Нигредо
Нигредо – термин, введённый Карлом Густавом Юнгом, возможное состояние человека на начальном этапе психоаналитической работы, по аналогии с алхимическим нигредо. Юнг связывает его со встречей с архетипом Тени. Психологическое состояние человека на этом этапе характеризуется утратой внутренних ориентиров и негативным видением себя и окружающего мира. В сновидениях и фантазиях присутствуют образы смерти, разрушения, упадка, тьмы, всего подземного и отвратительного.
Википедия.
2010 год
Сентябрь
Уже которую ночь Коле снился один и тот же сон. Он с заклеенным ртом и со связанными скотчем руками убегает по коридорам родной школы от толп озверевших одноклассников, и каждый раз путь ему преграждает металлическая решётка, непонятно каким образом появившаяся посреди одного из проходов. Будто он не в школе находился, а в какой-то тюрьме. И вновь его настигали, а он не мог выбраться. Коля кричит, мычит и сопит от ужаса, но никто его не слышит. И каждый раз сон обрывался на одном и том же месте. И так в течение месяца с самого августа.
Любой другой, увидев и запомнив этот сон, давно бы побежал искать сонник, чтобы прочитать, что тот означает. Вдруг увидеть подобное в объятьях Морфея на самом деле к счастью? Или ждёт увидевшего сон вечное хождение по мукам? Но Коля уже давно понял, что сны – следствие наших мыслей, терзаний и переживаний. И этот из раза в раз повторявшийся был тому самым явным доказательством, ибо Коля школу ненавидел. Да и её образ как тюрьмы был как нельзя кстати. А бегущие следом за ним с явно нехорошими намерениями одноклассники вообще в точку. Снова начнутся эти издевательства, унижения, а в ответ на просьбы учителей вмешаться, только молчаливое безразличие. Чем не решётка на пути и заклеенный скотчем рот…
В очередной раз Коля, проснувшийся ранним утром от этого ото дня в день продолжавшегося кошмара ловил себя на мысли, что в стены родной апатитской 10-ой школы снова он возвращаться ну никак не хотел. Можно, конечно перевестись, но кто сказал, что там не повторится всё вновь? Да и вообще какое будущее его ждёт завтра? С высоты дня сегодняшнего кажется, что впереди сплошной беспросветный ад, где работа окажется рабством, брак если и будет, то несчастливым, дети если и появятся, то обязательно станут неблагодарными подонками, а беспросветная, сводящая с ума депрессия вынудит беспробудно бухать, вызвав смерть от цирроза ближе к полтиннику. Да и какое будущее может ждать его завтра, если сегодня уже превратилось в беспросветный ад с бессмысленным каждодневным существованием без всякой надежды на то, чтобы увидеть свет в конце тоннеля?
Хотя какой брак? Какие дети? О чём вообще разговор? Коле бы потрахаться для начала. Парню уже семнадцать, почти все его одноклассники давно уже в курсе, как шмонька пахнет, а ему страшно даже просто подойти к противоположному полу и пообщаться – высмеют и унизят ведь. Так постоянно происходит. Так всегда происходит. Да и когда девочка высмеивает, это всегда обиднее, чем когда парень. Девочка, если это делает, всегда пользуется своим положением. Ведь кто посмеет за какую-то невинную шалость женский пол ударить, правда? Нас с детского садика учат, что девочек обижать нельзя, потому хотим или не хотим, но унижение стерпим…
Короче говоря, Коля совершенно не понимал, как вести себя рядом с девушками, и о чём с ними говорить, а постоянный страх быть оскорблённым какой-то шулупонью, которая ему и в подмётки не годится, сводил с ума. А заниматься сексом ух как хотелось, либидо зашкаливало! Но Коле больше ничего не оставалось, кроме как заходить в интернет на порно-сайты и дрочить, наблюдая чужой секс, по несколько раз в день, так сильно он хотел трахнуть девочку.
Да ладно с девушками. Были б у него ещё настоящие друзья! Те самые, которые пойдут за ним и в огонь и воду, будут придерживаться тех же взглядов и убеждений. Только где найти таких? В реальности все злые и лицемерные. Всё делают только для себя, а Колей только воспользоваться готовы. А как не нужен станет, сразу выбросят друга на помойку. Кругом одни проклятые лицемеры! Сплошь и рядом!
Был только один… Вася его звали. И то вряд ли его можно было другом называть в понятном большинству людей смысле. Просто были общие темы для общения, вот проводили время за болтовнёй на переменах. И он, разумеется, в случае серьёзной опасности скорее оставит своего приятеля наедине с проблемой, нежели хоть палец о палец ударит, дабы помочь.
Пока Коля размышлял о своей нелёгкой и одинокой доле, чуть не заплакал. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение и отвлечься от дурных мыслей, встал с кровати, надел очки, запустил компьютер и, подрубив наушники, принялся рубиться в стрелялки под музыку Korn, Slipknot и Limp Bizkit. Кстати говоря, рок-музыка в эпоху, когда все уже почти поголовно слушали рэп, была ещё одной причиной общения со Славиком. Он тоже был фанатом тяжеляка. Правда, очень боялся, что его вкусы засмеют, потому на потеху Коле держал подобную музыку в скрытой папке, в открытом доступе представляясь фанатом Гуфа или Басты. Клоунада, конечно, всё это его стеснение перед сверстниками за любовь к той или иной музыке, но что поделать? Надо же быть с остальными на одной волне и желательно не выглядеть придурком в чужих глазах…
И ведь сложно его осудить. Город Апатиты маленький, население с каждым годом уменьшается, развлечений нет. Не сегодня, завтра в посёлок превратится. Один раз показал себя клоуном или неудачником в глазах толпы, и в следующий раз про твой смешной красный нос будет весь город знать. Вот и попробуй потом отмыться!
В сравнении большинства местных фанатов хип-хопа рокеры были людьми второго сорта, панками, с которыми даже рядом стоять было зашкварно. Рокерам это, конечно, не нравилось. Потому и ходили слухи про то, что одни другим то и дело забивали стрелки, в драках выясняя, чей музыкальный стиль круче. Как правило рокеры чаще всего получали по щщам, вот и боялись по городу в одиночку ходить. Потому и Коле и так забитому и зашуганному, да ещё и любителю рока эти слухи уверенности в себе не придавали, пусть сам он ничего подобного не видел.
И хоть слухи, они и в Африке слухи, мозговитый всегда удивится подобной глупости – драться из-за музыкальных предпочтений, это же нужно быть абсолютным дебилом! Вот выяснять на кулаках кто круче: Зенит или Спартак – это другое дело. А рок, рэп… Детский сад. Но в такой атмосфере медленно умирающего и загнивающего моногорода Коля обитал…
Играл он в игры долго, с большим удовольствием расстреливая виртуальных болванчиков, ибо была это его единственная отдушина в казавшейся ему несчастной и никчёмной жизни без будущего. Хотя бы там в цифровом мире его никто не унижал, на него никто не смотрел свысока. В виртуальном мире он чувствовал себя важным и нужным, в очередной раз спасая выдуманный программистами цифровой мир. Медитативный процесс геноцида набрасывавшихся на него виртуальных врагов успокаивал и повышал самооценку. И чем больше времени Коля уделял видеоиграм, тем легче ему было на душе. Особенное удовольствие приносила Half-Life 2 под аккампонемент Linkin Park. Какая-то магическая подсознательная, но не задумывавшаяся создателями связь существовала между игрой и музыкой, делая и детище от Valve, и музыку от участников группы ещё лучше.
Проснувшись в два часа ночи, он просидел за играми до пяти утра, а потом принялся смотреть новости и видеоролики на YouTube. Этим Коля, как ему казалось, особенно отличался от сверстников. Их же интересовали простые, житейские вещи: мальчиков тачки, а девочек платья с духами. И лишь только Коля думал о судьбах целого мира, интересовался расстановкой фигур на глобальной шахматной доске и, казалось бы, чувствовал некие неуловимые непосвящённым закономерности, по итогам начиная понимать, что мир катится к какой-то немыслимой по масштабам катастрофе. Он будто бы ощущал все эти перемены в отношениях между государствами, в отношениях между людьми, которые с каждым разом становятся всё более злыми и обезумевшими в своём общепланетном психозе. Цивилизация будто бы катится в ад. И вот что будет, если никто не остановит этот процесс? Что произойдёт, если такого всесильного не найдётся? Что делать делать человечеству, людям? Которые из нас будут достойны жизни? Стоит ли строить в таком случае своё будущее? Можно ли надеяться если не на лучшее, то хоть на что-то? Какой смысл сидеть в школе и слушать эти бесконечные, скучные и глупые уроки, а потом посещать в универе столь же бестолковые пары? Чтобы существовать в пустом и бессмысленном мире, а потом так же бессмысленно умереть в ядерном пепле или от рук дьявола, что попытается устроить конец света всему живому? «Да сдалось всё это…» – подумал Коля и шлёпнул ладонью по клавиатуре, читая очередную новость об ухудшении отношений России и США, напряжении между Индией и Пакистаном, Китаем и Тайванем.
Вечерами он любил смотреть блогера с YouTube под ником MaGmA47. То был лысый человек на вид тридцати лет отроду в чёрной рубашке с красным галстуком. Подписчиков у него было по мнению Коли непростительно мало, но оттого более родным и близким казался этот, возможно, такой же непонятый и не принятый этим миром гений как и сам Коля.
Магма вёл на своём канале шоу «Падение Цивилизации», где рассказывал различные новости с комментариями, в конце добавляя, что каждая новость из выпуска – это кирпичик в его стройную теорию о том, что этот мир ждёт конец, человечество находится в моральном упадке, никакого смысла в жизни и существовании нет, и лучше бы планете гореть в огне, а людям осознающим подбрасывать больше дров в топку, чтобы быстрее разгоралось. Поначалу, только наткнувшись на первые видео, слушая его, Коля не соглашался со спикером и не принимал его точку зрения. Но поначалу отрицая, он чуть позже начал подмечать для себя вещи, с которыми был согласен, а после вообще начал принимать его точку зрения как единственно верную, соглашаясь, прежде всего, в бессмысленности человеческого существования.
Вот, что говорил MaGmA47:
«Я ещё раз спрашиваю вас после всего, что сегодня пересказал. Что ещё в плане культуры, искусства может подарить вселенной наш вид Homo Sapiens? Подумайте только, что нот всего семь, и музыкальная оригинальность ограничена лишь их комбинациями, которые рано или поздно закончатся! Цветов в палитре тоже не так и немного. Все великие мысли уже были написаны, все шедевры нашли своих поклонников. Что ещё мы – люди можем подарить этому миру, этому бытию? Постмодерн – это конец искусства, ничего переосмыслить уже нельзя, ибо всё тысячекратно переосмыслено за нас! Творить – это самое пустое занятие, что только можно придумать сегодня, ибо оригинальность погибла! Наш человеческий вид вышел на предел своего развития! На этом всё – точка! Дальше или бессмысленное существование наподобие тупых гопников у подъезда, пересказывающих раз за разом один и тот же тупой анекдот, или смерть! И пускай лучше человечество выберет гибель и даст дорогу искусственному интеллекту, новым видам живых существ!
Так давайте приблизим этот момент лесными пожарами, техногенными авариями, и провоцированием мировой войны, которая грянет вот уже совсем скоро! Ведь вы читали новости? Мировые лидеры не могут договориться, нервируют всех грядущим радиоактивным концом света! Но его не будет! Мы умрём, а вселенная будет продолжать жить! На нас бытие не зациклено! Мы не центр мироздания, а лишь песчинки в океане! И жизнь наша – миг! А один миг в масштабах вселенной это никчёмное мгновение – доля секунды!
Потому и нет смысла цепляться за будущее. Никакого смысла! Как вы этого не понимаете?! А если осознали вместе со мной, то и никакого смысла удерживать этот мир от падения в пропасть нет. Пусть всё горит. Пусть всё пылает!»
Закончив просмотр Коля покивал головой, ведь был согласен с каждой буквой, сложенной в слово. Глядя на новости об очередных витках противостояний и неспособности разных стран договориться, чувствовал, что мир этот стоит на грани коллапса неведомых смертному масштабов. А потому зачем учиться, сдавать экзамены, работать, жениться, заводить детей и пытаться продлить свою никчёмную жизнь, если завтра конец?!
Буквально спустя минуту после просмотра видео, не успел Коля его до конца осознать и переварить, как в комнату забежала мама, чем огорчила Колю, желавшего помастурбировать перед школой.
– Доброе утро. Всё в порядке? – спросила она.
– Да, мам. Всё в полном порядке.
– Просто я услышала, как что-то громыхало. Заволновалась…
– Это я случайно шлёпнул по клавиатуре. На рефлексе.
– Ладно. А ты чего так рано встал?
Коля пожал плечами.
– Проснулся недавно, решил немножко домашку поделать.
– Хорошо. Молодец. Завтракать будешь?
– Буду.
– Хорошо, я сейчас яичницу приготовлю. Иди на кухню.
– Мам, а можно я тут поем?
– Тебе уже говорили… Комната – не свинарник! Хочешь есть – дуй на кухню!
– Ладно…
Коля воскликнул про себя, провожая взглядом выходившую мать: «Стучаться блять нужно, когда ко мне заходишь, шлюха тупая!»
Такое отношение сына к родной матери вполне может обескуражить любого человека со стороны. Но Коля считал, что право на ненависть имеет вполне оправданное и очевидное. Да и справедливости ради вслух такое он никогда не говорил, пускай в мыслях и поносил маму самыми последними словами.
С причиной подобного отношения Коля столкнулся, оказавшись непосредственно на кухне.
– Доброе утро, Стас.
– Ага! – промычал Коле в ответ сидевший на табуретке за кухонным столом лысый боров с каменным лицом в испачканной майке, в трусах и небрежной щетиной. По объёмам выглядел как четыре или даже пять Коль (сам Коля был щуплым и почти костлявым), пятьдесят на пятьдесят состоявший из жира и мышц. Казалось, что даже его мозг состоит из них, настолько он со стороны соответствовал описанию типичного громилы с горой мышц, но при этом объёмным пузом.
Даже несведущий во внутренних делах семьи Мягковых человек скажет, что, скорее всего, Стас приходится Коле отчимом, и не ошибётся. К мужу или возлюбленному мамы ребёнок по имени будет обращаться как правило только если мужчина для него не родной. Если по имени называть отца, общаясь с ним, то только если тот очень сильно маму или ребёнка обидит.
В случае с Колей, отчим был для него ещё и нелюбимым, и нелюбовь эта была к тому же взаимной. Но на удивление это утро уже с самого начала было нетипичным. Типичное же начиналось с обыденных претензий отчима в адрес пасынка, мол, тот растёт не мужчиной, а «каким-то слащавым пидорком, которого все будут пиздить за одну только чмошность по жизни…» А чтобы такого не было, нужно расти мужиком, закаляться, качаться, учиться единоборствам, а потом идти служить в армию и работать в милицию. Почему туда? Да потому что Стас именно там и работал. Так он говорил по крайней мере до августа, пока не стало известно, что президент Медведев хочет переименовать милицию в полицию. Буква «П» в представлении Стаса ассоциировалась только со словом «пидор», а эти реформы «ментовку окончательно распидорасят». Именно поэтому он был готов из полиции уволиться и уйти в коллекторы, либо в инкассаторы. Но до этого злосчастного закона о полиции понятие мужика у него строго ассоциировалось исключительно с армией, МЧС или ментовкой.
В соответствии со своим представлением о мужском Стас воспитать пасынка и старался, вот только тот к его несчастью поддаваться закалке всё никак не хотел. Отчим всё пенял на то, что Коля, будучи юным жителем мегаполиса, уже спидорасился, либо же мать своей мягкостью на него так повлияла, так как всё время пресекала попытки Стаса делать из пасынка мужика. Вот отчим и бесился. А этим утром он был к Коле удивительно безразличным.
Впрочем, это агрегатное состояние было недолгим. Не глядя друг другу в глаза, они начали диалог.
– Зарядку утром делал?
– Нет.
– А почему?
– В два часа ночи проснулся, не выспался…
– А почему?
Коля растерялся, не зная, что ответить. Пожал плечами.
– Не спалось.
– А вечером упражнения делал?
– Нет.
– Вот и причина бессонницы. Иди, делай утреннюю зарядку. Сразу взбодришься.
– Не хочу.
– Почему?
– Я не выспался.
– Ты меня не слышишь?! Иди, и делай зарядку. Сразу взбодришься. Завтракать сразу после сядешь. Как раз аппетит нормально нагонишь, чтобы всё быстро съесть и не спать за столом.
– Не хочу.
– Ну вот и будешь сидеть на уроках как муха сонная!
– И?
– А если к тебе обидчики приставать начнут, а у тебя из-за сонливости ноги ватные?! – спросил Стас, – ты как отпор давать будешь?!
– Да кому я нужен… – отмахнулся Коля. При этом он понимал, что отчим, хоть и не зная, что его пасынка в школе унижали, был прав насчёт обидчиков. Просто хотел, чтобы Стас как можно скорее от него отстал.
– К жизненным трудностям нужно готовиться, а не думать, что они сами собой рассосутся, если ты их в рот возьмёшь, как последний пидор!
– Стас! – воскликнула отвлёкшаяся от жарки яичницы мама, старавшаяся поначалу не замечать разговора отчима с пасынком.
– Я что-то не так говорю?!
– Всё так, Стасик. Всё так. Просто не стоит такими бранными словами разбрасываться…
– Этот… – кивнул отчим на Колю, – уже взрослый. Поди ещё и не так выговаривается.
– Если не заметил, рядом женщина находится, и ей твоя брань неприятна! – возразила мать.
– Так, всё! Не мешай мне с сыном говорить!
– Я тебе не сын! – раздражённо прошипел Коля, стукнув кулаками по столу.
Стас тут же отвесил ему подзатыльник.
– Ты ещё порычи, щенок! Я тебя всё ещё кормлю, если не забыл…
Терпевший до последнего Коля резко сорвался.
– Я тебе не собака! Я человек!
– Хватит ныть! Хуже бабы! – гавкнул на пасынка Стас.
– Вы, может, прекратите оба?! – возмутилась мать. Отчим продолжал:
– Ты станешь тем, кем я захочу в моей семье! В моём доме! Ты будешь вести себя так, как я сказал! Вставать в то время, в какое я сказал, и спать столько, сколько положено с одиннадцати вечера до пяти утра, как я установил! И если не хочешь, чтобы я тебя вышвырнул на улицу, то мои правила в моём доме будешь соблюдать!
– Да пошёл ты… – прошипел Коля.
– Что блять?! – покраснел от ярости отчим и вскочил с места, готовый если не убить, то хорошенько избить Колю за дерзость. Мальчик вскакивает с места и отпрыгивает чуть назад, будто испуганный кот. Между ними тут же встаёт мать и держит Стаса.
– Любимый, не надо! Коленька ляпнул не подумав…
– А ну отойди!
– Прошу тебя, уймись! Он не специально сказал, вырвалось просто!
– Дай мне пройти!
– Нет!
– Не защищай его!
– Прекрати!
Мать протягивает руку себе за спину и даёт Коле отмашку, чтобы тот ушёл в свою комнату. Он тут же выполнил указание и уже оттуда слушал ругань мамы с отчимом.
– Стас, ты чего начал?!
– Я начал?! Я наоборот этому щенку хочу благо сделать, к тому же обеспечиваю его, хоть и не обязан, а он, тварь неблагодарная, меня ещё и посылает, хотя я его, суку, по доброте душевной вместо того, чтобы выгнать, терплю и кормлю!
– Он не просто так ругался! Чего ты к нему из-за зарядки пристал?!
– Я не пристал, а приучаю его жить так, чтобы ему самому потом легче было!
– И где ему зарядка по утрам пригодится?
– В армии, дура!
– Да его в армию не возьмут! Он в прошлом году комиссию проходил, у него болезней букет!
– Это потому что зарядкой не занимается, дрищара! А работай он над собой, всё у него со здоровьем было бы хорошо!
Дальше Коля уже ругань с кухни не слушал. Просто включил в наушниках на полную громкость Психею песню «Убей мента», с удовольствием, но шёпотом подпевая припеву. Потом в плеере прозвучали «WWW», «Бесконечный Стук Шагов», и вроде бы полегчало.
Но тут же в комнату зашла мать, залившись слезами. В руках была кружка чая и бутерброд с колбасой на блюдечке.
– Солнышко, извини. Яичница пригорела… Я тебе бутер приготовила. Приятного аппетита.
Поставила всё на стол и вышла.
Коля принялся завтракать. Попутно вспоминал раннее детство, мать, что некогда была счастливой женщиной, и отца. Родного. К сожалению, воспоминания о нём медленно, но верно стирались в закромах Колиной памяти. Да настолько, что он уже и не помнил, как тот выглядит. С ним даже фотографий не осталось, потому что объектива камеры его отец стеснялся до жути. Из-за этого приходилось заново выдумывать его внешность. В Колиной фантазии он выглядел как человек с худощавым, немного продолговатым лицом, короткой бородой и ровными, длинными волосами, а ещё с невероятно доброй и милой улыбкой.
Нередко Коля вспоминал самый тёплый и душевный их совместный досуг, как однажды отец взял его в лес. Они пришли на цветочную поляну, там он усадил его к себе на колени и рассказывал о том, какое лесное животное какие звуки издаёт.
– Слышишь стук глухой? Это дятел чистит стволы деревьев от паразитов. А вот! Уханье слышал? Ку-ку. Ку-ку. Это кукушка.
Потом они ходили по полю, и отец показывал ему норки полевых грызунов. А затем они смотрели в небо, где в тот день было необычайно много облаков.
– Смотри, Коль! Видишь облака? Как будто заштрихованные карандашом, правда?
– Ага… – отвечал сын, изумлённо и заворожённо глядя в небо, – а почему так?
– Вот такие потому что. Они называются перистыми и возникают в отличие от остальных на очень, очень большой высоте!
– Насколько?
– Там даже птицы не летают.
– Ого…
– Зато люди летают. И даже выше!
– Насколько?
– Сегодня мы можем даже на Луну!
– Ничего себе…
Отец ещё много чего рассказывал. Казалось, знал всё. И никогда от него не услышишь, мол, слишком ты любопытный, либо времени нет объяснять, как делают другие. Всё знал, обо всём рассказывал.
О том, что отец погиб, Коля узнал, только когда ему исполнилось четырнадцать. До этого мать рассказывала сказки, что он уехал в антарктическую экспедицию, и вернётся только лет через десять, не желая правдой травмировать психику мальчика. Только потом он узнает, что отец покончил с собой, мучившись от бесконечных болей, вызванных раковыми метастазами, так как отказался от любой попытки лечиться и колоть в себя хотя бы обезболивающие. Не выдержав мук, он поднялся на крышу многоэтажки и сбросился оттуда на глазах у испуганных соседей. Мать же маленького Колю даже на похороны не взяла, чтобы утаить трагедию от ребёнка. Почему его отец так себя повёл с лечением, почему вообще был такой по характеру, для Коли осталось загадкой, так как даже для собственной жены он оказался человеком непонятым.
А через год после его смерти в семье появился Стас – бывший мамин одноклассник, успевший и в Чечне повоевать, и за бандитами в городах поохотиться, а ныне служивший офицером полиции Апатитского отдела МВД. Для кого-то желанный муж, опора и поддержка; для других обезумевший от ПТСР тупой солдафон, связавший себя с ментовкой. Она его поначалу представила как простого помощника по хозяйству, но только в те же четырнадцать Коля узнал, что обручилась мама с ним сразу после смерти мужа, но ещё долго боялась привести его домой, оставляя Колю с бабушкой, пока сама ходила на потрахушки к Стасу, усмиряя бешенство матки.
Отныне же, зная обо всём, Коля нарёк мать предательницей, у которой больше нет имени, ибо предала память отца, быстро убежав к новому ухажёру. Стаса же в глубине души искренне хотел убить, давно присматриваясь к табельному пистолету, что тот хранил дома в своём домашнем сейфе. Даже дубликат ключа от него в тайне от отчима сделал и спрятал в копилке с монетами, чтобы в час возмездия достать оружие и прострелить Стасу голову. Особенно ему это хотелось сделать, когда тот показывал ему приёмы из единоборств, что со стороны выглядело как использование Коли в качестве боксёрской груши для тренировок. Попутно отчим приговаривал:
– Терпи, молоток. Кувалдой будешь! – а после тренировок по всему телу оставались синяки и ушибы. Но и чёрт бы с ним, лишь бы уроки были усвоены. А по итогам таких «тренировок» мальчик так ничему и не научился.
Хотя и не сказать, что отчим был так уж плох для пасынка Он научил его стрелять из этого самого пистолета, который когда-нибудь убьёт Стаса. Обязательно убьёт, если, конечно, этот вечно бухающий мудак с больной головой, избивавший Колину мать, не отправится к пращурам быстрее по собственной инициативе.
***
Утро второго сентября в Апатитах выдалось относительно прохладным, а Коля как назло ещё и оделся не по погоде. Весь замёрз. Думал, что в автобусе согреется, но там его преследовала новая напасть – необычайно забитый пассажирами салон. Его до такой степени зажало между людьми, что, казалось, из-за эффекта диффузии он сольётся с остальными пассажирами в единое целое, и будут они вот таким многоруким и многоногим мутантом, будто вылезшим из преисподней – из того круга ада по Данте, где геев и лесбиянок склеивают воедино за содомитский грех при соитии, и оторваться друг от друга они уже не могут.
В такие моменты, несмотря на наличие вокруг огромного числа людей, Коля чувствовал себя особенно одиноко. Словно никто не хочет замечать его – маленького человека, не говоря уже про его проблемы в жизни. Никто не обратит внимания, если он задохнётся посреди салона. Жаловаться, конечно, грех, ибо если не нравится – купи автомобиль или ходи пешком. Но Коля жаловался не на дискомфорт, а на безразличие окружающих, на их кислые рожи и безжизненные взгляды. Ни один из них не протянет руку помощи, проходя мимо, если Коля вдруг упадёт. Переступят, да и всё… Будто не заметили, будто его и нет в природе.
Такое уже было раз, когда его маленького в возрасте семи лет толкнул какой-то бичара. Коля попросил того вести себя приличнее, а в ответ получил сапогом по яйцам. Десять минут пролежал на снегу на глазах у всех, корчившийся от боли, но никто даже палец о палец не ударил, чтобы ему помочь.
Когда автобус проехал мост, Коля не выдержал и выскочил из салона в районе магазина «Арктика». А точнее выдавился, протиснувшись меж двух толстожопых женщин бальзаковского возраста, будто пробка из бутылки, чувствуя себя ладонью Джека Воробья, пытавшегося освободиться из кандалов во второй части «Пиратов Карибского Моря». Дальше пошёл пешком, с удовольствием и свободно заглатывая воздух полной грудью.
Но это, пожалуй, было единственным удовольствием, так как на дворе уже стояла холодная и промозглая осень, с неба крапал дождик, холодный ветер пронизывал до костей. В Заполярье погода, характерная для конца сентября устанавливается уже во второй половине августа, а бабье лето – это пару деньков, когда двенадцать или пятнадцать градусов тепла выглядят настоящим подарком природы перед почти полугодичной зимой с начала ноября по середину апреля. Сегодня не повезло: день холодный, дождливый, а зонтика с собой Коля не взял. Соответственно и на душе было равносильно тоскливо. И чем ближе к школе, тем чаще появлялись депрессивные мысли об усталости от этого мира и непреодолимое желание броситься под проезжающие мимо машины, а там будь что будет.
Дополнялось всё окружением. С деревьев уже начали опадать листья, вокруг сырость, грязь, кругом дерьмо, рвота, разбитые бутылки и валяющиеся бычки, а справа и слева от него серые, облезлые и угнетающие панельки, нависшие над проходящими мимо маленькими людьми с хмурым видом сурового тюремного надсмотрщика. Не знай между ними прохода, заблудишься и сгинешь навсегда аки юный афинянин в лабиринте, в котором рано или поздно тебя достанет свирепый и могучий минотавр, не оставляющий от своих жертв даже косточки. Исчезнешь, будто бы тебя никогда и не существовало среди этих холодных и грязных стен, внутри которых находишься как в темнице. Вот и серый, хмурый Коля проходил мимо таких же серых и хмурых домов, и будто бы растворялся, сливаясь воедино с окружающей действительностью, можно сказать стираясь на её фоне.
Мимо проходили такие же серые и скучные люди – жители самого края русской Ойкумены без прекрасной архитектуры и центров досуга, где на два города одно большое предприятие, без которого агломерация уже давно бы вымерла. И внутри этого улья все вечно хмурые, равно каким хмурым было это утро и Колино лицо. Впрочем, а чего им радоваться жизни? Живут от зарплаты до зарплаты в стране, власть в которой народ вообще ни во что не ставит, а только лишь за упрямого осла держит, и ниспослан им за все страдания лишь беспощадный погонщик Володя… Володя Жириновский из той упоротой политической рекламы. Ну вы помните…
Живут эти люди в городе, где солнце каждую зиму 40 дней не выходит из-за горизонта, работают, не вылезая со своих рабочих мест от звонка в 8 утра до звонка в 17 часов, либо раз в двенадцать часов, а то и в сутки, если работают в шахте или в полиции со скорой, а море дай Бог увидят раз в год. Чего ж им радоваться жизни, в которой нет никакого смысла, кроме того, как выжить самому и не дать подохнуть от голода своим детям?
Лучшее, что тут можно сделать – это отправить ребёнка в Питер или в Москву и понадеяться, что вот ему то повезёт, а самому здесь превратиться в пыль. Можно даже размечтаться, что дитя станет таким же знаменитым, пусть и грязным душой как гордость всех апатитчан – Андрюша Малахов или таким же клоуном, как основатель юмористической метал-группы «Влажные Ватрушки». Но с большей долей вероятности сын будет сводить концы с концами, а дочь станет проституткой. Самому своё будущее построить не получится. Маленького человека в маленьком городе, попытайся он вылезти наружу из своей берлоги, сразу растопчут как таракана. Вот и всё прекрасное, светлое будущее для тех, кому не повезло родиться на окраине России.
Смотрел Коля на всё это окружающее его омерзение, и одна только мысль о работе по чёткому графику на тупого как пробка начальника, получившего должность за умение лизать жопу вышестоящим, без каких-либо перспектив или надежд вызывала в нём стойкое желание выйти на главную площадь и спросить, ради чего живёт эта серая, никчёмная масса вокруг, не дождаться внятного ответа, а потом пустить себе пулю в лоб. А перед этим ещё забрать с собой хоть кого-то из окружающего биомусора, чтобы не загрязняли землю. Просто ведь тупая масса, бессмысленно жрущая и срущая, а толку никакого. Могли бы стать лучше, конечно, будь мозги с перспективами и никакой водки на прилавках. Но уже не станут. Никогда не станут, и Коля сгинет вместе с ними, если будет жить так же. А он точно этого не захочет. И коль уж светлого будущего на горизонте не предвидится, то лучше пуля в висок. Для этого он и хранил в копилке дубликат ключа от оружейного сейфа отчима. Чтобы однажды выкрасть пистолет и…
В таком скверном состоянии Коля и шёл в школу – был подавлен, озлоблен руганью с отчимом с самого утра, чувствовал себя жалким и никчёмным. А ещё хуже было осознавать то, что ощущения эти только усилятся, как только он зайдёт в школу, ведь там он вообще считался чуть ли не главным ничтожеством, об которое абсолютно каждая мразь своим долгом считает вытирать ноги по возможности.
Да… Коля действительно был главным объектом травли и для всего класса, и для параллели, и даже некогда для старших классов. Сейчас же хоть радовало, что класс был одиннадцатый, и над душой более не будет стоять никаких старшиков, желающих дать пинка под зад чисто для удовольствия. Тем более своих родных из уже 11-го «Б» хватало.
За глаза Коля их всех называл блядями, и не только своих одноклассников, но и всех остальных, кто смотрел на него свысока. Называл просто потому, что нормальный человек так с другим так по-скотски поступать не будет. За всё время ему и учебники выбрасывали в мусорку, заставляя его копаться в отходах, и на парту его плевали, и в рюкзак мочу выливали. Да чего только ни делали, перечислять устанешь! Но, пожалуй, самым худшим было, когда ему пердели прямо в нос. Двое держали, не давая вырваться, а третий бздел в лицо без всякого стеснения – прекрасное будущее поколение страны. Кому-то это, может, и покажется смешным и нелепым, но не для того, кто подобное унижение испытывал на себе. После таких издевательств Коля бежал в туалет отмываться, но ничего поделать уже не мог: ощущение вони, доводящее до рвоты оставалось до самого вечера. Но вымыть лицо он мог только в спокойные дни. В хмурые, окажись он в туалете на перемене, ему на голову сразу надевали пакет, опускали в таком виде в унитаз и спускали воду. Называлась такая штука «тёмной» – одна из самых жёстких. Ещё хуже было, если перед смывом обидчикам хотелось на Колю поссать. И повезёт, если струя будет попадать в пакет. Иногда и за шиворот затекало, пачкая одежду. Про то, как его избивали и душили почти до потери сознания и как над ним смеялись женщины, тут уже и говорить нечего – привычная обыденность.
Если же кто спросит, как на это смотрели учителя, то им по сути на проблемы Коли глубоко насрать. Им не до учеников своих было, потому что на носу ЕГЭ! И не дай Боже их подопечные сдадут его плохо – там в худшем случае и премии лишить могут и даже поставить вопрос о профпригодности! И чтобы этого не произошло, нужно по классике напугать ученика сложностью экзамена, в красках рассказать о будущей профессии дворника, напугать тем, что ученики до экзамена в случае плохих результатов на пробнике допущены не будут, а там они сами начнут корпеть над тренировочными вариантами до полного истощения сил, лишь бы не обосраться на экзамене и не обосрать всё своё будущее из-за одного по ошибке поставленного не там крестика в бланке. Стресс и депрессия, которые могут появиться у учеников после подобных «невинных пугалок», учителей не волнуют. Лучше думать о собственной шкуре, чем о том, что можешь своими словами и последующей после депрессией легко и просто довести до самоубийства своего подопечного. В таких условиях до издевательств над каким-то учеником педагогам не было никакого дела, даже если сам подойдёт и нажалуется.
Надо ли говорить, что из всех желаний Коли прямо сейчас не было только одного – идти в школу? Он был готов прогулять её, сброситься с крыши, лишь бы снова не заходить в эти красно-серые, облезлые от сырости стены. Ему хотелось сейчас больше засесть за компьютер, играя в игры, посмотреть фильм или сериал, почитать интересную книгу, либо энциклопедию, и даже засесть за самое любимое занятие – программирование, но никак не идти в эту проклятую школу.
А ещё больше хотелось взять в сейфе отчима пистолет, взять побольше патронов, да перестрелять весь тот биомусор, издевавшийся над ним и не замечавший его проблем и страданий. Вышибить им мозги, заставить страдать и молить о пощаде, а потом украсть последнюю надежду на выживание. В отместку за всё. Да и сделать землю чище от тех, кто более ничего по жизни, казалось, делать не умел, как издеваться над Колей.
Размечтавшись об этом, он даже не заметил, как чуть не попал под колёса автомобиля. Из опустившегося окна высунулось злющее лицо.
– Смотри, куда прёшь, дебил!
– Извините… – отвечал Коля.
«И чего сразу дебил…» – подумал он, переходя через дорогу: «Может, у меня депрессия, и хочу покончить с собой… Это желание разве делает меня дебилом? Сам ты дебил! И придурок!
Хотя, если с другой стороны посмотреть, а не глупо ли так рано ставить на себе крест? Может, есть за что цепляться в этой жизни? Может, это просто юношеский максимализм виноват, или как его там называют? Хотя сколько уж можно терпеть и цепляться за жизнь…»
Нехотя Коля продолжал свой путь к школе.
***
До школы Коля в итоге дошёл в самом скверном расположении духа. Встал перед забором, не имея никакого желания заходить внутрь этого облезлого от сырости, внешне уродливого здания, на вид похожего на древний шумерский зиккурат, только примитивнее, потому что школе явно не хватало статуй гаргулий на крыше для создания образа мерзкого внешнего вида. Впрочем они бы не могли подчеркнуть убогости советских архитекторов, строивших это поразительное по скуке панельное нечто.
Коля так стоял довольно долго, пока сзади его кто-то не толкнул. Он обернулся.
Мимо прошла Маришка Бочкарёва, крикнув Коле вслед:
– Чё? Завис, Гондурас? – звонко расхохотавшись, она растворилась за забором среди остальных учеников.
«Это страна, дура…» – подумал про себя Коля, в глубине души желая пробить ей голову чем-нибудь тяжёлым.
Если бы он рассказывал о Маришке незнакомцу, то что смог бы про неё поведать за исключением того, что она в его глазах выглядела как типичный моногородской биомусор сельского розлива? Это была чуть полненькая блондинка, уже успевшая наградить себя немного опухшей рожей из-за обильного употребления алкоголя и наркотиков. Не скрывавшая своего непомерного эго и высокомерия, а также ощущения, что ей буквально всё может сойти с рук, потому что вся такая-растакая, она постоянно обожала говорить про людей то, что о них думает, прямо в лицо. Не смущалась прилюдно унижать всех, кто по её мнению этого заслуживал. Но не имевшая за спиной банду качков с калашами на шестисотых мерседесах, она нередко попадала в неприятности из-за своего грязного языка. Из них приходилось ей выкручиваться разными способами: например, отсосать тому, кто поможет справиться с проблемой – желательно бугаю за тридцать, прикинувшись уже совершеннолетней. Кто-то обходился без минета: достаточно было просто пообещать сходить на свидание или покрасоваться глубоким декольте, благо довольно объёмная и ровная грудь ей это позволяла. Ну и ещё, конечно, важно было иметь авторитетных друзей среди мальчиков. Именно поэтому подруг у неё почти не было.
Рядом с ней ошивалась только одна крыса по имени Ируська – типичная страшная подружка в сравнении с довольно красивой Маришкой, пользовавшаяся связью с ней для решения уже своих проблем, так как она могла навести на человека, который точно поможет решить Ируськины проблемы, а сосать самой за защиту, видимо, страшно было: воспитание, поди, строгое. Сама она покрасоваться сиськами с попой не могла, да и лицом не вышла. Если кому нравились шатенки, то их она только волосами бы своими и зацепила, и то они на ней смотрелись как солома. В общем… Бледная тень главной поп-звезды школы, не более.
Заканчивая с Маришкой, примечательно было то, что она по улице старалась одна не ходить, а если защитника рядом не оказывалось, водила с собой на поводке большого и злого ротвейлерра.
Коля зашёл в здание школы. Внутри на переднем плане красовались большие часы с электронным табло и обширный холл, на боковой стене которого висело расписание, а позади находился чёрный ход. Слева и справа от него располагались раздевалки. Дальше от них коридоры: правый вёл в учительские и к директору, а левая в столовую, кабинеты труда и подвал, не считая лестниц на второй этаж. Коля снял верхнюю одежду и поднялся наверх. Там находились кабинеты истории, иностранных языков, музыки и химии с актовым залом, а на третьем спортзал с кабинетом физики и биологии. В общем планировка обычная почти для каждой советской школы, построенной во второй половине 80-х.
Как раз на втором этаже, проходя мимо школьников весь ссутулившийся Коля имел неосторожность столкнуться с Владом Кругловым и его приятелями Даней Поветкиным и Лёшей Михайловым. Увидев, как Коля проходит мимо них, они быстро подбежали к нему, схватили по руками и ногам и под весёлый гул остальных школьников на этаже потащили его в женский туалет, где заперли, удерживая дверь снаружи. Коля, оказавшись внутри, всеми силами пытался выйти, но ничего не получалось. Из кабинок уже пошли гневные женские выкрики:
– Девочки, здесь мальчик!
– А-а-а-а!!!
– Выйди отсюда, придурок!
– Свали!
– Да я пытаюсь!!! – в ярости воскликнул в ответ Коля, не оставляя попыток выбраться из женского туалета.
После десятой попытки выбить дверь, он уже смог это сделать, но только вот снаружи её уже никто не держал. Вылетев из туалета как пробка из бутылки, Коля свалился с ног сам и ещё до кучи врезался в проходившую мимо завуча. Та чуть не упала вместе с ним под истошный хохот толпы.
– Мягков! – в гневе прорычала завуч.
– Это Круглов с Поветкиным и Михайловым! – жалобно пропищал Коля, показывая пальцем на убегающих хулиганов.
Завуч ничего не отвечала, просто хмыкнула в ответ и пошла дальше по своим делам. Коля недолго смотрел ей вслед, мысленно проклиная её за то, что высказала недовольство жертве, а не виновникам действа, потом нехотя встал, улавливая на себе насмешливые взгляды не только своих обидчиков, но и остальных, да и пошёл дальше.
«И вот она наглядно – педагогическая работа…» – подумал Коля, представляя, будто рассказывает о прошлом незнакомому человеку на скамейке как в Форресте Гампе: «На твоих глазах же эти две гниды заперли меня в женском толчке, а ты, сука, проходишь мимо и делаешь вид, что ничего не произошло! Ещё и на меня кричишь, будто это я сам себя запер в женском толчке, а после специально вылетел оттуда, чтобы тебя с ног сбить! Сколько лет это беспредел происходит, ничего не замечают! У меня мать в школу даже приходила, жаловалась, а на этих придурков никакой управы! И учителям насрать…» Но самым обидным для Коли было даже не это унижение. Хуже всегда оказывается то, что свидетелями его слабости и беспомощности была вся остальная школа: и некоторые одноклассники с параллели? и даже ребята из младших классов. Они же потом, даже не зная Колю, с радостью участвовали в издевательствах над ним, наблюдая, что тот ничего не может противопоставить Круглову и остальным. И каждый раз в очередной подобный момент Коля желал взять в руки ружьё и показать всем, кто в своих мыслях из-за этих инцидентов уже смел называть несчастного Мягкова ничтожеством или слабаком, что не стоит так про него думать.
Дойдя до класса, он уже увидел сидящих за партами обидчиков, Маришку с Ируськой и остальных одноклассников. Среди них он отмечал двоих. Первой была Танька – забитая ботаничка из нищей семьи, над которой в школе издевались не меньше, чем над Колей. Одета была в джинсики и водолазку, фигуры нет, из отличительных черт только большие, круглые очки и хорошо различимый пушок над верхней губой – вероятно, результат гормонального сбоя в организме. В своё время ей не повезло повздорить с Маришкой, так та подначила Даню Поветкина на глазах у всего класса подарить ей на восьмое марта пену для бритья. Когда та отказалась, он бегал за ней по всей школе, окатывая содержимым баллончика с ног до головы с криком: «Побрей усищи, шлюха!» Продолжался «пранк» до тех пор, пока это издевательство не остановили учителя. После происшествия Таня целых две недели не появлялась в школе. Все думали, что перевелась, но потом вернулась. Или была того же мнения, что и Коля, что в другой школе отношение к ней не изменится, либо не захотела менять привычный состав учителей.
Но самым удивительным экземпляром был друг Коли Вася. Хотя как сказать друг… Догадаться, настоящие ли они друзья, или нет, было сложно, так как с одной стороны Вася старался с Колей поддерживать общение из-за общих интересов в тяжёлой рок-музыке. Оба ещё с пятого класса фанатели от Slipknot и Korn, делились друг с другом музыкальными новинками. С другой его «друг» не забывал участвовать в издевательствах над Колей и поддерживать приятельские отношения с Владом, Даней и Лёшей. Ну потому что надо же быть в тренде и как бы на одной волне, не нужно всецело зацикливаться на общении со всякими лошками, иначе невидимый глазу дух зашкварности падёт и на Васю. Из-за этого его потом самого могут начать травить. Из-за этого и приходится подлизываться. Такова жизнь в условиях школьной иерархии от высших существ к низшим. Не хочешь быть дном – подражай другим.
Внешне Васька одевался моднее Коли, носил всё типично рэперское в отличие от последнего, покупавшего одежду на рынках. Также физически был чуть сильнее. Единственное кроме музыки, что их связывало – были никудышные отношения с противоположным полом. Но если Коля просто боялся подойти к девушкам из-за своего положения и страха, что засмеют, ибо кому интересно встречаться с неудачниками, то Васька был просто немного глуп и не всегда подбирал при знакомстве ненужные слова, чтобы казаться интереснее и умнее. От этого все проблемы у него и шли. Но вкусы к женщинам у Васи были куда более требовательными, чем у Коли. Если второй от отчаяния уже готов подкатывать к усатой Таньке в надежде на взаимность из расчёта на то, что она тоже себе уже никого никогда не найдёт со своими внешними данными, то Васька всё время засматривался на Маришку, так и манившую парней своими объёмными формами, но в глубине души понимал, что она ему даст только будучи трупом, потому что в таком состоянии уже не сможет сказать нет.
Пройдя между рядами, Коля сел за парту к Васе. Они пожали руки.
– Привет!
– Здорово!
Несмотря на плохое зрение, а потому желание сидеть на первой парте, Коля всегда садился за последнюю к Васе, так как только там мог быть уверен, что в спину ему ничего не прилетит. Если садился ближе, то мог быть уверенным, что Влад, Лёша и Даня обязательно в него что-нибудь да и кинут типа свёрнутой бумажки, напишут что-нибудь мелом на пиджаке или прилепят по типу бумажки с фразой «Пни меня», подсмотрев это во всяких тупорылых мультиках типа «Что с Энди» или в молодёжных западных фильмах типа «Американского Пирога». Так однажды Коля в течение всей перемены проходил с написанной мелом на спине фразой «Давал в жопу негру», пока дотошный учитель истории не обратил внимание и не помог стереть надпись со спины, но ни один из школьников даже не подумал предупредить Колю об издевательстве. Даже Вася, находившийся в школе в тот день, и тот молчал. Вот так отсутствие парт позади и стало естественной защитой от унижений.
Только Коля разложил учебники, как прозвенел звонок. В класс зашла учительница русского Тамара Николаевна – страгая женщина, в присутствии которой даже самый хулиганистый из хулиганов становился послушным и податливым ребёнком. Начался урок.
***
Коля вернулся домой рано как и всегда, так как старался после школы не задерживаться, иначе кто-нибудь побьёт. Вполне отчётливо запомнил, например, момент трёхлетней давности, когда на него после школы прямо на стадионе ни с того, ни с сего со спины напал Даня Поветкин, сделал подножку, повалил на асфальт (стадион апатитской десятой школы был залит асфальтом) и добивал ногами. Просто так, ни за что, только с желанием самореализоваться разве что. После того раза Коля плакал хоть и не в первый, и не в последний раз, но слёзы его в тот день были самыми горькими, ибо никому ничего плохого не делал и такого отношения к себе не заслужил.
К счастью, ни отчима, ни матери дома не было. Коля быстро снял с себя одежду, прошёл в комнату, взял отчимовский диск с порнухой, включил его на DVD-плеере, сделав громкость на минимум, чтобы соседи не услышали и чтобы понять, когда вернутся родители, да и принялся мастурбировать. Процесс этот хоть и был приятен моментом окончания, но в последние пару лет всё меньше доставлял Коле реального удовольствия тем, что всё больше его знакомых парней лишалось девственности, а он в свои семнадцать лет всё ещё передёргивает, как и в тринадцать, и в четырнадцать, и в пятнадцать… Все уже хвастались, что им делали минет, кто-то успел втроём с двумя девушками сразу, какую-то успели в две скрипки, а Коля только лишь мастурбировал. И чаще даже не на порно, а представляя в своей фантазии, как женщина старше принуждает его к сексу, заставляя обслуживать её жадное до греха прелюбодеяния тело. Но фантазии фантазиями, а трахаться хочется. И вот когда уже этот момент настанет, когда он, наконец, отымеет девушку?
Погрузился он в свои фантазии во время мастурбации так глубоко, что даже не заметил, как быстро подошёл момент окончания, и сперма залила диван.
– Чёрт! – воскликнул он и небрежно вытер эякулянт носком. Коля так делал всегда, кончая на пол. Если косяки оставались на одежде, то оттирал их слюной или отмывал в ванной. А иногда вообще ничего не делал, просто ждал, пока высохнет, и однажды чуть на этом не спалился. Один раз так кончил на голый линолеум, так как мать каждое лето убирала половики, чтобы на них не скапливалась пыль. Сразу после в комнату зашёл Стас и наступил прямо на мокрое пятно Колиной спермы, не успевшей засохнуть.
– Что за хуйня?! – воскликнул он.
– Воду пролил… – отвечал испуганный Коля, а в душе смех не может сдержать, получая массу удовольствия от этой нечаянной пакости отчиму.
Стас отвесил ему подзатыльник.
– Я тебе сколько раз говорил, что жрать и пить на кухне надо, придурок?! Бери тряпку, иди оттирай!
И хоть ему отвесили люлей, Коля был доволен. Но теперь старался целиться туда, где не придётся отмывать или будет не видно. Иногда кончал прямо в трусы, а потом ходил мокренький. Чаще на постель. Но особенно ему доставляло на ночь перед сном мастурбировать, накинув на головку пениса одеяло с пододеяльником из мягких тканей. Так, натирая и таким образом щекоча кончик об одеяло, он получал от мастурбации заметно больше удовольствия, а ещё вся сперма оставалась в пододеяльнике. Да, спать под мокрым одеялом было неприятно, но зато нигде не оставалось свидетельств его болезненно одинокой личной жизни.
Хоть и не был геем, но чисто из любопытства однажды пытался и в аутофелляцию, пока позволяла гибкость тела. Уж очень хотелось ему почувствовать, каково это, когда его член в чьём то рту. В результате даже доставал кончиком языка до головки, но удалось ему только кончить себе на лицо. Несколько капель попали в рот, и так он узнал вкус спермы, похожий на разведённую в воде муку. Опыт в итоге был им признан неприятным и неудачным, но чего только не сделаешь из любопытства. Ну правда уж очень хотелось Коле узнать, каково это, когда кто-то сосёт твой пенис.
После актов самоудовлетворения Коля чаще рассуждал о том, когда же ему перепадёт возможность почувствовать, что это такое, когда член хлюпает в вагине. И хоть фантазия, конечно, строила в мыслях какую-нибудь большегрудую и сочную даму типа Анны Семенович и Анфисы Чеховой в будущих жёнах, на тот момент со своим опущенным ниже плинтуса эго в качестве и первой девушки в постели, и жены на всю оставшуюся жизнь он рассматривал только Таню, так как это лучше, чем ничего. Она подходила идеально: такая же замкнутая, так же подвержена травле, такая же далеко не красавица, как и он. Абсолютно точно не была меркантильной тварью, как большинство вот этих вот любительниц отдаться за что-либо роскошное. Деньги у него клянчить не будет, но, наоборот, даст ему познать уже чувство любви, ощущение кайфа от секса. А ещё в клубы ходить не будет, потому что домашняя и ламповая; ревновать не заставит, изменять не будет, потому что воспитанная. Идеальная пара с общими проблемами, которые можно преодолеть вместе. Это явно лучше, чем ничего! Умеет ли готовить, делать детей, согласна ли стирать грязные трусы и вытирать в доме пыль? Будет женой, Коля её заставит. И да, у неё есть усы… Да, она плоская доска… Да, она очкастая… Плевать на всё! Это лучше, чем ничего! Но что самое главное, она точно была девственницей. Ну просто не может такая страхоёбина быть кем-то тронутой! И Коля вот тоже девственником. «И у нас у обоих будет в первый раз! А потом мы женимся! Построим дом! Сделаем детей! И будем счастливы вопреки мнению тех, кто говорил, что мы никогда не познаем радости! Всем назло! И навсегда! Это лучше, чем ничего! Это лучше, чем ничего!» – повторял про себя Коля, рассматривая её фотографии на общих снимках, так как по понятным причинам изображений себя любимой в социальных сетях она не держала.
Вот только как подцепить столь замкнутую и застенчивую девушку, если он такой же? Коля был занят мыслями по этому поводу целых две недели, буквально забыв про учёбу. Слова учителей пропускал мимо ушей, даже домашку стал делать спустя рукава. Все мысли в голове забил Таней, уже представляя, как будет с ней во всех позах и так, и сяк, да и окажется она в его руках в итоге не застенчивой и зашуганной девочкой, а настоящей бестией. Ведь в тихом омуте же черти водятся, так ведь?
На самом деле подкатить к Тане Коля мечтал давно, тем более, что они довольно таки неплохо и даже тепло общались, иногда сталкиваясь в коридорах на курсах подготовки к ЕГЭ, которые организовал апатитский филиал ПетрГУ. Но одно дело просто общаться, а другое – сделать первый шаг. Только подумает, как будет говорить, что любит её, так ноги трясутся, будто две склизкие сосиски. Да даже обычные попытки флиртовать, либо сделать комплимент вызывали в нём неподдельный страх. Засмеёт же! Ей Богу, засмеёт!
Если же воспримет всерьёз, то Коля, наконец, научится быть счастливым. Он точно был в этом уверен, ведь больше не познает столь саморазрушительного чувства одиночества и научится не дёргаться, когда его кто-то обнимает, опасаясь, что ему хотят напакостить. Жить не ради себя – никчёмного и бесполезного, а ради кого-то, кто полюбил тебя! А там и себя полюбить не грех! А там самооценка повысится. Поймёшь, что в жизни всё-таки есть удовольствия и счастливые моменты. Ради любимой будешь стремиться достичь больших высот. А оказавшись там, на Олимпе жизни рядом с любимой, перестанешь чувствовать себя бесполезным и никчёмным. Твоя жизнь снова заиграет сказками и… Обретёт смысл – тот самый, который ты прежде не мог найти, не представляя себя частью этого дикого, злобного, враждебного и лицемерного мира. И пусть ядерная война, падение Апофиса или вспышка на солнце как в том фильме с Николасом Кейджем – финальный поцелуй перед последним рассветом будет настолько сладок, что даже самая бессмысленная и бездарно прожитая жизнь обретёт хоть какой-то чертовски ничтожный, да… Но смысл! Ведь ради этого последнего, чудесного и прекрасного мига действительно стоило бы жить!
Несмотря на то, что Коля пока ещё не подкатил к Тане, им уже овладела какая-то необъяснимая эйфория, будто она уже согласилась и на отношения, и на секс, и на всё остальное. Это то самое кажущееся ощущение, что план ну настолько хороший и беспроигрышный, что просто ну не может провалиться априори. В космосе звёзды сошлись, Луна в Сатурне, 21 декабря следующего года парад планет будет, да сами небеса кричат: «Да подкати ты уже к ней, дятел!» Это чувство притупило эмоциональные реакции на унижения со стороны одноклассников, безразличие к упрёкам учителей, к их постоянным пугалкам, мол «ЕГЭ вы не сдадите», «я не допущу вас к экзаменам, потому что не собираюсь из-за вас позориться», да и сам этот ЕГЭ уже не казался таким уж страшным, когда есть надежда на будущее. И не обращаешь уже столько внимания на смотревших «АгитПроп» Кости Сёмина хулителей молодого поколения, уже внушивших себе, что у поколения «жертв ЕГЭ» нет будущего в отличие от носителей лучшего в мире советского образования.
У них, может, и нет. Они там поголовный биомусор. А вот у Коли да. Осталось только завоевать сердце Тани. Ну и потрахаться, наконец. И прекрасное завтра уже в кармане.
План был таков. Нужно всего лишь подложить на перемене ей в куртку шоколадный батончик и записку с признанием в любви, а также с временем и местом для первого свидания. Так он и сделал.
Таня в отличие от Коли жила не в старых, а в «новых» Апатитах в районе академгородка в домах по улице Ферсмана, внешне отдалённо напоминавших сталинки. Знал вплоть до подъезда, где она живёт, так как однажды пару лет назад чисто из любопытства проследил за ней до самого дома. Там он и решил назначить ей свидание, предложив в записке прогулку по академке. Зная (через слежку), что она возвращается вечером из художки, стал ожидать Таню рядом с аркой около её подъезда. Погода на улице под конец сентября была пусть и не морозная, но в любом случае прохладная, из-за чего Коля быстро продрог, но продолжал ждать свою возлюбленную в назначенное время, а она всё не появлялась. Как назло, он забыл подзарядить телефон перед уходом, потому даже в змейку поиграть не мог, чтобы скоротать время.
Потому и был погружён в свои мысли, представляя, как под конец 2012 года уйдёт с Таней в ле�