Час до Валаама
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
НЕСЛУЧАЙНЫЕ СЛУЧАЙНОСТИ
1
Я приехал в Санкт-Петербург по издательским делам. Две важные встречи, а между ними – неделя. Кто-то бы, наверное, сокрушался, что столько времени пропадает понапрасну. Легче было бы вернуться в Москву, а через неделю приехать еще раз. Но я воспринял эти дни, как подарок судьбы. В конце мая в Петербурге бесподобно. Самая бесшабашная весна, когда каждая прогулка по городу – событие. Люди, истосковавшиеся по солнцу и теплому ветру, расцветают на глазах. Они готовы к счастью, а счастье их находит. Я жил в частной гостинице на Большом проспекте. Выходил с утра после завтрака, чтобы превратиться в одного из праздношатающихся москвичей, к которым здесь относятся с явной иронией. Но мне было всё равно. Я шел, куда несли ноги, и останавливался, скажем, всего лишь на чашку кофе или на целый обед, в самых душевных местах, которые встречались по пути. И всё было славно! И везде мне улыбались. С незнакомыми людьми завязывались легкие диалоги. Мне что-то советовали, куда-то направляли, рекомендовали посмотреть то или это. Я почти не пользовался мобильным (или «трубой», как здесь принято говорить). Когда же ко мне изредка дозванивались, у меня это даже вызывало досаду: ну какие могут быть заботы и обязательства, когда перед тобой целый город, а ты здесь свободный и ничем не обремененный. Дорогие звонящие! Имейте совесть!
А потом я попал на свадьбу.
Но сначала я встретил бабушку.
Дивная бабушка стояла возле лапшичной «Солнце в тарелке». Никого ни о чем не спрашивала. Лицо в морщинах. Худенькая, маленькая, в простом зеленом пальто с каракулевым воротничком. Пальто несколько выцвело. Воротник поистрепался. Но бабушка была чистенькой, трогательной и располагающей к доброму отношению. Стояла бабуля чуть растерянно. Люди проходили мимо в своих заботах. А у меня никаких забот не было. И это чувствовалось. Бабушка тепло на меня взглянула и заговорила:
– Мне нужно на Дачный проспект попасть. А я не знаю, как.
Вы не подскажете?
Я про такой проспект впервые услышал. Но сейчас ведь всё просто: на телефоне карты открыл и посмотрел. Ничего себе у бабушки география. Это больше двух часов с миллионом пересадок.
– Далеко это, бабушка! А как вы здесь оказались?
– Здесь аптека есть. Там сейчас акция. Лекарства дешевле стоят. А еще сыну и внуку хотела подарок посмотреть. Вдруг здесь продают что необычное!
– Купили?
– Нет! Аптеку не нашла! А потом так устала, что уже не до подарков было. Домой бы добраться, да чаю попить. Пока ехала – проголодалась.
– Немудрено! Путь неблизкий!
– Да и сын волнуется, наверное! Больно долго меня нет.
– Вы, должно быть, рано утром выехали?
– Нет, вчера в обед!
– Вчера? – изумился я.
– Ну, да, – спокойно ответила бабушка, – в обед выехала, а потом, пока аптеку искала, уже стемнело.
– А спали вы где?
– На лавочке присела и поспала немного.
– А чего ж сыну не позвонили?
– Батарейка села! – ответила бабуля и показала кнопочный телефон с погасшим экраном.
И я понял, что она была на грани отчаянья, но какой-то особой культурой внутри себя смогла не делать из ситуации драму, а мудро и достойно с ней разобраться. Тут я подвернулся. Первая мысль у меня – бабушку накормить. Но я понял, что лучше, если я закажу ей такси, оплачу дорогу и помогу уехать домой. Открыл в мобильном нужную программу, набрал «Дачный проспект» и спросил номер дома.
– Я не помню, – тихо ответила бабуля.
И я всё понял! Она ВСЁ ЗАБЫЛА! Она не помнит адреса. Не знает, куда ехать и как ей быть! Такси в такой ситуации – не выход. Может, стоило мне с ней поехать и на этом Дачном проспекте поискать ее дом. Но этот проспект, кажется, большой такой! Мы там можем до ночи ходить. И будет без толку.
И тогда я вызвал полицию. Они пообещали прислать машину. Только надо было немного подождать.
Ну а чего стоять на улице с голодной бабушкой! Я ее позвал в лапшичную. Она легко согласилась. Но в очередь к кассе не встала, а сразу села за пустой столик у окна: устала очень. Я сам ей взял тарелку горячий лапши с мясом, сырную лепешку, ну и чай с лимоном. Бабушки чай любят.
Бабушка, когда я перед ней тарелки поставил, заулыбалась. Мне понравилось, как он ест: спинка прямая, неторопливо, ложку держит изящно. «Не жадничает», а во время еды рассказывает, какие здесь люди необычные. Особенно молодежь. Такие прически носят разноцветные. Многие в коже с заклепками. На лицо – дети, а по одежде – так просто монстры! Ей было интересно. И ни одной жалобы на то, что было холодно-голодно. Полиции всё не было. Ну и хорошо. Мне с бабушкой душевно. Особенно понравилось, что когда она поела, полезла в сумку за помадой. Представляете? Искала-искала. Начала выкладывать на стол содержимое. Ничего особенного: коробочки с лекарствами, ключи, зеркальце, затертый кошелечек еще на металлических защелках с шариками на концах. И какой-то небольшой мешочек.
– Что это? – спросил я.
– Это земля, – ответила бабушка.
– Что за земля?
– Отпетая земля, – говорит она.
Я пожал плечами.
Она принялась рассказывать:
– Моя бабушка из-под Смоленска. Из деревни Еловка. Семья у ее родителей была многодетная. А после революции их всех раскидало. Бабушку муж в Петроград увез. Никаких связей не сохранилось. Ну, так и жили. Она помнила все имена: Агафьи, Екатерины, Елизаветы, Марии, Анастасии, Алексея, Виктора, Михаила, Александра… Часто их повторяла, когда молилась. И матушке моей завещала их поминать. А матушка меня потом тоже заставила их выучить. А как со своими сродниками свидеться, бабушка не знала. Так до самой смерти никого не встретила. Переживала очень. А незадолго до ухода бабушке стал сниться один из братьев. Алексей. Говорил, что ушел в монастырь. Стал священником. Ему поменяли имя. Назвали Агафангелом. Жил рядом с Валаамом. И там же похоронен, но его до сих пор никто не отпел. Он попросил сходить в церковь, чтобы там отпели заочно. Оказывается, так можно. Бабушка мою маму послала. Та договорилась. Священник всё понял, отпел. Дал маме землю, бумажку с молитвами. И всё это у нас дома хранилось. Уже ни бабушки, ни мамы нет. А этот Алексей – Агафангел взял и начал мне сниться. Один раз, потом другой. Просит эту могилку найти и отпетую землю на нее высыпать. А что я найду? Я свой дом-то найти не могу!
В это время приехали полицейские. Я их из окна увидел. Два молодых парня. Вышел сказать, что бабушка в кафе чай пьет. Я побоялся, что сейчас ее закинут куда-нибудь к бомжам! Но нет! Они к бабушке в кафе спустились, стали с ней разговаривать, вежливо расспрашивать. Труд был напрасным. Бабушка, как ни пыталась, ничего им толкового сказать не могла. Только фамилию и имя. И то хорошо!
– Успенская Людмила Васильевна.
Полицейские запросили по рации. И по своим планшетам поискали. Им пришел ответ, что действительно, с вечера вчерашнего дня Успенскую Людмилу Васильевну какого-то прошлого века года рождения разыскивает сын.
– И живете вы, Людмила Васильевна, не на Дачном проспекте, а на Вербной улице.
– Ой, правда! – воскликнула бабушка, – у меня на Дачном комната была! А так мы давно на Вербную улицу переехали!
– Хорош я был бы, если отправил бабушку, куда она сказала! – поделился я своими мыслями с полицейскими. – Таксист бы ее высадил и оставил. Что же теперь делать?
– А ничего! Мы сейчас увезем бабулю с собой, к ней, как нам передали, уже выехал сын. Он ее заберет. И дольче вита!
– Счастливая жизнь! – улыбаясь, перевела тут же бабушка.
– Вы что, итальянский знаете? – удивился один из полицейских.
– Итальянский, английский, французский! Я переводчицей была. В университете преподавала.
– Адрес не помните, а языки не забыли! – заметил второй полицейский.
– Сама удивляюсь, – вздохнула бабулька.
– Ну, поехали!
– Поехали! – согласилась она.
– Спасибо, что помогли бабушке, – обратился ко мне один из полицейских, – хотите, мы вам позвоним! Расскажем, чем закончились ее путешествия?
– Давайте, – согласился я и продиктовал номер своего телефона.
Они уехали, а я глянул на столик – старушка всё забрала, а мешочек с землей позабыла. Вот незадача. Не оставлять же его здесь, на столе! Не выбрасывать! Вот у меня и забота появилась: вернуть отпетую землю владелице. Решил, что сделаю это, но только не сегодня.
Побрел дальше по Большому проспекту, умиляясь, что история так хорошо завершилась. И полицейские меня порадовали своей душевностью. Всё так спокойно, доброжелательно! Главное, за бабушку я был спокоен. Птички пели у меня в душе.
В гостиницу возвращаться было еще слишком рано. Правда, я чуть проголодался. Бабушка так сладко ела, что и мне захотелось. Но поскольку ждали полицейских – я о себе позаботиться не успел. Поэтому я забрел в первое же кафе по дороге. Это была пирожковая с располагающим названием «Счастливый день». И пирожки там были замечательные. Не жареные, а печеные. С яблоком, капустой и яйцом, изюмом, какие мне доводилось отведать только в детстве. А чай здесь подавали с лимоном и корицей. Милое дело!
Из «Счастливого дня» я снова выбрался наружу. Шел и придумывал свой маршрут. И ничего не мог придумать. Тогда я махнул рукой: «Куда ноги приведут – туда и приведут! Пусть само сложится!»
Когда я проходил одну из остановок, увидел молодого парня, бегущего к маршрутке. А маршрутка уже закрыла двери и готова была отъехать. Парень бежал изо всех сил.
Мне захотелось сделать еще одно доброе дело для незнакомого человека. Я постучал в маршрутку, чтобы она притормозила. А парень взял и пробежал мимо. Не в маршрутку ему надо было. Не сюда он опаздывал. А я из-за него оказался в дурацкой ситуации.
«Ну ладно, – думаю, – надо ехать, раз остановил! Одну остановку проеду или до ближайшего метро – и сойду!»
Не тут-то было: мне позвонили полицейские, чтобы рассказать, что с бабулей всё благополучно. Они тоже напоили ее чаем с конфетами и пряниками. Рассказали, что она оказалась милой женщиной, коренной жительницей города. Блокаду пережила. Поделилась воспоминаниями. Что было много лет, а то и десятилетий назад, она помнит замечательно. А какие-то простые, но нужные вещи стала забывать. Очень печалится по этому поводу. Но на судьбу не ропщет. Не приучена. Прямо не полицейские, а психотерапевты! А там за ней подъехал сын и забрал дорогую маму. Она, когда из дому уходила, ему сказала, что к подруге зайдет. Он и не волновался до вечера: засиделась мама в гостях. А оказалась, что она совсем в другом районе!
И меня полицейские поблагодарили за неравнодушие. Я попросил у них адрес или телефон сына, чтобы мешочек вернуть. Про содержимое мешочка ничего не рассказывал.
Пока мы с ними разговаривали, маршрутка приехала на конечную остановку. «Морской вокзал».
«Как интересно, – подумал я, – может, куда-нибудь скататься?»
Вспомнил историю бабушки про Валаам. Там я никогда не был. Дел у меня тоже никаких. А мешочек – вот он! Лежит в кармане куртки. Может, туда скататься? Я всю жизнь мечтал попасть на Валаам. А почему бы не рвануть туда прямо сегодня? Что меня может удержать?
2
– Билетов нет, – заявила мне пышная кассирша, поправляя одной рукой парик, а другой подкрашивая губы.
– Может, завтра прийти? – растерянно начал спрашивать я. – Ведь корабли уходят у вас каждый день!
– Корабли уходят каждый день, – согласилась кассирша, – а билеты к нам не приходят! Они все заранее куплены туристическими организациями! К тому же сейчас май! Кораблей очень мало.
Я еще что-то хотел выяснить, например, как связаться с этими туристическими организациями, которые всё скупили. Но в этот момент меня кто-то одернул сзади. Я обернулся и увидел невесту. Никак не ожидал. Чуть поодаль от нее стояла небольшая компания с женихом и гостями.
– Мы вас можем подбросить на Валаам, – сказала невеста. – Я слышала ваш разговор с кассиршей. У нас свадьба. Мы арендовали кораблик. И там есть места. Нас немного. Но мы отправляемся прямо сейчас.
– Это замечательно! – обрадовался я. – Поздравляю вас! Я с удовольствием поеду на вашем кораблике. И я готов сразу отсюда ехать. Жаль, что подарка у меня для вас нет.
– А не надо подарка. Присоединяйтесь к нам. Только не отставайте. Мы уже идем на кораблик.
«Вот бывает же такое везение! Это потому что намерение было благочестивое, – сказал я себе. – Господь сразу же нашел для меня способ оказаться на Валааме! Да и за спасенную бабушку, наверное, бонус прилетел!»
– Если его берете, тогда и нас возьмите! – вдруг рядом с нами, откуда ни возьмись, появились две дамы в платочках, теплых кофтах, кроссовках на ногах. В руках у них были сумки-тележки. За плечами рюкзачки. – Билетов нет. Мы уже три дня здесь сидим. А нам на Валаам надо! Специально из Мурманска приехали. И ничего не получается. У нас уже и телефоны полностью разряжены!
«Паломницы! – понял я сразу, – если им даже ответишь «нет», они всё равно пройдут. Народ боевой, дорогами тертый!»
– Даша! Не увлекайся, – окрикнул невесту мужчина в строгом черном костюме. Но на невесту это не подействовало.
– И вы тоже присоединяйтесь! – пригласила она в свадебное путешествие этих женщин.
– Помоги тебе Господи, дочка! – в один голос запели странницы.
Влившись в компанию гостей, я проследовал за ними на причал. Вдалеке стоял маленький кораблик «Гавриил Державин». Я сразу понял, что это наш, потому что на его борт сгружали ящики с бутылками, бокалами, коробки с провизией, букеты цветов, пледы. У молодых, видно, были серьезные планы. Что тут скажешь! Имеют право. А рядом с трапом, которым кораблик упирался в причал, стоял морячок в тельняшке. Он помогал гостям забраться на борт, не свалившись в холодные воды Ладоги. А за ним возвышался важный человек в черной форме. Без вопросов было понятно, что это капитан. Ему бы управлять лайнером! При таких габаритах и столь надменном выражении лица! Крошечный кораблик ну никак ему не подходил.
И вот мы все оказались на палубе. Невеста предложила немедленно открыть шампанское и отметить начало путешествия. Молодых звали Костя и Даша. Они разливали шипучий напиток в приготовленные каждым из гостей бокалы, которые всем раздала полная женщина лет семидесяти в темно-синем платке. При ходьбе она сильно раскачивалась влево и вправо, как утка.
За женщиной шла толстая девочка с корзинкой, где лежали сладости. У девочки было неулыбчивое лицо. Казалось, она даже страдает немного. «Наверное, у внучки животик болит. Или косички туго завязали, – решил я. – Ну разве девочки могут быть такими суровыми без особых причин?» Мне тоже дали бокал. Из вежливости я попытался отказаться, но женщина обошлась без церемоний. Вставила бокал в ладонь и пошла дальше. А девочка протянула мне корзинку, из которой я вытянул шоколадный батончик.
– Давайте выпьем, – щебетала невеста, – а потом мы внутри накроем столы и перекусим, как люди!
Все радостно закивали. И заиграла музыка. Оказывается, у свадьбы был продуман досуг, за который отвечали светящаяся от радости скрипачка и седенький пухленький гармонист. Гармонь и скрипка, – подумал я, – впервые встречаю такой дуэт! Может, так специально заказали из-за разного возраста гостей? Среди них были пара свидетелей, лет по тридцать, бабуля в платке с толстой девочкой, которая раздавала конфеты из корзинки, растроганные родители с обеих сторон, кучка девушек и ребят помоложе Кости и Даши, два пятидесятилетних товарища в одинаковых костюмах. Три женщины лет сорока – сорока пяти, призванные из закупленных продуктов сделать праздничный стол, мальчик Коля с собачкой Дружком, почти щенком. Коля всячески избегал контакта с толстой девочкой. Вероятно, он просто ее побаивался. Среди гостей я к удивлению своему обнаружил монахиню неопределенного возраста, суетливую, как белка. Был еще неприметный старичок, в поношенном пальтеце. Две паломницы. И я. Случайный человек на чужой свадьбе.
Я стоял вместе со всеми на борту, пил шампанское, рассматривал лица. И всё время натыкался на холодные взгляды. Никто не пытался посмотреть на меня с улыбкой, одарить ласковым словом, поприветствовать как-нибудь. Нет, все общались друг с другом, но не со мной. Я понял, что мое присутствие здесь – это был порыв невесты. Радость переполняла ее. Хотелось еще кого-нибудь сделать счастливым. Может, она услышала созвучную ей сегодняшнюю музыку в моей душе? Вот я и попался под руку. А потом и две паломницы. Они тоже держались особняком. Сидели в сторонке и тихо-тихо разговаривали. Как я догадался, свой порыв Даша не согласовала ни с кем. Недовольство ей прямо в лицо высказывать никто не стал. Причуда есть причуда. Но и сюсюкать со мной никто не собирался. Я отвернулся от людей и стал смотреть на удаляющийся Санкт-Петербург, отражающийся серыми домами, построенными по его берегам, в черных водах Ладожского озера. Ну, вот дома скрылись. Картина перестала быть любопытной, потому что начались несуразные строения промышленных территорий. Вдруг на меня сзади кто-то надавил. Я быстро развернулся, чтобы понять, в чем дело? Это был капитан, который спустился пройтись мимо гостей на палубе, проявить дух гостеприимства. От небольшой волны кораблик качнуло, капитан не удержался и «наехал» на меня. И надо сказать, мало мне не показалось! При этом он сам умудрился ничего не заметить. Как ни в чем ни бывало, продолжил свою прогулку.
– Шампанского капитану! – оживилась невеста. – Поздравьте нас!
«Интересно, а можно капитану предлагать спиртное, – подумал я, – ведь Ладога шуток не любит. И хмельных людей не слушается! А уж про Валаам, куда мы направляемся, и говорить нечего!»
Но высказывать вслух свое мнение для меня было нежелательно. Тем более, что все вокруг подхватили:
– Шампанского! Шампанского!
Толстая девочка с шоколадной корзинкой тут же появилась рядом, протягивая в его сторону сладости, которыми он величественно пренебрег. Более того, вальяжно покачиваясь в такт движения кораблика, капитан благодушно сообщил:
– У нас в пароходстве шампанское никто не пьет? Несерьезно это! Одно баловство! Нам бы что-нибудь покрепче!
– У нас есть! Есть! – возрадовалась невеста. – Есть покрепче! Сейчас принесем. Костя, открой коробку с водкой!
Новоиспеченный муж с энтузиазмом скользнул в помещение, где готовились столы, и вернулся с рюмкой, до краев наполненной водкой, и бутербродом с икрой.
– Рюмочка, конечно, невелика, – добродушно кашлянул капитан, – но для начала сойдет!
Меня совсем не радовали его слова «для начала». То есть, будет еще и продолжение. Не хотелось бы! Но в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Я промолчал. А заботливый Константин уже метнулся еще раз внутрь и вынес капитану новую рюмку.
Все чокались за здоровье молодых, за легкое путешествие, за радостную жизнь. Скрипачка с гармонистом наяривали еврейский танец. Напитки продолжали подливать. В том числе и мне. Наконец-то к нам вышла одна из женщин и объявила, что мы можем спускаться к столам. Гости динамично влились внутрь кубрика. Проходя мимо, невеста неоднозначно подцепила меня под локоть, направляя, чтобы я проходил вместе со всеми. Я так и сделал. Сел, конечно, поодаль, с краю левого стола. Пока мы рассаживались, скрипачка умудрилась рассказать анекдот:
– Абрам показывает новый дом знакомому: это спальня, здесь кухня… а эта большая комната – столовая. В ней могут поместиться аж двадцать человек. Не дай Бог, если придут.
– Вы думаете это наш случай? – спросил у нее я.
– Сейчас увидим, – засмеялась скрипачка и тут же наиграла «семь сорок».
Я подумал, что хорошо, наверное, таким людям, как она: легко в любой компании! Может рассказать дурацкий анекдот незнакомому человеку! Посмеяться, тут же перейти к музыке! Всегда восхищался такими гибкими созданиями.
Столы и правда были хороши. Они стояли буквой «П». В центре сидели молодые и их родители. За двумя другими столами рассаживались все остальные. Закуски было много. Всё было украшено с любовью. Было видно, что ничего не закупали, а делали сами. Бокалы позвякивали. Вилочки-ложечки дрожали. На каждом столе я разглядел утятницы советских времен, которые пока что были закрыты крышками, но судя по аромату и легкому пару, который вырывался наружу, там именно утки и находились. От этого я ощутил хороший, радостный подъем. Справа от меня никого не было, а слева мне «досталась» бабуля в темно-синем платке с той самой строго на всех смотрящих девочкой, которая угощала гостей из своей корзинки. Сейчас корзинка была отставлена в сторону, но девочка свою роль продолжала играть: она тянулась к тарелкам с закусками и выкладывала их на тарелки соседей справа и слева. А соседями слева от девочки оказались мальчик с собачкой. Собачку девочка всё время пыталась накормить. И проверяла на ней все продукты, до которых могла дотянуться. Морда у собачки была, как и у мальчика, напуганная и смиренная. Девочку приходилось терпеть, хотя это было непросто.
Паломницы, которых тоже пригласили, сели с краю за стол напротив нашего. Сидели они тихо. Ели мало. Когда первый тост прозвучал, подняли бокалы с водой или соком, я не разобрал, но точно не со спиртным, тихонечко помолились и перекрестились.
Скрипачка и гармонист плюхнулись на скамейку за нашим столом и оказались напротив меня. Скрипачка сразу же представилась Светой и рассказала анекдот:
– Пациент пришел к врачу: «Доктор, у меня жуткая депрессия. Вселенская грусть. Неимоверная тоска» Доктор посоветовал ему сходить в цирк: «Там очень смешной клоун! После его представления к вам вернется желание жить! Это всем моим пациентам помогло!» – «Мне не поможет». – «Почему?» – «Я и есть этот клоун».
– Это не анекдот, – сказал я ей.
– А что же? Разве не смешно?
– Это реальный случай, который произошел с французским мимом Гаспаре Дебюро. Я раньше тоже думал, что это дивный анекдот или мудрая притча. Но жизнь всегда гениальнее.
Скрипачка и гармонист, слушая мою справку, с неимоверной скоростью наполнили свои тарелки и рюмки, немножко закусили, по чуть-чуть выпили и снова вышли перед столами, чтобы праздничная атмосфера не рассеялась из-за их отсутствия.
Почему-то я нигде не мог заприметить старичка. Без него получался некомплект. Впрочем, чего волноваться? Куда можно деться с маленького кораблика? Если только за борт. Но у него прыть не та. Присел где-нибудь, да заснул, решил я для себя.
Тем временем в наши тарелки заботливые тетушки стали подкладывать закуску. Паломницы, как я видел, не на всё соглашались. Им нужны были салаты без майонеза, бутерброды без масла, рыбка без кляра, напитки без алкоголя. Сложно им было, потому что свадебные столы готовились в других традициях, когда везде много мяса, майонеза, яиц. Но что-то для них подобрали. Они жевали свой винегрет и баклажаны с вареной картошкой, не обращая внимания на общий ход застолья.
Я же принимал всё. И не перестал удивляться, что путешествуя на Валаам, нахожусь среди свадебных гостей, хотя никто не знает ни моего имени, ни занятий. Но это быстро изменилось, потому что сдержанная компания от спиртного подобрела, потеплела, завязались разговоры. Даже самые большие молчуны начали проявлять интерес друг к другу. Дама рядом со мной развязала края своего роскошного платка и откинула на плечи, показывая, что ей жарко. Взглянула на меня и сразу перешла «на ты», игнорируя имя:
– Ты чем занимаешься?
– Я – писатель.
– Писатель! Надо же! Писатель! И о чем ты пишешь?
– О людях.
– Понятно, значит, не Бианки. А книжка с собой есть у тебя?
– Как-то не догадался.
– А зря! Должен всегда быть готов, что книжку придется подарить!
– Ну, вы можете купить мои книги.
– Ты что хочешь, чтобы я, пенсионерка, за нее свои деньги заплатила?
Я молчал. Она не унималась:
– А у меня есть для тебя шикарная тема! Про мою внучку Аню.
В этот момент из-за плеча дамы выглянула девочка с суровым лицом. Услышала, что речь идет о ней.
Дама продолжила:
– Анечка каждый день приходит из садика и рассказывает что-то новое. Вот вчера говорит: нам подавали омлет, такой темный. А она спросила: этот омлет негры грязными руками делали? И все дети засмеялись. И больше никто омлет не ел. А когда был тихий час, она говорит воспитательнице: после ваших булочек у меня всё отражается и в голову, и в попу!
Соседка тряслась от смеха. Мне было не смешно. Но ей всё равно:
– И таких историй миллион! Миллион! Жаль, что я их не записывала. Хочешь, я посажу Анечку к тебе, она сама всё расскажет. А ты в книгу вставишь?
– Не понимаю, зачем вставлять всё это в книгу. Я пишу о другом. А ей нужен детский писатель.
Дама наклоняется надо мной и говорит:
– Это ты уже сам придумай, как вставлять. Ты же писатель! А мне некогда всякой ерундой заниматься. У меня знаешь, сколько дел.
Меня спас капитан. Он вошел в самый разгар праздника. Со своей рюмкой. Я бы даже назвал ее стаканом. С важным видом поставил перед молодыми. Они тут же с пониманием наполнили эту тару. А капитан вначале дал знак музыкантам, чтобы они временно затихли. Те только рады были, подскочили к своим местам, наполнили рюмки.
Капитан поднял руку с напитком вверх и начал говорить какую-то сложную поздравительную конструкцию, в которой сам с трудом мог разобраться. Наконец-то, он оставил ее незаконченной:
– Будьте благополучны! Пьем обязательно стоя!
Зачем-то ему понадобилось всех гостей поднять на ноги? Это еще одна, всегда удивляющая меня категория людей: абсолютно уверенные в правильности своих действий! Их трудно смутить. Бабуля по соседству – из их числа. И Анечка, страшно подумать, может такой же вырасти. Ну ладно! Встали, выпили, сели. А капитан не унимается:
– За родителей пили?
– Еще не успели!
– Давайте, а то как-то нехорошо получается! Обязательно стоя!
Мы повторили свой подвиг вставания-выпивания-возвращения на судовые диваны. Меня по-прежнему смущала активность капитана, который почему-то находился с нами, а не в капитанской рубке. И не следил за курсом кораблика. И еще мне показалось, что он охмелел больше, чем могло произойти от предыдущих двух рюмок и этих двух стаканов. Он еще добавлял что ли?
– А когда мы прибываем? – спросил его жених.
– На месте мы будем в шесть часов вечера, – отрапортовал капитан и вдруг задал тот вопрос, который меня волновал, – а почему вы решили на Валааме отмечать свадьбу?
– Даша с Валаама! – ответил жених. – У ее семьи там домик есть. Мы сможем там переночевать, на следующий день погуляем, вечером загрузимся к вам на кораблик и вернемся.
– А я вам предлагаю немного другой вариант! Не доходя до Валаама, есть небольшой островок с маяком. Там больше ничего нет. И никого! Так давайте я там кораблик остановлю, мы сойдем на берег и немного развеемся! Еще закусим прямо посредине Ладоги. Выпьем. И уже потом – на Валаам.
– Отличная идея! – обрадовался отец жениха. – А то мы в помещении сидим. Уже от качки крутить начинает. А на палубе вроде как зябко.
– А почему же мы не можем сразу до Валаама дойти и там развеяться? – спросила его жена, а ей ответил капитан:
– Потому что такого островка вы больше нигде не найдете. И монахов там нет! Никого смущать не придется! Вы меня слушайте! У меня опыт!
И загоготал.
Невеста пыталась сказать, что они никого смущать не собирались, но ее слова поглотил жуткий капитанский хохот.
– А кто сейчас у руля, пока вы с нами? – поинтересовался я.
– Матрос! – услышал я в ответ.
– А он опытный? Ни на что не наскочит?
Капитан резко повернулся в мою сторону с растерянным и одновременно обиженным лицом. Он сначала испепелил меня взглядом, а затем гаркнул заплетающимся языком:
– Моя команда не может ни на что наскочить! Мы в таких передрягах бывали! И, как видишь, целы и невредимы!
«Главное, чтобы команда вслед за капитаном не поддавала», – подумал я, но травмировать нежную душу морского волка не стал. Промолчал.
В это время с тостом поднялись богомолки. Поздравили, поблагодарили молодых за добрые души, что не оставили безбилетников на Морском вокзале, а помогли отправиться на Валаам, да еще угощение приготовили.
Потом к ним присоединилась суетливая монахиня. Ее звали Силуана. Они втроем запели скрипучими голосами «Многая лета».
Маленький мальчик после этого прочитал жизнеутверждающий стишок.
Собачка тявкала на каждой рифме.
Анечка спела песенку про Новый год.
Затем встала одна из женщин-накрывальщиц. Тамара.
– Можно, я скажу, как педагог! Такое счастье, дорогие родители, видеть ваших детей образованными и порядочными…
Родители ее внимательно слушали, но отец жениха долгий тост выдержать не смог. Видно, его начало серьезно укачивать. Поднялся, чтобы выйти из-за стола.
– Владимир Викторович! Вы хотите что-то сказать? – обрадовалась педагог Тамара.
Бедный человек с побледневшим лицом начал ответный тост. Но не закончил. Оборвав свою речь на слове «добросердечные», он выскочил из-за стола и выбежал вон. А за ним выскочила жена.
Я оказался в замешательстве, потому что, как гостю, мне тоже надо было что-то сказать новобрачным, но сказать было нечего. Жаль, я не присоединился к выступлению паломниц. Затеряться бы где-нибудь, как тот дедушка! Но уток с яблоками, как и само путешествие, нужно было отрабатывать. Я поднялся с бокалом и начал говорить, как Костя и Даша благопристойно начинают семейную жизнь: с поездки на святые места, с помощи незнакомым людям. Может быть, я и две паломницы случайно оказались рядом, но это желание делать добрые дела уже живет в душах молодых…
В это время наш кораблик на что-то налетел. Многие усидели, а вот я, который произносил тост, стоя, и родители жениха, которые возвращались к столу, упали на пол. А со столов на нас полетели бутерброды и салаты. Хорошо, что тяжеленные утятницы устояли. Все повскакивали с мест и бросились на палубу, чтобы понять происходящее.
3
Если бы мы были на «Титанике» никто бы не спасся, потому что первыми на выходе оказались свидетели. А они, судя по всему, первый раз сегодня пригубили спиртного еще утром, сразу после регистрации брака. Передвигаться им было тяжело. Они делали это, блокируя проход всем остальным. Мне пришлось подтолкнуть свидетельницу, отчего она пронзительно засмеялась и выскочила наружу.
И вот всей компанией мы побежали на капитанский мостик, чтобы увидеть возникшую у нас проблему. Проблема была. Ею оказался неизвестно когда успевший заснуть капитан, который был с нами совсем недавно. Его не мог разбудить матрос, хотя тряс изо всех сил. Бравая фуражка капитана, которую он с таким достоинством носил поначалу, от этой тряски валялась на полу.
Другой матрос грустно стоял перед штурвалом, опустив руки, и безразлично смотрел вдаль. Только вдали как раз ничего не было. Всё происходило под носом. Мы налетели на огромное дерево, которое, видно, сорвалось при транспортировке другим судном.
– И что? Это теперь безнадежно? – спросил я рулевого.
– Почему безнадежно? – ответил он чуть заторможенным языком, – сейчас дерево мимо нас проплывет и мы помчимся дальше.
По запаху я сразу понял, что на кораблике сегодня гуляет не только свадьба, но и вся команда. Хоть паломниц ставь у руля. Они единственные здесь трезвые. Ну и дедушка, скорее всего. Только где он?
– У вас нет багра или чего-нибудь, чтобы оттолкнуть дерево от борта? – продолжал я интересоваться.
– Багра у нас нет! – растягивая гласные, ответил матрос.
– Что, накаркал? – возникла рядом бабушка Ани в темно-вишневом платке. – Спасибо тебе! Налетели, как ты и предсказывал. А теперь моряков учишь за рулем стоять? Все же понимают в морских делах! Все хотят всех научить!
– Вы же учите меня, как писать книги, – заметил я ей.
– Ну! Писанина – это просто от безделья! Любой сможет! А тут надо управлять кораблем.
– Так не вышло же! – ответил я.
– И капитан должен дать команду «продолжать движение», – заметил моряк.
– Капитан может в себя не прийти, – вздохнул я.
– Что вы такое говорите! – возмутилась бабушка. – Вы их травмируете каждым своим словом!
– Вы тоже травмировать словами неплохо умеете, – подчеркнул я и отошел от моряка и бабушки.
Дерево, ударяя по бортам кораблика, всё еще мешало движению. Но капитан начал оживать:
– Почему стоим?
– На дерево налетели, – ответил матрос.
– Повреждения есть?
– Возможна вмятина.
– Не пробоина? – уточнил я.
Ответа я не получил, но капитан мигом оказался на ногах.
– Пробоина? – прошептал он. – А как мы людей спасем?
– Да нет никакой пробоины, – отмахнулся моряк, – вмятина есть, но обшивка не пострадала.
– Ты мне смотри! Корабль не затопи! Он – достояние Балтийского пароходства! Раритет!
– Нам тонуть нельзя! – со смехом прокричал паренек из молодежной компании. Он был коротко острижен и единственный без костюма. – А то военкомат решит, что я от армии кошу. Никто же не знает, что я здесь! Скажут, сбежал, чтоб не служить.
– Запросто потонем, – всхлипнула девица рядом, – такая развалина! Я удивилась, что она вообще на ходу. Как из фильмов про войну.
– Корабль с именем такого главнокомандующего не утонет в водах Ладоги, – браво произнес жених.
Все посмотрели на спасательный круг, где названием корабля значилось «Гавриил Державин».
– Он в каком веке воевал? – спросила жениха перепуганная свидетельница.
– Державин был поэтом! – заметил я, проходя мимо. – Он писал в XVIII столетии.
– Поэтом! – воскликнул свидетель. – Плохи наши дела!
– Можно, я, как педагог, скажу? – откуда-то возникла Тамара. – При любых неприятностях, больших и малых невзгодах, в самые разные исторические моменты очень важно оставаться людьми. Только это имеет значение.
И ушла дальше. Никто не понял, зачем она выдала это нравоучение. Но потихоньку начали привыкать к ее пафосным банальностям.
В этот момент кораблик заскрипел, мотор заработал, мы тронулись дальше. Небольшое происшествие всех встряхнуло, свежий воздух приободрил, но мы и не думали, что это только начало наших приключений. И очень скоро плавающее дерево на пути не покажется нам чем-то существенным. Мы его даже не вспомним.
После небольшой встряски все спустились вниз, к столам. Отец жениха с бледным лицом тревожно ходил по палубе, не рискуя снова оказаться там, откуда можно не успеть выбежать. Мальчик с собачкой тоже не хотел заходить внутрь. Играл и резвился с Дружком на воздухе. Наконец-то, он оказался сам себе хозяин.
Я прошелся по палубе и снова заглянул в капитанскую рубку. Ради собственного спокойствия, чтобы убедиться в дееспособности команды.
Ну, там я был не один. Одна из трех невестиных подруг, самая расфуфыренная, задержалась возле рулевого, бросая на него задорные взгляды и задавая вопросы, касающиеся морского дела:
– А когда капитан сказал, что вы уже многое повидали, он что имел в виду?
– С нашим капитаном скучно не бывает. Ему только в море хорошо.
– Ну, это же озеро.
– Это озеро чаще называют Ладожским морем!
– Понятно. Значит, ваш капитан зажигает?
– Зажигает!
– Только публика у вас, наверное, самая непотребная. Кораблик-то старенький.
– О! – оживился моряк. – Что вы! У нас здесь такие банкеты иногда проходят! Особенно под Новый год! Мужчины во фраках, женщины в коктейльных платьях, в кубрике играет специально приглашенный джаз-банд, непременно с сексуальной солисткой. Такой же эффектной, как вы. Шампанское и фейерверк до полуночи. Самое ужасное, что может напиться капитан. Незаметно он делает это каждый год. А потом мы мчимся на огромной скорости по Ладоге, словно это Амазонка. От нас шарахаются маленькие лодочки, а мы поднимаем тосты и бросаем бокалы в воду. В полночь к нам на вертолете спускаются Дед Мороз и Снегурочка. В костюмах Человека-Паука и женщины Кошки. Но с подарками. Каждый, даже мы, моряки, получает свой мешок подарков. В основном, это мелочи, но среди них обязательно попадается что-то стоящее, как, например, вот эти часы Картье от прошлого года!
Девушка смотрела на рулевого во все глаза. Она уже мысленно была на этом празднике. На самом носу. В объятиях всё равно кого. Рулевого или второго матроса. А еще лучше – капитана.
– А если все выпьют, и во время пути случится что-то непредсказуемое?
– Как сегодня? – спросил рулевой.
– Ну да!
К нему на выручку пришел второй моряк, который остановился рядом со мной послушать разговор:
– Мы не станем возвращаться ни в один из портов. Это не наша традиция. Все так и погибнут с бокалами шампанского, сигарами, в окружении восхитительных женщин, с улыбками на устах! А виновника – за борт. В белую простыню – и за борт. Видео потом выложим. Главное, ни с кем не столкнуться, кто подобен нам. Это самое трудное. Таких каждый Новый год – просто тьма. Только успевай уворачиваться!
– Это грандиозно! – воскликнула очарованная девушка и, шатаясь, поплелась к остальным.
А мы втроем посмеялись ее доверчивости.
– Подвыпившие пассажирки – это просто праздник для общения! – сказал мне рулевой.
– Еще немного добавят и начнут сюда слетаться стаями! – добавил второй матрос. – У них только один недостаток!
И сам ответил на мой вопросительный взгляд:
– Не все успевают до фальшборта добежать, когда их воротит от алкоголя и качки. Потом нам приходится убирать за ними. И это постоянно.
Я еще немного поговорил с моряками. Их звали Дмитрий и Павел. А капитана, который продолжал храпеть на лежанке в рубке, – Аркадий Алексеевич. О нем моряки говорили с уважением, потому что он потомственный морской волк. И отец его работал в пароходстве, и дед. Его все знали и прощали ему слабости за верность корабельному делу.
Возвращаться в кубрик не хотелось, поэтому я остался на палубе.
Через небольшое время наверх поднялись паломницы с бокалами, наполненными морсом. С ними вышла монахиня Силуана. Занятие они нашли себе моментально: от небольшой качки одна из богомолок тут же разлила морс на себя, а другая, со вздохами, начала тереть ее кофту.
Дедушка, как ни странно, так и не объявился. Может, я что-то напутал и он нас только провожал до причала. Вроде бы нет.
Время летело незаметно. День был солнечным и ласковым. Я рассчитывал на подобный ему теплый вечер. Правда, на Ладоге такого не бывает. Здесь стоит скрыться солнышку, как ветры набирают силу и проверяют путников на прочность.
По моим подсчетам, кораблик должен был еще провести в путешествии до Валаама часов пять. Если ничего не произойдет. Очень не хотелось высаживаться на капитанский островок. Надежда была на то, что, изрядно выпив, он так и проспит до Валаама.
Какой же я наивный!
4
Большая радость, что в конце мая на Ладоге поздно темнеет. Настал момент, когда потихоньку не только я с отцом жениха и мальчиком с собачкой, паломницы и монахиня, но и новобрачные, и все гости оказались на палубе. Вглядывались вдаль, чтобы порадоваться приближению Валаама. Загадочного, намоленного острова, монашеского мира, северного Афона. И казалось, что его силуэт уже проглядывает впереди сквозь то ли низкие облака, то ли вечерний туман. На душе у меня была поэзия. Сердце замирало от исполнения давней мечты. И не было рядом со мной, включая суровую девочку, человека, равнодушного к порту нашего прибытия. Музыканты заиграли спокойное и душераздирающее адажио Альбинони. Свадебные гости уже обменивались знаниями об этом удивительном месте:
– Там же до революции ананасы выращивали, – присвистнул парень, которого впереди ждал военкомат.
– И сейчас снова начали выращивать, – важно заметила стоящая рядом с ним Леночка, – ананасы, виноград и сыр! Там пещеры с особым климатом, который очень подходит для сыроварения. У сыра там необыкновенный вкус. К нам в Питер завозят иногда, но очень дорого! Может, в монастыре купим и попробуем, наконец-то!
– А самый главный в монастыре… – начал Владимир Викторович, отец жениха, – как там его…
– Настоятель, – подсказала жена Ирина Сергеевна.
– Да! Настоятель, – подхватил он подсказку своей благоверной, – большой любитель меда. Пчелы для него – самое страстное увлечение. Он завел там ульи, где-то за границей закупил несколько элитных пчелиных семей, которые хорошо прижились в местном климате. И там не только сыр с ананасами, но и мед надо пробовать, потому что монахи над пасекой трясутся, как над младенцем! Я сюжет по телевизору видел!
– Они же похожи: пчелки и монахи, – заметила невеста, которая куталась в теплую и очень подходящую для такого путешествия красную куртку, – трудятся всё время и те, и эти. И всё у них одно на всех! А как же там гулять хорошо! По дорожкам, по скитам! Даже по кладбищам. Я вот и хотела, Костя, тебя туда привезти, чтобы ты прочувствовал северную красоту Валаама. Мы в городе жизни не замечаем из-за суеты. А здесь сможем расслабиться. Стать нежнее и добрее. На мир по-новому взглянуть.
– Взглянем! Только без кладбища хотелось бы обойтись, – заметил жених.
– Это кладбище – совсем не такое мрачное место, как ты думаешь, – взволнованно начала невеста, – там такие надписи на могилах трогательные! «Здесь похоронен монах, который перед смертью увидел Бога!», «К этому монаху, когда он болел, приходила Богородица!» Тебе понравится!
– Ну, не знаю! Самый ли лучший это вариант для медового месяца!
– Можно, я, как педагог, скажу, – выступила вперед Тамара, – когда начинаете семейную жизнь, не спорьте друг с другом, чтобы не погубить то сокровенное, что у вас сейчас есть!
Рядом со мной стояли накрашенные, словно для съемок на обложку глянцевого журнала, три подружки невесты – Леночка, Таня и Влада. Их сопровождали два угрюмых парня – Стас и Никита. Вдалеке ребята мрачно курили. Я сам себе пошутил, что не по-детски неулыбчивая девочка Аня легко бы вписалась в эту брутальную компанию.
Лена была самая активная среди подружек. Это она приходила в рубку к морякам с расспросами. А вот теперь, глядя на молодоженов, вздыхала:
– Костя – молодец, взял и поехал за любимой в такую даль! На Валаам!
– Ну, Костя же ничего не бросал, – заметила Таня, – они туда едут на медовый месяц. Если не умрут в тоске от монастырской экзотики.
– Странно как-то медовый месяц проводить в монастыре, – сказала Влада.
– Там же не один монастырь! – рассказала ей Таня. – Там и дома есть, где обычные люди живут, и магазины работают, и сувениры продают, и рыбу коптят. Территория огромная. Людей много.
– А чтобы навсегда за любимым? Куда-нибудь на край света! – настаивала на своем вопросе Леночка.
– Я однажды так и поступила, – гордо ей ответила Таня, – бросила всё и поехала за Андреем в Лондон! Вы же знаете!
«Вот декабристка, – ухмыльнулся про себя я, – нашла край света!»
– И вернулась через год! – уколола ее Влада. – Где теперь Андрей? Где Лондон?
Таня фыркнула и ничего не стала отвечать.
– Ну, начнем мы не с Валаама, – огорошил всех громкий, как труба, голос капитана, который уже проспался, отчасти протрезвел, немного пошатывался, но вел себя настоящим бойцом. – Как я и обещал, мы сначала заедем на другой островок, где подышим и перекусим перед прибытием в валаамский порт!
– Ну, зачем нам туда? – непроизвольно вздохнул я.
Паломницы подхватили:
– Да, зачем?
– Мы же договорились, – грозно прогремел Аркадий Алексеевич, – я отвечаю за маршрут, а вы слушаетесь! Я знаю, как правильно надо до Валаама добираться.
Пришлось всем в очередной раз смириться и принять участь, что до Валаама придется сделать предварительную высадку.
– А чего мы стоим? – протрубил капитан. – Давайте наполним бокалы и выпьем за всех гостей, которых наши дорогие Костя и Даша пригласили с собой в это путешествие. Пусть вам будет радостно и хорошо!
По просьбе жениха несколько человек из молодой компании спустились в кубрик, чтобы принести выпить-закусить. Девушки вышли с подносами, а за ними – ребята с бутылками разной крепости, бокалами и рюмками. Следом выплыли три дамы, которые отвечали за столы, – педагог Тамара, Валентина и Катерина. Пока всем разливали напитки, они стали советоваться с женихом, брать ли еду, когда все сойдут на капитанский остров. Капитан эти разговоры услышал и скомандовал:
– Брать нужно основательно, потому как мы не просто там бокалы поднимем! Мы хорошо закусим, полюбуемся вечерней Ладогой и даже увидим закат солнца. Поэтому все должны быть хорошо одеты и экипированы теплыми вещами, а также продовольствием!
Никто не возражал.
– Зачем мы здесь высаживаемся? – снова позанудствовал я.
– А у капитана здесь любимая собака похоронена, – вдруг сказал кто-то за моим плечом. Это был один из матросов, Дмитрий. – Поэтому, хотите вы или не хотите, он всё равно сюда причалит и на берег заставит сойти. Так заведено!
– Значит, собака! – загрустил я еще больше.
В таком путешествии наступает момент, когда терпение заканчивается. Ладожское озеро всё длится и длится, «Гавриил Державин» по нему летит и летит, если можно к нему применить этот глагол, а конца все нет. Вот и солнышко скрылось в облаках. Сразу воздух стал холодней. Как из простоявшего открытым шампанского, из молодоженов и их приятелей выдохся кураж, они немного притомились от суеты этого дня. Разговоры закончились даже у тех, кто давно друг друга знал, не говоря уже обо мне и паломницах. Их звали Ольга Васильевна и Нина Васильевна. Две набожные сестры. Вышли на пенсию – путешествуют по святым местам. Пока мы стояли на палубе, женщины начали мне что-то рассказывать о смысле жизни. А я их спросил:
– Вот вы приехали из Мурманска. Такой путь проделали. А зачем?
– Как зачем? – не поняла моего вопроса Ольга Васильевна, которая облила себя морсом на палубе. – Мы должны путешествовать, прикладываться к святыням.
– Почему должны? Разве недостаточно дома помолиться, сходить на службу, поставить свечки, чтобы тебя услышали? Обязательно для этого лететь на самолете в другой город, сидеть три дня на вокзале в надежде достать билеты до Валаама?
– Нас это укрепляет? – вступила в спор ее сестра.
– Что ж в вас нужно укрепить, расскажите мне, – притворялся я непонимающим человеком. – В чем вы слабы?
–Укрепиться нужно любому человеку, – ответила мне Ольга Васильевна, – искушений вокруг много. И еда, и одежда, и развлечения.
– Но самое большое искушение – это мысли, – подсказала Нина Васильевна, – раньше, до воцерковления, как хорошо было: тебе нагрубили – ты ответил, да не просто ответил, а обозвал и даже послал в самые далекие дали. А теперь тебе нагрубили, а ты думаешь, как имя этого человека узнать, чтобы за него помолиться.
– Тебя предали, а ты должен это предательство полюбить, – дополнила Ольга Васильевна, – ответить такой волной любви, чтобы предателя она подняла над всем миром, чтоб он осознал, какой он мелкий и бессмысленный человек!
– А зачем? – специально я продолжал задавать я один и тот же вопрос. Мне, в принципе это было понятно, но хотелось, чтобы высказались странницы.
Паломницы помолчали немного, а потом заговорили:
– Потому что этот мир создал Бог. Потом Бог послал к нам Своего Сына, а Сын рассказал законы, по которым нужно жить. И эти законы вот такие: любить врагов и всех ненавидящих нас и молиться за них, не мстить никому.
– Но если Бог создал нас вот с этими недостатками, – не унимался я, – может быть, стоит жить «око за око»? Тебя обидели – ты обижай.
– Так мы до прихода Христа так и жили, – сказала Ольга Васильевна, – а сын Бога пришел к нам поведать, что так жить неправильно. Это путь, ведущий в никуда. Если хотите вечной жизни, надо меняться.
– А меняться трудно, – вздохнула Нина Васильевна, – чтобы поменяться – нужно укреплять себя постоянно. И молитвами, и постами, и вот такими поездками.
– А сейчас ведь поста нет, вы в дороге, – продолжил я их спрашивать, – так почему вы от почти всей еды за свадебным столом отказались? Я напротив сидел – видел. Сейчас, наверное, голодные?
– Нет! Знаете, как мы винегрета наелись с вареной картошкой! – принялась уверять меня Нина Васильевна.
– Да какой винегрет! Что ж вы от уток и бутербродов с икрой отказались?
– Ну, во-первых, нам было неудобно! – ответила Ольга Васильевна. – Все-таки мы сюда напросились. Не должны же они нас еще и кормить. А во-вторых, вдруг нам на Валааме причаститься получится? А мы уток ели! Да вино пили. Турнут нас с острова поганой метлой!
– Если Господь решил, что мы недостойны Валаама, он бы нам помогать не стал! – сказал я. – А Он наоборот, нашел возможность для нас не только в монастыре оказаться, но еще приехать без денег, сытыми и в тепле.
– Возможность нам представилась, – согласилась она. – А вообразите, что потом мы набросились на мясное, на салаты с майонезами и на утку с яблоками…
– Как я, – пришлось мне усмехнуться над собой, потому что я именно так и поступил.
– Ну, может быть, – закивала вторая сестра. – Господь посмотрел на нас и эту возможность раз – да прихлопнул.
– Не хотелось бы, – вздохнул я.
– А вот у меня так получилось, – вдруг рядом с нами заговорил призывник, который, оказывается, терпеливо слушал нас всё это время, – вот у разных народов своя еда. Одни не едят это. Другие – то. Вот у меня родня живет и в Белоруссии, и в Калмыкии. Когда приезжаю в Калмыкию, меня там бабушка спрашивает:
– Надеюсь, ты в Белоруссии свинину не ешь?
А белорусские бабушка с дедушкой, в свою очередь, каждый раз интересуются: «Тебя там кониной случайно не кормят? Не ешь, как это можно – есть коней?» И я тоже возмущаюсь вместе с ними этой дикости. А я ем всё. Сыровяленая конина от одной бабушки и свиные котлетки от другой – мои любимые блюда. Вот как надо питаться! А вы придумали для себя разное! И мучаетесь!
– Почему мы мучаемся? – растерянно спросила у сестры Ольга Васильевна, когда призывник отошел.
5
– Остров, остров! – закричала невеста, которая вышла прогуляться до руля. – Капитан объявил, что остров приближается!
– Вот радость-то, – я вздохнул еще раз, – дохлую псину проведывать!
– Дохлую псину? – изумились сестры.
– Да я так, о своем, – решил я в этот капитанский секрет никого не посвящать.
– Вы поможете нам вынести провизию на борт? – спросил меня один из пятидесятилетних гостей, Яков Михайлович.
– Конечно, помогу! – поспешил согласиться я. – А чего же молодежь?
– Молодежь оказалась не так сильна. Не донесет молодежь эти ящики. Видно, ребята не только выпили, но и покурили чего-то там своего на палубе.
– А зачем ящики? – удивился я.
– Решено там основательно подкрепиться, – ответил мне мужичок, – может быть, это и правильно! Нечего пирушки на намоленной земле монастыря устраивать.
– Да нам, собственно говоря, по прибытию ничего не будет нужно, – заверила одна из дам-накрывальщиц. – На Валааме у нас своя кухня, свежие продукты. Лучше здесь всё доесть, чтобы на Валаам прибыть без лишнего груза.
– И допить! – с усмешкой подчеркнул Яков Михайлович.
– Допить не получится, – покачала головой дама, – больно много закупили, но мы на всякий случай берем с собой всё.
– Кроме винегрета, его всё равно никто не ест, – поддержала разговор вторая.
– Паломницы едят с удовольствием, – заметил я.
– Ты, Валентина, всегда умеешь так высказаться, чтобы у другого человека осадок остался, – заметила при этом обиженная накрывальщица Катерина.
– Катя, ну какой осадок? – наигранно удивилась Валентина.
– Ты же прекрасно знаешь, что винегрет я делала. Два дня овощи варила и резала. Ты думаешь, мне приятно слышать, что он самой бесполезной едой оказался?
– Ну почему бесполезной? Паломницы вон едят, – заметила язвительная Катя, но решила не униматься. – А ты знаешь, какой с твоим винегретом вчера казус вышел?
– Какой еще казус? – напряглась Валентина.
– А такой. Даша дома нарядилась в свадебное платье. Ну, как бы примерить, чтоб всё подходило и было красиво.
– Винегрет здесь при чем?
– Вот она нарядилась и идет на кухню, чтобы маме показать. А мама как раз твой винегрет пробовала. У нее весь рот был им забит. А когда Даша ее позвала, она резко развернулась и чихнула. И всё платье невесты оказалось в свекольных точках. Они вечером его замочили, а потом полночи чем могли, выводили винегретные следы. А вторую половину ночи – гладили. В доме такое творилось! Вот поэтому им сегодня его и не хочется!
– Ну а я разве виновата? – вздохнула Валентина.
– Разве говорю, что ты виновата? Просто объяснить хотелось.
– Спасибо, Катя. Утешила!
Женщины разошлись в разные стороны. И тут я увидел старичка.
– Где же вы были? – как-то я нешуточно ему обрадовался. – Здесь вроде бы и деваться некуда, а вас нет и нет!
– А я вот он! – засмеялся старичок. – Я и не прятался никуда.
– Я вас не видел!
– Так получилось, что только кораблик отчалил, мне поплохело! Здоровье не то! Качка, да всё такое! И свадьбу омрачать не хочется. Не привык я, чтоб мной занимались. Тут поважнее люди есть. Я подошел к одному из морячков, говорю ему: «Нет ли укромного местечка, чтобы там немного отлежаться?» Он перепугался. «Ты не помрешь?» – меня спрашивает. Я говорю: «Просто полежать в тихом месте! Жив буду!» Он меня отвел в свою каюту. Там я хорошо отдохнул на нижней полочке. Теперь бодрячком.
– Только вы голодный остались.
– И трезвый, – согласился дед, – непорядок! Говорят, впереди остановка готовится, вот там я и перекушу.
– Хорошая мысль! Я тоже что-то давно к столу не подходил. Интересно, а до Валаама сколько отсюда идти осталось?
– Нашему кораблику около часа. Немного. Это ж моя родина, я там родился. Сто лет там не был. Я, кстати, Дашин дедушка, Михаил Иванович. А вас как звать?
– Александр.
– Очень приятно!
– И мне тоже!
Во время разговора я бросил случайный взгляд на пассажиров и заметил сцену, которая мне не понравилась: жених Костя что-то обсуждал с одной гостьей свадьбы по имени Анжела. Они смеялись, девушка курила тонкую коричневую сигарету. Вроде бы ничего особенно, но вдруг я увидел, что свободной рукой она незаметно поглаживает его пальцы. Как-то по-свойски, очень неподобающе к свадебному дню. Мой взгляд столкнулся с холодным взглядом Кости, он убрал свои руки в карманы, повернулся к подружке спиной и облокотился о борт корабля, рассматривая приближающийся островок.
Кораблик через несколько минут пришвартовался к берегу.
– Пусть сначала раненые выйдут, – шепнула мне педагог Тамара.
Это означало, что подгулявшая молодежь налегке, поддерживая друг друга, как бойцы после боя, каждым шагом рискуя упасть в холодную воду Ладоги, должны первыми сойти на землю.
Сначала на берег ступили ребята, затем свидетели Игорь и Жанна, а следом их друзья: призывник Серега, раскрашенные и расфуфыренные Леночка, Таня и Влада, а также не к месту проявившая нежность к пальчикам жениха Анжела и ее подружка Оксана. Причем все девочки были очень похожи, словно один косметолог увеличивал им груди и губы, один парикмахер выпрямлял и осветлял волосы, делал стрижку, один косметолог занимался гримом. Озабоченные своим внешним видом девушки при этом пили исключительно водку. И много. Не знаю, что бы с ними было, если бы их с молчаливой обреченностью не поддерживали Стас и Никита, которые при этом сами же пристально следили, чтобы рюмки в дамских руках никогда не опустели. Про себя они тоже не забывали.
А потом, убедившись, что с молодыми всё хорошо, пошли остальные: скрипачка с гармонистом продолжали играть на ходу, несмотря на то, что мостки были шаткими. Потом вышли Яков Михайлович, дядя Елисей, родители жениха и невесты, монахиня Силуана, ну и, конечно, тетушки-накрывальщицы. С коробками, ящиками напитков, остывшими утятницами, подносами с закуской. Мне досталась коробка с шампанским. Я не торопился и ждал, пока люди иссякнут. Отоспавшийся дед начал проявлять активность и заставил маму жены взять на берег привезенные из Петербурга пледы. Она попыталась ворчать, на что дед заметил:
– Дочка, ты на остров взгляни! Здесь деревьев нет! Только вышка маяка! На чем сидеть? Чем укрыться?
– А что, мы здесь до ночи останемся? – сопротивлялась она.
– Не до ночи, но лучше, чтоб всё было под рукой.
И когда оставался только отец жениха и я с шампанским, вдруг сзади робко заговорили паломницы:
– Вы знаете, мы не пойдем вместе со всеми, – сказала Ольга Васильевна, – мы вас здесь подождем. Там холодно, ветер, влажность большая. А мы с дороги. Слабенькие. Можем заболеть. Так что, не сердитесь.
– Ну, оставайтесь, – ответил мужчина, – винегрет знаете, где!
6
И вот мы с ним вышли на землю острова. Поначалу мне даже понравилось. Это было романтично. Пустынный остров с маяком. Довольно просторный. И в то же время далеко не уйдешь и из видимости окончательно не скроешься. Красиво плескалась Ладога. То и дело пряталось в облаках быстро побагровевшее солнце, выкидывая на нашу землю световые раструбы. На заброшенном маяке – птичье гнездо внушительных размеров. Здесь оказалось немало птиц. Чайки или бакланы – я их не различаю. Они нехотя встревожились из-за редко сюда прибывающих людей и вынужденно покинули устроенные прямо на земле участки для своей будущей ночевки.
Я отнес коробку с шампанским к остальным продуктам и последовал за всеми гостями, которым что-то рассказывал капитан. Он увел всех на противоположный берег.
Когда я подошел, услышал только обрывок его речи:
– Двадцать лет служил! И всё понимал! Только не говорил! И уже прежде один раз умирал!
Мне не нужно было объяснять, что речь сейчас идет о его любимой собаке.
– Как это, уже умирал? – спросила бабушка Ан�