Прорицатель. Дочь рода

Глава 1

Всё пылало. Я знала, что пришёл конец этому миру. Огонь, смерть и тлен – вот что я видела. Рушились дворцы и храмы, короли и их армии обращались в прах. И среди этого хаоса шёл мужчина. Опасный, дикий и, кажется, бессмертный.

Он простирал руки – и сотни людей падали ниц, растворялись, превращаясь в пепел под его ногами. Этот мужчина сражался мечом и огнём и был окутан белым пламенем.

Протянув ладонь, он расплавил землю огненным шквалом и двинулся дальше, собирая кровавую жатву.

Мир обречён. Эта мысль пульсировала в моей голове, пока я смотрела на того, кто равен богам. На того, кто играючи уничтожал легионы и их правителей. Того, кто одним движением пальца мог убить любого.

Я затаила дыхание, когда расстояние между нами сократилось. Мужчина словно искал кого-то, шарил взглядом по сторонам. Я пыталась уговорить себя, что это всего лишь сон, очередное видение, но это было так сложно. Сжав кулаки, я начала молиться Всевидящему. Это просто сон…

Внезапно мужчина замер, поднял голову и… посмотрел на меня. Он посмотрел на меня! Но это невозможно!

– Я нашёл тебя! – губы мужчины раздвинулись в хищном оскале.

Он бросился вперёд, а я замерла, не в силах осознать, что сейчас произошло. Никто и никогда не видел меня во снах.

– Запомни моё имя! Я приду за тобой, – прокричал мужчина, растворяясь вместе с видением. – Кир-Ахшар! Запомни!

Я захлебнулась криком и проснулась. Судорожно схватив амулет, я сжала его дрожащими пальцами. Что-то не так. Энергия исчерпалась слишком быстро. Или этот амулет предназначен не для защиты от видений… или Хаоса во мне стало больше.

Сорвав покрывало с зеркала, я вгляделась в своё отражение. Мои глаза сияли, охваченные тем же огнём, что я видела у мужчины во сне. Я со всей силы ударила расчёской по зеркалу. Ещё раз. И снова. Тонкая трещина змеёй скользнула по блестящей поверхности.

Когда расчёска сломалась, я схватила подсвечник. Пусть теперь отец только попробует притащить сюда новое. Подхватив один из осколков, поднесла его к лицу. Глаза почти перестали светиться, но нужно что-то ещё. Я обернулась и осмотрела комнату. Отец постарался – ничего бьющегося в моей спальне не было. Разве что…

Я прищурилась и прикинула, подойдёт ли балдахин над кроватью. Розовый шёлк не устоял под напором моего безумия – я содрала его вместе с перекладинами и принялась рвать на куски. Успокоилась я только после того, как роскошный китайский шёлк превратился в груду рваного тряпья.

Осколок зеркала показал, что сияние исчезло. Отлично. Теперь можно впускать шпионов отца.

Распахнув дверь, я встретила два взгляда: испуганный – служанки и подозрительный – телохранителя. Отец не пришёл, но его наверняка уже разбудили и доложили об очередном приступе его единственной дочери.

Пусть так, пусть считают меня безумной. Это даже лучше. Так они не узнают, как мне страшно.

– Уберись там, – хрипло приказала я служанке и вернулась в комнату.

Завернувшись в халат, я уныло плюхнулась на диванчик. Отец наверняка пришлёт очередного «целителя душ» – проверить, не рехнулась ли я окончательно. И если раньше я не возражала против их визитов, то теперь не позволю копаться в моей голове.

Хотя истинных целителей душ я до сих пор не встречала. Все, что приходили до этого, – жалкие подражатели, которых правильнее было бы назвать психологами. Но тень сомнения всё же была: а вдруг на этот раз действительно явится чувствующий? Почему-то я не хотела, чтобы о моём ночном госте узнали.

Кир-Ахшар. Я покатала на языке имя мужчины и вздрогнула, вспомнив его пронзительный взгляд и жуткую улыбку. Неужели я и впрямь стала свидетелем гибели чужого мира? Никогда ещё мои видения не были такими реалистичными и пугающими.

Пора возобновлять тренировки. Расслабилась я в последнее время, вот и поплатилась. Вархов дар… Если я буду громить комнату с такой регулярностью, имперская служба безопасности не станет церемониться. Безумие дочери мага земли из первой сотни может стать угрозой для окружающих. А вот когда они узнают о моём даре…

– Колум! – крикнула я.

Телохранитель, приоткрыв дверь, скользнул взглядом по комнате и склонил голову.

– С сегодняшнего дня я возобновляю тренировки с мечом, – я задумалась на мгновение и продолжила. –Полигон не отменяю, это будет дополнительно. Сообщи наставнику.

– Но, госпожа, это… – Колум попытался возразить.

– Я не спрашивала твоего мнения, – жёстко оборвала я его. – Я начну через два часа, Матвей должен быть готов.

Такой они видели меня нечасто. В основном – после таких снов, которые являлись, стоило мне расслабиться. И ладно бы только они. Каждый раз после видений мои глаза предательски горели Хаосом, и унять это свечение помогали только тренировки. В слабом теле не будет сильного духа.

Брат и отец проводили на полигоне не меньше двух часов в день, столько же – в зале для магических тренировок. Мой же дар позволяет разве что выращивать цветочки в саду, никаких метаний земляных копий или земляного вала. Ещё и задержка в магическом развитии.

Род Войтовых повелевает магией земли, а мне досталась лишь жалкая её разновидность. В родовых хрониках о слабосилках упоминалось вскользь, с пренебрежением и укором. «Самая никчёмная ветвь магии земли – умение управлять растениями», – гласили строки. Но ведь растения – это не просто зелень под ногами.

У меня была мысль поступить в столичную академию магии и выучиться на флориста, но я не смогу пройти арку на входе, если видения не прекратятся. Кристалл моментально распознает дар прорицателя, и тогда весь род ждут долгие годы испытаний, допросов и проверок.

А я буду болтаться в петле. Адептов Хаоса всегда казнили публично, чтобы люди знали, чем чреват интерес к запретной Великой Силе. Прорицатели – адепты Хаоса первого уровня, и в этом мире почему-то считается, что их не должно существовать. Всё, что хоть как-то связано с Хаосом, под запретом.

Я не могу выдать себя. Не имею права.

***

– Ещё круг! – гаркнул Матвей, заметив, что я затормозила. – Раз уж вздумалось тебе бегать в шесть утра, будь добра, шевели ногами!

Не простил он мне раннего подъёма, по глазам вижу. Штрафной круг закончился, и я поплелась к полосе препятствий – той, что для детей. «Песочница», как презрительно обзывает её мой старший брат Николай, кривя губы. Он-то перешёл на взрослый полигон уже в двенадцать.

Но я не воин, не мужчина, и вообще не обязана быть сильной. Да, многие девушки из благородных семейств не уступают мужчинам ни в силе, ни в навыках, выбирают факультет боевой магии. Я не грезила о лаврах боевого мага, с даром флориста мне это не светит. Но тело я собиралась тренировать так, словно на самом деле решила стать воином.

– Быстрее, Яра! – наставник встал подо мной и окинул взглядом мою тушку, висящую на перекладине. – Нас ещё ждут мечи. Чего ты там висишь, как мешок с навозом?

– Почему с навозом? – возмутилась я, переставляя руки. – Я же не пахну!

– Да-да, я помню, – хмыкнул наставник и отошёл на шаг назад. Видимо, испугался, что грохнусь и придавлю его. – Благородные девицы не потеют.

Я фыркнула, но промолчала, согнулась и перелетела на кольца. Осталось совсем чуть-чуть. Чем сильнее я вымотаюсь, тем больше шансов, что этой ночью видений не будет.

Я дала клятву Ярине, что позабочусь о её семье. С Хаосом внутри сделать это будет сложно. Управлять им я смогу ещё не скоро, пока что есть вариант спрятать запрещённую Силу. Знания для этого у меня есть. Нужно только перестать быть слабой.

– Матвей, а мечи же только вечером, – вспомнила я про свои указания. С чего это наставник решил провести бой прямо сейчас?

– Вечером сбежишь в город или пригласишь подруг на чай, – он закатил глаза и дождался, пока я спрыгну на землю, завершив тренировку. – Или, может быть, ты вдруг захочешь спать и сбежишь сразу после ужина, – наставник сурово сдвинул брови и махнул рукой.

Несмотря на преклонный возраст, а Матвею Громову было уже за семьдесят, он до сих пор тренировался по пять-шесть часов в день. Оставшееся время он тратил на муштру гвардейцев и проверку оружия. Не знаю, когда наставник успевает спать, но каждое утро выглядит таким бодрым, что даже завидно.

Вздохнув, я подняла меч и встала в стойку. Избиение младенцев – вот как выглядел наш бой. Хотя Матвей прав, я же сама просила тренировку на мечах. Ну что мне стоило отойти от видения и немножко подумать, прежде чем отдавать приказы?!

– Ноги! – в очередной раз рявкнул наставник, когда я переместила вес на носки. – Что ты стоишь, как балерина на паркете?! Ты маг земли или воздушница?

– Сама знаю, – буркнула я и встала как надо.

– Ровнее! Спина! Руки!

Команды Матвея звучали хлёстко, мечи звенели, встречаясь и расходясь. А я держала в голове только одну мысль: это нужно мне, не наставнику, не отцу и не кому-то другому. Мне и только мне.

Я упёрлась пятками в землю, развернула носок правой ноги и согнула колени. Отвела левую ногу назад скользящим движением и выпрямила спину. Замах! Выпад! Отбить удар! Обманный манёвр и укол в подмышку. Меняю ноги и делаю шаг назад. Выше локоть, напрячь мышцы. Вот так!

В глазах Матвея наконец мелькнуло удовлетворение. Он был рад, что я запомнила его уроки и собралась. Теперь уже я хмурилась, напряжённо кусая губы. Мне было плевать, что пахну как тот мешок с навозом, на который я походила, когда висела на перекладине.

Удар. Ещё один. Мы скрестили мечи, давя весом, но оба понимали, что я не выстою.

– Молодец, Яра! – похвалил меня наставник, когда я всё же свалилась от напряжения. – Твоё упорство достойно рода Войтовых.

– Завтра в это же время? – спросила я, хватаясь за протянутую руку и поднимаясь с земли.

– Если не передумаешь, – Матвей подмигнул мне и усмехнулся. – Но я уже сообщил твоему отцу – он счастлив, что его дочь наконец решила принять свою суть.

– Пф-ф. Я не стану боевым магом, – я пожала плечами и направилась к стойке с оружием, чтобы вернуть учебный меч на место. – Уж точно не с моим третьим рангом. Да и зачем мне это?

– Вот у него и спросишь, – кивнул на двери наставник, подтолкнув меня в спину. – Его сиятельство ждёт тебя.

– Спасибо за бой, – я с уважением склонила голову и скрестила ладони на груди.

– Беги уже.

И я побежала, радуясь, что графское поместье не такое большое, как у князей. Хотя наверняка в их родовых замках есть крытые полигоны, с современным покрытием, а не с сырой землицей, которую нещадно поливают дожди.

Перед профилактической беседой с отцом мне нужно было собрать семена астарты в саду Ярины. Девочка любила природу не меньше меня и собрала в своём мини-садике редчайшие растения.

Взять хотя бы – бениту – песчаную розу, корешки которой ускоряют регенерацию. Ей нужны были особые условия: сухость, песок и палящее солнце. Ярина сумела настроить вокруг неё купол, поддерживающий необходимую для роста среду.

– Ну здравствуйте, мои хорошие, – поприветствовала я ждущие подпитки растения и послала в каждое немного энергии жизни.

Собрав семена, я поспешила на выход – нельзя заставлять отца ждать.

Слуги привычно кланялись и желали доброго утра. Некоторые отводили взгляд, наверняка наслушавшись ужасных историй про безумную дочь графа. Им было о чём судачить во время утренней пересменки.

Меня же мало заботили мысли слуг, мне вообще не было дела до их суеверий и страхов. Сейчас главное – убедить отца в моей лояльности роду. Я постучала и дождалась, пока артефактная дверь откроется.

Отец дополнял записи в личном дневнике Главы рода, который когда-нибудь станет ещё одним томом в семейных летописях. Так сразу и не скажешь, что этот подтянутый холеный мужчина – один из самых сильных в Тугольском районе.

В свои сорок восемь Андрей Войтов выглядел младше лет на десять: магия щедро одаривала своих адептов. Тёмных волос отца ещё не коснулась седина, шрамы он привычно удалял дорогими притирками, маникюр и специальные кремы делали кожу рук ухоженной.

Не чета моим растрескавшимся за каникулы ладоням. Впрочем, по-другому и не могло быть – большинство растений в моём саду были условно-безопасными. Колючки, ядовитый сок, острые грани листьев, – всё это не располагало к нежной бархатистой коже. Но и эти недостатки нужно свести к окончанию каникул, иначе в школе одной графской дочке снова придётся выслушивать о скупости Главы рода. А род позорить никак нельзя.

– Итак, Яра, что произошло ночью? – не поднимая головы, спросил отец.

– Кошмар приснился, – коротко ответила я.

– Снова? – его руки дрогнули, смазав очередную подпись. – Скажи мне, есть что-то, что я должен знать? – наконец оторвав взгляд от стола, отец посмотрел на меня. – После смерти матери ты изменилась. И эти твои… сны.

Я заглянула в глаза отца, пытаясь отыскать там хотя бы намёк на сожаление об утраченной жене. Андрей Войтов не испытывал никаких чувств. Ни к матери Ярины, ни ко мне. Его волновали только сыновья. Старший – Николай, первый наследник рода, и младший – Михаил, который встанет во главе рода в случае гибели старшего.

– Я ведь потеряла маму… чуть не погибла, хоть и не помню этого, – осторожно проговорила я, выдавливая слезу. Конечно, твоя дочь изменилась! Хоть бы раз спросил, каково ей.

– Воспоминания о том… о той ночи до сих пор не вернулись? – резко спросил он.

Я помотала головой, закусив губу. Этот вопрос отец задавал мне чаще прочих.

– Хорошо.

Он кивнул своим мыслям, побарабанил пальцами по столу и вздохнул.

– Я рад, что ты решила возобновить тренировки и приобщиться к семейным традициям, – он посмотрел на меня долгим взглядом. – Если к окончанию школы поднимешь уровень дара до четвёртого, я соглашусь оплатить академию. Ты ведь об этом мечтала?

– Да! Спасибо, папочка, спасибо! – я радостно взвизгнула и захлопала в ладоши. Именно этого ждал отец, так что я не стала его разочаровывать. – Я буду стараться! Я стану лучшей дочерью во всём мире!

– Вот и умница, – отец улыбнулся уголками губ. – А сейчас иди готовься к завтраку, мне нужно закончить дела.

Я выскочила за дверь и помчалась в свой сад. Брошенное на ковёр в кабинете отца семечко астарты, прозванной в народе слухоцветом, уже готово к использованию. Жаль, что росток действует всего полчаса, зато его не обнаружить артефактом.

Закрывшись в саду, я послала немного энергии в астарту и приготовилась слушать. После той аварии, в которой погибли Ярина и её мама, отец следил за мной, якобы из-за беспокойства. Камеры по всему поместью, телохранитель, следующий за мной по пятам, донесения слуг. Только здесь, в мини-саду Ярины, я могла быть уверена в том, что никто не подслушает и не подсмотрит.

Артефакты сбоили при наличии сразу нескольких разнонаправленных куполов над растениями, а камеры регулярно оплетали энергетические лианы. Отец отправлял техников, но те лишь разводили руками – слишком уж быстро растут эти лианы. Ну а я «честно» пыталась отозвать свои листики и травки, но они не слушались, ведь у меня всего третий ранг.

Выполоть всю эту негодную траву отец тоже не мог – отвар из листьев лианы помогал при магическом истощении, да и в обычной жизни вполне неплохо подпитывал энергоканалы. В общем, бодрящие лианы продолжали буйно расти и выводить из строя камеры.

– … не вспомнила, – донёсся до меня голос отца.

Так и знала, что он сразу же позвонит своему покровителю. Я ведь не та Ярина, которая не замечала многого. Например, откуда у почти обнищавшего графского рода появились дорогущие инструменты для добычи фульгурита, которого в наших местах никогда не водилось.

– Уверен насчёт академии? – спросил отец. Жаль, что я не могу услышать голос на другом конце трубки.

– Иногда чувствую Хаос, но она его как-то глушит, – отец замолчал, слушая собеседника.

Я сжала кулаки до хруста. Отец знает, что во мне Хаос. Знает и молчит. Чего он добивается?

– Хаос может не развиться, и что тогда? Сдадим Яру службе безопасности? – в голосе отца появилось недовольство. – Мы не сможем сделать вид, будто всё произошло внезапно, – он снова замолчал. – Да… пути Всевидящего неисповедимы.

Мне пришлось сделать несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Я всё чаще задумывалась о том, что именно Андрей Войтов стал причиной смерти своей жены. Он ещё не знает, что в тот день умерла и дочь…

– Ваше сиятельство, беда! Первый наследник! – пробасил Матвей, ворвавшись к отцу без стука.

– Что такое?

– Обвал со стороны Вардановой гряды, Николай перестал выходить на связь, потери в личном составе уточняются, но уже известно, что погибло девять мастеровых, раненых около двух десятков. Среди них четверо одарённых, один при смерти.

– Николай жив. Это точно, – чуть помедлив ответил отец. Послышался звук отодвигаемого кресла. – Подготовьте вертолёт, через десять минут вылетаем. Общий сбор… и позовите лекаря.

– Одного? На всех не хватит…

– На всех и не надо. Пусть лечит одарённых.

Я отсекла энергетическую линию слухоцвета и принялась обрезать лианы. На четверых раненых одарённых нужно очень много энергетического коктейля. Понятно, что раненых мастеровых будут лечить, но целитель не станет тратить на них магию. Поэтому я уже подготовила несколько полезных травок.

Мало кто знает, что действие всех компонентов усилится, если добавить в готовый восстанавливающий коктейль хотя бы щепотку растёртого в порошок корня бениты. Он ускорит регенерацию настолько, что уже через пару недель раненые смогут вернуться к работе.

Когда дверь в сад распахнулась, я ощипывала уже пятую лозу. Телохранитель прищурился и встал у стены, наблюдая за моими действиями. Я пожала плечами и начала нарезать листья. Тонкие, истекающие соком полоски я сложила в небольшой алхимический котёл и вручила Колуму, чтобы он отнёс его помощнику алхимика. Сама же осталась в саду, чтобы растереть корешки бениты.

Мои мысли то и дело возвращались к словам Матвея. Варданова Гряда… что Николай там забыл? Там ведь ничего нет. Обычные скальные породы, непригодные даже для строительства.

Что-то не сходилось. Отец не послал бы первого наследника в Варданову Гряду, если бы там совсем ничего не было. Разве что… то оборудование, которое видела Ярина, и которое использовалось для добычи разломного фульгурита в местах открытия разломов. Кто-то должен был расчистить путь для его установки.

И этот разговор с неизвестным покровителем. Отец хочет, чтобы Хаос во мне набрал силу.

В двенадцать Ярина была помолвлена с сыном партнёра отца. После трагедии, в которой умерла мама, отец спешно разорвал помолвку и отказал другим претендентам на мою руку. Он знал уже тогда? Знал, что я несу в себе частичку Хаоса?

Когда я закончила растирать порошок бениты и уже собиралась идти к раненым, в дверь сада постучали.

– Леди Ярина? – обратился ко мне помощник целителя. – Ваш отец утверждает, что первый наследник жив, но не может обнаружить его. Нужен маяк на крови.

– Так отправьте целителя, – я пожала плечами и посмотрела время на телефоне.

– Стандартный маяк на крови может скастовать только кровный родственник… и это требует немалого резерва, – смутился лекарь, а потом добавил. – Резерв трёх уровней как минимум, чтобы просто найти живого родственника.

– Вот как… – я задумчиво потеребила телефон и сунула его во внутренний карман жакета. – Значит, я растрачу весь резерв на маяк, а отец останется с полным…

– Медлить нельзя, – помощник целителя отвёл взгляд. – И… леди, это приказ его сиятельства.

– С этого и надо было начинать, – я скривила губы в подобие улыбки и направилась к выходу из поместья.

Ради Николая отец готов угробить меня. С третьим уровнем магии я могу создать маяк на крови, истощив весь резерв. Но кого волнуют такие мелочи? Главное – вызволить первого наследника рода. Конечно, отец будет рядом, но я истрачу все силы, если брат будет далеко.

А ещё мне придётся спуститься в тоннели, разрушенные обвалом.

Злость клокотала в горле, когда пилот подбросил меня и закинул в вертолёт. Злость бурлила в крови, напоминая, что устроить несчастный случай под завалами проще простого. Если отец решил подстегнуть Хаос во мне, лучшего случая не придумать.

Как не вовремя! Я ещё не готова.

Острые пики гор показались впереди и я прильнула к стеклу. Выровненная площадка для вертолёта была пуста. Ни временного лагеря, ни инструментов, ни группы поддержки. Сигнальные огни весело перемигивались, очерчивая контуры для посадки. Хм… неужели никто не встретит?

Спрыгнув, я пригнулась от ветра и с удивлением поняла, что вертолёт возвращается домой. Он не остановил винты, не заглушил двигатель… просто дождался, пока я отшагну, и взлетел.

Плохо. Очень плохо.

Оглядевшись, я заметила вход в тоннели. Идти туда? Одной? Я приблизилась к каменному зеву, и заглянула внутрь.

– Папа! – крикнула я. Эхо разнесло мой напуганный голос по пещерам и тоннелям, возвратилось искажённым до неузнавания и затихло.

Это совсем не дело. Я достала телефон, который почти всегда стоял на беззвучном режиме, и выругалась. Связи нет. И это тоже странно. Очередная аномалия? В Вардановой Гряде вдруг обнаружился редкий металл, экранирующий сигналы?

Не глушилку же тут поставили?!

Я сглотнула и попробовала скастовать светляк. Ничего!

Связь точно была, когда я прилетела – вертолёт бы не сел. Приборы работали, и он улетел. Улетел!

Теперь мне стало по-настоящему страшно. Отец не стал бы при свидетелях загонять меня в ловушку, из которой нет выхода. Хотя… о том, что я лечу к горам, знал только помощник целителя и пилот, даже Колум куда-то исчез. Я никого не встретила в коридорах поместья – ни служанок, ни Матвея.

Значит, всё-таки ловушка.

Я осторожно шагнула в тоннель. Те же сигнальные огни, что на вертолётной площадке, задорно подмигивали мне. Вот только внутри сжималась натянутая пружина страха. Что-то не так.

Шорох позади привлёк моё внимание. Там никого не было, я же проверяла. Обычный светляк мне был недоступен, но зов жизни работал всегда и везде. Его не отключить, не заглушить. Я чувствовала жизнь: зелёные муравьи, блохи на бездомных дворнягах, прорастающие семена сорных трав и корни деревьев – я чувствовала их всегда.

И в этом тоннеле не было живых.

Ни единого живого существа, ни единого семечка или корешка на несколько десятков метров вокруг. Абсолютно пустой и безжизненный камень. Но шорох послышался снова. Уже ближе. Тихий и в то же время какой-то пустой. Словно камни трутся друг о друга или… или когти цепляются за стены.

Я задрала голову вверх и встретилась взглядом с монстром. С призванной тварью, которой здесь быть не должно и которая никогда не станет слушать меня. С тварью, которая уже приготовилась к прыжку.

Глава 2

Больше всего я не любила темноту. Не боялась, но… не любила.

Свет всегда был моей путеводной нитью. Свет жизни внутреннего источника, свет моей души. Свет Великих Сил, когда магия проходит через тело. Свет нашего солнца.

Свет. Он был всем для меня. Он был самой жизнью.

Когда в мой мир пришла тьма, свет души погас. Тот самый свет, который должен был бороться с тьмой.

Скверна, несущая смерть и тлен, поглотила мой мир. Запятнала его своей мерзостью и наполнила тварями. Неживыми. Немёртвыми. Теми, на кого не действовали наши чары. Слуги Незримого призывали увров – таких же неживых тварей – совсем как менталисты в этом мире.

С тех пор темнота всегда была крепко связана в моей памяти с запахом тлена и вкусом пепла на губах. Я почти ощущала дыхание скверны.

Неужели Николай наткнулся на спонтанный разлом, из которого вырвалась эта тварь. Дети скверны, ищущие тепла и света, чтобы поглотить, разорвать, уничтожить всё живое.

Взгляд монстра проникал под кожу. Словно тысячи игл вонзились в меня и только ждут момента, чтобы вспороть податливую плоть.

Тварь не двигалась, не нападала. Просто смотрела. И от этого было ещё страшнее. Они не нападают только в одном случае – когда выполняют приказ. Менталист, призвавший увров, где-то рядом.

Я бросилась вперёд, используя зов жизни и положившись на интуицию. Тоннель был длинным, он извивался кривыми линиями и уже не манил сигнальными огнями. Свет сначала мигал, а потом погас. Все технические средства перестали работать. Если это не глушилка, то я аватар Всевидящего.

Теперь я была точно уверена, что это ловушка. Но не для меня. Для всех Войтовых.

Ни для кого не было секретом, что в каждом роду есть шпионы. Есть предатели и те, кто сомневается. Но загнать нас как дичь в потенциальное место спонтанного разлома – это уже слишком.

Я бежала так быстро как могла. Мелкие камушки хрустели под ногами, но обвала я не боялась. Если отец прошёл здесь, он укрепил стены.

Через несколько десятков метров я почувствовала впереди жизнь. Ускорившись, снова отправила зов. Он не требовал магии, на него не действовали глушилки. Ведь это не родовой дар, а умение, оставшееся со мной после перерождения.

Отклик сообщил о четверых выживших, двое из которых – одной крови со мной. Отец и брат. О других я не думала, не до этого было. Если они попали в засаду и отбивались от тварей, времени у них не так много. Отец был в порядке, это я чувствовала, а вот брат… Николай был едва жив.

– Папа! – крикнула я, выбегая из очередного поворота. – Папа, это я!

Тварь позади меня двигалась с той же скоростью. Когти скребли камень, но она не нападала.

– Пап!

Я наткнулась на каменную стену, выросшую посреди тоннеля. Наверняка отец поставил щит. От кого он защищался: от тварей или… от людей?

– Яра?! Наконец-то! – папин голос прозвучал глухо. Каменная стена чуть дрогнула, и появился проход. – Быстро сюда!

Я нырнула в образовавшийся проём, и за моей спиной снова выросла каменная преграда. Магия работает. Я скастовала магический светляк и выдохнула.

– Мне передали твой приказ. Вертолёт доставил и сразу улетел. Потом глушилка, – быстро отчиталась я. – Вижу, что ты и без моей помощи справился с поисками Николая. Как он?

– Плохо, – отец посмотрел на Николая и сжал кулаки.

– Кто эти двое? – спросила я, наклонившись к лежащим без сознания парням.

– Семён Аристов и Алексей Наумов, друзья Николая.

– Ты знал, что здесь могут быть разломные твари? – спросила я, понимая, что для отца нет разницы между призванными тварями и теми, что выходят из разломов.

– Нет… по моим данным здесь должна была оказаться жила ронанта, – слегка замявшись ответил он.

Я выдохнула сквозь зубы. Ронант – самый дорогой металл. Из него создают артефакты и особые мечи. Благодаря ронанту появились бронированные машины и доспехи, позволяющие в одиночку противостоять сотне врагов.

Отец не мог пройти мимо такой жилы. Не самый богатый граф из провинциального Тугольска, где кроме бесконечных болот и заснеженных гор ничего нет, не устоял бы. Хороший расчёт.

Но он солгал мне. Про тварей. Он точно знал, что в недрах горы когда-то открывались разломы, иначе не отправил бы Николая на поиски фульгурита. И он не мог не знать о тварях. Они всегда остаются рядом с разломами, даже если те давно закрыты.

Оценив состояние брата и его друзей, я поняла, как мало у нас времени. Если не вытащить их в течение пары часов, они погибнут. От меня толку мало – я не особо сильна, чтобы помочь донести троих раненых.

Отец молчал. Я же открыла поясную сумочку и вынула флакон с энергетиком, который взяла с собой. От ран он не поможет, но порошок из корня бениты ускорит заживление.

Я сыпанула во флакон с энергетиком щедрую порцию порошка, чуть подумав, добавила ещё.

– Помоги поднять им головы, – попросила я отца. – По очереди.

Он не стал спорить, видимо, сам понимал, что мы в ловушке. Помощи ждать неоткуда, а так хотя бы есть шанс потянуть время. Разомкнув губы Николая, я влила в него энергетический коктейль. Потом повторила процедуру с друзьями брата.

– Яра… я хотел…

Отец не договорил, прикрыл глаза на несколько минут и о чём-то задумался.

– Я женюсь, – неожиданно выдал он. – Договор о помолвке с баронессой Людмилой Свиридовой уже заключён.

– Свиридова? Бездетная вдова из побочной ветви? Зачем?

– Ей отошли железные рудники покойного мужа и несколько медных шахт.

Я прикрыла рот, не задав следующий вопрос. Странно, что он вообще решил завести со мной этот разговор. Со мной – дочерью, которая примерно на том же уровне, что породистые лошади в его конюшнях. Красивые, вышколенные и абсолютно бесполезные. Таких лошадей выставляют напоказ, показывают их стать и породу – их ценность только в том, что они стали венцом селективной науки.

– Посмотри на раны, Яра. Ты знаешь, кто оставляет такие следы?

Я знала. Поняла это сразу, как только увидела рваные края порезов на одном из друзей брата. Семён или Алексей? Я не знала, кто из них кто. Такие раны оставляют разломные твари. А ещё их оставляют призванные менталистами увры, которых без должного опыта не отличить от разломных.

Любую рану можно вылечить, можно вырастить оторванную руку или ногу, даже шрамы убираются при желании и наличии денег. Но следы от когтей тварей останутся на лице этого молодого мужчины навсегда. Их не прикрыть, не извести лечебными притирками.

Когда-то красивый, явно породистый парень был обезображен. Левая щека была изодрана в клочья. Из-за спёкшейся крови не разглядеть остальных повреждений, но если парень выживет, то останется изуродованным на всю жизнь.

Николаю и второму парню повезло больше – когти оставили следы лишь на теле. У брата был ранен бок, у его друга – плечо.

Но… сразись они с тварями, не выжили бы. Да, их потрепали и сильно. Но они живы. Их не убили, оставили здесь – они приманка для нас.

– Мы не выйдем отсюда, – прошептала я.

– Не выйдем, – подтвердил отец и указал на черноволосого парня с разодранной щекой. – Это Алексей Наумов. Второй наследник и гордость графского рода.

– Тогда ему повезло, – я отвернулась и пожала плечами. – Графскому наследнику позволительно быть уродом, это нисколько не уменьшит его ценность для потенциальных невест.

– Ты слишком спокойна.

Отец подозрительно щурился, пытаясь отыскать во мне хоть какие-то эмоции, но я была пуста. Я не могла ничем помочь этим юнцам, самонадеянно отправившимся в горные тоннели без поддержки. Не могла их вылечить или хотя бы вытащить. И я не могла ничего противопоставить тем, кто стоит за всем этим.

Я будто снова вернулась в свой мир. В умирающий мир. И ничего не могла сделать. Ничего! Дар жизни, такой ценный для нас, оказался бесполезен против скверны. Мы все оказались беспомощными.

– Яра! Ярина!

Оказывается, отец уже не в первый раз звал меня, но я так погрузилась в пучину отчаяния, что не заметила.

– Яра, я слышу разломных тварей.

– И что ты предлагаешь?

– У меня есть артефакт… артефакт переноса. Но он только для двух человек.

Я засмеялась. Глухо и истерично. Можно подумать, отец станет вытаскивать меня – лошадь в красивой попоне. Он заберёт Николая и уйдёт. Оставит меня с умирающими друзьями брата.

И никаких свидетелей не останется. Никто не узнает, что Глава рода Войтовых оставил умирать родную кровь.

– Если я активирую его один, то и уйду один. Нужен тот, кто нажмёт на вторую печать.

– И?

– И ты сделаешь это. Ради брата, ради Рода. Слышишь меня, Яра?! Ты сделаешь это.

Я замотала головой и отпрянула от отца. Он хочет, чтобы я активировала печать и осталась тут, а он с братом переместится в безопасное место. Защита рода – главное. Не важна я, не важны друзья Николая. Только род Войтовых. Именно для этого он и приказал мне явиться, а маяк на крови был лишь предлогом.

– Это приказ. Активируй печать, сейчас же.

Приказ Главы сковал моё тело. Руки против воли потянулись к артефакту, активировали печать и бессильно повисли вдоль тела. Я смотрела сквозь слёзы, как отец подхватывает Николая и активирует свою часть артефакта. Две печати – две жизни. Ровно столько спасётся во время переноса.

Редкий артефакт. Из тех, что хранятся в закрытых секциях родовых подземелий. Отец взял его с собой, отправляясь сюда. Он знал, что сумеет выбраться и забрать с собой Николая. Но он не смог активировать артефакт на две жизни, ему была нужна я.

И Колум, мой телохранитель, не просто так остался дома. Он следовал за мной всюду и не мог бы проигнорировать приказ. А Матвей? Мог ли командир гвардии не знать, что я отправляюсь на верную смерть?

Ради спасения Николая отец пожертвовал мной. Он женится и заделает баронессе Свиридовой много новых породистых лошадок, так что одна моя жизнь против их жизней – ничто.

Отец с братом исчезли с негромким хлопком, и тут же стены, защищавшие нас, пали. Он развеял магию, чтобы не осталось свидетелей. Чтобы никто не выжил и не обвинил Главу рода Войтовых в предательстве родной крови. Не защитил, не попытался спасти.

Глупый. Проклятье падёт независимо от свидетелей. Он только что обрёк род на гибель и даже не осознал этого.

Я повернулась к раненым парням. Графский наследник второй очереди и некий Семён Аристов умрут только из-за того, что Андрей Войтов захотел спасти сына.

– Ну что, смертники, будем прощаться? – обратилась я к Алексею, хотя знала, что он меня не слышит.

Просто было страшно оставаться в темноте и тишине подземелья. Мой светляк повис над нами – слабый, тусклый, прерывистый. Тварей я не видела, но слышала шорохи и скрежет когтей по камням. Сколько их тут? Десятки? Сотни?

Назад возвращаться бессмысленно. Отец не просто так поставил на входе в тоннель глушилку. Даже если выберусь, телефон будет вне сети. Идти вперёд? Что там дальше?

Я решительно поднялась. Да, я не боевой маг и не воин. Пусть я потратила на активацию артефакта переноса почти всю энергию источника, пусть не могу напитать даже слабенький внутренний доспех, но умирать на коленях я не стану.

– Эй! – легонько похлопав по плечу графского отпрыска, я потрепала второго парня по щеке. – Давайте уже приходите в себя. Зря я, что ли, извела на вас столько порошка из корня бениты?

– Кто… кто ты? – прошептал Алексей Наумов, повернувшись ко мне здоровой половиной лица.

– Не важно. За нами идут твари. Встать можешь?

Алексей пошевелил руками и ногами и неуверенно кивнул. Семён Аристов застонал, сжавшись от боли. Ему досталось больше – плечо и ключица до сих пор кровоточили.

– Встань и помоги своему товарищу. Не дело это – умирать лёжа.

Твари не нападали. Я слышала их, но они не нападали. Это шанс! Если тот, кто ими управляет, не приказывал нападать…

– Слушай, Наумов, мы можем выбраться, – прошептала я. – Твари не нападают. Мы можем выйти отсюда.

– Бесполезно, – хрипло ответил графский отпрыск и покачал головой. – Я без связи, а Сёма сильно ранен.

– Значит, будешь тащить его на себе. Кто он кстати?

– Друг… молодой граф Аристов – первый наследник рода…

Я присвистнула от удивления. Вот это ставки. И отец знал, кого обрекает на смерть. Николай определённо умеет выбирать друзей, а вот им не повезло. И это они пока не знают, что их кинули.

Я помогла Алексею поднять Семёна, подхватила его сбоку и двинулась вперёд. Назад пути нет, но кто знает, вдруг с другой стороны тоннеля есть выход.

Несколько раз Алексей замирал, оглядывался и крутил головой, услышав скрежет когтей по камню, но не произнёс ни слова. Молча тащил друга, периодически одаривая меня долгим взглядом.

Хорош, надо признать. Лет примерно как Николаю – около двадцати пяти, высокий, тренированный. Сразу видно, что парень – боец: на поясе висел меч, явно из родовых хранилищ.

Даже со рваными ранами на половине лица, парень был очень красив. От Алексея исходило странное ощущение. Рядом с ним мне было не так страшно. Словно он одним своим присутствием разгонял темноту и ужас.

Не знаю, сколько мы брели. Иногда останавливались, чтобы отдохнуть и набраться сил. Семён до сих пор не очнулся – он бы уже умер, не влей я в него энергетик с корнями бениты.

– Кто ты такая? – выдохнул Алексей во время очередной передышки.

– Это так важно? Я та, кто спасла ваши… хм, жизни.

Хотелось неприлично выругаться, но я сдержалась. А этот… графский отпрыск не оценил.

– А может ты менталист? Вызвала тварей и ведёшь нас в ловушку?

Я осмотрела парня с ног до головы, задержалась взглядом на изуродованном лице, затем так же внимательно изучила второго аристократа.

– И зачем мне два полуживых идиота?

– Говорят, что тот, кто кормит тварей одарёнными, получает над ними власть.

Наши взгляды встретились – мой скептический и его напряжённый. Неужели он и правда решил, что это я тут главный злодей? Ох уж эти аристократические замашки. Каждый аристо, впитавший с молоком матери высокомерие и чувство собственной значимости, считает, что его тушка ценнее других.

А уж склонность Алексея к суевериям и байки о том, что менталистам нужно кормить увров, были нелепыми настолько, что я едва удержалась от смеха. Хотя он ведь не видит разницы между призванными тварями и разломными… но зато верит в то, что для их приручения нужно обязательно приносить кровавые жертвы.

– Тогда мне не было смысла вас лечить и тащить, отдала бы приказ на месте, – озвучила я очевидное.

Парень не проникся. Совсем. А ведь действует мой энергетик. Алексей Наумов ещё не понял, что чувствует себя гораздо лучше.

– У менталистов всегда не пойми что в голове, – процедил он сквозь зубы. – Кто этих чокнутых поймёт?

– Тогда оставайся тут. Я пойду дальше одна.

Я пожала плечами и поднялась. Увры продолжали наблюдение – не отдалялись, но и не приближались. Похоже, я оказалась права – нападать они не станут. А менталист, судя по всему, продолжает следовать за нами. Неплохо он замаскировался – зов жизни до сих пор его не нашёл. Артефакт или собственное умение?

– И, кстати, у меня с собой телефон, поэтому, как только поймаю сеть, сразу же вызову помощь… а вы останетесь тут, – бросила я через плечо.

Алексея перекосило. Он вскочил с усыпанного камнями пола, выпрямился со всей своей аристократичной гордостью и положил руку на рукоять меча. Собрался напасть на меня? Дразнить тварей свежей кровью станет только последний идиот… я начала разочаровываться в одном конкретном графском наследнике второй очереди.

– Даже не отрицаешь, что ты заодно с тварями, – прошипел он злобно, затем вздрогнул, услышав шорох совсем рядом с нами. – Я ведь знаю, почему они не нападают… они ведут себя так только если…

– Если им отдали приказ не трогать. Я в курсе.

Мне нечего было противопоставить тренированному воину, одарённому. Где шестнадцатилетняя девочка с даром жизни и молодой мужчина, наверняка окончивший военную академию, как и Николай. Я молча ждала решения Алексея. Погубит он наши жизни, или здравый смысл возьмёт верх?

– Лёша… что-то мне хреново…

Мы оба резко глянули вниз на лежащего Семёна Аристова. Выкарабкался-таки парнишка. Молодец. Я уж думала, зря мы его тащили – с такими-то ранами.

– Сёма, Сёмка! Очухался, гад ты этакий!

В голосе Алексея отчётливо прозвучали облегчение и радость. Хорошие друзья – на вес золота. Надо бы сообщить этим недобиткам, почему рядом с ними девчонка, а не их друг. Хотя вины Николая не было. По крайней мере, пока. Он был без сознания, когда отец активировал амулет переноса. Кто знает, как бы он поступил, если бы ему пришлось делать выбор между своей жизнью и жизнью друзей?

– Коля где? – спросил Семён с беспокойством. – Его тоже зацепило?

Алексей посмотрел на меня. Его друг, заметив это, тоже поднял взгляд и уставился во все глаза. Сказать или нет? Сейчас или позже? Я думала, как лучше поступить. Если расскажу об отце и брате, придётся назваться… но ведь мы можем не выйти отсюда. Тогда и разницы нет, так?

– Когда выберемся… если выберемся, – поправилась я откашлявшись. – Расскажу всё, что здесь произошло. То, что видела лично. Обещаю.

Парни синхронно кивнули, вздрогнули и повернули головы на звук позади. Твари не отставали, крошили камень и следовали за нами. Оставаться нельзя: неизвестно, кто ими управляет. Мы не знаем приказа и не знаем, почему до сих пор живы. Но одно ясно – надо двигаться.

Теперь путь стал чуть легче. Семён перебирал ногами и не висел на нас с Алексеем полностью. Я даже выдохнула от облегчения. Всё-таки с бессознательным телом шансов на выживание было меньше.

Позади нас что-то изменилось. Мы услышали яростный звук, будто пёс отбивает хвостом землю. Только здесь были не псы. Здесь были твари. И хвостом они били не землю, а камень, который крошился от их ударов.

Не успели. Не вышли.

Я обернулась и снова встретилась взглядом с тварью. С той же? С другой? Не важно. Важно то, что их приказ изменился… или их хозяин принял решение.

Алексей усадил друга на землю, выхватил меч и приготовился сражаться. Будет биться против десятков тварей? Скорее уж хочет подороже отдать свою жизнь. Я встала ближе к Семёну, растёрла лицо ладонями и повернулась к тёмному зеву тоннелей.

Мой светляк давал мало света, но его хватало, чтобы видеть путь впереди. Я покосилась на Алексея, но тот и не думал зажигать свой светляк. Экономит силы?

Когда на нас бросился первый увр, я непроизвольно зажмурилась, прекрасно зная, на что способны эти порождения скверны. Но меня не окатило волной крови, не пришла боль, свидетельствуя о скорой гибели… я ничего не почувствовала, зато услышала.

Услышала, как металл сходится в битве с острыми когтями.

Алексей сражался. Он действительно оказался хорошим бойцом. Уж точно получше меня теперешней.

Клинок высекал искры, соскальзывая по каменной стене тоннеля. Второй наследник графского рода Наумовых сражался умело, атаковал отточенными выпадами. Резко, споро, без лишних телодвижений, на которые тратится немало сил и которые можно увидеть на учебных дуэлях. Хорошая подготовка и быстрая оценка обстановки выдавали в парне умелого бойца.

Оскаленная пасть оказалась слишком близко к Алексею, он подставил левый бок. Когти вспороли воздух около щеки, уже помеченной другими когтями, а парень вонзил меч в горло напавшей на него твари.

Казалось, мир замер на мгновение. Замерли твари, замерли мы с Семёном, замер Алексей.

А потом до нас донёсся скрежет. Твари неслись на нас скопом. Сразу все.

Я наклонилась к Семёну и взглядом указала на его меч. Парень рвано выдохнул и кивнул, чуть прикрыв веки. Родовой меч не дастся в чужие руки, возможна только добровольная временная передача. Я благодарно склонила голову, сомкнула пальцы на мече рода Аристовых и развернулась к тварям. Встала плечом к плечу с Алексеем, который бросил быстрый взгляд на меч в моих руках и сжал губы.

Я не могу убивать живых. Но эти твари – неживые, призванные менталистом, – всего лишь копии разломных. Только вот сил у меня на полноценный бой не хватит – это тело слишком слабое.

Глава 3

Мы с Алексеем сражались. Я могла только ранить тварей – не хватало силы в руках, чтобы пробить толстую шкуру и прикончить их. Как только Алексей понял мою слабость, мы перегруппировались. Я выступала впереди, наносила удары и отступала, а парень добивал раненых тварей.

В таком тандеме мы сражались около часа. Я едва стояла на ногах, руки тряслись, Алексей дышал натужно и харкал кровью, но пока держался. К Семёну мы не оборачивались – боялись потерять концентрацию, но зов показывал, что парень ещё жив.

Недобитые твари неожиданно отступили, явно получив приказ. Мы переглянулись с Алексеем и приготовились к последнему бою. Мы оба понимали, что не сможем убить всех. А если вдруг случится чудо, нас добьёт тот, кто их призвал.

Тишина оглушала. После звуков битвы и звона мечей она звучала гулко. Свистящее дыхание Алексея подсказало, что я не оглохла. Твари спрятались от того, кто шёл к нам за их спинами. Если даже менталист боится его настолько, что отозвал тварей, то что остаётся нам?

Мой громкий выдох разнёсся по тоннелю, отразился от стен и вернулся ко мне.

Перед нами появилась морда. Оскаленная и совершенно не идентифицируемая, она принадлежала живому существу. Живая тварь среди призванных менталистом увров. А следом за ней шагали другие разломные твари разных видов и разных размеров.

Перед нами определённо вожак.

Мой взгляд встретился с его, и я вздрогнула. Он оценивал и просчитывал нас. Это плохо – хитрая тварь. Какого же он размера? Одни только глаза больше моих ладоней.

– И чего ты ждёшь? – спросила я у вожака, склонив голову к плечу.

Мы мерились взглядами, повторяли движения друг друга.

– Чего ждёшь, тварь? Добивай или уходи! Ну же!

С такими существами можно только так. Покажешь слабость – сожрут. Покажешь агрессию – разорвут. Покажешь, что равен – тогда есть варианты.

«Маленькая. Слабая… кто ты?».

– Яра, – ответила я на голос в голове. – Меня зовут Яра.

«Своя? Чужая? Не понятно».

– Не своя и не чужая. Другая.

Вожак не понимал длинных слов и предложений. Я решила говорить на его языке. И плевать, что Алексей Наумов таращится на меня круглыми удивлёнными глазами, а позади охает Семён.

Выжить. Вот что важно. Выжить и выбраться отсюда на своих ногах, а уж потом разбираться с последствиями.

«Жизнь? Выход? Помогу».

Я чуть не осела на землю от облегчения. Он поможет. Поможет! Вожак не станет нас убивать и выведет к выходу. Это ли не счастье? По моим щекам потекли слёзы, я шмыгнула носом и счастливо повернулась к тому, с кем билась плечом к плечу. Мы спасены, мы выжили!

Алексей не разделял моей радости. Он-то не слышал ответа вожака. А со стороны всё выглядело так, словно я действительно умею повелевать тварями, или сама призвала их. Чтобы что? Пленить двух идиотов, что попались в чью-то ловко подстроенную ловушку?

Будь я действительно менталистом, мне не понадобилось бы запугивать молодняк и таскаться по пещерам – найти тёплое местечко с хорошей зарплатой не проблема. Многие менталисты шли в имперскую службу безопасности. Но были и такие, кто уходил в свободное плавание, подписав кучу бумажек и повесив на себя десяток клятв.

Поэтому я и удивилась, когда поняла, что здесь именно увры. Или на наш род точит зуб кто-то из службы безопасности, или у нас тут гуляет неучтённый менталист. Для первого варианта слишком мелко. Второй вариант возможен, но тогда за этим отщепенцем стоит кто-то очень влиятельный, раз уж нашлись учителя для незарегистрированного менталиста.

– Помоги другу подняться. Мы уходим, – буркнула я недовольно. Вытерла слёзы и протянула Семёну его родовой меч. – Благодарю за доверие. Меч возвращён владельцу.

Дальше мы шагали по пустым тоннелям. Вожак передвигался впереди абсолютно бесшумно. Когда мы отставали он замедлялся, а потом снова ускорял шаг. Шорохи до нас не доносились, скрежет когтей по камню не преследовал. Мы шли в вязкой тишине, где каждый боялся сказать хоть слово. Боялся нарушить эту иллюзию безопасности.

Семён ковылял уже более уверенно, но я видела, что ему больно. Всё же энергетик не способен зарастить раны, несмотря на добавление бениты. Регенерация усилилась, парень не умер, но до полного излечения далеко – тут нужен хороший целитель. Алексей упорно молчал, сжимал губы и кривился при взгляде на меня.

Плевать. Мы живы. Мы выберемся.

Я чутко улавливала впереди жизнь вожака, вела парней по следу и почти ощущала на лице морозное дыхание гор. Там впереди явно был выход. Когда Алексей почувствовал то же самое, он резко повернулся ко мне, смерил нечитаемым взглядом и зашагал быстрее, таща бедолагу Семёна почти волоком.

Вожак резко вильнул в сторону где-то впереди и… исчез. Словно растворился, или скорее уж затаился. Да, некоторые разломные твари способны на такое. Вожак проводил нас к выходу и спрятался, закрылся от всех, даже от моего зова. Интересное умение.

Чем ближе мы подходили к выходу из пещеры, тем мрачнее я становилась. Там в тёмном тоннеле, пропахшем сыростью и кровью тварей я не думала о своём возвращении домой. Теперь же… теперь надо было решать.

Отец не простит мне того, что я выжила, и тем более не простит, что вытащила возможных свидетелей его поступка. Отречься от рода я не могу. Стать бесправной в мире, где решают связи и родовые дары – самоубийство.

Проще было остаться и лечь умирать рядом с недобитыми тварями.

Вернуться?

Я обещала Ярине, что найду виновных в смерти её матери, виновных в её смерти. Но я прекрасно понимала, что отомстить не смогу. Просто не смогу забрать чью-то жизнь. Всё, что у меня было – интриги и подковёрные игры, в которых я успела поднатореть. В моём мире без этого я бы не продержалась так долго, а в этом… в этом я ещё не всему обучилась.

Мне не хватало информации. Ярину не учили тому, что могло мне пригодиться: расстановка сил, принципы магии и распределение Великих Сил. Самостоятельный поиск в сети выдавал только стандартные формулировки. Вся нужная информация может найтись в семейных хрониках и писаниях предков, которые заперты в родовом хранилище. Но без разрешения Главы туда не попасть.

Моя задача – хранить семью и род. Делать всё для благополучия рода той, что подарила мне тело и дала шанс на новую жизнь в новом мире. Сейчас всё зависит от родового камня. Он может отвергнуть меня, забрать магию и лишить источника, если сочтёт угрозой роду.

Мне пришлось перерыть кучу книг, но я до сих пор не очень разобралась в этой системе. Судя по всему, есть некий резонанс энергий во время первого отклика алтаря на родовую силу. Принятие в род происходит во время ритуала единения внутреннего источника с алтарём. Причём именно родовой камень выбирает время единения.

Я опасалась этого ритуала – вдруг алтарь рода почувствует, что я занимаю чужое место, и отвергнет меня. Но я поклялась Ярине, что сделаю всё возможное, чтобы защитить её род от любых угроз. Смелое заявление для той, что пришла в этот мир без своей силы и заняла тело подростка.

Нужно вернуться домой. Изображать потерю памяти бесполезно, но нужно что-то противопоставить отцу. Дать ему что-то, что заставит его сохранить мне жизнь и оставить в роду.

– Яра?

Алексей окликнул меня, и я вернулась в настоящее. Мы стояли у выхода из тоннеля на небольшом пятачке, расчищенном и ровном. Это было похоже на площадку для погрузки.

– Тебя ведь Яра зовут? – уточнил он, явно припомнив мой разговор с вожаком тварей.

Я кивнула, огляделась и шагнула к краю площадки. В горы меня привезли утром, а сейчас уже наступила ночь. Та самая глубокая ночь, которая сгущается перед рассветом. Почти сутки прошли.

– Ты обещала, что расскажешь о том, что произошло в пещере, – напомнил мне Алексей.

– Когда я пришла, вы умирали. Я дала вам энергетический коктейль с дополнительным ингредиентом… считайте, что вам повезло – не так часто в наших краях можно встретить кого-то с бенитой в кармане.

– Что это? – нахмурился Алексей, обернувшись к Семёну. – Какое-то зелье или алхимический эксперимент?

– Лёша, бенита входит в состав исцеляющего зелья, – парень поднял бровь и усмехнулся. – Того самого зелья.

– Поверю на слово, я в алхимии не очень разбираюсь, – кивнул Наумов и снова повернулся ко мне. – Дальше что было? И кто ты такая?

– Ярина Войтова. Рада знакомству, ваше сиятельство, – я присела в идеальном реверансе, приветствуя аристократа. – Мой отец активировал амулет переноса для себя и Николая.

– Ярина Войтова?

Изумление на лице графского отпрыска было таким искренним, что я невольно хмыкнула. А как же умение держать лицо? Где эта хвалёная аристократическая сдержанность? Кажется, Алексей и сам понял, что только что показал искренние эмоции, тут же нацепил вежливую маску и кивнул в ответ как равной.

– Вы сказали, что ваш отец активировал амулет переноса. Почему он оставил вас в пещере?

– А если подумать? Амулет на двоих… первый наследник, – я выставила ладони в виде чаш и опустила одну руку ниже. – Дочь.

Мои ладони показывали моё место и значение в обществе, но Наумов и сам прекрасно понимал, что выбор всегда будет не в пользу бесполезной дочери. Дочери, которую отдадут в другую семью, закрепив связи или попросту продав повыгоднее.

Никаких открытий я не сделала, но почему-то Алексей продолжал хмуриться и даже прикусил губу. Бедняжка, решать такие вопросы в двадцать пять было несложно, но он не первый наследник. Наверняка граф Наумов дрессировал только старшего сына, а второй был на подхвате. По крайней мере, у Войтовых именно так.

– Ваш отец оставил вас в пещере, полной тварей.

Да он прямо капитан очевидность. Я сдержала ехидную реплику и кивнула.

– И завалил вход в тоннель с той стороны гор.

Кивать я не стала, пожала плечами. Если уж он почувствовал, что тоннель завален, толку от моих слов. Сам всё поймёт.

– Но это же противоречит всему, что…

– Род превыше всего, – перебила я напыщенную речь Наумова. – Спросите при случае у своего отца, как бы он поступил. Или хотя бы поинтересуйтесь у друга. Уж первый наследник точно знает, какой выбор нужно сделать.

Я указала на Семёна, который задумчиво изучал моё лицо. Он уверенно кивнул на немой вопрос Алексея и отвернулся. Сразу видно, что его хорошо учат.

– Но как вы можете вернуться домой после этого?

Да что ж ты такой непонятливый? А вроде графский сын. Откуда эта страсть к справедливости и прочей ненужной в высшем свете шелухе? Я снова пожала плечами и криво усмехнулась.

– Молча, ваше сиятельство. Я вернусь молча, как и подобает воспитанной дочери. Поблагодарю отца за урок и буду смиренно ожидать решения своей судьбы.

Алексей сглотнул и потянулся к галстуку, которого не было. Привычный жест замер на полпути. Графский отпрыск только сейчас понял, что его лицо не столь красиво, как было до лёгкой прогулки в компании друзей по горным тоннелям. Мне стало немного жаль парня.

Он неуверенно коснулся пальцами щеки, прочертил подушечками рваные края ран и даже не поморщился от боли. Я отвернулась, не желая видеть, как спадает безразличная маска – и так увидела слишком много. Испуг, неуверенность, отвращение. Вот что мелькнуло на обезображенном лице когда-то красивого молодого аристократа. Впрочем, с его происхождением – это мелочи.

– Возьмите, – я протянула свой телефон, убедившись, что тот ловит сеть. – Звоните своим, пусть вытаскивают.

Алексей кивнул и принялся набирать заученные наизусть номера. Один звонок, другой. Я присела к Семёну, откинулась на каменную стену и поморщилась от усталости. Нужно будет поблагодарить Матвея, всё же он неплохо меня натаскал за эти четыре года.

С наставником вышло странно – он будто с самого начала понял, что я не та, за кого себя выдаю. Тогда, четыре года назад, после смерти моей мамы, точнее – мамы той девушки, в теле которой я теперь жила, Матвей был первым, кого я увидела. Он смотрел на меня прищуренным взглядом, словно изучая и примеряясь, как бы половчее ударить.

Я даже подумала, что это он убил маму Ярины Войтовой, а после должен был избавиться и от меня. Но нет, этот суровый мужчина на руках вынес меня из горящей машины, сам доставил в поместье и до приезда целителя сидел у моей кровати, как курица-наседка над своим цыплёнком.

И всё же он отпустил меня сюда. Выполнял приказ отца, хотя знал, что не вернусь? С другой стороны, как я сама только что сказала, отцу пришлось сделать выбор между мной и Николаем. Он мог спасти кого-то одного.

Тогда и проклятия не будет, и роду ничего не грозит. Если, конечно, отец заранее не знал всего и не подстроил эту ситуацию. Но зачем бы ему это делать?

Столько вопросов, столько всего нужно узнать… как же я устала.

Устала притворяться и делать вид, будто мне дороги ценности местных аристо. Устала каждый день изображать благодарную дочь и слушать упрёки отца.

Мой мир был проще. Но, может, именно поэтому он так быстро сдался? Мы жили в относительной гармонии, пока не пришла скверна.

И мир не устоял. Мы не бойцы, не воины, не убийцы.

Созидатели. Стражи живого.

Нам было нечего противопоставить тьме. Чтобы выжить, мне пришлось предать свою суть. Я научилась обращаться с оружием, научилась убивать тварей и не только… Заклеймила свою душу и стала той, от кого отвернулись предки, отвернулись все, даже Всевидящий.

– Ярина.

Я подняла глаза на Алексея, который протягивал мне телефон и что-то говорил, но я не слышала слов. Я будто снова оказалась там, на пепелище своего мира. Перед глазами возник осквернённый мерзостью лес и мой народ, обращённый в чудовищ. Они тянули ко мне руки, скрюченные пальцы с чёрными когтями пытались разорвать горло и уничтожить свет внутри меня.

Пришлось тряхнуть головой и вынырнуть из воспоминаний. Мне нужно придумать предлог для отца, остаться в роду и выполнить данное Ярине обещание, но никто не должен узнать о Хаосе.

Я втянула воздух сквозь зубы и растёрла лицо. Алексей Наумов смотрел на меня, хмурился и кусал губы.

– Могу я чем-то помочь вам? – вежливо поинтересовался он. – Мы с Семёном обязаны вам жизнью.

– Я справлюсь сама. Спасибо.

– Вы уверены? Я…

– Да отстань ты от меня! Я спасла ваши аристократические задницы, напоила целебным зельем и помахала мечом. Всё! Свободны!

Вскочив с земли, я встала напротив Наумова. Как же он меня достал. И ведь не успокоится, пока не посчитает, что выполнил свой долг по отношению к малахольной девице из благородного рода Войтовых. Я решила бить словами наотмашь, так, чтобы у него не осталось никаких сожалений.

– Я не нуждаюсь в помощи того, кто не в состоянии защитить даже себя. Попались в ловушку, как зелёные юнцы, подставились и чуть не сдохли! Избавьте меня от своей жалости и пожалейте лучше себя.

Я смерила взглядом следы от когтей на его лице и скривилась. Пусть ненавидит меня, пусть презирает. Только не жалеет. Жалость – худшее из чувств. Ненависть �