Спасти дракона

Пролог

В Первые Времена существовали земля и вода, воздух и огонь, суть объединяющая – диштхра, магия. То были времена богов, титанов, драконов и других монстров. Те времена прозвали темными, ибо само небо чернело от полчищ крылатых тварей, что непрестанно бились друг с другом за право занять место в этом новом мире.

В бесконечной схватке полегло множество существ. Боги возвысились и обрели бессмертие. Казавшиеся несокрушимыми титаны были побеждены – драконы одержали верх и наступила их эпоха.

Время сдвинулось.

Изменения коснулись всей сущности мира Диштхрии. Одни земли соединились в континенты, другие – разделились на множество островов, из-за разрывов чистой материи открылись проходы в иные миры, и через них в Диштхрию проникли новые существа. Немногим удалось уцелеть – одни погибли из-за неподходящего питья, другие не могли найти себе нужного пропитания, третьи пошли на корм господствующим драконам… Со временем проходы между мирами срослись. Последними в Диштхрию пришли люди. Уникальная разумная раса, с виду беспомощная – у них не было клыков, когтей, рогов или шипов, оттого они в кратчайшие сроки научились выживать в этом суровом мире, проявляя чудеса смекалки.

Люди населили подземные города, построенные до них другими существами, и, укрепив позиции, занимали все больше места на поверхности. Они договорились с драконами о мире и в качестве платы в назначенный день приносили человеческие жертвы. В сравнении с другими существами люди отличались особой плодовитостью, оттого их потери не были сильно заметны. Но с каждым годом их все больше переполняли ожесточение и злость на тиранов-драконов.

Время сдвинулось.

Магия Диштхрии смешалась с человеческой кровью. Поколение за поколением рождалось все больше магов. Они открывали законы магического равновесия, создавали заклинания и формулы, позволяющие достичь небывалого могущества. Они строили храмы и молились старым и новым богам, находили артефакты Первых Времен и учились владеть ими.

Драконы тем временем достигли пика своего могущества и обратили взор за Серый Горизонт – разрыв материи в небесах на далеком западе. Один за другим они покидали Диштхрию и отправлялись покорять новые миры. Оставшиеся сторожить эти земли драконы из скуки научились принимать человеческий облик и нашли особую прелесть в простых человеческих вещах – во вкусах, что они ощущали, в запахах, что они осязали, в звуках, что они слышали, в предметах искусства, которые создавали люди. Эти драконы не смогли смириться с тем, какое положение влачило человечество, способное творить столь прекрасные вещи, и отменили жертвоприношения, намереваясь в дальнейшем жить в мире с людьми.

Но в сердцах людей навеки поселились страх и ненависть перед этими грозными существами. Они с радостью приняли великодушное предложение драконов, однако готовились к войне.

Время сдвинулось.

Кто владел драконами – тот владел миром. Первого дракона оседлали маги, прозванные Наездниками – за способность подчинять себе монстров. Плененные драконы со скованной волей стали живым оружием в руках человечества, чье число перевалило за миллионы. Появились первые наземные империи и началась новая война – магов друг с другом.

Время сдвинулось.

Драконов по всему миру осталось считанное количество и распределились они между двумя империями, поддерживающими хрупкое перемирие. Остальные страны смиренно склонились, приносили дань, терпеливо снося нередкие стычки на своей территории. Но покорились не все. В подземных городах кипела работа – строились орудия, создавались заклинания, способные дать отпор несокрушимым драконам.

Яростная волна сопротивления нарастала. Первые ружья, первые пушки, мощь стихийной магии – первый поверженный дракон. Мятеж следовало задавить как можно скорее, финального столкновения было не избежать. И загорелись небеса, и кровь драконов хлестала кровавым дождем, и раздался оглушительный рев юного дракона, выведенного от безысходности на поле брани. Крик умирающего дитя, полный боли и страданий. И раскатился он по небу, почерневшему от крыльев сотен и сотен драконов, вернувшихся с запада, из-за Серых Горизонтов. И погребли они под слоем пепла и сожженных костей бесчисленные земли, уничтожили храмы, магические академии, цитадели знаний. Взмолились уцелевшие люди о пощаде.

Презренные, ничтожные, рыдали они посреди обожженных бесплодных земель, пустых обломков некогда великих империй. Нечего было здесь больше делать драконам. В последний раз колыхнулся воздух Диштхрии под их могущественными крыльями, прежде чем они навсегда покинули этот проклятый мир.

Время сдвинулось.

Ходила молва, что среди люди остались драконы-перевертыши, что предпочли человеческую жизнь своей драконьей. Ходили слухи, что находили они себе избранниц и рождали полукровок, наделенных удивительными способностями, равных которым не было прежде. Ходили слухи… Но что с них взять, с этих слухов? Драконов не видели уже сотню лет, в заброшенных, ненужных ныне подземных городах обитала распоследняя шваль, а человечество оправилось от войны и снова раскинулось на поделенных между собой землях.

Эра магов осталась позади: уничтожены были многовековые знания, которые столь кропотливо взращивали их предки, сковали магов новыми законами и порядками, и не могли они самостоятельно овладеть своими способностями. К власти приходили предприимчивые хитрецы, которым на руку было держать магов на коротком поводке. Отныне для тех осталось всего два пути: боевая магия или целительство.

В подземных городах сохранились орудия и механизмы, приборы и чертежи для новых инструментов, и люди со рвением взялись восстанавливать свою культуру. Они все так же устраивали стычки между собой, все так же соревновались в военной мощи, в искусстве, во влиянии, все так же жадно заселяли новые земли… И теперь лишь полоумные древние старцы помнили тот день, когда раздался крик умирающего дитя – и небо почернело от крыльев полчища драконов.

Глава 1

Лорен Стоунберн – легенда, и этим было сказано все. Глава гильдии «Рорташевских Тигров», за особые заслуги включенной в личный состав королевской армии. Огненный маг с кровавой репутацией. Чемпионка в запрещенных подпольных боях Червоточины – подземного города, расползшегося неубиваемой плесенью под столицей. Ею восхищались, ею ужасались, ей подчинялись – если хотели жить.

Ланри наблюдал за ее становлением исподтишка, воторженно и завистливо вздыхая, и обрадовался до чертиков, когда ее заместитель Дирик Ган предложил ему должность своего личного помощника.

«Рорташевские Тигры» на поверхности были известны, как прославленная гильдия боевых магов, но стоило копнуть чуть глубже, так выяснялось, что они вовсю промышляли не самыми законными делами. Обработкой и продажей хмари, например. Эта высокоэффективная дурь заполонила страну в кратчайшие сроки. Ланри особо отличился в последней операции по ее перевозке, оттого-то Дирик Ган его и приметил. Он ценил умных людей и был к ним внимателен. Зная, что Ланри без ума от истории гильдии, он стал чаще брать его с собой, когда разъезжал по делам. Как сегодня.

Ланри работал на него больше года, и за это время вдоволь насмотрелся на легендарную Лорен вблизи, но увиденное стало подобно мешку разочарования, упавшему на голову с большой высоты.

Во-первых, Лорен ничем не напоминала себя прежнюю, пятнадцатилетней давности, когда триумфально ворвалась в мир магов-чемпионов. Ланри видел в архиве записи с тех боев, затаив дыхание смотрел, как свирепая Лорен зрелищно пробивала преграды огненным кулаком. Теперь же расчетливую ярость и жадность сменили апатия и безразличие. Крепко сбитую фигуру, состоявшую из сухожилий и мышц – худоба, проволоки позеленевших от хмари вен, растянутая морщинистая кожа, дрожащие руки.

Во-вторых, Лорен покорно делала то, что от нее хотел Дирик. Подписать здесь? Да пожалуйста. Явиться на прием? Да, конечно. Надеть платье, украшения, военную форму, участвовать в рекламе оружия, гильдии, вступления в армию? Да, да, да, только позовите девушек, которые наведут марафет, подберут подходящую одежду и дадут бодрящую таблетку.

В-третьих, Лорен не билась уже несколько лет. Последняя датированная запись ее боя была пятилетней давности, и в ней она демонстрировала, мягко говоря, не впечатляющие качества.

В-четвертых…

Ланри открыл дверь и шагнул внутрь, не дожидаясь остальных. В комнате царила полутьма, непривычная после хорошо освещенного коридора, затхлость, вонь рвоты и ядовитых испарений хмари. Ланри медленно зашагал, давая глазам привыкнуть. Обошел лежавший на полу перевернутый столик с разбитыми тарелками и разметавшейся в стороны едой. Обошел полуголую женщину, скрюченную на полу подле лужи блевоты. Добрался до большого, на всю стену, окна и попытался отдернуть тяжелые темные шторы, но те свалились огромным пыльным полотнищем. От неожиданности Ланри вскрикнул и тут же устыдился этого – вошедший следом телохранитель Дирика Панран презрительно хмыкнул. Сам начальник невозмутимо поправил золотые очки, идеально подходившие его широкому лицу, деловито подошел к письменному столу Лорен и принялся обыскивать В окне, освобожденном от плена штор, оказалась встроенная дверь, ведущая на балкон.

Панран бросил на лежавшую женщину смешанный с брезгливостью взгляд.

– Совсем обнюхалась, – хмыкнул он, доставая пачку сигарет. Направился к балкону, пнув по пути пару использованных патронов с хмарью и маску со встроенными внизу обоймами растворителей.

– Может перенесем ее на диван? – предложил Ланри.

– Ей все равно, где лежать, но если хочешь, рискни, – хмыкнул отчего-то повеселевший Панран. – Но знаешь, как говорили на моей улице? Ни к чему беспокоить спящего тигра. Пусть даже он растерял свои зубы и когти.

Ланри подошел к Лорен, отмечая рассыпанные на полу разноцветные порошки, сигареты, бутылки… Лорен была одета в задравшийся пеньюар, под которым проглядывали кружева нижнего белья. Легкая серебристая ткань и длинные рыжие волосы подчеркивали ее худобу и бледную до синевы кожу. Свет из окна и шум разбудили ее. Она пробормотала что-то невнятное, попыталась отползти, но в итоге лишь отвернулась, поджав грязные голые ноги ближе к груди.

Из открытой стеклянной двери, ведущей на балкон, повеяло холодным весенним ветром. Лорен не шевелилась. Наверное, ей было хорошо от действия последних капель дури, циркулирующей в крови.

Дирик искал документы, не скрываясь: шуршал бумагой, хлопал дверцами, и судя по тому, как все более резкими становились его движения, искомого не находил.

– Ланри, – позвал он. – Чего ты пялишься, голую бабу не видел? Иди сюда и помоги, тут горы хлама, которые не разбирали, судя по всему, с тех пор, как въехали.

Больше десяти лет? Да не может быть, подумал Ланри, послушно приступая к поискам заветной белой папки.

Помимо многочисленных ящичков громадный письменный стол Лорен хранил в себе встроенный сейф, возле которого подсел Дирик. Он хмурился, виртуозно орудуя отмычками. Ланри медленно перебирал содержимое очередного ящика, то и дело поглядывая на его успехи. Интересно, что хранит в своем сейфе глава «Рорташевских Тигров», с которой за руку здоровается королевская семья?

Замок щелкнул. Дирик вытащил из сейфа лишь одну вещь – старую кожаную папку. Открыл ее и быстро пролистал. Хмыкнул, бросил на стол и продолжил поиски в нижних ящиках.

Папка как папка, судя по действиям Дирика – бесполезная. Что же там такого ценного находится, раз Лорен Стоунберн запрятала ее в сейф? Ланри украдкой потянулся к ней и открыл, обнаруживая старые фотографии.

– Ого, это же Панран! – удивился он. – Совсем мелкий еще, а уже со своим смешным пучком на голове.

– Это в обычаях его народа, им с пяти лет такую буклю завязывают, – сказал Дирик.

– А это Барди, бывший друг Лорен, казненный за мятеж? – приободрившись от его реакции, продолжил Ланри, с любопытством изучая фотографии. – Всеблагая, ни за что бы не признал!

– Да уж, я тоже не подумал бы тогда, что этот коротышка вымахает в такого верзилу.

– Это Лорен? – недоверчиво спросил Ланри. – Сколько ей здесь? Пятнадцать? А это ее сестра, Элиен? Ну ничего себе, да? Я бы на нее точно запал, какая красотка!

Дирик фыркнул, не став возражать. Он с чувством ругнулся, найдя, наконец, нужные бумаги, и подошел ближе посмотреть на следующую карточку, которую трепещущий от восторга Ланри торжественно, словно реликвию, приподнял выше обеими руками.

Фотография представляла бы огромный интерес в историческом сообществе, и Ланри, будучи его ярым приверженцем, совершенно точно мог сказать, что ее не было ни в каких архивах, и уже сейчас за нее отвалили бы бешеные деньги.

– «Рорташевские Тигры», – прочел он кривую надпись на обороте.

Фотография с полным составом членов гильдии – присутствовали как официально зачисленные взрослые, так и юные маги, бывшие на побегушках. Главою был Риордан Агийский – подающий большие надежды боевой маг. На заднем фоне виднелись очертания ворот гильдии, располагавшейся на улице Рорташа.

Фото было старым, согнутым посередине и с растрепанными уголками. Ланри опознал самого Риордана – долговязого тощего парня с серьезным лицом, черноволосого косоглазого Барди, неразлучных подружек Мэлори и Тильду, Панрана, наставника Лаурика, обучавшего «Тигров» боевому искусству, Дирика, который, оказывается, уже тогда носил очки и был склонен к полноте…

– Лорен в сравнении с остальными совсем крошка! – заметил Ланри. – Кто бы мог подумать, что однажды она возглавит гильдию?

Дирик лишь хмыкнул.

– Я с первой встречи знал, что Лорен с ее потенциалом далеко пойдет. Иначе, думаешь, стал бы я с ней нянчиться?

Ланри с интересом перебирал фотографии. Вот Лорен со своими первыми наручами победителя, инкрустированными драгоценными камнями. А вот она же после триумфа над прославленным бойцом гильдии «Ловчих Волков». Здесь ей двадцать три, припомнил Ланри, быстро посчитав в уме дату ее рождения и год этой схватки. Но кажется гораздо старше. Пустой взгляд, равнодушное лицо…

Ланри достал последнюю карточку из этого архива жизни Лорен Стоунберн. В отличие от остальных она была перевернута лицевой стороной вниз.

– А это кто?

Дирик, тем временем разглядывавший содержимое белой папки, машинально поднял глаза. Его лицо застыло в несвойственном выражении суеверного страха.

Ланри нервно переступил с ноги на ногу.

Похоже, этот парень на фото здорово насолил Дирику, раз он вдруг так переменился.

Дирик был одним из немногих оставшихся товарищей Лорен, с которыми она начинала свой путь. Фактически он сейчас руководил гильдией от ее лица, всегда оставаясь в тени. Он обсуждал с ней спорные вопросы, он уговаривал ее то на одно, то на другое, территории расширялись, деньги прибывали, широкое лицо Дирика лоснилось румянцем здоровья и отличного питания. Дирик точно знал, чего хочет от жизни, и никогда не колебался. Порой он вел себя настолько уверенно, будто бы откуда-то заранее знал, что именно сейчас произойдет.

– А, – проронил Дирик, когда молчание затянулось. Скривил губы и моргнул остекленевшими на миг глазами. – Ривер его звали. Ривер Вейл. Дай-ка сюда.

– Я видел его на общем снимке «Тигров», – вспомнил Ланри, протягивая старую карточку. – Но ни разу о нем не слышал.

– Он погиб много лет назад. Тогда, после войны, никому не было дела до трупа какого-то мальчишки-сироты, найденного в подворотне – и без того проблем навалом.

– Ну да, – протянул Ланри, искоса поглядывая на Дирика.

Тот оправился, румянец вернулся на его пышные щеки, но глаза все еще были затуманены, будто он о чем-то глубоко задумался.

– Странно, – продолжал Дирик. – Странно, как время влияет на восприятие. Тогда он пугал меня – рослый, сильный, казался отчаянным и дерзким, как все озлобленные сироты, которым нечего терять. А сейчас вспоминаю – обычный мальчишка. Стихийный маг, как и Лорен, только водой владел. Один из немногих, кого Лорен слушалась. Кто знает, чем все обернулось бы, останься он в живых.

Ланри удивленно посмотрел на Дирика. Тот окончательно пришел в себя и самодовольно усмехнулся. Ланри хотел было вернуть фото, но увидел на обороте едва различимые буквы.

Надпись была сделана рукой Лорен – неразборчивыми, но старательными каракулями. Лорен всегда пренебрежительно отзывалась о школе, называя ее каторгой для малолеток, плохо читала и отвратительно умела писать. Неудивительно, что едва она стала главой гильдии, как все бумажные дела отошли в распоряжение Дирика.

– «Сердце мое», – прочитал Ланри и удивленно посмотрел на Дирика, вернувшегося к изучению белой папки. – Тут написано «сердце мое».

Дирик рассеянно перелистнул страницу.

– Никогда бы не подумал, что она склонна к сентиментальности.

– Это… почти мило.

– Ты бы не назвал его милым, если бы встретился с ним. – Дирик оторвался от своих драгоценных бумаг и раздраженно процедил: – Этот ублюдок мог угробить мир и доставил мне много проблем, хорошо что он сдох.

– Нельзя так говорить о мертвых.

– Отчего же? Сын шлюхи, бесполезный отброс общества, прилип к Лорен, что букашка к смоле, хрен отдерешь. – Дирик так вспылил, что перешел на не свойственную ему манеру речи. – Промывать мозги – вот что у него хорошо получалось. Лорен своенравная и упрямая, как стадо ослов. Вобьет себе что-то в голову и идет своего добиваться. А он тут ей что-то шепнет, там пару раз что-то скажет и переубедит ведь, тварь такая! У меня столько лет ушло на то, чтобы заполучить ее доверие! Столько лет ушло, чтобы заставить ее слушаться!

– Ну, может, он был ее возлюбленным? – неловко пробормотал Ланри, разглядывая фото парня. Растрепанные черные волосы, глаза синие, россыпь веснушек на носу, неловкая улыбка человека, застигнутого врасплох. – Оттого она… ну…

– «Возлюбленным»? – саркастично повторил Дирик. – Ты серьезно? Ланри, ты ничего не попутал? Ты хоть понимаешь, о ком ты сейчас говоришь? Кровавая Лорен получила свои титулы не просто так. Эта злобная сука за всю жизнь любила лишь одного человека – себя. Расчетливая напыщенная дура, вот она кто. Ей просто нравилось, что он ей хвостом вилял и зад вылизывал. Он-то сирота никому не нужный, вот и прибился к ее дому, подмазался к бабке, младшей сестре и всюду за Лорен таскался, как собака. Вот и зарезали его, как собаку, выпотрошили ночью, а ей ведь на самом деле плевать на него было – через два дня только искать стали, а когда нашли, ни слезы не выдавила, ни слова не сказала, даже на похороны не пришла.

– Погоди-ка, – нахмурился Ланри. – А это не двадцать лет назад было? Когда юнцы из «Тигров» враждовали с такими же недоростками из «Рыщущих Филинов»? Там знатная заварушка приключилась, «Тигры» в пух и прах своих противников разнесли. А перед этим еще, помнится, я читал, одного мальчишку нашли зарезанным, хотели в общей топке сжечь, да кто-то опознал, дескать, из гильдии «Тигров» он, лучше им сказать.

– А у тебя хорошая память, – саркастически похвалил Дирик. – Если бы ты столько же усердия в работе проявлял, цены бы тебе не было.

Ланри проигнорировал его колкости. Он напряженно размышлял. Прямо сейчас перед ним раскрывалось кое-что занимательное. То, что беспокоило вытянувшегося в струнку историка внутри него.

– «Тигры» же не собирались ни с кем враждовать, – медленно сказал он. – Положение их гильдии тогда было слишком ненадежным. Конфликт появился из-за какого-то крохотного недоразумения, о нем вообще сейчас никто не помнит. Вроде бы к зиме они все же помирились с «Филинами», а потом нашли того мальчишку зарезанным. Лорен повела юных «Тигров», и они разгромили «Филинов». Ее силу заметили – как и потенциал гильдии «Тигров». Неужели?..

Он пристально посмотрел на Дирика. Тот ухмыльнулся и подмигнул.

– Сечешь, парень. Ну а потом все пошло как по накатанной. Я с самого начала говорил, что надо бить «Филинов», а Ривер был против. Угадай, кого Лорен послушалась. А теперь представь, что стало бы с «Рорташевскими Тиграми», выживи Ривер – они попросту распались бы. Тогда у гильдии были плохие времена: многие сильные маги не вернулись с войны, а те, кто вернулись, ушли в поисках лучшей доли. Лорен со своим характером и силой могла многого достичь, но ей не хватало толчка. Если бы Ривер продолжал ее тормозить, она так и не реализовала бы свой потенциал до конца. Немыслимая потеря для нашего общества и карманов. Я уже молчу о том, что… – Дирик осекся, усмехнулся, покачал головой. – Ну да ты все равно не поверишь, я и сам порой сомневаюсь, уж не сошел ли я с ума. Но во всяком опасном деле, я считаю, лучше подстраховаться. Какая разница, одним ублюдком больше, одним меньше. Может…

Внезапно мелькнула тень – и Дирика швырнуло на пол. Ланри вскричал от неожиданности и ощутил, что летит, что мир перевернулся, что поймал спиной стену, что разучился дышать и, кажется, сломал парочку ребер. Словно в замедленной съемке он смотрел, как Лорен Стоунберн в развевающемся пеньюаре, с устрашающей худобой и расцвеченной хмарью кожей поворачивается навстречу выбежавшему из балкона Панрану. Тот навел пистолет и успел дважды выстрелить, но Лорен молнией увернулась, прыжком-перекатом добралась до него и ударом ноги выбила оружие. Панран вскричал, рухнул на колени, прижав ушибленную руку к груди. От второго удара голова его резко мотнулась, шея неестественно вывернулась, и он рухнул, будто подкошенный. Лорен им больше не интересовалась – как и лежавшим на полу Ланри, который приказал себе не паниковать, собраться и что-нибудь придумать. Лорен с убийственной медлительностью обернулась и зашагала к Дирику. Ее большие впавшие глаза были красными из-за лопнувшей сеточки сосудов, под ними зияли черные круги.

– Повтори, что ты сказал, – страшным хриплым голосом приказала она. – Это ты убил Ривера?

Лорен шагнула, наступая на Дирика. Дирик отползал, не сводя с нее глаз.

Это мой шанс, понял Ланри, бесшумно поднимаясь. Из-за всплеска адреналина боль отошла на задний план, чувства обострились. Ланри достал нож – с ним он орудовал ловчее, чем с пистолетом.

– Лорен, давай ты успокоишься, – отвлекал ее Дирик. – Ты все не так поняла, ты больна, ты ведь прекрасно это знаешь, да? Хмарь – дурь та еще, ты ведь должна понимать, что все это побочные действия. Давай сядем спокойно за стол и все обсудим…

Кажется, его слова работали. Напряженные мышцы Лорен расслабились, плечи опустились.

Сейчас, понял Ланри и бросился на нее.

Будто обладая шестым чувством или глазами за спиной, Лорен обернулась и, перехватив руку Ланри, танцующим движением скользнула ему за спину, и наступила тьма.

***

Тошнотворный хруст раздался от ее удара по основанию черепа бедняги Ланри. Тяжелым мешком рухнуло безвольное тело. Пользуясь временем, которое Ланри выиграл, Дирик достал спрятанный за пазухой пистолет, снимая с предохранителя, и направил на Лорен. Та повернулась к нему.

– Стой на месте! – крикнул Дирик.

И Лорен действительно остановилась.

– Что ты сделал с Ривером? – спросила она чужим, незнакомым голосом.

Какого черта?.. Какого, мать ее, как?! После стольких лет употребления дури разнообразного качества и субстанций, после стольких лет беспорядочных связей, она давно уже не боец! Скорость реакций, сила мышц, знаменитый огонь – все давно кануло в небытие! Лорен проверяли раз в полгода, и Дирику доподлинно было известно ее состояние, и пока ее грозного имени боялись, он намеревался использовать каждую секунду драгоценного времени, чтобы укрепить свои позиции. Уже совсем скоро он перестал бы нуждаться в ней, что могло пойти не так?!

– Отвечай, – приказала она.

Ну ладно. Придется пошуметь, потом запереться здесь и дождаться подмоги – большая часть «Тигров» еще подчинялась Лорен, а не ему. Придется провести зачистку, после – придумать убедительную версию того, что здесь случилось. Он справится с этим. Он справится с этим прямо сейчас.

Дирик выстрелил два раза, в третий не успел – пистолет отбросили, кисть пронзила острая боль, в шею впилась железная рука, вминая его в пол, и сжала так, что он захрипел.

– Правду! – рявкнула Лорен.

Хватка немного ослабла, и Дирик смог нормально вдохнуть. Вместе с воздухом пришел кашель – и истеричный смех.

Расслабился. Привык к тому, что все планы и махинации срабатывали благодаря проверенным людям, отлаженной схеме, и слишком расслабился. Не счел нужным проверить свой следующий ход один раз, второй, третий… Зачем напрягаться, если и так все работало? К тому же незнание добавляло острой перчинки, которой пресыщенному удачей Дирику в последнее время так не хватало. Получил теперь, как говорится, с лихвой.

Но он был уверен, что Лорен, как всегда к утру надышавшаяся любимой дури, и имени своего уже не помнит! Какого… какого черта?! Ну подожди, тварь…

– Да, это я, – он осклабился ей в лицо торжествующей улыбкой. – Это я подстрекал «Филинов» и подсунул Риверу ту записку с предложением встречи.

А исполнителя пришлось убрать через два года, когда этот недоумок стал угрожать и требовать еще денег.

На побледневшем лице Лорен ярким контрастом струилась изо рта кровь. Выстрелы попали в цель, но она ничем не выдавала испытываемой боли и смотрела, смотрела пустыми светло-карими, почти желтыми глазами на Дирика.

– Столько лет… Это все ты… столько лет…

– Да, это я, – повторил Дирик, гордо и уверенно. – Я обманывал тебя? Да. Но пойми, это все было ради нашей гильдии, и посмотри сейчас, где мы! В самом сердце столицы! С нами считаются важные богатеи, нас уважают! Мы добились всего, о чем мечтали! Чего стоит одна жертва никому не нужного оборванца? Да тебе же было плевать на него, чего ты так взъелась? Да брось, мы же столько лет партнеры, глупо разрушать наше сотрудничество из-за старого дела, которое выеденного яйца не стоит! Слушай, давай мы…

Пальцы Лорен раскалились, она усилила хватку. Дирик задергался, отчаянно сопротивляясь.

– Тебе так нравился этот прием, – прошептала Лорен, склоняясь к его уху. – Так испытай же на себе.

Это было последним, что услышал Дирик в своей жизни.

***

Лорен стиснула горло предателя, а когда он начал орать, врезала ему своим коронным ударом, не жалея сил.

Все равно они были ей больше ни к чему.

«Рыщущие Филины» давно распались, а вот теперь нашелся настоящий виновник гибели Ривера и получил по заслугам, но облегчения Лорен не чувствовала.

Она склонилась над Дириком, вытерла руки о его дорогущий пиджак. В голове шумело, перед глазами вспыхивали темные круги, хотелось лечь и отдохнуть. Лорен рассеянно огляделась и увидела на полу фотографию, которую уронил помощник Дирика, когда она швырнула его в стену. Старая знакомая фотография…

Лорен протянула руку. Из простреленных груди и живота обильно текла кровь, но она не замечала – хмарь притупляла боль, да и все равно уже. Пальцы дрожали, когда она коснулась плотной фотобумаги. Сейчас на таких не печатают, старые фотоаппараты давно исчезли из обихода. Лорен не помнила день, когда было сделано это фото и кем. Она и лица Ривера толком не помнила, а увидев сейчас, удивилась – как она могла забыть? Проницательный взгляд, прохладная гладь густых черных волос, теплую улыбку…

Как она могла забыть?..

Лорен заплакала впервые за двадцать лет.

***

Ее апартаменты располагались на последнем двадцатом этаже роскошной гостиницы и были такими просторными, что в них можно было разместить десяток машин, которым все больше отдавалось предпочтение перед конными экипажами. Лорен добралась до дверей и заперлась изнутри, чтобы не мешали – стреляли через глушилки, но наверняка шум борьбы привлек внимание обслуги, к черту ее, к черту всех.

Она прошла мимо перевернутого столика, не обращая внимания на осколки, занозившие босые ноги. Прошла мимо бездыханного Панрана, даже не взглянув. Вошла в оставленную открытой дверь балкона и впервые обратила внимание на захватывающую дух высоту. Впервые вдохнула отсюда холодный весенний воздух, который взорвался неожиданной болью в раненой груди. Похоже, хмарь переставала действовать.

Лорен прислонилась к стене, встречая взглядом всплывающее из-за горизонта солнце. Краешек гранатово-красного диска горящим маревом освещал небо. Высокие здания, инкрустированные стеклом и блестящими камнями, отражали рассвет, и словно бы ядро столицы заливало огнем и кровью.

Перед нею весь мир на ладони. На счетах миллионы золотых, от одного ее слова зависят чужие жизни, перед ней лебезят и заискивают, ее уважают и боятся. Она ни в чем не нуждается – все принесут в десяти экземплярах по щелчку пальца.

Проблема в том, что это не имеет никакого значения. Уже давно. Того, что ей нужно, не достать ни золотом, ни лестью, ни миром, сжатым в огненный кулак.

Лорен опустила глаза на фотографию, которую осторожно держала кончиками пальцев, опасаясь замарать кровью. Вгляделась в родные черты, смущенную улыбку, захваченную врасплох. Словно наяву услышала его голос – надо же, думала, что забыла звучание, но вот он говорит:

«Эй, Рен».

– Эй, Рив, – шепчет она.

Вернуться бы в прошлое хотя бы на мгновение. Снова радостно гикать с ребятами на диких лошадях, нестись босиком по нагретому песчаному пляжу, спотыкаясь от хохота, толкаться, пихаться, падать кучей в дурашливом захвате, тащить яблоки тайком, набегать на поля, биться, удирать от стражников, учиться, едва передвигаться от усталости после тренировок, получать от наставника Лаурика подзатыльники, стыдиться от укоризненного взгляда бабули и любимой сестры…

Лорен не хочется вспоминать, что лучший друг погиб, бабуля умерла, сестра уехала в другую страну, друзья разошлись кто куда: кто-то умер, кто-то снюхался, кто-то уехал… Она добилась всего, чего яростно хотела, сколько себя помнила. Добилась, потому что нельзя было отступать. Каждая потеря – еще более яростный шаг вперед. Нельзя, чтобы она была напрасной, правда?

Но сейчас, чувствуя, как вместе с кровью из нее вытекает жизнь, ей хочется лишь одного.

Она удивленно, словно в первый раз, разглядывает фото.

У него синие глаза и веснушки. У него всегда по весне веснушки, а зимой они полностью пропадают. У него черные волосы и серьезное хмурое лицо. Он редко улыбается, и фотография эта – трофей и компромат одновременно. Лорен усмехается, представляя, как он вконец расхмурится, когда она покажет эту фотку остальным «Тиграм», но она не покажет – тузы надо хранить в надежном месте.

Где-то в другом мире стучат, кричат, пытаются выломать надежную укрепленную дверь почем зря. Лорен плевать. Лорен хорошо впервые за много лет.

Она делает шаг и смотрит вниз. Под залитым кровью небом – великолепный парк. Яркая весенняя зелень, первые белые бутоны, большие фонтаны. Подальше – задымления от заводов; их с каждым годом все больше, порою днем над городом словно бы нависает смог.

Взгляд возвращается на фото. Запечатленная на нем неловкая улыбка будто пуля в сердце. Ривер, вечно юный, застывший во времени… каким бы он вырос?.. кем бы он стал?..

Перед глазами мелькнула другая картина. Восковое, испачканное кровью лицо, застывшие глаза, холодные твердые руки, ледяная, как могильная плита, неподвижная грудь.

Лорен моргнула. Видение отступило. Вот же он – здесь, смотрит, улыбается. Терпеливо, как всегда, ждет. Лорен вспомнила вдруг один самый обычный солнечный день, когда он точно так же ждал, когда она закончит заниматься своими делами.

– Я сейчас, – пообещала она, сжимая карточку крепче.

Лорен оперлась рукой о невысокое заграждение и перелезла через него. В последний раз взглянула на фото. В голове словно бы зазвенели легкие колокольчики, появилось странное чувство легкости. Она осторожно прижала фотографию к груди и шагнула вперед.

Воздух свистел в ушах, нарастал шум утреннего города и мелодичный звон серебристых колокольчиков. Лорен продолжала вспоминать: теплую мягкость старого свитера Ривера, его горячее живое тело под руками, запах свежей зелени и воды – здесь, в центре столицы, ему неоткуда взяться, а как хотелось бы вдохнуть его в последний раз. Шум детворы – экипажей больше не слышно. Запах Ривера – он жил возле реки и таскался с рыбаками, потому пах рекой, травой, мокрой пылью, горящим деревом и сажей. Лорен нравилась эта безумная смесь. Память ее в последние годы стала совсем никудышной, но, похоже, боги смилостивились и решили наградить ее (хотя по-честному, награждать не за что) напоследок ценным воспоминанием. Ее будто несло на теплых волнах. Она крепче сжала руки на груди – на фотографии – и ощутила словно наяву крепкую теплую шею, и как чужое сердце отдавало знакомым стуком в ее ладонь. Она повернула голову и уткнулась лицом в мягкую кожу, прижалась губами. Вдохнула глубже, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Ривер, чуть тряхнув ее, позвал:

– Эй, Рен.

– Рив, – прошептала Лорен, прижимаясь к нему изо всех сил. – О, Рив, мне так жаль…

– Чего?

Мерный ход замедлился. Шум детворы и дуновение теплого ветра, и запах зелени, и запах Ривера никуда не исчезли. Ривер повернул к ней лицо, и Лорен вынужденно отстранилась, открывая нехотя глаза.

Они оказались очень близко. Как обычно, впрочем, но с высоты прожитых лет Лорен воспринимала это слишком остро. И не верила затянувшемуся видению. Руки привычно держались за его шею, он привычно держал ее под коленками, и Лорен мгновенно вспомнила – в последнее время в городе стояла такая жара, что она, перегревшись на тренировке, порой падала в обморок.

Но… но… он же мертв?..

Ривер нахмурился и ссадил ее со своей спины. Оторопевшая Лорен качнулась, ошарашенно глядя на него во все глаза.

– Что случилось? – спросил Ривер.

Вместо ответа Лорен протянула руку и робко коснулась его плеча. Мягкая старая ткань поношенной одежды, тепло и твердая упругость живых костей и мышц.

– Рен? – встревоженно окликнул Ривер и пощелкал пальцами перед ее лицом.

Лорен перехватила его руку, сжала длинные твердые пальцы, ощутила жесткую избитую на костяшках кожу. Ривер попытался было высвободиться, но она усилила хватку, чувствуя, как от прорвавшейся надежды переворачивается мир, и лишь это могло удержать ее в равновесии.

– Что за чертовщина? – пробормотала она.

Глава 2

Ривер хмурил широкие темные брови, недоуменно глядя на нее. С его виска, очертив скулу, скатилась капля пота. Солнце в зените нещадно припекало, слабый весенний ветер шевелил его распущенные волосы, жесткие как солома – Лорен вспомнила это так резко, что едва не потянулась потрогать, проверить, но сдержалась. Уставилась только широко раскрытыми глазами, боясь моргнуть – а ну как это до боли реалистичное видение исчезнет? – и сжимала его настоящую, живую руку так сильно, что заболели пальцы.

– Рен, – тихо, с тревогой позвал Ривер, бросив быстрые взгляды по сторонам. – Что?

Он вздрогнул от неожиданности, когда она, не выдержав, коснулась его щеки, теплой кожи. Шумно вздохнув, обняла его лицо ладонями, не веря. Крапинки-веснушки на носу, щеках, округлившиеся от удивления и беспокойства синие глаза, поджатые губы – словно он хотел что-то спросить, но предпочел терпеливо подождать, пока ее чудачества не прекратятся, и она сама все не объяснит.

Но что, что она могла сказать? Что он был давно мертв, что она сама была мертва, что он – всего лишь предсмертный плод ее воображения, что ей так, так жаль!

И что если… ну, предположим, что если это он настоящий, а все, пережитое ею – дурной сон? Что если… и тогда зачем пугать его бредом перегревшегося на солнце человека? У них и так проблем хватает – то на их улицах всякие гады снуют, то в школе наставники жизни не дают, то бабуля снова за свое, достала уже…

Но это было в прошлом, много лет назад. Она же глава «Рорташевских Тигров», знаменитость, прожигающая жизнь в беззаботной праздности, добившаяся всех целей – и бесконечно одинокая, даже Дирик, которого она считала, может, не другом, но верным товарищем, бесстыдно пользовался ее связями и положением, думая, что она вконец прокурила мозги и ничего не замечает. Она замечает, просто, ну, как-то все равно уже.

Дирик убил Ривера. Подстроил все так, чтобы его не стало, свалил вину на «Филинов», и столкновения с ними было не избежать.

Она держала в руках окоченевшее тело Ривера, тщетно пытаясь ощутить сердцебиение, перебирала спутавшиеся волосы, изучала пальцами застывшие черты лица.

Живой настоящий Ривер прямо перед ней.

Лорен, тяжело дыша, медленно скользнула рукой вниз по его шее, груди, страшась и понимая, что должна. Это – последняя черта, и если…

Его сердце билось.

Обескураженная Лорен, задыхаясь, принялась задирать его тонкий, не раз штопанный серый свитер.

– Да что ты делаешь?! – запротестовал Ривер, но она так взглянула на него, что он замолчал и позволил.

Лорен медленно провела пальцами по гладкому правому боку под ребрами.

В памяти вспышкой пронеслась высохшая кровь на побуревшей жесткой одежде, раскрытые пустые глаза с пленкой, перекрывшей каемку синевы. Страшная рана на животе.

Сейчас не было ни следа той раны. Не удержавшись, Лорен скользнула рукой выше, оглаживая теплую гладкую кожу с рельефом выступающих мышц, прислушалась к его сердцебиению. Оно ускорилось, с каждым сильным ударом отгоняя прочь пережитый кошмар.

Покрасневший Ривер отвел вдруг свои блестящие синие глаза, а Лорен подумалось, какой же он был юный, когда погиб – подросток с ломающимся голосом, угловатый, в вечно поношенной одежде то со слишком короткими рукавами, то со слишком длинными. Он был…

Он есть. Он не погиб. Это был дурной сон. Всего-навсего глупый кошмар.

Лорен издала нервный смешок, еще один, совсем уж истеричный, и крепко обняла его, прижимаясь ухом к груди и жадно дыша. Накатившая волна облегчения была такой силы, что ее заколотило. Она не чувствовала вязкого дурмана хмари, тело было хоть и усталым, но крепким и легким, по венам струился огонь силы, а от ликования в груди, казалось, ее вот-вот разорвет, но отстраниться и сбросить вскипевшие чувства огнем в воздух она не могла, не хотела сейчас – постоять бы так еще немного, она просто… она так скучала!

Ривер, помявшись, неловко приобнял ее, похлопал по плечам.

– Дурной сон что ли привиделся?

Лорен рассмеялась, отстранилась, оглядела его, все еще едва веря глазам и на всякий случай придерживая за руку – вдруг исчезнет? развеется дымкой хмари?

– Ты не представляешь, насколько.

– Расскажешь?

– Да глупости какие-то, не бери в голову. Я уже и забыла, что там было, – покривила она душой.

Ривер с сомнением кивнул. Они пошли дальше. Лорен отставала на шаг и не сводила с него глаз. Мир вокруг мог катиться ко всем демонам преисподней – кошмарный морок уж очень был реалистичным, и ее не оставляло подспудное чувство, что на самом деле именно эта прогулка является мороком, постигшим ее в предсмертных конвульсиях.

Если она хоть на мгновение упустит Ривера из виду, все закончится? Схватить бы его за руку, чтобы снова убедиться в том, что он настоящий, но если это реальность, Ривер заподозрит неладное и решит, что она чокнулась.

Лорен нежалеющи ущипнула себя за ногу, одновременно испугавшись, что сейчас всему придет конец, но боль от щипка лишь заставила ее скривиться – давненько уже ее одурманенное хмарью тело не чувствовало… столько всего. Надо же, как непривычно – и рост помельче, и руки-ноги тоньше… Лорен в изумлении потрогала свое лицо, коснулась коротких до плеч волос. Огляделась.

Они шли по Низинной улице, по обеим сторонам которой толстыми грибами укоренились старые домишки; посреди широкой дороги, разделяя ее на два ряда, росли кустарники, деревья, лежали бревна-скамейки; кое-где ярким цветком выделялся воткнутый зонт с торгашкой, предлагающей купить у нее всякую мелочь будь то платки, побрякушки, семечки… Они прошли мимо высоченного старого дерева, на ветках которого дети устроили себе гнездо, а внизу бегала малышня помельче.

Жившие здесь люди были одеты бедно и выглядели старше своих лет, занимаясь ежедневным тяжелым трудом и получая за это гроши. Выбраться из этого колеса можно было, лишь обладая трудолюбием, везением и магическим даром. Обделенным только и оставалось, что влачить унаследованную предками долю из поколения в поколение.

Лорен замедлилась, провожая взглядом женщину, ведущую за руку маленькую девочку с красными лентами в волосах.

Бабуля внушала ей смирение, пыталась обучить всему, что полагалось знать девице, будущей хозяйке и жене.

Дядя Лаурик видел ее потенциал и одобрял увлечение боевым искусством – как и отец, пока еще был жив. Последнее Лорен особенно отчетливо вспоминала всякий раз, когда ее посещала малодушная мысль сдаться.

Сестренка Элиен клялась, что любит ее такой, какая она есть, но Лорен видела, что ей частенько хотелось, чтобы старшая сестра разделяла ее увлечения красивой одеждой, чтобы вела себя вежливо и пристойно, чтобы не вопила во все горло, не бегала, сверкая пятками, не водилась с мальчишками, но кто же виноват в том, что с ними веселее, чем с этими надутыми глупыми девчонками, которые только и умеют, что сплетничать?

О ней и Ривере тоже сплетничали. И о ней и Риордане, пока тот еще был жив, а в последние годы вовсю шли слухи о ее романе с Дириком, этим проклятым лжецом и убийцей…

Лорен вздрогнула, быстро нашла взглядом Ривера, ушедшего вперед. Воздух потяжелел, в грудь будто ударили. Лорен поспешила за ним, споткнулась, обливаясь холодным потом. Как он далеко, что если он… Она прибавила шагу, побежала, врезалась в него сзади, в ужасе вспоминая давний сон, который после смерти Ривера часто ей снился – его спина, он уходит, не догнать его никак, а если догнать, то он рассыпается черным пеплом в ее пылающих огнем руках.

Ривер от неожиданности едва удержал равновесие. Недовольно, почти сердито посмотрел на нее, но выражение его лица быстро переменилось. Он взял ее за руку и заставил сесть на скамью за одним из кустов.

– Говорил же, тренироваться во владении огнем в такой день плохая идея, – укоризненно сказал он. – В обморок хлопнулась, дурной сон привиделся… Если твои мозги окончательно запеклись, бабуля с меня шкуру сдерет за то, что не остановил.

Скорее уж с меня за то, что тебе опять пришлось таскать меня на себе, ответила бы Лорен, если бы не боялась, что голос сорвется. Ривер, в отличие от других «Тигрят», нравился бабушке – за вежливость и безотказную помощь в хозяйстве. Иногда Лорен с раздражением думала, что он приходил к ним домой исключительно для того, чтобы проведать бабулю. А та и рада – то суп его любимый приготовит, то откуда-то одежду ему достанет, да взять хотя бы этот серый свитер, связанный ею аккурат к Новому году.

Ривер тем временем отломил веточку с кустарника, очистил от листьев. Встряхнул пальцами, окропляя их появившейся в воздухе водой, затем плавно развернул ладонь перед собой, положил посередке веточку, накрыл сверху второй рукой и сосредоточился.

Лорен не сводила с него глаз.

Все это было знакомо до боли – и далеко, как забытый сон. Ривер недавно освоил преобразование воды и теперь в подобные жаркие дни баловал «Тигрят» льдом на палочке. В его руках вокруг веточки вырос неровный прямоугольник льда. Он довольно протянул его Лорен. Она с хрустом откусила. Зубы, язык, горло мгновенно обожгло. Скользкий ледяной камешек скатился по пищеводу. Лорен поперхнулась, закашлялась огнем.

Ривер со странным лицом смотрел на нее, но Лорен лишь рассмеялась, потому что такой дикий контраст чувств невозможен во сне.

Похоже, весь тот бред о взрослой жизни действительно просто ей привиделся.

С удовольствием перекатывая во рту оставшийся кусочек льда, Лорен решительно вскочила со скамьи.

– Идем скорей домой!

***

Они шли переулками, срезая дорогу, где только возможно. Дом вырос внезапно из-за поворота – и с его появлением будто противовесом исчезла решительность Лорен. Она медленно прошла через калитку, неловко потопталась на крыльце и на всякий случай обернулась. Ривер ободряюще кивнул ей. Лорен глубоко вздохнула и открыла дверь.

Все в доме оставалось так, как она помнила – тогда, много лет назад?.. сегодня ранним утром?.. Большой сундук подле двери, плетеные циновки на полу, стол с табуретками возле открытого окна… Лорен разулась и зашагала на кухоньку.

Славная милая Элиен занималась тестом, старательно разминая его на огромной, посыпанной мукой доске. Завидев сестру, она радостно улыбнулась – а Лорен замерла, вновь чувствуя, как щиплет от слез глаза. Ривер взглянул на нее и шагнул вперед, загораживая ее, поприветствовал Элиен и протянул ей мешочек.

– Сахарные кубики! – обрадовалась та. – Откуда?

– Предложили взамен за небольшую работу, а я сладкое не люблю, – соврал Ривер, – решил тебе принести.

Они с Лорен нередко врали, отказываясь от того или этого, по негласному соглашению, чтобы порадовать младшую Элиен.

Не удержавшись, та положила в рот один из кубиков и торжественно водрузила мешочек на видное место подле плиты.

– А что это вы так рано сегодня? – полюбопытствовала она.

В косынке, в фартуке поверх украшенного вышивкой платьица. Аккуратная чистенькая Элиен.

– Слишком жарко для тренировок, – ответил Ривер.

Лорен часто-часто заморгала, пытаясь взять себя в руки. В последний раз она видела сестру пять лет назад. Они смертельно разругались, и Элиен уехала, бросила ее одну среди падальщиков, норовящих урвать кусок от ее влияния пожирнее.

Эта Элиен еще не вытянулась в полный рост, не обзавелась аппетитными формами, которые обтягивала излишне откровенными нарядами, не умела еще обращаться с мужчинами, презрительно кривить рот и плеваться ядовитыми словами.

Лорен обошла Ривера и заключила ее в объятия, решительно отгоняя дурные воспоминания.

Точно бредовый сон, ну не могла ее милая крошка-сестричка вырасти в шлюху-скандалистку.

Элиен рассмеялась, пожурила, угрожая обсыпать мукой, если будет мешаться. Лорен нехотя отстранилась.

– Какой-то глупый пирог дороже тебе родной сестры, – шутливо попеняла она.

– Пирог можно съесть, а ты все еще не извинилась за испорченные перчатки, – надулась Элиен.

– Куплю я тебе новые, целый ящик, хочешь? Все сундуки платьями для тебя набью, кружевами там, что хочешь куплю, – выпалила Лорен.

От неистового желания в этот раз сделать все правильно, руки ее невольно полыхнули огнем, и Элиен, коротко взвизгнув, отскочила подальше.

– Да не надо! Что это на тебя нашло?

– Просто соскучилась! – воскликнула Лорен. – Мы сто лет не виделись!

– Пару часов, ты хочешь сказать? – скептично уточнила Элиен и переглянулась с Ривером. – Что она задумала?

Ривер пожал плечом.

– Почему сразу «что она задумала»? – возмутилась Лорен. – Я что же, не могу просто так обнять собственную сестру?

– Можешь, конечно, но… – Элиен смутилась, скатывая в комки тонкие полоски теста, налипшие на пальцы. – Ты какая-то странная, ты не заболела?

Лорен нервно улыбнулась, но что она могла сказать? Элиен снова переглянулась с Ривером, теперь уже с тревогой.

– Она просто перегрелась на тренировке, – пришел тот на помощь и небрежно пожал плечом. – Ну, ты же ее знаешь, все не угомонится никак, пока своего не добьется.

– Ох, Лорен. – Элиен укоризненно вздохнула. – Дядя Лаурик же говорил, что в такую погоду нагрузка на огненных магов очень большая. И так жарко, а ты еще своей магией нагоняешь.

– Потому я беру с собой его, – Лорен шутливо пихнула локтем Ривера. – Что может справиться с огнем лучше, чем вода? А где бабуля?

– Так в пекарне же как обычно, я после к ней пойду помочь. Может, ты…

– Нет, нет, – поспешно отказалась Лорен.

Работать в пекарне? Вот еще! Целыми днями торчать в четырех стенах, сгорбившись, мять липкое тесто, искать покупателей, каждую копейку считать – мелкий неблагодарный труд! Планы Лорен на будущее были куда масштабнее, хотя ради них приходилось сейчас здорово потеть безо всякой отдачи.

– У меня столько дел, ты же знаешь.

Элиен скептически взглянула на нее, уперев кулачки в бока.

– Она снова провалила математику, – вдруг сказал Ривер – то ли сдал с потрохами, то ли пришел на выручку.

– Да кому это нужно? Бесполезное занятие! Сидишь сиднем по пол-дня!.. – вспыхнула Лорен и тут же осеклась, вспомнив, как Дирик постепенно прибрал все дела в свои руки именно потому, что она не желала разбираться с утомительной бумажной работой.

– Забыла, что сказал наставник Лаурик? Если завтра не сможешь пересдать, он не будет тренировать тебя, – напомнил Ривер. – Да и правописание не мешало бы подтянуть. Может, наставник и сдался насчет того, чтобы ты научилась писать красиво, но по крайней мере грамотность он намерен привить тебе любой ценой.

Лорен страдальчески скривилась.

После непродолжительных препирательств они переместились в огород позади дома. Под цветущим вишневым деревом высился аккуратный стол и две скамейки. Отличное место, и в любой другой раз Лорен привычно отвлекалась бы на отменную погоду, но сейчас все было иначе. Она остро, до боли отмечала свои ощущения, пространство вокруг себя, присутствие Ривера, терпеливо сидевшего рядом, Элиен, которая то и дело выглядывала к ним, чтобы принести чай, свежие булочки, посмотреть, как продвигаются успехи, перекинуться общими шутками с Ривером… Нереальность происходящего то и дело окатывала Лорен с головой, и она то и дело тянулась словно невзначай потрогать Ривера – за руку коснуться, волосы поправить, будто бы что-то с плеча убрать… Ривер никак на это не реагировал, лишь в синих глазах мелькала тревога, и Лорен была благодарна ему за незаданные вопросы.

В перерыве от правописания и математики они с Ривером занимались совместной тренировкой: Лорен создавала концентрированные огненные шарики, а Ривер должен был потушить их прежде, чем они добрались бы до мишеней – коротких толстых веток, воткнутых в землю по краям перекопанных грядок в качестве метки. Лорен относилась к этому серьезно, для Ривера же это была игра, призванная в первую очередь позабавить Элиен, к которой он относился как к младшей сестре. Он умудрялся придавать своим водным брызгам фигуры разнообразных животных, удерживая более десяти за раз, и сейчас пытался на ходу обращать их в лед.

Лорен не могла припомнить ни одного стихийного мага, который столь ловко умел бы обращаться со своей магией, как Ривер, но во время регистрации, которую проходили все маги в двенадцать лет, его причислили к низшему десятому магическому рангу. Наверное, волшебная чаша, по капле крови высчитывающая потенциал мага, дала сбой. Повторную проверку можно было пройти, подав специальное прошение, но это было утомительное занятие, за которое вдобавок следовало платить из своего кармана, так что Ривер об этом даже не помышлял.

Каждому магу к двадцати годам полагалось вступить в какую-либо гильдию, где его талантам нашлось бы применение. Обычно шли к целителям или в боевку. Гильдия «Рорташевских Тигров» в прошлом славилась своими боевыми магами, но сейчас была сильно ослаблена из-за последней войны. Лорен присоединилась к «Тиграм», потому что в этой гильдии числился отец, пока еще был жив. Порой она малодушно радовалась низкому статусу «Тигров», потому что будь эта гильдия познатней, Ривера, мага нижайшего ранга, не стали бы брать, а без него все было бы не то.

Может, следовало рассказать дяде Лаурику о том, что чаша, судя по всему, ошиблась, и Ривер в действительности очень талантлив? Если бы с ним занимались так же серьезно, как с Лорен, из него мог бы получиться отличный боец. Она порой подумывала завести разговор об этом, но останавливала малодушная мысль о том, что и без Ривера конкурентов хватает. И ей нравилось, что все свободное время он проводит с ней, не хотелось этого лишаться. К тому же Ривер не любил драки. Он был серьезный, уравновешенный, эдакий глас разума среди воплей отчаянных подростков, которым некогда думать, надо скорее бежать и что-то делать. В общем, все эти размышления всегда приводили к одному – пусть все идет так, как идет. Зачем что-то менять?

Элиен давно уже ушла помочь бабушке, Лорен, наконец, сносно исписала пять листов и решила несколько задач по математике, а Ривер успел немного вздремнуть под деревом. Солнце клонилось к закату, тени превратились в длинные широкие ленты, и Лорен с трепетом в груди вспомнила, что обычно в это время «Тигрята» собирались на старом кладбище.

– Ты же сказала, что не пойдешь ни на какое собрание из-за математики, – напомнил Ривер.

– Да? – удивилась Лорен. – Не припомню такого.

– Похоже, ты и впрямь перегрелась, – сочувственно отозвался Ривер и потрогал ее лоб.

Лорен вздрогнула и невольно задержала дыхание, замерев как истукан – давно, слишком давно никто вот так просто не касался ее, странно, что рука не дернулась отвесить оплеуху. Но в то же время – это ведь Ривер, а она никогда не могла врезать ему всерьез, тем более за такой невинный жест.

Который сейчас отчего-то заволновал ее так, что в лицо бросилась кровь.

– Может, сходишь к целителю? – продолжал Ривер. – Вон красная вся.

Лорен запоздало отмахнулась от него, сделала вид, что поправляет тетради.

Дурной сон все еще казался таким реальным, что ее бросало в пот при мысли о будущем.

Действительно сейчас лучше остаться дома. Привести мысли в порядок, вспомнить, какой год. Успокоиться, в конце концов – и без того странно вела себя перед Ривером и Элиен.

– Да, да, ты прав, – рассеянным голосом сказала она. – Никакого собрания, пока не сдам все долги.

Ривер кивнул. Они перенесли домой учебники и опустевшие кружки с тарелками, перестукнулись кулаками на прощание. Как бы сильно Лорен ни хотелось задержать его еще немного, она заставила себя смолчать. Снаружи раздавался голосок вернувшейся Элиен, о чем-то расспрашивавшей Ривера. Тот коротко рассмеялся, что-то ответил. Лорен стояла в темной комнате. Гулко бился пульс в голове, шум нарастал.

Это сон? Или сном был тот кошмар?

Лорен зашагала к двери, распахнула ее. Ривер удивленно обернулся. Лорен с облегчением уставилась на него, перевела взгляд на Элиен, возившуюся с цветами на клумбе возле дома.

– Эли, – прочистив горло, обратилась она, – хватит ковыряться в земле. Помогла бы мне лучше с математикой.

– Помочь? Тебе? – удивилась Элиен.

Лорен замерла, осознав, что сказала.

Она никогда не просила о помощи, будь то связано с учебой или очередными разборками. Это было унизительно. Обычно ей сами предлагали, либо она просто брала свое, не спрашивая. Но сейчас просьба вырвалась сама собой. Лорен скучала по сестре, в особенности – по ней-ребенку, по славной крошке-Элиен.

– Похоже, она в отчаянии, – хмыкнул Ривер.

– Это ты сейчас будешь в отчаянии! – вспыхнула Лорен, щелчком пальцев создавая шарики огня.

Ривер весело посмотрел на нее, быстро отбивая атаку водяными брызгами. Лорен охватил азарт. Огненные шарики вспыхивали в воздухе, но не долетали до Ривера и намеченных крупных цветов – он успевал отразить все выпады, еще и умудрился дважды плеснуть ей в лицо.

– Перестаньте, эй! – высоким голоском велела Элиен, над чьей головой металась стихийная магия. Она резко, бесстрашно встала, и увлекшиеся Лорен и Ривер едва успели перенаправить свою игру в сторону. – Иначе оба будете в отчаянии до скончания времен!

Лорен и Ривер переглянулись и синхронно опустили руки. Элиен смерила их строгим взглядом, от которого тут же стало неимоверно стыдно.

– Не сердись, Эли. – Ривер мягко улыбнулся ей. – Хочешь, помогу тебе с поливом?

– Да, будь так добр, – смилостивилась та.

Ривер подмигнул Лорен и поспешил наколдовать воды и оросить ею указанные кусты. После они, наконец, снова распрощались, и Ривер ушел. Лорен и Элиен проводили его взглядом, одновременно вздохнули – Лорен от давно не испытанного чувства умиротворения, а с чего бы вздыхать Элиен?

Лорен подозрительно посмотрела на сестру. Та с задумчивым видом снимала с ручек перчатки, который Ривер откуда-то ей принес. Он вообще частенько откуда-то находил и приносил разные пригодные в хозяйстве вещи, чем приводил Элиен и бабулю в восторг.

– Он хороший, да?

– Что? – удивилась Лорен.

– Ривер, говорю. Он хороший, – уже смелее, утвердительно сказала Элиен.

– Для тебя все хорошие, кто приносит тебе сладости и поливает твои цветы, – рассмеялась Лорен и растрепала ее уложенные в низкую корзину волосы.

Элиен возмущенно пискнула, попыталась отомстить – тоже дотянуться до ее волос, но Лорен, смеясь, увернулась.

Элиен всегда нравился Ривер. После того, как он умер, она изменилась. Перевстречалась, кажется, с каждым мальчишкой из «Тигров», даже Барди успела охомутать. Бедняга собирался на ней жениться, но у Элиен были другие цели в жизни.

Если Элиен начнет встречаться с Ривером, никаких иных целей у нее и вовсе не появится. Она будет все так же прилежно суетиться по дому, обустраивая его комфортом и уютом, а у Ривера наконец-то появится настоящая семья – он всегда с такой тоской смотрел на детей, идущих рядом со своими родителями, что не догадаться о его желаниях мог только слепец.

И за ними обоими будет легче присматривать.

***

Пока Элиен умывалась и переодевалась в домашнее платье, Лорен вбежала в свою комнату и остановилась как вкопанная перед зеркалом, висевшем на дверце старого шкафа. Она с восторгом, неверяще уставилась на свое отражение. Никаких морщин и изломов – гладкое упругое лицо с редкими прыщиками. Вместо серо-зеленоватой от употребления хмари кожи – здоровая, загорелая. Сверкающие глаза, гладкие рыжие волосы, едва достигающие плеч, стройная �