Колыбель времени

Колыбель Времени

Часть 1. Расцвет пиратства

Глава 1. Таверна «Черный Джек»

Мадагаскар, 1682 год

Эверилд сидела в таверне «Черный Джек» и пила пиво со старым пиратом.

– Это божественно, здесь готовят самое вкусное пиво на белом свете! Ну вот скажи мне, Марисан, почему мир так несправедлив? Представляешь, я уже три дня хожу по кораблям и прошусь на борт юнгой, да хоть коком. И слышу в ответ только одно – женщине не место на корабле! Ну вот почему жизнь так несправедлива к нам, женщинам? Ну чем мы хуже мужчин? Я в совершенстве владею шпагой, стреляю из пистоля, из мушкета тоже умею, хотя и не люблю… Они все заладили, девушка на корабле – к несчастью. И везде нас притесняют, в мусульманских странах вообще женщина должна сидеть дома, на своей женской половине, и рожать мужу детей! А если я бесплодна и мне скучно? Я не могу иметь детей, вышивать, вязать мне скучно. Вот прибыла на Мадагаскар попытать счастье, собрать приключения. А меня не берут! Хоть волосы отрезай и переодевайся в мальчика, тогда, может, возьмут. Ну почему мир так несправедлив?!

– Ну, переоденься в мальчика и отправляйся на корабль «Морской дьявол», он, по-моему, отплывает через два часа. Оружие у тебя есть. Там как раз юнги нет, вчера скончался от пьянки или в драке, – помолчали. – Вон и сам Джек Рэкхем. Так что поторопись, думаю, хозяин таверны тебе поможет. Пойдем, я тебе дам вещи юноши, у меня от сына осталось, – старый пират тяжело вздохнул и залпом опрокинул пивную кружку.

– Ой, спасибо тебе, только ты меня и понимаешь! – радостно пропела Эверилд. Она нетерпеливо постучала по столу, и подошла красивая молодая подавальщица с загорелой кожей.

– Сколько я тебе должна за выпивку? – сурово спросила девушка.

– Два серебряных, – пропищала подавальщица. Эверилд поморщилась: не любила она серебро.

– У меня есть только золотой, так что забирай, можно без сдачи. Передашь своему хозяину, чтобы он тебе отдал половину от этой суммы, иначе, скажи ему, Эверилд вас найдет и выпьет всю кровь.

Девушка испуганно уставилась на нее и как болванчик закивала. А Эверилд рассмеялась.

– Шучу, но ты всё равно этому старому пьянчуге это передай, – она бросила золотую монету.

– Да, и за этого пьяницу я тоже плачу. Пойдемте, – обратилась Эверилд к старому пирату.

– Шебутная ты девка. Будь я моложе, взял бы тебя в жены. Нравится мне в твоих глазах этот дьявольский огонек.

– Да чего вы! Зачем вам такая вздорная девчонка? – рассмеялась Эверилд, поднимаясь со стула. – Идемте, время не терпит, – поторопила она.

– Зачем? Да потому что мне за мою жизнь наскучили покорные раболепные женщины, и шлюхи надоели! А ты чистая, невинная и яркая как огонь. Проживешь с мое – поймешь. Я даже сейчас тебя, чертовку, взял бы замуж, да давно уже лишился мужской силы. Ты только никому! Засмеют.

– Честное слово, всё останется между нами, – клятвенно заверила Эверилд и стала пробираться между грубо сколоченных столов, отталкивать людей с дороги. Они прокладывали путь кулаками, локтями, точнее, Эверилд это делала, а ее спутник просто тащился следом.

Они по деревянной лестнице поднялись на второй этаж, прошли в комнату старого пирата. Он с минуту рылся в шкафу, а затем бросил Эверилд парусные штаны, рубаху, кожаный доспех.

– Всё, можешь идти. Обувка у тебя мужская есть. Интересно, кто твой муж, раз позволяет столько вольностей. Ведь ты вообще ничего не рассказываешь.

– Умер мой муж уже как два года, и дочь моя умерла буквально неделю назад. Хватит об этом, – с раздражением сказала Эверилд и в недовольстве прикусила нижнюю губу, лицо ее сразу помрачнело.

– Ты же сказала, что бесплодна, – изумился старик.

– Да, бесплодна, это не родная мне дочь была, я ее маленькую подобрала на улице и приютила. Прожила она недолго. Спасибо за помощь. Я пошла наниматься юнгой на корабль, – сказала Эверилд и стремительно вышла в коридор, затем слетела вниз по ступенькам, перепрыгивая сразу через три. Вообще было желание перемахнуть через всю лестницу разом, но зачем шокировать людей? Она подошла к старому трактирщику – это был мужчина сорока лет, с кустистыми черными бровями и тяжелым мрачным взглядом.

– Эй, Эндрю, я слышала, что Джек Рэкхем ищет юнгу на свой корабль, как успехи?

– Никак, все заняты. Даже не знаю, чем ему помочь, он отплывает через два часа.

– Отлично, – потерла ручки Эверилд.

– Я заплачу тебе сто золотых, если ты меня порекомендуешь Джеку Рэкхему. Представишь мальчиком Эври, пятнадцать лет от роду.

– Триста золотых, и место твое, – хитро прищурился Эндрю.

– Ну это грабеж средь бела дня, хоть постыдились бы так грабить даму! – насупилась Эверилд.

– Триста или катись со своей просьбой к чертям. А если учесть, что Джек меня прирежет, если узнает, что я ему подсунул сопливую девчонку, то все пятьсот, – хмуро ответил старик.

– Хорошо-хорошо, я согласна, только не ворчи.

Она достала бумажник и выписала ему чек на пятьсот золотых.

– Вот и умничка. Иди переодевайся. И обрежь волосы, до выхода корабля осталось полтора часа, если не успеешь, сама будешь виновата, – Эндрю спрятал чек.

– Хорошо, – сказала Эверилд и молнией метнулась наверх. Она вошла в свою комнату, обрезала волосы и переоделась в морскую одежду.

Когда девушка спустилась вниз, ее уже ждали.

– Ты Эври? – сурово поинтересовался морской пират.

– Я, сэр, – и она вытянулась по струночке.

– Собирай пожитки и идем на корабль, – повелел он.

– А как корабль называется, сэр?

– «Морской дьявол», – буркнул мужчина, похожий по комплекции на медведя.

– Я готов идти, – ответил Эври. «Медведь» изумился, но виду не подал. Они отправились в бухту, где на якоре стоял «Морской дьявол».

Глава 2.

Эври

«Морской Дьявол» покинул гавань.

Эверилд стояла на палубе и смотрела, как из виду исчезает бухта.

«Неужели я на корабле, самом быстроходном? Сбылась мечта идиотки, хотя какая мечта? Я уже разучилась мечтать много лет назад, как и верить в добро. Мне было семнадцать лет, когда мой муж пьяным завалился с друзьями в дом и, хохоча как безумный, сказал раздеваться. Я тогда потрясенно смотрела на него».

– Что ты сказал? – переспросила Эверилд в надежде, что ослышалась.

– Я сказал – раздевайся, ведьма, от тебя всё равно никакого толка. Хоть физическое удовольствие получу! – он снова расхохотался, его друзья, такие же вусмерть пьяные, подхватили смех.

– Делай, что муж говорит! – поддакнул один.

– Александр, ты пьян, – Эверилд отложила вязание. Ее сердце бешено колотилось.

– Ты еще смеешь мне перечить?! – и он рванул на ней одежду, девушка попыталась его отпихнуть, но куда ей, маленькой, хрупкой, справиться с таким кабаном. Одежда затрещала, она осталась обнаженной, все попытки прикрыться обрывками ткани были бесполезны.

– Смотрите, какая у нее фигура! Какая грудь! – он отступил, позволяя своим дружкам полюбоваться вдоволь.

– Саша, пожалуйста, не надо! Выпроводи своих друзей. Саша, ты не можешь это сделать! Саша… – всхлипывала Эверилд, но он лишь рассмеялся.

Эверилд попыталась проскользнуть между мужчинами и скрыться на женской половине. Ей поставили подножку, и она нелепо упала. Муж пнул ее в бок.

– Еще пытаешься бежать? Я тебя уничтожу! – он пнул еще раз.

– Саша, ты пьян, ты не соображаешь! – Александр с ноги пнул по лицу, послышался хруст, и из носа девушки хлынула кровь. Эверилд больше не могла сопротивляться, только плакала.

– Саша, я беременна… – предприняла она последнюю попытку его образумить. Очередной удар заставил ее захлебнуться собственными словами.

– Не ври, ведьма, – он пнул ее по ребрам, и Эверилд сжалась в жалкой попытке себя защитить.

– Александр, ты первый, это всё-таки твоя жена! – хохотнул бородатый мужик, кажется, его звали Владислав.

Муж навалился на нее, и началось… Изнасилование, унижение от мужа она еще могла стерпеть. Но когда место освободилось, и подошел Владислав, Эверилд с новой силой начала брыкаться, царапаться и кусаться. Владислав пнул ее в грудь и выбил весь воздух.

Они просто избили девушку до полусмерти.

Дальше она помнила только одну боль и огонь в венах.

***

– Эври, Эври, иди в каюту! Не видишь, небо темнеет. Сейчас будет буря, – сказал капитан.

Эверилд вздрогнула и посмотрела на небо, оно и правда приобрело свинцовый цвет. Море начало наливаться более густыми красками, переходя из голубоватого сначала в темно-синий, а потом в черный. Волны вздыбились, и на их гребнях зашипела пена. Корабль качнуло, и Эверилд чудом не вылетела за борт, в последний момент ухватившись за фальшборт.

– Опустить паруса! – прогремел голос капитана. Марсовые забегали по палубе, кто-то карабкался на мачту убирать паруса.

– Эй, Эври, ты глухой? Вали в каюту подобру-поздорову. Не мешай команде управляться с кораблем! Сейчас всё равно от тебя толку мало. Кыш с моих глаз!

– Капитан, я могу помочь спустить паруса!

– Ты поможешь, если не будешь путаться под ногами! – рыкнул мужчина, и палуба накренилась. Снова выпрямилась.

Уходить совершенно не хотелось, и Эверилд скрылась на корме. Она стояла и смотрела, как стихия набирала мощь, волны бились о борта, словно желая их пробить. Корабль бросало из стороны в сторону. Всё это было похоже на безумный танец факиров. Почитатели Кали во время своих праздников бегали по раскаленным углям.

Корабль опять накренился в одну сторону, потом в другую, капитан мертвой хваткой вцепился в штурвал, и судно выровнялось. Вот оно взмыло на волну, словно чайка, и резко рухнуло вниз, в пропасть, заливаемое водой. Волны прокатывались по палубе, сбивая матросов с ног, и только Эври твердо стояла на носу и смотрела, как шхуна рассекала волны, словно нож масло.

Корабль поднимало и с головокружительной высоты бросало вниз, волны, будто переступая с ноги на ногу, омывали палубу, унося в пучину всё, до чего могли дотянуться. Хотя за борт смыло всего одного, он сорвался с реи. Все остальные до хруста пальцев сжали ванты, борта или хватались за штурвал, как капитан. Корабль шел относительно ровно, а буря набирала мощь, и Эверилд заметила вдали смерч – темнота ей не была помехой. Она видела, как столбы воды закручивались и неслись в их сторону.

– Капитан, там смерч! – крикнула Эверилд сквозь рев волн и вой ветра.

Глава 3. Красный Бард

Эверилд с ужасом смотрела, как смерч всё больше набирал мощь и разрастался на глазах.

– Эй, юнга, хватит глазеть на море, иди помоги парус заменить! – приказал капитан. Эври отдал честь. – И выброси свои военные замашки, ты не на военном корабле, – с раздражением добавил он.

– Простите, сэр, – смутилась Эверилд и поспешно удалилась, держась за фальшборт.

Корабль качало нещадно, казалось, один мощный крен, и всё – всем конец.

Эверилд подбежала к марсовым, ловко, как обезьяна, забралась по вантам наверх и помогла сменить парус.

Многие спустились на палубу, а Эверилд осталась смотреть вдаль.

– Капитан, земля! – крикнула она и увидела, что матросы не услышали; ветер отнес голос в сторону.

В этот момент очень сильно накренился корабль, и Эверилд чудом удержалась, не ожидая такого коварства, ладно мачта не хрустнула. Как-то страшно лететь вниз с такой высоты.

– К помпам, к помпам, пробило трюм! – заорали внизу, и Эверилд спрыгнула с головокружительной высоты вниз, мягко приземлилась и, не удержавшись от очередного крена, покатилась по палубе.

Слава богам, матросы настолько были заняты, что не видели этого прыжка, иначе у них возникла бы куча неуместных вопросов, например, как она не разбилась в лепешку или не сломала руки и ноги, или вообще всё вместе.

Эври иногда забывала, что живет среди обычных людей. Она быстро вскочила на ноги и подбежала к помпе откачивать воду. Вдруг раздался страшный треск, корабль сел на мель.

– Всё, приплыли, – сказал капитан и, достав трубку, невозмутимо закурил.

Вокруг были рифы, а вдали виднелась бухта. Ветер продолжал реветь, и волны заливали палубу.

– Если дьяволу будет угодно, мы спасемся, – флегматично сказал капитан.

– Капитан, это же пиратский остров! – подал голос боцман, жирный мужик с сальными волосами и выдубленной кожей.

– Отлично, значит, мы можем надеяться на помощь! – радостно сказал капитан. – Чей остров?

– Красного Барда, – ответил боцман, внимательно рассматривая очертания острова.

– Отличный парень. Осталось дождаться, когда утихомирится буря, – заметил капитан и стал расхаживать по палубе.

У Эври по спине пробежали мурашки, она была о нём наслышана – страшный человек. Говорят, что он любит с пленников заживо сдирать кожу, а еще развлекается тем, что подвешивает моряка за ноги на рею и смотрит, сколько он выдержит.

Эверилд передернула плечами, ей-то бояться нечего, откуда только эти страхи лезут? Она же бессмертна, а то, что они жестоко насилуют женщин, ей не грозит.

Вскоре буря утихла, небо посветлело, пираты заметили, что солнце медленно клонится к закату.

– Эй, Эври, прибери палубу, а я пока отправлю шлюпку на остров, – повелел капитан, но шлюпку отправлять не пришлось.

Из бухты вышли два корабля, и они стрелой устремились к потерпевшей крушение шхуне. Пираты смотрели, как они приближаются, кто-то махал руками и что-то кричал – в гвалте не разберешь.

– Поднимите пиратский флаг, – раздался громовой голос капитана. Марсовые подняли черный флаг со скелетом, державшим в руке кинжал, и стали ждать помощи.

Когда корабли приблизились настолько, что можно было дать пушечный залп, люди на корабле забегали.

– Они готовятся к сражению! – заорали на палубе.

– Все к оружию! Оружию! – доносилось со всех сторон.

Эверилд молча смотрела на красивого мужчину, стоящего на носу вражеского корабля. Это был европеец с широкими плечами, его глаза горели холодным мрачным пламенем, он был одет во всё красное, и только пояс был черным.

Мужчина стоял неподвижно, и вдруг грянула песня. Ходят слухи, что эти пираты когда-то были бродячими музыкантами, но, устав от нищеты, отправились пиратствовать в Карибском море. Многие склонны были в это верить. Красным Бардом европейца назвали только за то, что перед тем как напасть, его пираты пели песни.

Залп, и он тут же пробил ватерлинию. Второй залп снес мачту, пираты «Морского дьявола» вяло отстреливались, до последнего надеясь, что это шутка, а затем два корабля подошли вплотную – и полетели крюки, тогда-то все осознали, что это не шутки, и их берут на абордаж. С корабля уже начали перепрыгивать люди, они с саблями бросались в гущу пиратов.

Завязалось сражение, и только Эверилд молча наблюдала, мучаемая жаждой, но бездействовала она недолго, ее окружили три пирата, и первый рубанул саблей. Эверилд уклонилась и голыми руками вырвала оружие, затем молниеносно подскочила и рванула на себя. Она впилась в горло жертвы зубами и жадно, взахлеб, начала пить кровь.

Кругом кипел бой, слышались стоны, крики раненых. Было много трупов. Несколько человек разрядили в нее пистоли, но никакого вреда пули не причинили, отскочив, как от стены.

Она напилась и вышвырнула за борт обмякшее тело, по ее губам текла кровь, и пираты бросились бежать. Эверилд гигантскими прыжками настигла последнего и повалила, впившись в горло и выпивая его до капли.

Корабли стали поспешно отступать, бросив оружие. Эверилд обернулась и увидела, что все ее соратники мертвы, только европеец стоял, скрестив руки, и смотрел на нее с вызовом.

– Кого я вижу? Дети ночи. Хоть мои пираты бежали, я предлагаю тебе вступить в нашу команду, мы награбим много золота и будем сеять кошмар невиданный, королева смерти. Примете наше предложение?

Эверилд растерялась, втянула воздух, убеждаясь, что это человек.

– Вы совсем меня не боитесь? – не поверила она своим глазам.

– Нет. Я предпочитаю иметь смерть в союзниках, нежели во врагах. Так что пойдемте со мной, моя королева. Я сделаю вас капитаном.

– Ваша смелость восхищает. Как вас на самом деле зовут, Красный Бард? И как вы поняли, что я женщина?

– У вас порвана тельняшка и видна грудь, – мужчина усмехнулся. А Эверилд удивленно посмотрела на грудь: и правда, тельняшка была порвана, и одна грудь вывалилась.

– Я принимаю ваше предложение, еще уцелела одна шлюпка, – заметила королева смерти и, подав руку пирату, пошла за ним.

Глава 4. Остров Красного Барда

Эверилд с Красным Бардом спустили на воду единственную уцелевшую шлюпку. Она равномерно покачивалась на воде.

– Дамы вперед, – он галантно пропустил ее. Эверилд легко спрыгнула в шлюпку, Красный Бард спустился по канату, перерубил удерживающий шлюпку трос и оттолкнулся.

Они стрелой плыли, огибая опасные рифы.

– Ваши пираты подумают, что вы меня взяли в плен, – усмехнулась Эверилд.

– Пусть думают, – спокойно ответил Красный Бард.

Шлюпка через полчаса достигла бухты, и они покинули ее. Эверилд с наслаждением вдохнула запах бамбука, трав и соленой воды. Они шли рука об руку.

– Мои пираты уже сталкивались с такими, как ты. Я любил женщину вашей расы, но она меня бросила, променяв на какого-то богатого типа.

– Сочувствую, как звали ту вампиршу?

– Лили, – ответил пират, помрачнев, лоб пересекла морщинка.

– Боюсь, у меня для вас плохие новости. Лили мертва.

Красный Бард сбился с шага и, остановившись, спросил.

– Как? Вампиры же бессмертны.

– Не все. Любовник закрыл ее в комнате с большими окнами, и, когда взошло солнце, она сгорела заживо.

– Мерзавец! Кто это сделал? Я его убью! – яростно сказал Бард, его черные как омут глаза стали метать молнии.

– Граф Дэвис Дженкинс.

– Я найду его и прикончу! Он не имел права так поступать с ней. Да, она жестока, но так прекрасна. Ты знаешь, как он выглядит и где его найти?

– Я встречалась с ним пару раз. Думаю, смогу помочь. Но она сама виновата – не стоит открываться кому попало.

– Любовь иногда толкает на безрассудные поступки… – не согласился Красный Бард.

– Вампиры зачастую не умеют любить. Жизнь настолько их мотает, что многие из нашей расы превращаются в циников без сердца.

– Ты такая же?

– Увы, нет, став циничной сукой, мне проще было бы уживаться в этом протухшем мире. Но мне свойственна любовь, и я очень люблю детей. Иногда я себя за это ненавижу.

– Да, Лили мне рассказывала, что все вампиры бесплодны, сочувствую, – Красный Бард склонил голову. – Значит, она мертва, – повторил пират и погрузился в свои невеселые думы.

Так они шли с полчаса, продираясь сквозь заросли, когда, наконец, показался поселок пиратов.

– Вот мы и пришли, – сказал Красный Бард. А потом сложил руки рупором и крикнул во всю мощь своего голоса.

– Всем собраться на площади. Камамули, бей в гонг, – повелел он.

Поджарый матрос с черными волосами, одетый в набедренную повязку, бросился к гонгу.

– А я его даже не заметила, – пожаловалась Эверилд.

– Он всегда незаметный. Готовься, я тебя представлю пиратам. Оставишь свое настоящее имя или сменишь?

– Да не вижу смысла скрывать свое имя. Только не раскрывайте мою расу. Скажите, что сам Дьявол послал вам помощницу из преисподней, – губы Эверилд искривились в улыбке.

– Как я тебя представлю, мы сразу отправимся в море, на сегодня запланирован рейд по Индийскому океану. В Англию идет богато груженое судно. Потом мы вернемся сюда, и я в своем замке выделю тебе спальню. Видишь, на горе стоит дворец, над ним развевается черный флаг со скелетом, держащим в руке флейту, – он кивнул в сторону большого белого дома. Тот состоял из нескольких башен, и над одной из них действительно развевался флаг.

– Это тот флаг, который наводит ужас на все моря, – с улыбкой заметила Эверилд. Красный Бард ничего не ответил.

К площади начал лениво стягиваться народ. Стоило пиратам завидеть Эверилд, они почтительно кланялись, уже, видимо, разлетелись слухи, что на корабле находится ужасная богиня смерти. Кто-то назвал ее Кали.

– Кали, это Кали, – несколько индусов упали на колени перед ней.

– Поднимитесь, – Эверилд была наслышана об этой богине.

– Это религиозные фанатики Кали. Они в тебе признали богиню, так что сейчас будут лобызать ноги и приносить жертвы.

– Мне же лучше, будет кому добывать мне пропитание, – Эверилд расхохоталась во всю мощь своих легких. Пираты вздрогнули.

Когда площадь была заполнена пиратами, Красный Бард поднял руку, привлекая внимание.

– Мои дорогие певцы Дьявола, я сегодня вам хочу представить новую королеву острова – Эверилд Тревел. Отныне она будет вместе со мной править и совершать набеги. Это дочь Дьявола пришла к нам на землю, чтобы сеять хаос и ужас.

– Да здравствует новая владычица! – пираты с готовностью подхватили приветствие. Когда все стихли, послышались шепотки с дальних рядов.

– Это та самая богиня, которая голыми руками разорвала нескольких пиратов! Она прекрасна как богиня, и так же ужасна. Скоро все государства склонятся перед нами и только при виде нашего флага упадут замертво.

– А теперь все на корабли, у нас сегодня рейд! Чарсон, – вперед вышел пожилой мужчина в белой одежде и поклонился Красному Барду.

– Я.

– Остаешься здесь с сотней певцов, остальные – на корабли. Сегодня наша звезда засияет еще ярче.

– Ура! – грохнул крик сотни пиратов.

– Вашу руку, леди, – он галантно подал ей руку. – Идем, моя королева. Твоя красота воистину пленительна! Мы с тобой поплывем на моём корабле «Черная чайка». Я не ошибусь, если предположу, что ты не умеешь управлять кораблем?

– Нет, не ошибетесь, я юнгой поступила на корабль «Морской дьявол». Я только училась морскому делу, единственное, что умею делать блестяще, – это убивать, – она улыбнулась хищной улыбкой.

– А я думал, ты скажешь: всё, что умею, – это наводить марафет, – пират хрипло рассмеялся.

– Это тоже, – улыбнулась Эверилд.

– Значит, обучим тебя капитанскому делу, будешь моим первым помощником на корабле. Я так понимаю, кроме когтей и зубов, у тебя нет другого оружия? – спросил он.

– Ну почему? Я умею стрелять из пистоля, немного из мушкета, владею шпагой и кинжалом в совершенстве. Также могу стрелять из пушки, думаю, там ничего сложного. Но мое истинное преимущество перед всеми – это скорость и огромная физическая сила. Я хищник. Думаю, вы это ощущаете всем нутром, – она очаровательно улыбнулась, достала из кармана штанов трубку и закурила. – Гадость это. Но иногда можно побаловаться, – заметила Эверилд.

– Согласен с тобой абсолютно, вот и мой корабль – один из самых быстрых парусников, – гордо проговорил Красный Бард. – Прошу на борт, Эверилд, – пригласил он и первым забрался на палубу, Эверилд последовала за ним.

Она чувствовала себя немного некомфортно под множеством внимательных взглядов. Если она даст слабину, весь навеянный ужас растворится в ночи, как луч солнца. Эверилд гордо прошла к штурвалу и встала рядом с Красным Бардом, окинув всех надменным взглядом.

– Поднять паруса, – скомандовал Красный Бард, и пираты засуетились. В море вышли четыре парусника: «Черная чайка», «Гроза морей», «Белая любовь» и «Кали». Последнее название корабля Эверилд сильно озадачило.

– Я здесь всего час, а в честь меня уже называют корабли, – усмехнулась Эверилд, глядя на «Кали».

Капитан озадаченно посмотрел на Эверилд.

– Кто?

Она кивнула на четвертый корабль.

– Ах, это! Это туги назвали свой корабль в честь кровавой богини, считают, что это название принесет им удачу.

– И как, приносит? – скептически поинтересовалась Эверилд.

– Как ни странно, приносит. Этот корабль единственный всегда выходит из сражений невредимым. Я всерьез подумываю на него пересесть. Я так понимаю, ты наслышана о богине смерти Кали?

– Да, она спасла мне жизнь, когда муж меня с друзьями изнасиловал и бросил подыхать на улице. Когда я умирала, она пришла ко мне и утешила, сказав, что помощь рядом, что скоро моя жизнь изменится. Она держала меня за руку, а потом пришел мой учитель и спас мне жизнь. Но я надолго запомнила эту встречу с Дьяволом, тогда я так думала. После обращения я ходила в церковь и молилась, но, увы, долго находиться там не могла. Мне хотелось бежать, и тогда я перестала ее посещать, я привыкала к новой жизни, боролась с жаждой. Глупая была. Но ее образ мне надолго врезался в память, потом я решила порасспрашивать учителя об этой женщине, и тогда он мне поведал, что это богиня смерти Кали, и ее храмы стоят в Индии. И тогда я со своей любовницей решила отправиться в путешествие на поиски этой прекрасной страны. Учитель сказал, что никто не знает, где она находится. Мы очень долго не могли ее найти. Но сначала я повстречала амазонок – мечту всей моей жизни.

– У тебя была любовница? – изумился Красный Бард, твердой рукой ведя корабль.

– Да, почему это вас так изумляет? Я живу на свете уже тысячу лет. Часто меняю партнеров, жаль, я всегда влюбляюсь в смертных людей.

– Лили говорила, что тебе не больше пятисот лет.

– Она ошибается. Лили по сравнению со мной соплюшка. Ей всего двести лет, когда мне – полторы тысячи. Я живу со времен расцвета Византийской Империи.

– Ты так легко рассказываешь о своей жизни… Не боишься кары от своих?

– Я уже устала бояться. Совет – это лишь инструмент управления, и я не обязана ему полностью подчиняться. Я вам вообще скажу, что вампиры – свободолюбивые существа. Ведь Лили вам тоже многое рассказывала.

– Нет, я почти ничего о ней не знаю. Что она вампир – и то выяснил случайно, увидел, как она пьет кровь одного из моих охранников. Тогда между нами разразился сильный скандал. Я запретил ей есть моих людей. А до этого я был наслышан о вампирах и считал это байками недалеких людей, – и тут капитан резко сменил тему. – Хорошо, что сегодня попутный ветер.

– Понятно. Думаю, я вам тоже многого рассказать не смогу. Всё-таки некоторые ограничения надо соблюдать. Но должна сказать вам, вы очень красивы были тогда, в свете молний, – Эверилд смущенно потупила взгляд.

– Ты удивительная женщина, то ведешь себя как мужчина, то смущаешься, сделав первой комплимент незнакомому мужчине. Кто-нибудь тебе говорил, что это мило выглядит? – усмехнулся Красный Бард.

– Говорили, это так, старые пережитки, вы же знаете, что в Византии женщина была бесправным человеком, первородным грехом. Нас ни во что не ставили, хотя и сейчас мало что изменилось, – печально заметила Эверилд.

– Корабль на горизонте, – донесся голос марсового.

– Посмотри, чей флаг? – крикнул в ответ Красный Бард.

– Не видно пока, но, похоже, это военный корабль.

– Плохо. Наблюдай пока. Снаряды не бывают лишними.

– Так точно, капитан, – ответил марсовой.

– Эверилд, можешь забраться на мачту и посмотреть, чей там корабль, думаю, у тебя зрение острее, чем у всех нас.

– Я и так вижу, это британский торговый корабль, идет из Индии, – спокойно пояснила Эверилд.

– Все к оружию, пойдем на абордаж, нас ждет огромная добыча. Поднять все паруса, левый галс! – корабль стрелой помчался навстречу торговому судну.

Вскоре все заняли свои места, и тогда Красный Бард обратился к Эверилд.

– А ты что будешь делать, королева смерти?

– Сеять смерть и хаос, как мы и договаривались.

– Не хочешь пострелять из пушки?

– Нет. Я предпочитаю холодное оружие огнестрельному. Но если потребуется, могу и канониром побыть, – ответила она. Вскоре корабли сблизились. Торговым был шикарный трехпалубный корабль. Пираты подняли свой флаг скелета с флейтой, и на корабле «противника» началась паника.

– Пираты, пираты! Пираты!

Послышалась пальба, и вскоре все четыре корабля вступили в бой. «Черная чайка», приблизившись на расстояние выстрела из пушек, открыла огонь. Первым выстрелом пираты сбили такелаж, вторым снесли мачту, а третьим промахнулись. Торговое судно отвечало остервенело, но безрезультатно.

– Давайте я перепрыгну на вражеский корабль, здесь нормальное расстояние.

– Точно не плюхнешься в море? – засомневался Красный Бард.

У «Черной чайки» пробили борт, и несколько пиратов уже стонали на палубе. В воздухе пахло порохом, кровью и смертью.

– Действуй, там еще три корабля приближается.

Но действовать не пришлось, три других корабля флотилии Красного Барда взяли в клешни торговое судно, и полетели крюки. Красный Бард дал еще пару залпов для острастки и приблизился, вскоре все пираты оказались на палубе вражеского корабля. Началась резня.

Эверилд просто наблюдала за сражением, пираты наносили удары. Вскоре экипаж сдался и сложил оружие.

Они везли шелка, несколько тонн золота и серебра, когда Эверилд это увидела, внутренне содрогнулась – не любила она серебро.

Пираты перетащили добычу к себе на корабль.

Глава 5. Из пиратки в няньки

Эверилд стояла на носу палубы и смотрела вдаль, солнце, подобно лесному пожару, набирало мощь. Оно жгло кожу. Эверилд чувствовала, как оно пощипывает ее – такое легкое зудящее ощущение. Волны равномерно бились о борта корабля. Пираты праздновали захват большой добычи.

– Эверилд, пойдем с нами, выпьешь рома, а то что как не пиратка, – весело позвал ее молодой туг.

– Брюхом я не пиратка, а прекрасная леди, но так и быть, составлю вам компанию, – она молниеносно подошла к пирующим пиратам.

– Залпом! Залпом! – горланили они, подавая Эверилд бутылку.

– Я же вас перепью, вы будете пьяные валяться на корабле, а я всё еще буду как стеклышко трезвая, – заметила Эверилд и залпом опустошила бутылку рома, по пищеводу разошелся огонь.

Как он был похож по свойствам на ту предсмертную агонию или агонию перерождения. Неужели Фениксы с такой болью перерождаются? Она помнила, как лежала на чём-то твердом, а может, ей это показалось. Она помнила то всепожирающее пламя, тело горело заживо, хотелось кричать, но сил на это не было. Она билась об стены темноты, колотила кулаками, моля, прося выпустить. Она рыдала навзрыд, не в состоянии больше выносить эту боль. А организм был глух к ее мольбам, ей с каждым ее беззвучным криком, стоном казалось, что жар усиливается, пламя разгорается всё сильнее, всё яростнее, всё больнее, и вот она – сплошной огонь, нет, она и есть огонь. Огонь смерти.

Она сгорала, как ведьмы в живом пламени, она помнила их душераздирающие крики, они по сей день стояли в ее ушах. Когда-то воистину красивые женщины превращались в слуг Дьявола только потому, что какому-то уроду не дали своей женской силы. Не захотели быть подстилками для графов, королей или вообще священников.

Она помнила тот день в мелочах, она гуляла с подругой, когда к ним на карете подъехал богатый тип с мерзким рыбьим лицом. Он улыбнулся девчонкам и подозвал ее подругу, Кристину:

– Хочешь, я тебя избавлю от нищеты, ты будешь у меня ходить в брильянтах, золоте. Хочешь стать моей содержанкой? Назови свою цену!

Он так нагло смотрел в глаза, что хотелось вмазать по этой роже. А Кристинка была просто загляденье, истинная амазонка: высокая, стройная, с шикарной грудью четвертого размера, ее медовые глаза смотрели всегда с такой нежностью, ее черные волосы, собранные в корону, придавали ей королевское величие, зеленое хлопковое с глубоким декольте платье подчеркивало ее изящность, сексуальность. У мужчин при виде нее горели глаза. Многие готовы были на всё, чтобы заполучить эту пленительную красавицу.

Она вежливо улыбнулась графенышу и сказала спокойно:

– Я уже замужем и приключения на стороне не ищу. Мне не надо ваших богатств, – и гордо удалилась.

***

Вернувшись домой с ночной охоты, Эверилд не обнаружила Кристину дома и всё сразу поняла, увидев погром. Она три дня пыталась выяснить, куда ее дели, и только наутро четвертого дня узнала, что сегодня казнят Кристину Дайлан за неземную красоту – такой роскошной внешностью может обладать только слуга Дьявола. Они обвинили ее в сговоре с Дьяволом, мол, она продала ему душу за свою красоту.

События развивались в Испании, в Мадриде, это было совсем недавно. Тогда Эверилд решила спасти ее любой ценой. Она дождалась вечера, часа казни, и протолкнулась в передние ряды. Эверилд молча наблюдала, как стражники всю избитую, в кровоподтеках Кристину вели на костер.

Кристина едва переставляла ноги. Эверилд уловила запах секса, крови, страха и обреченности.

Она впервые за несколько сот лет потеряла над собой контроль, рванула к стражникам, двумя взмахами рук с когтями перерезала глотки мужчинам, поймала падающую Кристину на руки и бросилась бежать со всех ног. Эверилд бежала до глубокой ночи, пока не оказалась в лесу.

Тогда она сбавила ход, бережно уложила Кристину на траву, прислушалась: сердце билось, она рвано дышала.

– Эверилд, милая, зачем ты меня спасла? Они найдут нас и прикончат обеих. Зачем ты рискуешь собственной жизнью, совет тебя накажет и посадит в тюрьму с серебром, в тюрьму вечного голода и боли! Зачем? Я всё равно не хочу жить, они уничтожили мою честь, я теперь недостойна твоей любви. Они меня насиловали всей толпой, и этот треклятый граф… Лучше бы я тогда согласилась. Теперь мы обе в опасности.

– Всё это глупости, а за то, что они сделали с тобой, они жестоко поплатятся, как однажды поплатился мой первый муж. Они будут умирать в страшных муках. Сейчас я тебя перевяжу, и мы спрячемся в лесу у одной знахарки. Она вылечит тебя. Слышишь, не смей закрывать глаза, не смей умирать, я этого не переживу, я уйду следом! Я похороню себя заживо. Мы уедем далеко-далеко, где нет этих инквизиторов, построим дом и будем жить, как прежде. Будем снова вместе. Слышишь, Кристина? Только не умирай, не оставляй меня одну, – молила Эверилд. Она рвала свое платье на лоскуты, перебинтовывала кровоточащие раны и плакала, плакала.

Немного успокоившись, Эверилд бережно взяла на руки Кристину и понесла прочь от города, вглубь леса, к старой своей знакомой вампирше.

***

– Земля! – раздался голос марсового.

– Ура, мы будем делить добычу! – заорали в сотню глоток.

Эверилд вздрогнула и посмотрела на вусмерть пьяных пиратов.

Перед ними оказался остров, длинный и плоский, коралловые формирования с редкими невысокими округлыми холмами.

Большая часть острова покрыта небольшими сосновыми лесами, перемежающимися кустарниковыми зарослями, участками скалистой бесплодной земли, болотами и протяженными песчаными берегами. Многие из подветренных (западных) берегов обрамлены мангровыми зарослями, образованными единственным деревом, способным выжить в соленой воде.

Фактически весь остров окружен коралловыми рифами и обширными песчаными отмелями.

«Черная чайка» осторожно маневрировала среди отмелей и рифов, вскоре корабль пристал к острову. На берегу было пустынно.

– Эх, сейчас бы в таверну завалиться, проституток снять, – мечтательно проговорил рыжий парнишка с выгоревшим лицом, одетый в парусиновые штаны и тельняшку, на поясе у него висели паранг и два пистоля.

– Я думаю, что здесь есть поселения. Я улавливаю запахи людей, – спокойно сказала Эверилд и первой спрыгнула с корабля.

Она отважно двинулась вглубь зарослей, прокладывая себе путь похищенным у одного пирата парангом. Еще двое последовали за ней. И правда, они вскоре наткнулись на поселение. Пираты наблюдали за ним из-за укрытия.

Это был небольшой поселок, окруженный острыми кольями, женщины сидели на улице, пряли, шили, смотрели за детьми. Мужчин не было видно.

– Вы ждите меня здесь, а я схожу на разведку, – шепнула Эверилд.

– Хорошо, капитан, если нужна помощь, то стреляйте, – сказал один из пиратов, и мужики затаились.

– Брахим, отдай мне свою тельняшку, ты намного выше ростом. Она издалека сойдет за платье, я порву ее местами. Да не боись, новую купим. Мне надо же как-то проникнуть в поселок.

Брахим неохотно снял с себя тельняшку и отдал Эверилд. Та скрылась за кустами и переоделась, для достоверности в нескольких местах порвав тельняшку.

Стоило Эверилд приблизиться к поселку, как из тени мангров выступило двое воинов с топорами.

– Кто идет? – окрикнули они, но Эверилд не поняла ни слова. Поэтому стала причитать.

– Я потерялась в лесу, моего мужа убили! Я не знаю, куда идти и что есть. Помогите… – из ее глаз побежали слезы.

Мужчины что-то спрашивали, но, поняв, что она их не понимает, перешли на жесты. Она тоже, как могла, объяснила на жестах, что случилось. Потом ее осенило, и она перешла на французский, это могут оказаться французские поселения.

– Я потерялась в лесу. Мужа убили, я не знаю, что делать дальше. Помогите мне! – причитала Эверилд.

– Кто убил вашего мужа? – недоверчиво спросил мужчина на французском.

– Не знаю, какой-то человек. Убили из лука.

– А место показать можете?

– Нет, я заблудилась. Я уже думала, умру в лесу от голода и холода. Понимаете, моего мужа убили, а я лишь слабая женщина. Всё, что у меня от него осталось, это пистолет. Но толку от него, я не умею им пользоваться. Я вообще не ждала, что наткнусь на поселок. Там, в лесу, я чуть не умерла от страха: разные шорохи, звуки. И однажды мимо меня проползла какая-то змея. Меня от ее укуса спасло только то, что я обмерла от страха и не могла пошевелиться, пока эта гадина не уползла. Пожалуйста, не прогоняйте меня, я умру! Понимаете, – и Эверилд заревела в голос.

– Тише, тише, Сахель вас проводит в поселок, все-все ужасы позади, вы с нами в безопасности.

Молодой человек с черными кудрявыми волосами, смуглой, почти черной кожей сделал жест следовать за ним. Эверилд шла осторожно, каждую минуту ожидая подвоха. Вскоре парнишка подошел к деревянному дому. Постучался в дверь. Та открылась, и мордочку показала маленькая девочка.

– Мама, Сахель пришел, и с ним какая-то женщина в разорванной одежде, – из дома показалась женщина в положении, у нее было такое большое пузо, казалось, что она вот-вот родит.

– Мама, прими чужеземку, она потерялась в лесу. Накорми, а я пошел на пост, – и парнишка быстро убежал. Женщина вздохнула.

– Мы вас у себя принять не можем, у нас самих места мало. Но я могу проводить до дома моей старшей дочери, она на девятом месяце беременности, и ей очень тяжело передвигаться, вы можете ей помогать по дому, пока не оправитесь или за вами не придет корабль. Французы частенько посещают эти воды.

– Премного благодарна вам. Госпожа, я ваша должница, – поблагодарила Эверилд.

– Сурама, проводи девушку до дома своей старшей сестры, – девочка с толстыми черными косами, закутанная в какое-то полотно (оно прикрывало только грудь и всё, что ниже пояса), с готовностью «потащила» новую знакомую к дому сестры.

Она жила через два дома с мужем, Сурама постучалась в двери.

– Алиша, открывай двери. Мама велела приютить незнакомку. Она потерпела кораблекрушение и потерялась в лесу, ее надо накормить.

Двери открыла молодая женщина, круглая как шарик, глаза глубоко посажены, волосы доходят до пят.

– Проходи.

– Нет, я вечером приду, там маме надо по хозяйству помочь, а то папа и братья вернутся с охоты, а дома ничего нет из еды. Тогда папа будет сильно гневаться, – торопливо сказала девочка, а в глазах горело любопытство. Она потянула сестру за импровизированную юбку и шепнула.

– А ты ее хорошенько расспроси, кто она, откуда.

Девочка убежала, а Эверилд завели в дом. Пол был выстлан соломой, на столе что-то дымилось.

– Садитесь, поешьте, как поедите, расскажете, что с вами произошло?

– А где ваш муж? – не удержалась от вопроса Эверилд.

– Где и все – на охоте, а что, ваши мужчины не охотятся?

– Нет, мой муж погиб. Наши мужчины работают на фабриках или покоряют море. Я плыла из Франции, и, как вам уже сказала сестра, наш корабль потерпел кораблекрушение, – Эверилд всхлипнула. – Ну и вот, я тут, а душу мужа забрал Бог, – Эверилд села за стол. Первым, что она увидела, была кровь животного, вампирша схватила кувшин, залпом выпив. Ненадолго должно помочь.

– Сочувствую вам, а вы как оказались здесь? – заботливо спросила молодая женщина.

– Потерялась в лесу. Моего мужа убили из лука. Я чудом выжила, и, если бы не наткнулась на ваше поселение, наверно, сегодня ночью меня уже растерзали бы хищники, – Эверилд снова разрыдалась.

– Сочувствую, теперь вы в безопасности, наши мужчины не дадут вас в обиду. Вообще, можете у нас остаться в роли второй жены.

Эверилд изумленно посмотрела.

– Вы что? Я так не могу. Мой муж погиб три дня назад. Я навряд ли смогу с кем-то еще жить. Я очень его любила. Я так понимаю, ваш муж вернется к вечеру? Он не будет против моего присутствия?

– Да вы что, он будет только рад. Мне как раз нужна помощница. Я на девятом месяце, и мне тяжело передвигаться. А гадалка вообще сказала, что я умру при родах.

– Да бросьте, это какие-то глупости, вы вполне здоровы и родите сильного мальчика.

– Вы ешьте, ешьте.

Эверилд неохотно взялась за еду. А девушка тем временем наводила порядок.

– Давайте я вам помогу прибраться.

– Да что вы, я сама. Вот если бы вы со мной сходили за кое-какими травками, была бы вам очень признательна, – смущенно сказала девушка.

– С удовольствием, я надеюсь, мы далеко не будем отходить от поселка, – тут же испугалась Эверилд.

– Нет, что вы, там дикие звери. А вы пока поспите, ну уж очень вы бледны. На вас даже страшно смотреть. А то, глядишь, отдадите душу Богу.

– Вы правы, мне не мешает поспать, – смиренно согласилась Эверилд.

Эверилд два часа изображала из себя спящую. Когда она открыла глаза, Алиша закончила с уборкой.

– Ну что, выспались? – заботливо поинтересовалась она.

– Да, я готова идти в лес, я не ошибусь, если скажу, что до заката осталось три часа?

– Верно.

Они взяли две корзинки и отправились в лес. Эверилд училась собирать травки, а потом в какой-то момент ускользнула.

– Долго ты, мы уже хотели идти выручать тебя.

– Передай Красному Барду, что поселок до заката пустой, мужчин почти нет, одни женщины. Можем его захватить и попировать, заодно поделим добычу. Всё, мне пора.

Эверилд вернулась к Алише, через час они закончили собирать травки.

Не успели они дойти до дома, как у Алиши начались схватки, та выронила корзинку и схватилась за низ живота.

– Я, кажись, рожаю, позовите повитуху.

– Я помогу тебе разрешиться бременем, – спокойно сказала Эверилд, бросила корзинку с травами и, подхватив девушку на руки, занесла в дом. Алиша уже кричала. Эверилд начала принимать роды.

– Тужься, тужься, еще, вон, я вижу головку, – говорила Эверилд.

Вдруг с окраины поселка послышались крики, выстрелы.

– Что там происходит? – крикнула Алиша сквозь боль.

– Что бы там ни происходило, сейчас тебя это не должно волновать. Давай тужься, вон, головка почти вся показалась, – в воздухе пахло травками, кровью, страхом и болью.

Эверилд хотелось заткнуть уши, так кричала роженица. Ее чувствительный слух уловил крики:

– Пожар! Пожар! Тащите вёдра! На нас напали!

На улице слышались шум, гам, выстрелы, мольбы о пощаде.

– Еще немного – и всё, – сказала Эверилд, когда двери с треском распахнулись и в дом вошли пираты.

– А что у нас здесь, роженица, ба, Эверилд, наш новый капитан принимает роды, как это мило.

– Роджер, убирайся к дьяволу. Это моя территория, и своих дружков прихвати.

– А то что? – в усмешке расплылся мужчина. – Может, мы хотим развлечься с этой измученной красоткой!

– Если ты сейчас же не уберешься, я пристрелю тебя, – рыкнула Эверилд, и как раз ребенок выскользнул, она хлопнула его по попе, и раздался детский плач.

Пираты поморщились.

– Эрик, принеси мне таз с водой, я обмою ребенка, – приказала Эверилд одному из пиратов.

– Что мы тебе, няньки? – осклабился тот.

Эверилд молча свободной рукой подняла пистоль и спустила курок, пристрелив Эрика.

– Еще есть желающие со мной поспорить?! – с вызовом поинтересовалась она. Желающих не нашлось. Один пират принес ей тазик с водой.

– Спасибо, – Эверилд, не обращая более внимания на мать ребенка, обмывала малыша.

– Эверилд, что будет с моим малышом, вы его убьете? – раздался слабый голос роженицы.

– Нет. Можешь не беспокоиться и покоиться с миром, вон, за тобой уже пришла смерть, – спокойно ответила Эверилд.

– Покажи мне сына, – попросила роженица.

Эверилд с неохотой показала малыша: он родился черненьким, с большими глазенками и волосами на голове.

– Он так похож на мужа, – и Алиша с улыбкой на устах умерла.

– Ну вот! Ни себе, ни другим, – обиделся пират.

– Можешь переспать с трупом, пока он теплый, – ядовито предложила Эверилд.

– А может, я возьму тебя? – не остался в долгу пират. – Красного Барда нет поблизости, заступиться некому, – пираты заржали.

– Попробуй, если силенок хватит, – Эверилд посмотрела на него с холодным вызовом. Пират стал подходить, и тут вошел Красный Бард.

– Что здесь происходит? О, Эверилд, я тебя искал.

– Ничего, твои ребята хотят позабавиться со мной, – спокойно ответила та.

– Это правда? – обернулся к своим подчиненным Красный Бард.

– Мы уже передумали, капитан, – и парни пулей вылетели из дома.

Глава 6. Материнский инстинкт

Эверилд ходила по дому и баюкала младенца.

– И что ты собираешься с ним делать?

– Как все матери – растить, – спокойно ответила она.

Красный Бард закатил глаза:

– Вот мне еще ребенка на корабле не хватало. Выбирай: пиратство или этот младенец?

– Младенец, – не колеблясь, ответила Эверилд.

– Ты серьезно? – не поверил своим ушам Красный Бард. – Это даже не твой младенец – убить его и дело с концом.

– Это не простой ребенок, он один из нас, если можно так выразиться, видишь, у него мертвенно-бледная кожа, как у меня.

– Ну и что, это просто слабый ребенок, таких детей в Спарте сбрасывали со скалы, – спокойно ответил Красный Бард, он всё еще надеялся, что Эверилд одумается и бросит эту дурацкую затею с ребенком.

– Нет, ты ошибаешься, у него клыки во рту, а он только что родился.

Эверилд бросила взгляд на мертвую женщину, она лежала изломанной куклой, матка, лоно – всё было разорвано то ли зубами, то ли когтями. Ей стоило проявить милость: просто разрезать Алише живот и извлечь младенца, но она заставила ее рожать. Ее крики всё еще стояли в голове. Если бы Эверилд изначально знала, что ребенок родится не простой, то сразу резала бы живот.

– И что теперь? – недоумевающе спросил Красный Бард, присев на солому, трубка продолжала дымить в его руке.

– Я должна его забрать отсюда или убить. Совет охотится на таких детей. Они их отыскивают и убивают еще в младенчестве. Они плохо приживаются в этом мире. Для нас он слишком слабый, а для людей – слишком опасный. Поэтому они всю жизнь живут между двух миров, не находят признание ни среди людей, ни среди вампиров. Если его бросить умирать, он выживет и… Такие дети очень быстро развиваются и, когда он более-менее окрепнет, начнется страшное, если его ничему не обучить. Как правило, такие дети не знают пощады, они вырезают целые деревни, города в стремлении утолить свою жажду. И если ему никто не объяснит, что так делать нельзя, пострадают многие. Притом убить его почти нереально, он наполовину бессмертен. Совет, когда впервые столкнулся с такой проблемой, сначала одичавшим детям пытался объяснить, что так нельзя. Но когда они оставались глухи, то их убивали. Мужчины до последнего боролись за своих детей, но Совет уничтожил всех сопротивляющихся. Те немногие, которые выжили и выросли среди вампиров, не могли найти свое место в мире. А еще они опасны тем, что, по сути, обращают в вампиров детей, и это истинная катастрофа, в основном, если ребенок был обращен в солнечное или лунное затмение. Понимаешь, мы абсолютно бессмертны, и несколько таких детей по сей день держат в специальных тюрьмах, где они испытывают адские боли. Но мы не можем их отпустить на свободу – они неуправляемы. Я не знаю, где Алиша нагуляла этого ребенка, но я не позволю ему погибнуть. Я поставлю его на ноги, и пиратствовать он будет с нами. Через шесть лет это будет абсолютно взрослая особь. Они очень быстро растут, как любили поговаривать на Руси – растёт не по дням, а по часам. Так вот, это про дампиров. Ты увидишь, наутро он уже будет ползать, словно ему шесть месяцев. В связи с этим вампирам мужского пола запретили иметь отношения со смертными женщинами, а если они переспали с ними, то должны убить в этот же день, иначе Совет придет и казнит вампира, осмелившегося нарушать закон, или посадит в тюрьму. Ну, я тебе и так рассказала много, думаю, нам пора, скоро в поселок явятся мужчины. А мы в очень невыгодном положении. Так что созывай всех пиратов, нам пора сниматься с места. Хотя нет, мы уже опоздали, – сказала Эверилд, заслышав шум, пальбу.

– Опоздали, забирай своего дьяволенка и пошли на подмогу. Хотя сейчас от тебя мало толку с младенцем на руках. Чем ты его кормить будешь?

– Кровью, мой дорогой, кровью, – спокойно заявила вампирша. – Так что я отправляюсь в гущу сражения.

Но стоило ей сделать пару шагов, как двери открылись, и вошли три индуса. Один высокий, с черными волосами до плеч, на лбу у него кровоточила рана. Он был одет только в парусиновые штаны и рубаху навыпуск, порванную в нескольких местах и залитую кровью, в руке он держал окровавленный паранг.

– Мы едва к вам пробились, – сказал он, проведя рукой по ране.

Второй матрос был невысокого роста, одетый в красную рубашку и парусиновые штаны, в руке у него дымился пистоль, на щеке красовался застаревший шрам в виде буквы «о». А третий индус был в одной набедренной повязке, вокруг пояса у него был обмотан шелковый шнурок, кожа блестела на солнце от кокосового масла, также в руках по пистолету.

– Кали, мы принесем тебе пленных, – сказали вошедшие пираты.

– Если богиня решила обзавестись ребенком, значит, так тому и быть. Капитан, мы ее посторожим, а там требуется ваша помощь, – сообщил один из трех мужчин, он был ранен – из головы текла кровь. Эверилд критически осмотрела вошедших: все дьявольские певцы были целы, кроме Брахима.

– Сядь, Брахим, я перевяжу тебе голову. А ты подержи ребенка, хотя нет, он голоден. Так что пусть лучше полежит на полу. А то мы еще не избежим жертв.

– Не надо, божественная, рана смешная.

– Всё равно ее надо обработать, – все индусы были в крови. Слава богине Кали, только один был ранен. Красный Бард покинул дом, и за стенами с новой силой закипело сражение.

Эверилд положила младенца на солому, набрала таз с водой и промыла рану пирату. Затем нашла чистую ткань, перевязала ему голову и снова принялась баюкать малыша. Он кричал, требуя еду.

– Потерпи, маленький, сейчас мамочка раздобудет тебе еды, – утешала младенца Эверилд. Один пират покинул дом и через пять минут притащил двух молодых женщин, слегка придушенных.

– Кали, это тебе. Попей крови и напои своего младенца, – туг склонился.

– Благодарю, не можешь мне напомнить свое имя.

– Арфой, моя госпожа.

– Отвернитесь, я не думаю, что вам стоит на это смотреть, – попросила Эверилд и выпила первую женщину, стало легче. Ко второй подложила младенца, и он жадно впился в плоть, сося кровь.

Один пират повернулся и вздрогнул при виде младенца, сосущего кровь.

– Воистину жуткое зрелище, – прокомментировал он. Эверилд забрала младенца, когда тот насытился. Он сладко зевнул и заснул под шум выстрелов. Он посапывал на руках Эверилд, когда в дом ворвались три запыхавшихся пирата.

– Отступаем! Приказ Красного Барда.

Эверилд переглянулась с пиратами, и они все покинули дом.

– Красный Бард приказал вас защищать любой ценой. Запали вы ему в душу, госпожа, – сказал самый молодой пират и азартно подмигнул, а дальше началось сражение.

Три пирата шли впереди, прокладывая путь то саблями, то кулаками, иногда выстрелами. Туземцы кучами кидались на вторженцев, они рубили направо и налево. У одного пирата рука повисла плетью. Эверилд решила, что дьявольские певцы не смогут одолеть такую ораву, да даже не в этом дело – они еще не с таким количеством людей справлялись, каждый пират стоил десятерых воинов.

Просто вампирша поняла, что жутко голодная, а если они попадут на корабль, то ей еще долго не видать еды. Она поудобнее одной рукой подхватила младенца, а другой стала вырывать у противников топоры, отбрасывая их в сторону, затем хватала их и впивалась в сонную артерию, с жадностью высасывая жизнь. Так ей удалось поймать троих, когда остальные в ужасе бросились бежать. Но Эверилд настолько захватил азарт, что она погналась за чернокожими туземцами и, отлавливая по одному, пила кровь. Вскоре вокруг пиратов не было ни души, только стонали раненые, плакали дети и женщины, которых согнали в одну кучу и, как стадо баранов, погнали вперед. У них получился неплохой улов: около сорока женщин и двадцати мужчин. Про детишек Эверилд вообще молчала, их было много, и они цеплялись за юбки матерей.

Пираты подгоняли их саблями вперед, загнали на корабль и заперли в трюме.

Эверилд нашла Красного Барда, в полной задумчивости управляющего кораблем. Он смотрел в морскую даль и был где-то далеко. Вампиршу заметил не сразу.

– Как младенец, жив? – спросил он лишь ради того, чтобы спросить.

– Мне нужна кровь, младенец хочет есть, – стоило Эверилд это произнести, как ребенок разразился требовательным плачем.

– Хорошо, я сейчас прикажу пиратам доставить пленника на палубу.

Эверилд покачала головой.

– Я сама спущусь в трюм и выберу себе жертву. Не переживай, капитан, они не смогут мне причинить вреда даже с младенцем на руках, – сказала она и, слегка поклонившись, двинулась к люку, затем спрыгнула вниз и открыла трюм.

Он был набит пленными с острова, и их было больше десяти. Эверилд присмотрела себе молодую пухленькую девушку, она каждый раз морщилась при движении. Видимо, пираты неплохо с ней позабавились. Остальные негритянки Эверилд показались слишком худосочными. Хотя вон та женщина лет сорока очень внушительных размеров неплоха. Она стояла и смотрела в одну точку, дети плакали, не понимая, что происходит. Кого-то вырвало. Вообще в трюме пахло мочой, блевотиной и многими другими неприятными запахами. Младенец продолжал орать, требуя еду. Пленники смотрели на Эверилд умоляюще.

– Помогите нам сбежать. Ведь вы тоже женщина! – всхлипнула миниатюрная девчонка с черными кудрявыми волосами, большими карими глазами, одетая в разорванные тряпки.

Эверилд промолчала и приказала, указав на пухленькую девушку:

– Подойди ко мне ближе.

Та со страхом приблизилась.

– Возьми младенца, – девушка повиновалась, и стоило ей прижать ребенка к груди, как она закричала.

– Если ты его уронишь, будешь умирать в страшных муках, – сурово сказала Эверилд. Но угроз не потребовалось, вскоре она счастливо улыбалась, пока младенец пил кровь. Краска уходила с ее лица, девушка пошатнулась и, разжав руки, уронила малыша, Эверилд едва успела поймать ребенка, когда рабыня упала замертво.

– Молодец, – похвалила вампирша и закрыла двери, покинув пленных.

Младенец опять спал у нее на руках. Пока ему хватало в день пяти литров крови – это один человек. Но чем больше становится ребенок, тем больше ему требуется крови. В какой-то период ему придется скармливать до десяти человек в день, когда норма, разрешенная советом, составляет пять–семь человек на три дня.

Вампиры за раз могут выпить семь человек, но на следующую охоту можно будет выйти только через три дня. Она сама периодически нарушала эту норму, пользуясь тем, что принадлежит к правящим сословиям вампиров, а именно к детям солнечного затмения, они могли в день убивать до двенадцати человек, точнее – раз в неделю, но этого было более чем достаточно, чтобы обжираться. Сегодня, например, Эверилд выпила около пятнадцати человек. Растущий детеныш может выпить даже до двадцати человек. Но эти нормы – скорее исключение, чем правило. Потому что у вампиров детей не рождается, а обращать детей до двенадцати лет они не имеют права, а в этом возрасте проще вампира научить контролировать свою жажду.

Но сейчас Эверилд не хотела думать о том, как ее ребенок будет питаться. Этот вопрос она решит тогда, когда придет время. В конце концов, к тому моменту он уже твердо будет стоять на ногах и сможет сам охотиться, а в людях недостатка не будет. Самое сложное будет его приучить не трогать своих, придется потратить много времени, прежде чем ребенок это усвоит.

***

Эверилд уже который день ходит почти голодная, так и похудеть недолго. Шутка! Ее развитие тела остановилось еще тогда, полторы тысячи лет назад. Если бы она по-прежнему осталась человеком, то уже была бы мертва и не познакомилась с таким замечательным корсаром, как Красный Бард.

Глава 7. Пора домой

Красный Бард оторвался от задумчивого созерцания моря и посмотрел на Эверилд, качающую на руках младенца.

– Из тебя бы получилась отличная жена и мать. Но не разбойница. Ты так расцвела, что впору на твоем лице высаживать цветы счастья.

Эверилд засмеялась мелодичным перезвоном колокольчиков.

– Из меня мать, как из тигра балерина, – парировала она.

– Зря ты так, думаю, из тигра получится отличная балерина, – усмехнулся Пират.

Он любовался ее красивыми чертами лица: прямой греческий нос, ярко-голубые глаза, как небо в ясный день. Он, наверно, женился бы на ней. Ее красота и непосредственность поражали, а с этим младенцем на руках она смотрелась по-домашнему, словно с мужем отправилась в плавание. Отважная была бы жена.

– Ты не задумывалась о семье?

– Что тебя потянуло на романтику? Нет, не задумывалась, – и всё-таки он ей импонировал: жесткий властный взгляд, прямая осанка – за этим мужчиной будешь как за каменной стеной, он никому тебя в обиду не даст.

Если бы не все эти правила, Эверилд переспала бы с ним, так ей хотелось на себе ощутить его сильные руки, шершавую от мозолей кожу. Если бы не правила… А так приходится играть в скромницу, хотя кому стесняться? Ей? Пиратке, вампиру, у которого давно не осталось никаких принципов? Да и как он воспримет, если Эверилд возьмет и прямо сейчас затащит его в постель. «И всё-таки какой мужчина!»

– Пленники сильно испугались? – неожиданно спросил Красный Бард.

– Думаю, в штаны наложили от страха. Держу пари, они сейчас сидят, дрожат в трюме и молятся своим богам или духам. Кстати, пора спрашивать об их вере. Знаешь, Красный Бард, я мечтаю написать книгу об обычаях и традициях разных народов. Я столько видела за свою долгую жизнь, что бумаги всего мира не хватит, чтобы пересказать все события, произошедшие со мной, – Эверилд опустила плечи.

– Устала? Давай я подержу ребенка, а ты пока сходишь в каюту и отдохнешь. Ведь ты весь день не расстаешься с младенцем и из рук его не выпускаешь. Не стоит его так баловать. Тем более ты сама говоришь, что они очень быстро растут. Значит, и мир осознают быстрее.

– Да, устала, но, скорее, морально. Знаешь, когда живешь вечно, в один прекрасный день ты теряешь смысл своей жизни. Ты не знаешь, чем себя занять. Ты думаешь: «Я пошла в пираты, потому что наслушалась романтических историй?» Нет, я пошла в корсары от безысходности. Мой муж умер тридцать лет назад, дочь – десять. Да, и не смотри на меня такими глазами. У меня была дочь. Такая же смертная, как ты, она умерла в восемьдесят лет. Знаешь, я иногда жалею, что я не могу на себя наложить руки. Я �