Камни богов. Дар убеждения

Моему дорогому дяде, подарившему

мне драгоценные воспоминания,

и моим родителям.

사랑해. 보고 싶어.

Глава 1

Когда судьба становится неизбежной

В свете вечерних фонарей снег падал тяжёлыми хлопьями. Всё вокруг покрывалось белоснежными коврами. Погода стала непредсказуемой. В один день зима становилась суровой, а в другой солнце грело землю так, что все снега таяли, словно наступала весна. Но в сердце О Ханы сейчас бушевала ледяная вьюга. Поглощённая ревностью и подозрениями она яростно ругалась на мужа, обвиняя его в измене. У неё было много причин, думать именно так. После роковой встречи с женщиной, подарившей игрушку её приёмной дочери, все пазлы в её голове стали собираться в единую картину.

– Хана, дорогая. Прекрати уже устраивать истерики. Подумай о детях, – умоляюще спокойно произнёс Сон Хангиль.

– Подумать о детях?! – она замахнулась на него метлой. – Я подумала! Хорошо подумала! Свою дочь можешь себе оставить, а я свою и сама смогу воспитать.

– Да что ты такое говоришь? Они обе наши. Хватит.

– Проваливай отсюда! Убирайся из моей жизни! – О Хана продолжала кричать на него, не сдерживая своих эмоций. Её переполняли обида и злость на неверного мужа. Слёзы на её щеках морозили лицо, а ком в горле, сдавливал её голос. – Сам притащил в дом своего ребёнка, вот и забирай её обратно туда, откуда принёс!

– Хана! Да что чёрт возьми, на тебя нашло?! – он наконец повысил на неё голос.

– Ах, ты ещё смеешь на меня кричать? – в очередной раз ударив его метлой по спине.

– Ай! Больно же.

– Завтра же мы разведёмся. Пока я позволю твоему подкидышу жить дома, но как только разберёшься с жильём, забирай её и больше не смей возвращаться! А теперь свали с глаз моих, пока я тебя не прибила, – она повернулась к дому и, бросив метлу на снег, пошла к двери.

– Не уйду, пока ты мне всё не объяснишь, – он обнял её со спины, крепко сжимая её руки.

– Пусти! Отпусти меня!

– Не пущу, – он тоже заплакал. – Не пущу! Хана, любимая, давай поговорим. Я уверен, что это какое-то недоразумение.

– Недоразумение?! – она с трудом вырвалась из его рук и обернувшись к нему резким движением ударила по щеке со всего размаха. – Недоразумение, говоришь? Ты мне врал все эти девять лет. Врал, глядя в глаза, – она начала бить его кулаком в грудь.

– Хана…

– Ты девять лет врал мне! – слёзы градом полились из её глаз. Она прикрыла руками лицо и отшагнула назад.

– Хана, я тебе никогда ни в чём не врал. Объясни же наконец, что случилось? – он мягко взял её за плечи, но она резко отдёрнула руки и злобно зыркнула на него.

– Я видела её. Столько раз слышала все эти сплетни от твоих коллег на работе, но никогда не верила им. Но я сама видела её.

– Кого?

– Твою Ким Даин. Она хотела видеть свою дочь.

– Дорогая, ты явно всё не так поняла. Позволь мне объяснить тебе.

– Объяснить? – резко перебила его. – Ты даже не отрицаешь, что знаешь эту женщину.

Он вновь попытался её обнять, чтобы успокоить, но она отмахивалась от него руками.

– Прекрати! Убирайся! Видеть тебя больше не хочу! – она толкнула его на землю и пошла в дом.

– Хана! – он поднялся на ноги и рванул за ней. Хангиль цеплялся за её одежду, пытаясь остановить, но она вырывалась и в конце концов хлопнула перед ним дверью и закрылась изнутри.

– Пока не найдёшь место, где будешь жить с Хеджин, не возвращайся. Это больше не твой дом, – она сползла на пол и зарыдала. Столько лет счастливого брака вмиг перечеркнул один день. Иллюзия прекрасной семьи, казалось, была развеяна. Любимый муж стал коварным изменником, а приёмная дочь…

Хангиля тоже одолевала злость: «Ким Даин. Просил же её так не делать… Ай чтоб её, – он пнул лежащую на дорожке метлу в сторону. – Чёртова Ким Даин. Сама же не хотела, чтобы Хеджин осталась сиротой, а теперь хочет с ней встретиться? Она вообще в своём уме была, когда так поступала? – он открыл дверь своей машины и замер, задумчиво опустив голову вниз. – Нет. Я не должен злиться на неё. Сам виноват, стоило позволить ей увидеть дочь», – он громко выдохнул. Ему стало жаль их всех. Но больше всего его беспокоили мысли о Хеджин. Она была его маленькой принцессой номер один с того дня, как он только увидел её смеющиеся глазки, милые пухлые щёчки и маленькие ручки, крепко хватающие его пальцы. Если бы у них не родилась наконец-то родная дочь, любила бы Хана своего первого ребёнка так же сильно, как он? И Хеми, его вторая принцесса, стала такой же жертвой всех этих недоразумений. От этих мыслей его вновь стали одолевать обида и злость на ту женщину, решившую поступить так эгоистично после всего, что он для неё сделал.

Услышав шаги в коридоре, маленькая Хеми поправила шторку и легла на свою кровать, повернувшись к стенке. О Хана осторожно вошла в детскую. Она поправила детям одеяла, стараясь не плакать. Увидев старшую дочь, крепко прижавшую к себе плюшевого медведя, всё же не сдержалась и выйдя в коридор вновь зарыдала. Хеджин тоже в тот вечер ещё не спала. Она не прислушивалась к крикам на улице, но одно слово ей хорошо врезалось: «Развод».

~

Сегодня был последний день в Америке перед отъездом домой. Настроение у Хёнсока было замечательным. Скрывшись от надоедливых нянек, он решил прогуляться в одиночестве, а заодно найти что-нибудь в подарок своему любимому дяде на день рождения. Идя вдоль улицы, Хёнсок всматривался в витрины магазинов, иногда заходил внутрь и не найдя ничего интересного выходил обратно. Наконец, долгие поиски привели его к лавке с множеством старых и диковинных вещиц.

– Здравствуйте! – не глядя на мальчика, произнёс продавец, продолжая при этом вытирать тряпкой пыль с фарфоровой вазы.

Хёнсок поздоровался с продавцом и стал осматриваться. Услышав ещё довольно юный голос мальчика, старик обратил на него внимание. Он аккуратно положил вазу на своё место и той же тряпкой протёр линзы своих очков. Хёнсок дотошно проходился взглядом по выставленным в витринах часах, шкатулках, ножах, игрушках и даже посуде. Его взгляд ни на чём не задерживался на долго.

– Ищите что-то конкретное, молодой человек?

– Да. Хочу сделать подарок своему дяде. Это должно быть что-то особенное.

– Особенное? Хмм. А в какую сумму хотите уложиться?

– Думаю, цена для меня не имеет значения, – уверенно заявил Хёнсок, посмотрев на продавца.

– В моей лавке много всяких интересных вещей. Большинство из них очень дорогие… – задумчиво произнёс он, оглядев собственный магазин, затем вновь остановил взгляд на мальчике лет тринадцати.

– Как я уже говорил, деньги для меня не имеют значения, – Хёнсок достал из рюкзака толстый бумажник, полный купюр номиналами от одного до ста долларов. – У меня есть ещё, если этого будет недостаточно. Но я ищу что-то уникальное, чего ни у кого больше не будет. Что-то интересное или очень красивое. Ещё не знаю точно.

– Видимо, твой дядя очень дорог тебе, раз ты готов потратить столько денег на подарок.

– Да, – он улыбнулся.

Хёнсок очень скучал по родине, пока учился в Америке. Но больше всего он скучал по одному человеку. Для него дядя был самым важным на всём свете. Он практически относился к нему, как к отцу.

– Он мой самый лучший друг.

– Что насчёт хороших часов? Как тебе такой вариант?

– Часы – это как-то скучно. Он и сам может их купить себе, если захочет. Да и у него они уже есть.

– Тогда, что скажешь на это? – продавец достал из витрины шахматы, фигурки и доска были вырезаны из белого и чёрного мрамора и украшены позолоченными узорами.

– Он не играет в шахматы, – затем с улыбкой добавил: – Не любит проигрывать мне.

– Хмм. Погоди-ка.

Старик вдруг забежал куда-то вглубь своего магазина так, что Хёнсок совсем потерял его из виду. Выйдя обратно к покупателю, он поставил на стол красивую чёрную шкатулку, украшенную необычной резьбой и красными камнями. Она была очень маленькой, что в нём уместилось бы разве что только кольцо или что-то такого же небольшого размера.

– Шкатулка – это как-то слишком просто, – поджав губы в кривой улыбке, он глубоко вздохнул. Хотя сама шкатулка действительно привлекла его внимание и очень понравилась ему. Но это всё равно было не то, что он мог бы подарить своему дяде.

– Важна не сама шкатулка, а то, что внутри… – загадочно и тихо, почти шёпотом сказал старик, положив руку на неё.

– А что внутри? – заинтересовался Хёнсок, отчего-то сам не заметив, как тоже начал говорить шёпотом.

Старик медленно открыл её. Там лежал кулон с необычным камнем причудливой формы. Странным в нём казался его цвет, тёмно-фиолетовый, полупрозрачный, со множеством маленьких чёрных и светлых частиц. Его форма скорее напоминала овал, но почему-то совершенно не ровный. Лишь благодаря серебряному витиеватому обрамлению он казался более совершенным, и в то же время ещё более необычным. Глядя на этот красивый камень, зрачки Хёнсока максимально расширились. Кулон отразился в его глазах. Он был словно околдован им.

– Нигде в мире ты не найдёшь другой такой же. Он единственный во всей вселенной.

– Могу я взять его в руки? – не отрывая глаз, спросил Хёнсок.

– Конечно.

Подержав его в руке, он решил, что это то самое. Казалось, сама судьба привела его в эту лавку. Лучше подарка он бы и не нашёл. Хёнсок положил кулон обратно в шкатулку. Его лицо озарила прелестная улыбка.

– Сколько он стоит?

– Цена у него очень высокая. Я бы сказал, что эта вещица самая дорогая из всего, что есть в этом магазине, – старик раскинул руки, придавая большую значимость сказанному.

Хёнсок очень хотел купить именно его, но после слов старика расстроился. Он прекрасно понимал, что даже всех его денег может не хватить, если он и в самом деле дороже всего, что он уже видел здесь.

Старик взял в руки подвеску. Его глаза были уже не те, что раньше, но он всё ещё мог смутно видеть это таинственное мерцание пыли внутри камня. Он облокотился локтем на лавку и, продолжая вглядываться в камень, впал в состояние ностальгии.

– У тебя есть десять центов?

– Что? – он удивился странному вопросу старика.

– Именно этот вопрос задал мне когда-то один человек. Тогда я был ещё очень молод. Наверное, я был даже чуть младше, чем ты сейчас, – улыбаясь, он начал рассказывать свою историю. – Тогда у меня не было ничего, кроме старой, доношенной до дыр одежды и пары не менее дряблых сапог. Я слонялся по улицам без дела, прося милостыню. И как-то раз, я увидел одного мужчину с этим самым кулоном на шее. Он спал прямо на улице, разлёгшись на скамейке. Одет он был вполне прилично. Я решил, что возможно он просто был пьян. Этот камень заворожил меня точно так же, как и тебя сейчас. Мне так захотелось взять его, и я решился впервые в жизни на кражу.

– Так Вы украли его? – не сдержавшись, перебил его Хёнсок.

– Да, – закивал головой, – я украл его. Вернее, почти украл. В тот момент, когда я расстегнул цепочку, он схватил меня за руку. Я было чуть со страху не обделался, – кряхтя засмеялся старик. – Хотел убежать, но он вцепился, как аллигатор. Думал, всё, конец мне. А он такой спрашивает: «У тебя есть десять центов?» – старик охрипло изобразил голос мужчины. – Представляешь, как я тогда удивился. А он продолжает: «Хочешь его?» и протягивает в мою сторону. Он предложил продать его мне за 10 центов. У меня тогда и таких денег не было. И карманы то были дырявые. Он меня оглядел, затем сказал: «Знаешь, эта вещица дороже всего, что у тебя есть и когда-либо будет. Но мне она больше не нужна. Можешь забрать и даром, если обещаешь больше никогда не красть и не причинять людям вред». Вот так он и отдал мне её, ещё и денег почему-то дал и ушёл. Больше я его не видел никогда. С тех самых пор я, как и обещал, больше никогда ничего не крал. Мне в общем-то начало везти, как только у меня появился этот кулон. Есть в нём один секрет, – старик загадочно улыбнулся, затем положил его на прилавок прямо перед Хёнсоком.

– А что за секрет такой? – ещё больше заинтересовался мальчик.

– Об этом лучше знать только его владельцу. Бери даром. Он мне больше не нужен. Подаришь своему дяде. Думаю, он должно быть хороший человек, раз ты готов был на него все свои сбережения потратить.

– Вы правда хотите отдать мне его просто так? – он посмотрел на старика с удивлённым взглядом.

– Мне она самому даром досталась. А ты можешь вон шкатулку к нему прикупить.

– И сколько стоит шкатулка?

– Сорок три доллара. Возьмёшь?

– Да.

Он вытащил из кошелька нужную сумму без сдачи и отдал старику. Продавец упаковал кулон со шкатулкой в подарочный пакет и протянул Хёнсоку.

– А можно спросить?

– О чём?

– Вы говорили, что у него есть какой-то секрет. Что это?

– Это владелец и сам узнает, когда придёт время.

– А как он узнает?

– Слишком много вопросов задаёшь. Часом не передумал ли ты дарить его своему дяде?

– Нет, не передумал, – сказал Хёнсок, хотя в глубине души ему самому он очень понравился. Но для него было важнее сделать приятный подарок. Он ведь так давно его не видел. И тут он вспомнил о времени: «Я же никому ничего не сказав ушёл, а сегодня нужно лететь домой. Вот уж нянечки будут волноваться…» – Так он называл секретарей и охранников, приставленных к нему для присмотра. – Ой, мне пора уже бежать, а то на самолёт опоздаю.

– Тогда, счастливого пути тебе, парень.

– Спасибо. До свидания! – громко сказал Хёнсок у самой двери, в последний раз обернувшись на старика.

~

В доме маленькой девятилетней Хеджин в последние пару дней царили постоянные скандалы и ругань. Они с младшей сестрой, Хеми, были ещё маленькими, и им не всё говорили, но Хеджин уже знала, что такое развод. В своей школе она уже встречала несколько ребят, чьи родители давно развелись. Некоторые из этих детей казались несчастными. Они разрывались между своими отцами и матерями, не зная, кого любить больше. Хотя детей обычно и не спрашивают, с кем они хотят остаться.

Хеджин думала, что если это всё же случиться, то она точно хочет жить с папой. Он никогда не ругался и всегда защищал её, если мама начинала поступать с ней несправедливо, отдавая всё самое лучшее и вкусное только Хеми. Ей бы больше не пришлось всё время убирать раскиданные сестрёнкой игрушки по всему дому. Не пришлось бы присматривать за ней, пока родителей нет дома. Она была точно уверена, что живя вдвоём только с папой, они были бы более счастливыми.

О Хана мыла посуду. То и дело слышались звуки плеска воды и стуки небрежно брошенных тарелок и столовых приборов. Семилетняя Хеми подошла к ней и дёрнула за фартук.

– Мама! А когда папа приедет?

– Скоро.

– А папа сегодня останется дома ночевать?

– Нет.

– Он заберёт Хеджин и они сразу уедут?

Мать перестала возиться с посудой. Вопрос Хеми означал, что она всё слышала. Слышала, как она ругалась с мужем и говорила о Хеджин.

– Мама! – девочка снова начала дёргать её за фартук.

– Да. Папа заберёт Хеджин, – вздохнула уставшая от всего О Хана.

«Сволочь. Вот и пусть живёт со своей дочерью. А мы с Хеми заживём счастливо и без него, – её переполняли чувства обиды и даже ненависти к мужу. Несмотря на счастливый брак и хорошие отношения с ним на протяжении всего этого времени, она начала думать, что он оказался не таким уж и примерным семьянином. Если бы не та женщина, что внезапно захотела увидеться с Хеджин, она бы ни за что не поверила, что её любимый супруг мог ей изменить. Все эти девять лет, с того времени, как они удочерили маленькую девочку, она не раз слышала странные сплетни о таинственной женщине, которой он помогал. – И как он только посмел принести её в дом, уговорив меня удочерить её?! Врал мне в глаза с самого начала», – она продолжила домывать посуду, гремя тарелками ещё громче.

Хеджин, сидевшая тем временем на лестнице, слышала, как мама сказала, что папа заберёт её: «Они всё-таки разводятся? Я буду жить с папой?» – уголки её губ слегка разошлись в чуть заметной улыбке. Она побежала в детскую комнату и сразу достала из полки спрятанную в глубине за школьными учебниками тетрадку с разрисованной и обклеенной разными картинками обложкой. Это был её личный дневник. Она положила его в свой школьный портфель, побоявшись, что может случайно забыть его дома. Кто знает, может сегодня последний день, когда она находилась в этой комнате.

~

В аэропорту Хёнсока встретил его дядя. Он и не ждал кого-то другого. Его отец всегда был занят своей компанией, а мать скорее волновали светские беседы с подругами, нежели её родные дети. Идя рядом с дядей, он думал: «Подарить подарок сейчас или подождать его дня рождения?!» – подходя к парковке он всё же решил дождаться, хотя ему не терпелось уже скорее достать из своего рюкзака шкатулку с кулоном и отдать их ему. На протяжении всего полёта он уже много раз успел представить то, как удивиться дядя Минхо, глядя на этот необычный камень, напоминающий ему ночное небо, усыпанное звёздами.

– Как тебе жилось в Америке?

– Немного тяжело, когда все вокруг говорят на другом языке. Сильно скучал по всем вам.

– И по мне скучал? – кладя чемодан в багажник, он с улыбкой посмотрел на племянника.

– По тебе больше всех, – глаза мальчика радостно засеяли. – Я нам игр накупил. Порубимся, когда приедем?

– Обязательно. Как же без этого, – Минхо потрепал Хёнсока по волосам. – Садись скорее в машину. Холодно сегодня что-то, даже снег шёл, пока сюда ехал. В Америке снега-то побольше будет, да?

– Мгм. Ещё в ноябре первый снег выпал. Но здесь, мне кажется, чуть теплее, чем там, – Хёнсок открыл дверь переднего пассажирского места.

– Эй, эй. Не садись впереди, там у меня документы лежат. Лень перетаскивать их. Садись сзади.

– Ладно, – слегка расстроившись, он хлопнул дверью.

– Аккуратней! Новая же.

– Прости.

Хёнсок вновь вспомнил о своём подарке. Уж больно руки чесались поскорее подарить его, даже если день рождения будет лишь через два дня. Хёнсок сел сзади, но не стал сразу пристёгиваться ремнём безопасности. Он дождался, пока дядя сядет за руль.

– А тебе подарок лучше сейчас дать, или когда праздновать все будем? – он просунулся между сиденьями и слегка дотронулся до его плеча. Лучезарная улыбка племянника, которую Ан Минхо не видел уже почти пол года, казалось способна согреть его в эту морозную погоду.

– А ты его уже подготовил для меня?

– Да. Он у меня сейчас здесь, – Хёнсок отскочил назад и взял в руки свой рюкзак.

Дядя Минхо обернулся в его сторону.

– Что-то купил в Америке для меня?

– Да.

– Ммм. Хочу подарок сейчас и ещё один в день рождения, – его лицо озарила хитрющая улыбка.

– А не жирно будет?

– Нет. Ни капельки, – мимика его лица и интонация были совершенно бессовестными. Он был как всегда в своём репертуаре. Больше напоминал ребёнка, нежели взрослого мужчину. Пожалуй, за эту наигранную ребячливость и простату в общении Хёнсок и любил своего дядю. Они всегда разговаривали на равных. Даже если спорили из-за чего-то, или что-то не поделили между собой, то дядя Минхо никогда не делал поблажек на то, что Хёнсок был ещё ребёнком. Он умел так же наигранно обижаться. В итоге Хёнсоку всегда хотелось его утешить или он не мог удержаться от смеха, глядя на всерьёз надувшегося дядю.

– Ладно. Так и быть. Подарю тебе подарок сегодня. Но второго подарка не жди.

– Ах, какой ты жадный, – он разочаровано отвёл взгляд в сторону, но всё же протянул руку назад. – Давай свой подарок.

Хёнсок вытащил из рюкзака шкатулку и положил её ему на ладонь.

– Что это? – он удивлённо оглянулся.

Шкатулка была небольшого квадратного размера, отчего напоминало ему те, в которых обычно продают обручальные кольца. Хотя дизайн был явно необычный. Ещё не открывая шкатулку, он начал вертеть её в руке, разглядывая красные камешки и искусно сделанную резьбу.

– Ты мне предложение собрался сделать?! Я ТАК тронут. Ваах. Не знаю, что и сказать на это, – он вновь был в своём образе.

Хёнсок не удержался и начал смеяться. Умел дядя его насмешить в моменты, когда и не ожидаешь ничего такого от него.

– Но мы же родственники. Так нельзя ведь.

– Да не кольцо там, – смеясь произнёс Хёнсок. – Открой уже.

Ан Минхо открыл шкатулку. Увидев кулон, он взял его в руки и стал разглядывать.

– Красивый подарок. Мне нравится. А что это за камень?

– Ой, а я и не спрашивал, когда покупал. Но продавец сказал, что нигде в мире больше нет другого такого же. Он уникален.

– Дорогой наверное, – он надел его на шею. Затем положил шкатулку в коробку с документами, стоящую рядом на пассажирском сиденье. – Ладно, поехали уже. А то и так с нас кучу денег сдерут за парковку. Да и Хёнсу тебя тоже заждался уже. Вчера весь вечер переспрашивал всех, в каком часу прибывает твой самолёт.

Машина наконец тронулась с места.

~

Мама Хеджин собрала её вещи в чемодан. Как только приехал её муж, Сон Хангиль, она вынесла его на улицу и поставила рядом с машиной.

– Подпиши, – она резко протянула в его сторону документы на развод.

– Дорогая. Зачем ты так?

– Просто подпиши и убирайся из моей жизни! И забери своего подкидыша, – она крикнула на мужа.

– Хана. Давай поговорим. Она же и твоя дочь тоже.

– Моя?! – её переполняла злость. – Да как ты… – оглянувшись на выбежавших из дома дочерей, она оборвалась на полуслове и переменилась в лице. Голос Ханы стал намного тише и чуть спокойнее, но в нём всё ещё слышались нотки ярости и обиды. – Забирай Хеджин и не смей больше называть её моей дочерью. Она только твоя и твоей… – ей хотелось сказать что-то крайне нехорошее в адрес женщины, родившей Хеджин, но в присутствии своей родной дочери ей не хотелось ругаться.

Услышав лишь обрывки разговора, Хеджин замерла на месте.

«Подкидыш… Не смей называть её моей дочерью… Я им не родная? – мысли крутились в голове Хеджин. – Они хотят избавиться от меня?»

Она послушно села в машину на переднее сиденье, совсем ничего говоря. Она даже не попрощалась ни с матерью, которую считала своей всю свою жизнь, ни с Хеми, которая махала ей ручкой на прощанье.

– Хеджин!

– Ммм? – она повернула голову в сторону отца.

– Мы с твоей мамой скорее всего не будем жить вместе какое-то время, – он говорил спокойно, делая небольшие паузы, пытаясь подобрать нужные слова. – Твой папа сильно обидел маму. Ей нужно время немного подумать. Понимаешь?

Хангиль мельком взглянул на дочь. Её глаза были большими и тёмными. Маленький носик и щёчки порозовели от холода. Она то и дело всхлипывала, но совсем не плакала. В этой суматохе она даже забыла надеть шапку на голову. Хеджин просто смотрела на него и продолжала молчать.

– Прости. Ты наверное сильно испугалась, да? Ты не волнуйся. Мы с тобой поживём пока в новом доме. Тебе там понравится. Я переведу тебя в другую школу. У тебя появятся много новых друзей, – сдерживая слёзы, он продолжал по-доброму улыбаться, временами поглядывая в эти большие почти чёрные глаза. – Всё у нас с тобой будет хорошо, – он словно сам себя убеждал уже в этом.

«Мы с тобой… Всё у нас будет хорошо… – она прокручивала его слова в голове. Они её успокоили. – Папа меня не бросит, потому что любит», – подумала Хеджин, и её губы наконец дрогнули в нежной улыбке.

Снег сыпался с неба на лобовое стекло. Дворники то и дело смахивали их в стороны.

– Хеджин, что хочешь сегодня на ужин?

– Не знаю.

– Может купим по пути пиццу? Ты же любишь её.

– Да. Было бы здорово.

– Хорошо.

В этот самый момент машину стало заносить на скользкой дороге. Хангиль нажал на тормоз и вывернул руль, но их всё равно вынесло на встречную полосу. Они продолжали двигаться вперёд. Свет фар встречной машины осветил лицо маленькой Хеджин, вцепившейся руками в ремень безопасности. От страха она зажмурила глаза. В последний момент, перед самым столкновением, рука Хангиля дёрнулась в сторону дочери в попытке защитить её. Он притянул её за плечо к себе и второй рукой попытался закрыть ей лицо. Перед его глазами пронеслись моменты, когда он так же ловил её в полёте, маленькую Хеджин, только-только начинавшую делать свои первые шаги…

БУМ – машина, ехавшая на встречу, тоже не сумела затормозить. Дорога на этом участке была слишком скользкой. Тормоза машины, в которой ехала Хеджин с отцом, отчего-то так и не сработали. Столкновение просто было неизбежным.

– Хеджин, – хрипя и захлёбываясь собственной кровью, Хангиль пытался открыть свои глаза. Он с трудом держался, стараясь не потерять сознание. – Хеджин, – рукой он дотронулся до её щеки. С её лба потекла красная кровь, а лицо было исцарапано осколками от лобового стекла. Она не подавала признаков жизни. Хангиль отстегнул ремни безопасности и крепко обнял свою дочь. – Хеджин! – его глаза закрылись в последний раз и по щекам скатились слёзы.

Обе машины, столкнувшиеся лбами, были ужасно искорёжены. Люди столпились не далеко от аварии. Кто-то из очевидцев вызвал скорую. У второй машины открылась задняя дверь. Мальчик вышел из неё и подошёл к месту водителя. Одной рукой он держался за голову. Его шатало из стороны в сторону. Он схватился за ручку дверцы, но почувствовал сильную боль в запястье. Облокотившись о машину, он попытался открыть её другой рукой. Послышался щелчок замка, и он потянул на себя. Потеряв равновесие и подскользнувшись, он упал на колено. Дверь вновь захлопнулась. Кто-то из прохожих подбежал к нему и стал оттаскивать от машины.

– Там мой дядя! Пожалуйста, помогите. Помогите, – он говорил обрывисто. Голова сильно кружилась и болела. Мужчина побежал обратно к машине. Он вынес водителя и оттащил на тротуар, где уже собралось несколько зевак вокруг мальчика.

– Дядя Минхо! Не умирай! Кто-нибудь, пожалуйста, помогите! – он кричал, обнимая своего дядю.

Цепочка на шее мужчины оборвалась, и еле держалась. Он уже не дышал. Хёнсок прижал дядю к себе и горько плакал. Сквозь боль в руке он силой сжал свитер на его груди, совсем не замечая, как кулон оказался в его ладони.

– Почему вы стоите? Помогите же кто-нибудь! – умоляющим взглядом он смотрел на людей, стоявших над ним. Кто-то продолжал звонить в скорую. Кто-то просто смотрел на плачущего мальчика. Никто уже не сомневался в том, что мужчина умер.

– Ему уже ничем не поможешь, – услышал он рядом с собой женский голос. Старушка присела рядом с Хёнсоком и стала утешающе похлопывать его по спине.

– Он не умер! Он ещё жив! – Хёнсок закричал во весь голос.

– Стойте, стойте. Он кажется и правда пошевелился, – сказал кто-то из толпы.

– Точно. Он ещё дышит, – послышался ещё чей-то голос.

Хёнсока отодвинули в сторону, и кто-то стал пытаться оказать Ан Минхо первую помощь. Пока люди ждали приезда скорой, никто так и не вынес из машины ни Хангиля, ни его дочь Хеджин. Очевидцы решили, что они уже оба мертвы. Им было кого спасать… Без сознания, в крови, она просидела в холодных объятиях мёртвого отца до тех пор, пока на место не прибыли спасатели.

Глава 2

Лучше бы лил дождь…

Поздним вечером старик Ким Чханук сидел перед телевизором и смотрел забавную передачу, уплетая тарелку риса. Домик его был весь обшарпанный и совсем не убранный. Растаявший снег, который выпал неожиданно в начале марта, скопился в виде гигантской лужи на проваливающейся крыше и медленно просачивался в дом. Кап… Кап… По всей комнате были расставлены горшки и тазики в разных местах. Они медленно заполнялись водой. Чханук уже привык слышать эти стуки падающих капель. Он привык жить так из года в год. Зимой бывало очень холодно, но зато летом почти всегда было немного даже прохладней, чем снаружи. На жизнь он зарабатывал сбором макулатуры, металлов, стеклянной тары и продажей всякого «антиквариата». В его доме часто залёживался всякий хлам, выбрасываемый людьми. Он собирал различные электроприборы, некоторые из которых он чинил и продавал на барахолке. Хотя большинство из них он просто разбирал на запчасти и вынимал ценные металлы. Так и жил. Его единственная дочь давно уже уехала в другой город, совсем позабыв о старике. Иногда он грустил и скучал по былым временам, глядя на старые выцветшие фотографии. Их он хранил в самом надёжном месте, куда не проберутся ни надоедливые крысы, ни вода.

Несмотря на всю бедность обстановки вокруг него, он упёрто не захотел съезжать из этого дома. Он чувствовал, что жить осталось всё равно не так уж и долго, поэтому хотел умереть в своём родном доме, где когда-то было и чисто, и просторно. Здесь даже стены хранили множество приятных и дорогих сердцу воспоминаний. Когда-то его жена готовила вкусные и сытные блюда на той кухне, где сейчас стояли лишь несколько давно надколотых и местами потрескавшихся тарелок. По полу бегала босоногая девчушка с криками: «Не догонишь!» – а за ней гнался соседский мальчишка, оставленный под присмотр его добродушной жены. Да, теперь у него нет ни старушки, ни дочери рядом, ни даже соседей.

Послышался лай собаки снаружи. Старик сразу понял, что кто-то пришёл в гости, хотя он никого и не ждал.

– Наверное опять эти сорванцы. Что-то поздновато они гуляют сегодня, – заворчал старичок, продолжая медленно и шумно причмокивая пережёвывать рис оставшимися зубами.

Послышался громкий стук в дверь. Удивительно, что она не развалилась сразу на части от такой силищи. Лай собаки был совсем не добрым.

«Кто это? Вряд ли мальчишки. Ёнги так на них не лаял никогда».

Старик медленно побрёл к двери, шурша тапочками. Только он успел щёлкнуть замком, как кто-то снаружи дёрнул за дверь так, что Чханук чуть сам не полетел за ней.

– Вы кто такие?

Перед ним стояли несколько грозных амбалов в чёрных костюмах и распахнутых пальто.

– Так это ты тот самый Ким Чханук? – сказал с усмешкой самый жирный из них. – Что же ты, дяденька, уезжать-то не хочешь отсюда? Мы же с тобой по-хорошему хотели, а ты тут нам проблемы устраиваешь.

Чханук попытался закрыть скорее дверь, но его руки были намного слабее, чем у этого великана. Хо Намджун схватил его за шиворот и силой выволок во двор, швырнув на устланный щебнем землю. Старик начал стонать от боли в боку и руке. Двое других бандитов оказались прямо над ним. Ёнги продолжал бешено лаять с пеной у рта, то и дело вскакивая на задние лапы, пытаясь порвать верёвку, к которой был привязан.

– Да заткните уже кто-нибудь эту шавку! – крикнул Намджун, пнув камешки в его сторону, но пёс продолжал лаять не унимаясь.

Ко двору подъехала машина, из которой вышел председатель Пэк Квансу. Он владел сетью ломбардов, несколькими зданиями и строительной фирмой. В этом самом месте ему хотелось построить очередное здание, которое приносило бы ему прибыль. Но старик мешался на его пути, отказываясь переезжать. Ни деньги, ни новое жильё он не захотел. Квансу всегда считал, что любого человека можно заставить сделать то, что нужно ему, нужно лишь узнать цену этому. В исключительных случаях можно и запугать или убрать лишний и бесполезный мусор. Сейчас этим мусором оказался Ким Чханук. Его отказ переселяться портил все планы председателя, отчего тот мог потерять много денег.

– Что же вы парни делаете? Поднимите его. Нельзя же так со стариками, – голос Квансу был жёсткий, а интонация разнилась со всем, что он сказал. Он ухмылялся, глядя на беззащитного старичка, которого всё с той же лёгкостью подняли, схватив за шиворот. Председатель Пэк подошёл поближе к несчастному Чхануку – Дедуль, ты бы съехал отсюда, да поскорее. Мешаешься. Если надо, то мы можем и мусор твой помочь перевести. Ну что скажешь? – он зажёг сигарету и задымил.

– Что бы вы не задумали, я отсюда уезжать не собираюсь. Это мой дом. Вы не имеете права так себя вести!

Старик пытался выкрутиться из лапищ этих бандитов, державших его под руки, но ничего не получалось. В сравнении с ними он был очень худым и бессильным. Казалось, достаточно лишь дунуть на него, и он даже не удержится на ногах.

– Я отсюда никуда не уеду.

– Вот значит как? – председатель Пэк нахмурился. Он молча потушил свою сигарету, вонзив её в грудь старика, прожигая новую дырку в уже поеденном молью свитере. Чханук поморщился от боли и слегка вскрикнул. – Не хочешь по хорошему, ладно. Твоё право умереть в своём любимом доме. Мы тебе и в этом готовы помочь.

– Да что же вы творите-то? Я полицию вызову! – начал кричать на них, но его кто-то ударил по лицу. Удар оказался с такой силой, что у него пошатнулся зуб, а на губах появились кровавые трещины.

– Полицию он вызовет, как же, – ухмыльнулся Хо Намджун.

– Ах вы ублюдки. Я напишу на вас заявление… – простонал старик и сразу получил ещё один удар в живот.

Амбалы, державшие его под руки, кинули его обратно на землю. Чханук скорчился от боли.

– Ублюдки?! – разозлился Пэк Квансу.

Он со всей силой пнул его по лицу. Алая кровь вперемешку со слюнями вырвалась изо рта старика.

– Да как тебе только смелости хватило такое сказать? – Квансу с силой наступил ему на грудь. – Ты – таракан безмозглый. Таких гадов давить надо, чтобы людям нормально жить не мешали.

ХРУСТ. Ребра старика не выдержали натиска. Но никто, кроме него этого и не заметил. Лай собаки, отчаянно пытавшейся вырваться, чтобы помочь своему беззащитному хозяину, был слишком громким. Хо Намджун и двое других бугаёв тоже начали пинать старика.

– Закончите тут. Сожгите его вместе с домом, – председатель Пэк обернулся и направился к своей машине.

– Ох, зря ты, дяденька, не послушался меня. – Хо Намджун легонько ткнул его ногой по голове.

Верёвка Ёнги наконец не выдержала и развязалась со стороны его конуры, оставшись привязанным к ошейнику. Пёс подбежал к Намджуну и схватил его за ягодицу. Великан с грохотом и криками упал на щебень. Вцепившись мёртвой хваткой, Ёнги стал дёргать мяско из стороны в сторону. Один из бандитов, Чха Джунсоп, схватил верёвку с ошейника и, обмотав ею шею пса, начал душить его. Челюсти Ёнги открылись. Он попытался укусить своего душителя, и у него это почти получилось. Но затем послышался визг. Он ещё довольно долго сопротивлялся, пытаясь вырваться. Его глаза сильно покраснели. Лицо Джунсопа, тянувшего концы верёвки в стороны, было полно ненависти и злобы. Его зубы сжались от напряжения так, что он сам начал даже ощущать небольшую боль.

В это время побитый старик пытался уползти от бандитов, из последних сил привставая на четвереньки и вновь падая. Боль в груди была сильной и практически нестерпимой. Он с трудом дышал, кашляя при этом сгустками крови. Слыша визги любимой собаки, его сердце наполнялось ещё большей болью. На глазах старика появились слёзы.

Квон Инбом, поначалу испугавшийся внезапно появившегося Ёнги, помог Намджуну встать на ноги. Кровь с его бедра стекала по штанине. Опершись на Инбома, хромая, он дошёл до машины и лёг на заднее сиденье. Когда Ёнги совсем перестал дёргаться, Джунсоп бросил верёвку и присел рядом, чтобы отдышаться. Его взгляд пал на медленно уползающего старичка, и на его лице появилась странная улыбка. Вид несчастного, отчаянно пытавшегося спасти свою жизнь, забавлял его тем, что это не имело никакого смысла. Возвращаясь обратно Инбом схватил старика за шиворот и потащил в дом. Нужно было уже скорее покончить с ним. Судьба его уже была решена. Он бросил старика на кровать и начал наскоро поджигать старые запылившиеся шторы, а так же макулатуру, стоявшую в углу, раскидывая связки бумаг и картона в разные стороны. Убедившись, что всё горит, он выбежал на улицу. Джунсоп закинул мёртвого пса в дом и уже успел сесть за руль, ожидая Инбома с открытой дверью. Будучи уверенным, что старик всё равно не сможет выползти из горящего дома, да и скорее всего умрёт либо от полученных побоев, либо надышавшись дыма, они уехали.

Как только машина отъехала достаточно далеко, парень, наблюдавший всё это время за происходящим, забежал в дом, прикрыв лицо пиджаком. За ним следом побежал его товарищ. Они вместе вытащили старика. Тот ещё дышал, но уже был без сознания. Скорая и полиция были уже в пути.

– Тхэун, прости, я не могу здесь остаться. Мне лучше уйти сейчас, пока не приехала полиция. Если мой отец узнает о том, что мы были здесь с тобой, то… Я боюсь за твою жизнь. – парень взглянул на лежавшего без сознания старика. – Надеюсь, этот человек выживет.

– Не переживай за меня. Я всё понимаю. Езжай.

Школьник выбежал из двора и свернул за угол, где был припаркован их мотоцикл. Надев шлем и заведя мотор он умчался прочь. Мимо него проехала машина скорой помощи. Мельком посматривая он проследил за мигающими сиренами в отражении зеркала заднего вида, пока они не скрылись за холмом.

~

Хеджин сидела в зале ожидания среди десятка других претендентов на вакантные места в компании Ан-групп. Она как обычно немного нервничала. Сколько бы не была на различных собеседованиях, всё ещё сильно волновалась. Уже прошло больше года с тех пор, как она закончила университет, но ей всё никак не удавалось найти постоянную работу по профессии. Всегда находился кто-то лучше, чем она, или же ей и вовсе не везло, и кого-то брали из-за связей, которых у неё не было. Да, когда-то она была дочерью уважаемого человека. Её отец работал онкологом в больнице. Он спас многих людей, и все они были благодарны ему. Если бы он был сейчас жив, наверняка она бы уже давно работала в какой-нибудь престижной компании, ну или хоть в какой-то компании. Но он умер. Он так и не увидел, как она закончила школу, как поступила в университет. Он умер в той аварии, и у него не было даже возможности оправдаться. Его посмертно обвинили в езде в нетрезвом виде, хотя он не был пьян, и даже глотка не сделал. Никто не делал вскрытия, и не пытался доказать его невиновность. Все уже всё решили. Почему так вышло, она так и не смогла понять. Никто уже не слушал её, ведь к тому времени, как она очнулась в больнице, прошло уже почти две недели. Она ещё долго лежала там со сломанной рукой и пневмонией, ведь никто и не подумал, что она сидит там, в машине, ещё живая, и может умереть от переохлаждения или потери крови. С того самого дня её жизнь стала одной сплошной чёрной полосой. И только когда она училась в университете, ей ещё хоть немного казалось, что она преодолеет все трудности и сможет зажить счастливо. Но жизнь после университета стала ещё только хуже. Работая в магазине простым продавцом, ей теперь приходится ещё и кредит за учёбу выплачивать, помимо того, что она снимает маленькую квартиру почти на окраине. Сейчас, в очередной раз придя на собеседование, она всё ещё надеется на чудо.

– Госпожа Сон Хеджин! – послышался голос секретаря, вызывавшего по очереди претендентов.

– Да, я здесь, – она вскочила с кресла.

Секретарь окликнула ещё нескольких соискателей.

– Пройдёмте за мной, – девушка направилась по коридору, затем остановилась возле одного из кабинетов и открыла дверь. – Сюда, пожалуйста.

В помещении, куда вошла Хеджин с двумя своими соперниками, было немного пустовато. Им предложили сесть на стулья, находившиеся чуть ли в самом центре кабинета. Перед ними на небольшом расстоянии стоял длинный стол. Три человека внимательно посмотрели на бумаги и каждому по очереди задавали несколько вопросов. По их лицам она уже догадывалась, что их совсем не впечатлило её резюме. Ещё бы, ведь у неё нет ни опыта, ни каких-либо заслуг. Оно было коротким и ничем не примечательным. Больше из вежливости, нежели из любопытства или необходимости, они задали ей всего один вопрос: «Как Вы думаете, почему наша компания должна выбрать именно Вас? Что Вы можете нам предложить?» – и хотя вопрос из уст одного из кадровиков звучал с совершенно обычной интонацией, для неё он казался жирным намёком на то, что её кандидатура – это скорее посмешище для них. Что-то вроде: «Как только наглости хватило с таким резюме тратить наше время на Вас?!» – как и всегда, отвечая на их вопрос, она говорила о том, что очень трудолюбивая, не боится трудностей в работе, очень старательная, пунктуальная, и целеустремлённая, готова обучаться и выполнять любые указания начальства. Но, её и в этот раз никто особо не слушал. Так она провалила очередное собеседование.

Уже сидя в автобусе, Хеджин смотрела в окно: «Лучше бы лил дождь… – думала она, глядя на освещённые ярким весенним солнцем улицы. Ей было грустно. – И почему всегда, когда мне плохо, на улице такая замечательная погода? Почему природа не может погрустить вместе со мной?» – от этого она чувствовала себя ещё более незначительной, чем обычно. Впереди неё сидела милая парочка. Они совершенно не стеснялись окружающих, держались за руки, смотрели друг другу в глаза и даже целовали друг друга в щёки. Она старалась не смотреть на них, ведь от этого зрелища ей становилось ещё грустнее. Мысленно она всё ещё продолжала прокручивать в голове все те моменты, когда жизнь показывала ей фигушки на всё, чего бы она не хотела, начиная от красивого парня, в которого она была влюблена в университете, и заканчивая работой в хорошей компании.

В её кармане зазвонил телефон. От неожиданности она вздрогнула: «Блин, давно пора сменить мелодию вызова» – это была её подруга с университета.

– Хеджин, ты сегодня вечером свободна?

– Да, – вяло протянула она.

– Наши собираются сегодня устроить встречу выпускников. Пойдёшь?

– Ну, – Хеджин задумалась. Ей не хотелось говорить о том, что она всё ещё работает в том же магазинчике, где работала, когда училась. Но это была единственная возможность вновь увидеть его. От этой мысли грусть как рукой сняло. – Да. Я пойду.

– Хорошо. Я скину тебе адрес и время чуть позже.

– Ладно. Буду ждать.

– Ну тогда до встречи. Увидимся там. Пока.

Не успела Хеджин ответить ей, как Мина уже сбросила вызов.

«Хорошо, что дождя нет. Сегодня, я увижу его», – настроение у неё стало приподнятым. На её лице засияла улыбка, а мысли наконец-то стали светлыми, как и это тёплое весеннее солнце.

~

Ан Хёнсок сидел в своём офисе, допивая кофе. Посмотрев на часы, он убрал лежавшие на столе бумаги и выключил компьютер. Как только он встал с кресла, послышался звонкий стук в полупрозрачную стеклянную дверь. Сразу следом, приоткрыв её, секретарь Чха просунула голову.

– Адвокат Ан, к Вам посетитель.

– Я уже собирался уходить. Скажите, чтобы записались на другой день, – он снял пальто с вешалки и начал его надевать.

– Они сказали, что им очень срочно.

– Срочно значит. Это кто-то из наших клиентов?

– Нет. Они ещё ни разу не были у нас.

– Ладно, пусти их.

Пальто вновь вернулось на прежнее место.

– Хорошо, – раскрыв дверь, она пригласила в кабинет мужчину на вид около 50 лет.

– Здравствуйте. – усевшись на кресло перед журнальным столиком, Хёнсок указал рукой на стоявший рядом диван. – Присаживайтесь, пожалуйста.

– Я председатель компании «Пэк-кым», Пэк Квансу.

– Я адвокат Ан Хёнсок, но Вы уже знаете это, – он вежливо улыбнулся. – Что привело Вас сюда?

– Возможно, мне потребуется адвокат, вроде Вас. Слышал, Вы ещё ни разу не проигрывали ни одного дела за всю свою адвокатскую практику. Это так?

Ан Хёнсок и правда был очень успешным адвокатом. За что бы он не брался, всё всегда заканчивалось победой. Он бы мог стать одним из лучших адвокатов всей Кореи, если бы не его характер и странная избирательность в выборе дел.

– Да. Мой секрет в том, что я очень дотошно подхожу к работе, и, как правило, не берусь за то, что заведомо проиграно.

– То есть Вы хотите сказать, что если дело сложное, то Вы и не станете возиться с ним?

– Нет. Я берусь даже за самые сложные и запутанные дела. Но все, кого я защищал в суде, были на самом деле не виновны. Я придерживаюсь именно такой политики, чтобы торжествовала справедливость. Давайте ближе к сути. Я очень спешу.

– Хорошо. Дело в том, что мне хотят предъявить обвинение в нападении на человека и покушении на убийство. Всё держится лишь на словах одного человека, который утверждает, что лично видел, как я избивал старика и приказал кому-то убить его.

Председатель Пэк выглядел совершенно расслабленно, откинувшись спиной на спинку дивана. В его лице не было и капли страха за своё будущее. Хёнсок уже не раз видел подобное поведение. Люди обычно выглядят либо напуганными либо разъярёнными, особенно если обвинения ложные или ошибочные. Но те немногие, кто знают о своей вине, но верят в свою безнаказанность, только они могут столь же нагло показывать окружающим своё высокомерие в действиях или словах. Сейчас в глазах Хёнсока председатель выглядел именно так.

– А Вы этого не делали? – Хёнсок продолжал пристально наблюдать за ним.

– Разумеется нет. С чего бы мне кого-то бить? Я был у себя дома в это время.

– А что случилось с тем стариком?

– Слышал, он чуть не сгорел в пожаре, но его спасли. Сейчас он находится в больнице, в коме, кажется. Поэтому, он ничего не может сказать сам. Скорее всего, этот старик всё же умрёт, – его голос был звучал равнодушно.

Хёнсок решил прибегнуть к старой уловке, работавшей почти безотказно, чтобы убедиться в том, правильно ли он считал его поведение.

– Я Ваш союзник. Я на Вашей стороне. Но Вы должны мне ответить честно, и рассказать всё, как было на самом деле, чтобы я мог защищать Вас в суде. Если соврёте мне хоть раз, я сразу это пойму и не возьмусь за Ваше дело, – адвокат Ан налил в стакан воду из кувшина, стоявшего на журнальном столике. – В любом случае, Вы можете не бояться ничего и смело рассказать мне всю правду. Этот разговор останется только между нами, ведь я не имею права разглашать что-либо ввиду адвокатской этики.

Его слова будто гипнотизировали председателя. Искренняя вера в них, в то, что они союзники, заставляла Квансу чувствовать такую же расслабленность и открытость перед Хёнсоком, как перед своим давним другом.

– Я всё понял.

– Вы избили того старика и приказали кому-то убить его?

– Да. Я это сделал. Знал бы, что кто-то следил за нами, и его бы прихлопнул, как таракана, – жёстко и хладнокровно сказал Пэк Квансу.

– Ясно, – «Этот председатель Пэк Квансу действительно не имеет ни капли стыда и совести» – подумал про себя Хёнсок, сделав глоток воды. – Прошу прощения, но я не могу взяться за ваше дело.

От такой неожиданности Квансу чуть не подскочил на диване и недоумевающе посмотрел на Хёнсока. Противное чувство совершённой ошибки адреналином пронеслось по всему телу, но чувство доверия никуда не делось. Мысли путались в голове: «Я Ваш союзник. Я на Вашей стороне… Но почему не может?»

– Почему? – его голос прозвучал уже иначе, чем ранее.

Такое Хёнсок видел довольно часто в своей жизни. Когда одни его слова разнятся с другими, люди частенько приходят в замешательство, пока новая истина не заменит старую. Будь это кто-то другой, а не он, то у собеседников это вызвало бы обиду или раздражение, а может они бы просто сочли его слишком ветреным, да и только. Но что бы не сказал Хёнсок – это всегда для них правда, даже если это самая дичайшая ложь – для тех, кто рядом с ним, всегда только правда.

– Просто, – он сделал небольшую паузу и совсем ребячливо добавил. – Не хочу.

Недоумение на лице Пэка вмиг сменилась догадливой ухмылкой.

– Сколько?

– Сколько что?

– Я готов заплатить любую сумму за Ваши услуги. Сколько Вы хотите?

– Я не нуждаюсь в деньгах. Мне ничего от Вас не нужно. Могу лишь посоветовать Вам пару хороших адвокатов, которых Вы сможете нанять, – он порылся в своём кармане и достал две мятые визитки. – Вот, держите, – он положил их на столик и подвинул к председателю Пэку. – Эти ребята не менее способные, чем я, и даже лучше разбираются в законах, – он сказал это, чтобы успокоить и заставить думать, что будет действительно лучше нанять кого-то другого. Но председателя Пэка сильно задел его отказ. Он чувствовал, что адвокат Ан смотрит на него свысока. Это злило его ещё больше.

– Я Вас прекрасно понял.

– Тогда, прощайте. Желаю удачи Вам с Вашим делом, – Хёнсок встал и, вернувшись к вешалке, снял пальто с крючка и стал собираться, не дожидаясь, пока председатель Пэк покинет его кабинет.

Квансу медленно поднялся с дивана, обескураженный двойственными чувствами, которые сам же и не мог до конца осознать. Выходя из здания, председатель Пэк стал ещё больше раздражаться: «И с чего это я всё ему рассказал? – вот уж действительно для него это стало казаться странным. Он никогда ни с кем не откровенничал, потому что не доверял людям. Исключением был лишь ясновидец Лун. Да и с чего бы Квансу верить этому адвокату, которого он лишь сегодня впервые увидел? А ведь он тогда поверил, что разговор останется между ними, но теперь его начали разъедать сомнения. Он был в гневе, пожираемом его изнутри. Обычно в таком состоянии он выплёскивал свою ярость на тех, кто его бесил. Его жена и сын не редко попадали под горячую руку за любую провинность. Но вот на людях он такого себе не мог позволить, особенно сейчас, когда его и так обвиняют в попытке убийства. Если старик и правда умрёт, то им ещё придётся доказать его причастность. Если бы только он знал, кто дал показания против него, то и этому человеку осталось бы не долго жить, если, конечно, они не договорятся мирно уладить всё деньгами, как он привык уже делать. – И как этот щенок посмел отказаться быть моим адвокатом?! Как посмел смотреть на меня с высока? – глядя на прошедшего мимо него Хёнсока, он сжал кулаки. – Раздавлю!»

~

Вечером Хеджин встретилась с Миной возле ресторана, где уже собирались их сокурсники. Она специально надела самое красивое платье, которое у неё было. Конечно, позже об этом решении она начала жалеть, когда стали мерзнуть ноги. Погода на улице была ещё довольно холодной, особенно по вечерам. Да и ей было немного не привычно ходить в платье. Она уже давно так не наряжалась. Весь этот день она потратила на то, чтобы привести себя в порядок. Не менее часа ушло лишь на то, чтобы накраситься. У неё это не особо получалось, поэтому пришлось хорошенько постараться.

Увидев её в столь непривычном образе, Мина сильно удивилась, и даже не сразу узнала её издалека. Войдя в ресторан, они сели рядом почти с краю стола. Ребята постепенно подтягивались. Все девушки с их курса пришли ко времени, но того человека, ради которого они согласились прийти, всё ещё не было. Как и ожидала Хеджин, они практически сразу стали обсуждать самую грустную и неловкую для неё тему: «Кто куда устроился работать?»

Хеджин старалась оставаться незаметной, чтобы не отвечать на подобные вопросы. Впрочем, это было совсем не трудно. Она и в университетские времена не особо выделялась. В их группе было много красивых девушек, пользующихся популярностью у парней. Да и между собой все эти девушки были довольно дружны. И только Хеджин ни с кем не общалась, кроме Мины и самого популярного красавчика всего их потока – Ан Хёнсу. Наверное, именно поэтому она в него по уши и бесповоротно влюбилась. Когда кто-то довольно популярный замечает тебя, не важно по какой причине, ты внезапно становишься особенной. И хотя все их разговоры были всегда короткими и очень редкими, они всегда оставляли приятные чувства. Её маленькое сердечко трепетало при виде него, что порой не очень хорошо сказывалось на учёбе. Она часто заглядывалась на его притягательную улыбку, которая сражала просто наповал. Впрочем, не одна она любила смотреть на него. Даже её подруга Хан Мина, которая с самого первого курса с кем-то встречалась, время от времени признавала, что Хёнсу выглядит одновременно мило, привлекательно и даже временами сексуально.

– Привет! Привет! – Хеджин услышала знакомый мужской голос позади себя. – Простите, задержался немного.

Он встал прямо над ней. Своей спиной она словно чувствовала его присутствие рядом с собой.

– Ну хоть пришёл. Тут все девушки похоже только тебя хотели видеть. Половина из них уже ушли, так и не дождавшись своего принца, – колко сделал замечание уже практически напившийся Рю Хэин, показывая при этом жест кавычек на слове «Принц».

Подойдя к нему, он по-мужски обнял Хёнсу. Следом за ним остальные парни тоже поприветствовали его. Хёнсу осмотрелся вокруг, так и не сдвинувшись с места. Парни и девушки сидели почти по отдельности небольшими островками. Было довольно много свободных стульев рядом с его друзьями. Хэин даже указал пальцем на место рядом с собой:

– Я забронировал для тебя трон. Чего стоишь там? Садись скорее, пока я не передумал.

– Лучше садись сюда, Хёнсу! – Ли Харин бойко выкрикнула с другого конца стола, подзывая его к себе.

Она считалась самой красивой и популярной девушкой в группе. Не редко в университете ходили слухи о том, что они с Хёнсу встречаются, или непременно должны начать встречаться. Никто и не сомневался в том, что они могут друг другу нравиться. Харин была всегда весёлой и активной, прям как зайчик из рекламы батареек. Хёнсу же был просто милым со всеми и дружелюбным. Многие говорили о том, что хотели бы видеть их вместе, но при этом каждый на самом деле хотел бы быть рядом с кем-то из них.

Все девушки смотрели на Хёнсу, кроме Хеджин. Она боялась даже обернуться и поднять на него свой взгляд. Она надеялась, что он хотя бы сядет напротив неё, рядом с Хэином. Там она могла бы любоваться им весь оставшийся вечер. Этого было бы достаточно для неё. О большем она и мечтать не смела.

– Сон Хеджин? – он осторожно дотронулся до её плеча и наклонившись посмотрел на неё.

– Да? – она удивлённо повернула голову вправо и столкнулась с ним взглядом. Он как всегда улыбался, словно излучая какую-то светлую энергию.

– Здесь не занято?

– Да. То есть нет, не занято.

Сердце бешено заколотилось в её груди. Хёнсу сел рядом с ней. Все изумлённо посмотрели на него. Это оказалось весьма неожиданным для них.

– Чего вы все так смотрите на меня? – он непонимающе оглядел ребят, сидевших напротив.

– Да ничего. Сиди где хочешь, – удивлённое лицо Хэина вмиг переменилось. Явно показывая свою лёгкую обиду, он скрестил руки на груди. – Хеджин красивая. Я бы тоже был не против посидеть вместе с ней, – вяло пробурчав, он сделал очередной глоток пива и отвёл взгляд в сторону.

Всё внимание с Хёнсу переключилось на него, а затем и на Хеджин.

– Хеджин, ты так и не рассказала нам, куда устроилась на работу после окончания университета, – заметила Ын Джиюль.

«Прям как ножом в спину. И что теперь мне им всем ответить?» – в груди Хеджин только что будто взрыв произошёл. Словно яд в её теле расползался адреналин.

– А ну… Это… – паникуя она начала заикаться: «Если скажу, что работаю простым кассиром в продуктовом, все же засмеют меня. Стану настоящим посмешищем. Блин, что делать?» – Хеджин мельком посмотрела в сторону Хёнсу и заметила его пристальный взгляд.

– Мне тоже интересно узнать это, – Хёнсу повернулся всем телом в её сторону, положив локоть на стол.

– Я работаю в компании «Ан-групп», в отделе аналитики, – не выдержав давления, она сказала первое, что на ум пришло: «Враньё. Я провалила собеседование сегодня».

– Правда? – оживился Хёнсу. – Я тоже там работаю, только в другом отделе.

– И я там работаю. Я менеджер стратегического планирования, – напомнила о себе Харин.

– Отдел аналитики ведь тоже в основном здании находится, верно?

– Да, – тихо ответила ему Хеджин. Уголки её губ были натянуты. Она нервничала, но старалась не показывать этого. Единственный человек, кто кроме неё знал правду о её месте работы, сидела слева от неё. Мина была в небольшом замешательстве от неожиданности.

«И когда она так врать научилась?» – подумала Мина, посмотрев на подругу.

– Я тебя там ни разу не видел. Не думаю, что смог бы пройти мимо, не заметив тебя.

Хёнсок стал поглядывать на меню, лежавшее на столе, но всё с тем же интересом продолжал любоваться Хеджин. Её щёки становились розовыми от смущения. Большие глаза в форме полумесяца были всё такими же прекрасными. Ему безумно хотелось отвести прядь её волос за ушко. Пожалуй, это единственное, что в ней изменилось. Сейчас они были пострижены до плеч, но ещё год назад они были длинными, аккуратно собранными в хвост. Он вдруг поймал себя на мысли, что новый образ ей идёт даже больше, она стала ещё милее, чем была.

«Чёрт! Ну почему всё так обернулось?» – в душе Хеджин уже сгорала со стыда. Впервые она ему соврала, а он сразу поймал её на лжи.

– Ну, я там совсем недавно начала работать, – вывернулась она.

– А где до этого работала? – вновь включилась в разговор Харин, пересев поближе к ним.

«Сделаю вид, что не слышала этого вопроса. Одной большой лжи на сегодня будет достаточно», – зажав трубочку в зубах, Хеджин продолжила пить свой алкогольный коктейль.

– Может как-нибудь пообедаем вместе, раз уж работаем в одном здании?

– Я тоже хочу с вами пообедать! – вклинилась Харин. Она смотрела на Хёнсу, но всё его внимание сейчас занимала только Хеджин.

– Что? – она посмотрела в его сторону и вновь столкнулась с ним взглядом. Она и думать не могла, что он может предложить ей встретиться и вместе поесть.

– Как насчёт завтра? Ты ведь не сидишь на диетах и не голодаешь, да?

«И что теперь мне делать? Может сказать ему правду? Как же быть?»

– Я согласна. Завтра, – сказала она на автомате и только потом поняла, что сделала всё ещё хуже.

С интересом слушая её ложь, Мина неотрывно продолжала пить такой же как у Хеджин алкогольный коктейль. Перед ней сейчас разворачивалась такая сцена, поинтересней всяких дорам. Ей бы хотелось смеяться над этой ситуацией, ведь она единственная, кто знает всю правду. Было забавно видеть, как Хеджин продолжает всё глубже утопать в своей на скоро придуманной лжи. Но увы, ей приходилось сдерживаться ради неё.

– Хорошо, – Хёнсу довольно улыбнулся, достал из кармана телефон и протянул его Хеджин. – Напиши мне свой номер, чтобы я смог найти тебя.

– А? Да, конечно, – её голос оставался всё таким же тихим.

Она написала свой номер и вернула ему телефон. Хёнсу записал её как «Милашка Хеджин» и нажал кнопку вызова. Зазвучала громкая мелодия из кармана Хеджин: «Блин, я так и не сменила рингтон».

– Весёлая у тебя музыка, – он широко улыбался, словно вот-вот рассмеётся. – Сохрани мой номер у себя.

– Хорошо.

Она написала его имя «Ан Хёнсу». Пока она печатала, он из любопытства подглядывал, чтобы узнать, насколько креативно она это сделает.

– Как-то слишком официально. Могу я одолжить у тебя на секунду?

– А?

Она ещё не успела ничего ответить, как он взял её за руку, в которой она держала свой старенький смартфон. Мина от удивления чуть не поперхнулась. Его ладонь, которой он нежно обхватил её тыльную сторону руки, была тёплой. Ей было очень приятно, и в то же время она чувствовала смущение. Лёгкими движениями пальца он исправил имя, всего лишь убрав фамилию.

– У тебя же нет больше друзей с таким же именем, как у меня, верно?

– Нет.

Услышав ответ, он нажал «Сохранить» и отпустил её руку. Хеджин почувствовала, как горят её щёки и уши. Голова слегка кружилась. Она уже не понимала: покраснела ли она из-за выпитого коктейля или из-за него.

Весь оставшийся вечер он продолжал поглядывать в её сторону, но при этом активно общался с остальными ребятами и Харин, которая наконец-то получила свою порцию его внимания. Они играли в алкогольные игры и весело проводили время. Разве что только Хёнсу отказался выпивать со всеми, сославшись на то, что он