Десерт из тайн для Скорпиона
От автора
Дорогой читатель, все, что описано в этом романе, – фантазии. Любые совпадения случайны. Автор написала сентиментальный остросюжетный роман, а не астрологический доклад. Помни об этом, когда будешь погружаться в мир книги. Читай его, отбросив все ожидания. Роман такой же сложный, неоднозначный, как и сам знак зодиака Скорпион. Не ищи ошибки, несовпадения с реальностью, наслаждайся, пробуй отыскать скорпионью часть в себе.
«Судьба существует, пока есть то, что мы о себе не знаем».
Глава 1. Страх
11 ноября 1992, Тоскана.
Если вам удалось объехать черный цветок на извилистой дороге, это еще не значит, что удастся избежать и привета от черного «Дукати».
Из БМВ стального цвета адвоката Антонио Гримальди доносится мелодичный голос женщины. Она поет. Затем оборачивается на свою дочь и улыбается. Девочка подхватывает теплый мамин голос, они поют в унисон итальянскую колыбельную:
"Когда ты просыпаешься и чувствуешь себя разбитым…Будь сильным…Не возвращайся к прежней жизни… Достаточно всего одного момента…"
В какой-то момент к их песне присоединяется глава семейства. Пятилетняя Даниэла, уткнувшись носом в мягкое, плюшевое одеяло, вдыхает запах табака, смешанный с тонким ароматом маминых духов, прячет смешок. Её папа, строгий и серьёзный – поёт! Она улыбается присутствию родителей. Они здесь. Они вместе. Значит, ничего плохого не случится.
Отец изредка бросает нежные взгляды на маму, осторожно кладет ладонь поверх ее руки.
Мама качает темно-шоколадными кудрями, нежно журит его:
– Антонио, следи за дорогой, милый, – ее голос звучит бархатно. Она несколько мгновений любуется отцом, пока тот, переключает коробку передач, затем возвращается к своим размышлениям. Даниэла очень ждала этот выходной. Наконец-то папа нашел время побыть с ней.
Песня прерывается и с улицы слышится мерное шуршание шин по асфальту, едва уловимое урчание двигателя. Эти звуки убаюкивают Даниэлу, уставшую после длинного праздничного дня. Она чувствует себя счастливой, а вечер обещает остаться в памяти мягким, добрым, бесконечным.
Бах! Ее разбудил хлопок. Неожиданный, словно взрыв новогодней петарды. Девочка вздрогнула, широко распахнула глаза. Машина задергалась. Отец резко крутит руль. Даниэла поворачивает голову вправо. Видит, как в них целится некто на черном мотоцикле”. Отец нажимает на газ, пытаясь оторваться от преследователя. Тот прибавляет скорость, не отстает от них ни на сантиметр. Снова стреляет. Со стороны мамы стекло разлетается осколками. Она вскрикивает и резко замолкает. Голова безвольно свешивается.
– Анна! – стонет отец.
– Мама! – пищит Даниэла, выныривает из одеяла, протягивает к ней руки.
Гримальди бросает взгляд на дочь, с ужасом кричит:
– Под одеяло! Быстро!
Тяжело дыша, Даниэла судорожно пробует накинуть на себя одеяло. Ремень мешает. Она не сразу отстегивает его, прячется. Но тут раздается еще один хлопок. Тормоза визжат. Баранка вырывается из рук отца. Изо всех сил он пытается удержать руль, но тщетно: машина летит с обочины, ударяется в ствол могучего дуба. Шипя, срабатывают подушки безопасности, наполняя салон запахом химии.
Даниэлу швыряет из стороны в сторону. Она кричит. Перед глазами, словно кадры из фильма, мелькают клубы дыма, пыли, осколки стекла, тела родителей. Звон. Грохот. Запах гари проникает в легкие. Девочка прерывисто дышит. Зажмуривается.
Снаружи слышится еще один хлопок. Затем рев удаляющегося мотоцикла. Он уносит с собой счастье этого дня и беззаботное детство, оставляет лишь страх и неизвестность.
– Пап?…Ма…? – Пытается выдавить пересохшим ртом Даниэла, но язык не поддается. Тело ноет от ран, а в ушах звенит тишина.
Она вслушивается. Сквозь звон в ушах долетает звук подъезжающего авто. Затем – открывающейся дверцы. Кто-то спускается к машине тяжелыми, медленными шагами. Даниэла замирает. Сердце сжимается от животного страха. Она ждет еще одного выстрела. Прячется как можно глубже в одеяло. Сердце громко колотится. «Остановился. Сейчас убьет меня! Убьет!»
В вязкой, гнетущей тишине вот-вот раздастся новый хлопок. Но вместо этого – глухой удар по стеклу. Даниэла вздрагивает. Затем – щелчок ручкой двери. «Это он. Пришел за мной!»
Глава 2. В потоке безвременья
Октябрь, 2017
Скорпион олицетворяет энергию смерти и возрождения. Он – настоящий детектив зодиака, всегда готовый раскрыть тайны и искать правду; копает глубоко, будь то обстоятельства, взаимоотношения или даже собственная жизнь.
Память – бездонный сундук, драгоценный артефакт, который хранится до поры до времени. Открыть его можно случайно: запах, звук, цвет, мимолетный взгляд – буквально секунда и один недостающий пазл, который позволяет сложить картину воедино. Но иногда ни один ключ не подходит, оставляя человека мучаться с этой недосказанностью всю жизнь.
За пару недель до двадцать пятого дня рождения с Даниэлой Гримальди стали происходить странные вещи, объяснить которые она была не в силах. События казались особенно тревожными на фоне приближающегося Дня мертвых. Дождливым вечером, когда она закончила выкладывать свежие пирожные и выпечку на прилавок кондитерской «Кафе Карризи», вновь заметила на запотевшем окне ту же фразу: «Она ищет тебя». Слова появлялись будто из ниоткуда, заставляя насторожиться. Затем, выполняя свое мрачное предназначение, растворялись – стекая по стеклу, оставляя на подоконнике мокрые следы..
«"Кто «она» и зачем ищет меня?» Могло ли это как-то быть связано с Наоми или родителями? Вряд ли, ведь они давно стали частью вечности, и год за годом у Даниэлы таяли хрупкие воспоминания о них. Но кто тогда эта таинственная она?
После работы Даниэла часто заглядывала в лавку «Магия и звезды», хозяином которой был таролог-регрессолог Алекс. Ей казалось, он умел разгадывать даже самые запутанные загадки, отвечать на мучившие вопросы. И слова, которые она вновь увидела этим вечером на запотевшем окне, послужили сигналом. Ноги сами понесли ее в обиталище Алекса. Туда, где приоткрывались все глубинные тайны души.
Полумрак магазина завораживал Даниэлу блуждающими эфирными душами цитронеллы и сандала, которые вальсировали в воздухе при свечах, среди коробочек, пентаграмм, магических шаров, колод Таро и книг о непроявленной стороне жизни. Она легла на кушетку у окна и, следуя инструкциям Алекса, закрыла глаза.
Его голос проникал в недра сознания. Даниэла чувствовала, как тело становится ватным, а разум – свободным.
– Три, два, один… Ты отправляешься в путешествие. Все глубже и глубже, внутрь себя. Там нет времени. Нет ограничений.
И вот Даниэла уже плыла в световом потоке. Перед ней, как в калейдоскопе, возникали новые и новые силуэты, картинки – искрящиеся огни улиц, купола церквей, города, облака. Бескрайнее небо темнело. Рассыпанные звезды переходили в световые очертания диковинных животных, из них рождались созвездия. Голос проводника убаюкивал, вовлекая в транс. Дыхание Даниэлы становилось ровнее, глубже. Это путешествие наполняло чувством целостности и покоя, открывая двери в уголки подсознания.
– Что ты видишь?
От глубокого, слегка потустороннего голоса стало еще комфортнее.
– Вижу огромный древний сундук, такой, с медными накладками. Кое-где матовые стенки потерты. – Она протянула руку, будто дотрагиваясь до холодного замка из металла. – Правда, открыть его не удается. Да и ключа я не вижу.
– Ищи лучше.
Даниэла принялась обыскивать воображаемую комнату. Переворачивала старинные книги на полках, поднимала китайские фарфоровые вазы, бронзовые статуэтки, заглядывала даже за портреты неизвестных ей лиц, на стенах. Но ключа нигде не было.
– Может, он у тебя?
– Его нет.
– Хорошо. Иди дальше. – Алекс сделал паузу. – Что ты видишь сейчас?
– Огромную открытую книгу.
– Хорошо.
– А на ее страницах – люди. Ого! Кажется, я узнаю. Когда-то с ними встречалась. Но… нет! Это ужас!
– Все хорошо, Даниэла. С тобой все хорошо. Что ты видишь?
– Я совсем маленькая. Надо мной – лица женщин. Это монахини. Потом огонь. Еще тонкий аромат хризантем. Тех, что приносят в День святых на кладбище. Снова – люди. Но среди них нет моих родителей! И Наоми тоже …не-е-т! – Даниэла выпрямилась, сжала кулаки, словно пыталась удержать картинку перед глазами. – Книга захлопнулась!
Алекс успокоил ее:
– Мироздание скрывает от тебя эту информацию. Вряд ли ты сумеешь правильно ее интерпретировать.
– Но я хочу знать! Кто убийца? Кто эта она? Почему это со мной произошло?
Ее глаза были закрыты, на ресницах застыла слеза.
– Даниэла. Не настаивай! Сейчас я буду считать, и на счет «один» ты вернешься. Три. Два. Один.
Она услышала легкий щелчок и открыла глаза. Перед ней снова стоял Алекс. Даниэла сощурилась: густые седые волосы и бесформенный белый балахон слепили ее. Девушка уставилась в павлиний глаз на шелковом платочке небесного цвета, что выглядывал из нагрудного кармана. Он-то и помог ей глубже войти в транс.
– Нет, даже не пробуй. На сегодня сеанс закончен. – Алекс спрятал платочек в карман, погладил седую растрепанную бороду. – Иногда, чтобы принять реальность, к сундуку нужно подобрать новые ключи.
– Но как? – Она смахнула слезу, которая незаметно для нее, соскользнула с ресниц и скатилась по щеке.
– Вспомнить. Все с самого начала.
Глава 3. Спасение
Блог Черной королевы, сайт “Мафии. нет”, воспоминания 1992 года, Тоскана:
«Когда я решила встать на тропу войны, меня влекли не трон и корона.
Черная королева – опасная женщина в мужском мире, и не только мафиозном. Пусть мои враги думают, что я – тень, которая, как и они, жаждет мести. Но я хочу большего.
Если люди верят, что полиция поможет им обрести справедливость, то они ошибаются. Мафия повсюду. Она пустила корни в государственные структуры, органы власти, политику И превращает жизнь в порочный круг насилия и боли.
Но существует ли у мести альтернатива?»
Холодный свет полной луны ярко осветил место преступление, где только что прозвучали громкие выстрелы. После чего послышался рык удаляющегося мотоцикла. Скрежет. Грохот. «БМВ» стального цвета врезался в многовековой дуб. В воздухе повис едкий шлейф бензина, жженой резины и фатальности.
Поблизости, словно ангел смерти встречающий свою жертву, притормозил черный «Мерседес». Из него торопливо вышел мужчина лет пятидесяти, позвякивая толстой золотой цепью с массивным крестом под щегольским пальто из темной шерсти. Хромая на правую ногу, он подошел к машине. Осмотрел ее. Заглянул внутрь через разбитое стекло. Он уже знал, что увидит в машине, точнее, что от нее осталось, но необходимо было удостовериться. Так и есть, адвокат Гримальди и его жена не подавали признаков жизни. Удар об дерево. Он не оставил ни единого шанса водителю. На лице адвоката застыла маска ужаса перед необратимым. А вот его жена… Небольшое отверстие на виске явно говорило о том, что на момент столкновение, она уже была мертва. Мужчина быстрым движением перекрестился и сделал шаг назад.
Но тут на заднем сиденье что-то зашевелилось. Сначала из-под одеяла показалась голова, а затем и вся девочка. Она пыталась освободиться, запуталась. Захныкала.
Бенито подергал помятую дверцу. Безуспешно. Ударил по стеклу – ничего. Обошел машину с другой стороны. После третьей попытки и не без помощи ножа, наконец, открыл.
Малышка перестала плакать и замерла в ожидании.
– Не бойся, дядя Бенито тебя спасет. – Он освободил дрожащую от страха крошку, закутал ее в одеяло. – Ну вот, я не кусаюсь.
Девочка испуганно рассматривала мужчину, будто спрашивала: «Ты сделаешь мне больно?»
Он сильнее прижал к себе ее, испытывая жалость. Бенито удалялся от машины, и в голове у него пронеслось, как перед расправой сын его погибшего напарника нарисовал ангела, вложил картинку в карман отцу, чтобы тот вернулся живым с “дела”. Когда напарник погиб, он пообещал мальчику и его сестре, что скоро все закончится. Но дети росли, а между кланами Бенито Бесси и Пеппино Грасси продолжалась вражда. Свободной рукой он достал мобильный, сделал анонимный звонок в полицию.
Бах! Прогремел взрыв. Бенито обернулся. Осколки разлетелись по сторонам. Машину адвоката охватил огонь.
Он заторопился к своему мерседесу, посадил девочку рядом, пристегнул ремнем безопасности и уехал, понимая, что нужно скрыться раньше, чем прибудут полицейские. Они обязательно сделают все, чтобы обвинить его в произошедшем, ведь он – мафиози в бегах, полиция его ищет повсюду. Любые объяснения будут излишни. И адвокат Гримальди больше не поможет. Бенито ехал предупредить его о замыслах убийцы и быть настороже. Ведь тюремные решетки никогда не были помехой для таких ублюдков. Но теперь виновникам преступлений не уйти, даже если на это понадобится не один год и не одно десятилетие. Он откопает недостающие звенья цепи событий. Только для начала нужно оставить малышку в надежном месте, бросить машину в лесу, а оттуда пешком до тайного убежища недалеко.
Девочка, слабо всхлипывала, но Бенито был уверен, что через несколько лет она вряд ли вспомнит эту кошмарную ночь. Детский разум прячет плохие воспоминания. И если не произойдет что-то, что всколыхнет память, то девочка спокойно проживет свою жизнь.
Бенито медленно подъезжал к зданию на холмах, старинной вилле, – монашескому приюту Святой Катерины. Прежде чем выйти из машины, посмотрел на уснувшую девочку, погладил ее по растрепавшимся темным волосам.
– Все будет хорошо. Видишь ли, судьба порой коварная штука. Но я верю, ты найдешь в себе силы ей противостоять. В приюте тебе будет спокойно. Да. Это самое лучшее решение, которое мы можем с тобой принять.
Он вспоминал, сколько лет уже существует этот приют. Больше двадцати. Именно столько его возглавляли две монахини, одна из которых Франческа, имени второй он не помнил. Две судьбы, два разных характера, как стороны света – север и юг. Им часто подкидывали своих детей девушки, когда врач, гинеколог из Малафеммины, городка в десяти километрах отсюда, отказывался делать аборт на слишком большом сроке. Нежеланные дети обретали здесь свой дом. Идеальное убежище, рядом с Богом, в которого он все еще верил, несмотря ни на что.
Мафиози взял на руки, легкую как перышко, девочку, стараясь, чтобы она не проснулась. Постучал. Тишина. Никто не торопился открывать. Постучал громче, настойчивее. Наконец услышал торопливые шаги. Дверь отворилась. На пороге появилась монахиня в черной рясе и покрывале поверх белого капюшона. Франческа все еще была стройной, несмотря на возраст, да и лицо хранило воспоминания о былой красоте.
Он виновато разглядывал ее. Вспомнил, как они расстались. Верность была редким качеством в его мире, но Франческа несла в себе спокойствие и непоколебимую веру, оставалась преданной своим убеждениям… и ему.
– Вы? – Монахиня с изумлением посмотрела на Бенито.
– Помоги…те ей. Пожалуйста, – произнес он с трудом. – Ребенок пострадал в аварии. Нужна срочная медицинская помощь.
Он раскрыл одеяло, чтобы Франческа могла увидеть спящую девочку.
– Аварии? Какой аварии?
Бенито кивнул в сторону дороги, где вдалеке догорал огонь.
– Семья адвоката Гримальди.
– Господи, что случилось?
– Не знаю, – солгал Бенито. – Я ехал по трассе. Увидел машину. Остановился, слишком поздно. Все погибли, кроме нее.
– Гримальди? Это ведь брат Агаты? Как же так? – воскликнула Франческа, испуганно прижав руки к груди. – Несчастные! Бедная крошка.
Она сделала паузу, потом, жестикулируя, заторопилась, позвала:
– Идите за мной. Жаль, сестра Грация в отъезде. Она работала медсестрой до… до того как стала монахиней… Осмотрела бы бедняжку.
Мафиози последовал за ней по темному коридору. Уже несколько дней он чувствовал, будто из-за ужасных дел, что он совершил, его преследует сама судьба. Спасти ребенка – это как вдохнуть глоток свежего воздуха после долгого погружения в морскую бездну.
– Наденьте ей это. Святая Катерина помогает обрести покой. – Она вдела нитку в медальон из дешевого металла с изображением святой. – Только прошу вас, больше не приходите сюда. Я провожу.
Монахиня укрыла девочку, которую уложила на кровать в помещение, где обычно находились заболевшие или вновь прибывшие дети, стараясь не встречаться с мужчиной глазами.
Бенито подумал: «Боится». – и направился к выходу. Сестра засеменила за ним. Прежде чем уйти, он обернулся. Слегка наклонил голову. Его глаза заблестели, задержались дольше положенного на ней: – Если понадобится помощь, вы знаете, где меня искать.
– Я помолюсь за вашу душу, – ответила Франческа, торопясь закрыть за ним тяжелую дверь.
Бенито усмехнулся: Франческа почти не изменилась, хотя их пути уже давно разошлись. Монахиня служила Богу, а он – мафии. Она спасала души, а Бенито убивал.
Глава 4. Вопрос женитьбы
Блог Черной королевы, сайт “Мафии. нет”, из воспоминаний 1987 года:
«Когда-то мы росли вместе. Потом стали врагами. Его клан против клана моего мужа. Но пришел момент и всё изменил. Ты не можешь усидеть на двух стульях, если оба этих стула – трон. Они так и не поняли, что для меня эта война – не борьба за ресурсы, влияние, или деньги.
Шесть лет назад я начала свои первые шаги и поняла: тот, кто владеет информацией, владеет миром. Долгие часы за столами переговоров, скрытые сделки, предательство, алчность – все они стали моими соратниками, принесли опыт. Я помогала мужу изучать слабости своих врагов, была уверена, что смогу что-то изменить. Разве любовь не спасает мир?»
Мрак подвала, давно утратившего связь с церковью, нарушало лишь мягкое мерцание свечей. Их блики оживляли золотые статуи Тельцов и Медузы Горгоны. Дон Пеппино Грасси, широкоплечий мужчина лет шестидесяти, возвышался над всеми, словно памятник Древнеримского бога. Его голос, глубокий и уверенный, разносился под сводами, хотя было достаточно одного взгляда, чтобы вокруг все поняли, кто здесь главный. Обряд посвящения подходил к концу, он пожал руку новоиспеченному мафиози:
– Ты теперь наш кровный брат. Семья… Кстати, – резко повернулся назад, – Риккардо, что со свадьбой решил? Или так и будешь искать приключения на свою задницу?
С лица молодого человека, стоявшего в тени под старинными фресками, вмиг сошла улыбка. Только в глазах по-прежнему плескалась беззаботность:
– Дядя, не переживай. Всё будет, как обещал.
Мужчина, что стоял рядом с ним, широко расставив ноги, внимательно наблюдал за происходящим. Поправил очки и вполголоса произнес:
– Дон Пеппино дело говорит.
Риккардо виновато сник, едва пожал плечами:
– Понял, Козимо. Но Розальба… Она ведь особо замуж за меня не торопится.
– Ты же мужик! Заставь! Или хочешь потерять, что тебе на блюде подносят? – Лицо Козимо оставалось каменным, голос – твердым: – Твой дядя открывает двери, куда большинству дорога закрыта. А для этого надо всего лишь жениться.
Риккардо опустил глаза, рассматривал носы своих кожаных ботинок, сожалея о свободе, которой ему предстоит пожертвовать.
Слова Козимо занозой проникали в сердце, ведь Риккардо его уважал:
– Она хорошая партия. Ее амбиции, твоя фамилия. Отец у нее врач, нужных людей лечит.
– Почитают его. – согласился Риккардо. – Вон и дядьке недавно почки спас.
– Вот и послушай его. Розальба умеет добиваться своего. Поднимет тебя выше всех. В достижении целей случайные партнеры – штука опасная. Только не забудь, кто стоял рядом, когда ты сомневался.
– Сегодня же вечером поеду в Малафеммину. К ней, – Риккардо тихо выдохнул, было видно, что он хотел еще что-то спросить, но Дон Пеппино прервал их разговор:
– Хватит болтать! Когда вы поймаете эту окаянную бабу? «Черная королева»! Имя-то какое выдумала! Пишет всякую ерунду. Работать мешает! Смуту сеет. Или мне самому за это браться?
– Мы найдем ее, дядя, будь спокоен. Все вернем на свои места.
Козимо и Риккардо переглянулись. Перед ними теперь стояла новая задача. Здесь потребуется тонкая манипуляция. А Козимо слыл в ней мастером.
Одновременно развернувшись они вышли из прохлады мрачного подвала, оставив Дона Пеппино размышлять. Ему, привыкшему проворачивать дела так, что ни одна живая душа в радиусе километра не была в курсе, совсем не нравилось, что возомнившая из себя какая-то черная королева открывала на обозрение все то, что должно оставаться в тени. Он устало потер переносицу. Придется развиваться и в этом направлении. Брать под контроль неведомый мир компьютеров и сеть, что раскинула свои щупальцы практически на весь мир. Он глянул на охрану.
– А вы что стоите? – бросил он раздраженно – Найдите мне ее!
Глава 5. Новая жизнь в приюте
Дети, рожденные под знаком Скорпиона, обладают удивительной интуицией и эмоциональной глубиной. Они часто проявляют решительность и страстность, стремятся достичь своих целей с неукротимым энтузиазмом.
1994, осень. Тоскана.
Солнце расплескало золотой утренний свет в облупленные арочные окна старинной виллы в классическом средиземноморском стиле. Некогда она принадлежала разорившемуся аристократу, который давно бежал в Америку, из-за невыплаченных долгов. Детей у него не осталось, а старшая сестра вышла замуж за доктора из Малафеминны, но потом исчезла, сменив имя.
Сестра Франческа наказала Грации вывести детей «на воздух», во двор, а сама заперлась в своем кабинете вместе с красивой молодой женщиной. Гостья Наоми сразу понравилась, хотя девочка не понимала, чем именно. Может, шикарной шелковой юбкой в горошек, которая колыхалась под расстегнутым розовым пальто? Настолько розовым, что оно напомнило ей воздушный зефир, который они с Даниэлой получили в подарок от монахини Франчески на прошлое Рождество. А может, едва уловимым миксом ароматов ванили, малины и мандаринов, исходящим от незнакомой красавицы? Этот купаж стиля, таинственности и недоступности манил Наоми, вызывал у нее целую гамму чувств – от восхищения до неловкости, и она подумала, что именно так должна пахнуть жизнь за стенами приюта.
Пока сестра Грация выводила других детей на прогулку, Наоми, услышав приглушенный спор Франчески и красавицы, доносящийся из-за массивных дверей, потянула Даниэлу под лестницу:
– Давай спрячемся, чтобы подслушать, не о нас ли они говорят.
Присутствие гостей всегда зажигало у девочек огонек надежды: вдруг на этот раз их захотят удочерить?
– Может, она новая училка? – предположила Даниэла и чихнула, когда пыль попала ей в нос.
– Хотелось бы. Но из-за Грации дни ее здесь будут сочтены, – возразила Наоми, прикладывая палец к губам, призывая подругу к тишине. Если Грация обнаружит их здесь, то не поздоровится обоим.
Пару минут спустя женщина уже выбегала из кабинета с криком:
– Ты так и не сделала, как я тебя просила!
– Одумайся, Рози! Это большой грех! – умоляла ее Франческа.
После паузы женщина железным голосом отчеканила:
– Ты обещала отправить ее в Америку. Не вынуждай меня идти на крайние меры. Она должна исчезнуть! Поняла?
Наоми шустро выскользнула из укрытия, встала на пути гостьи, разглядывая струящиеся по плечам густые волосы, и нелепо улыбалась. Но незнакомка ответила пренебрежительной гримасой, оттолкнула ее. Наоми чуть не упала, готовая расплакаться, хотя слезы были для нее редким явлением: «Неужели я ей нисколечко не понравилась?»
Спустя полчаса, следя за выражением лица сестры Грации, и пропуская мимо ушей все, что та говорила про семейство гераниевых, в гоове Наоми билась одна-единственная мысль: «Почему она так со мной? Неужели я никому не нужна в этом мире?»
Но Даниэла прервала ее мысли, шепотом спросив:
– Пошалим?
Образ зефирной незнакомки моментально исчез из головы, уступив место более насущным делам.
Наоми вздохнула и тут же предложила:
– Будем заворачивать в фантики от вчерашних конфет жуков? Подкинем их Диего и Линде.
Диего и Линда – брат и сестра, погодки, которые уже не первый месяц вели войну с девочками. Причиной этой вражды стала сестра Франческа. Уж слишком та возилась с Наоми и Даниэлой, позволяя им больше, чем другим. Например, месить тесто для печенья, что для других было под запретом. Вдобавок Наоми всегда громко хвасталась, откусывая кусочки от теста, чем вызывала зависть других детей: «Вот ведь мерзавка!»
Но потом добавила:
– Нет, у меня есть кое-что поинтереснее.
После уроков Даниэла нарисовала рисунок из жития святой Катерины, в два голоса они повторили несколько раз «Отче наш». Наоми прищурилась (она всегда делала так, когда придумывала что-то новенькое):
– Знаешь, чем мы сейчас займемся?
Даниэла пожала плечами.
– Нашей кукле Марии нужен дом.
– Настоящий сказочный дом! – Даниэла захлопала в ладоши. – И что нам для этого понадобится?
Наоми не ответила, побежала во двор, увлекая за собой подругу. Там, в мусорке, они откопали пустую, пыльную коробку из-под телевизора, вернулись в холл, бывший одновременно зоной отдыха и игр, отделенный от классов небольшой домашней церквушкой.
Девочки усердно работали, не замечая никого вокруг. Обклеили коробку картинками, вырезанными из журнала, украсили цветами из креповой бумаги, положили внутрь книгу «Зачарованная Хриза». Наоми вплела в нитяные волосы Марии пеструю ленту. Побежала на кухню, нашла там пакетик с ванилью, втихаря насыпала немного в ладошку и натерла картонный дом, наполняя его чудесным запахом, напоминающим о той красивой, хоть и грубой незнакомке.
Когда работа была закончена, под картонную крышу плюхнулся пес Бруно и захрустел косточкой, припасенной для него Даниэлой с обеда. В этот момент сестра Франческа созвала всех украшать к праздникам церковь.
Возвращаясь обратно, девочки не поверили своим глазам. Из картонного домика вместо Бруно торчала черная патлатая грива Диего. Он сидел к ним спиной и увлеченно отрывал кукле конечности, роняя белую вату. Завидев подружек, бросил в них тряпичную руку Марии. Даниэла уселась перед коробкой на холодный каменный пол и заревела. У Наоми, при виде искреннего горя подруги, сжалось сердце от сожаления. Она смерила взглядом смеющегося наглеца, когда тот швырнул в нее вторую оторванную руку. Сделала шаг. Еще. Изловчилась. Схватила его за волосы, потянула из коробки.
– У-у-у! – протяжно закричал нахал. – Выпустила жало!
Наоми разжала ладонь, но в ответ получила от него удар в нос. В голове зазвенело. Потекла кровь. Диего вцепился своими толстыми пальцами в ее горло так, что Наоми захрипела. Но это еще больше разозлило ее. Со всей силы она ударила обидчика кулаком по носу. Собрала оторванные части куклы и победно вернулась в коробку, усаживаясь на то место, где еще недавно находился противный мальчишка. Похлопала рядом, приглашая подругу.
– Иди, Даниэла. Этот говнюк больше не сунется к нам.
Диего отряхнул колени от наполнителя.
– Вы еще у меня попляшете!
– Очень-то мы тебя испугались, – огрызнулась Наоми и утерла ладонью кровь.
– Совсем не испугались! – вторила ей осмелевшая Даниэла, глотая слезы.
За обедом Диего плюнул на стул Даниэлы. Пока Наоми помогала подруге вытирать сиденье подолом фартука, он обильно посыпал спагетти Наоми солью, из-за чего есть их стало невозможно.
С опаской глядя в сторону кухни, за которой раздавался строгий голос Грации, Даниэла прошептала:
– Если сестра увидит твою еду нетронутой, то снова посадит тебя в чулан. А Диего разрушит наш домик.
Вместо ответа рука Наоми юркнула под стол вместе с тарелкой. Пес Бруно без особого приглашения слизал все за несколько взмахов ресниц. Наоми хитро сощурилась:
– Я придумала план.
Даниэла подвинула к ней свою тарелку и, пока подруга отправляла в рот намотанные на вилку спагетти, скомандовала:
– Рассказывай!
– Нужно найти у сестры Грации снотворное.
– Лучше слабительное. Будет проще его попросить, – предложила Даниэла. – Мы истолчем его и подсыпем в любимый яблочный пирог Диего?
– Чтобы он обосрался на уроках, а ребята подняли его на смех! – захихикала Наоми.
– Но как мы его достанем?
– Когда Грация завтра утром уедет в город.
– Украсть?! У сестры Несчастье? – ужаснулась Даниэла. Очень часто между собой девочки называли Грацию «сестрой Несчастье». С того самого дня, как ее послали быть сестрой в приюте Святой Катерины и воспитывать из сирот смиренных и богобоязненных католичек и католиков, монахиня ни разу не обняла ни одну из воспитанниц, не погладила по голове, не сказала ласкового слова. В её присутствии девочки чувствовали только холод и напряжение. Как только появлялась сестра Грация, разговоры стихали. Её пальцы колбасками только и указывали, что на ошибки. Девочки старались держаться от неё подальше, словно её чёрные одеяния могли впитать в себя остатки детской радости.
– Ты боишься? Ну, хорошо. Мы его просто займем, понимаешь? – нетерпеливо ответила Наоми.
– Да, но где мы найдем яблочный пирог? В среду?
– У сестры Франчески. Вызовемся ей помочь, а там что-нибудь придумаем. Вряд ли она сможет нам отказать.
Наоми уже не раз замечала, что взгляд монахини становился более милосердным, прямо как на иконах Святой Катерины, когда она, Наоми, с грустью произносила слово «мама».
Вот и на этот раз Франческа взяла с собой девочек в погреб, где хранились фрукты, овощи, мясо и еще куча всяких запасов.
– Наоми, захвати, детка, пучок петрушки и немного салата.
Увидев яблоки, Наоми спрятала несколько штук в фартук. Сверху положила салат и петрушку:
– Сестра Франческа, я очень люблю зеленый соус с вареным яйцом. Мы приготовим его на ужин?
– Поэтому ты спрятала в фартуке яблоки? – пожурила ее монахиня.
– Было бы неплохо дополнить зеленый соус с яйцами маленьким кусочком яблочного пирога. Ведь он пахнет домом. А еще… мамой. Ну, пожалуйста! – Девочка выложила свою добычу на стол, изобразила печаль, сложив руки в молитвенном жесте. – Такой простой. Всего три яйца, стакан сахара и неполный стакан муки, гашеный содой. И, разумеется, щепотка ванили!
Монахиня изумилась кулинарному озарению девочки, но все же назидательно ответила:
– Вы ведь знаете, что сестра Грация не любит, когда в приюте нарушается пост по средам и пятницам. Сделаем его на выходные?
– Ну, пожалуйста! – взмолились хором девочки, и Франческа расплылась в улыбке, давая понять, что согласилась на маленькую хитрость.
Монахиня пропустила девочек вперед, закрыла дверь погреба, и в этот момент показалось суровое лицо Грации.
Глава 6. Учение об Аде и Рае
Дети-Скорпионы в свободное время предпочитают занятия, которые стимулируют их интеллект или позволяют погружаться в мир фантазий и тайн. Они увлекаются чтением детективных историй, разгадыванием головоломок или участвуют в ролевых играх, где часто проявляют харизму и лидерские качества.
А еще Скорпионы любят природу и могут наслаждаться временем, проведенным на свежем воздухе, исследуя окружающий мир.
Следующее утро прикатилось к Даниэле и Наоми пирогом с золотящейся солнечными лучами корочкой. Пахло домашним уютом, корицей, яблоками. И вот девочки уже бежали на ароматы в сторону кухни, несмотря на окрики Грации. Франческа, ловко действуя на опережение, угостила их пирогом, пока вторая монахиня отчитывала кого-то у церкви. Стряпня таяла во рту, вызывая у девочек восторг. Даниэла со скоростью света съела кусок, а Наоми, хитро улыбнувшись, спрятала свой в фартук. На него у нее были свои планы.
После утренних молитв в холле Наоми подошла к Диего и Линде, предложила:
– У нас есть очень вкусный яблочный пирог. Прямо как ты любишь, Диего. Я готова тебе его продать.
– И что ты хочешь взамен? – Диего сунул руки в карманы драных коричневых брюк и наклонил голову вбок.
– Четыре шоколадных конфеты.
– Это слишком дорого. Твой кусок пирога не может стоить четыре конфеты. Ищи дураков! – фыркнула Линда, худая и такая же коварная, как и брат, а иногда и хуже.
Диего сжал зубы. Ему стоило немалых усилий собрать этот трофей с начинкой из тягучей помадки в пестрой, шуршащей обертке, которые он так любил. Для этого он придумывал тайные места, где можно было спрятать что-то ценное от глаз Грации: еду или одежду, которые приносили гости приюта. Иногда это были даже сигареты. Шоколад в приюте Грация разрешала давать только по воскресеньям на обед, и эти четыре конфеты имели способность подслащивать ему остальные дни недели. Теперь Наоми предлагала махом обменять их на кусок пирога. «Но как же он вкусно пахнет!» – Диего сглотнул слюну.
– На яблочный пирог большой спрос. Поэтому пользуйся случаем, пока он не ушел кому-то другому, – пришла на подмогу подружке Даниэла, чем еще больше раздразнила его.
Диего побежал за конфетами в спальное крыло. Вскоре торопливо вернулся, шурша пакетом. Наоми дала знак Даниэле бежать, а сама отдала ему пирог, в сахарную пудру которого добавила истолченные в порошок таблетки слабительного. Диего, не подозревая о подвохе, тут же затолкал кусок в рот, громко чавкая. Наоми же давилась от смеха, торопливо уводя Даниэлу от греха подальше, но та вдруг остановилась: хотела убедиться, что их план сработал:
– Ты ешь, ешь. Вкусный пирог! А нам еще таблицу умножения зубрить, потом Франческе помочь. Ну, мы пошли.
Через пару часов группа из нескольких ребят с воинственным видом шла на девочек, которые старались починить куклу Марию, разодранную Диего.
– Ловите их! – завопила Линда. – Не дайте им убежать! Они отравили моего брата!
– Вы попадете в Ад! – голосил похожий на ржавый ключ, хилый Мирко с рыжей гривой. – Диего вот-вот умрет. Он уже час сидит на унитазе и стонет!
Подружки бросили свою единственную игрушку и рванули в сторону открытой в сад двери. Даниэла едва поспевала за Наоми.
– Спрячься в тайник! Меня они не догонят! – крикнула она.
И Даниэла юркнула в дупло старого тутовника под густой листвой и зарослями шалфея. Ходили слухи, что там повесилась одна из работниц. Дети приближаться к этому месту боялись, потому что подружки рассказывали, будто там поселился призрак.
Наоми же тем временем быстрее всех добежала до огромного яблоневого дерева, и притаилась.
– Поймайте меня, если сможете!
Преданный пес Бруно скалился, яростно рычал на бегущих детей, не подпуская к Наоми, которая обезьянкой забралась на самый верх. Когда преследователи взялись трясти яблоню, девочка крепче ухватилась за ствол. Засмеялась.
– Спускайся! – кричали разъяренные дети. – Не то хуже будет!
– Нет, спасибо. Мне и здесь хорошо.
Линда толкнула Мирко, чтобы он помог ей забраться на дерево. Но каждый из мальчиков был слишком хилым, и сразу падал на пожухлую траву, не в силах поднять высокую и жилистую Линду. От злости топнув ногой, она тут же побежала ябедничать, и вскоре за ней торопливо семенила сестра Несчастье. Приютские постарались исчезнуть из поля зрения монахини, чтобы не попасться ей под руку.
Наоми наблюдала с дерева за возней на земле и хихикала. Но, увидев злобную гримасу монахини, засомневалась: «А если я на самом деле отравила Диего? Он умирает? Что меня ждет? Но он убил куклу Марию. Заставил плакать Даниэлу. Разбил мне нос до крови. Разве справедливо обижать маленьких? А потом я хотела всего лишь пошутить». Сестра Несчастье уже ждала ее под деревом. Подняла с земли палку с металлическим крючком, которым обычно собирала в саду хурму и яблоки, зацепила им за юбку Наоми, потянула вниз.
Девочка испуганно вскрикнула и рухнула с дерева, ободрав коленки и локти. Кожу защипало, из ранок засочилась кровь. Поднимаясь, Наоми ответила монахине дерзкой улыбкой. Линды уже не было видно. Вредная девчонка решила спрятаться.
– Ты снова служишь дьяволу? – Грация сверлила девочку холодным как лезвие взглядом.
– Как же вы меня напугали! – Наоми отряхнула руки и платье.
– Я не удивлена. Ты воровка. Обманула ребят. Теперь дразнишь их. Диего мучается из-за спазмов в животе. Знаешь, что все это грех?
– Нет, это не грех, – возразила Наоми и игриво продолжила: – Это шутка. Сестра Франческа говорит, что у Бога хорошее чувство юмора.
Лицо Грации стало покрываться пунцовыми пятнами, а маленькие глазки смотрели так, словно собирались пригвоздить девочку к стволу того самого дерева, с которого она только что упала: – Ты оскорбляешь нашего Господа своим поведением. Гневишь дьявольскими проделками.
– Нет, я развлекаю его.
– Развлекаешь? – Маленькие глазки сестры выпучились. – Как ты можешь так думать? Бог не нуждается в том, чтобы ты его развлекала. Послушание лучшее проявление христианства. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя жизнь наполнилась испытаниями?
– Нет, я ужасно не хочу быть послушной. Послушные не могут оставаться свободными. – Наоми осторожно коснулась свежих ран на коленях.
– Не трогай! Свобода не приведет тебя к спасению. – Монахиня погрозила толстым пальцем, отчего Наоми снова захихикала. – Ты должна следовать правилам приюта и церкви, если хочешь находиться под сенью нашего Господа.
– Но я и так счастлива. Я люблю подружку Даниэлу и монахиню Франческу, еще песика Бруно. А вас не люблю. Нисколечко! – Наоми сжала дешевую ткань серого платья под фартуком, готовая бежать. К ней подошел Бруно, требуя ласки. Она нагнулась, потрепала его за ухом.
– Бог видит все наши поступки и мысли. Он будет судить тебя по ним, – экзальтированно произнесла Грация, как это делала во время церковной службы.
Из кустов вышла Даниэла и встала рядом с подружкой.
– А как он будет судить?
– Взвешивать добрые и злые дела на весах правосудия. Если злые перевесят, вы попадете в Ад, вечно страдая в муках и позоре.
Даниэла задумчиво пососала палец, в который впилась заноза
– А что будет в Раю?
– Только послушание поможет вам. Там свет, много света. – Сестра Грация благоговейно прикрыла глаза. – Но не для вас двоих.
– Это почему же? – захныкала Даниэла.
– Вы не следуете моим советам, стать хорошими католичками. – Монахиня поджала губы и скрестила руки на животе. – Я слишком хорошо знаю, как заканчивают такие, как вы.
Но Наоми уже не слушала ее, играла с псом и смеялась, получая его искренние поцелуи.
Даниэла замолчала, будто о чем-то задумалась, растерянно взглянула на Грацию.
– А вы куда хотите попасть, сестра? В Рай или в Ад?
Монахиня даже не раздумывала.
– В Рай, конечно. Поэтому я иду на эту жертву. – Задрав подол фартука, она расстегнула несколько пуговиц сорочки на талии.
Наоми оторвалась от Бруно, с интересом рассматривая ее. Пояс с шипами впился до крови в тучную плоть Грации. Даниэла часто заморгала и перевела взгляд на Наоми, как бы ища поддержки.
– Зачем вы так себя мучаете? – Наоми открыла рот, потянулась, чтобы дотронуться до кожи с шипами, но Грация тут же опустила фартук и застегнула сорочку:
– Чтобы спасти душу.
– Даже сестра Франческа ничего не знает? – удивилась Наоми.
– Не твое дело. И не смей ей об этом говорить! – вновь пригрозила пальцем-колбаской Несчастье. – Хотите быть моими ученицами, чтобы попасть туда?
Наоми покачала головой:
– Нет, в ваш Рай я не хочу!
Руки Грации так и чесались, чтобы отлупить невозможную девчонку, но пересилив себя, она отвернулась. Торопливо возвращаясь по садовой дорожке в сторону виллы, монахиня чувствовала, как шипы впиваются в её плоть при каждом движении. Эта боль была привычной, даже желанной. Она напоминала о смирении, о пути к спасению. Но сегодня что-то мешало привычному утешению. «Господи, дай мне сил выдержать эти испытания», – молилась Грация, сжимая чётки в кармане. Образ Наоми с её невинными глазами и вечными вопросами преследовал её. «Почему ты послал мне этих людей? Почему эту девчонку? Я знаю, что моя вера крепка, что каждая капля крови, каждая рана – это путь к твоему свету. Но она…
Нет, это искушение. Дьявольское искушение», – убеждала себя монахиня, сильнее сжимая чётки, до боли в пальцах. – «Господь испытывает меня, проверяет мою веру». Но где-то глубоко внутри, под слоями убеждений и догм, зарождалось крохотное сомнение. Что если всё, через что она прошла – пояс с шипами, смирение с утратой, ночные бдения, строгие посты – не приближало её к Богу, а лишь отдаляло от простой, чистой любви, которую так легко дарила эта девчонка? «Я спасу ее душу, даже если она будет ненавидеть меня за это».
Она направилась к часовне, чтобы помолиться и очистить разум от сомнений. И всё же образ Наоми еще долго не покидал её, словно немой вопрос, на который у Грации не было ответа.
Глава 7. Сахриста
Маленькие Скорпионы обладают неукротимым духом и независимостью, что делает моменты наказания сущим испытанием. Они воспринимают его не как заслуженное последствие, а как вызов своей воле. Если Скорпионы ощущают, что кто-то нарушает их личные границы, то могут в ответ проявить упрямство. Они готовы принять наказание, только если понимают его причины и видят в нем справедливость.
Когда Франческа за завтраком объявляла о своих делах в Малефеммине, это предвещало лишь одно – конец счастливой безмятежной жизни для Наоми и Даниэлы. В ее отсутствие за главную оставалась Грация, которая устанавливала строгий режим. Под него попадал даже приютский каноник Розарио. Увидев впервые, девочки приняли его за лешего: маленького роста, с короткими ручонками, седой и волосатый. Он им казался ужасно старым, хотя ему не было и пятидесяти. В обычные дни Розарио появлялся на службе с опозданием, поскольку жил один где-то в лесу.
Грация, несмотря на более низкий статус, игнорировала субординацию и строго требовала от него приходить за пятнадцать минут до начала службы. Жаловаться Франческе никто не решался, так как Грация могла отыграться сполна в ее отсутствие.
Из-за этого сурового, даже жестокого обращения в приюте не задерживался и специализированный персонал. Педагоги, социальные работники, медсестры менялись, как неверные буквы в кроссворде. Только Марина, выполняющая роль то учительницы, то нянечки, да уборщица Пия удерживались в седле, словно опытные наездницы. Детей редко вывозили на экскурсии, и их существование в приюте больше напоминало тюремное заключение.
Не касался праведный, как говаривала Грация, гнев Божий лишь младенцев, которые изредка появлялись в приюте. К ним Грация была равнодушна. Но как только младенец начинал ходить, тут же понимал всю сущность характера сестры Грации.
Даниэла помнила как первый раз сестра Несчастье обрушила свой гнев на нее. Пережившая трагедию, все дни для маленькой девочки стали походить один на другой. Задремав как-то в этой самой часовне, указка опустилась на заледеневшие руки Даниэлы. Свечка выпала и покатилась по каменному полу. Ей казалось, что это не свеча, а ее жизнь погасла с шипящим звуком, оставляя после себя лишь дым воспоминаний.
Знавшая любовь своей красавицы матери и защиту отца, ей было сложно привыкнуть к новому образу жизни и правилам приюта и если бы не добрая улыбка сестры Франчески и подружка Наоми, полная ее противоположность. Не знавшая отца и матери, и какова жизнь за воротами этой виллы, была дитем приюта, появившаяся здесь однажды из ниоткуда, но надеявшаяся познать любовь семейного очага, твердо стояла на ногах и знала, что хочет от жизни. Девочки были противоположностями нашедшими друг друга. Они отогрелись около сестры Франчески, которая словно кроткий ангел одаривала своей любовью и заботой весь приют. Мальчики же, быстро взрослеющие, становились сами по себе и не сильно обращали внимание на сложный характер Грации. Временами Франческе приходилось отлучаться и тогда жизнь для обоих корпусов становилась невыносимой.
Особенно тяжело отсутствие Франчески сказывалось на девичьем корпусе. Правый, мальчишеский, спал еще глубоким сном, а Грация поднимала девочек, как только стрелки часов показывали пять утра и приговаривала: «Истинная католичка обязана наводить порядок в доме, пока не проснулся муж. Заправить постель, умыться, причесаться и молиться, молиться, молиться!»
Именно «молиться» напоминало зверский ритуал, ибо в каменной часовне, с ее высокими сводами и тонкими витражами, по утрам стоял лютый холод. Стены, кое-где покрытые мхом, походили на мрачную башню, до которой вряд ли когда-нибудь доберется сказочный принц-спаситель. Наоми получала свою зажженную свечу и, отвлекаясь от молитвы, поочередно держала ладони над пламенем. Сбоку к ней тесно прижималась Даниэла, пытаясь согреться. С первыми аккордами органа, льющимися из магнитофона, девочки склоняли головы в молитвенной позе, ожидая шаркающего к алтарю Розарио. Длилось это довольно долго, потому что каноник был настолько болезненным, что еле переставлял ноги.
Наконец Грация взмахнула рукой, делая знак садиться, но это не означало, что ад закончился. Нет. Он только начинался. Монахиня расхаживала вдоль рядов, с длинной указкой в руках, подпевая низким голосом, выкрикивала слова как только отыскивала очередную жертву среди нерадиво молящихся. Звон цепей кадила, тяжелый запах ладана заполняли пространство, и вот уже указка Грации приземлялась на спину очередной непокорной.
Сегодня влетело Монике, подружке Линды. Она пела в неполную силу еще и забывала склонить голову после фразы «Услышь нас, Господи!»
Единственным приятным моментом мессы было теплое рукопожатие с пожеланием мира. В этот момент Наоми и Даниэла на мгновение забывали о своих разногласиях с Линдой, и их руки встречались в дружеском жесте, который растапливал лед в самых озлобленных сердцах.
«Ура!» – едва не закричала Наоми перед моментом причастия. Она уже предвкушала, как насладится горячим какао с ароматным печеньем. Но радость была преждевременной. Слова «едим тело и пьем кровь Христа» еще звучали в воздухе, а маленькая Эмма, новенькая в приюте, внезапно осела на пол, потеряв сознание. Некоторые из девочек поспешили ей на помощь, но Грация так строго на них посмотрела, что они вернулись на свои места. Тогда в проходе тут же появилась Марина, крепкая девушка, с полными сострадания глазами. Она бережно взяла на руки Эмму и понесла в левое спальное крыло.
Лицо Даниэлы побледнело, как первый снег, который дети не любили, ибо от него становилось только холоднее.
Наконец каноник взял у Грации поднос с вином и просфорами. Девочки выстроились в очередь. Наоми не могла отвести взгляд от Розарио, и ей пришлось приложить все усилия, чтобы не засмеяться. Каноник, подавая причастие, шевелил губами, произнося «Тело Христа, кровь Христа», да так неуклюже, что его слова превращались в невнятное «сахриста». Наоми едва сдерживала смех, прикрывая ладонью рот.
– Сахриста! – громко шептала она на ухо Даниэле, захлебываясь слюной. – Леший по имени Сахриста! Вот умора!
Очередь на причастие оживилась. Даниэла принялась дурачиться, а за ней – и другие дети. Все это не могло пройти незамеченным от сурового взгляда сестры Грации. Ее глаза налились кровью. Она приблизилась к Наоми, схватила за воротник платья так, что он впился в тощее горло. Не дожидаясь окончания причастия, потащила девочку в сторону бани, откуда вскоре доносились звуки хлеста и свиста.
Даниэла вышла в коридор, села на корточки, чтобы видеть дверь. Обхватила голову руками, закрыв уши ладонями и сокрушенно молилась, молилась, молилась. Все происходящее походило на ужас. Сахриста не отвлекался и продолжал причащать детей, которые боялись даже смотреть в сторону двери, куда Грация потащила Наоми и где притаилась в отчаяньи Даниэла. Почему в отсутствие Франчески Бог не защищает своих сирот? Ведь он не должен позволять обижать маленьких! «Почему ты молчишь, а?»
И тогда она подумала, что, возможно, Грация не любила Наоми из-за дьявольской отметины на шее, которую Франческа называла родимым пятном, утверждая, что таких детей обычно ждет счастливая жизнь. Так где же она, эта счастливая жизнь?
Наконец, в конце коридора показалась Наоми. Она плелась, загибая пальцы, словно что-то считала. «Сколько раз прошлась по ее заднице и спине розгами Несчастье?» Глаза подруги сощурились. Даниэле стало понятно, что у подруги появился план.
Наоми махнула Даниэле, увлекая за собой на кухню, оглядываясь назад, не следует ли за ними Грация. Уже там вытащила из ящика нож, сняла с вешалки шарф Франчески.
– Что ты делаешь? – удивилась Даниэла.
– Сегодня первое воскресенье месяца. Помнишь, что это значит?
– Возвращается Франческа?
– Да нет же! В Малафе́ммину съезжаются торговцы со всей Тосканы. Меня угостят засахаренными орешками, солеными оливками, будет много ларьков с красивой одеждой и еще куча всего интересного. Настоящая жизнь!
– Но это ведь так далеко.
– Далеко?! Ты хоть видела мир за стенами этого приюта? Идешь со мной?
Даниэле очень бы хотелось ослушаться. Но, в отличие от Наоми, битье розгами она вряд ли смогла бы пережить.
– Прости… Я буду за тебя молиться.
– Ты говоришь как Франческа. Только кому помогли ее молитвы? – Наоми закуталась в шарф, обняла подругу. – Ладно, помолись. Чтобы я не убила сестру Несчастье. Расскажу тебе потом, что происходит за стенами приюта.
– Будь осторожна!
Наоми кивнула.
– Бруно! – крикнула она собаке. Удаляясь, важно добавила: – Только ты мой настоящий друг.
Глава 8. Зачарованная Хриза
Маленький Скорпион, раз приняв решение, становится неудержимой силой природы – для него не существует преград, будь то родительские наказы или общественные запреты. Его целеустремленность сметает границы дозволенного с той же легкостью, с какой ветер разносит осенние листья.
В коридоре Наоми чуть не столкнулась с Грацией. Лицо ее раскраснелось, кудри вылезли из-под чепца, из носа валил пар. Она походила на упитанную ведьму. Девочка юркнула под лестницу, дождалась, пока монахиня исчезнет за дверьми своей кельи, и выскользнула на улицу, ощущая на себе из окна сочувственный взгляд Даниэлы. Добежала до изгороди, огляделась по сторонам и юркнула в «Таинственную изгородь», как называли с Даниэлой секретный лаз, который простригли садовыми ножницами в прошлом году, втайне от всех. Сквозь непроходимую зеленую живую изгородь, перелезла на дорогу, ведущую в областной центр. Бруно бежал рядом, виляя хвостом и обнюхивая изгородь. Наоми любовалась красотой изгибов зеленых тосканских холмов, размеренным движением ветряных мельниц вдалеке.
Бруно тявкнул, заглядывая девочке в глаза.
– Мы с тобой нарушители скучных правил, и нам здорово попадет. Но этот побег стоит того, правда, песик? – Она нагнулась, потрепала его и снова зашагала в сторону Малафе́минны, мурлыча под нос любимую песенку. Оттуда уже скоро послышались веселые возгласы покупателей, громкие призывы торговцев, пестрые одежды на вешалках мобильных павильонов, манящие запахи жареных орешков, свежеиспеченных вафель и сахарной ваты.
– Где Наоми? – Грация тыкала пальцем в тощую грудь Даниэлы. Ей стало страшно, казалось, она вот-вот ее проткнет.
– Я н-не-е знаю. Побежала во двор. Бруно искать.
– Ее там нет! – истерично пропищала монахиня.
– Я правда не знаю! – захныкала девочка. Если Бог позволял Несчастью обижать маленьких, то и ей можно было лгать!
– Вот вернется сестра Франческа. Скажу, что замещать ее больше не собираюсь. Сама вас распустила, пусть сама и расхлебывает этот суп! Собака часто не может поймать огромного кабана! – процедила Несчастье сквозь зубы, известную итальянскую поговорку, закончив фразу на латыни.
Даниэла вся сжалась и шмыгнула в свою комнату. Благо, по воскресеньям после длительной службы появлялось немного свободного времени. Она села на кровать и принялась молиться за подружку. Ей снова достанется от Грации, но скоро вернется Франческа, и в приют снова спустится рай.
– Боженька, прости, что я плохо о тебе думала! Ну, пожалуйста? Защити подружку от злых людей, а главное, защити ее от Несчастья. Ты ведь умеешь всех любить! Почему тогда не можешь научить этому Грацию? Почему не освободишь ее от страшного пояса на талии? Он так ей жмет, что от страданий не оставляет ни капельки жалости.
Даниэла уже потеряла надежду на возвращение подруги, выглядывая по очереди в окна, за которыми уже начало смеркаться, когда послышался мотор авто. Она вновь подбежала к окну. Выглянула. Это была полицейская машина. Внизу Грация застучала железным затвором. Раздавались голоса. Среди них Даниэла узнала и бойкий голос подруги. Спустя пару минут полиция уехала..
Даниэла так обрадовалась возвращению Наоми, что рванула ей навстречу. Но наверху лестницы остановилась, услышав ее разговор с монахиней. На удивление Несчастье оставалась спокойной:
– Ну? Хочешь рассказать, где ты была, Наоми?
– Я пошла на рынок, сестра Грация, – по-свойски ответила девочка. – Очень хотелось посмотреть на красивые вещи и все, что там продают.
– На рынок?! – изумилась сестра. – Без спроса? Ты знаешь, что это грех?
– Почему же? Мы не в тюрьме. Если у нас нет родителей, это не значит, что мы преступники.
– Ты знаешь, что там полно соблазнов и опасностей для девочки?
– Весь мир полон соблазнов и опасностей. Это жизнь, сестра Грация, – усмехнулась Наоми.
Даниэла видела, как Грация сжала зубы, готовая растерзать ее на месте:
– Это иллюзия. Она отвлекает тебя от истинного пути к Богу. Послушание, Наоми. Ты должна забыть о своих глупых мечтах и желаниях. – и добавила на латыни: – Послушание – суть закона.
– Почему вы так говорите, – сощурилась Наоми и развязала шарф, обернутый вокруг тела. – Вы же не всегда были монахиней? Любили кого-то?
– Замолчи! Да что ты знаешь? Чем я заплатила за грехи, знаешь? – В истерике звучали нотки отчаяния и боли. – А вот за непослушание тебя ждет наказание.
Она вцепилась в руку Наоми и вновь потащила ее по коридору в сторону бани.
Даниэла подбежала к иконе Святой Катерины, которая раскрыла ей свои объятия в тот день, когда погибли ее родители. Снова сложила руки в молитве.
– Спаси ее, моя дорогая Катерина! Я обещаю, что сделаю себе такое же дьявольское клеймо на шее. Только спаси ее! Пожалуйста!
Даниэла слушала раздававшиеся вдалеке удары и свист, которые безжалостное эхо разносило между каменными стенами приюта, но потом зажала до боли уши ладонями, запричитала: «Розги! Вы оружие дьявола! Я ненавижу вас! Хотите, чтобы мы вас боялись? Только Наоми вам не сломить!» И тихо заплакала. Заплакала от бессилия – помочь подруге она никак не могла.
Когда Грация вышла из бани, Наоми что-то зло пробормотала ей вслед. Это не понравилось монахине, и она хлопнула дверью, не позволяя девочке выйти.
Баню топили лишь раз в неделю, по четвергам, и с октября по март там было холоднее, чем на утренней мессе в церкви.
Даниэла дождалась, пока Грация, уловив аппетитные запахи с кухни, отправится туда отчитывать Марину и помогавшую ей Пию за слишком сдобный обед, нырнула к запертой двери и подставила ухо к замочной скважине.
Услышала знакомые слова из любимой маминой песни, которой научила подругу. Принялась подпевать ей:
– Когда ты просыпаешься и чувствуешь себя разбитым… будь сильным встретить этот день… – Остановилась на мгновение, села на холодный каменный пол и прижалась спиной к двери, за которой, она чувствовала, подруга сделала тоже самое и спросила: – Наоми! Как ты?
– Неплохо. Совсем неплохо. А ты как провела свой день? – Голос Наоми ей показался на редкость тихим и отстраненным.
– Сегодня выходной, ты же знаешь, когда нет Франчески, все меняется. Зубрили латынь, потом Несчастье читала стихи какого-то Умберто Пьерсанти. А еще за Эммой приходили родственники погибшей матери, хотели забрать ее к себе. Всего на несколько дней. Знаешь, что ответила Несчастье?
– Могу себе представить!
– Отныне дом девочки здесь, в объятиях Святой Катерины.
Девочки помолчали. Даниэле показалось, что темные стены приюта стали еще темнее и безрадостнее.
– А Эмма? – Раздался голос Наоми.
– Она приклеила хлопушки к колоннам алтаря жвачкой, которую выменяла у Диего. Только он, разумеется, сказал, что все это враки. Ну, что было дальше, уже можешь себе представить.
– Розги прошлись по ее худой заднице. Веселенький денек! – озадаченно заметила Наоми.
И в воздухе вновь повисло молчание.
– Эй, Даниэла! – Голос Наоми зазвучал веселым колокольчиком. Даниэла грустно улыбнулась. Как же ей хотелось обладать таким