Империя И.З.М.Е.Н. Охотница из Иринтала

Глава 1

И зачем я только туда полезла! – возникла первая мысль, как только пришла в себя, а в глазах перестал мельтешить разноцветный калейдоскоп. – Дались мне эти антресоли, как собаке пятая нога. Два года туда не заглядывала и еще бы столько их не видеть.

– Что за шутки? – пискнул кто-то.

Эээ, то есть как, кто-то? Я. Но что с голосом? – потерла ноющую шишку на затылке. – М-да. Лететь с табуретки, да еще с моим ростом, смертельно опасный номер.

Нащупала нехорошую рану на голове. И… кровь. Да-да, ее. Иначе, почему пальцы такие красные и…

– Ааа! – завизжала, что есть сил.

А попробуйте не закричать, когда вместо родной и привычной ладони, полноватой, с натруженными мозолями, видишь детскую ручку? Маленькую, тоненькую и окровавленную?

Подскочив на месте, судорожно ощупала лицо, шею, плечи – душа ушла в пятки.

Это не я! Мамочки, что случилось? Как? Почему?

Голова взорвалась оглушительной болью. Не понравились ей резкие движения, и то, что вокруг увидела, тоже. Настолько, что ненадолго отключилось сознание. Ну, как ненадолго? Для меня прошли секунды. Страшный сон закончился, и я проснулась в своей кровати.

Или не в своей?

Бревенчатый потолок, балки, подвешенные к ним пучки сушеных трав, паучок, примостившийся в неприметной выемке между бревнами.

Это, что же? Кошмар продолжается? – медленно поднесла руки к лицу. – Очевидно, да. Это не я. Не я. Бред. Я брежу! – пришло разумное объяснение. – Последнее, что помнила, треск подломившейся ножки от табуретки, неуклюжее падение, и острую боль в затылке. – Не слабо приложилась, раз галлюцинации начались.

Надо мной склонилась женщина. Может, поблизости находилась, или только вошла, не понятно. Но ее появление только добавило волнений.

Ну, не носят у нас таких чепцов! И одежду! Даже в деревнях или… где, так и не вспомнила. Вообще, мыслительный процесс туговато давался. Вот, вроде бы знала, что намеревалась вытащить из памяти, но образы путались, и мысли будто в киселе вязли. Странно.

Незнакомка была немолода. Испещренное морщинками лицо, загорелая обветренная кожа, резковатые хищные черты, посеребренные пряди висков. Только болотного цвета глаза светились добротой и знанием.

Да-да, именно знанием и ощущением того, что этот человек не причинит вреда.

Легкая улыбка тронула сухие нити губ. Женщина сказала что-то. Я не поняла, но интонация и сам тембр голоса внушали доверие.

– Не понимаю, – из горла вырвался сухой всхлип.

Тяжеловато разговаривать, когда во рту пустыня… как ее? Название так и крутилось на языке.

Видимо, незнакомка догадалась о моих страданиях, потому что сразу поднесла к губам глиняную чашу и придержала голову, чтобы я напилась. Не воды, нет. Травяного настоя, горького, тягучего. От него по телу разлилось блаженное тепло. Не заметила даже, как сами собой закрылись глаза, и я уснула.

Спала я много. В редкие моменты бодрости пила бульоны и отвары. Ко мне приходили незнакомые люди. Разные. О чем-то расспрашивали. Наверное, пытались узнать, что произошло. Я отвечала что-то. Не помню. Со мной творились непонятные вещи.

В снах я осознавала себя взрослой женщиной, ходила на работу, готовила еду. Себе и пушистому черному зверьку, которого называла Васькой. Любила смотреть ящик с картинками. Название у него такое интересное, только позабыла его. Еще нравилось ходить в высотное стеклянное здание и глазеть на красивые вещи. Иногда, очень редко, забирала их домой, отдавая взамен маленькие бумажки. Чуть ли не каждый день бывала и в другом здании, построенном из белых ровных камней. Плохое место, но я ходила, потому что только там выдавали те бумажки, на которые покупала еду в лавке рядом с домом. Странно. И имя у меня было длинное, необычное. Женщина, что ухаживала за мной, коверкала его ужасно. А я… я тоже не сумела выговорить его правильно. Пришлось смириться с тем, что теперь я Лаисса. Хотя, в памяти отложилось иное звучание. Более резкое, что ли.

– Лаисса, оше ней! – это Шалсей пришла. Как она узнавала, когда я просыпалась, оставалось только гадать.

Снова отвар? Бе-е, – это в первый раз он показался горьким, а на второй и третий – настоящей отравой.

– Тэбан сур Ангрин… – кивнула женщина в сторону входной двери.

Тэбан пришел, – из кучи незнакомых слов вычленила лишь имя.

Крепкий суровый воин навещал через день. Он садился у изголовья на сундук, в котором Шалсей хранила склянки, и подолгу смотрел на меня. Иногда что-то спрашивал. Да только, что я могла ответить? Но мужчина не сдавался, повторял одни и те же слова. Каждый раз. Ждал чего-то. Ага, вдруг сегодня я пойму ту белиберду, что регулярно слышу?

Сегодняшний визит отличался от предыдущих. Хотя бы потому, что одет Тэбан был в красную рубаху, подпоясанную кожаным поясом, неизменные кожаные штаны и новехонькие сапоги с заклепками. На груди поблескивал медальон с изображением жуткой звериной морды, пронзенной мечом.

– Камайи ассааан! – певуче протянул он, прикладывая правую руку к груди.

– Здрасстье! – буркнула в ответ, и, чуть склонив голову, коснулась пальцами лба. Этому меня научила Шалсей. Так полагалось приветствовать мужчину.

Я уже приготовилась к тому, что снова будут вопросы и игра в гляделки с тяжелыми вздохами и недовольным сопением. Не угадала. Тэбан действительно повторил ритуал с восседанием на сундуке и тарабарщиной в мой адрес. И опять получил в ответ полный непонимания взгляд и тяжелый вздох. Ага, игра у нас такая. Но морщиться и сопеть на этот раз мужчина не стал, вышел из комнатки, маленькой, к слову, так, не комнатка – закуток с узкой кроватью и сундуком, и вернулся в сопровождении незнакомца. Важный тип. Так и пышет завышенным самомнением и… силой.

А вот это интересно! Я чувствовала добрую энергетику Шалсей. Женщина даже чуть светилась, если удавалось посмотреть на нее искоса, боковым зрением. Но от этого индивида веяло настоящей мощью. Показалось, что даже воздух вокруг него уплотнился. Одет мужчина был богаче, чем все, кого я раньше видела. Не считая травницы и Тэбана, троих. Я их плохо запомнила, так что и не узнаю, если увижу еще раз, но этого человека я точно не забуду. Алая мантия, на груди восьмиконечная золотая звезда, в центре которой плещется живое пламя, блеск драгоценных камней в массивных перстнях. Это то, что сразу бросилось в глаза. Ростом мужчина повыше Тэбана будет, потому и рассмотрела только то, что на уровне взгляда находилось. А вот выражение его лица, когда задрала голову наверх, заставило оцепенеть. Всем своим видом незнакомец выражал презрение, а взгляд пронизывал насквозь, препарировал, я бы сказала. Никогда не чувствовала себя настолько ничтожной.

Мужчина обменялся несколькими рублеными фразами с Тэбаном, из рук которого к нему перекочевал тугой мешочек и с тихим звяком исчез в недрах мантии. После тип подошел ко мне, ухмыльнулся и ткнул двумя пальцами в лоб.

Я закричала, выгибаясь всем телом. Меня будто бы насквозь прошила молния, мгновенно вскипятив кровь и поджарив внутренности. Удивительно, что голова, на которую пришлось воздействие, взорвалась болью последней.

Ну, что же! Выносливостью я не отличалась, поэтому отключилась моментально.

Из-за этого гада провалялась в койке еще пару дней. А ведь накануне уже пробовала вставать и самостоятельно дошла до отхожего места. Теперь же башка ломила, как с дикого похмелья. Дошло до того, что я с жадностью глотала отвары Шалсей, чтобы хоть ненадолго забыться сном и не чувствовать эту невыносимую тянущую боль.

Мало мне ран, так еще и это!

Помимо гематомы на затылке, мое тощее тельце исполосовали царапины, как будто кошки когтями драли. Большинство из ран стараниями травницы уже затянулись. Но четыре глубоких пореза на плече останутся в виде шрамов. Быть может, они станут напоминанием, как я попала в этот мир? Вокруг все слишком чужое. Слишком. Чужая речь, люди и обычаи, одежда и вкус еды. Только в снах еще сохранялось ощущение дома, но и те приходили не каждую ночь. Забывались, стирались из памяти. А я все больше не понимала, кто такая, зачем здесь и где теперь мой дом.

– Доброе утро, Лаисса. Как себя чувствуешь? – заглянула с самого утра Шалсей. – Я вот чайку тебе заварила на травах, чтобы остаточное действие магического лечения убрать.

– Спасибо, мне уже лучше, – машинально ответила женщине и только потом поняла, что случилось.

Я. Поняла. Все! Все, что она сказала. И, самое главное, ответила!

– Как же это возможно?

– Заговорила! – обрадовалась женщина. – Ну, наконец-то! Ты, вот, что, девочка! Завтракай, а я Тэбан сура позову. Очень уж он беспокоился, переживал.

– Д-да, конечно, – кивнув Шалсей, принялась за еду.

Насчет девочки травница ничуть не соврала. Тощее тельце, угловатые формы, не успевшая сформироваться грудь. Зеркал тут не было, но на ощупь маленький нос, тонкие губы и высокий лоб. Сбившиеся в колтуны волосы блеклого белесого цвета. Руки-ноги, как спички. Ничего примечательного. Кроме того, что осознавала себя взрослой женщиной, прожившей не один десяток лет. Ну, как, осознавала? Во снах, что казались такими реальными, была именно такой. А вот ребенком себя совершенно не помнила. И это пугало. Сильно.

Тэбан и Шалсей, вероятно, знали, что произошло, и кто меня ранил. Внутри постоянно таился страх, что правда мне не понравится. И что они бросят меня одну, а самостоятельно мне не выжить. Этот же страх подсказывал, что никому нельзя рассказывать о снах. Это тайна, от которой зависит жизнь.

– Приветствую, тана Лаисса, – поздоровался вошедший Тэбан. – Шалсей сказала, тебе лучше?

– Да, верно. Спасибо за беспокойство. Вы расскажете, что произошло? Я ничего не помню.

– Вот как? – Мужчина заломил бровь вверх. – Жаль. Я надеялся, что ты расскажешь, как выжила в Иринтале – Гиблом лесу. Не каждому суру такое по силам, не то, что ребенку.

– Но я ничего не помню, – машинально коснулась раны на затылке, – совсем.

– А кто тебе ранил? Кто принес на опушку и выбросил на тропу?

Что тут скажешь? Какой иринтал? Моя жизнь началась здесь, в этом закутке, а воспоминания о прошлом… они приходили только во снах.

Пожав плечами, я тяжко вздохнула. Игра в непонятные вопросы, вздохи и недовольное сопение продолжилась. Разве что теперь я понимала, чего от меня хотят. Но от этого легче не стало.

– Простите, но я не помню.

– А имя, Лаисса? Оно твое?

– Кажется, да. Но мое звучало немного иначе. Не могу вспомнить, – тут ни капли не соврала, и гость это понял. Откуда-то я знала, что он чувствовал неправду.

– Понятно! Ну, что же, жаль. Я рассчитывал выяснить, что произошло в лесу, кто твои родители. Совершенно ясно, что ты не из местных. Отдыхай, пока, – Тэбан вышел, оставив меня в полной растерянности.

Действительно, травница и сам Тэбан сур отличались красноватым оттенком кожи, а вот я на их фоне смотрелась бледной поганкой.

Некоторое время я пялилась на дощатую дверь, за которой скрылся гость, думала над его словами, и ничего путного на ум не приходило. Я никто здесь, чужачка. Никому не нужная и бесполезная. Они ведь не обязаны заботиться обо мне. Возможно, рассчитывали, что найдутся родственники и заберут меня, компенсируют расходы. Шалсей жила скромно. Это по обстановке понятно и по небогатой одежде. Сравнить с тем же типом в мантии, так беднота полная. Разве что Тэбан сур выглядел обеспеченным. А еще надежным и сильным. Такой не даст в обиду, не станет лебезить или прогибаться под власть имущих. Он сказал, что нашел меня в лесу. Гиблом лесу, в котором вряд ли встретишь случайного человека. Значит, он из тех, кто не боится гулять в его окрестностях? Лучшего защитника мне не найти. Но захочет ли он взвалить на себя ответственность за безродную девчонку? Сомнительно. Скорее, поспешит избавиться от досадной помехи. Или нет?

Скользнув с кровати, закуталась в теплую шаль, которой травница накрывала меня по ночам, и вышла из закутка. Рядом располагался еще один, временно переоборудованный под мыльню. Очевидно, Шалсей часто оставляла больных в доме, устроив в нем что-то вроде лазарета. Саму травницу обнаружила в комнате, служившей кухней, столовой и операционной одновременно. Женщина вместе с гостем сидела за деревянным столом, покрытым белоснежной скатертью. Из расставленных на круглых подставках чашек поднимался пар, разнося по дому приятные ароматы заваренных трав. В воздухе витал сладкий запах земляничного варенья, так полюбившегося за последние дни. Но настроение не располагало к душевному чаепитию. Собеседников выдавали напряженные позы и сосредоточенные лица. Похоже, тут шел серьезный разговор.

– Она не приживется в Лежках. Сам знаешь, как тяжело здесь принимают чужаков. А она чужая. В ее жилах течет кровь эльфирских танов, забери их души Адесс.

– Думаешь, незаконнорожденная? – Тэбан не спрашивал, утверждал. – Своих отпрысков таны берегут. Будь она законным ребенком, Леж и сам Гиблый лес уже наводнили бы отряды воинов.

– Не могу я ее оставить. Сам видел, как отреагировал староста на ее появление. Жилх собственной тени боится, а тут раненая девчонка неизвестно откуда взялась. Она мало того, что выжила в Гиблом лесу, так еще и не помнит, кто такая.

– Не на улицу же ее выкидывать? – Мужчина нахмурился. – Не по-людски это.

– А, может, к тебе, Тэбан? В Тангсур? У вас, суров, свои законы, – предложила Шалсей.

– У нас еще строже к чужакам относятся. Сама знаешь. Только охотникам и ученикам есть место на заимке. Что там ребенку делать? Строгая дисциплина и аскетизм во всем. Не вытянет она…

– Я справлюсь, – не скрываясь, зашла в комнату и с вызовом посмотрела на Тэбан сура, – только не выгоняйте. Мне некуда идти, нет родных, нет ничего, чтобы выжить в этом мире. Если вы только позволите, я готова стать ученицей.

– Ты не понимаешь, о чем просишь. – Тэбан ничуть не удивился моему появлению. А, может, и знал, что подслушиваю. – Не каждый мужчина выдержит. Крепкие парни в первый год ломаются. А ты… слабое беспомощное существо? И дня не продержишься.

– Я и тут не выживу. А так, хоть какой-то шанс, – ответила, выдержав тяжелый взгляд мужчины. – Пожалуйста, возьмите меня с собой. Клянусь, вам не придется за меня краснеть. Я не подведу.

– Что же, – излюбленный тяжелый вздох сура, – почему нет? Надо прежде уладить кое-какие формальности. Двух дней нам хватит. Как раз и свои дела завершу, а потом в Тангсур двинем, и в Леж по пути заскочим.

Оставшиеся до отъезда дни пролетели в хлопотах. С Тэбаном мы посетили торговую лавку, справив мне теплых и добротных вещей. Также закупили зерна, круп и специй. Но сначала в лавке скорняка продали шкуры, что привез с собой охотник. Еще побывали у артефакторов и зельеваров. Что там обменивал Тэбан, я не видела, но, видимо, золотых монет у моего защитника прибавилось. Потому как после в скотных рядах приобрели пару молочных коз, десяток кур-несушек и приземистого мерина.

В Лежки – деревеньку близ приграничного города Леж – Тэбан приехал на каурой лошадке, запряженной в скрипучий возок, очевидно рассчитывая закупиться товарами на ближайшую декаду. Однако моя скромная персона внесла коррективы в его планы. Тут и лишние траты, и заботы, и косые взгляды сельчан.

Леж – это не крохотное село в пять домов и переносным алтарем бога Рааду, которым оно и было до Кровавой битвы, а город с храмом, торговой площадью, постоялыми дворами и представительствами нескольких гильдий. Со слов Тэбана, который охотно отвечал на многочисленные вопросы, Леж – последний населенный пункт перед Гиблыми землями. Потому и наводнили его искатели приключений, свободные охотники, ворье и всевозможный сброд. По периметру городок защищали высокие стены, а крепкие ворота, выходившие на северную сторону, охранялись не хуже сокровищницы императора. Любой, кто входил и выходил через них, проходил особую проверку. Тогда как южные и восточные ворота закрывались только на ночь и пропускали всех желающих. У суров, гильдийских охотников, подтвердившим почетное звание победой над тварями Иринтала, имелись свои привилегии. Это свободный проход через северные ворота, стабильный доход от реализации добычи и бесплатная кормежка в «Сломанном роге», лучшем трактире Лежа.

Ночевала я уже в номере Тэбана, примостившись на крышке сундука. Живность, как и телегу, мы пристроили на скотнике постоялого двора. Еду заказали в номер.

Утром я проснулась в одиночестве. На столе обнаружила кружку молока и кусок пирога с мясом. Пока я раздумывала, садиться ли есть или подождать Тэбана, в номер постучались. Подивившись тому, что изнутри дверь закрыта на засов, а охотник должен был как-то выйти, поинтересовалась, кто там. Оказалось, служанка хотела узнать, собираюсь ли я помыться и нужна ли мне бадья с горячей водой.

– Конечно! – обрадовалась предоставленной возможности. В доме Шалсей приходилось довольствоваться обтиранием да небольшим тазиком с ковшиком. В баньку, которую посещала сама травница, мне ходить запрещалось из-за плохого самочувствия.

Я как раз успела позавтракать, когда слуги сначала принесли деревянную лохань, а после натаскали шесть ведер кипятка, чтобы наполнить ее до краев. Блаженствовала я до тех пор, пока вода не остыла, а кожа не покрылась пупырышками. Спохватившись, что Тэбан может вернуться в любой момент, а я до сих пор не готова, выскочила из бадьи, промокнула влагу простынкой и наспех переоделась в обновки. И вовремя: из окошка заприметила крепкую фигуру сура, который направлялся в дом.

– Готова? – мужчина окинул меня взглядом и, видимо, остался доволен. – Тогда в путь!

Внизу, в обеденном зале принимали пищу другие постояльцы. Пока Тэбан заказывал у хозяина таверны еды в дорогу, я глазела на чужаков и не переставала удивляться. Все вокруг казалось чуждым, словно в тех картинках, что показывали по ящику из моего сна. Вот, за ближайшим столом сидели другие суры и споро работали ложками. Охотников я уже научилась различать по крепким поджарым фигурам, обветренной коже и настороженным взглядам. Будто бы даже здесь, среди людей, в центре мирного поселения им угрожала опасность. Еще они с ног до головы обвешивались оружием. Тут и там торчали рукояти кинжалов, ножны для мечей, луки, стрелы, арбалеты и куча кожаных креплений с заклепками. У Тэбана я тоже видела нож, подвешенный к поясу, а еще арбалет, который будущий учитель приторочил вместе с поклажей к крупу лошади.

Кстати, о лошадях. Я гулко сглотнула, когда Тэбан подвел меня к купленному вчера мерину и легко закинул в седло. На миг даже голова закружилась от высоты и страха, что свалюсь с этой зверюги и расшибусь. Последнее яркое воспоминание из сна как раз связано с падением, после чего я очнулась в доме Шалсей.

Я судорожно уцепилась за выступ в седле и застыла, осознавая, что в таком положении придется провести долгий путь до Тангсура – так охотники называли заимку на границе Гиблого леса.

– Не бойся! – Мои похолодевшие ладошки накрыла теплая рука Тэбана. – Тарун – мирная животинка, не взбрыкнет и не сбросит. Считай это первым испытанием. Умение ездить верхом тебе не раз пригодится в жизни.

– Я не подведу, – прошептала еле слышно, одними губами, но сур меня понял и одобрительно кивнул. После ловко запрыгнул на каурого жеребца, перехватил у меня поводья и направил обеих лошадок к выходу.

Телегой ловко управлял мальчишка, работающий в «Сломанном роге» на подхвате. За городом к нам примкнут другие охотники, с которыми разделим оставшийся путь.

В толчее улиц, с оживленным дорожным движением, я едва ли лишний раз вздохнула. Только ближе к окраине и северным воротам людей стало меньше, и Тэбан прибавил шаг.

– Прижми колени плотнее, – поучительно сказал сур, на собственном примере показывая правильную посадку, – и выпрямись, расправь плечи. Представь, что ты вышла на прогулку, голову чуть выше. Для первого раза неплохо, – похвалил, когда последовала совету. – Смотри вперед и вдаль, лошадь – животное умное, самостоятельно выберет дорогу. Молодец!

Я несмело улыбнулась, заслужив первую похвалу. Не так уж и страшно оказалось на самом деле, даже интересно. Вроде, как и необходимость, а с другой стороны – развлечение. Так я из странных снов никогда не каталась на лошади, там для передвижения существовали железные повозки.

Однако радость продлилась недолго. Попробуйте просидеть в седле не полчаса, а два-три-четыре, и в полной мере осознаете проблемы. С первой я столкнулась, когда Тэбан объявил привал на обед. Охотник стащил меня с седла и поставил на ноги, а вот дальше я со стоном рухнула на землю. Мышцы затекли и отказались повиноваться. А еще копчик отбила, потому что на утрамбованной дороге часто попадались ямки, и я каждую чувствовала собственной многострадальной пятой точкой.

– Еще не поздно вернуться, – заметил мои страдания Тэбан. – Уговорим Шалсей, чтобы взяла к себе в ученицы. Сильной травницей тебе не стать. Тан Робур сказал, искра в тебе есть, но она так мала, что полноценного мага не выйдет. А со старостой как-нибудь вопрос решим, не прогонит.

– Нет, я не передумаю! – сдерживая слезы, готовые брызнуть из глаз, твердо ответила охотнику. – Справлюсь!

Пока я разминала ноги и приходила в себя, суры разожгли костер, поставили котелок, в котором скоро забулькала вода. Тэбан поделился припасами, что прихватил из таверны, а у попутчиков нашлись мясные пироги и лепешки.

Тэбан управился с обедом гораздо быстрее и то немногое время, что можно было потратить на отдых, возился с поклажей. Он переложил часть мешков на мерина и высвободил крохотный уголок на телеге.

– Спасибо! – Обняла мужчину за шею, когда тот подсаживал меня на повозку, и чмокнула в щеку.

Глава 2

В воображении я рисовала Тангсур маленьким поселением в три двора посреди леса. Реальность оказалось другой. Прежде, мы до самого заката ехали по узкой тропке среди могучих исполинов Иринтала. Сам он вырос сплошной стеной из-за очередного пригорка и поразил необъятными размерами, простираясь, насколько хватало взгляда. Где-то в сердцевине зеленого океана, словно айсберги, возвышались две одинокие голые скалы. Между ними редкими зубьями торчали обломки поменьше.

«Клыки Глирха» – так они назывались из-за схожести с клыкастой пастью глирха, самого опасного хищника. Смертоносное порождение последней войны магов, зверь обладал острыми зубами, непробиваемой шкурой, волоски которой походили на стальные иглы, и невероятной живучестью. Против такого побоится выступить даже опытный охотник. Пожалуй, только десяток эльфирских магов управится, и то, не все при этом выживут. Об этом мне поведал Нилах сур, который управлял нашей телегой.

Так вот, охотничья заимка представляла собой небольшую крепость. До Кровавой битвы, что отгремела полторы тысячи лет назад, здесь располагался приграничный форт с деревенькой и замком тана. Сам замок был разрушен до основания, а вот защитная стена сохранилась до сих пор, и на ее обломках возведена сторожевая башня. Старая кладка укрепления изобиловала свежими каменными заплатами. Кому-то пришлось потрудиться, чтобы восстановить целостность единственной преграды, что отделяла людей от тварей Гиблого леса.

Деревья на пятьсот метров вокруг Тангсура были нещадно вырублены, а свободное пространство утыкано кольями, которые грозно смотрели в сторону леса. Судя по бурым пятнам на кольях, их регулярно проверяли на крепость неведомые твари. Как объяснил Нилах сур, по пути нас не трогали, потому что двигались мы крупным отрядом. На одиночек напали бы еще на подступах к лесу, слишком уж заманчивой выглядела добыча.

Действительно, пока дорога вилась по лесу, меня не оставляло чувство чужого взгляда. Холодного, дикого и совершенно безжалостного.

Очевидно, в крепости нас ждали и заприметили сразу, как только выбрались на открытый участок пути. Может, и раньше, кто знает? Во всяком случае, когда до стены оставалось метров пятнадцать, решетка из толстенных бревен с заостренными концами медленно поползла вверх. В движение ее приводил поворотный механизм, которым кто-то управлял изнутри. Далее шел двухметровый коридор – именно такой толщины оказались стены, а затем только открылись обитые железом ворота.

Внушительная защита, ничего не скажешь. Я вовсю вертела головой, замечая выщерблинки и царапины на камнях.

– Что за твари оставили такие следы?

– Глирхи, эргалы, зарши, – охотно пояснил Нилах. – Защитникам крепости не повезло, они погибли здесь до единого. Как-нибудь расскажу историю этих мест, – пообещал седовласый сур.

– Я запомню, – покивала, осматриваясь по сторонам с любопытством.

За забором пряталась обширная территория, застроенная временными постройками. Я приметила дымок походной кухни, ощутила ароматы горячей похлебки, смешанной с запахами свежескошенного сена, конского навоза и сырой древесины. Неудивительно, ведь конюшни, мыльня, дровяник и колода для рубки мяса расположились вокруг единственной каменной башни.

Квадратное строение со скошенными углами вздымалось к небу остроконечным шпилем. Окна располагались на высоте в три человеческих роста и были снабжены ставнями, закрывающимися изнутри, а еще слегка выдавались вперед над стенами. Единственный вход – крыльцо с навесом на каменных подпорках и узким боковым проходом также возвышался на полтора метра над землей, а по правую и левую стороны расходилось балконом, опоясывающим строение по кругу. Вместо ступеней использовался сколоченный из досок здоровенный щит с набитыми поверх перекладинами, чтобы удобнее было взбираться. При необходимости, такой легко скинуть на землю, чтобы усложнить врагу доступ внутрь и обеспечить себе выгодную боевую позицию.

Немногочисленные встречающие весело скалились, здороваясь с прибывшими и выспрашивая последние новости. Меня как будто не замечали, но я чувствовала себя на прицеле. Поодаль, возле походного очага и кипящего на огне котелка с варевом, вихрастый темноволосый парнишка лет пятнадцати с остервенением чистил скребком жирную закопченную сковороду. Рядом, в чане с мутной водой возвышалась гора из грязных плошек, ожидающих своего часа. Заметив мой взгляд, парень еле заметно оскалился и удвоил усилия. Что-то подсказывало, скоро обязанность по чистке кастрюль и сковородок ляжет на мои плечи. Пока что младше этого пацана я никого не увидела. Но все это будет потом, а пока я последовала за Тэбаном, ловко взобравшимся по дощатому настилу на крыльцо.

Массивные двери распахнулись без скрипа, пропуская внутрь большого помещения. Тэбан не лукавил, когда говорил об аскетичных условиях жизни на Заимке. Основательно сложенный в центре зала очаг, в котором весело потрескивал огонь, дымоход, теряющийся под сводом остроконечной крыши. У дальней глухой стены – лежанки с шерстяными одеялами, накинутыми поверх соломенных матрасов. Очевидно, спали охотники прямо тут, в общем зале.

По центру под свисающим почти до пола деревянным ободом с многочисленными свечками разместился длинный обеденный стол с лавками по обеим сторонам.

Как таковые, перекрытия между этажами отсутствовали, но были размечены деревянными балками, прокинутыми из одного конца башни в другой. Если задрать голову и посмотреть наверх, то до самого шпиля свободное пространство пестрело такими узкими переходами. Вдоль стен, как и снаружи, по периметру лентой вился настил шириной метра полтора-два. Забирались наверх по приставным лестницам. Возле узких бойниц, через которые внутрь просачивались полоски света, выдавались вперед полукруглые площадки для стрелков, напоминающие насесты для птиц.

А как же личное пространство?

Я гулко сглотнула, представив, каково здесь приходится женщинам. А ведь я еще ни одной юбки здесь не увидела. Зато убедилась, что понятия об уединении все-таки имеются, хотя и очень сомнительные. На уровне второго этажа, как раз на том самом оборонительном настиле, который расширялся по углам, при помощи ширм обозначили отдельные закутки. Похожие я заметила на первом и третьем ярусах, и даже позавидовала обитающим там счастливчикам, потому что Тэбан остановился и бросил вещевой мешок на одну из открытых лежанок в самом низу.

Рядом с каждой из таких размещался сундук для личных вещей, а на стене в изголовье вбиты крючки для одежды или оружия.

– Кто это с тобой, Тэбан? – вперед вышел плечистый воин, смоляные волосы которого оттеняла седая прядь у левого виска.

– Кандидат в ученики, Лаисса Ангрин, моя дочь, – представил меня охотник.

Я помнила, как в Леже мы заходили в административное здание, где я полчаса проторчала в коридоре, пока сур беседовал с городским главой. Из кабинета охотник вышел с магическим свитком в руках. Затем мы отправились в полуподвальный этаж, где клерк шлепнул на документ печать, внес его в реестр и забрал на хранение, а нам взамен выдал две копии. Меня никто ни о чем не спрашивал, не интересовался мнением, не просил ничего подписывать. Тэбан самостоятельно принял решение. И теперь только выяснилось, что удочерил. Благородно с его стороны, но хоть бы одним словечком намекнул.

– Дочь? – у охотника слегка расширились зрачки, а больше он ничем не выдал, что удивлен. – Как скажешь, Тэб. Но законы едины для всех. Если она не справится, то покинет Тангсур в тот же день.

– Я знаю правила, Веонд. Лаисса пройдет испытание, я сам буду ее учить.

– Что же, время покажет, на что она способна. А для начала определим ее к Маоре, она хоть и не просила о помощнице, но лишняя пара рук не будет лишней.

На меня Веонд сур даже не взглянул. Так, решил вопрос на скорую руку и отправился по делам. Его больше интересовало, сколько мы запасов привезли и почем нынче в Леже зерно.

– Идем, представлю тебя Маоре, – не стал задерживаться в башне и Тэбан.

Мы спустились по дощатому настилу во двор и свернули налево, в сторону кухни. Однако даже не остановились возле булькающего котла с варевом, прошли мимо того паренька, что недавно ухмылялся, завернули за угол и остановились перед входом в деревянный сарай, примыкающий к башне с подветренной стороны. Судя по едкому запаху трав, внутри обитала местная травница.

– Можно? – сур вежливо постучался, прежде чем войти.

– Заходи, Тэб! Давненько ты сюда не заглядывал. Что-то случилось? Ты же вроде из мирных земель прибыл. Неужели в кои-то веки понадобилась моя помощь? – раздался изнутри низкий с хрипотцой женский голос.

– Я сугубо по делу, – распахнув дверь, мужчина шагнул внутрь, машинально наклоняясь, чтобы не удариться головой о выпирающую балку дверного проема. – Помощницу вот привел. Принимай пополнение, – вытолкнул меня вперед, а сам при этом шмыгнул обратно. – Распоряжение Веонда, так что отказы не принимаются.

– Сколько раз говорить?.. – женщина осеклась, когда поняла, что сур попросту сбежал. – Мне тут помощники не требуются, – закончила фразу, пристально изучая меня. – Кто такая? Откуда будешь?

– Меня зовут Лаисса, – оробела под взглядом статной фигуристой женщины. Ее темные волосы еще не тронула седина, лишь паутина морщинок на внешних уголках сощуренных глаз выдавала возраст. – Лаисса Ангрин, – назвала я полное имя и гулко сглотнула, когда Маора разразилась тирадой на непонятном наречии.

Из услышанного я вычленила только имя приемного отца. Остальное, скорее всего, не относилось к литературной речи. Если вкратце, Маору сильно возмутил сам факт моего существования и обязательное приложение в виде нерадивой остроухой мамаши, с которой трусливый зарш Ангрин спутался лет этак пятнадцать назад.

– Это ж надо набраться наглости и подбросить на порог эльфирское отродье?

– Простите, тана Маора, вы не так поняли, – робко начала я.

– Маора сур! – одернула меня женщина. – И я все правильно поняла. Тэб нагулял тебя на стороне, и после стольких лет посмел притащить в наш дом? Проваливай! Чтобы духу твоего здесь не было. С Веондом я сама разберусь.

Чуть не плача, я попятилась к двери, не ожидая такого приема. А потом подумала: какого лысого эргала я веду себя, как… как трусливый зарш? Выражения, упоминающие всуе тварей Иринтала, я у суров подслушала в дороге. Ну, а тут по-другому не скажешь! Куда прикажете деваться на Заимке, где полно охотников, а вокруг простирается Гиблый лес?

– Нет! Никуда я не пойду. Тэбан сур определил меня в помощницы. Нравится вам это или нет, но я останусь и выполню порученное задание. – Нагло захлопнула дверь, прошла внутрь и села на единственный свободный стул. Скрестив руки на груди, вопросительно посмотрела на женщину.

– Еще и наглостью в папашу уродилась, – беззлобно заметила Маора. – Ну, посмотрим, что у тебя получится. Место освободи!

Я послушно поднялась со стула и, выбрав свободный угол, кинула туда мешок с вещами. Вряд ли они пропали бы, оставь я их даже на улице, а так хоть руки не оттягивают и не мешаются.

Сначала я не сообразила, что задумала травница. Раз уж не стала взашей выталкивать, то, наверное, смирилась с моим присутствием. Не тут-то было! Недооценила я женское коварство. Маора вела себя так, будто меня в природе не существовало. Занималась привычными делами: толкла травы в ступке, варила зелья, разливала их по фиалам, а я все это время стояла неприкаянная, чувствуя себя лишней. В помещении, срубленном из неотёсанных бревен, полки и стеллажи были завалены травами, кореньями и прочими ингредиентами. При этом, каждому из них отводилась своя собственная полочка и посуда для обработки или хранения. Так с ходу и не запомнишь.

В чем-то я понимала Маору, поэтому не злилась. Хотя, очень хотелось заплакать, затопать ногами, руками помахать, в конце концов, чтобы на меня обратили внимание и выдали, наконец, поручение.

Ну, вот что ты с ней сделаешь? Побежишь жаловаться Тэбану? Или сразу Веонду? Они и слушать не станут, а сразу отправят в Леж. Если уж я простейшую выдержку проявить не сумела, как такую недотепу в Иринтал выпускать? Какая-то часть меня это осознавала и пыталась утихомирить растущую внутри обиду, искала выход.

Решение, как поступить, лежало на поверхности. Необходимо стать Маоре полезной, и тогда она сама не захочет меня прогонять. Но как это сделать, если я ни одного растения не знаю? Не понимаю, для чего они предназначены? Даже элементарного – помыть посуду после использования и расставить ее по местам, и то способна сделать лишь наполовину.

Однако начинать с чего-то нужно было, поэтому я устроилась на походном мешке и принялась следить за действиями травницы и заодно запоминать, что и где стоит, с каких полок женщина берет ингредиенты, как обрабатывает и в каком количестве добавляет. Постепенно я заинтересовалась работой Маоры и тихонько подкралась поближе, чтобы не упустить ни одной детали. К концу дня голова заломила от количества информации, которую пришлось запомнить. А я ведь не отдыхала и ела последний раз еще в дороге.

За стенами сарайчика уже сгустились сумерки, когда снаружи три раза прозвенел гонг. Звук вывел меня из состояния полутранса. Я вопросительно уставилась на женщину, ожидая, что она смягчится или скажет хоть что-нибудь. Но Маора упорно молчала, изредка поглядывая на меня, когда думала, что я не вижу.

– Маора, ты на ужин идешь? – Сначала раздался стук снаружи, следом вопрос, и только потом дверь тихонько приоткрылась и в нее просунулась голова Тэбана. – Или ты, как обычно, попозже?

Женщина обожгла охотника сердитым взглядом и ничего не ответила, давая понять, что злится.

– Ага, значит, попозже, – сделал вывод приемный отец и перевел взгляд на меня. – Лаисса, ты уже закончила работу? Или у тебя еще есть задания?

– Я ее не держу! – бросила сура презрительно.

Покачав головой, мужчина выразительно посмотрел на меня, как бы спрашивая:

– Ты как тут?

А что тут ответишь? Пожала плечами и понуро повесила голову. На ужин уходить не рискнула, ведь с Маоры станется запереть сарай, тогда я даже наблюдать за ее работой не смогу. Горько вздохнув, вернулась к прежнему занятию, давая понять суру, что занята.

– Кхм, ну, ладно, – Тэбан поспешил ретироваться, но перед этим предупредил. – Лаисса, на рассвете жду на заднем дворе. До обеда будешь со мной тренироваться, а во второй половине дня в полном распоряжении Маоры сур.

– Да, учитель! – кивнула, кусая губы, чтобы не нажаловаться на одну вредную особу.

Не знаю, что их связывало в прошлом, но Тэбану явно стоило извиниться перед травницей. Даже если ни в чем не виноват! Причем, я уверена, что не виноват, сур не такой, чтобы нарочно кого-то обидеть. Наоборот, для меня, чужой девчонки, которую подобрал в лесу, он сделал столько, сколько ни один другой человек в этом мире. Зря Маора на него злится.

Травница работала допоздна, последним доваривая жутко вонючее зелье. У меня глаза заслезились от резкого запаха, но я стойко вытерпела и никуда не ушла, а когда Маора отправилась на ужин, взялась навести порядок. В глубине сарайчика обнаружился рукомойник и бочка с водой. Видно, кто-то все же помогал женщине, хотя бы воду натаскать из колодца.

Провозилась я до полуночи, пока закончила отмывать грязные флаконы и отдраила до блеска котел. Я очень старалась не ошибиться и правильно расставить чистую тару по местам. Маора заглянула после ужина, посмотрела, чем я занимаюсь, фыркнула и ушла, притворив дверь снаружи.

Какая же она упрямая! Но, раз уж не отругала, значит, я на верном пути. Надеюсь.

Спать улеглась на полу – больше негде. Подложила под голову мешок с вещами и моментально отрубилась от усталости. Не успела глаз сомкнуть, как меня легонько толкнули в плечо. Я испуганно подскочила и сонно уставилась на Маору, присевшую рядом на корточки.

– Что-то случилось?

– Нет, рассвет скоро. Иди умойся, в рукомойнике еще осталась вода, и поспеши на задний двор. Скоро утренняя разминка начнется, нельзя пропускать.

Заговорила! Надо же! Ночью в лесу кто-то сдох? Самое печальное, что, наверняка, сдох, но лучше об этом не задумываться.

– А…

– Остаешься на испытательный срок. Даю неделю, чтобы выучила названия трав и зелий, что здесь находятся.

– Но я же! Как прикажете, Маора сура, – я понурилась, не представляя, как выполню новое поручение. Названия на баночках были написаны на незнакомом языке. Я так расстроилась, что не успела оценить победу над суровой травницей. – Почему вы передумали?

– Поменьше вопросов. Не люблю лишней болтовни! – осадила женщина.

– Простите!

Посчитав разговор законченным, Маора поднялась и, мурлыкая под нос задорную мелодию, разожгла магическую плитку и поставила на нее котелок, поблескивающий медными боками. Я тоже не стала задерживаться, сполоснула лицо прохладной водой и направилась к выходу. Заскочив по пути в нужник, порадовавший чистотой и наличием задвижки на дверце, поспешила на задний двор.

А там – мамочки! – наверное, уже половина форта собралась на разминку. Но это полбеды! От вида странных приспособлений, вкопанных в землю, мне сделалось дурно. Расставленные по периметру полутораметровые столбы и брусья, перекладины и подвешенные к ним мешки, бойцовская арена, посыпанная свежим песком.

– Доброе утро, Лаисса! – сзади неслышно подкрался Тэбан. – Слышал, тебя можно поздравить? Еще никому так быстро не удавалось заслужить расположение Маоры.

– Она взяла меня с испытательным сроком. – Я приветливо кивнула мужчине. – Так что еще рано поздравлять.

– Поверь, кто только не пробовал набиться в ученики, она всем отказывала. Ты ей приглянулась, поэтому постарайся оправдать ее доверие.

– Я постараюсь, учитель. Чем займемся сегодня?

– Сегодня и ближайшие три месяца, пока во всем Мирильсинде бушует зима, а Иринтал заливают дожди, мы будем усиленно тренироваться. И начнем с бега. Пятнадцать малых кругов!

Я обвела взглядом площадку, прикидывая расстояние, тяжело вздохнула и потрусила по утрамбованной ногами охотников дорожке. Не знаю, почему ее назвали малой, если она тянулась по периметру площадки, охватывая солидную территорию. Другой альтернативы я не заметила.

Я понятия не имела, сколько сил нужно, чтобы спокойно пробежать пятнадцать кругов. Задыхалась уже на пятом. На седьмом еле волочилась, девятый понуро брела, еле переставляя ноги, а на одиннадцатом рухнула на землю без сил.

– Неужели сдалась? – Сквозь пелену мелькающих перед глазами белых мушек и шум в ушах расслышала укоризненный голос Тэбана.

– Нет! Не сдалась. Я сейчас… – на чистом упрямстве, превозмогая усталость и боль в натруженных ногах, поднялась и пошла дальше, затем побежала, расслышав скептический хмык за спиной.

На пятнадцатом круге я сама себе напоминала мертвеца, передвигающегося на негнущихся ходулях. Самое обидное, что вместе со мной бегали охотники и даже тот мальчишка, который вчера мыл посуду, и никто не испытывал трудностей.

Если у них получилось, то и я смогу, – как могла, утешала себя, не делая скидку на возраст и ранения, из-за которых провела месяц в кровати. Твари же не будут интересоваться, успела ли я отдохнуть? Гиблый лес не прощает ошибок, и от умения двигаться без остановок зависит жизнь.

Когда же я преодолела злосчастные пятнадцать кругов и ожидала похвалы от учителя, тот лишь заметил, что могла бы и побыстрее шевелиться.

– А теперь перейдем к разминке. Пятьдесят приседаний! – назначал Тэбан следующий цикл.

Затем последовали упражнения на пресс, наклоны, подтягивания и отжимания – целый комплекс, выполнить который так и не сумела. В один прекрасный момент сознание меня покинуло, и я рухнула на землю пластом.

Пришла в себя на мягком матрасе, пахнущим сеном и Тэбаном. От слабости даже пошевелиться не смогла. Расстроилась до слез из-за того, что не справилась. Теперь меня точно отправят в Лежки.

– Очнулась? Хорошо. На вот, выпей! – Мою голову приподняли и поднесли к губам теплый отвар – тот самый, пахучий, от которого вчера слезились глаза. Но сопротивляться я не могла, а пить хотелось, так что послушно выпила зелье до последней капли, после чего провалилась в сон.

Глава 3

Проснулась уже к вечеру, когда просторный зал форта наполнился мужскими голосами, а по помещению поплыл одуряющий запах мясной похлебки. Желудок призывно заурчал, требуя хоть кусочек съестного. Я думала, не смогу пошевелить рукой или ногой, чтобы дать о себе знать. Но, на удивление, в теле чувствовалась непривычная легкость, а мышцы и не думали болеть, как будто утром я не тренировалась на износ.

– Лаисса, иди к нам! – окликнул учитель и постучал рукой по свободному месту на лавке рядом с собой.

Мне дважды повторять не нужно. Я мигом подскочила с лежанки и бегом побежала за стол.

– Ну, как ощущения после первой тренировки? – подмигнул Нилах сур, расположившийся неподалеку от приемного отца.

– Это было… незабываемо! – поморщившись, ответила охотнику.

Тут же пришло осознание, что я не справилась, завалила задание. Значит, теперь точно выгонят. Еще и у Маоры полдня пропустила! Ей это вряд ли понравится. Что за невезение? Я ведь старалась!

Подхватив такую желанную чашку с горячим варевом, я принялась жадно поглощать пищу, обжигаясь и проливая драгоценные капли на себя. А у охотников в это время набирал обороты настоящий пир. На столе я приметила свежие овощи, которые мы привезли из Лежа, копченое мясо и рыбу, кувшины с вином. Его пили мало, максимум по одной чарке. Слишком уж это опасно посреди Иринтала, твари которого способны не хуже хмеля туманить голову. И все же один тост прозвучал, после которого каждый пригубил по глоточку если не вина, то травяного отвара, приготовленного Маорой.

– Итак, суры! – Веонд, восседающий во главе стола, поднялся, привлекая внимание. – Я рад объявить, что наши ряды скоро пополнятся новым суром. Вернее, сурой! Тана Лаисса Ангрин сегодня прошла испытание и заслужила право стать кандидатом в ученики сразу двух мастеров, Тэбана сура и Маоры суры.

– Кто? Я? – поперхнулась последней ложкой похлебки, которую намеревалась доесть украдкой, пока присутствующие увлеченно смотрели на главного охотника. – К-когда? Но я же провалилась? – пролепетала, ничего не понимая. – Свалилась без сил, полдня в кровати провела. Вы что-то путаете.

– А ты, девочка, поинтересуйся сначала, сколько продержался каждый из присутствующих здесь суров в первый тренировочный день? – с ехидцей намекнул Веонд. – Лаэрт вон сдулся еще на беговой тропе. – Кивнул на парнишку, отчего тот покраснел до кончиков ушей. Опустив голову, зыркнул колючим взглядом, как будто я перед ним провинилась. – В первый раз учителя нарочно дают максимальную нагрузку, чтобы выяснить предел выносливости будущего ученика. Если он сумел подняться, переломил себя и попытался выполнить задание через «не могу», то и в дальнейшем справится с нагрузкой.

– Это означает, я остаюсь? – воспрянула духом и расцвела торжествующей улыбкой.

– Да! – подтвердил Веонд. – На ближайшие три месяца, кандидатом в ученики.

От этой новости я готова была прыгать до потолка. Взвизгнув, повисла на шее у Тэбана.

– Я так рада! Спасибо тебе!

– Ну-ну, тише, – охотник похлопал меня по спине. – Задушишь еще. И это не меня – себя благодари, что справилась.

– Я же говорила, что не подведу!

– Если вспомнить, в каком виде я тебя нашел, – хмыкнул мужчина, – то возникали сомнения. Но раз уж ты в Иринтале уцелела, то и обучение в Тангсуре выдержишь. Теперь я в этом уверен.

После Тэбана меня поздравила Маора, в голосе которой уже не слышалось прежней колючести. И, вообще, судя по пылким взглядам, которые она бросала на моего приемного отца, отношения у них наладились.

– Поздравляю, Лаисса! Ты вторая по счету девушка, сумевшая доказать этим упертым снобам, что способна заслужить звание суры.

– А кто первая?

– Первая и на данный момент единственная сура сидит сейчас с тобой за одним столом, – не без гордости заметила женщина.

– Ого! И что, никто за столько лет ни разу не попытался заслужить звание суры? – ахнула я.

– Отчего же, попытки были. И довольно удачные. Некоторые смелые представительницы слабого пола достигали звания ангсура. Вот только финального испытания никто из прошлых кандидаток не выдержал. Надеюсь, ты будешь осторожной и сумеешь вовремя остановиться, а наша с Тэбаном наука пойдет на пользу. Кстати, – добродушное выражение лица Маоры сменилось на привычное уже, жесткое. – Первый и последний пропуск занятий сегодня я прощаю. Но впредь, если опоздаешь хоть на минуту, отработаешь по полной программе.

– Да, Маора сура! – я невольно поежилась, представив, что в понимание травницы означала угроза. – Я запомню. Можно вопрос?

– Спрашивай, пока я добрая, – снисходительно разрешила женщина.

– Не найдется ли у вас справочника по растениям? А еще не помешал бы учебник, обучающий тому языку, на котором сделаны надписи на флаконах.

– Это же старый эльфийский язык! Разве родители не обучали тебя знаниям своего народа? – удивилась травница. – Ах, да! Ты же не помнишь. Большинство заклинаний написано на эльфийском. Чем древнее используемое наречие, тем сильнее действие магии.

– Если меня и обучали языку, то я об этом ничего не помню, – я понурилась. – Так, у вас найдутся книги?

– Хмм, книги, говоришь? – Маора задумчиво на меня посмотрела. – Давай мы обсудим этот вопрос завтра. А пока наслаждайся праздником, в ближайшие три месяца у тебя не останется времени на развлечения или отдых.

Травница не обманула. Следующий рассвет я встречала, бегая по дорожке злополучные пятнадцать кругов. Я успела отдохнуть и даже выспаться, плотно поела накануне, но все равно, еле доползла до финиша. Дальнейшую разминку тоже никто не отменял, и количества упражнений не уменьшил. Думала, пальцем не смогу больше пошевелить, когда Тэбан сур разрешил прерваться на завтрак и короткий отдых. Но ничего, волшебно-гадостное зелье Маоры поставило меня на ноги. Первую неделю только им и спасалась, а дальше стала замечать, что потихоньку втягиваюсь и уже не так устаю. Вот только коварный учитель это тоже видел и постоянно увеличивал нагрузку. А ведь после завтрака и часа медитаций, когда безумно хотелось спать, начинались практические занятия по владению холодным оружием, стрельбе из лука, бою на мечах.

Пока мы учили только связки и отрабатывали правильную постановку атакующих и оборонительных позиций, но уставала я безумно. Работу у Маоры после изнурительных тренировок считала отдыхом. Разве сложно запомнить пару десятков названий на эльфийском? Я заметила, что некоторые слова сами собой всплывали из памяти. Моей или чужой – некогда было задумываться. Странные сны беспокоили редко, все мысли занимала учеба и новые знания, которые я впитывала, как губка.

С Лаэртом у нас сложились напряженные отношения. Мальчишка слишком ревностно относился к моим успехам и стремился доказать, что он – лучший. Этого у него не отнять! В бою на мечах парень демонстрировал поразительные успехи. Каждая его тренировка заканчивала спаррингом с учителем – Нилах суром, в которой последний, разумеется, побеждал. Я не могла похвастаться физической силой, зато была более быстрой, гибкой и ловкой.

Забегая вперед, скажу, что через месяц я мечтала, чтобы пробежать пятнадцать или даже двадцать малых кругов. О большом или верхнем круге узнала позднее, когда увидела, как ловко взрослые охотники скачут по столбам, вкопанным на разной высоте по периметру площадки. Расстояние между столбами выдерживалось в пределах одного метра, где-то чуть больше, где-то меньше. Но из-за разности в высоте менялось расстояние прыжка и усилие, с которым следовало оттолкнуться. Сначала было страшно промахнуться мимо столба, упасть с высоты, набить шишек. Но со временем, когда освоилась, мне понравилось ощущение полета, когда несешься во всю прыть, едва касаясь ногами опоры. Падения были жутко болезненными, синяки и вывихи я уже не считала. Хорошо хоть до серьезных увечий дело не дошло. Из всех учеников на столбах я показывала наивысший результат.

Еще пятеро мальчишек появились в Тангсуре к концу первой недели моего ученичества. Под присмотром наставников в Иринтале ребята сдавали экзамен на звание кунгсура – ученика. Как раз перед нашим появлением в форте, кандидаты ушли в Гиблый лес с минимальным набором для выживания. Все это время они провели среди опасных тварей в не менее агрессивной окружающей среде. Не обошлось без ранений и травм, что прибавило нам с Маорой работы, а мне послужило практикой по отработке навыков походного лекаря. Наложить жгут, зашить рваную рану, зафиксировать перелом или вправить вывих – житейские мелочи, с которыми мы сталкивались ежедневно. В лесу помощи ждать неоткуда. Если получил травму и не сумел быстро вернуться в строй, можешь попрощаться с жизнью.

Через три месяца и нам с Лаэртом предстояло пройти первое испытание, так что мы усиленно готовились и завидовали кунгсурам. По возвращении парни с гордостью выбрили виски с левой стороны и заплели первые косички, шнурки для которых смастерили из шкур убитых ими тварей.

С некоторыми мальчишками я быстро сдружилась. Особенно с братьями, Хасом и Науром, которые неделю провалялись в лазарете, и мне пришлось за ними ухаживать. Оба курчавые, темноволосые, похожие на подросших медвежат. Только Хас более упитанный и широкоплечий, а Наур – поджарый, хмурый, все время настороже. Калим – ученик самого Веонда держался особняком, редко участвовал в вечерних посиделках и постоянно тренировался. Стремительный, гибкий, тонкокостный, со светлой кожей и жгучими черными волосами. Истинный житель Езеарана – восточного королевства империи. Ребята рассказывали, что Калим помешан на боевых искусствах, а в бою впадает в ярость. Низкорослый Санкос не выглядел сильным соперником, но у него была превосходно развита чуйка на опасности. Он чуть ли не кожей ощущал, откуда ждать нападения. А вот Тарука, с виду тихого парня, я невольно сторонилась, подсознательно ощущая скрытую угрозу. Пугала его способность появляться из ниоткуда и так же внезапно исчезать из поля зрения.

Разумеется, мы соперничали друг с другом в стремлении доказать, кто из нас лучше. Между сурами также велась незримая борьба за звание сильнейшего воина и охотника. Другое дело, что мужчины доказывали собственную доблесть в Иринтале, когда возвращались из леса живыми и приносили богатую добычу. А мы, за неимением такой возможности, рвали жилы на тренировках.

Первые дожди зарядили дней через десять. Льющаяся с неба холодная вода ничуть не мешала тренировкам. Так считал учитель, а вот у меня на этот счет было иное мнение. Но кто бы его спрашивал? Вылазки в Иринтал охотники прекратили. Вода выгоняла из нор самых опасных тварей, после встречи с которыми не выживал никто. Мелкие хищники стягивались к зубьям Глирха, забивались в скальные трещины и пещеры, пережидая опасный период или же впадая в спячку. Дождь шел не каждый день, но выливался в таких количествах, что низины полностью затапливало водой. Часть охотников предпочла бы убраться в город и переждать непогоду в безопасном месте, чем маяться от безделья в замкнутом пространстве заимки. Но именно в это время года оголодавшие твари чаще всего нападали на защищенное человеческое жилье.

Говорят, впервые столкнувшись с монстрами, человек испытывает парализующий страх. Когда-то Иринтал не был гиблым, леса плодились всевозможным зверьем, а города первородных эльфов вздымались к небу белоснежными башенками роскошных дворцов. Иринтал был частью королевства лесных эльфов – Иллеверы, исчезнувшей с лица Мирильсинда полторы тысячи лет назад. Людям не известны подробности конфликта, но последствия Кровавой битвы коснулись каждого. Сочные луга Иллеверы превратились в пустоши, а лес – источник богатства и могущества обратил все ресурсы на уничтожение бывших остроухих хозяев. Магия смерти и разрушения исковеркала саму суть Иринтала. Целебные прежде травы и растения источали яд и норовили плюнуть в тебя колючками, ужалить острыми шипами, запутать гибкими лианами. Деревья, когда-то щедро наполняющие силой уставших путников, теперь сами питались за счет неосторожных гостей, из которых хищные существа вытягивали жизненные соки. Зверье обзавелось дополнительными клыками, непробиваемой броней и даже магическими способностями, влияющими на сознание жертвы.

Историями об Иринтале охотники делились каждый вечер, собираясь на посиделки у очага. А чем еще заниматься, если не стоишь в наряде, а у тебя выдалось свободное от тренировок время? Суры нарочно брали учеников ближе к сезону дождей, чтобы было чем заняться в бесконечно длинные серые будни.

Охотников, сколько бы их не появлялось на территориях четырех королевств, все равно не хватало. Суры гибли в зубах тварей Иринтала, не рассчитав собственные силы. Других губила чужая алчность, жажда наживы. Прежде Иллевера считалась центром торговли и искусства. Иринтал насквозь пронизывали дорожные тракты, по которым торговцы беспрепятственно водили караваны. Самый короткий путь из Мелисина – северного королевства в южный Неньясир занимал неделю. Теперь же караванщики двигались в обход, через заснеженные перевалы Зельдарина, рискуя сорваться в пропасть, или же огибали Иринтал по восточному пути через густые леса Езеарана. Обходные маршруты увеличивали время в дороге до месяца или даже двух. Помимо этого, торговцам приходилось раскошеливаться на серьезную охран