Стихи обо всём

Размер шрифта: 13

ISBN 978-5-0056-1004-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стихи обо всём

Сочинить бы стихи обо всём,
Чтоб читать на рассвете, как мантру,
Как молитву, шептать перед сном
Под удары полночных курантов.
Чтоб несложные с виду слова
До усталых сердец долетали,
И, сплетаясь потом в кружева,
Становились надёжнее стали.
Пусть смешаются прожитый день
И мечты о безоблачном завтра!
Пусть надвинется тень на плетень
И фантазия встретится с правдой!
Чтобы жизненный этот коктейль
Отразился в пятнадцати строчках,
Чтоб поверить, что ты – менестрель,
И поставить в шестнадцатой точку.

Давайте снова верить в чудеса

Давайте снова верить в чудеса,
Как в детстве, безыскусно и наивно.
Подняв глаза в ночные небеса,
Тихонько попросить живого ливня.
А утром наблюдать, как летний дождь
Приплясывает, хлопая в ладоши,
И, чуть дыша, куда-то ввысь шепнуть:
"За всё тебе спасибо, мой хороший!".
Давайте снова верить в чудеса
И жить, и ждать, пока они свершатся.
Не надо нажимать на тормоза,
Позволь мечтам лететь, парить и мчаться!
Судьбу благодарить за каждый день,
Который, как подарок, выдан свыше!
Даря добро, не требовать взамен…
Творить дела, не делая делишек.
Чтоб сами приходили чудеса,
Не надо нам стучать в чужие двери…
А просто, взгляд подняв на небеса,
Желать, мечтать, любить и очень верить.

Живу я не в столице

Живу я не в столице.
Кругом простые лица.
Куда ни глянь, знакомые глаза.
Проходят мимо люди,
Хорошие по сути,
И каждый тайно верит в чудеса.
Чудес на свете много:
От самого порога
Они повсюду, только оглянись!
Потрогай ветку клёна,
Заметь простор зелёный
И просто посмотри в земную высь!
Берёзки и травинки,
И чистые тропинки,
Ромашками заросшие луга…
Знакомые до боли
Картинки вольной воли —
Далёкий лес и синяя река.
Черничное раздолье
И дуб из Лукоморья,
Весёлые душистые цветы…
Орла полёт красивый,
Лошадка с белой гривой
И бабочки танцуют у воды.
Как жалко мне столицу!
Там нечему дивиться —
Вокруг холодный пепельный бетон.
В толпе чужие лица,
Закована землица,
Упрятана под щебень и гудрон.
Черствеют, как мозоли,
Сердца без вольной воли,
А души замедляют свой разбег.
И снится им деревня,
Где дух раздолья древний…
Не может без природы человек!

Сынок

Он смотрел ей в глаза и хрипел бесконечное «мяу».
Был промокший, замёрзший и весь сиротливо дрожал.
Только ей на секунду послышалось тихое «мама»,
И котенок несчастный немедленно в душу запал.
Подняла со скамейки. Вместился свободно в ладошку.
Заглянула под хвостик: «Показывай, что за дела!»,
Хоть неважным казалось уже – то ли кот, то ли кошка,
И дрожащее тельце в жилище к себе понесла.
Приютила, отмыла, кормила, жалела, любила.
Да и он по квартире за нею таскался хвостом.
Вечерами игриво трепала его за затылок
И шутя называла кота неразумным сынком.
Он всё так же ловил её взгляд и смотрел, не мигая,
Согревал ей постель, когда в городе были шторма,
Успокаивал тихим мурчанием, сну отдавая,
И всегда обращался к ней громко и коротко «ма».
Так и жили вдвоем одинокие прежде созданья,
И никто не страдал, что на свете теперь одинок…
Баба Дуся, с утра прополов у подъезда герани,
Торопилась домой, потому что заждался сынок.

Кружева деревянные

Кружева деревянные,
Расписные наличники…
Лихо катится в прошлое
Эта мода теперь…
Красота стародавняя
И какая-то личная,
С тихим вздохом отчаянья
Ускользает за дверь.

Но останутся искоркой,
Не сотрутся из памяти
Деревенская улица
И резная скамья,
На окне завитушины
И строчёночки мамины,
А на лавочке крашеной —
Только кошка да я.

Дом дышал всеми лёгкими
И проветривал брёвнышки,
А наличники с листьями,
Как живые глаза.
Под окошками кустики
Хризантем и шиповника…
Так отчётливо вспомнилось,
Что скатилась слеза.

На очельях наличников
И цветы, и орнаменты,
Деревянные ёлочки
На торцах по углам.
Вроде трижды забытое,
Только память упрямая,
Не взирая на прошлое,
Верит сказкам и снам.

Кружева самобытные,
Расписные наличники…
А теперь, как новация,
Всюду стеклопакет.
Красота стародавняя
И какая-то личная,
В этом мире бушующем
Ты уже раритет.

Не верьте стихам

Ты думаешь правда, а это всего лишь стихи,
Где каждая строчка – обрывок нечаянной мысли.
Порой эти мысли тревожны, порою тихи,
Порою они между небом и бездной повисли.
Додумать их надо, слегка в голове покрутить,
Чтоб кончик клубочка завился ажурной виньеткой,
А строчки и мысли сплелись в невесомую нить,
Которая может порваться, как было нередко.
И тут пригодится фантазии розовый пух,
Пускай он обрывки частей соберёт воедино.
И, может, творение это порадует слух,
И душу читателя бурной накроет пучиной.
Сермяжная правда, а сверху на ней – мишура
И капля надежды, как вишня на сладком десерте…
В рифмованных строчках одна колдовская игра.
Не верьте стихам, что с восторгом читали вчера!
Но вновь прочитав, вы им всё же немного поверьте!

Этажи

Этажи, этажи, этажи
и бетонные лестницы…
Где-то шумные лифты,
а где-то ступеньки бегут.
А по ним наша жизнь то неспешно,
то поступью резвою
Выбирает всегда
ей одной подходящий маршрут.

Дерева, дерева, дерева
под окошками шепчутся.
На рассветах румяных
щебечут в листве воробьи.
Мы бредём в своё счастье порою
дремучими дебрями.
А оно, между тем, где-то рядом,
в минутах ходьбы.

Облака, облака, облака
и приветное солнышко
Наблюдают снаружи
за нашей людской суетой.
И кому-то удача даётся
по малому зёрнышку,
А кому-то и зёрнышко это
маячит мечтой.

Синева, синева, синева
и закатные сумерки…
Полосатая зебра
всегда сторожит у дверей.
Спорят ангелы с бесом,
кричат спозаранку без умолку,
Чей-то враг набирает за пазуху
серых камней.

Этажи, этажи, этажи,
чердаки поднебесные…
Выше – крыша, а ниже – холодный,
зловещий подвал…
Так и ходим всю жизнь между высью
и тёмною бездною,
Исполняя судьбою отпущенный нам ритуал.

Утонуло небо в речке синей

То ли небо в речке утонуло,
То ли речка в небо уплыла…
В тихий полдень жаркого июля
По-иному встали зеркала.
Белый пух дорогой голубою
Уплывал по глади тихих грёз,
Восхищались птицы красотою,
Любовался прелестью рогоз.
Как опишешь ёмкими словами
Эту синь, простор и небеса?
Слёзы наворачивались сами —
Есть ещё на свете чудеса!
Облака в зеркальном водоёме:
Глубина играет с высотой.
Вроде всё давным-давно знакомо,
И пейзаж застенчиво-простой,
Но увидишь это и застынешь,
На мгновенье сердце защемит.
Утонуло небо в речке синей,
В вышине – плотва и белый кит.

Бельё с мороза

Бельё с мороза приносила мама,
Развешивала к печке досыхать,
А простыни, рубашки и пижамы
Озоном пахли – не пересказать!
Из всех известных в мире ароматов
Любимый – запах зимней чистоты.
В нём смешаны рассветы и закаты,
Мерцание полуночной звёзды…
И эта удивительная свежесть
Собой заполоняла старый дом,
А лёгкий треск берёзовых полешек
Шептал о чем-то вечном и земном…

Меняются рассветы и закаты,
Проходят зимы ровной чередой.
Всегда спешат куда-то циферблаты,
А мы спешим за призрачной мечтой.
Но вдруг всплывёт, как в мутной амальгаме,
И выльется сияющим пятном:
Несёт опять бельё с мороза мама…
И свежестью наполнится весь дом.

Первая строчка

Первая строчка – она, как жар-птица,
Просто успей за перо ухватить…
И в голове непременно родится
Чувств и фантазии странный гибрид.
Строчку вторую потянет с собою,
Крепко мотая на мячик-клубок…
Робко завяжется дружба с мечтою
И прикрепится надежды росток.
И зазвенит, запоёт голосами
Звонкий, журчащий, живой ручеёк.
Быстро наполнится снами, слезами.
В нём и огонь, и ночной мотылёк…
Слово за словом падут на бумагу
И нарисуется целый мирок,
Где берега и крутые овраги,
Где потаённость сквозит между строк.
С мысли вот только суметь бы не сбиться,
Это всегда путеводная нить!
Строчка опять промелькнула…
Жар-птица!
Вот бы успеть за перо ухватить!

Просто поселок

Казалось бы, просто посёлок,
Где люди живут, как везде…
Стоит среди сосен и ёлок,
Купаясь в лугов широте.
Здесь тихие зори над прудом,
А ветер играет волной.
Здесь травы блестят изумрудом
И воздух какой-то родной.
Тропинки, знакомые с детства,
Ведут за околицу в лес —
Пройтись, подышать, наглядеться
На синюю бездну небес.
Здесь нет городского трезвона
И некуда сильно спешить.
Сменяются плавно сезоны
И хочется правильно жить,
Читать позабытые книги,
Здороваться с каждым подряд.
В июле, сходив за черникой,
Набрать по дороге маслят.
Казалось бы, просто посёлок,
Уральский, негромкий, простой,
Знакомый и милый до боли,
Живой, настоящий, земной.
Родная моя Синячиха…
Опять начинает темнеть,
А ночью над речкою тихо
Луна – молодая купчиха
Рассыплет блестящую медь!

Ах, Россия

Ах, Россия моя синеглазая,
Синеокая милая Русь…
Недопонята ты, недосказана:
Ты загадка и тихая грусть.
Всё у нас по-иному в Отечестве:
Нам в туманах мерещится дым.
Где спокойнее надо, мы мечемся,
Где бежать, мы на попе сидим.
Нам «авось» испоконное русское
Вместе с солью мешают в харчи.
Всем бы хлебушка корочку вкусную
Да Емелей лежать на печи.
Верим в светлое завтра безудержно,
Что оно, словно поезд, придёт.
Только рельсы какие-то гнутые
И в кустах у путей пулемёт.
Крепко спряталась манна небесная
И молочных озёр не видать,
А церквушка над речкой, уездная,
Всем развалинам нынче под стать.
И взирает Господь на бескрайнюю,
Размышляя, где Бог, где порог…
А народ продолжает хозяйничать,
Соблюдая традицию давнюю:
Дураков на укладку дорог!

Тишина

Там, где сосны шумят и макушками тянутся в небо,
Там, где речка журчит и игривую гонит волну,
Там, где воздух в бору и смолист, и немного волшебен,
Я прой�
Продолжить чтение