стоял Семён. Он швырнул Антону обручальное кольцо.

– Незнакомый мне мужчина, если вы продолжите долбиться в дверь, я буду вынужден вызвать полицию. Боже, мне так страшно, – с явной издёвкой взвизгнул он и, засмеявшись, захлопнул дверь перед самым носом.

– Я так и знал, что вы спите! Шлюха! – прокричал Антон в щель и, сплюнув, побрёл прочь.

Лера сидела за кухонным столом, держа в руках бокал. Из холодильника доносилось едва слышное бульканье – оттаивали роллы, которые он купил для неё.

Она подняла взгляд на Семёна, который молча сел напротив.

– Спасибо, что приехал, – тихо сказала она.

– Всегда, – так же тихо ответил он.

Больше слов не было. Но в этой тишине, впервые за долгие дни, было не так пусто.

Глава 3 На кухонном полу…

Улыбку с лица Семёна стоило смахнуть сразу, как только он захлопнул дверь за этим щёголем. Чего-то подобного он и ожидал с тех самых пор, как Лерка завела тот дурацкий разговор: «Ну ты же парень, ты же понимаешь… Тебе бы не понравилось, если какой-то левый мужик будет общаться с твоей девушкой?»

А мне и не нравилось. Я просто струсил. Это Лерка носилась со своей «дружбой», как маленькая, вот Семён и решил – пусть повзрослеет. А оно вон как закрутилось. Выскочил этот мудак, как чёрт из табакерки. Да, Семён злился. Сильно злился. На себя, на неё, на этого Антона.

– Ты не переживай, Сём, она всё равно с тобой будет… – говорил огромный Николай Иванович, отец Леры, который подхватил потерянного парня на лестничной клетке после того разговора. – Мы сами виноваты. Растили девочку как в теплице, оберегали от всех забот. А женщина, по граблям не ходившая, так или иначе на них наступит. – Он выпил рюмку залпом. Странно было видеть, что у такого богатыря дочь – хрупкая, почти миниатюрная.

– Она предала меня… – еле ворочая языком, проговорил Семён, сам почти такого же исполинского сложения. Может, поэтому тогда, в институте, маленькая темноволосая девчушка к нему и подсела – напоминала о чём-то родном, о папиной защите.

Парень он был симпатичный и обаятельный, вот только угрюмый вид и косая сажень в плечах отгоняли всех желающих пообщаться. Только Лерка, увидев его в первый раз, расцвела в улыбке и сразу швырнула потрёпанную сумку на соседнее место. Такая маленькая и хрупкая, рядом с ним она казалась ещё меньше. Он влюбился в неё сразу, понял инстинктивно – она должна быть его. Только не учёл, что девочка, выросшая с отцом, была пока не готова к отношениям и твердила, что он, Семён, – «самый лучший друг на свете». Это Николай Иванович и объяснил: не готова. Семён сам не знал, как подступиться, и согласился, что так будет правильнее. Стоило только на пару недель отлучиться по работе – и вот, эта тварь пробрался в душу его маленькой девочки…

Последнее сообщение от неё, короткое и почти ничего не говорящее, рвало душу на части. Хотелось наказать её, чтобы почувствовала ту же боль. Но не выдержал. Схватил ключи от машины и рванул на помощь. Будь что будет. Хоть друг, хоть хрен с дороги! Она позвала – значит, он будет рядом.

Каково же было его удивление, когда встретила открытая дверь, а в проёме кухни стояли двое, и шёл тот самый разговор. Ну и мудак! Лера же доверилась! Ярость накатила бешеной волной. Но взгляд упал на кухонный стол, за которым сидела Лера, и комок застрял в горле. Бледная, осунувшаяся, вся в чёрном, с чёрной же повязкой на голове. Изо всех сил старалась казаться сильной и независимой, но он, знавший её несколько лет, видел, как её трясёт изнутри. И почти чёрные круги под опухшими от слёз глазами. Кто-то умер? Не может быть… Единственный родственник Леры – её отец…

Когда Антон снова начал долбиться в дверь, Семён быстро сходил на кухню, молча стянул с Леры кольцо – то самое, дешёвое обручальное, – и швырнул его в мужчину за дверью. Закрыв дверь на внутренний замок, прислонился к ней спиной. Так страшно было смотреть на девушку в таком состоянии.

– Сём, прости меня? Я такая дура! – она сама вышла с кухни и пошла ему навстречу.

Парень шагнул к ней и обнял. Девушка тут же расплакалась, прижавшись к его широкой груди. Громко, горько, навзрыд.

– Ну хватит, маленькая. Ты чего? Нашла из-за кого такие водопады лить… Выкинули и забыли. – Он поцеловал её в макушку, а потом аккуратно стал убирать прилипшие к щекам пряди тёмных волос. Сам был растерян от этой близости.

– Да хрен с ним, ушёл туда и дорога. У меня… папа умер. А я его «деспотом» обозвала в последний раз… за то, что он против свадьбы был… – всхлипывая, немного гнусаво, проговорила Лера.

– Так бывает… – Семён был совершенно сбит с толку и не знал, какие слова подобрать. Слова в голове смешались в кашу, и хотелось расплакаться вместе с ней. Николая Ивановича было дико жаль. Ситуация – премерзкая, врагу не пожелаешь. И теперь получается, что у Леры остался только он?

– Лер, мне показалось, или у тебя на столе бутылка шампанского? – решил отвлечь.

– Там ещё и суши они заказали… – она снова всхлипнула.

– Так чего же мы сидим? – Семён подхватил её на руки. Лера ойкнула от неожиданности. В два шага он преодолел коридор и усадил её на стул. Девушка, лишившись тепла, растерянно посмотрела на него.

От этого взгляда Семёну почему-то стало хорошо. Шанс?

Он быстро прошёлся глазами по шкафчикам, вспоминая, где бокалы. Эти самые, которые они выбирали вместе когда-то – два, пара. Налил себе сладкого шипящего напитка, дзинкнул своим бокалом о бокал Леры и сделал глоток. Переставил суши и бутылку на пол, снова подхватил девушку и прижал к себе. Она, как замёрзший котёнок, доверчиво прижалась.

Семён и сам не понимал, что творит. Было стыдно от напряжения и тепла, которое разливалось по телу, когда он держал её, но отпускать больше не хотелось. Он сел на пол, а Леру усадил к себе на колени и прижал к груди. Та только молча хлопала ресницами, стараясь не расплескать содержимое бокала.

– Лер, ты, конечно, забыла, а мне ответ пришёл… – отпил из бокала и поморщился. Он предпочитал другие напитки. – Помнишь, мы с тобой ДНК-анализ делали? Так вот, на днях пришёл результат. – Он ещё отхлебнул, наблюдая за её реакцией, надеясь увидеть искру в потухших глазах. – По всему выходит, что я русский… Ну, на 67 процентов. – Он хмыкнул. Интересно, зацепило?

– Мои результаты тоже у тебя? – спросила она негромко.

– Конечно, вместе же отправляли…

– И что там? – голос был тихий и чуть охрипший.

– Ты за кого меня держишь? Думаешь, я мог открыть твой конверт без тебя? – как-то напоказ возмутился Семён.

– Ой, прости! – смутилась на мгновение девушка и даже немного покраснела.

– Представляешь, ты – немка. На целых 48%! А я-то думаю, какая странная у тебя фамилия – Питч. А ты, оказывается, басурманка! – возмутился парень, а сам хитро поглядывал на реакцию сидящей у него на коленях девушки.

Лере стало смешно – и от вида его наигранного возмущения, и от самих слов. Она тихо посмеивалась, не зная, что ответить этому прохвосту.

А у Семёна свалился камень с души. Проблемы, конечно, никуда не делись, но она способна отвлечься. Значит, вытащить из этого болота можно. И нужно – прямо сейчас. Он разлил остатки шампанского по бокалам, опустошив бутылку.

– А ты не говорила о немецких корнях. Стыдно должно быть, что такие вещи я узнаю от посторонних людей, – продолжал насмешливо возмущаться парень.

– Так ты не спрашивал… – растерянно ответила девушка.

– Расскажи, – попросил он, наслаждаясь её близостью. Мягко, едва заметно поглаживал её по плечу. Девушка, казалось, не замечала этих прикосновений, как и того, что его дыхание участилось, а сердце бешено колотилось о рёбра, словно пытаясь вырваться наружу.

– Ты будешь смеяться, но мы из русских немцев, – коварно улыбнулась Лера, глядя на его вытянувшееся лицо.

– Это как? Русские немцы? Такое бывает? – мужчина был искренне удивлён.

– Эх, неуч! – девушка легонько шлёпнула его по затылку. – Немцы появились тут ещё во времена Екатерины Великой. Ну, раньше, конечно, тоже были – немецкая слобода, слышал? В общем, обрусели с тех пор, но культуру свою сохраняли. Большей частью осели в Поволжье. Потом были тридцатые годы, предвестники войны, а потом и сама война. Помнишь, с кем воевали? – девушка погрустнела, но продолжила. – Несмотря на то что сменили уже несколько поколений, начались гонения, ГУЛАГ… Вот так и раскидало по всей стране. Ну, а наша семья переехала сюда ещё до моего рождения. Отец говорил, что он с Поволжья, а вот место… не уточнял. – Лера задумалась. Только что упрекала друга в невежестве, а сама даже не знает, откуда родом её отец.

– Любопытная история, – проговорил Семён, продолжая поглаживать её, боясь спугнуть. Но она не возмущалась, не отталкивала. Он, словно проверяя границы, кончиками пальцев очерчивал всё большие участки её спины, опускаясь всё ниже. – А ты не думала, что там, у тебя, могут быть родственники? К примеру… – Он отпил из бокала, понимая, что тот пуст. Как, впрочем, и бокал Леры. С грустью посмотрел на тёмно-зелёную бутылку.

Девушка проследила за его взглядом, улыбнулась, подскочила с его колен и побежала к холодильнику, откуда достала ещё две витые бутылки. Радостно потрясла ими перед мужчиной. А он в этот момент думал лишь о том, что она поднялась с его колен и теперь просто сядет рядом. Глупо? Да, глупо.

Но она, поставив бутылки на пол, снова устроилась на недавно покинутом месте, прижавшись спиной к его груди, и не замечала, как счастливо светятся его глаза. Она сорвала фольгу, открутила проволочку и, покачивая пробку, старалась вытащить её поаккуратнее.

Та выскочила с хлопком, и белая ароматная пена хлынула из узкого горлышка. Лера немного испугалась, но тут же приложила бутылку к губам, стараясь глотать пену быстрее, чем напиток разольётся на пол. Она громко рассмеялась, когда поток прекратился, поняв, что втянула в себя больше половины. Повернулась лицом к мужчине и протянула ему бутылку.

Семён взял её и тоже стал пить прямо из горлышка, не отрывая взгляда от её глаз. Протянул обратно, но возникла заминка – Лера сидела к нему спиной. Он поставил бутылку, развернул девушку к себе лицом. Она не возмущалась, полностью доверившись. Лёгкие, приятные поглаживания, словно круги на воде, распространялись тёплыми волнами по телу, вызывали мурашки и тяжёлое, сладкое тепло внизу живота.

Семён притянул Леру к себе, легко коснувшись кончиками губ её нижней губы, и замер, боясь, что она оттолкнёт. Но этого не произошло. Он прижался сильнее, целуя уже увереннее. Лера ответила взаимностью. Мужчина вновь стал гладить её по плечам, по спине, не прерывая поцелуя, постепенно опуская ладони всё ниже. Лера обхватила его за шею, прижимаясь сильнее. Когда он коснулся губами её шеи, она вздрогнула, теснее прижавшись к нему бёдрами…

Стук в дверь прорезал нарастающую, как огромная волна, напряжённость. А пьяные крики Антона за дверью и вовсе охладили пыл.

Лера растерянно, глядя на Семёна, провела кончиками пальцев по своим губам, не понимая собственного возбуждения и того, что только что произошло. Стало дико стыдно и обидно – потому что такого с Антоном не было никогда. И ужасно – от понимания, что с «другом» так нельзя! Их отношения изменятся навсегда. И если он ей изменит, она лишится не только любовника, но и единственного друга…

Девушка соскочила с колен растерянного мужчины. На глазах блеснули слёзы. Вот дура! Дура! Всё опять чуть не испортила!

Семён растерянно смотрел на изменившееся в лице девушку, не зная, что думать.

Возбуждение, что бурлило в теле жаркой лавой, обернулось слепой яростью. Вот мудак! Ну держись, тварь! Он резко поднялся с пола и направился к двери. Не понимает по-хорошему – поймёт по-плохому. Преодолев расстояние от кухни до входной двери в несколько шагов, крутанул замок, выскочил наружу и захлопнул дверь за собой.

Лера пустым взглядом смотрела на захлопнувшуюся дверь. Теперь точно всё кончено. Она села на пол и горько заплакала, схватила бутылку и допила остатки шампанского залпом. Открыла последнюю, допила и её. А позже забылась глубоким пьяным сном посреди кухонного пола.

Глава 4 Просто друг?

Семен поднялся с металлических нар, те жалобно скрипнули. С презрением посмотрел на соседа напротив. Антон поймав на себе взгляд сжался в комок, но не дёрнулся, пытаясь сохранить остатки гордости. На его опухшем лице расцветали синевой кровоподтёки.

-– Попов! На выход! – рявкнул мужчина в форме.

– И чтобы близко не подходил к Лере. В следующий раз я тебе ноги сломаю… – Семён вышел из камеры временного содержания.

Вчера, выбежав из квартиры, он бросился на Антона. Это даже дракой назвать было сложно – скорее, избиением. Впрочем, серьёзных травм бывшему жениху своей девочки он так и не нанёс. Зато добродушная соседка, увидев потасовку, вызвала полицию. Крепкие ребята в форме не стали разбираться, кто прав, кто виноват. Учитывая, что оба мужчины были в степени разной подпитии, их скрутили и увезли в отдел. Эту ночь они провели в камере.

– Семён, что у вас случилось? – участковый знал парня хорошо, что в данном случае удивляло. Тот не был ни пьянчугой, ни дебоширом.

Молодой мужчина сел за стол напротив полицейского.

– Павел Петрович, вы знали, что Николай Иванович умер? Вчера похороны были… – склонив голову, чтобы не выдать дрожи в голосе, проговорил он. – Лера с похорон приехала, а эта тварь у неё в квартире какую-то бабу… – он не договорил, сжав кулаки.

Павел растерялся. Николай был хорошим мужиком. Не дружили, но были знакомы – жили-то долгое время по соседству. И Семёна он понимал. Наверное, все вокруг знали, что этот большой парень с серьёзными серыми глазами влюблён в невысокую дочку Питча уже несколько лет. Дружба тут была явно не на первом плане. А как появился в жизни девушки этот Антон, никто не знал – она уже жила отдельно от отца.

– Вот мудак… Это ты его мало вломил, то есть… кхм-кхм… Попов, ты понимаешь, что нарушать тишину после двадцати двух часов нельзя? На первый раз отделаешься устным предупреждением. Всё ясно? – грозно нахмурив брови, мужчина вдруг широко улыбнулся и подмигнул.

Семён расплылся в ответной улыбке.

– Конечно, конечно, такого больше не повторится!

Парень поднялся с металлического офисного стула с чёрной обивкой. В старом участке недавно сделали ремонт, стулья были новые, а у стенки и вовсе стояли удобные скамейки, обитые под кожу. Не было того мрачного, гнетущего ощущения от задержания. Да и сам участковый, хоть и в форме, больше походил на офисного клерка, который, высунув от усердия язык, сосредоточенно набирал текст на компьютере. Его стол был завален белыми папками и прочей канцелярией.

Распечатал протокол, быстро пробежал глазами, черкнул галки в паре мест.

– Вот здесь пиши: «С моих слов записано верно, мною прочитано». Вот здесь, – ткнул пальцем в строчку. – Да прочитай сначала! Если память не изменяет, ты человек с высшим образованием, а всё туда же! – цокнул он с осуждением, глядя на покрасневшего Семёна, принявшегося читать.

По всему выходило, что он, честный и благородный гражданин, помогал справиться с утратой отца гражданке Питч. Но явился некто Гурлеев и стал ломиться в дверь, отягощая своим присутствием траур. И когда самый законопослушный гражданин города Семён Егорович Попов попытался утихомирить этого нехорошего человека, тот начал распускать руки. Конечно же, мужчина в силу ситуации был вынужден дать отпор. На шум выбежала гражданка Фёдорова А.И. и вызвала наряд полиции, после чего оба были задержаны. Всё было изложено сухим канцелярским языком, но смысл сводился именно к этому.

Семён ослепительно улыбнулся, после чего был отпущен на все четыре стороны – с вынесением устного предупреждения.

Лера поднялась с холодного кафеля кухни. От неудобной позы и места сна болело всё тело. Впрочем, голова гудела скорее от вчерашнего шампанского. Но всё это меркло перед тем, что творилось в душе. Там разлилась странная, густая пустота. И эта пустота ничего не хотела. Не хотела подниматься с пола, не хотела идти в ванную, чтобы привести в порядок опухшее лицо. Мозг пытался сопротивляться странному состоянию, но безуспешно.

Ссутулившись, словно накрытая тяжёлым свинцовым одеялом, девушка побрела умываться. Потому что надо. Каждое движение давалось с трудом, зубная щётка весила будто тонну. Непослушные пальцы не хотели расстёгивать пуговицы и молнии. Руки, тяжёлые и ватные, плохо слушались.

Преодолев себя, она забралась в свою небольшую ванну. Заботливый папочка предусмотрел и это, найдя красивую и, наверное, жутко дорогую модель, в которой его маленькая дочь могла бы комфортно разместиться. Воспоминания пытались прорваться сквозь мутную пелену, чтобы нанести новую рану и разжечь чувство вины, но мозг устало выдохнул, не испытывая ровным счётом ничего.

Лера повернула вентиль, и хлынула вода. Она совсем забыла, что горячую воду отключили. Она продолжала сидеть в ванне, а холодная вода продолжала наполнять керамическую чашу.

Ледяные струи острыми иглами впивались в обнажённое тело, но девушка лишь смотрела в стену, не делая ничего.

Вода уже текла через край, заполняя швы между плиткой.

Семён из участка побежал сразу к Лере. Подойдя к двери, понял, что она открыта. Нехороший знак. Ворвавшись в квартиру, он замер: в коридоре было темно. Свет не горел ни на кухне, ни в комнате. Только из ванной, совмещённой с туалетом, выбивалась тонкая полоска света, которая влажно поблёскивала из-под неплотно прикрытой двери.

В два шага он преодолел расстояние, резко дёрнув дверь на себя.

Маленькая и обнажённая, притянув колени к груди, она сидела в ванне по горло, бледная до синевы, пустым взглядом уставившись в стену.

Семён, ужаснувшись, первым делом закрутил кран, схватил висевшее на крючке розовое полотенце. Сунул руку в воду – и ужаснулся ещё больше. Она была ледяной. Обхватив девушку за талию, он буквально выдернул её из ванны, тут же вытащив из слива заглушку.

– Маленькая… Ты же ледяная… – прошептал он, отнёс её в комнату и выругался: постельного белья на кровати не было.

Промакивал её волосы полотенцем, растирал ледяную кожу, пытаясь хоть как-то согреть. Девушка не шевелилась, не сопротивлялась и ничего не говорила. Это было странно и пугало до дрожи в коленях. Он не знал, как помочь. Пытался расспросить, но она словно не слышала, не видела и не чувствовала прикосновений к собственному телу.

Слёзы хлынули по лицу большого мужчины. Он был больше и сильнее, но оказался бессилен перед её маленьким, сломленным миром. Достав смартфон, он набрал 112, назвал адрес и описал состояние девушки. Просто сидеть и ждать он не мог, продолжая растирать её кожу и прижимая к себе крепко-крепко, чтобы она грелась от его тепла.

Вой сирены скорой взревел под окнами минут через пятнадцать. Уже через несколько минут мужчина и женщина с оранжевым громоздким чемоданом вошли в квартиру. Семён тут же провёл их к девушке, завёрнутой в полотенце и одеяло.

– Что случилось? – спросила женщина, поправив на носу очки и раскрывая створки чемоданчика.

– Я не знаю. Сам пришёл чуть больше получаса назад. Не знаю, сколько она просидела по шею в ледяной воде… Лера как неживая, я не понимаю… – растерянно проговорил Семён.

Медики странно и понимающе переглянулись, словно обменявшись безмолвным диалогом, и кивнули друг другу.

– Вы знаете, где находятся документы девушки? Нужны паспорт, полис и СНИЛС, – сказала фельдшер, доставая планшет.

Семён растерянно покрутил головой, вспоминая. Девушка ответственно подходила к хранению документов. Каждую бумажку она размещала в файлик, а файлик – в папку. Он нашёл её на книжной полке. Полис и СНИЛС лежали на месте, а вот паспорта не было. Она же ездила на похороны… Значит, в сумке. А сумка, наверное, в коридоре. Он был прав. Там же он обнаружил и смартфон Леры – недорогой, но надёжный андроид. Случайно нажав на экран, он удивился: на заставке была их совместная фотография. Несмотря на то что она решила не общаться с ним, чтобы угодить Антону, фото так и не сменила. Значит, он всё же ей дорог… Опомнившись, он отдал паспорт фельдшеру.

– Ну, тут налицо переохлаждение. Возможно, так боролась с похмельем… – симпатичная миниатюрная блондинка не спрашивала, а констатировала. Семён немного покраснел – шампанское они пили вместе. – Истощение. Когда девушка последний раз ела? – Она строго посмотрела на него. Тот лишь развёл руками. – По-хорошему, надо забрать её в больницу. Налицо признаки депрессии. Я не специалист этого профиля, но, думаю, тут уже к психиатру… – она с грустью взглянула на коллегу, тот молча кивнул.

– Что случилось? Только честно!

– Отец у Леры умер. А вернувшись домой, застала жениха с другой…

– Ты что, ей изменил? – выпучив глаза, проговорила фельдшер. Она смотрела на него и не верила – не мог он так поступить. С такой нежностью и болью смотрел на раскинувшуюся на кровати девушку…

– Я ей просто друг… Выгнал его и морду набил. Соседка полицию вызвала. Нас двоих и забрали. А как я вернулся – она в ванной в воде сидит и ни на что не реагирует.

– Бедная девочка… – проговорила женщина, принимая ситуацию близко к сердцу. Коллега тут же протянул ей носовой платок.

– У неё есть другие родственники? – фельдшер-мужчина отодвинул за спину расчувствовавшуюся Надю.

– Нет. Только отец… Был, – грустно ответил Семён, понимая, что «просто друг» в глазах закона – это по сути никто.

– Вообщем, так, – строго сказала Надя. – Женихом будешь! Не оставляй её, одними медикаментами не вытянуть. Ты ведь уже один раз проморгал! – ткнула она пальцем в грудь Семёна. – Вот если ты не поможешь – никто не поможет. Потеряешь навсегда!

Семён не понимал, почему она говорит с ним так, будто знает всё. Забыв, что всё это время держал в руке смартфон Леры с их общей фотографией на заставке. Там она повисла на его плечах и смеётся.

Надя знала: девушки очень щепетильны в вопросе заставок. Значит, парень действительно ей дорог. Хотя и «просто друг»… Она хмыкнула, собирая чемодан, украдкой глянула на коллегу и нахмурилась. Он ей тоже «просто друг»? Тряхнула головой, передала Коле тяжёлый чемодан, ожидая, пока парень оденет девушку в спортивный костюм.

Глава 5 Жизни не было

Небольшой костер из еловых лап неуверенно трепетал под порывами ветра, пробивавшегося сквозь лесную чащу. Он чадил черным дымом и давал мало тепла, но, будучи единственным источником огня, бережно оберегался мужчиной, который трясущимися от холода руками подбрасывал новые ветки, боясь потушить слабое пламя. Серый растопырил свои покрасневшие и распухшие пальцы, пытаясь хоть немного отогреть их над огнём, но это скудное тепло причиняло лишь боль уже отмороженным конечностям. Всё чаще он оборачивался туда, где, как ему казалось, была опушка леса, в слабой надежде, что вертухаи найдут их и вернут обратно. С отчаянием он понимал, что не нужен ему теперь этот «авторитет» на зоне – куда нужнее были бы сейчас тепло да хоть та же тёплая баланда. Несъедобная, но всё же лучше, чем выданный Цыганом сухарь. Тот даже не разгрызался, а если крошился, то жёсткие осколки ранили дёсны и нёбо.

Цыган же набрал веток покрупнее и соорудил две лежанки из лапника, на которых с подобием комфорта расположились он сам и Сухарь.

Казалось, этих двоих не трогали ни холод, ни голод – они даже легли спать.

Серый всё чаще задавался вопросом: а зачем они бежали? И зачем он им? Становилось яснее, что они готовились к побегу задолго до того, как он изъявил своё желание. Было понятно даже дураку, что этот щуплый, пропитый насквозь мужик сам толком не знал, куда лезет. А что, если они знали о его истинных мотивах? Он снова подбросил в костёр еловых веток. Горели они ярко и быстро, но тепла давали мало…

Вытянул к огоньку закостеневшие в худых ботинках ноги – пальцев он уже не чувствовал вовсе.

– Чего ты, Серый, по сторонам глазёшь? – неожиданно спросил Сухарь. Как звали этого крепкого и жилистого пожилого мужчину, Серый и не знал. На зоне нормальным было обращаться по кличкам. Единственное, что он знал об этом седовласом человеке с такими же седыми усами, – что тот был уважаемым «вором в законе». Цыган был то ли его подручным, то ли близким другом. Только сейчас Серый понял, что следовало узнать о подельниках больше: за что сели, куда бегут и – главное – зачем?

– Чего молчишь? Аль язык проглотил? – усмехнулся Сухарь, приподнявшись на локте, чтобы удобнее было глядеть на мужчину у костра.

– Замёрз… – проговорил Серый трясущимися губами, понимая, что взгляд «вора» ничего хорошего ему не сулит.

– Вертухаев ждёшь? А? – задал вопрос Сухарь и совсем присел на своей лежанке. Поднялся и Цыган, внимательно уставившись на Серого.

– С чего бы…

– Ты прав, с чего бы, – договорил за него Сухарь и подмигнул Цыгану.

– Не будут нас искать… – Цыган достал из-под ватника желтоватую самокрутку, подтянулся к костру, выхватил оттуда тлеющую ветку и, прикурив, с наслаждением втянул первый клуб дыма.

– Почему? – удивился Серый.

– А потому, что бежать зимой, да ещё на Севере, – верная смерть. Не только для беглецов, но и для тех, кто их будет искать. Тут судья – мороз, а прокурор – медведь. – Он приспособил две веточки наподобие пинцета, зажал самокрутку и протянул её молча слушавшему Сухарю. Тот принял её, но сначала достал из-под ватника короткий чёрный мундштук и закурил уже через него. Серый сглотнул – ему не предложили.

– Тех, кто ленту рвёт, всегда находят… – Серый съёжился. – Весной… – Сухарь захохотал. – Если звери не растащат.

– А вы тогда зачем бежали? – растерянно спросил Серый.

– Ну так, мы запасливые… – снова хохотнул Цыган. – Одеждой запаслись, едой вот тоже… – Он странным, диковатым взглядом окинул мужчину у костра.

– Серый, ты б поспал, нам дальше двигаться, а далеко ль ты усталый уйдёшь? – неожиданно вклинился Сухарь. Цыган сразу замолчал и повернулся к костру спиной.

Сухарь поднялся, цокнул языком и стал перетаскивать свою лежанку ближе к подельнику, понимая, что поодиночке они точно околеют.

– А куда мы бежим-то? – спросил Серый, с сомнением поглядывая на то, как мужчины укладываются рядом.

– К Уралу пойдём… – буркнул Цыган.– А как мы поймём, что правильно идём? – не унимался Серый.

– А что ж ты раньше не интересовался, как в кодлу к нам набивался? А? – жёстко ответил Цыган. Глаза Серого заметались из стороны в сторону, ища мысленный выход. Эти люди ему не друзья, а «там» убивали и за меньшее. Если он скажет, что вообще не планировал уходить…

Словно поняв его замешательство, Сухарь рявкнул:

– Всё, мужики! Спать! Завтра разговоры разговаривать будем!

И они действительно легли, плотно прижавшись друг к другу. Серому казалось, что неловкость от этой близости испытывает только он, но тепло от их тел быстро заткнуло подобные мысли. Вскоре уставшее и промёрзшее тело отключилось, забывшись тяжёлым сном.

Они блуждали по лесу уже несколько часов, стараясь идти прямо.

– У нас карта есть? – решился наконец спросить Серый, который снова жестоко замёрз. Несколько пальцев, несмотря на стёганые ватные рукавицы, посинели, но он продолжал плестись за уверенно шагавшими вперёд мужчинами, стараясь не отставать. Ноги уже плохо слушались, и лишь ему, казалось, выпала странная участь – онемение и боль в конечностях, которые подводили всё чаще, заставляя падать.

– Ну и как ты собрался ориентироваться по карте здесь? – Цыган обвёл рукой заснеженный лес, целиком состоявший из елей, укутанных снежными шапками, и голых, неразличимых без листвы стволов.

Серый в очередной раз повалился на землю.

– А куда же мы тогда идём? – он закашлял громко и хрипло. Мужчины переглянулись.

– Скоро узнаешь. Зимой быстро темнеет, пока светло – надо идти! – сказал рыжий и помог подняться упавшему.

Эту ночь они провели так же, как и предыдущую, – спали, плотно прижавшись друг к другу, проснувшись, перекусили сухарями и отправились дальше.

Уже смеркалось, когда Серый, зацепившись за что-то, понял, что дальше идти не может. Попытался высвободить ногу, но запутался сильнее. Что-то острое впилось в руку, и кровь горячим ручьём брызнула на снег. Серый дёрнул на себя то, за что зацепился, и обомлел – находка тянулась из-под снега, длинная и зловещая, и была ничем иным как ржавой колючей проволокой.

– Что там у тебя? – мужчины оглянулись на застрявшего Серого. – Ты чего, поранился? – казалось, Цыган беспокоился о подельнике.

– Колючку нашёл, вот… – кровь продолжала стекать с руки.

– Надо идти, Серый… – мужчины беспокойно закрутили головами. Сейчас они шли спокойно, но лес – не сказочное место. На запах крови могли прийти хищники.

Бросать мужчину они не собирались – он был им нужен. Без этого недотёпы они были обречены.

– Цыган, смотри, кажись, там барак… – сказал Сухарь, неуверенно всматриваясь вглубь леса.

– Да быть не может! – отмахнулся Цыган.

– Да точно, тебе говорю! Серый, хватит изображать немочь! Пошли, кажись, сегодня под крышей спать будем… – Сухарь, не оглядываясь, побрёл в сторону здания.

Серый переглянулся с Цыганом и с большим трудом поднялся на негнущиеся ноги. Они пошли вслед за своим лидером.

Впереди и правда оказалось большое здание с тёмными провалами окон под самой крышей.

– Бля буду, барак! – с неподдельным удивлением произнёс Цыган.Было видно, что здание давно заброшено и занесено снегом со всех сторон. Чуть дальше, в свете уходящего солнца, они увидели ещё одно сооружение, напоминавшее смотровую вышку.

– Видать, здесь раньше лагерь был. Неспроста Серый колючку нащупал. Так, мужики, надо глянуть, что внутри…Вход они искали недолго. Двери не было, и проём тёмным зевом приглашал беглецов внутрь. Пройдя внутрь, они увидели простейшую обстановку: одна большая комната со сколоченными деревянными нарами, большей частью сгнившими от времени. Снег в здании тоже был, но немного – его наметало через вывороченную дверь, валявшуюся тут же, и через пару разбитых окон под потолком.

Была ещё одна дверь в самом здании, распахнутая настежь, а за ней – другая, металлическая решётка, полностью покрытая ржавчиной. Петли проржавели настолько, что даже сдвинуть её не получалось.

За ней обнаружилась старая кухня с невысокой дровяной печью, в которую были утоплены два огромных ржавых котла. От времени и сырости печь рассыпалась, а котлы провалились вглубь.

– Это, наверное, кухня… – проговорил Сухарь и был прав. Следом за кухней они нашли и столовую, довольно небольшую, где всё ещё стояли почти чёрные, грубо сколоченные столы и скамейки.– Давайте тут и отдохнём. Уж больно темно стало, – обратил внимание Сухарь, что в окна действительно пробивается всё меньше света.

– Предлагаю собрать побольше деревянных обломков, кирпичей из печи и растопить костёр…

Цыган шустро кинулся выполнять указание, а Серый, еле волоча ноги и всё громче кашляя, повалился на пол. Он посмотрел на свою окровавленную ладонь с горьким сожалением – кровь на морозе остановилась быстро, но утекло её достаточно, чтобы ещё больше ослабить и без того измученный организм.

Дальнейшие события превратились для него в мутную пелену. Он слышал, как чиркает спичка, как фосфор, шипя и плюясь, разгорается всё ярче. Как сначала дымным, а потом всё более жарким пламенем загорается мёрзлое дерево. Его тормошили, что-то говорили, но что именно – он не разбирал.

Тепло становилось всё ощутимее, но приходило оно страшной болью, которая на мгновение прорезала мутное сознание. Силы кричать не было – только хриплый стон.

Кровь, разогреваясь, неслась по телу жестоким колючим потоком, словно состояла из той самой проволоки, не принося облегчения.

– Очухался? – спросил Сухарь, перетирая зубами засохший кусок хлеба. Рядом с ним лежало ещё несколько сухарей – видимо, достали просушить и отогреть. Негусто, другой провизии не было.

Седой мужчина взял сухарь покрупнее и протянул Серому:

– На, пожуй…Серый протянул дрожащую руку и взял засохшую корку, понимая, что сил разжевать её у него нет.

– Видишь, последним делюсь… – странно и вкрадчиво заговорил пожилой вор. – Видишь ли, запастись таким количеством сухарей, чтобы прокормить двоих здоровых мужиков, да ещё и сделать это незаметно, – не вышло бы ни при каких условиях… – Серый хмурился, пытаясь понять, к чему клонит старик. – А вот когда припасы сами себя несут… это другое дело…

До Серого начало доходить. Словно пелена спала с глаз. Всё это время он был для них как на ладони, и вели они его, как бычка на убой. Слёзы брызнули из глаз – от злости, обиды и нахлынувшего ужаса.

– Ты всё равно скоро умрёшь… – вступил Цыган. – Только сам – долго и больно. А так – быстро, да ещё и с пользой… – Договаривая, он уже доставал из вещмешка самодельный нож, обмотанный грязной тряпкой.

– Да чтоб вам… жизни не было… Ни на том свете… ни на этом… – хрипя и кашляя, проговорил Серый.

С последним словом Цыган рванулся вперёд и воткнул нож ему в горло. Резко выдернул и отскочил. Кровь фонтаном брызнула, орошая всё вокруг и даже предусмотрительно отпрыгнувших зэков.

И в тот же миг по закрытому со всех сторон помещению прошёлся леденящий ветер, которого не могло быть. Словно чей-то шёпот раздался в каждом углу заброшенного барака, нарастая до десятков голосов – стоны, крики, мольбы о помощи, слившиеся в жуткий хор. Вызывая первобытный ужас у живых…

Всё утихло так же внезапно, как и началось. Костёр, который метался из стороны в сторону, неожиданно успокоился и вновь загорелся ровным красно-жёлтым пламенем. Мужчины перекрестились, плюнули через левое плечо и молча принялись за работу над ещё тёплым телом.

Глава 6 Точка на карте

– Привет, маленькая, как ты? – Семён заскочил в больничную палату, привычным движением бросил ветровку на стул у стены. Сразу же высыпал в раковину свежие сливы, которые так любила девушка, и черешню. Аромат свежесваренного кофе из переноски заполнил помещение. Мужчина принёс два стаканчика – себе и ей.

Девушка шла на поправку. Вот только в ту ночь в ней что-то явно сломалось. Семён не мог сказать, что именно, но это было нечто важное – не только для Леры, но и для него самого. Она вставала с кровати, ходила, умывалась и даже принимала ванну, но глаза её были пусты, как у селёдки, что уже несколько дней лежит на витрине, заветрилась, и хвост её скрючился. Её ещё можно подержать в рассоле, смазать маслом – вид будет съедобным, но мутные глаза всегда выдадут секрет. Так было и с Лерой.

Раньше, завидев друга с бумажной переноской из любимой кофейни, её янтарные глаза сияли ярче солнца, а он боялся в них смотреть. Сейчас мужчина тоже боялся смотреть в них…

– Смотри! Черешня какая, аж чёрная, а на вкус – такая! – Он всё ждал, когда она обрадуется, но отклика не было. Она просто кивнула.

Кофе остывал на тумбочке. Лера обожала латте с мятным сиропом, сейчас стаканчик просто стоял – она не сделала ни глотка.

За эту неделю Семён перепробовал абсолютно всё. Её лечащий врач обещал, что скоро выпишет.

– Лер, а помнишь, мы с тобой про ДНК-экспертизу разговаривали? – Девушка молча кивнула. – Вообще, я подумал и решил, что тебе это будет интересно! Так вот, я нашёл твоих родственников. Не всех, по отцовской линии это было проще. Информации о твоей маме, кроме того, что она вышла замуж, я не нашёл. Было бы проще, знай я, откуда она…

Девушка молча кивала, но взяла в руку стаканчик и сделала глоток.

– Так вот, с немцами всё проще. Откуда твой отец приехал сюда, я знал. Питчи сюда перебрались ещё в 1834 году, представляешь? Пришлось порыться в архивах. Ну, как архивы – большинство данных сохранилось в национальных музеях, а те, в свою очередь, продали их иностранцам. Англичанам и, соответственно, немцам. Почти все сайты были на английском и немецком. Столько со словарём я не работал. Благо, переводчик в телефоне, хвала технологиям, а то просидел бы там тысячу лет…

– Так вот… – Семён протянул Лере небольшую таблицу. Она состояла из разноцветных окошек – имя, дата рождения, дата смерти. Глаза девушки в какой-то момент сверкнули любопытством, и мужчина уловил этот миг. Значит, правильное направление!

– Так все мертвы, кроме меня? – спокойно проговорила девушка. – А это что? Опечатка? – Лера ткнула тонким пальчиком в фиолетовое окошко. – Тут дата смерти не указана.

Семён взял таблицу. Действительно, дата не проставлена. Он вспомнил, что тоже думал над этим именем, – информации о Вольдемаре Питче не было. С другой стороны, он прошёлся по верхам, и даже этот сбор потребовал много времени и сил. Потому он и оставил без внимания брата деда Леры.

– Если хочешь, я поищу… – Он внимательно наблюдал за девушкой. Она впервые проявила к чему-то интерес. Землю перевернёт, а найдёт.

– Хочу.

Семён уже третий день занимался поисками этого самого Вольдемара. Сайты и архивы присылали отписки, его перекидывали с одного ресурса на другой, и так он дошёл до Сибирского исторического музея. Сказали, что, возможно, у них есть информация. Работа не клеилась, он постоянно поглядывал на телефон, боясь пропустить то самое письмо, которое, как назло, не приходило.

И вот очередная вибрация в кармане привлекла его усталый взгляд. Письмо: «Владимир Питч, 17.09.1939 г., поселение №581» и координаты. И всё. Ни здравствуйте, ни до свидания.

Словно послание для поиска клада… Стоп! А это идея! Что если предложить Лерке найти это место? К тому же путешествия благотворно влияют на психику.

Возьмём отпуск, полазим по лесу. Вольдемару-то всё равно, он, по любому, уже умер – 1901 года рождения человек…

Воодушевившись этой идеей, он распечатал письмо с логотипом исторического музея и тут же рванул в больницу.

– Лер, смотри! – Он потряс листком перед лицом девушки. Она с непониманием уставилась на две строчки.

– Владимир? Он же Вольдемар… Ах, да, чтоб ухо не резало… Что за цифры? Это широта и долгота, что ли? – Девушка натурально таращила глаза на парня, улыбка которого становилась всё шире. Наконец-то оживает.

– Поехали? – Он боялся оторвать от неё взгляд, боясь спугнуть живую эмоцию.

– В смысле? Куда? – похлопала она ресницами.

– Сюда. – Он ткнул пальцем в строчку с цифрами. – Маленькая, это же как клад найти. А если он там осел, женился, детей нарожал?

– А давай!

– Ну, ты тогда выписывайся, приходи в норму, а я проконсультируюсь, что за место. Может, амуниция какая нужна…

Чуть позже, рассматривая точку на карте, он сожалел, что поспешил и побежал к Лере с этой идеей. Как ни увеличивал спутниковое изображение – не было там поселения. Тайга, лес. И что теперь делать?

Он живо представил, как тускнеют вновь её глаза. Тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.

Достал телефон. У него был армейский товарищ, над которым тогда все смеялись. Лёхе было наплевать – он стал блогером. Искал заброшенные деревни, лазил по полуразвалившимся хатам и катакомбам и имел неплохую аудиторию.

– Лёх, привет! Как кто? Семён, не узнал, что ли? Ага! Богатым буду! А я к тебе по делу. Ты блог ещё свой ведёшь? Да не стебусь я! И прикалываться не буду, мне помощь твоя нужна! Какая нафиг реклама! – Семён начинал злиться. Характер у Маслова был, если честно, препротивный – скользкий и пронырливый, но он умел создавать видимость адекватного человека, а на камеру так и вовсе казался брутальным. Но у него были нужные знания и умения. Стоило потерпеть.

– Слушай, у меня есть точка на карте с пометкой «поселение №581». Я посмотрел – там лес только… – Алексей тут же прервал.

– Где взял? Инфа точная? А датировка какая? – затараторил мужчина.

– 1939…

– Охренеть! Слушай, а чего ты там ищешь?

– Человека одного. Пропал в те годы. Это важно… – сказал Семён, переживая, что мужчина поднимет его на смех. Других знакомых с таким багажом знаний у него не было.

– Важно! Ты съездить туда хочешь? Я правильно понял? – Тон Лёхи не понравился.

– Да, я поеду… – не успел договорить.

– У меня деловое предложение! – вновь затараторил парень. – Ты делишься со мной информацией, а я тебя и до места доставлю, и комфортом обеспечу, и транспортом…

– Тебе это зачем? – удивился Семён.

– Ты серьёзно не понимаешь? – усмехнулся блогер в трубку. – Вот дурак. ГУЛАГ тебе о чём-нибудь говорит?

– Говорит, конечно. А при чём здесь это?

– А при том, что в те года много было таких поселений. Только информация о них до сих пор засекречена. Только представь, какой это контент? Пушка! Это если я прав. А если нет – обычная заброшенная деревня, таких много… Ты никому ещё координаты не показывал? – забеспокоился мужчина на том конце провода.

– Нет, конечно. Только я не один буду. С девушкой… – предупредил Семён.

– Обязательно бабу брать? Место в машине не резиновое…

– Ты, Лёш, за языком следи. Если для девушки места не найдётся, то и поездки не будет, – рыкнул мужчина.

– Хорошо, хорошо. Только лес – не дом для фей. Там комары, мошкара, ядовитые растения и дикие звери… – начал запугивать Лёха.

– Я правильно понимаю, тебе нужна не только точка на карте, но и информация, как и зачем она у меня оказалась? – вкрадчиво спросил Семён.

– Ты прав. Договорились. Будет место. Скинь координаты, я посмотрю, что понадобится.

Закончив разговор, Семён выдохнул. Как же тяжело общаться с этим человеком.

С другой стороны, если ему что-то надо – ужом извернётся, но достанет. Когда они служили, именно Лёха смог протащить самогон в часть…

Телефон вновь завибрировал. Пришло приглашение в Telegram-чат. Лёха скинул список амуниции и припасов. «Наверное, хорошо, что я о нём вспомнил, – подумал Семён. – О некоторых вещах из списка я бы даже не догадался».

Создав документ, он распечатал список и отправился за покупками. Нужно было подготовить всё заранее. Поиск качественного рюкзака, палатки и спальника мог занять много времени.

Леру выписали на следующий день. Семён тут же примчался и забрал девушку к себе. Она не протестовала – о своём нежелании оставаться в квартире отца и в своей собственной она сказала сразу.

Квартира-студия мужчины была лишь немного больше её однушки и имела минималистичный интерьер: диван-кровать, кресло, журнальный столик и небольшой шкаф со стоящим рядом стулом, который часто выполнял его функции. Рабочая зона была оборудована по последнему слову техники. Будучи программистом, Семён часто работал из дома. Назначение многих устройств Лера не знала, а зачем ему несколько больших мониторов и вовсе не понимала. Его системные блоки казались вывернутыми наизнанку – пучки разноцветных проводов и какие-то «шипастые» платы вызывали почтительный трепет.