Единственный

Новый дом

Наверное, ты – единственный, кто у меня есть. По-настоящему, только мой. Думаешь, я смешная? Молчишь. Ты все время молчишь, но это не важно. Главное, ты меня понимаешь и не бросишь. Сегодня полнолуние. Луна большая, жёлтая, как яблоко. Ты любишь яблоки? В этом саду они есть, но созреют ещё не скоро. Лето только началось… Слушай, может, шторы задёрнуть? Или не надо? Ты столько времени провёл в темноте… Говорят, если спать при свете луны, может присниться вещий сон. Мне каждую ночь что-то снится, но я не помню, что. Если запомню, обязательно тебе расскажу. А ты видишь сны? Интересно, о чём? Шаги на лестнице… Ох, чёрт! Погоди минуточку.– Стефания, детка, ты ещё не спишь? – Уже ложусь! – Хорошо. Спокойной ночи, милая. И сделай музыку потише! – Спокойной ночи! Кажется, ушла. Надо быть осторожней, они не должны тебя видеть. Что, тоже будем спать? Но сперва я тебя расчешу. Вот так, осторожно… Смотри, луна прямо напротив окна. Если её свет приносит волшебные сны – я знаю, что хочу увидеть.

Июнь

Такси остановилось возле старого двухэтажного особняка. Открылась дверца, потёртые чёрные сандалии коснулись гравия дорожки. Стефания вышла из машины и замерла, глядя на дом. Как давно она не была здесь… Лет 8, а то и больше. Но за это время ничего не изменилось: тот же светлый камень, тот же декоративный виноград у крыльца, пышно цветущие клумбы. Она вдохнула аромат, витавший в прогретом солнцем воздухе. Ей он не понравился, слишком сладкий.

Три месяца… Три долгих летних месяца. Именно столько ей предстоит здесь жить – по крайней мере, так сказала мама. Последнее время Стефания почти не видела родителей, но не грустила по этому поводу. Лучше так, чем постоянные скандалы.

Водитель достал из багажника и поставил рядом с ней большой чемодан. Звук, с которым он коснулся гравия, вывел Стефанию из оцепенения – и вовремя. На крыльцо дома вышли высокий широкоплечий мужчина с пышными усами и худощавая женщина в ярком платье. Тётя Марта и дядя Павел.

– Детка! Добро пожаловать! Как добралась, всё хорошо?

Тётя была кузиной её мамы. Насколько Стефания помнила, они почти не общались – так, поздравляли друг друга открытками по праздникам. Стефания не знала, почему родители решили отправить её на лето именно сюда. Но подозревала, что остальные родственники просто не захотели встревать в их семейные проблемы. Хлопнула дверца. Водитель сел за руль, и машина неторопливо покатила прочь от дома. Стефания обернулась, провожая её взглядом. Вот такси выехало на широкую дорогу, вот его бок мелькнул за деревьями, вот оно становится всё меньше… На её плечо опустилась широкая ладонь. – Устала, небось, с дороги. Пойдем, вещи твои занесём и будем ужинать. Вблизи дядя оказался еще больше и выше. Подхватив её чемодан, направился к дому. Ей не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Тётя, как-то странно улыбаясь, теребила подол домашнего платья.

– Проходи, милая. Мы так тебя ждали! Чувствуй себя, как дома!

Нет уж, как дома – точно не надо.

Первым на крыльцо поднялся дядя. За ним – Стефания. Тётя еще пару мгновений стояла, глядя на пустую дорожку. И только потом закрыла дверь.

– Детка, это твоя комната, располагайся. Мы постарались, чтобы было уютно. Тебе нравится?

Стефания неуверенно шагнула на пушистый светло-бежевый ковёр и огляделась.

– Да, тут очень мило.

Зеркало в резной раме, уютная кровать с раскиданными по ней декоративными подушками, обои в мелкий цветочек. Стеллаж с книгами, пара полок уже занята: пухлые тома, яркие обложки. Стол у большого окна. Кремовые шторы до пола. Возле глубокого кресла на деревянных ножках стоял торшер с абажуром в цвет штор.

Стефания осторожно заглянула в шкаф для одежды. Внутри, на вешалках теснились платья – розовые, жёлтые, голубые. На полках тоже лежали вещи. Всё было такое чистое, нежное и нарядное… Стефания перевела взгляд на свой чемодан, стоявший у стены. Он, как и она сама, здесь совсем не к месту. Дядя и тётя всё ещё стояли на пороге комнаты. – Милая, всё хорошо? В голосе тёти звучало беспокойство. Стефания замешкалась с ответом, подбирая слова. – Да! Просто… непривычно. Дядя и тётя переглянулись и расцвели одинаковыми счастливыми улыбками. – Когда переоденешься, вымой руки и спускайся в столовую. – Переодеться? – Твои вещи наверняка помялись, я их поглажу. А сейчас надень это. Тётя прошла в комнату и выудила из шкафа голубое платье с оборками. Протянула его Стефании. Она попятилась и села на кровать. Тётя положила платье ей на колени. – Только не задерживайся! Ужин остынет!

Дверь закрылась. Стефания сидела на кровати и слушала, как стихают шаги. Стянула свой темно-серый сарафан, переоделась в платье. Подошла к зеркалу и хмуро воззрилась на своё отражение. Платье свободно болталось на ней, подчеркивая нескладную худобу. Единственное, подо что оно более-менее подходило – под глаза. Обычно серые, сейчас они тоже казались голубыми. Стефания вздохнула. Ей не нравилась собственная внешность, и она подозревала, что платьем её не украсить. Слишком бледная кожа с яркой россыпью веснушек, неровные зубы, волосы непонятного цвета, торчащие во все стороны. Когда-то мама утверждала, что волосы у неё пепельные, это редкий оттенок, и хорошо, что вьются – о таких все девочки мечтают. Правда это или нет, Стефания не знала. У неё не было подруг, чтобы выяснить, о чем мечтают другие девочки. В школе её избегали, посмеиваясь за спиной. Стефанию это почти не задевало. Она привыкла быть одна, хотя иногда и казалось, что было бы здорово с кем-то дружить. С кем-то таким, кто бы понимал её, кому можно доверять. С кем-то, кто бы принимал её такой, какая она есть. С кем то… Особенным. Раньше, когда она была совсем маленькой, у нее был друг. Его звали Пересмешник, он здорово копировал звуки и голоса. Она могла слушать его часами. Единственное, что расстраивало Стефанию – Пересмешник очень редко показывался. Когда она спрашивала, почему – отвечал, что невидимым быть интересней. Стефания пробовала быть невидимой, забравшись под стол с длинной скатертью. Но получалось не очень, родители все равно её находили. Пересмешника же найти было невозможно. Она видела его всего несколько раз: маленький, эфемерный, словно свитый из цветного дыма. Он так понравился ей, что Стефания решила его нарисовать. На вопрос мамы, кто это, ответила честно. Маленькая Стефания не умела врать. И началось… Походы к врачу, "воображаемых друзей не бывает", "ты всё придумала", "не расстраивай маму"… Пересмешник больше не показывался. Только шептал разное, обычно перед сном, а потом исчез. Это было очень грустно, зато мама больше не волновалась и к врачу её не водила. С тех пор друзей у Стефании не было.

Только поверишь в них, а потом окажется, что ты всё придумала.Стефания пригладила волосы, посмотрела в глаза отражению.

Что же… в первый день с родственниками лучше не ссориться. И к ужину не опаздывать.

Вечернее солнце пробивалось сквозь нарядные занавески с оборками, чертило квадраты на полу столовой. Они сидели за небольшим круглым столом, застеленным клетчатой скатертью. Ужинали, улыбались друг другу.

Всё так… мило. Так по-домашнему. Наверное, как и бывает в дружных семьях.

Дядя добродушно шутил, предлагая ей лучшие кусочки. Тётя не сводила с неё взгляда странно блестевших глаз. Стефания нервничала и не знала, как себя вести. Едва осилив свою порцию, она сослалась на усталость и вышла из-за стола.

– Примешь ванную перед сном? Пойдём, я всё тебе покажу! – тут же вызвалась тётя.

Ванная комната сверкала чистотой. Тётя выдала Стефании пушистое полотенце, показала шкафчик, где рядами теснились бутылочки и коробочки.

– Пена с ароматом розы, эта с персиком, клубничная… Может, предпочитаешь морскую соль? Вот шампунь, бальзам… Надеюсь, подойдут. Бери, что хочешь, дорогая. Что-то понадобится – зови!

– Хорошо.

Когда за тётей закрылась дверь, Стефания ещё раз перебрала баночки. Почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Вспомнилась мама, вечно кричащая на неё, если Стефания брала хоть что-то из её флакончиков. Вспомнилось мыло – самое обычное, и как утверждала мама, отлично подходящее для всего.

Выбрав пену с клубникой, она наполнила ванную. И, лёжа в тёплой воде среди ароматных пузырьков, расплакалась.

Находка

Проснувшись, Стефания не сразу поняла, где находится. Обвела взглядом комнату, села на кровати. Босые ноги утонули в мягком ворсе ковра.

В дверь постучали.

– Милая, ты проснулась? Завтрак уже на столе!

– Спасибо! Иду.

На столе исходило паром блюдо с блинчиками.

– Есть джем, сметана, масло, мёд… С чем ты больше любишь? – суетилась тётя, выставляя на скатерть баночки.

– Мне всё нравится! А где дядя Павел?

– Ох, там привезли мольберты, и то ли не те, то ли не то количество…

– Мольберты?

– У него магазин для художников, лучший в городе! – гордо возвестила тётя. – В общем, он уехал по делам. А мы сегодня чем займёмся?

– Не знаю…

– Прогуляемся в саду? Погода чудесная, нечего сидеть в четырёх стенах!

Как оказалось, в понимании тёти «прогуляться» значило греться на солнышке в шезлонге. Но Стефании просто лежать было скучно.

– Пойду пройдусь.

– Конечно, дорогая! – отозвалась тётя, поправляя соломенную шляпу.

В небе виднелись смазанные полосы облаков. Над клумбами вились шмели и бабочки. Стефания глубоко вдохнула свежий сладкий аромат цветущих яблонь. Белые лепестки кружились в тёплом воздухе и замирали, опускаясь на высокую траву. Её никто не косил и она радовала глаз своей пышностью. Кое-где виднелись синие островки незабудок. Земля возле деревьев была взрыхлена и лежала тёмно-серыми комьями. Стефания лениво пнула один, и он, подскочив, укатился вперёд, почти затерявшись в траве. Она подошла и пнула его ещё раз.

В целом, тут неплохо. Можно повесить гамак, и в нём читать. Или сделать качели. Хоть будет, чем убить время. Три месяца… Нет, могло быть хуже. По крайней мере, мне здесь рады. Даже, пожалуй, слишком. Все эти «детка», «милая»… Звучит по-дурацки, но тётя говорит это с таким теплом… Я такого раньше не слышала.

Погружённая в свои мысли, Стефания не заметила, как оказалась возле дома. Ком земли, который она всё так же пинала перед собой, стал заметно меньше. Она еще раз пнула его, и ком врезался в стену, рассыпавшись земляным крошевом, в котором что-то блеснуло. Стефания подошла ближе. Опустившись на колени, подняла находку, обтерла её подолом платья. Кольцо – гладкое, металлическое, ей оказалось безнадёжно велико. На ощупь металл был неожиданно тёплым. Зажав находку в кулаке, Стефания оглядела стену в том месте, где об неё разбился ком. Тусклое стекло, запылённое до невозможности, совсем немного поднималось над землёй. Стефания попробовала протереть его и заглянуть внутрь, но тщетно.

Подвальное окно!

Она любила подвалы и чердаки. Обычно в таких местах складывали всякие ненужные вещи, среди которых могло оказаться что-то интересное.

– Здесь есть подвал?

Задремавшая тётя вздрогнула, протёрла глаза.

– Ой, извините, – тут же смутилась Стефания.

– Ничего, и не стоит обращаться ко мне на «вы». Как-то это неловко.

Тётя села, поправила шляпу. Сказала, избегая взгляда Стефании:

– Подвал… Да, но там ужасно грязно.

– Можно будет спуститься?

– Не думаю, что это хорошая идея. Да и зачем?

Стефания почувствовала, как пульсирует теплом кольцо, которое она сжимала в руке, но не нашла, что ответить.

К обеду из города вернулся дядя.

– Дела сделаны, можно отдохнуть, – сказал он, устраиваясь перед телевизором. Но телевизор не работал. Не было и света.

– Утром всё было в порядке! – всплеснула руками тётя.

– Ладно… – вздохнул дядя. – Сейчас разберусь.

Он взял фонарик и направился вглубь дома, Стефания – за ним.

– Что случилось?

– Дом старый, постоянно проблемы с электричеством…

Стефания почувствовала, как нагревается кольцо.

Дядя открыл неприметную дверь, откуда дохнуло холодом. Стефания увидела ступеньки, уходящие вниз.

Подвал!

Тем временем, дядя открыл щиток, что-то там поправил, щёлкнул выключателем. Подвал озарился тусклым светом.

– Марта, проверь телевизор! – крикнул дядя.

– Работает! – донеслось в ответ.

– Вот и славно, – подкрутил ус дядя. Хотел было выключить свет, но Стефания его остановила.

– А можно посмотреть, что там?

– Ничего интересного, только пыль и старый хлам.

– Пожалуйста!

Дядя вздохнул. Не найдя веских аргументов, махнул рукой.

– Ладно, только осторожнее.

– Спасибо!

Раз ступенька, два ступенька…

Спустившись, Стефания огляделась. Дядя не врал – здесь лежало всё то, что давно пора выкинуть: сломанная мебель, велосипед без колёс, коробки и ящики. От серых стен тянуло липким холодом, Стефания тут же покрылась мурашками. Теперь ей и самой было непонятно, что она тут забыла. Но кольцо вновь напомнило о себе обжигающим теплом.

Мы играем в «холодно – горячо»?

Странное поведение кольца озадачивало, но осмотру подвала не мешало. Вот рассохшееся трюмо с треснувшим зеркалом, вот коробка с книжками… Взяв одну, она стерла пыль с яркой обложки: "Приключения маленькой феи". Кажется, у неё в детстве была похожая.

А это что?

Серая от времени и пыли ткань легко соскользнула на пол. Стефания чихнула и растерянно уставилась на детскую кроватку. В ней сиротливо лежал резиновый зайчик. Осторожно вернув ткань на место, она заглянула в стоявшую рядом коробку. Там были игрушки: пластиковые пупсы, яркие кубики, мягкая собачка. В соседней коробке обнаружились аккуратно сложенные детские вещи.

Разве у них был ребёнок? Вроде нет… Тогда откуда это?

Взгляд Стефании бездумно скользил по стенам, пока не споткнулся о тусклую стеклянную поверхность. Подвальное окно, внутри оказавшееся еще грязнее, чем снаружи. Обойдя покосившийся шкаф, Стефания подошла ближе. Окно находилось в дальней части подвала, наверное, поэтому она его не сразу заметила. Здесь почти не было вещей, а на стене висела картина. Едва увидев её, Стефания задохнулась от восторга. Задрав голову, она жадно рассматривала силуэт замка и кроваво-красный закат. Ворон, изображённый на переднем плане, был как живой. На гладких чёрных перьях сверкали алые искры, янтарный глаз косил на неё с едва заметной насмешкой. Стефания попробовала дотянуться до картины – кончики пальцев едва коснулись деревянной рамы. Кольцо теперь почти обожгло, даже сквозь ткань. Оглядевшись, Стефания подтащила к стене ящик и встала на него. Схватившись за раму, потянула на себя. Картина не поддавалась, словно была приклеена к стене. Но Стефания видела большой ржавый крюк, на котором та висела, и дернула ещё раз. Вниз посыпалась штукатурка, ворон не спешил покидать привычное место. Убрав со лба непослушные волосы, Стефания сделала глубокий вдох. Почти повиснув на картине, дёрнула её так сильно, как смогла. Почти в ту же секунду ноги потеряли опору, и Стефания оказалась на полу. Картине повезло больше, она приземлилась на ящик. Стефания вскочила, рассматривая трофей.

Рама вверху треснула, а так вроде всё в порядке!

Она смахнула с холста штукатурку и пыль. Улыбнувшись довольно, взглянула на стену. Ржавый крюк валялся на полу. А там, где он был раньше, зияла чернотой широкая трещина. Отставив в сторону картину, Стефания встала на ящик, коснулась трещины кончиками пальцев.

Ого! Похоже на тайник! Посмотрим, что там…

Она отколупнула кусочек штукатурки, ещё один, и ещё. На пол посыпалась каменная крошка. Стефания просунула ладонь в отверстие, пальцы шарили в холодной темноте.

Ничего… Совсем ничего.

Кольцо перестало обжигать. Теперь оно пульсировало в такт её сердцебиению. Встав на цыпочки, Стефания вплотную прижалась к стене, запустив руку так глубоко, как могла. Пальцы хватали воздух – и вдруг коснулись чего-то мягкого, шелковистого на ощупь. – Детка, всё хорошо? – разрезал тишину подвала голос тёти.

От неожиданности Стефания дёрнулась в сторону, оступилась, и второй раз за вечер приземлилась рядом с ящиком. Насмешка во взгляде ворона стала заметней.

– Да, нормально.

Она поднялась и только тут заметила, что сжимает в кулаке прядь волос: прямых, длинных, тёмно-рыжих. Пару мгновений Стефания просто смотрела на них, потом перевела взгляд на ставшую шире трещину. Темнота за ней притягивала, готовая дать ответ. Подойди, коснись, и…

– Милая? – в голосе тёти звучала тревога.

Стефания свернула рыжую прядь и убрала в кармашек, где пульсировало ровным теплом кольцо. Подхватила картину и направилась к выходу.

Обеспокоенная тётя увидела растрёпанную, перепачканную пылью Стефанию, держащую перед собой картину с вороном.

– Можно повешу её у себя?

– Ты вся в пыли! Говорила же, нечего там делать…

Встретив умоляющий взгляд Стефании, тётя поджала губы.

– Если так хочешь, повесим. А теперь умойся и переоденься. И не ходи больше в подвал, хорошо?

– Не буду, – ответила Стефания, понимая, что врёт.

Она должна узнать, что скрывает трещина.

– Чуть-чуть левее.

Дядя забивал гвоздь под пристальным взглядом Стефании. Закончив, положил на стол молоток. – Ну, давай сюда.

Стефания протянула картину, к которой сверху уже привинтили новое крепление. Дядя пристроил её на стену. – Прямо напротив кровати! – тётя с печалью смотрела на картину, совершенно не вписывающуюся в интерьер.

– А мне нравится, – с обезоруживающей улыбкой отозвалась Стефания. Поправила картину, отошла, облокотившись на стол.

Тётя вздохнула, беспомощно разводя руками. Дядя обнял её.

– Это главное. Правда, дорогая?

Тётя кивнула, отводя взгляд от картины.

– Милая, как на счёт вечернего чая? Испеку печенье, посмотрим фильм…

Стефания зевнула, прикрыв ладонью рот.

– Спасибо! Что-то я устала. Наверное, почитаю немного и лягу спать.

– Конечно, солнышко. Хороших тебе… снов.

Оглянувшись на картину, тётя неодобрительно покачала головой и вышла из комнаты. Дядя последовал за ней. Стефания подождала, пока стихнут шаги. Убрала молоток в ящик стола, подошла к картине. Провела пальцами по вороньим перьям.

Просто неровности краски…

Из маленького магнитофона тихонько доносилась музыка. Распотрошённый чемодан стоял в углу, зияя пустым чревом. На книжной полке романы для девочек и энциклопедии потеснили готические рассказы. Вторую полку занимали мифы и легенды разных народов. На третьей полке стояли кассеты: Pink Floyd, Joy Division, Aerosmith. Торшер озарял угол комнаты тёплым светом. Стефания сидела в кресле и читала. На обложке причудливой вязью значилось: "Тайны и легенды. Призраки рядом с тобой". Тонкие пальцы рассеяно перебирали рыжую прядь. Между ключицами на кожаном шнурке тускло мерцало кольцо.

Твоё имя

Взволнованная тётя в нарядном платье поцеловала Стефанию в щёку, обдав цветочным запахом духов.

– Милая, мы ненадолго. Часа два, не больше!

Дядя взъерошил Стефании волосы.

– Может, три. Но мы постараемся вернуться побыстрее!

Она улыбнулась.

– Я найду, чем заняться.

– Умница!

Всё это так нелепо: как будто я не знаю, что мать сегодня отдаёт им документы. Может, ещё спросят, не передать ли ей привет?

Она сморгнула набежавшие слёзы.

– Всё будет в порядке.

Стефания стояла на пороге, глядя, как машина дяди отъезжает от дома. Подождав, пока она скроется из виду, вернулась в свою комнату за молотком. И побежала в подвал.

Удар, ещё один! Медленно, но верно Стефания расширяла трещину. Разбив один кирпич, расшатала и вытащила соседний. Запустила обе руки в образовавшуюся дыру и потянула на себя. Сразу несколько кирпичей упали на пол. В воздухе повисла пыль, из темноты проступил обтянутый потрескавшейся кожей череп. Пустые глазницы смотрели прямо в лицо Стефании.

Дрожащей рукой она потянула на себя очередной кирпич. Стала видна истлевшая рубашка когда-то белого цвета. И волосы – длинные, тёмно-рыжие. Стефания присела на пол, борясь с головокружением. Сжала в ладони кольцо на шнурке и почувствовала ободряющее тепло. Силы потихоньку возвращались. У неё не так много времени, но она должна успеть.

Через час работы скелет открылся полностью. Стефания разглядывала страшную находку. Кажется, скелет был мужской. И почти на голову выше неё. Она никогда раньше не видела мертвецов, и чувствовала, как в ней борются страх, отвращение и… жалость. Протянув руку, коснулась черепа. Кусок кожи, прикрывавший скулу, отвалился. Обнажилась белая кость. Стефания замерла, глядя в пустые глазницы.

Кто ты? Как здесь оказался? И сколько уже времени ты здесь… один, совсем один. В темноте и холоде. А над тобой тёплый дом. В нём люди ходят, говорят, готовят есть. А ты – здесь, и никто про тебя не знает… Наверное, я должна рассказать им про тебя. Но тогда тебя похоронят, и ты снова будешь один – глубоко-глубоко под землёй. Это нечестно.

Она провела рукой по его волосам.

А если я заберу тебя отсюда, ты ведь не будешь против? Там, наверху, у меня своя комната, тихо и тепло. Пойдём!

Она с трудом вытащила скелет из ниши в стене. Дыра зияла неровными краями, на полу валялась куча кирпича. Стефания посмотрела на шкаф, с сомнением закусила губу, перевела взгляд на трюмо…

Ну вот, и ничего не видно. Надеюсь, никто не помнит, где оно стояло…

Осколки кирпича она сложила в нишу. Оглядевшись, довольно улыбнулась. Но, посмотрев на лежащий у её ног скелет, вздохнула: впереди их ждала лестница из подвала и путь на второй этаж.

У себя в комнате Стефания расстелила на полу покрывало и уложила на него скелет. Критически оглядела.

– Кажется, ты что-то потерял.

Надо было сразу в покрывало завернуть, и так нести. Почему хорошие мысли приходят с опозданием?

Левая кисть нашлась прямо у двери, а вот за пальцами правой и за ногой пришлось спускаться в гостиную. У входа в подвал обнаружилась фаланга мизинца – Стефания чуть было на неё не наступила. Кое-где на ковре лежали кусочки кожи. Отнеся наверх найденные части, Стефания тщательно всё убрала. Ещё раз проверила, насколько трюмо скрывает дыру. Если бы она сама его туда не придвинула, ничего бы не заметила. Убедившись, что всё в порядке, вернулась в свою комнату.

Скажи, тебе вообще это надо? В смысле, кожа. Она осыпается.

Сидя рядом с находкой, Стефания обдирала с костей остатки истлевшей плоти. На полу уже лежала внушительная горка побуревших кусочков.

Думаю, не надо, тебе так лучше. И надо найти другую одежду.

Клочья одежды, бывшей на скелете, тоже лежали на полу.

Интересно, как тебя зовут? У тебя же было имя?

Скелет, улыбаясь застывшим оскалом, смотрел в потолок. Внизу хлопнула дверь.

Ой… дядя с тётей пришли. Не скучай, я скоро вернусь.

Она провела рукой по его волосам, завернула края покрывала и задвинула под кровать.

– Детка, поможешь мне с уборкой? Наш глава семейства уехал по делам, а мы пока что наведём порядок! Тётя, уже в домашнем платье, задорно улыбалась, опираясь на швабру.

И ни слова о том, где они были. Что же… Может, так даже лучше.Стефания кивнула, всем видом выражая готовность к труду. – Чудесно! Тогда будешь вытирать пыль. Возьми на кухне тряпочку и тазик, воду я уже налила! Не забывай отжимать хорошенько. Стефания принесла с кухни голубой тазик, в котором плавала желтая тряпка для пыли. Отжала её и продемонстрировала тёте. – Так? На лице тёти смешались гордость и умиление, по мнению Стефании, не совсем подходящие случаю. – Чудесно! Начни вон с тех книжных полок. Не помню, когда я последний раз до них добиралась… Пока тётя намывала пол в гостиной, Стефания тщательно вытирала с полок слой вековой пыли. Там же, кроме книг, валялась куча ненужной дребедени: ракушка, мелкие монеты, детская заколка с цветочком. Стефания замерла, разглядывая находку. Из оцепенения её вывел возглас тёти: – Вот откуда они? Наказание какое-то. Стефания обернулась. Тётя брезгливо, двумя пальцами, выбирала из швабры длинные рыжие волосы. – По всему дому! Ох, надо чаще убираться. Ничего, с такой помощницей мы быстро справимся! Тётя подмигнула Стефании, незаметно положившей заколку обратно на полку. – Детка, ты закончила? Пойдем, наведем порядок в твоей комнате! У Стефании похолодели руки, сердце забилось где-то у горла. Она вдруг очень ясно представила знакомство тёти со скелетом. – Можно, я сама буду там убираться? Всё-таки это моя комната. Пожалуйста! Она умоляюще смотрела на тётю. Опустила взгляд, и заметила совсем рядом, возле дивана, фалангу пальца. Чёрт!Стефания подошла поближе, просительно улыбнулась. – И можно мне чашечку чая? Тётя оценивающе на неё посмотрела, нехотя отдала швабру. – Ну, хорошо, юная леди! Будь по-твоему. Конечно, сперва надо пообедать, но если ты настаиваешь… Стефания по-прежнему лучилась улыбкой. – Чёрный с корицей и ложечкой сахара. – Что с тобой делать… Сейчас приготовлю. Тётя поспешила на кухню. Стефания тут же убрала фалангу в карман.

Тетя хлопотала у плиты, мурлыкая песенку: "У моей дочурки золотые косы. Платье голубое, и глаза, как звёзды. Нежный мой цветочек от всех бед укрою, Милая дочурка, я всегда с тобою…"Стефания села за стол, глядя, как тётя размешивает сахар в изящной чайной чашечке. – Ещё столько дел! Столько дел… Она обернулась, широко улыбнулась Стефании, поставив перед ней чашку. – Попробуй, милая! Вкусно? Она отхлебнула чай, – Очень! Спасибо. А что за дела? Тётя подошла к ней, погладила по голове, стала задумчиво перебирать непослушные волосы. – Надо съездить в магазин, купить тебе обновок. Извини, милая, но для своего возраста ты одеваешься очень мрачно.

– У меня полно вещей!

Тётя покачала головой.

– Я думала, что угадала с размером, но ты слишком худенькая. Конечно, это вопрос времени, но почему бы не купить что-то красивое, что будет впору сейчас? Ещё нужно зайти в парикмахерскую. У тебя роскошные волосы, но совершенно не ухоженные! Не знаю, чем думала твоя мать, совсем о тебе не заботилась! Ничего, скоро моя девочка станет настоящей принцессой! Стефания почувствовала, как по коже пробежал холодок. Послышался шум мотора, хлопнула входная дверь. Через пару мгновений, довольно улыбаясь, на кухню зашёл дядя. – Отличные новости! Я поговорил с директором, он всё уладит. Стефания непонимающе смотрела на родственников. Тётя решила внести ясность. – Детка, с сентября ты пойдешь в новую школу. Здесь, неподалёку. Конечно, есть разница в программе… Но ты способная, быстро наверстаешь

Уткнувшись взглядом в пустую чашку, она осмысливала новость и считала прилипшие к стенкам чаинки.

Три, шесть… Значит, я здесь не только на лето. Двенадцать. А, нет, тринадцать, это две рядом.Дядя опустился на колени, заглянул Стефании в лицо. – Милая, ты скучаешь по родителям? Мы с ними это обсудили и решили, что у нас тебе будет лучше. Мы позаботимся о тебе, увидишь! Жаль, что никто не обсудил это со мной.Стефания вздохнула. – Новая школа – это интересно. – Конечно! И ты обязательно найдёшь там друзей! – поддержала тётя.

Стефания только улыбнулась. Уже нашла.

Сидя на коленях рядом со скелетом, Стефания приставляла к мизинцу его левой руки потерянную фалангу. Чуть не попались! Нам нужен тайник для тебя, на случай, если тётя зайдёт. Вот бы замок на дверь… Но это будет подозрительно. С чего бы мне закрываться? Ничего, я что-нибудь придумаю.Она провела пальцами по точёной скуле скелета, нежно коснулась волос.

Почему ты оказался там, в подвале? Извини, вряд ли ты хочешь об этом вспоминать. А сколько тебе лет… было? Мне вот в ноябре 15. Дурацкий возраст. В 18 я бы просто уехала куда-нибудь. А сейчас не могу, меня будут искать. Мать передала тёте с дядей мои документы… Значит, теперь они за меня отвечают, а ведь я их почти не знаю.Скелет лежал на покрывале, в свете торшера его волосы блестели тёмной медью, пустые глазницы смотрели в потолок. Он слушал, не перебивая. И для Стефании это было важнее всего. Я была здесь в детстве, лет 8 назад. И как-то сказала тёте, жаль, что у меня нет сестрички или брата. А она побледнела, обняла меня и заплакала. Стояла, крепко прижимая меня к себе, и плакала – её просто трясло, так сильно. И беззвучно. Представляешь, я до сих пор помню запах её пудры и как от слёз промокло платье. Мне стало страшно, я тоже заплакала. И она сразу стала меня успокаивать. Потом помню, дядя с тётей разговаривали, но я не слышала, о чём… Они лучше, чем мои родители, наверное. Всегда звонили, поздравляли с праздниками, звали в гости. Только родители не хотели с ними общаться. Помню, мама говорила, что тётя больна, что не оправилась от горя. Но теперь я здесь. Они мне рады, я вижу. Да и тётя выглядит здоровой. Но всё равно чувствую себя как-то странно. Не знаю, как объяснить. Просто… Странно.Они меня и в школу уже записали, представляешь? Вряд ли эта будет лучше прежней. Но до неё ещё два месяца, значит, можно пока что об этом не думать. А ещё тётя хочет сводить меня по магазинам. Ну, хоть город посмотрю и расскажу тебе, что видела интересного. Наверное, ты помнишь его совсем другим…Здорово, что я нашла тебя, правда? Вместе нам будет веселей. Дай-ка расчешу тебе волосы. Не волнуйся, я осторожно.Взяв гребень, Стефания стала расчёсывать рыжие пряди. Задача была не из лёгких: одно неосторожное движение и волосы отпадали от скальпа. Но Стефания чувствовала, как от кольца, висевшего на шее, мягкими волнами растекается тепло. Оскал скелета как будто выражал удовольствие от происходящего. Как же тебя зовут? Давай так, я буду перечислять имена, а ты подай знак, когда будет твоё. Или то, которое понравится.Стефания перебирала рыжие пряди, пропуская их сквозь пальцы. Жан? Стивен? Джек? Луис? Михаэль? Энтони?Она перечисляла мужские имена – все, которые слышала когда-либо, о которых читала в книгах. Но скелет всё также смотрел в потолок. Наверное, имя должно быть старинным. Вот я глупая… Давай попробуем ещё! Винсент? Джером? Тобиас?Она почувствовала, что кольцо стало теплее. Томас?Кольцо еще немного нагрелось. Значит, имя начинается на Т?Кольцо пульсировало теплом. Обрадованная успехом, Стефания хотела продолжить, но поняла, что не помнит больше имён на эту букву. И тут в тишине она почти услышала шёпот… Тод?На мгновение кольцо обожгло её, в комнате разлился яркий электрический свет. Стефания схватилась за кольцо – но оно вновь стало привычно тёплым, а свет от торшера, наполняющий комнату, приглушённым и мягким. И только в оскале скелета, казалось, что-то изменилось. Теперь он действительно выглядел довольным, Стефания могла поклясться. Она встала, подошла к книжной полке. Палец заскользил по корешкам. Тод… Странное имя. Что оно значит, я же помню, где-то видела…Мифы и легенды, сказки народов мира… Но Стефания так и не вытащила нужную книжку. Она вспомнила. Обернулась к скелету и улыбнулась. Что же… Смерть – вполне подходит.

Преображение

Городок оказался больше того, где раньше жила Стефания. Здесь было полно супермаркетов, ресторанов и магазинов одежды. Дядя отвёз их с тётей на центральную улицу, пожелал удачных покупок и уехал на работу. Тётя крепко взяла Стефанию за руку, и уверенно направилась к сверкающим витринам.

– Сперва тебя приоденем, а потом – всё остальное!

Едва они зашли в магазин, к ним тут же подбежали девушки-консультанты в фирменной одежде и с одинаковыми ослепительными улыбками.

– Вам помочь? Что желаете?

Тётя окинула девушек высокомерным взглядом.

– Нам нужны самые лучшие наряды. Да, детка?

Стефания неуверенно кивнула. Она чувствовала себя неуютно.

Девушки синхронно кивнули, разбежались в разные стороны и через пару минут вернулись. Каждая несла в руках ворох вещей.

– Пройдёмте в примерочную!

Следующий час Стефания надевала одежду, снимала одежду, дефилировала по узкому коридорчику с зеркалами под умилённым взглядом тёти. Платья, юбки, джемперы, брючные костюмы и футболки смешались в цветное пятно.

– Милая, что это?

Тётя подошла к Стефании, и аккуратно потянула за кожаный шнурок на её шее. Над воротом кремовой блузки показалось серебряное кольцо. Стефания почувствовала, как учащённо забилось сердце, в глазах потемнело. Ей вдруг представилось, что тётя сейчас всё узнает. Посмотрит на кольцо и поймёт, чьё оно.

Нет, не поймёт. Она не может. Для неё это просто грубое украшение, совершенно не подходящее к новым нарядам. Она только поэтому его и заметила.

– Талисман на удачу. Знаю, выглядит не очень – но он мне дорог!

Стефания потянула за шнурок и кольцо, легко скользнув обратно, прижалось к её коже, излучая нежное тепло.

Тётя задумалась, и вдруг заулыбалась с неподдельной радостью.

– У меня есть серебряная цепочка! Как придём домой, напомни. Этот шнурок сюда совершенно не подходит.

Стефания ошарашено кивнула и направилась в примерочную.

А что, на цепочке будет даже лучше.

Через час Стефания устала и проголодалась. А тётя всё гоняла туда-сюда консультантов, явно наслаждаясь процессом.

– Такую юбку, на размер меньше. Платье заберите, не её цвет. Детка, тебе что-нибудь нравится?

Надо ответить, иначе мы проведём здесь весь день.

С трудом сосредоточившись, Стефания выбрала несколько вещей – без рюшей, бантиков и прочей девичьей ерунды. И своих любимых цветов – серого, чёрного, тёмно-синего и вишнёвого. Увидев их, тётя вздохнула.

– Тебе правда это нравится? Ну что же… берём. И вон ту юбку в клеточку. И рубашку. Не спорь, тебе очень идёт!

Стефания и не думала спорить, она радовалась, что скоро наконец-то выйдет из магазина. Но, как оказалось, это был только первый из тех, куда тёте хотелось заглянуть.

Спустя два часа измотанная Стефания и довольная тётя сидели в кафе. На соседнем диванчике громоздились пакеты с покупками. Стефания хотела пойти в обычную закусочную, взять картошку фри и какой-нибудь бургер – но тётя категорично заявила, что «её принцесса не будет питаться низкосортной дрянью».

Надеюсь, мы скоро поедем домой. Интересно, как там Тод? Жаль, я не могу выбрать в магазине что-нибудь для него…

Погружённая в свои мысли, Стефания доедала десерт – и не заметила, как к их столику подошла рыжеволосая полная женщина.

– Марта? Это действительно ты?

Тётя, поправлявшая макияж, отложила зеркальце. Посмотрев на женщину, вежливо улыбнулась.

– Беата, какая встреча.

Рыжая Беата бесцеремонно уселась к ним за столик. Маленькие тёмные глаза перебегали с тёти на Стефанию и обратно. Её буквально распирало любопытство.

– Ты же чёрт знает сколько лет не показывалась! Я уже думала, муженёк

взаперти держит. Ну, знаешь, что с тобой не всё в порядке. Что после того, как…

Протянув руку, тётя поправила Стефании волосы.

– Всё в полном порядке, как видишь! А то, что болтают – ты бы всему не верила.

Беата впилась пытливым взглядом в лицо Стефании.

– Дочурка твоя? Симпатичная.

Стефания уже хотела ответить, что вообще-то племянница, но тётя её опередила.

– Да, она у меня само очарование! Извини, Беата, у нас ещё дела. Созвонимся на днях, поболтаем.

Стефания едва дождалась, пока Беата отошла от их столика.

– Она будет думать, что я ваша дочка!

– И что? Пусть думает, что хочет. Пойдём, дорогая.

Подхватив пакеты с обновками, тётя направилась к выходу из кафе.

В салоне красоты Стефанию усадили в высокое кресло. Собственное отражение в зеркале показалось ей бледным, измученным и совсем не симпатичным. Но усатый худощавый мастер считал иначе.

– Невероятно милое создание! Сейчас мы превратим тебя в настоящую красотку! Матушка будет гордиться!

Мастер подмигнул тёте, сидящей в соседнем кресле: ей делали укладку. Тётя заулыбалась, и на её щеках появился румянец. В этот раз Стефания даже не подумала кого-то поправлять.

Да какая разница.

В салоне было уютно, тихо играла музыка. Мастер колдовал над её волосами, стриг, пшикал ароматным спреем, покрывал каким-то составом, ополаскивал тёплой водой. Всё это напоминало ритуал, успокаивающий и расслабляющий. Стефания почти заснула, и вздрогнула от голоса мастера:

– Восхитительно, как я и говорил!

Стефания открыла глаза – и не узнала своё отражение. Девочка в нём была похожа на фарфоровую куклу. Растрёпанные кудри превратились в блестящие, красиво лежащие на плечах локоны, обрамлявшие бледное лицо с веснушками – даже они сейчас казались милыми.

Тётя выглядела не менее довольной, чем Стефания. Поблагодарив мастера и расплатившись, они вышли из салона на залитую солнцем улицу. Стефания чувствовала себя почти счастливой. В новом наряде, с красивой причёской – она была искреннее признательна тёте за этот день.

Просто сказать «спасибо»? Нет, не то. Она так обо мне заботится, так за меня радуется…

И Стефания крепко обняла тётю. Та недоверчиво замерла, а потом обняла Стефанию, зарывшись лицом ей в волосы. Пакеты с покупками с шорохом попадали на асфальт.

– Моя девочка. Я так рада, что ты со мной. Моя девочка…

Стефания стояла, боясь пошевелиться. Ей казалось, что сейчас тётя расплачется, и что тогда делать? Но через пару мгновений Марта отстранилась, задорно улыбаясь.

– Что, зайдём кое к кому на работу?

– Хорошо, а к кому?

Тётя рассмеялась. Подняла пакеты с асфальта.

– К нашему главе семейства! Пусть устроит себе перерыв. И, заодно, отвезёт нас домой.

Через пару улиц они остановились у старого двухэтажного здания из красного кирпича. Большие окна, дверь с кованой ручкой и вывеска над ней: «Лавка Художника».

Когда тётя открыла дверь, звякнул колокольчик.

Внутри было просторно и светло. На стеллажах расставлены художественные принадлежности, возле стен – мольберты и подрамники. Целый стенд занимали различные альбомы и тетради.

За прилавком скучал вихрастый паренёк. Увидев Марту и Стефанию, оживился.

– Добрый день, что-то подсказать?

– Да, подскажи, пан Павел у себя?

– У себя… – вздохнув парнишка.

Дверь в дальнем конце помещения открылась, и к ним вышел дядя. Хлопнул в ладоши.

– Прелестные пани! Вы ко мне?

– К тебе! Отвезёшь нас домой?

– Таким красавицам не отказать! – дядя перевёл взгляд с тёти на Стефанию, подкрутил ус. И только вздохнул, увидев кучу пакетов.

– Скоро вернусь! – сказал он удивлённо смотрящему на них парнишке.

– Но скоро привезут тетради!

– Значит, примешь товар. Конрад, ты же всё знаешь!

Они вышли из магазина, сели в машину.

– Милый, и давно ты торгуешь тетрадями? – спросила тётя.

– Сейчас канцовары – самый ходовой товар, – пояснил дядя. – Все эти мольберты, краски… раз в месяц если кто-то купит, хорошо.

– А что на втором этаже? – заинтересовалась Стефания.

– Когда-то там проходили выставки, сейчас сдаю его в аренду под мероприятия.Честно сказать, прибыль с этого больше, чем от магазина.

Стефания прикинула, сколько денег они с тётей потратили за сегодня, и почувствовала себя неловко. Дядя это заметил.

– Не беспокойся. Я рад, что вы развеялись. Давно не видел Марту такой довольной! Знаешь, хорошее настроение бесценно.

– Милый, включишь радио? – попросила тётя.

Заиграла музыка, тётя тихонько замурлыкала в такт. Дядя отстукивал ритм на руле. Стефания смотрела на город за окном и улыбалась.

Знаешь, сегодня был очень странный день. Меня дважды приняли за тётину дочку, а она сказала не возражать – какая разница, кто как думает? Но мне кажется, ей приятно, что люди так говорят. Как думаешь, это нормально? Впрочем, она так обо мне заботится… Как будто она правда моя мама. Странно это всё-таки. Город я толком не посмотрела, но побывала у дяди на работе, в магазине для художников. Там интересно, но хотелось бы просто погулять. Наверняка, тут много красивых мест. Явно больше, чем там, где я жила раньше. Новые места, новые люди… Новая жизнь.

На грани сна и яви Стефания почувствовала, как её щеки коснулось что-то мягкое и нежное… как пёрышко. Порыв ветра, звук, похожий на хлопанье крыльев. Стефания открыла глаза, села, оглядываясь – и краем глаза уловила какое-то движение на картине. Подошла, присмотрелась внимательнее.

Вроде бы ворон сидел по-другому? Или мне кажется?

Ворон с картины насмешливо щурил янтарные глаза, на его перьях играли отблески заката. Стефания коснулась неровностей масляной краски, улыбнулась.

Ничего, в другой раз ты меня не проведёшь.

Полнолуние

Она спустилась как раз к завтраку. Тётя в уютном домашнем платье напевала под нос какую-то песенку и прибывала в прекрасном расположении духа. Поцеловав Стефанию в макушку, она поставила перед ней чашку какао и тарелку с кашей.

– Как спалось, дорогая?

– Спасибо, замечательно! Где дядя?

– Занимается делами по хозяйству. А ты чего такая растрёпанная, м?

Стефания смутилась, она совсем забыла причесаться – но, кажется, тётя этому даже обрадовалась.

– Погоди, схожу за гребнем!

Стефания допивала какао, тётя бережно расчёсывала ей волосы, по-прежнему тихонько мурлыкая под нос песенку. На этот раз Стефания её расслышала и узнала.

«У моей дочурки золотые косы.

Платье голубое, и глаза – как звёзды…»

По коже пробежали мурашки. Безобидные слова на мгновение показались заклинанием…

– Теперь ты у меня красавица!

Расчесав Стефанию, тётя коснулась чёрного кожаного шнурка на её шее.

– Я же цепочку тебе обещала – и забыла! Сейчас, дорогая.

Достав с полки деревянную резную шкатулку, тётя стала перебирать её содержимое. Не найдя того, что искала, высыпала всё прямо на стол, возле чашек и тарелок. В разные стороны раскатились колечки, лязгнул тяжёлый браслет, заблестели прозрачные бусины ожерелья.

– Если что-то нравится, забирай!

Стефания покачала головой. Смотреть, как тётя перебирает украшения, было интересно – но они ей были не нужны.

– О, вот она!

Тётя распутала тонкую серебряную цепочку, протянула Стефании. Она аккуратно развязала шнурок, и перевесила кольцо на неё.

Действительно, так лучше.

– Благодарю!

– Ой, не за что! Давай застегну.

Защёлкнув крохотный замочек, тётя хотела обнять Стефанию – и задела пустую чашку. Та упала, усеяв пол осколками.

– Ой!

– Не беспокойся, дорогая.

– Эй, кто-нибудь! Принесите плоскогубцы! – Раздался голос из глубины дома.

– Сейчас! – отозвалась тётя.

Игнорируя осколки, подошла к ящику, вытащила оттуда большие плоскогубцы с красной ручкой и вручила растерянной Стефании.

– Поможешь дяде?

Тетя ласково улыбнулась, и Стефания, кивнув, зашагала по коридору на голос. Остановилась у спуска в подвал.

Он что-нибудь заметил? Надеюсь, нет…

Подвал освещался подвесным фонарём. Дядя стоял неподалёку от лестницы, и копался в щитке, из которого торчали провода. До трюмо в другом конце подвала, закрывавшего дыру в стене, ему явно не было никакого дела. Стефания протянула дяде плоскогубцы.

– Спасибо, детка. Чёрт, второй раз за неделю!

Стефания села на ступеньку, наблюдая, как дядя возится в щитке. Сейчас подвал выглядел таинственно, даже немного пугающе – как обитель приведений.

А если душа Тода до сих пор где-то здесь?

От этой мысли Стефания почувствовала холод, пробежавший по позвоночнику. Дотронулась до кольца. Его тепло было мягким, успокаивающим.

– Дурацкий дом, постоянно всё ломается…

В клубке проводов что-то заискрило, дядя отдёрнул руку, чертыхнулся.

– Он очень старый?

Дядя обернулся к Стефании, удивлённый, что она ещё здесь.

– Больше века назад построен. Конечно, с тех пор его ремонтировали – а толку? Мои родители, как его купили, полностью всё перекрасили, оштукатурили, проводку сделали. Но времени с тех пор прошло…

Дядя снова скрылся в недрах щитка. Стефания почувствовала, как пульсирует кольцо.

– А кто здесь жил раньше? До ваших родителей?

– Надо Войцеха спросить. Вроде тут жила его бабушка… Не помню точно.

– Кто такой Войцех?

– Знакомый. Когда в наш город приехал, интересовался этим домом. Собирал истории про него, даже хотел купить. – Дядя помрачнел, задумавшись.

– С ним можно встретиться? – воодушевилась Стефания.

Дядя повернулся к ней. Покачал на ладони плоскогубцы.

– Даже не знаю… мы лет 10 не общались.

– Пожалуйста! Если он собирал истории про дом, точно знает про него много интересного!

Дядя вздохнул.

– Это точно… Ну, что же, можем как-нибудь к нему съездить.

– Ура!

– Только тёте не говори, она его… не любит. Хорошо?

– Не скажу!

– Вот и славно.

Дядя ещё что-то подкрутил, щёлкнул выключателем – и тусклая лампочка под потолком подвала загорелась. Дядя довольно потёр руки.

– Отлично. И, раз ты ещё здесь – поможешь прибраться?

– Конечно!

– Тогда я принесу мешки, и выбросим хлам.

У Стефании закружилась голова. Она представила, как дядя отодвигает трюмо, видит дыру в стене… А дядя уже поднимался по ступенькам.

Можно сказать, что я не знаю, откуда тут дыра. Но он же не поверит…

Сверху донеслись голоса: спокойный дядин и тётин, на грани истерики. Стефания прислушалась.

– Не надо выбрасывать!

– Да сколько можно их хранить? Кому нужны эти вещи?

– Мне!

– Ты даже туда не спускаешься!

– Не смей ничего трогать! Не позволю!

– Но мои старые вещи? Их я могу выбросить?

– Со своими делай, что хочешь.

Послышались шаги. Дядя спустился в подвал с рулоном больших мусорных пакетов. Перекинул его Стефании, улыбнулся.

– Я достаю вещи, ты складываешь в мешок. Идёт?

– Да!

В мусорный мешок отправились проколотые шины от велосипеда, какие-то тряпки, пустые банки от краски. Дядя вошёл в раж, с неподдельной радостью убирая хлам. Но Стефания заметила: он даже не подходит к колыбельке, укрытой тканью.

– Вот стиль был раньше, не то, что сейчас у молодёжи!

Дядя вытащил из коробки в углу оранжевые расклешённые штаны, залюбовался.

– Эх, времена… Ну ладно. Кому сейчас это нужно.

– Можно бездомным отдать.

– А что, это мысль! Пакуй в отдельный мешок.

Дядя выгреб из коробки и шкафа кучу старой одежды. Заталкивая её в мешок, Стефания тайком отложила в сторонку две рубашки, футболку и джинсы. Дядя вытер лицо рукой, оставив пыльную полосу. Обвёл подвал оценивающим взглядом.

– Красота. Ещё бы мебелью заняться… Ну, в другой раз.

Прихватив колченогий стул и мешки, он направился к выходу из подвала. Стефания запихнула отложенные вещи поверх остальной одежды и поспешила за ним.

Осколки чашки по-прежнему лежали на полу. Тётя сидела за столом и перебирала бусины в ожерелье. Когда Стефания зашла, тётя подняла на неё глаза – и от этого взгляда по коже вновь пробежал холодок. Она смотрела на Стефанию, но, кажется, видела совсем не её.

– Девочка моя, ты вся испачкалась! Поднимись к себе и переоденься.

– Хорошо, сейчас.

Тётя умиротворённо кивнула, и продолжила перебирать бусины.

Переодевшись, Стефания рассказала Тоду последние новости.

Я спросила дядю, кто жил здесь раньше. Представляешь, у него есть знакомый, который знает всё про этот дом! И с ним можно встретиться! Жаль, пока непонятно, когда. Поскорей бы… Может, узнаю что-то про тебя.

Когда Стефания спустилась, дядя подметал пол. Вытряхнул осколки в мусорное ведро.

– А где…

– Марта в спальне, ей нужно отдохнуть.

– Что с ней? – встревожилась Стефания.

Дядя грустно улыбнулся.

– Нервы. С ней такое бывает, ничего страшного. Ты, наверное, проголодалась? Я – очень. Как насчёт съездить куда-нибудь перекусить? Заодно отвезём одежду в костёл. Там её отдадут тем, кто нуждается.

Стефания не возражала. Тем более, она хотела посмотреть в городе что-то, кроме магазинов. Но и в закусочной с сочными бургерами, и в костёле она постоянно возвращалась мыслями к Тоду.

Дверь в комнату была подпёрта креслом. На покрывале у окна довольно скалился скелет. Стефания сидела рядом, застёгивая на нём рубашку.

Наверное, ты – единственный, кто у меня есть. По-настоящему, только мой. Думаешь, я смешная? Молчишь. Ты все время молчишь, но это не важно. Главное, ты меня понимаешь и не бросишь. Сегодня полнолуние. Луна большая, жёлтая, как яблоко. Ты любишь яблоки? В этом саду они есть, но созреют ещё не скоро. Лето только началось… Слушай, может, шторы задёрнуть? Или не надо? Ты столько времени провёл в темноте… Говорят, если спать при свете луны, может присниться вещий сон. Мне каждую ночь что-то снится, но я не помню, что. Если запомню, обязательно тебе расскажу. А ты видишь сны? Интересно, о чём? Шаги на лестнице… Ох, чёрт! Погоди минуточку.

– Стефания, детка, ты ещё не спишь? – Уже ложусь! – Хорошо. Спокойной ночи, милая. И сделай музыку потише. – Спокойной ночи!

Кажется, ушла. Надо быть осторожней, они не должны тебя видеть. Что, тоже будем спать? Но сперва я тебя расчешу. Вот так, осторожно… Смотри, луна прямо напротив окна. Если её свет приносит волшебные сны – я знаю, что хочу увидеть.

Забравшись в кровать, Стефания умиротворённо улыбнулась и закрыла глаза.

В воздухе плавал едва уловимый сладковатый аромат. Так пахнет книжная пыль на пожелтевших от времени страницах или увядающая роза. Вот уже несколько ночей Стефания засыпала, вдыхая этот запах. Он казался ей уютным.

В тот момент, когда полная луна заглянула прямо в окно, запах стал совсем отчётливым и вдруг пропал. Но спящая Стефания этого заметить не могла. Не могла она заметить и того, как серебристый свет скользнул по костям скелета, растёкся по ним и застыл полупрозрачной дымкой, повторяя контуры тела. Мерцающая пелена скрыла оскал, и под ней проступили очертания лица. Лунный свет сгущался, становился плотнее, терял прозрачность. Дрогнули бледные пальцы, ногти царапнули пол. Затрепетали ресницы, поднялись веки, лунный диск отразился в тёмных глазах. Зрачки расширились, впитывая живительный свет. Пошатываясь, опираясь о стену, с пола медленно поднялся парень, года на 4 старше Стефании. Длинные тёмно-рыжие волосы скрыли лицо с острыми чертами, рубашка сползла с плеча, обнажив выпирающие ключицы. По-прежнему держась за стену, парень растерянно оглядел комнату. Его взгляд остановился на картине. Подойдя ближе, он провёл пальцами по оперению ворона. Жёлтый глаз нарисованной птицы сверкнул золотыми искрами. Парень отвернулся от картины. Теперь он смотрел на кровать. Подошёл ближе и замер, вглядываясь в лицо спящей девочки. Приоткрытый рот, россыпь веснушек на молочно-бледной коже, растрёпанные волосы ореолом разметались по подушке. На губах парня появилось подобие улыбки. Не сводя глаз с девочки, он опустился на край кровати. Склонив голову, протянул руку и дотронулся кончиками пальцев до её щеки.

Знакомство

– Сте…фани…я…

Голос был глухим, хрипловатым. Едва слышным. Но его оказалось достаточно, чтобы ресницы Стефании дрогнули. Она открыла глаза –