Агент Ёлка. Тайна дракона

Глава 1

Бенгальские огни

Четыре поворота в одну сторону – это квадрат, а триста шестьдесят пять дней, пять часов, сорок восемь минут и сорок шесть секунд – это оборот Земли вокруг Солнца. Время идёт, что-то меняется, но в итоге ты всё равно оказываешься в той же самой точке. В точке понедельника, с которого обязательно начнётся новая жизнь, в точке нового года, обязательно белого листа. Но только белым даже не пахнет. Твоё прошлое никуда не девается. Ты всё тот же напуганный ребёнок, который остался дома один, брошенный и одинокий. Воспоминания – они такие, выплывают, когда ты их даже не ждёшь.

Мои триста шестьдесят пять дней, пять часов и сорок восемь минут тоже скоро обнулятся. Начнутся новые. Перевернётся страница. На ту, которая чистый лист. На ту, которой так сильно боится любой автор. Новые триста дней для воспоминаний.

Новогоднего настроения у меня не было, поэтому я купила себе огонёчков. Бенгальских. И сожгла их в тот же день – чего ждать-то? Горели, конечно, красиво. Ярко так, празднично. Да только вовсе не по-новогоднему.

Отпуск в середине декабря дезориентирует. Ты вроде уже и в празднике, а вроде до него ещё как до Луны на верблюде – непонятно, дойдёшь ли вообще. В итоге ты пьёшь тонну какао, завернувшись во все пледы мира, дожёвываешь зефирки из этого же самого какао и томно вздыхаешь, глядя на снегопад за окном. Тогда-то наконец и приходит оно – новогоднее настроение.

А потом – звонок от начальства.

– Чего тебе надобно, друг мой?

Фамильярно, не спорю, но у меня тёплые отношения с начальством.

– Ёлочка, ты не могла бы на дело выйти? Понимаем, отпуск, но мы в тройном объёме оплатим, честное слово!

Я для него «Ёлочка», потому что колючая, а он – Гном. Почему – сами придумайте. Я не знаю, просто так повелось. Гном – он и в Африке гном. Подумаешь, метр восемьдесят пять.

Я старалась говорить жёстко, чтобы он точно прочувствовал моё настроение. Соглашаться просто так я не была намерена.

– Нет. Сначала скажи, что делать надо. А то знаю я тебя: «Ёлочка, выйди!», «Ёлочка, помоги!» – а Ёлочка потом по горам скачет и горных козлов ловит.

Это я, конечно, не про реальных козлов…

Хотя чего это я? Козлы были вполне реальные. Банда гениев, которая успешно пряталась в горных массивах и творила бесчинства в сети. Меня отправили на это дело только потому, что я дипломированный синестет. Накрыть банду труда не составило. Они, конечно, старательно заметали следы своего присутствия, но вот меня как специалиста не учли.

Вообще-то, сложно объяснить, чем конкретно я занимаюсь. Для простых людей – мне просто очень везёт. Хотя с недавнего времени синестезия – это целая наука. Я училась видеть отголоски чужих эмоций пять лет, четыре года бакалавриата и ещё год специалитета.

К огромному сожалению банды горных козликов, я доучилась, поэтому их и поймали. Так я встретила свой прошлый Новый год.

В общем, работу я, конечно, люблю, но не настолько, чтобы весь Новый год гоняться за отморозками. Вот отморожусь сама, отдохну, отпраздную – а потом во все тяжкие. А иначе и перегореть можно.

– Слышала про пожар в крысятнике?

– Ну?

Про пожар в комплексе лабораторий уже слышал весь город. Плохое у меня предчувствие появилось в этот момент.

«Крысятником» мы называем местную лабораторию. Конечно, за глаза. Кто знает, что эти крысы сделают, если их обидеть? Они и так-то не очень приятные ребята.

– В первую очередь нужно найти поджигателя. Говорят, что это кто-то из их подопытных сбежал и напоследок поджёг корпус.

– И ты туда же? Об этом уже весь город трещит. Это же бред!

– Похоже, что как раз таки не бред. Руководство проекта «Дракон» предоставило нам эту информацию. Возьмёшься?

– Больше некому? У меня тут отпуск, вообще-то.

Плед, до этого момента находившийся на моих плечах, предательски сполз.

– Некому. Тут дело такое, только ты справишься.

Конечно, я согласилась. Нет, не потому, что его слова потешили моё самолюбие. Просто бенгальские огоньки нынче дорогие.

Если разобраться, то я знала, что соглашусь, ещё когда он про пожар в корпусе заговорил. Любопытство – моя слабая сторона. Одна из немногих.

– Спасибо, Ёлка, ты моё спасение! Я анкету твою уже подал, и её одобрили. Завтра выходишь на дело. И оденься, пожалуйста, прилично, не позорь честь паранормальных!

– А что не так с моей рабочей одеждой?

– Всё так, просто лаборатория – приличное место. Ты не должна выделяться на их фоне. Нужно произвести хорошее впечатление.

Маленькая искорка сомнения начала разгораться где-то в груди. Кажется, Гном что-то недоговаривает.

– Друг мой, моя задача проста: зашла, нашла и вышла. Зачем мне их впечатление?

– Да, почти так, – сказал он, а потом начал диктовать мне какие-то имена, но я его прервала.

Перебивать нехорошо, это я знаю. Но с Гномом по-другому нельзя.

– Подожди, подожди. Я правильно понимаю, что с лабораторными напрямую работать придётся?

– Да, – уже без энтузиазма коротко ответил Гном.

Боится, что соскочу?

Вообще-то, я и не думала. Лаборатория, конечно, место специфическое, и люди там работают не всегда нормальные, но я мечтала там побывать. В детстве даже мечтала стать учёной, изобретать всякие крутые приборы и двигать вперёд цивилизацию, но мне не повезло. Способности к тонкой материи проснулись у меня к двенадцати годам. Тогда пришлось перестать мечтать о великом и принять жестокую реальность: в науку меня никто не пустит.

Детей со способностями к тонкому очень мало. Как только проявляются способности, ребёнка ставят на учёт. До шестнадцати лет наблюдают, чтобы понять, какого рода способности у него открылись, а потом обучают контролировать себя и свои силы. «Тонкие материи – это не игрушки, Дашенька», – говорила мне бабушка, которая, кстати, тоже была синестетом.

Конечно, дальнейшую судьбу нам никто не навязывал, но наука и тонкие материи несовместимы. Это мне доходчиво объяснила бабушка: «Они только и мечтают заполучить в свои сети таких, как мы, а потом пускают на опыты». Она была настроена крайне решительно и в науку мне идти запретила. Моей мечте не суждено было сбыться, что, конечно, меня расстраивало. Бабуля всегда была для меня авторитетом, и ослушаться её я не могла.

– Насколько тесно?

– Тебе уже приготовили одноместную комнату в их общежитии. Пропуск оформят завтра, тогда же и познакомишься с командой.

На удивление, слова Гнома меня даже обрадовали. Может быть, это возможность от судьбы?

– Погоди, а как я туда доберусь? Главный корпус – на закрытой территории.

– Они отправят за тобой водителя. На время выполнения задания он будет полностью в твоём распоряжении.

– А к чему такие почести? Ты что-то темнишь, Гномик!

Я услышала тихий стук и усталый вздох Гнома. Держу пари, он снял свои тонкие очки и положил их на стол, после чего привычным движением потёр переносицу, немного отведя телефон назад. Он всегда так делает, когда чем-то обеспокоен.

– Там правда ничего криминального, – помолчав, сказал он. – Обязательное условие от лаборатории – человек со способностями. Они по всему городу синестета ищут. Хотя бы начинающего, уже речь не идёт про дипломированного.

В груди кольнуло что-то похожее на тревогу.

– И ты им сказал, что я синестет?

– Нет, – успокоил он меня. – Я сказал, что синестета обещать не могу, но есть специалист по теории тонкой материи. Ну, как ты в резюме написала, так я и сказал.

Он знает, что я стараюсь скрывать способности от окружающих. Тревога отступила, но не совсем. Она утонула где-то глубоко и ждала повода вырасти до невообразимых объёмов.

– А зачем им синестет?

– Вроде этот корпус – на частном финансировании. Инвестор хочет свести учёных и способных чувствовать тонкое, чтобы добиться чего-то по меньшей мере революционного. Я не могу тебе сказать подробнее – сам не знаю. Думаю, там тебе всё объяснят.

– До Нового года десять дней. Сколько это, по-твоему, продлится?

– Новый год придётся встречать там, – сказал погрустневший от всех этих разговоров Гном.

Ну конечно! Как обещать меня направо и налево – так мы первые в очереди, а как неприятные детали рассказывать – так мы сразу расстроились! Не дело это! Я – за честность!

– А ещё, – совсем печальным голосом сказал гном, – это не единоразовое сотрудничество.

Чёрт! Нужны мне были эти огонёчки? И без них бы прожила!

Глава 2. Первый рабочий день – всегда тяжелее

Утром у меня было непреодолимое желание одеться в рабочую форму, но я передумала – всё-таки Гному я доверяю. Если он сказал одеться прилично, значит, это действительно важно. Костюм я, правда, всё равно надела – кто знает, чем мне придётся заниматься.

Рабочий костюм цвета «металлик» я считаю вполне приличным, поэтому хожу в нём не только на задания, но и на всякие личные авантюры. Он до невозможности выгодно подчёркивает все достоинства моей фигуры и не мешает мне пользоваться силой.

Я посмотрела в зеркало, перед тем как выйти из дома. Я никогда не сомневалась, что я красивая. Длинные чёрные волосы, которые я обычно собираю в высокий хвост, сейчас были заколоты «крабиком». Это наследие моей бабушки-гадалки. От деда я унаследовала выразительные изумрудные глаза. Я никогда не видела глаз такого насыщенного цвета ни у кого другого, поэтому очень горжусь ими. Помню, как дед говорил мне: «Береги искорку в глазах, Дашенька. Они отражение твоей души, а душа и разум неразлучны».

Увы, но свой разум дедушка не уберёг. Десять лет назад он начал сходить с ума, и мама запретила мне приезжать к нему. Она говорила, что это очень опасно, и мне ничего не оставалось, кроме как послушно смириться с тем, что дед больше не будет частью моей жизни.

Однако это стало для меня большим потрясением, и я ушла в себя, отгородилась от всего мира. Целых два года я вообще отказывалась выходить из комнаты, а потом у меня проснулась сила. Как нам сказали, всему виной стресс и переживания. Мне очень не хватает дедушки, и каждый раз, когда мне грустно или тяжело, я смотрю на себя в зеркало и вижу его глаза.

Моя мама тоже внесла свой вклад в формирование моей внешности. От неё я унаследовала тонкие изящные руки, гибкое тело и потрясающую пропорциональность фигуры. Мне не приходится прилагать особых усилий, чтобы поддерживать своё тело в хорошей форме, – физическая нагрузка для меня абсолютно естественна. Это не раз помогало мне в работе.

Я, бесспорно, незаменимый сотрудник. Где бы ещё Гном нашёл человека, готового провести свой отпуск в крысятнике, да ещё и все праздники там проторчать?

Поджигателя искали уже почти месяц, и я сомневалась, что получится выйти хоть на какой-то след до конца года.

Оценить ситуацию до первого контакта с потерпевшими, как я это обычно делаю, не вышло – информация была засекречена, и её должны были выдать агенту под подпись. То есть мне. Признаюсь честно, я очень надеялась, что лаборатория передумает.

К сожалению, не передумала, поэтому в девятом часу утра за мной заехал служебный автомобиль с личным водителем. Суммы, которые выделялись на разного рода исследования, были баснословными, поэтому ехала я с комфортом.

Пока мы ехали, я задумалась. Каковы шансы, что отдел, с которым мне предстоит работать, находится выше уровня земли? Конечно, мне хотелось бы заглянуть на нижние этажи, но, честно говоря, я боялась. Лаборатория – огромна, двенадцать этажей над землёй и семь – под. Над землёй исследуют птичек, цветочки, болезни и прочую гадость, которой необходимо солнце. Под землёй же творится самое интересное. Там располагаются засекреченные проекты и лаборатории. Поговаривают, что там содержатся инопланетные существа, оборотни, вампиры и прочая нечисть. Я, конечно, не знала, насколько это правда. Да и в сказки давно не верила. Но в том, что там, под землёй, происходят страшные и запрещённые всеми этическими соображениями опыты, не сомневалась.

Когда за нашей машиной закрылись ворота, на меня обрушилось осознание неизбежной встречи со страхами. Назад пути не было. Лабораторный комплекс оказался намного больше, чем я могла себе представить. Водитель высадил меня прямо перед главным входом. Вещи он мне не отдал, сказал, что их доставят в мою комнату. Сначала я обрадовалась такому особому отношению, но потом в мою голову закрались подозрения: не будет ли в моих вещах рыться местная служба безопасности?

Хотя, вообще-то, если бы я управляла такой огромной и суперважной лабораторией, то непременно дала бы поручение обыскивать вещи всех, кто приходит. Банальная безопасность. Пусть роются. Думаю, за годы работы лаборатории они много чего насмотрелись.

Холл главного здания – прекрасен: высокие потолки, светло-бежевые стены и идеально чистые полы. «Они тут босиком ходят?» – мелькнула у меня мысль.

– Добрый день!

Улыбчивая дамочка на стойке регистрации посетителей раздражала. Где только таких берут? Все они одинаковые: улыбка от уха до уха, тугой, идеально прилизанный «пучок» на голове и голос такой певучий-певучий, что аж бесит. «Интересно, если ей „пучок“ ослабить, она так же широко улыбаться будет или это ей так кожу волосами натянуло?» – подумала я.

– Могу я вам чем-то помочь?

Она всё ещё улыбалась. Ну точно, кожу натянули. Я постаралась улыбнуться в ответ как можно милее. Кто знает, вдруг она мне лицо откусит, потому что я недостаточно вежлива?

– Да. Меня должны встретить.

– Значит, вы записаны.

Она протянула такую же идеальную лапу с острыми когтями формы «миндаль».

– Позвольте ваши документы.

Я протянула паспорт. Конечно, из рук не выпустила.

– Боюсь, вас нет в списках, – с наигранным тошнотворным участием проговорила девушка.

Я закатила глаза и достала удостоверение. Гном, зараза, снова напортачил. Ну я ему устрою, когда вернусь!

«Федеральное агентство паранормальных преступлений», – написано на корочке. Внутри моя фотография и подпись: «Агент: Ёлка». Девушка смотрела какое-то время, не отрываясь, а затем кивнула.

– Могу я записать ваше настоящее имя для книги посещений?

– Конечно. Анисимова Дарья Васильевна, – продиктовала я ей на всякий случай, украдкой поглядывая в книгу посетителей.

Как всегда. Лаборатория – цифровая, а журнал учёта – рукописный.

«Эх, – подумалось мне, – а почерк-то у неё тоже идеальный…»

– Тимофей Семёнович сейчас за вами поднимется.

– Простите… поднимется? – с опаской переспросила я, надеясь, что она оговорилась.

– Да. Можете пройти к левому лифту.

Она указала своей лапой на стальную дверь. Всё-таки вниз. Не подвела меня чуйка. Бабушка бы сейчас просто вопила от ужаса: её единственная внучка – в логове злейшего врага!

Но к сожалению или к счастью, моя семья от меня отказалась примерно тогда, когда я связалась с федералами. Отдел синестезии пригласил меня на третьем курсе как самую успешную студентку. Я, истинная фанатка государственных программ, согласилась не раздумывая.

Поездки за рубеж меня мало интересуют. Россия – страна большая, если захочется попутешествовать, лет на двадцать хватит. А там, может, я получу статус международного агента. Конечно, весь земной шар он мне не откроет, но как минимум содружественные страны гарантированы.

Плюсов от службы в федеральном агентстве тоже немало. Во-первых, престиж. Во-вторых, законность деятельности синестета и, как следствие, разрешение использовать тонкие материи. Отдельный суд для паранормальных тоже радует. Всеми преступлениями, связанными с «особенными», занимаются такие же «особенные». В обществе нас не гнобят, но, очевидно, побаиваются, поэтому наличие отдельной законности и иерархии выручает.

Конечно, у нас нет разрешения на убийство или воровство. За это нас судят так же, как и остальных. Но, допустим, за превышение самообороны могут оправдать, особенно если паранормальный неквалифицирован или, допустим, если сила проявилась впервые. Система ещё сыровата, но она есть.

Мы пошли по пути принятия и адаптации, а не запрещения и истребления. По пути геноцида, к сожалению, пошло большинство стран. Там страх, паника, беспорядки… К счастью, есть и хорошие новости: мы от них изолированы высокой стеной и колючей проволокой. Это была не наша идея, а их. Они не смогли принять решение нашего государства по поводу паранормального. Я их не осуждаю. Это действительно страшно. Так наш земной шарик разделился на две почти равные половины: сторонников и противников изменений.

Лифт поехал вниз за Тимофеем Семёновичем. Ноль. Минус-один. Минус-два. Минус-три, остановка. Выдыхаю. Всё не так плохо. Говорят, чем ниже этаж, тем страшнее. Минус-три – ещё не глубоко. Ещё выживем.

Хотя с бабушкой я долго не общалась, её воспитание даёт о себе знать.

Лифт приехал быстро. Из него вышли трое. Первый – маленький и круглый, словно воздушный шарик, старичок с залысиной. Он увлечённо говорил по телефону, и слюни капельками разлетались в разные стороны. Второй вышла девушка, кажется, одна из секретарш. Третьим показался высокий, наверное, даже немного выше Гнома, парень. Кто из мужчин Тимофей Семёнович, я не знала. Что-то внутри подсказывало, что тот, который с залысиной. Конечно, я сразу же отмела идеальную девушку на цокающих каблуках. И длинного. Он слишком хорош, чтобы быть правдой.

Мужчины вместе дошли до стойки регистрации, старикашка задал вопрос. Получив удовлетворивший его ответ, он кивнул и медленно пошёл в мою сторону. Ну конечно, я же королева везения. «Не-е-ет! – пронеслось у меня в голове. – Лучше уж в этом году без огоньков!» Говорила мне мама: «Никуда тебя эта эзотерика не приведёт!» Права была. Говорила мне бабушка: «Не связывайся с федералами!»

Вообще-то, ко всему прочему, я сертифицированная гадалка. Уж не знаю, как моя консервативная матушка это допустила, наверное, бабушка постаралась, чтобы я пошла по её стопам. Работать по профессии, к сожалению, не получилось – способности не открылись. Поэтому я знаю всё о теории предсказания, но абсолютно беспомощна. Нет, иногда что-то пролетает – Гном называет это интуицией, – но я-то понимаю, что это не чуйка, а проявление бабкиной силы.

Прошло почти двадцать лет с тех пор, как колдовство признали профессией, а эзотерику – наукой. В школе я не очень любила современную историю, но знаю, что эпидемия началась после взрыва какого-то вещества. Его испарения пробудили скрытые способности человеческого разума, и в мире появились настоящие колдуны. Что и где взорвалось, я не помню, но мне оно и не надо.

Я внимательно смотрела, как старик медленно приближается. Кажется, он даже мне улыбнулся. Признаться, было страшно. Я вспомнила, как минуту назад он увлечённо плевался по телефону, и ужаснулась ещё сильнее. А что, если мне придётся встречать с ним Новый год?

– Дарья Васильевна?

– Да, это я.

Ещё одно откровение: я удивилась, когда меня окликнули.

– Меня зовут Тимофей Семёнович, для вас можно просто Тим. Нам с вами предстоит работать вместе.

Я обернулась. За мной стоял тот самый высокий парень. Он точно разговаривал со мной.

Старикашка тем временем свернул. Фух! Можно выдохнуть.

Сейчас я могла рассмотреть парня. Светло-русые волосы мягкими волнами слегка прикрывали его лоб, придавая ему немного неформальный вид. Бледная кожа с едва заметным румянцем. Глаза тёмные, почти чёрные, с длинными ресницами. Внешне он выглядел действительно привлекательным. Я улыбнулась.

– Тогда можно просто Даша. Или Ёлка, как вам больше нравится.

Он улыбнулся и жестом пригласил меня в лифт, который до сих пор стоял здесь и никуда не уезжал. Ждал небось.

– Нам на какой? – с улыбкой спросила я.

– На минус-восьмой, – задумчиво буркнул мой новый напарник, потянувшись к кнопкам.

Он стоял очень близко. Пахнуло деревом, эвкалиптом и, кажется, сандалом. Плохое предчувствие зашевелилось где-то глубоко внутри – оно всё ещё выжидало.

Глава 3. Не всё так плохо, как кажется

– Минус-восьмой? – переспросила я, надеясь на то, что он пошутил или ошибся.

К минус-третьему я была готова, к минус-пятому даже, но минус-восьмой… Какие ужасы творятся на том этаже? Что за монстра они спрятали так глубоко под землёй?

Пугаться, однако, не хотелось. Я не из тех нежных и ранимых, которые падают замертво при виде крови. На работе многое видеть доводилось, привыкла.

Лифт остановился на восьмом подземном уровне, и я вопросительно посмотрела на Тимофея, который задумчиво смотрел на заднюю стенку лифта. Ну, на ту, где зеркало.

– Не могли бы вы посмотреть в зеркало? Система безопасности должна идентифицировать вас.

Я, пожав плечами, повернулась к зеркалу. Кто этих лабораторных знает? В моих же интересах далеко не отходить от Тимофея, слушаться, глупости не делать и не шалить. Минус-восьмой – это смертельно опасно.

Обычно, кстати, я так не поступаю. Если я выхожу на дело, то по меньшей мере что-то где-то рухнет. Остаётся только надеяться, чтобы не прибило.

Зеркало подсветилось зелёным и разъехалось в стороны. «Это что? Лифт в лифте?» Даже мой внутренний голос был ошарашен. Во что же я ввязалась?!

– Наш отдел официально не афишируется, поэтому нашего этажа нет в списках. Вообще-то, мы базируемся на трёх подземных этажах: восьмой, девятый и десятый. Но из-за пожара два других пока заблокированы. Вы же читали документы о неразглашении, которые подписали?

Тимофей протянул подписанный мною листок. Я внимательно пробежалась по тексту. Дурацкая привычка верить Гному на слово меня когда-нибудь погубит. «Ёлочка, да там всё стандартно! – говорил мне этот предатель. – Не переживай, никакого криминала!» Ага, блин. Согласие на стирание памяти – это у нас уже стандарт.

– Не переживайте, конечно, никто ничего вам стирать не собирается. Это не в наших интересах.

– Вы мысли читаете?

– Не читаю, – очаровательно улыбнулся Тим. – Просто ваши эмоции легко считываются.

Мы вышли в тёмный коридор… Нет, не так. Мы вышли в тёмный тоннель, ведущий куда-то очень далеко, в бездну. По ощущениям, в таких тоннелях должно пахнуть сыростью, плесенью и серийными убийствами – в катакомбах же никто искать не будет. Но здесь не пахло вообще ничем. Только одинокая лампочка помаргивала холодным светом. Жуткая атмосфера. Тимофей чувствовал себя довольно уверенно в этой обстановке, чего нельзя было сказать обо мне.

– Простите, – немного смутившись, сказал Тимофей, – после происшествия людей катастрофически не хватает. Наш отдел закрыли на карантин. Как оказалось, наш пациент умеет оказывать воздействие на человеческий разум, в частности на память и восприятие реальности.

Он дёргал за какие-то рычаги, нажимал на какие-то кнопки. Наверное, это пульт управления.

– Многие сотрудники нашего отдела серьёзно пострадали и в пожаре, и после воздействия, поэтому они находятся под присмотром врачей. Сейчас нас осталось меньше десяти человек, только те, кто не поддаётся ментальному воздействию и у кого был выходной в день пожара.

– Остальные серьёзно пострадали? – спросила я.

– От огня никто не пострадал. Получили, может, пару неосторожных царапин или ожогов. Наш корпус хорошо оборудован на все случаи происшествий, и пожар не исключение. Просто в нашей работе появились некоторые трудности.

– Учитывая, какие слухи ходят про подземные этажи, я понимаю, чего вы опасаетесь.

– Иногда людям спокойнее жить, зная, что им известно самое страшное на планете. Они боятся инопланетян и вампиров, но даже не хотят думать, что есть вещи куда страшнее.

– Вам, как я понимаю, известно что-то страшнее?

– Не могли бы вы щёлкнуть рубильник справа от вас? – как бы между делом попросил Тимофей. – Да-да, крайний справа.

Я послушно щёлкнула нужный выключатель. На потолке зажглись лампы. Стало светлее.

– Я не буду вдаваться в подробности, – сказал Тимофей, отходя от пульта, – но за жизнь повидал многое. Поверьте, вам такого даже не придумать.

– Вы хотите напугать меня?

– Нисколько. – Он говорил серьёзно и очень спокойно. – На этом этаже применяются технологии по расширению и сужению пространства. Не пугайтесь, если вам покажется, что в комнате слишком много места.

Тимофей сел в маленький четырёхместный трамвайчик. Я не спешила идти за ним, осматривалась.

– А это не опасно для физической материи?

Похоже, его удивил мой вопрос. Я очень люблю читать открытые исследования лаборатории, поэтому имею представление об этой технологии.

– Вообще-то, нет, но если у вас морская болезнь или вас укачивает в автобусе…

Я села рядом с ним.

– Нет-нет, ничего такого. Просто я читала про эту технологию пару лет назад. Насколько я помню, исследование закончилось ничем. Сужение и расширение пространства негативно сказывается на физической материи, разве нет?

– Верно, – улыбнулся Тим. – Приятно знать, что кто-то вообще читает эти исследования. Да, такая проблема действительно была на первых этапах, но нам удалось модернизировать её и исключить негативное влияние. Теперь это абсолютно безопасно. Из побочных эффектов – временная линия здесь немного отличается.

– Это как?

– Для людей на поверхности мы будем ехать всего шесть минут, но для нас пройдёт тридцать.

Я посмотрела на наручные часы: 09:01. Вагончик тронулся.

Когда мы немного отъехали, я задала интересовавший меня вопрос:

– А как у вас считается рабочий день?

– В среднем мы работаем по девять часов по внутреннему времени. Для остальной лаборатории мы, конечно, отъявленные тунеядцы.

– А как это отражается на мировосприятии?

– Труднее всего в период адаптации, потом организм привыкает. Конечно, приходится пить специально синтезированные витамины, без них могут возникнуть сложности со сном.

Какое-то время мы молчали. Я снова посмотрела на время. 09:02. По моим внутренним часам мы ехали чуть больше десяти минут. Значит, ехать ещё двадцать. Я скинула неудобные туфли и залезла на сиденье с ногами.

– Хотелось бы уточнить по поводу стирания памяти…

Тимофей немного развернул корпус в мою сторону, чтобы не терять зрительный контакт. Умно. Чтобы тебе больше доверяли, покажи свою заинтересованность.

– Как я уже сказал, нам невыгодно выводить агента из нашего отдела, поэтому этот пункт скорее формальность. Технология экспериментальная, ещё не изученная, гарантий никаких не даёт.

Трамвайчик повернул направо. Главное – не забыть. Один раз направо. Кто знает, при каких обстоятельствах мне придётся отсюда удирать?

– У нас договор с агентством паранормального почти на пять лет, – продолжал Тимофей. – Как вы думаете, нам интересно каждый раз вводить в курс дела нового сотрудника?

Вот оно что. Пять лет. Ну Гном, ну скотина! Такого от друга я не ожидала.

– Вы не знали об этом?

Неужели у меня и правда всё на лице написано? Надо учиться контролировать свои эмоции.

– Видимо, мой руководитель забыл уточнить этот момент, – сказала… нет, злобно прошипела я.

– Вижу, вас не очень-то это радует, – как-то странно улыбнулся Тимофей. – Я знаю, какие слухи ходят про наших людей. Конечно, хотелось бы работать с человеком без всех этих предрассудков и стереотипов в голове. У меня очень дружная команда, и принимать в неё человека, который тихо за спиной ненавидит всех лабораторных крыс…

Мои брови сами поползли вверх. Они знают, что их так называют?!

– Вы думаете, мы в интернете не сидим? Мы тоже всё это читаем… Когда мы делали запрос в ваше агентство, нам обещали абсолютно непредвзятого специалиста, поэтому, если вы хотите, я дам вам последнюю возможность отказаться от сотрудничества.

– А как же память? – спросила я.

– Мы ещё не успели ввести вас в курс дела, поэтому обойдёмся обычным договором о неразглашении.

Я задумалась. Уйти сейчас было очень заманчивым предложением. Хотела ли я знать, чем именно занимается их отдел? Скорее нет, чем да. Могла ли я совладать со своим любопытством? Однозначно нет. Да и наука, как и эзотерика, всегда меня привлекала.

– А могу я прочитать договор о сотрудничестве, пока мы едем?

– Конечно.

Он протянул мне планшет с открытым документом, и я начала читать. В целом договор действительно казался стандартным, как и говорил Гном. Если бы я не знала, что это минус-восьмой этаж, даже не заподозрила бы подставу.

Пара пунктов только смутила. Например, отдел по исследованию утерянных технологий в договоре значился как отдельная организация, никак не относящаяся к Лабораториям научных исследований реальности аномальных объектов, или коротко «Ланира». Значило ли это, что мне не придётся работать на весь комплекс? Именно об этом я и спросила у Тимофея.

– С кем мне придётся работать? Я имею в виду… – Немного неудобно говорить другим людям гадости, поэтому я пыталась подобрать слова аккуратнее. – Ну, знаете… наши подразделения немного не ладят…

– Только со мной и моей командой. Как я уже говорил, мы не официальный отдел «Ланира», поэтому вы будете только нашим сотрудником.

– Отлично, – выдохнула я, а затем столкнулась с вопросительным взглядом Тимофея. – Я одна, – пояснила я, – на всех меня бы не хватило.

Дочитав договор до конца, я подписала его, больше ни слова не говоря Тимофею.

Мы снова молчали. Уж не знаю, о чем думал Тимофей, но я думала о работе. Пять лет в лаборатории – благо или приговор?

Вообще-то, я давно хотела сменить работу, но не так… кардинально, что ли. Думала, переведусь в другой отдел, буду домовых по шкафам шугать. А тут утерянные технологии в самом «Ланира»!

Чем занимается этот отдел? Атлантиду ищет? А что, если уже нашёл? Конечно, меня манили эти тайны. Я всегда любила слушать истории отца-экспедитора.

– Только что вы отрезали себе возможность просто вернуться обратно и забыть о происходящем здесь, – как-то грустно сказал Тимофей.

Это он о подписи, что ли?

– Да? – с наигранным удивлением спросила я. – Когда успела? Трамвайчик меня обратно не повезёт? Не переживайте, на этот случай я запоминаю дорогу обратно.

– Вы же понимаете, о чём я говорю, – покачал он кудрявой головой.

На часах было 09:04. Почти приехали. Ругаться с Тимофеем не хотелось, поэтому я решила не накалять обстановку.

– Да понимаю, конечно, – сказала я как-то устало. – Но ещё я понимаю, что другого специалиста вам не найти. Тем более синестета. И раз уж вы знаете, что говорят про вас за пределами комплекса, то тоже должны понимать это.

Кажется, Тимофей был немного раздражён.

– У нас не было задачи найти специалиста как можно быстрее.

– Много желающих?

Трамвайчик качнуло, и он остановился. Приехали.

– Нам нужен специалист, который впишется в нашу команду.

– Ну, тогда пойдёмте знакомиться с вашей командой, – пожала плечами я.

Собственно, всё не так плохо. Но до Гнома я ещё доберусь!

Глава 4. Обратного пути нет

Почему я не отказалась? Не знаю. Наверное, это можно назвать каким-то шестым чувством. Отчего-то казалось, что это место ждало меня, а я всю жизнь шла к нему. В этом моё предназначение. Сейчас липкое предчувствие отключилось. Или это инстинкт самосохранения, который сейчас валяется в обмороке где-то в глубине моего сознания? Гном бы сейчас покрутил у виска. Предназначение – это что-то из сказок. Он тот ещё скептик.

– Как ты, Фома неверующий, стал начальником центрального отделения Федерального агентства паранормальных преступлений?

– Так потому и стал, – отшучивался Гном, – потому что трезво на мир смотрю.

Я тоже старалась смотреть трезво, но не всегда получалось. Иногда предчувствие – или, как это называет Гном, интуиция – брало верх. Прямо как сейчас. Сразу, как я поставила эту подпись, нарастающая внутри тревога прекратилась. Стало спокойнее.

Тимофей, как самый галантный джентльмен, открыл передо мной дверь, и я вошла в огромное светлое помещение. Высокие потолки, стеллажи, настолько гигантские, что, кажется, могли бы достать до облаков. Сначала я удивилась, но потом первое впечатление прошло. Вообще-то, не такое уж оно и большое. Это расширенное пространство. И стеллажи вполне стандартные.

– Такое бывает, – шепнул мне на ухо вошедший следом Тимофей. – Я говорил, что некоторые комнаты могут казаться больше, чем они есть на самом деле.

Я потрогала своё лицо. Вроде ничего необычного. Может, он всё-таки читает мысли? Как у него это выходит? Я посмотрела на Тимофея. «Ты дурак!» – вырвалась у меня мысль. Он никак не отреагировал, и мне стало немного стыдно. «Дура тут я», – подумала я следом.

Я шла за Тимофеем вдоль высоких шкафов, доверху заставленных какими-то непонятными штуками, и тихо восхищалась. Мне бы сюда никак не получилось поступить. Ума бы не хватило. Это мне очень явно дали понять.

Нет, я не глупая, но школу окончила только благодаря внутренней чуйке, которой хватало, чтобы из двух ответов выбрать правильный. Чтобы отсеять ещё два совсем неправильных, хватало моих скудных умственных способностей.

Где-то рядом послышались голоса. Мы вышли из стеллажного коридора.

– «Через несколько минут после того, как он уснул, на стенде над его кроватью ожил коммуникатор».

Маленькая милая девочка сидела с книгой и читала вслух. Её внимательно слушал парень, чем-то похожий на сумасшедшего учёного из какого-то старого детского мультика. Этот персонаж идеально вписался бы в реальность «Ланира». Представьте только: инопланетный учёный в подвалах огромного лабораторного комплекса.

– Марта, ты опять книги читаешь вместо работы?

– Ой! – Девочка подскочила, быстро убрав книгу в стол. – Да мы только начали! – сказала она.

Парень-здоровяк неаккуратно повернулся, почти задев какую-то склянку.

– Шеф, ты же знаешь, я по-другому работать не могу. Когда нам сеть проведут, чтобы я мог аудиокниги включать? А то у меня скачанное всё закончилось.

– Обещали на следующей неделе, – сказал Тимофей.

– Они уже полгода на следующей неделе обещают, – буркнула Марта, – что толку?

Тимофей вздохнул и повернулся ко мне.

– Знакомьтесь.

Он слегка подтолкнул меня вперёд. Его рука была очень тёплой, и на контрасте показалось, что я замёрзла. Тимофей быстро убрал руку, немного смутившись.

– Здравствуйте, – улыбнулась я, немного склонившись вперёд, – странная привычка ещё со школьных времен. – Меня вам на пять лет в рабство из Федерального агентства паранормальных преступлений выдали.

Я постаралась улыбнуться ещё шире.

– Прям уж в рабство… – недовольно буркнул Тимофей.

Я неопределённо повела плечами. То, что ему не нравится быть лабораторной крысой, уже стало понятно. Ничего, потерпит. Мне тоже часто приходится сталкиваться с несправедливыми нападками в свою сторону. Когда я училась в школе, люди со способностями занимали только три десятых процента всего населения Земли. Поэтому я росла изгоем.

– Меня Даша зовут, – сказала я, проигнорировав Тимофея. – Но можете звать меня Ёлкой.

– Ёлка, – засмеялся здоровяк. – Это по-нашему! Меня зови Дон. А эта мелюзга, – он показал на девочку, – Марта.

– Вообще-то, мне двадцать три, – сказала Марта, показав Дону язык, а затем повернулась ко мне. – Ты не представляешь, как я рада знакомству! У нас тут даже поговорить не с кем!

– А почему «Ёлка»? – нахмурился Дон.

Я показала ему рабочую корочку, и он засмеялся ещё громче. Уж не знаю, что именно его так рассмешило, но, кажется, с ним мы общий язык найдём.

Тимофей встал передо мной.

– Ну всё, посмеялись, и хватит. Все разговоры – в перерыве, а сейчас – за работу! Нам с…

Он запнулся. Какой же он лапочка, когда смущается!

– Нам с Ёлкой нужно поработать.

Дон и Марта сразу притихли, уткнувшись в какие-то рабочие бумажки, а мы прошли в кабинет Тимофея.

– Простите, если они вас напугали, – чуть слышно сказал он.

– Да вроде нормальные ребята.

Я села в кресло. Как обычно, с ногами. Не знаю, допустимо ли это в лаборатории, но Тимофей мне ничего не сказал. И даже взгляда неодобрительного не кинул. Удивительно.

– И если я напугал, тоже простите.

А вот сейчас он посмотрел на меня как-то очень странно. Я этого взгляда не поняла, поэтому сделала вид, что ничего не заметила.

– Я не из пугливых, не переживайте… Что там у нас на повестке дня? Пожар? Поиски ужасно опасной зверушки, о которой говорит весь город?

Я осторожно посмотрела в сторону Тимофея. Кажется, что-то в моих словах его зацепило. Что он испытывал? Гнев? Ярость? Раздражение? Я не понимала его странных взглядов и явно хуже считывала эмоции, но мне было плевать. Если мы будем работать вместе, пусть привыкает. Со мной надо разговаривать ртом и словами. По-другому я не понимаю. Принципиально.

Почему-то все думают, что если я эмпат, то должна понимать людей без слов. Я действительно понимаю, но меня обижает их отношение. Они говорят мне: «Даша, ну разве ты не понимаешь?!» Или: «Дашенька, ну он же не со зла, ты же чувствуешь! Ты должна простить его без извинений!» Но я считаю, что это не так. Я тоже хочу слышать извинения, признания в любви и комплименты. Поэтому в какой-то момент я сказала всем, что у меня больше нет этих способностей. Я больше не чувствую чужие эмоции. И мне поверили.

Объясню. Обычно способности не исчезают просто так, но иногда это происходит. Я уже упоминала, что за каждым особенным ребёнком ведётся тщательное наблюдение? Каждая способность детектируется с помощью специального оборудования, разработанного в лаборатории. Внезапная пропажа способности фиксируется этим же оборудованием.

Однажды я упала с дерева, и в течение следующих четырёх лет мои эмпатические способности не проявлялись. Затем они стали возникать периодически, то есть я не могла их контролировать, и они появлялись независимо от моего желания, но очень редко.

По официальной версии я утратила способности. На самом деле я проводила всё свободное время на чердаке со старыми книгами. Там я узнала, что до силы можно достучаться через медитацию, и начала практиковать её. Со временем я поняла, как можно блокировать свои способности. Отключать их, словно рубильником.

Тимофей тем временем успокоился. Чтобы взять себя в руки, ему хватило пары минут. Я немного выпрямилась на кресле, но ноги не убрала. Демонстративно. Тимофей явно заметил это, но никак не отреагировал. Значит, не это его разозлило. Щупаем дальше. Что пробудило в нём такие эмоции?

Я прислушалась к внутренним ощущениям, обращаясь к заблокированным способностям. Злость. Обида. Раздражение. Ему казалось, что я оскорбила его, и он абсолютно не хотел с этим мириться, но ему приходилось, чтобы не обидеть меня. Этого он, кстати, не хотел.

Ответа на свой вопрос я не получила, поэтому повторила то, что могло его зацепить:

– Как я понимаю, вашу зверушку придётся искать мне, а к ней в придачу ещё и того, кто её отпустил и устроил пожар…

– Вы крайне проницательны, Дарья, – ответил Тимофей.

Вот оно! «Зверушка»! Это слово вызывало в нём просто бурю эмоций.

Он замолчал. Кажется, ждал чего-то от меня.

– Я вас не понимаю, – честно призналась я.

– Давайте начнём сначала.

Он снова успокоился. Вот это самообладание! Ещё секунду назад он был в ярости, а сейчас абсолютно спокоен. Я читала его как открытую книгу. Обычно эмоции людей приглушаются какими-то внутренними барьерами. Они обманывают себя, и я теряюсь в их чувствах, но не в этот раз. Тимофей прекрасно понимал и осознавал себя. Его разум был чист.

Шумел водопад и пели птицы. Я невольно зажмурилась, пытаясь увидеть эту картину. Почему-то меня невообразимо потянуло туда.

– Дарья?

Голос Тимофея выдернул меня из странного видения, и я дёрнулась, словно меня только что разбудили. Сердце просто выпрыгивало из груди.

– Всё нормально? – обеспокоенно спросил Тимофей.

– Всё хорошо.

Я пыталась отдышаться. Он правда беспокоился, искренне.

– Вы уверены?

– Да, со мной бывает такое иногда, – улыбнулась я. – У вас очень душно.

Я врала. Никогда раньше не было ничего такого.

Тимофей, должно быть, списал моё состояние на ту самую акклиматизацию в расширенном пространстве, но кондиционер на пару градусов опустил.

– Продолжайте, всё правда нормально, – улыбнулась я.

– Хорошо, – растерянно отозвался Тимофей. – Как я уже говорил, горели два этажа ниже, но началось всё не с них.

Он очень волновался, ему явно нелегко давался этот разговор. Он чего-то боялся? Я не могла однозначно понять это чувство. Он и сам его не понимал. Видимо, ему было что скрывать.

– Простите, очень сложно структурировать информацию, чтобы вы меня правильно поняли.

– Не переживайте, я пойму правильно.

– Очень надеюсь. – Тимофей помолчал немного, а затем продолжил: – Около года назад в одном из музеев была найдена живая статуя, которую, конечно же, доставили сюда…

Я невольно потянулась к разуму Тимофея. Чужие воспоминания свалились на меня, когда я была абсолютно к этому не готова.

Глава 5. Я начал оживать

Сначала ко мне вернулись мысли. А потом и воспоминания. Я мысленно был там, где не было места предательству и боли, – в детстве. Возможно, мой угасающий разум пытался уцепиться за то, что осталось от жизни.

Там, в детстве, дедушка рассказывал мне истории о далёких краях. Он был там давно, ещё когда сам был молодым юношей, но воспоминания алой нитью тянулись вокруг него. Я видел это, но никогда ничего не говорил.

Дедушка был колдуном алого круга.

– Ворожба – это учение, сынок. Запомни это.

– Но я и так умею ворожить!

В доказательство я рассыпал золотые искры.

– Твоё умение – забава. Ворожбе нужно учиться.

– А что, если я не буду учиться? Что, если не хочу?

– Не хочешь учиться – так не ворожи, – безразлично пожал плечами дедушка.

– Но ворожить я хочу!

– Ты ещё маленький, – снисходительно и очень ласково говорил он. – Не понимаешь.

– Так расскажи!

Я подсел ближе.

– Видишь солнце?

– Ага, – закивал я.

– Солнце правит в тех краях, где вода кристально чистая, дерево даёт вечную жизнь, огонь, сгорая, приносит удачу, земля несёт в этот мир гармонию, а металл – мудрость и честолюбие… Там, в одном из дворцовых садов, находился небольшой пруд. Его гордостью были драгоценные карпы, о которых и пойдёт речь в моём рассказе.

Голос дедушки завораживал. Я любил слушать его сказки. Они будто оживали в моей голове, рисуясь яркими картинками.

– Каждому головастику рассказывают одну и ту же сказку о драконе, который когда-то был обычным карпом. Однажды он перепрыгнул через течение и начал подниматься вверх по реке. Его путь был долгим и трудным, но ничто не могло остановить его. Карп был ловким, умным и смелым. Внезапно перед ним возник водопад, по обеим сторонам которого возвышались горы. Но карп не испугался. Он был самым смелым из своих братьев и сестёр, поэтому решился на отчаянный шаг – перепрыгнул через водопад.

Я слушал дедушку, и меня переполняло восхищение. Давно забытое чувство вновь пробудилось в моей душе.

– Неожиданно для себя карп взмыл в небо, к звёздам и солнцу. Так появился первый дракон, любимец небес. Сама жизнь одарила его, и он, приняв этот дар, стал символом жизни, света, силы и мудрости. Согласно легенде, раз в тысячу лет рождается особенный карп, который способен перепрыгнуть через водопад и превратиться в дракона. Как ты думаешь, внучок, многие ли из тех головастиков мечтали стать избранными?

– Думаю, много! – поразмыслив, ответил я.

– Ты прав, – рассмеялся дедушка. – И карп, о котором я тебе расскажу, тоже мечтал. С возрастом головастики перестают мечтать, но наш карп продолжал верить в сказку, которая так понравилась ему в детстве. – Дедушка на мгновение задумался, а затем предложил: – Давай придумаем нашему карпу имя? Так мы сможем отличать его от других рыб.

Я задумался и немного поёрзал на деревянной скамейке. Лён, который баба Аглая заботливо постелила, сполз. Дедушка, немного нахмурившись, поднял меня и поправил ткань обратно.

– Моор, – сказал я.

– Ну хорошо, – улыбнулся дедушка, – Моор… По мере того как Моор становился старше, его всё сильнее манило небо. Именно там, согласно легенде, жизнь наградила избранного карпа силой дракона. Иногда Моор выпрыгивал из воды, чтобы проверить, как высоко он может подпрыгнуть. Он хотел узнать, сможет ли он перепрыгнуть через водопад. Его братья и сёстры смеялись над ним и старались держаться подальше. Они считали, что Моору уже давно пора оставить свои бессмысленные мечты и стать обычным карпом. «Успокойся, – говорили старшие карпы, – тебе не стать драконом. Избранным может быть только один». Моор изо всех сил старался не сдаваться, но ему так и не удалось допрыгнуть до солнца. Пруд, который казался Моору удушающе тесным, как будто не давал ему шанса прыгнуть выше. Словно тугие цепи тянулись со дна и не давали карпу подняться в воздух. Когда Моор уже был готов сдаться, его заметила хозяйская кошка. Она выловила карпа из пруда и унесла его далеко от родного водоёма. «Что ты делаешь?» Карп дёрнулся, но острые зубы только сильнее сжались, не давая ему выскользнуть. «Угомонись, глупый», – промурлыкала кошка, когда карпу всё-таки удалось вырваться из её пасти.

Мне было страшно за моего сказочного друга, поэтому я нетерпеливо спросил:

– Дедушка, она хочет съесть Моора?

– Не перебивай, дружочек, – сказал дедушка, погрозив мне пальцем, – всему своё время.

Я послушно притих и выжидающе посмотрел в поблёкшие от времени глаза дедушки.

Карп вырвался из кошачьей пасти и остался лежать на траве, трепыхаясь.

– Угомонись, глупый, – сказала кошка, – я хочу дать тебе шанс.

– Какой шанс? – спросил Моор.

– Я отнесу тебя к бурной реке, к той, которая ведёт к вратам дракона.

Карп притих, и кошка снова взяла его в пасть. Он доверился ей. А что ему ещё оставалось? Семья осталась в пруду далеко позади, он уже не смог бы вернуться обратно. Надежда – единственное, что у него осталось.

Кошка не обманула. Вскоре Моор оказался не в тёплой и привычной воде домашнего пруда, а в холодной горной реке.

– Тебе туда, – мурлыкнула кошка, показывая на солнце. – Следуй за солнцем – и сможешь найти врата дракона.

– Неужели я избранный? – восторженно спросил Моор у кошки, но та только помотала головой.

– Переставай верить в сказки, иначе плыть тебе всю жизнь по течению, – сказала кошка и отошла от берега.

Она села на высокий камень и посмотрела на карпа свысока.

– В этом мире ничто не даётся по праву рождения.

Кошка ушла, а карп остался один в холодной речной воде. Он пытался перепрыгнуть течение, но у него ничего не получалось. Три дня и три ночи Моор боролся, но в итоге сдался и поплыл по течению.

У Моора появилось время, чтобы осмотреться. Он видел камни, которые проплывали мимо, ветер, который нёс свежий лесной воздух, и течение, которое было настолько сильным, что ломало деревья и стачивало камни. Сила реки восхищала карпа, и он начал слушать её песни. Они были спокойными и уверенными. Почему-то Моору захотелось стать рекой, петь такие же спокойные песни и стачивать камни.

Отталкиваясь от камня к камню, он научился плыть против течения.

– Я избранный! – прокричал карп и направился к водопаду.

Но его сил оказалось недостаточно, и вскоре Моор снова поплыл по течению. Однако на этот раз он не расстроился.

Он слушал вой ветра. Именно этой скорости не хватало Моору.

– Главное – не останавливаться, – сказал ветер. – Если тебе кажется, что ты вот-вот разобьёшься, то ты на правильном пути! Скорость – это удел смелых.

Так Моор обрёл скорость, которая помогла ему добраться до водопада. Правда, перепрыгнуть через него не получилось, и карп снова оказался в начале пути – там, где кошка оставила его одного.

– Как мне перепрыгнуть через этот водопад? Ведь я такой маленький! – спросил Моор у небес.

Тихий шёпот ответил ему:

– Выше, к небу! Выше!

Это деревья ответили ему. Моор слушал их шелест. Они рассказывали друг другу сказки, мечтали и росли, стремясь к небу и солнцу.

Именно туда и хотел попасть карп – к солнцу.

Моор научился тянуться к солнцу и с каждым разом прыгал всё выше. Вот тогда-то и получилось у него перепрыгнуть через водопад. Вот тогда-то и взмыл вверх изумрудный дракон. Он был силён, словно горная река, смел, как ветер, и мудр, словно тысячелетнее древо. Его чешуя отражала солнечный свет, а он поднимался всё выше и выше.

Тогда дракон вернулся в своё родное жилище. Его родные были очень рады и стали расспрашивать: «Как тебе это удалось?» Он рассказал им о силе реки, скорости и смелости ветра, а также о мудрости деревьев.

Однако его братья и сёстры не поверили ему. Они сказали:

– Тебе просто повезло, ты родился избранным.

– Ты всегда был сильнее нас.

– Ты всегда был быстрее и смелее нас.

– Ты всегда был мудрее нас.

Они чествовали его, и отчего-то это расстроило Моора. Он и сам не понимал почему.

Вдруг к нему подошла кошка, та самая, которая оставила его в той реке. В глазах её отражалась бездна.

– Я верила в тебя, маленький карп, – сказала она. – Ты герой, ставший драконом.

– Это не моя заслуга, – ответил дракон. – Я избранный.

– Глупый, глупый карп, – мурлыкнула кошка. – Разве ты ещё не понял? Если бы ты не мечтал стать драконом, я бы не заметила тебя среди других карпов. Если бы ты не научился слушать песни реки, то не смог бы справиться с течением. Если бы ты побоялся разбиться о камень и не послушал бы совета ветра, ты бы не смог разогнаться быстрее течения. Если бы ты не научился тянуться к солнцу, то никогда не смог бы перепрыгнуть через водопад. Избранными не рождаются, ими становятся.

– Избранными не рождаются, ими становятся, – прошептал я.

Воспоминание прошло, оставив дедушку где-то в глубинах сознания. Я глубоко вдохнул, и мои лёгкие поддались.

Кажется, я не умираю. Я возрождаюсь.

Глава 6. Подглядывать нехорошо

Я очнулась на диванчике в кабинете Тимофея. Вокруг суетились люди – уже знакомые мне Марта и Дон, Тимофей и какая-то невысокая девушка с ярко-красными волосами.

– Очнулась! – ударил по темечку звонкий голос Марты.

– Тихо, Марта! – сказала незнакомая мне девушка. – Ты как? Живая?

– Живая, – выдохнула я. – Голова только болит.

Голова готова была взорваться. Я поморщилась.

– Дон, забери Марту, и идите работать, – сказал Тимофей, подойдя ближе.

– Так точно, шеф! – хохотнул Дон, уводя Марту, которая, похоже, как раз хотела что-то сказать.

– Она бывает громкой, – сказала девушка, улыбаясь. – Я Лора, занимаюсь исследованиями расширенного пространства и заведую местной аптечкой.

– А я Ёлка, пока ничем не занимаюсь, но у меня с вами контракт на пять лет, – хихикнула я.

Мне очень нравилась эта шутка.

Я снова прислушалась к своим ощущениям. Эмпатия не отвечала. Я высадила весь резерв. Очевидно, с разумом Тимофея что-то не так. Я очень остро воспринимала любые его эмоции, и от этого меня тянуло к нему ещё сильнее. Я люблю загадки. Но лезть туда, откуда тебя только что выкинуло с сильным откатом, я, конечно же, не собиралась.

– Спасибо, Лора, – вмешался в наш разговор Тимофей.

– Да не за что, Тим, это моя работа. – Лора посмотрела на меня. – Ты не переживай, первое время такое бывает. Скоро привыкнешь. Я подберу тебе витамины, чтобы адаптация прошла быстрее.

– Спасибо. Мне уже лучше, – улыбнулась я, чтобы показать, как мне хорошо. – Тимофей Семёнович, не могли бы мы продолжить?

– Лора сказала, что вам лучше не перенапрягаться. Мы можем продолжить завтра.

– Давайте сегодня, – настояла я. – Как показывает моя практика, даже час задержки может принести множество проблем. К тому же я чувствую себя нормально.

В этот раз я не обманывала. Меня и правда быстро отпустило.

Тимофей внимательно посмотрел на Лору.

– А я что? Если Ёлка и правда чувствует себя хорошо, то ничего не имею против.

Лора ушла, а я снова залезла в кресло с ногами.

– Ну, на чём мы там остановились?

– Дарья, с вами точно всё хорошо?

– Лучше некуда.

Я всё ещё ловила отголоски его эмоций. Тимофей и правда очень сильно переживал. А ещё он почему-то чувствовал себя виноватым.

– Есть что-то, что я должна знать о своём состоянии? – спросила я у Тимофея, когда он вернулся в своё кресло.

– О чём вы? – недоумённо спросил он.

– Да так, ни о чём. Просто паранормальные явления не до конца изучены, и я на мгновение предположила, что вы, возможно, обладаете чем-то, что повлияло на моё состояние. – Тимофей посмотрел на меня вопросительно, и я пояснила: – Не подумайте, что я вас в чём-то обвиняю. Очень часто люди с необычными способностями не могут контролировать их, и они проявляются самопроизвольно.

– К счастью, у меня нет таких проблем, – сказал Тимофей.

Он не врал. Спрашивать у него про наличие способностей я не стала, это могло бы вызвать встречный вопрос, а большинство из нас умеют чувствовать ложь. А признаваться в своей синестезии и эмпатии я пока не собиралась.

– Хорошо, – подняла я руки в знак капитуляции. – Так на чём мы остановились? В музее вы нашли живую статую. Что было дальше?

– Статую доставили сюда, и оказалось, что в камне заключено живое существо. Оно выглядело как человек, его отличал только цвет кожи.

– Он был тёмно-синий с абсолютно чёрными глазами? – хохотнула я.

– Абсолютно верно, – ошеломлённо сказал Тимофей. – Откуда вы знаете?

– Ой… – растерялась я. – Я не подумав брякнула…

Действительно, не подумав. Я видела его в видениях Тимофея. И почему-то у меня было стойкое ощущение, что он и есть это существо.

– Что ж, – задумчиво протянул Тимофей, – вы угадали… Это существо поместили в одну из изолированных капсул двумя этажами ниже. Я провожу вас туда, когда там разберут завалы. Этаж полностью разрушен.

– Что же случилось? – спросила я, но не потому, что мне было интересно, а потому, что он ждал от меня этого вопроса, так ему было легче рассказывать.

– Один наш сотрудник возомнил себя богом и обезумел. Он ставил на этом существе ужасные и неэтичные опыты.

– Разве не в этом суть исследований?

– В общем-то, в этом, но сотрудник просчитался. Существо оказалось куда сильнее, чем он, и ему удалось вырваться. Предположительно, так и начался пожар.

– Значит, моя задача – поймать его и вернуть обратно?

– Да. Поверьте, всё очень серьёзно. От этого зависят не только моя карьера и существование нашего отдела, но и судьба человечества.

Вот это да! Мы будем играть в супергероев? Интересно, а мне кто-нибудь разрешит разнести город? Хотя бы один маленький домик? Хотя бы автобусную остановку?

– Что вы имеете в виду?

Тимофей готовил ответ на этот вопрос, а я просто решила подыграть.

– Понимаете, – начал он, – я не просто так искал синестета. Есть вещи, которые не должны становиться достоянием общественности. Если в массы выльется информация о том, что есть способное уничтожить человечество существо, и, предположительно, не одно…

– …то люди, которые только недавно смирились с существованием паранормальных, сойдут с ума.

– Верно.

– Я вас поняла. Сколько сотрудников работало на этаже?

– Пятнадцать.

– Прекрасно. Сколько из них военных или охранников? Думаю, их нужно опросить в первую очередь.

– У нас нет охраны, она нам не нужна.

– Конечно, – съязвила я, – вы же всего лишь держите здесь зверушек, способных уничтожить человечество.

Я помнила, как он относится к слову «зверушка», поэтому намеренно употребила его. Стерва? Возможно. Но как уже сказала, я понимаю только слова, сказанные ртом. Пока он не скажет мне это напрямую, я не успокоюсь.

– У нас новейшая система безопасности.

– Именно поэтому один из ваших подопытных сбежал и сжёг два этажа, и сейчас это ой какая проблема?

– Ни один человек не пострадал.

– А вы уверены, что это заслуга ваших систем безопасности, которые, я замечу, обошли без особых проблем? Может быть, это милость того страшного и ужасного существа, которое просто мирно свалило из своего заточения? Так ли хороша ваша система безопасности?

– Ваша правда, – вздохнул он. – Но мы не можем позволить себе держать охрану на этаже. Чем больше людей…

Я его перебила:

– …тем больше возможных утечек информации. Я всё понимаю, но стоит пересмотреть ваш подход к безопасности. Камеры во время побега работали?

Он покачал головой.

– Хотя бы на этажах?

Снова нет.

– Хоть где-нибудь работали?

– Только в лифте минус-третьего этажа.

– На переходе в другой лифт, верно?

– Да.

– Хоть что-то, – пробурчала я. – Как так вышло, что в вашей суперлаборатории не работают камеры?

– Работают, – спокойно возразил Тимофей. – Но когда ты проводишь незаконные опыты, на которые руководство никогда не даст разрешения, логично отключить камеры, верно?

– Верно… Что стало с тем сотрудником? Он жив?

– А это вам нужно выяснить. Сейчас, предположительно, он в бегах. Нам необходимо его найти, живым или мёртвым.

– Отлично. Хотя бы знаем, кого искать, – обрадовалась я.

– Но, вероятно, он действовал не один. Это тоже нужно узнать.

– Что насчёт вашего опасного, но крайне гуманного существа? Его нужно вернуть обратно?

– Не совсем.

Это его «не совсем» мне не очень понравилось. Конечно, я понимала, что лаборатории было бы выгоднее уничтожить его и забыть или препарировать, как лягушку, до посинения, но я с этим была не согласна.

Бабушка часто пугала меня, что однажды меня поймают люди из лаборатории и я никогда больше не увижу солнечного света. Я представила, как чувствовало себя это существо. Он один, в чужом мире. Убивать его я не была готова.

Вопросительный взгляд возымел нужный мне эффект.

– Обратно мы его уже не вернём. Всё, что мы можем, – это найти, договориться и интегрировать его в среду обитания. – Ещё более вопросительный взгляд тоже считался как надо, и Тимофей пояснил: – Если тыкать в спящего медведя палкой, то он когда-нибудь проснётся, и вам придётся убегать. Как долго нам удастся продержать его в четырёх стенах? В каком настроении он выйдет отсюда в следующий раз и будет ли он так же гуманен, как в этот?

– Мы рискуем получить самого страшного врага для человечества, одинокого и обиженного.

– Поверьте мне, нам это не нужно.

– Ваше руководство посвящено в эти детали?

– Нет, конечно нет. Я надеялся, что человек с паранормальными способностями поймёт моё решение, но, к сожалению, никто из них не горит желанием работать с лабораторией. Всё, что нам осталось, – это вы, похоже, единственный эксперт по паранормальному в округе.

– Да прям уж, – улыбнулась я. – Просто они тоже не горят желанием работать с вами. Не забывайте, что мы все учились в одном месте.

Он улыбнулся в ответ, но как-то грустно.

– Не переживайте, – сказала я. – Я себе память стирать не хочу, поэтому найдём мы вашу зверушку, – снова ткнула я в него, чтобы вывести на эмоции.

– Дарья…

На секунду мне показалось, что у него пар из ушей пойдёт, прямо как в мультиках. Кажется, его самообладанию пришёл конец.

– Пожалуйста, не используйте слова «зверушка» и «питомец». Он почти человек. Разумное существо. Не нужно этих уничижительных форм.

Вот так бы сразу. А то взглядами своими чуть дыру во мне не прожёг.

Мне был необходим эмоциональный всплеск, чтобы подключиться к его эмоциям. Вместе с воздухом я вдохнула его отчаяние и огорчение. Мне всё ещё казалось, что он что-то скрывает, недоговаривает.

– Хорошо, – сказала я, всё ещё концентрируясь на своих ощущениях.

Главное – не переборщить, второй обморок вызовет подозрение. Моя сила реагировала на его эмоции как-то странно и необычно, поэтому действовать стоило аккуратно.

– У него есть какие-нибудь способности, особенности?

– Да, – совершенно спокойно ответил Тимофей. – Информация неофициальная, поэтому, пожалуйста, не распространяйте её.

Я кивнула.

– Он воздействует на разум через машинальные действия. Люди продолжают думать о чём-то своём, но их тело выполняет его поручения. Особенно подвержены этому люди, которые жуют жвачку или занимаются монотонной и однообразной работой.

– Или смотрят глупые короткие видео.

– Да, вы уловили суть. Поэтому у нас на этаже это запрещено. Да и за пределами этажа наши сотрудники стараются держаться в тонусе.

– Отличная мотивация бросить вредную привычку, – буркнула я себе под нос.

– Да уж, – хохотнул Тимофей.

– Хорошо. Как я могу называть его? У него есть имя? – спросила я и немного подогнала Тимофея с ответом.

Это самое незаметное воздействие, какое я умею оказывать на людей. Отправляешь короткий сигнал – и человек просто даёт ответ, не подумав.

– Есть, – сразу же ответил Тимофей. – Но сказать его вам я не могу.

– Почему?

– На то есть свои причины.

– Хорошо, – не стала спорить я. – Как вы вступали с ним в контакт? Ментально?

– Да. Картинками в голове.

То, что я видела, – это видение этого существа? Или всё-таки Тимофея? Пока было непонятно, но доверять ему я не спешила. Осторожность у меня – врождённая. Как и любопытство.

– Ваше начальство чего хочет?

– Вернуть его. Живым или мёртвым. Лучше, конечно, живым, но вы должны понимать, что это ненадолго. Эксперименты, анализы, исследования… Рано или поздно он умрёт в этих стенах.

Я прекрасно понимала и чувствовала горечь, которую испытывал Тимофей. Интересно, он так проникся видением, которое показало ему это существо?

– Почему вы не объясните начальству, что держать его в клетке невозможно и лучше с ним дружить?

– Руководству это не доказать. Он опасен, Дарья. Очень опасен. Они боятся его и не понимают, чего от него ждать.

Слова Тимофея меня напугали. Я привыкла работать по чётко поставленному заданию. Агентство, конечно, даёт некую свободу действий, но цель должна быть достигнута беспрекословно. Моё начальство не прощает ошибок.

– Вы понимаете, что это может быть очень опасно? – спросила я, но ответ уже точно знала.

– Понимаю, – кивнул он. – Ваше начальство заверило меня, что лучше вас мне никого не найти. Я видел ваше досье, Ёлка. Это дело идеально подходит для вас.

– Что, если нас поймают?

Я была уверена, что он уже всё продумал.

– Вас это никак не коснётся. Будьте уверены, я об этом позабочусь… Вообще-то, «Ланира» нет дела до поисков. Они не будут вмешиваться и что-то разнюхивать.

Я задумалась. Гном, зараза, такой подставы я от него точно не ожидала!

– Мы не договаривались, что в мои обязанности будет входить восстание против власти.

Тимофей занервничал:

– С недавних пор мне принадлежит контрольный пакет акций этого отдела лаборатории… Но я пойму, если вы откажетесь. – Он поднялся с места и подошёл ко мне. – Ваши страхи действительно оправданны. Я могу дать вам пару часов на размышление. Если вы откажетесь, я просто заблокирую этот участок памяти. По рукам?

Он сел на край стола и протянул мне руку.

– Нет.

Возможно, мой ответ прозвучал резче, чем я планировала. В глазах собеседника отразилось максимальное непонимание.

– Почему?

– Кто вам сказал, что я боюсь? – Теперь действительно получилось немного грубо, но я не расстроилась – пусть привыкает. – Это существо – кто оно? Как вы его классифицируете?

– Дракон… Он дракон.

Внезапно ставший хриплым голос Тимофея немного испугал. Что ж… драконов в моём послужном списке ещё нет.

– Я в деле.

Глава 7. Думай, Ёлочка, думай!

После того как мы подписали все бумаги, Тимофей проводил меня на один из сгоревших этажей. Мне было интересно место, где держали дракона, но туда, к сожалению, попасть не получилось.

– К выходным группа зачистки должна разобрать завалы, тогда я вас туда провожу.

Я осмотрела фронт работ. Сделать предстояло многое, но ситуация не критическая. Бывали задания и сложнее, например, когда приходилось скакать по горам в зимнее время.

До общежития я доползла только к десяти вечера. После работы Марта предложила мне пройтись по комплексу с экскурсией, и я согласилась. Дон тоже какое-то время шатался с нами, но отвалился. Мы с Мартой погуляли, выпили кофе в одной из местных кофеен и немного поболтали. Оказалось, Марта живёт в том же апарт-общежитии, что и я, и явно обрадовалась этой новости.

– А ты в какой комнате?

– Да я не знаю, – пожала плечами я, – я же только приехала.

Марта посмотрела на меня огромными жалобными глазами.

– А можно мне иногда приходить к тебе в гости?

– Конечно, к чему вопросы?

Я хохотнула и отпила свой лавандовый кофе.

– Ура! – запищала Марта.

Собственно, так и получилось, что обратно мы приползли в десять вечера. Маленькая, худая как спичка дама преклонных лет проводила мне экскурсию.

– Секции у нас рассчитаны на двоих, но ты пока живёшь одна, соответственно, душевая и кухня – полностью в твоём распоряжении.

– И надолго мне такое раздолье? – спросила я, осматривая огромную гостиную, в которой мне предстояло провести ближайший Новый год.

– Вообще-то, нам не положено по одному селить, но Тимофей Семёнович очень просил дать тебе освоиться какое-то время, пока соседняя комната не понадобится.

Согласна. Справедливо. Надеюсь, мне не придётся жить здесь все пять лет работы на лабораторию. Я уже скучала по своей маленькой уютной квартирке.

Хотя, конечно, предоставленные мне апартаменты шикарны. Вот уж не знаю, зачем мне нужна общая душевая при наличии личной ванны. Кухни в моей комнате, конечно, нет, но зато есть холодильник и кофемашина. А ещё шикарная рабочая зона: огромный стол, мягкое кресло и куча световых ниш. Восторг! И кровать, кстати, очень удобная.

О кровати я успела подумать прежде, чем вырубилась.

Зазвонил будильник, и я выключила его, отпивая очередной глоток восхитительного кофе. Пенная ванна с утра явно была не лишней. Зачем нужна душевая, я, кстати, поняла. В этой ванне нет возможности быстро ополоснуться. Смеситель без лейки, только с краном, который намертво вмонтирован в стену. Конечно, это не очень удобно, но мне всё равно. Я предпочитаю пенные процедуры, а не очередь в душ.

«Эй, Ёлка, как ты там, освоилась? Нам тебя сегодня ждать?» – писал Дон. «Я в раю», – ответила я и вдогонку отправила какой-то глупый эмодзи. Меня пугали, что наутро, скорее всего, будет сильно болеть голова, полопаются капилляры в глазах и вообще мне будет не до работы. Тимофей даже предложил мне пару выходных на акклиматизацию. Но я отказалась. И правильно сделала. Я никогда не чувствовала себя настолько одухотворённой, как сегодня. Кристально чистая голова, отличное настроение!

Через час за мной зашла Марта. Я уже надела свои любимые джинсы и собиралась уходить.

– Как спалось на новом месте? Кто снился? – спросила она.

– Да нормально. Работа снилась – единственный суженый, который мне светит, – отшутилась я.

Марте шутка понравилась. Я вообще бываю очень смешной. Иногда.

Тимофей абсолютно точно зря переживал. Почти со всей командой я действительно сработалась. Здоровяк Дон оказался вовсе не сумасшедшим учёным, он исследует грибы на предмет разумности. Оказывается, он тоже относится к паранормальным и общается с животными. Грибы, правда, пока молчат. Марта занимается насекомыми, в основном осами, пчёлами, шмелями и муравьями. У неё сила тоже есть, какая-то связанная с ними. Что конкретно она может делать, я пока не поняла.

– Всё, что жужжит, – это к ней, – шутил Дон.

Ребята приняли меня тепло. Звали на кофе, помогали освоиться на новом месте. Мне было комфортно работать в их коллективе.

Тимофей держался как-то отстранённо. Сегодня мы почему-то не разговаривали.

– Он всегда такой нелюдимый? – спросила я как-то у Марты во время перерыва.

– Да нет, – пожала она плечами, – только в последнее время.

– Может, случилось что-то?

– Да мы с Доном думаем, что это из-за Эвелины.

С Эвелиной я тоже уже успела познакомиться, но коннекта у нас не случилось. Она студентка по обмену. Длинноногая стройная француженка со стереотипным акцентом и в красном берете.

Откровенно говоря, я не уверена в её французском происхождении. Когда мне было пятнадцать, моя бабушка занималась со мной французским. «Это язык любви, Дарья», – говорила она, с трепетом глядя в сторону дедушки. Французский, правда, мне не давался, но даже моих знаний хватало, чтобы понять: «силь ву пле» – это не «спасибо», а «си» – это по-испански. Однако говорить об этом я не хотела. Зачем мне наживать врагов? Тихонько посмеялись с Мартой после работы да успокоились.

Я глотнула обжигающий кофе:

– А чего она?

– Да у них вроде как роман был, – неуверенно повела плечами Марта. – Подробностей никто не знает, но Эвелина до сих пор дёргается, что он её бросил.

– А это он её бросил?

В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла и сплетни собирала. Да так умело, что любая бабка-сплетница у подъезда позавидует.

– Вроде бы да. – Марта придвинулась ближе, огляделась и перешла на полушёпот. – Знаешь, он после этого расставания сам не свой. Я его вообще не узнаю.

– В каком смысле?

– Ну… – Марта закатила глаза. – Как тебе сказать… Наш Тимофей был жутким занудой, его весь отдел ненавидел. Такой придурок был! Ходил какой-то грязный, мятый весь. Ему на отдел плевать было всегда, а тут… После того как повышение получил, ходит и улыбается всем, с Эвелиной разбежался. Давно пора было, стерва она та ещё. Правда вот, избегать как-то всех начал. На кофе больше ни с кем не ходит. Всё работает да работает.

– Обо мне шепчетесь?

К нам подсела Эвелина, надменно оглядев меня с ног до головы. Я подняла на неё равнодушный взгляд, а затем посмотрела на притихшую Марту.

– Так что ты там говорила? Они прям вот такие огромные?

«Со стервами, как с собаками, главное – не показывать, что ты боишься, – загрызут. Это я по себе знаю». Я немного переиграла с показным безразличием, но не критично. У этой курицы ума не хватит.

– Кто? – спросила Эвелина.

Она не любит, когда её игнорируют. А я её игнорировала.

– Тараканы. Мадагаскарские, – пояснила я ей. – Вот думаю завести себе.

Марта хихикнула, а Эвелина ушла.

Информацию я запомнила. Надо будет обработать.

Вечером того же дня я нашла Тимофея в социальной сети. Наверное, я бы его не узнала, если бы не Марта с Доном в друзьях. Я клацнула мышкой по кнопке «Добавить в друзья» и открыла фотографии.

Вот он на работе в мятом бело-жёлтом халате и затасканном свитере. Вот где-то в баре с огромной кружкой. Вот на балконе с сигаретой, а ведь я ни разу не видела, чтобы он курил.

Прилетело уведомление – это Тимофей принял заявку. «Привет», – написала я ему сообщение. Он прочитал почти сразу, но ничего не ответил.

Скажу честно, на такого Тимофея я бы никогда не обратила внимания. Типичный задрот с плоскими пошлыми шутками. Я часто вижу таких. Они очень умные учёные, но как парни – увы. Почему же он так изменился?

Долго думать над этим я не стала. Черканула ещё одну гневную эсэмэску Гному и отправилась в ванную. Наверное, там я провожу времени даже больше, чем на работе. Горячая вода меня успокаивает.

Я вспомнила, как Тимофей представил меня коллегам: «Знакомьтесь». Горячая рука на моей спине, запах его парфюма. Интересно, его подарила ему Эвелина? Почему-то не верилось, что человек в мятом свитере и заляпанном халате сам мог выбрать такой благородный аромат. Я вздрогнула от холода, когда он прикоснулся ко мне, и он отдёрнул руку. Он подумал, что я испугалась его прикосновения? Бред.

Видение, которое я видела, точно было внутри его головы. Это его воспоминания или побочный эффект от общения с драконом?

Что-то настораживало меня в этом парне, может быть, даже пугало, но в то же время какая-то непреодолимая сила тянула меня к нему. Хотелось наладить контакт, узнать его ближе.

Мои размышления прервала Марта. «Хей! Можно заглянуть к тебе на полчасика?» – написала она. «Залетай», – ответила я и прикрепила мартышку, закрывающую глаза лапками.

Странные эмодзи – моя маленькая слабость. Иногда я долго выбираю, какой же из странных – самый странный. Многих это немного дезориентирует, но Марта присылает мне в ответ такие же странные картинки. Кажется, это судьба.

Она пришла минут через пятнадцать. Я к этому времени уже заварила свой любимый чай с жасмином и нарезала рулет со сгущёнкой.

– Привет! – натянуто улыбнулась Марта.

– Привет, проходи! Чай уже готов – будешь?

Она молча кивнула. Что-то было не так. Почему я так решила? Потому что ещё ни разу не видела хохотушку Марту зарёванной. А ещё я эмпат. Вот так вот.

– Рассказывай, что случилось.

Я поставила перед ней чайную кружку из своего праздничного сервиза. Конечно, я привезла его с собой. Не странно ли таскать с собой чайный сервиз? Возможно. Но это мой образ жизни. А что, если я в Страну чудес попаду? Из чего мы с Белым Кроликом будем пить чай?

– Да ничего такого. – Она как-то грустно вздохнула, опустив глаза в пол. – Не хочу нагружать тебя своими проблемами.

Я намеренно громко отхлебнула чай.

– Нет уж, подруга, так не пойдёт. Рассказывай.

Марта замерла на несколько минут, потом посмотрела на меня.

– Да дура я. – Она помолчала. – Влюбилась. Он такой красивый, добрый, весёлый…

– Ну, пока звучит классно, в чём подвох?

– Он сегодня попросил меня свалить из секции на пару часов. Видите ли, у них с Ирен свидание.

– А Ирен – это кто?

– Соседка моя. И подруга по совместительству. Мы со школы вместе.

– И ты просто так ушла, потому что он попросил?

– Нет… На самом деле это она попросила. Оказывается, они встречаются уже несколько месяцев. – Она снова помолчала. – А знаешь, что самое дерьмовое? Она знает, что он мне нравится, подбивала меня написать ему… К чёрту! Не хочу даже думать, зачем ей это.

– Может, оно само так получилось, они не специально?

– Да оно всегда «само» получается, «не специально». «Ой, Марта, он сам в меня влюбился!» «Ой, да мы как-то случайно на вечеринке познакомились! А он что, тот самый?» Да, блин, тот самый!

Марта злилась. И я её понимаю. Подруги не всегда бывают настоящими.

Я подлила ей горячего чая. Аромат жасмина разливался по комнате, успокаивал. Пытался, по крайней мере.

– Лучше к Зойке перееду. Завтра же. Пофиг, что она меня ненавидит. Зато искренне, – буркнула Марта.

– Слушай, не принимай близко к сердцу. Просто некоторые подруги – стервы, вот и всё. Она просто завидует.

– Чему? – хохотнула Марта.

– Этого я не знаю, но чаще всего они завидуют. Сама сколько раз убеждалась.

– А у тебя много подруг?

– Ну… ты, – пожала я плечами.

Нет, я сказала так не для того, чтобы поддержать её. Я правда так считала. Мы работали вместе почти неделю, но я невероятно прикипела к Марте. Иногда мне казалось, что я всю жизнь ждала, когда же она отправит мне этого странного ежа в ответ на мой поросячий нос.

– И всё?

– И всё. Как-то не складывается у меня с подругами. Гном вот есть, но он за подругу не считается.

– Гном? – переспросила Марта.

– Мой начальник. Друг детства. Крыса, конечно, та ещё, продал меня в лабораторию на пять лет, даже не спросив.

Марта снова сделала эти большие глаза.

– Ты сильно жалеешь об этом? Ну, нас не очень любят за пределами лаборатории. Мы всё понимаем. Мы другие, а других боятся. Это нормально.

– Да я так-то о своих решениях не жалею.

Наступила моя очередь грустно вздыхать и смотреть в пол.

– Но, – продолжила я, помолчав, – если моя семья узнает, где я сейчас нахожусь…

Я тяжело вздохнула. Откровение – за откровение.

– Они и так-то не ладят со мной. Я одна. Мама обо мне и слышать ничего не хочет после моего поступления в паранормальную академию, а отец умер почти три года назад. С бабушкой тоже как-то не клеится, она всё простить мне не может, что я к федералам пошла, а не…

Я запнулась. Говорить о своих способностях я всё ещё не хотела. Конечно, Марта тоже особенная, но что-то меня останавливало.

– …а не продолжила династию.

– Ты с ними совсем не общаешься?

– Совсем.

Чай был вкусный. Необычайно. Но отчего-то с привкусом тоски по дому и бабушкиным пышкам.

– Вот об этом я жалею, – горько улыбнулась я, стараясь скрыть тоску. – А о том, что отпуск проведу за работой… Да в первый раз, что ли?

– У тебя отпуск?

– Ну да. Гном обещал, что после того, как закончу с делом, продолжу отдыхать, но, кажется, это будет через пять лет.

Теперь узор на полу разглядывали мы обе. Грустно осознавать своё одиночество в этом мире.

– Куда ты сегодня? – спросила я у Марты.

– Не знаю, может быть, погуляю схожу. Завтра же выходной.

– Слушай, оставайся сегодня у меня, а? Хоть выспишься нормально. У меня, вон, комната свободна, – показала я на вторую дверь.

– А твоя соседка против не будет?

– Не будет, – улыбнулась я.

Говорить, что живу одна, я не стала. Вроде как это против правил, что ли…

Глава 8. Первый шаг

Мне не спалось. Марта уже давно мирно спала в своей кроватке, а я только что оставила попытки уснуть. В таких случаях я всегда пью чёрный чай. Не то чтобы он помогал мне от бессонницы, просто в такие моменты мне хочется именно его.

Чтобы не терять время, я решила открыть рабочие документы. Мне нужно было найти информацию о мистическом драконе. За прошедшее время я успела составить его фоторобот и узнать подробности исчезновения.

Оказалось, что в день пропажи камеры были отключены не только на тех трёх этажах, но и на минус-третьем. Работавшие с драконом сотрудники с минус-десятого этажа вообще не пришли на работу. Один из лаборантов обзвонил всех и сказал, что произошла какая-то авария и лифт не работает, и им дали выходной. Аварию устранили быстро, ничего странного не заметили. Вот и всё.

«Чтобы найти дракона, нужно думать как дракон. Нужно стать драконом!» – подумалось мне вдруг, и я хихикнула. Конечно, я не могу стать драконом.

Я заметила кое-что странное. Пожар начался ночью. На работе в это время были только несколько сотрудников на минус-девятом этаже и двое на минус-десятом. Присутствие первых вполне оправданно: они изучают ночных существ и некоторые приборы, которые работают только ночью. Они не видели пожара. Они вообще ничего не видели, чего не скажешь о двух сотрудниках с минус-десятого этажа. Их имена не раскрывались, возможно, это показалось неважным, или они сами не хотели афишировать своё присутствие на работе. Чем эти двое там занимались? Кто они? И зачем им понадобилось сидеть в лаборатории всю ночь? А если учесть, что из-за расширителя пространства время внутри лаборатории идёт быстрее, чем снаружи… Этот момент обязательно нужно уточнить. Завтра наконец осмотрю этаж, на котором держали дракона. Может быть, если он разумное существо, я найду в комнате какие-то зацепки.

На работу я собиралась одна, у остальных был заслуженный выходной. В Новый год я всегда стараюсь завершить все дела на работе. Это мой принцип – не входить в новый год с незаконченными задачами. Нужно было хоть немного продвинуться в расследовании.

Было шесть утра, и я сварила себе кофе. Марта тоже учуяла запах этого напитка богов и, потягиваясь, вышла из комнаты.

– Как вкусно пахнет!

– Хочешь, и тебе сделаю? – улыбнулась я.

– Если тебе не сложно, – улыбнулась она в ответ.

Через пять минут мы уже пили кофе со вчерашним рулетом.

– А ты чего так рано встала? – спросила я у Марты.

– Да привычка, наверное, – пожала она плечами. – А ты? Какие планы на день?

– Да я на работу.

Марта отхлебнула горячего кофе.

– Сегодня же выходной…

– Я напросилась выйти в субботу, – коварно улыбнулась я.

– Одна, что ли?

– Ну да. Подумала, может, найду что-то полезное. До сих пор ни одной ниточки. Не могу так.

Марта на это ничего не ответила. Я видела, что она хочет что-то мне сказать, поэтому просто ждала.

– Даш, а можно я с тобой на работу поеду? – наконец спросила она. – У меня там гусеницы… Ты не подумай, что я за тобой таскаюсь. Просто одной там как-то не по себе, а с тобой, думаю, поспокойнее будет.

Я кивнула. Если честно, я обрадовалась, что мне не придётся сидеть там совсем одной.

– Только я на минус-десятый поеду.

До лаборатории нас подбросил мой личный водитель. Всю неделю его услугами я не пользовалась. Мне понравилось гулять по территории лаборатории. Она как отдельный город со своими достопримечательностями, парками и со своей жизнью. Может быть, сегодня мы бы тоже прошлись пешком, но снег с дождём нас отговорил.

После первого визита мне выдали пропуск, который я с гордостью носила на шее. С этим пропуском я могла проходить в комплекс, минуя ресепшен, который я так не люблю, мне не нужно было сталкиваться с улыбающимися женщинами. Кстати, я ни разу не видела их за пределами корпуса. Даже в общежитии их не было. Интересно, они вообще отсюда выходят?

Спустились вниз мы тоже без проблем. Зеркало разъехалось, и вот мы уже ехали в том самом маленьком трамвайчике.

– Марта, а вагончик сам может поехать? – спросила я.

– Только если кто-то вызовет его с той стороны. А что?

– Да просто я подумала, что мы не единственные трудоголики.

– Готова поспорить, это либо Тимофей, либо его лаборантка.

– У него есть лаборантка?

– Ага, Соня. Вы с ней ещё не виделись. Она почему-то не выходила на работу.

– Надеюсь, там Соня, – сказала я, потому что видеть Тимофея мне не хотелось.

– Почему?

Марта пару раз пыталась узнать у меня причину моей неприязни к Тимофею, но я уходила от ответа.

– Не знаю… Тимофей меня пугает.

– Да ладно… Он же обычный, – пожала она плечами. – Знаешь, мы с ним почти три года уже работаем. Было время, когда мы были друзьями, а потом его впервые повысили, и в нём что-то изменилось. Он начал вести себя как начальник. С тех пор мы почти не общаемся.

– А Дон?

– Что Дон?

– Ну… вы друзья?

Мне было бы интересно послушать от неё про коллег. Разговор о них до этого как-то не заходил.

– Можно и так сказать. Мы с ним сошлись на общей неприязни к Тиму-начальнику. До этого даже не общались.

Я хотела задать ещё пару вопросов, но мы приехали. С первых секунд, как мы вышли из маленького трамвая, я услышала истерический женский визг:

– Что ты от меня скрываешь?!

– Что это? – шёпотом спросила Марта.

– Я не знаю, но нам нужно выяснить это.

Мы тихонько подошли ближе.

– Если ты не расскажешь мне всё, то я нажалуюсь руководству! – пригрозил женский голос.

Марта прислушалась, а затем повернулась ко мне.

– Это Соня, – прошептала она едва слышно.

– Я не понимаю, о чём ты, – ответил мужской голос.

– Ты всё понимаешь! – снова закричала девушка.

Мы с Мартой испуганно переглянулись.

– Тимофей, – одними губами сказала я ей, и она согласно кивнула.

Мы не видели, что происходило, – притаились за стеллажами.

– Ты оставался здесь один на один с этим существом! Это ты его выпустил?! Он как-то затуманил тебе разум?!

– Ты не в себе. Меня не было в лаборатории в тот момент.

– Это я не в себе?!! – снова закричала девушка.

И как у Тимофея ещё уши не отпали?..

– Я уверена в себе и в своих словах, и любая проверка это подтвердит! А вот насчёт тебя я не уверена! Если считаешь меня сумасшедшей, то почему так боишься?

Марта тихонько постучала по моей руке и прошептала:

– Может, поедем обратно?

Я покачала головой:

– Тогда они поймут, что здесь кто-то был.

– Как?

– По времени отсутствия трамвайчика.

Марта удивлённо кивнула:

– И правда.

Мы снова притаились.

– Это тебе не поможет! Я всё расскажу, и ты меня не остановишь!

Я отвлеклась, поэтому не услышала, что именно предложил Соне Тимофей. После последних слов она пронеслась мимо нас. Тимофей за ней не пошёл. Я услышала только его вздох и скрип стула. Этот разговор явно был ему неприятен.

Мы всё ещё старались говорить тихо, чтобы не выдать своего присутствия.

– Что будем делать? – спросила меня Марта.

– У нас есть два варианта: первый – сдаться, второй – притвориться, что мы только что пришли. Какой тебе больше нравится?

– Второй, – прошептала Марта.

– Тогда давай отойдём немного в сторону и начнём громко разговаривать. Главное – вести себя естественно.

Тимофей в комнате засмеялся. Как-то истерически. Я не поняла, что его так рассмешило, но меня это напугало. Почему-то я представила себе, что он сидит там на стуле, немного сгорбившись. Голова опущена, рука запущена в кудрявые волосы, а вокруг пахнет деревом, эвкалиптом и сандалом. Запах мелкими кристаллами разлетается вокруг него и отражается от лампы.

Удивительно, но застали мы его именно в такой позе, только без кристалликов вокруг.

– Ой, здравствуйте, – поздоровалась я, когда мы завалились в кабинет. – От вас там, кажется, девушка сбежала?

Я почувствовала, как Марта напряглась. Тимофей устало поднял голову и кивнул, проигнорировав моё замечание. Я повернулась к Марте.

– Ладно, мы, вообще-то, сюда работать приехали. Где, говоришь, лифт на минус-десятый?

– Точно, – оживилась девушка, – пойдём покажу.

– Я сам покажу, – сказал Тимофей, поднимаясь со стула, – если Ёлка не против.

– Да мне не сложно! – сказала Марта. – Даш, ты как?

– Я не против, – стараясь казаться спокойной, пожала я плечами. – Показывайте.

Глава 9. Проклятие дракона

Да уж. Завал на этаже, конечно, разобрали, но общая картина удручала. Он точно просто сбежал? Почему весь этаж выглядит так, словно здесь ураган прошёл?

В течение последних десяти минут я безуспешно пыталась сдвинуть с места массивный шкаф, который загораживал вход в блок, где держали дракона. Этот шкаф почему-то не убрали. Всё это время Тимофей внимательно наблюдал за моими усилиями.

– Вам вообще заняться нечем? – со злостью буркнула я, очередной раз посмотрев в его сторону.

– Нечем, – пожал он плечами.

– А обязательно стоять над душой и мешать работать добрым людям?

Он удивлённо поднял брови.

– Нет, я не возражаю, но, может быть, хотя бы поможете? – кивнула я на шкаф.

– Конечно, – как-то резко подскочил Тимофей.

Он сдвинул шкаф без особого труда. Ну и силища! А так и не скажешь…

– Спасибо, – пробормотала я, входя в комнату. – Так бы сразу, – добавила я едва слышно, чтобы он не услышал.

Тимофей вернулся на своё прежнее место. Я выбежала из комнаты:

– Это шутка такая? Там пусто!

– Пусто, – согласился Тимофей.

– Что я должна была найти там?

– А что вы планировали найти?

– Коготь, чешуйку. Да хоть что-нибудь, кроме стерильной чистоты!

Тимофей снова пожал плечами, разведя руками.

– Вы издеваетесь?

– Если только немного, – сощурил он глаза и улыбнулся.

Я постаралась успокоиться:

– Ладно. Эта та самая комната, в которой держали дракона?

– Именно.

– Где он спал? Где он ел?

– Там.

– Но там же нет ничего.

– Вы невероятно проницательны. Похоже, мы в вас не ошиблись.

Я вздохнула и села рядом с Тимофеем.

– У меня закончились идеи. Что делать-то будем?

Он промолчал.

– Да уж. От такого, как вы, я бы тоже сбежала, – сказала я, немного помолчав.

– В каком смысле? – удивился Тимофей.

– Свихнуться можно. Ты один, вокруг белые стены. А ещё зеркало во всю стену. Жуть какая! Нечеловеческие условия!

– А он и не человек, хотя очень похож. Он дракон.

– А я Ёлка, и что? От этого я перестала быть живым существом? Теперь надо мной можно издеваться?

Мы замолчали минут на десять. Я думала о том, как, должно быть, скучно было бедному ящеру внутри, а Тимофей просто молчал. Не знаю почему, может, тоже о чём-то думал. Обращаться к силе я в этот раз не стала.

– Вы первая, кто счёл это издевательством, – сказал Тимофей.

Это было сказано как-то странно, с сожалением, что ли… Я вздохнула.

– Ладно. Я тогда сворачиваюсь. Тут ловить нечего. Могли бы сразу сказать.

Как-то грустно. Расследование не продвинулось ни на шаг, и я не понимала, куда двигаться дальше. Идеи у меня ещё были, но я упорно отмахивалась от них. Не хотелось верить, что Тимофей помог дракону сбежать. Ещё страшнее была мысль, что он и есть тот самый сбежавший дракон.

– Через сколько паровозик приедет? – спросила я Тимофея.

– В каком смысле?

– Ну, девушка же выходила из лаборатории. Сомневаюсь, что она отправила вагончик обратно. – Я посмотрела на удивлённого Тимофея и добавила: – Ну… я бы его за вами не отправила.

– Почему? – спросил он, улыбнувшись.

– Потому что шкаф надо было сразу двигать, а не смотреть, как девушка корячится!

– Ваша правда, – с наигранной грустью вздохнул он. – Пойду организую нам транспорт.

– Мы, кстати, подслушивали, – сказала я, когда он почти вышел из комнаты. – Уточню потом у вас пару моментов.

Услышал он это или нет, не знаю, но мои вопросы никуда не делись. Пусть знает и боится. Или не знает и наслаждается незнанием.

Сначала я собиралась сразу пойти к Марте, но решила осмотреться здесь ещё раз. Комната была пуста. Огромное зеркало внутри оказалось окном снаружи. Стены гладкие, ровные. Дверь закрывается плотно, без щелей или чего-то такого. «Изолятор», – подумала я. Бедный дракон! Если его держали в таких условиях, то я понимаю, почему Тимофей переживает, что у человечества появился новый враг. Я бы тоже здесь всё разнесла.

Мне казалось, что я непременно найду здесь нечто важное. Я была уверена в этом. Моя интуиция редко меня подводит, поэтому я задержалась здесь ещё ненадолго. Работать при Тимофее было сложно. Мне требовалась полная концентрация. Я села на пол и закрыла глаза. Сейчас главное – выйти на другой уровень ментальности. Может быть, удастся найти какие-то следы. Такой способ осмотра местности – это одна из моих способностей. Чистая наука.

Вокруг медленно начали появляться тени. Одна из них – зелёная. Это моя. Зелёный – мой цвет в этом мире. Всё, к чему я прикасаюсь, окружено именно этим светом. Другая – алая. Наверное, принадлежит дракону. Она была самая яркая. Ещё я заметила тёмно-синюю фигуру по ту сторону стекла. Это не очень хороший цвет. Все, у кого тёмно-синяя тень, неприятные люди. Возможно, это кто-то из наблюдающих учёных.

Интересно, а какого цвета тень у Тимофея?

Я медленно поднялась, оставив своё тело на полу. В этом мире мои действия не влияют на реальность, поэтому я могу без опаски трогать предметы. Мой разум обладает способностью создавать копии реальности. Обычно эту способность используют для снятия отпечатков пальцев или других биологических следов, но моя способность не развита полностью, поэтому она совершенно бесполезна для таких задач. Я наблюдатель.

Вокруг меня виднелись красные отпечатки. Создавалось впечатление, что существо буквально лезло на стены от отчаяния. Я чувствовала себя растерянной и не понимала, что происходит. Осознание собственной беспомощности разрывало меня изнутри.

Синяя тень стояла за стеклом, перед пультом управления. Надо же. Откуда он здесь выдвигается? Я видела кнопки, на которые он нажимает чаще всего. Они тоже светились синим.

Попасть бы в порядок… Здесь чистая интуиция. У нас четыре кнопки, сколько комбинаций может быть? Вроде бы двадцать четыре.

Сработала восьмая. Что-то засветилось, белая комната пропала. Раздвоение пространства? Я читала об этом. Интересное исследование. В теории с помощью него две абсолютно разные комнаты можно запихнуть в одно физическое пространство и просто переключать с одного на другое. Не знала, что это уже применяется.

Алая тень отреагировала на изменения. Странно, обычно они не реагируют. Просто не могут.

Я осмотрелась в новой комнате. Здесь кровать, стол и стул. Алая тень откинула подушку, и под ней обнаружилась книга в кожаном переплёте. Надо же, она и так умеет? Взаимодействовать с физическим для отпечатка ауры никак невозможно!

Книга… Что ж, это мы точно берём. «Моор» – ровными буквами было выведено на корешке. «Имя владельца», – подумала я. Моор. Прямо как в том видении. Язык в книге мне был непонятен, но я подумала, что с этим как-нибудь разберусь. Интересно, что там написано? Это писал дракон? Я сфотографировала каждую страницу. Забрать с собой я книгу не могла, но, к счастью, мой телефон работает и в этом мире – спасибо умам «Ланира». Переплёт неприятно щипал кожу. В академии я слышала о защитных печатях, но тогда это представлялось скорее легендой, чем реальностью.

Внезапно в груди возникло неприятное ощущение. Пора уходить. Эта тень ведёт себя странно, она словно чувствует моё присутствие. Отголоски её ауры будто ощущают моё приближение. Удивительно! Это тянет на кандидатскую диссертацию по паранормальным явлениям!

Возвращение в своё тело было внезапным. Голова просто раскалывалась от боли, казалось, она вот-вот взорвётся. Я чувствовала, что исчерпала все свои силы, но это было неважно.

Я открыла галерею на телефоне. Фото получились отличными. Вечером отправлю их Гному – пусть работает, переводит.

Какое-то время я сидела на полу, но уже не в белой комнате, а за её пределами. Я не могла встать.

Пришла Марта, замерла на пороге.

– Даш, ты тут уснула, что ли? Всё нормально? – как-то испуганно спросила она.

– Да, всё хорошо.

Я наконец оторвалась от пола, но покачнулась.

– Выглядишь паршиво…

– Правда? Голова закружилась, – попыталась я улыбнуться.

– Давай я Тимофея позову?

Мой вид напугал Марту, и, хоть я отговаривала её от вызова Тимофея, она всё равно побежала за ним. Надо хоть в зеркало глянуть. Что её так испугало? Я же просто перетрудилась. Обычно я могу и дольше находиться в том мире, но тут, видимо, сказалась временная линия или расширение пространства.

Удивительно, но до своей сумки я дошла довольно легко. Голова уже почти не кружилась. Выглядела я и правда паршиво: серое лицо, синяки под глазами и красный кровавый след на пол-лица. Влажные салфетки сделали меня чуть менее жуткой, а остальное пройдёт само.

Как раз когда я закрыла карманное зеркало, вошёл Тимофей. За ним вбежала Марта.

– Дарья, всё хорошо? – спросил Тимофей с беспокойством в голосе.

– Да. Голова закружилась немного.

Сказав это, я сделала шаг в сторону двери. Меня немного повело в сторону, и Тимофей дёрнулся в попытке подхватить меня. Как мило! Он собирался ловить меня!

– Лоры сегодня нет, поэтому я за тобой побежала, – пролепетала Марта, обращаясь к нему.

Тимофей испугался за меня. Почему-то я почувствовала это, даже не активировав силу. Даже с нулевым резервом я улавливала все перепады его настроения.

– Всё в порядке, – заверила я его. – Может, поедем уже отсюда? Я закончила.

Он кивнул, но к трамвайчику не пошёл. Сначала дождался, когда я выйду из комнаты, затем пошёл следом. Не отставая и не обгоняя. Шаг в шаг. Я шла медленнее, чем он привык, поэтому иногда он оказывался ещё ближе. Я чувствовала спиной его тепло, а от его запаха немного кружилась голова. Почему он идёт так близко? Снова готовится ловить? Мне захотелось упасть, просто чтобы проверить, а не потому, что я хотела, чтобы он меня поймал.

Вообще-то, он мне симпатичен, хотя в первую очередь для меня всегда были рабочие отношения. С драконом я бы смирилась. Справилась бы, интегрировалась. Но что, если он вдруг снова станет тем Тимофеем из интернета? Такого Тимофея я рядом с собой не представляю. Брр! Аж жутко стало! Нестриженые ногти и мятую одежду я ещё могу пережить, но немытые волосы вызывают у меня панику. Да и вряд ли от такого неопрятного Тимофея пахло бы так вкусно.

Я думала о том, что будет, если сам Тимофей мною заинтересуется. Сначала заговорила совесть: «Ты что! Отношения на работе неприемлемы!» – «А так ли они неприемлемы?» – спрашивало то, что заставляет сердце биться быстрее. «Ша! – успокоил всех здравый смысл. – Вообще-то, нам ещё никто ничего не предлагал! Хотя на пару свиданий я бы сходила». На том и порешили.

Любопытство пересилило, и я оступилась. Конечно, специально. Реакция у него, конечно, отменная. Стоило мне только покачнуться, как он придержал меня за руку и помог снова поймать равновесие.

– Аккуратнее, – полушёпотом сказал он.

Горячее дыхание невесомо коснулось шеи. Вот это романти’к, девочки!

– Спасибо.

Я постаралась улыбнуться ему как можно милее, чтобы точно растопить его сердце. Интересно, получилось?

Он отдёрнул руку сразу же, как только я твёрдо встала на ноги, а затем аккуратно вытер руку о штанину. Кажется, не получилось.

Мы с Мартой, сев сзади, мило болтали. Тимофей, сидящий спереди, занимался какими-то бумажками и не обращал на нас никакого внимания.

– Эх, сейчас приедем – пойду к коменде! Пусть переселит меня куда-нибудь.

– А так можно?

– Вообще да, я же не на своём этаже живу. Нас же делят по направлениям и по отделам. Я, вообще-то, с Зойкой жить должна была, но почему-то мы с ней не поладили. Вот меня и переселили. Временно. А потом коменда забыла. Пора напомнить. Идти, правда, так страшно…

– Хочешь, я с тобой схожу?

– Если тебе не сложно, – смущенно улыбнулась Марта.

– Да не сложно, конечно! – уверенно сказала я.

Когда мы приехали, моя голова уже окончательно прошла. Надеюсь, выглядеть я тоже стала в разы лучше. Не хотелось пугать прохожих.

Мы с Мартой вышли первыми. Тимофей задержался где-то на ресепшене, что-то решая с нечеловеческой женщиной.

– Ёлка… Дарья, можно вас на минутку? – позвал меня Тимофей.

Я виновато посмотрела на Марту.

– Я подожду, – сказала она.

– Тим, что-то случилось?

– Да я просто… – Он немного замялся. – Не хотели бы вы выпить со мной чашечку кофе?

Я вопросительно посмотрела на него.

– Помнится, у вас были ко мне какие-то вопросы…

– Были, – кивнула я, улыбаясь.

Всё-таки услышал. Услышал и испугался.

– Может быть, вы хотели бы обсудить их, например, сегодня вечером?

– Может быть, хотела бы, – снова улыбнулась я. – Это предложение или вы просто играете в дедукцию?

– Предложение, – улыбнулся в ответ Тимофей. – Я могу зайти за вами сегодня в шесть?

– Можете зайти за мной сегодня в шесть, – согласилась я.

Глава 10. Глобальное потепление

Сегодняшний день я считала очень удачным. Зацепку нашла, начальника охмурила, на свидание его раскрутила. Не могу сказать, что я планировала всё из перечисленного. Признаюсь, я не планировала ничего, кроме поиска зацепки, но остальное стало прекрасным дополнением к моим усилиям.

Взяв Марту под руку, я тихо шепнула ей на ухо:

– Не оборачивайся! Я тебе сейчас такое расскажу!..

Она удивлённо глянула в мою сторону. Мы удалялись, а я всё ещё чувствовала на себе взгляд Тимофея. Он был лёгким, совершенно невесомым. Я совсем не чувствовала опасности.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Марта.

– Меня только что пригласили выпить кофе вечером. В шесть.

– Кто?

– Тим.

Я выразительно посмотрела на Марту, и моя довольная улыбка растянулась от уха до уха. Прямо как у тех женщин с «пучками» на голове.

– Ты идёшь на свидание с Тимом?!

Глаза Марты были большими-большими. Признаться, и у меня они были не меньше.

– Да нет, – сказала я уже спокойнее (попытки здравого смысла заткнуть ликование влюблённости). – Он просто предложил выпить кофе. Это же не значит, что у нас свидание?

– Ну, чисто технически это именно оно, – сказала Марта.

– А чисто практически – точно не оно, – возразила я, а потом задумалась. – Хотя, конечно, хотелось бы, да…

– Ты втюрилась в Тима?!

Мне казалось, что глаза Марты не могут стать ещё больше, но я ошибалась.

– Если только совсем немного, – тихо вздохнув, призналась я.

– Ты же только сегодня говорила… – начала было Марта, но я её перебила.

– Знаю я, что говорила, и от слов своих не отказываюсь. Но меня к нему тянет. Сама не знаю почему. Разумом понимаю, что что-то в нём не так, а…

– …а сердцу не прикажешь.

Вот поэтому она мне и понравилась. Понимает.

– Именно.

Надо перевести тему.

– Марта, слушай, а правда, что к вам только паранормальных берут?

– Ну в основном да. А что?

Она опасливо посмотрела на меня. Я часто ловила такие взгляды на себе в последнее время, но понятия не имела, чем именно я их заслужила.

– Почему ты так смотришь на меня? – решила я спросить прямо – чего додумывать на пустом месте?

– Как?

– Не знаю… странно как-то. Вы все так на меня смотрите…

Объяснить, что именно меня смущает в этих взглядах, я не могла. Но что-то точно смущало.

– А, ты про это, – как-то грустно махнула рукой Марта. – Просто… мы же изгои. Самые настоящие. Как там говорится? Чужой среди чужих?..

– Свой среди чужих, чужой среди своих.

– Именно. Нас и паранормальные не принимают, потому что мы на лабораторию работаем, и здесь нас всерьёз не воспринимают. Считается же, что паранормальное и наука несовместимы.

– Слышала про такое. Но я-то тут при чём?

– Ну как же! Нам же с тобой работать вместе. А ты человек вне этой политики. Обычным людям лабораторные и паранормальные одинаково не нравятся. Им вообще не нравится всё, чего они не понимают. Вдруг ты нас осудишь?

Кусочки картины сложились. Вот оно что! Боятся осуждения в квадрате! Или не понимают, чего ожидать. Последнее, наверное, страшнее. Всё-таки они меня к себе подпускают.

– Понятно, – задумчиво протянула я. – Слушай, а Тимофей тоже паранормальный? Почему-то об этом я не подумала. Если он элементал (они, кстати, встречаются крайне редко), то можно объяснить его повышенную температуру.

– Не, он обычный. Просто смышлёный очень. Конечно, его это задевало раньше очень. Он всё искал способ открыть в себе силу.

Мы как раз подходили к комнате коменданта общежития, поэтому разговор пришлось отложить, но мы к нему ещё вернёмся.

– Арина Максимовна! – окликнула Марта выходящую из своей комнаты женщину. – Здравствуйте!

– Здравствуй, – поздоровалась она в ответ. – Что хотела?

– Я в очереди стою на комнату в семисотом крыле, там комната не освободилась, случайно?

Арина Максимовна тяжело вздохнула.

– По-моему, до этого тебя всё устраивало.

– Да, но до работы добираться не очень удобно, – соврала Марта.

– Нет в семисотом комнат, некуда мне тебя селить. Даже у Зои уже комната занята.

Марта немного сникла. Я стояла неподалёку и слушала.

– Есть комната, но там химик живёт. Она всех твоих муравьёв потравит, и ты снова истерику закатишь, – задумчиво проговорила женщина. – К другим я тебя тоже поселить не могу. Вас, паранормальных, не разрешено… Я посмотрю комнаты, но ничего не обещаю. Возможно, к концу месяца освободится что-нибудь.

Печальная Марта подошла ко мне.

– Не вышло. Придётся как-то уживаться. Надеюсь, сила не будет неконтролируемо проявляться, а то я на неё всех пчёл изведу.

– Погоди, – сказала я и догнала уходящую женщину. – Арина Максимовна, я же в семисотом одна живу…

– И что? – недовольно спросила она.

– Так, может, её ко мне поселить?

– Не положено. Она из паранормальных. Нам их с людьми селить нельзя, – немного подумав, сказала она.

– Так мне одной жить тоже не положено.

– А если она тебе голову проломит в приступе ярости? Ты хоть знаешь, что она телекинетик?

Ничего себе! Вот этого я точно не ожидала. Эта сила встречается крайне редко. Младшие курсы смотрят на них как на богов. Помню, я в своё время посетила пару занятий по телекинезу, но мой талант так и не раскрылся. Максимум, что я могла, – это скинуть ручку со стола, причём без стержня внутри. На него у меня сил уже не хватало.

Как там писал Пушкин? «Мы все учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь»? Вот и я так же: умею всего понемногу, но ничего не умею хорошо. Даже синестет я половинчатый. Конечно, и мне нашлось применение, но это всё равно обрубок способности. Недоразвитая конечность.

– Теперь знаю, – уверенно сказала я. – И что?

Арина Максимовна посмотрела на меня очень сурово.

– И то. Не положено!

– Хорошо. А если я тоже паранормальная?

Женщина поправила очки и вопросительно посмотрела на меня.

– У меня просто нет конкретной силы, я так, только баловаться могу.

По правилам, мы обязаны сообщать о своей силе, когда проживаем за пределами собственной квартиры – например, в отеле или общежитии, – но, так как моя сила неполноценна, с меня сняли это обязательство.

– Ладно, – сдалась Арина Максимовна. – Ты ползающих и летающих не боишься?

– Да нет вроде, – улыбнулась я.

– Вообще-то, Тимофей Семёнович просил хотя бы с месяц никого к тебе не подселять… – снова засомневалась она, но ровно минуту. – Я ему не отель, – махнула она рукой, – перебьётся. Марта! – гаркнула женщина так, что стены затряслись.

Та подошла довольно быстро.

– Нашла я тебе комнату. Можешь переезжать хоть сегодня.

– Правда? – с надеждой отозвалась Марта. – А куда? К кому?

– Да вот же, – показала на меня Арина Максимовна. – К ней переезжай. Надеюсь, вы уживётесь, потому что больше комнат нет!

Марта была очень рада, что мы будем жить вместе. Я, кстати, тоже. Вообще-то, мне и одной неплохо было, но когда-нибудь ко мне бы всё равно подселился кто-то ещё. Пусть лучше это будет Марта. Уж с ней мы поладим, я уверена.

– Я, правда, помочь тебе с переездом не смогу, – сказала я, – мы же с Тимофеем встречаемся сегодня.

– Да не парься, я уже Дону написала, думаю, он не откажет… А как так получилось, что тебя одну поселили?

– Тимофей похлопотал, – пожала я плечами. – Наверное, хотел, чтобы я сначала освоилась. Да и паранормальных к людям не селят. – Я вспомнила про её способность. – Слушай, а почему ты мне не говорила, что ты телекинетик?

Я посмотрела на неё с восхищением, но она этого не поняла. Уж не знаю, что она там себе придумала, да ещё и расстроилась.

– Вот поэтому и не говорила. Все, кто узнаёт об этом, начинают бояться меня, – буркнула Марта. – Только Дон знает. И то я ему не рассказывала. Он просто застукал меня, когда я короб с бабочками с верхней полки доставала.

– Да ну? А соседка твоя?

– До сих пор думает, что я просто аналитик. Поэтому я и вожусь с пчёлами и муравьями. Я же ищу закономерности в природе и поведении насекомых.

– Ого!

Теперь я восхищалась ею ещё больше. Чтобы скрывать такую силу, нужно очень-очень себя контролировать.

– Ты только не бойся меня! – встрепенулась Марта. – Я себя контролирую!

– Ой, расслабься, – махнула я рукой. – Я не из пугливых, это я уже говорила. К тому же не забывай, откуда я пришла. В Федеральное агентство паранормальных преступлений с улицы не берут. Я же в Академии паранормального училась, на синестетике и тёмных материях.

– Серьёзно?! Ты синестет?

– Консультант по тонким материям, – грустно вздохнула я. – Так никакой силой до конца и не овладела.

– Тонкие материи всегда меня восхищали, – задумчиво протянула Марта.

В дверь постучали. Мы только зашли и, выходит, разминулись с гостем секунд на тридцать. Дверь открыла я, потому что стояла к выходу ближе.

– О! Ёлка! А ты тут какими судьбами? – спросил Дон. – Мелкая и тебя запрягла таскать её сумки?

– Да нет, я тут живу.

Смотреть на ползущие вверх густые брови – одно удовольствие. Я люблю удивлять.

– Вот это новости! – улыбнулся в ответ здоровяк. – Марту к тебе определили?

Я просто кивнула.

С этого момента закипела работа. Дон с Мартой таскали её вещи, а я решила ещё раз ткнуть Гнома перед тем, как за мной зайдёт Тимофей. Я позвонила начальству, но мне никто не ответил.

– Гном, зараза, хватит крыситься, мне помощь твоя нужна!

Автоответчик заткнулся, и Гном взял трубку. Я знала, что он слушал, иначе зачем по всему городу кататься и искать себе телефон с возможностью слушать, что тебе наговаривают на автоответчик?