Совсем недетские сказки

Глава 1. Студентка Л. У. Начало семестра

20 августа 20** года

– Ты уверена, что все взяла с собой? – спросила мама, глядя на меня исподлобья. Ее пальцы нервно теребили край рукава кофты.

Я вздохнула, чувствуя, как в груди сжимается знакомый узел вины и негодования. На меня опять смотрели, словно я виновна в чужом одиночестве. Тревога мамы витала в воздухе густым туманом, обволакивая каждый мой шаг, пока я молча складывала вещи в машину. Она никогда не смирится, – подумала я, с силой захлопывая багажник джипа. Солнце слепило глаза, но холодок вдоль позвоночника напоминал: даже в летний зной между нами оставалась стена из льда, которую, кажется, ничто не сможет растопить.

– Второй курс, мам. Я не ребенок, – ответила я через полуопущенное стекло, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Но ее взгляд, острый как лезвие, заставил меня отвернуться. В ушах зазвенела тишина – та самая, что всегда наступала перед очередным переездом.

Сколько себя помню, мы с мамой переезжали с места на место каждый год. Бывало и такое, что мне приходилось менять школу дважды за семестр. Вряд ли все объяснялось маминой работой. Она – обычный адвокат, а у них командировки случаются нечасто. До сих пор не понимаю, как Аманде Уолкер удалось сохранить свою должность в компании, постоянно прося перевод.

Дорога в Фогхилл растворилась в звуках барабанов и бас гитары из колонок. Я нажала на газ, словно пытаясь убежать от прошлого. Ветер свистел в приоткрытом окне, смешиваясь с музыкой, но даже это не могло заглушить навязчивый шепот: «Она боится потерять тебя. Как ты потеряла всех друзей в пятнадцать, когда снова сменила школу…»

Вот только причины ее страха мне были неизвестны, как и то, почему мы постоянно переезжали.

Фогхилл встретил меня пеленой тумана, обволакивающего холмы словно серое покрывало. Влажный воздух лип к коже, напоминая о первых днях здесь. Тогда я ненавидела это место. Постоянная влажность раздражала. Особенно зимой. Хотелось закутаться в одеяло и не высовывать нос до весны. Теперь же запах мокрой хвои и земли стал… родным? Нет, скорее, привычным, как шрам, который уже не болит.

Я выбрала этот колледж по двум причинам: факультет фотографии и возможность поступить в Калифорнийский институт искусств сразу на третий курс. Колледж Фогхилла как раз с ним сотрудничал.

– Надеюсь, хоть эта неделя пройдет спокойно, – прошептала я, въезжая на пустую парковку.

В ушах застучало: слишком тихо, слишком одиноко. Кампус выглядел пустым. По дороге к общежитию встретилось несколько студентов и преподавателей. Большинство однокурсников вернутся ближе к концу недели. Моя соседка по комнате Райли вряд ли приедет к началу семестра. Пару дней назад получила от нее сообщение в фейсбуке с фото на пляже. Ее каникулы в самом разгаре. Она была немного взбалмошной, но все же приятной девушкой.

Улыбаясь мысли о скорой встрече с Райли, не заметила, как ноги сами привели меня к нашей комнате. Заметив у двери знакомую фигуру, на мгновение застыла.

Дарен. Словно кошмар, материализовавшийся при свете дня. От одного его вида у меня мурашки побежали.

Он был моей единственной и самой большой проблемой. Оставаться наедине с этим… человеком не безопасно. С момента нашего знакомства он не давал мне прохода, следуя за мной повсюду, словно тень. Каждое утро начиналось с его приторной улыбки у входа в общежитие – слишком дружелюбной, чтобы быть искренней. Он напоминал волка, притворившегося пастушьей собакой.

– Какая удача, что мы случайно встретились по пути на лекции, – говорил он, шагая рядом, а его пальцы едва не цепляли мой рукав. Я ускоряла шаг, но он мгновенно подстраивался, взгляд его обжигал мне затылок.

На вечеринках он материализовался из пустоты, как кошмар. Вальяжно облокачивался о стену рядом, пока я настраивала камеру, и шептал:

– Ты сегодня ослепительна, Лея.

Его голос лип к коже, как смола, отчего хотелось незамедлительно отправиться в душ и смыть с себя эту грязь. Девчонки хихикали, принимая это за романтику, а у меня сводило желудок. Однажды, стоило мне отвернуться, его ладонь скользнула по моей талии – быстрее, чем вспышка фотоаппарата. Я отпрянула в страхе, ударившись о стол, но он уже отошел, подмигнув, будто это наш общий секрет.

Он знал всё. В какой аудитории у меня семинар по композиции. Где я беру кофе по средам. Какой путь выбираю в библиотеку, чтобы избежать толпы. Однажды, опоздав на лекцию из-за съемок, я нашла его у выхода – он держал в руке мой потерянный на прошлой неделе брелок.

– Думал, он тебе дорог, – сказал он, протягивая металлический миниатюрный диск с символикой любимой рок-группы с таким видом, словно дарил букет роз. Дарен смотрел на меня, не мигая, ловя каждое мое движение. Я взяла брелок, едва сдерживая дрожь в пальцах, а он провел ногтем по моей ладони – почти не заметно, но место это после горело, словно я пролила на него кипяток.

– Он так влюблен, – вздыхали одногруппницы.

Райли подталкивала меня локтем:

– Да он милашка! Сними уже его на этот свой проклятый портрет для курсовой.

Они не видели, как его зрачки расширялись при виде меня. Не замечали его хищных взглядов, каждый раз, стоило нам пересечься в столовой. Это не было ухаживанием. Он преследовал меня.

В последние пару месяцев до начала каникул Дарен пошел ва-банк и незаметно подкинул мне в сумку отслеживающее устройство. Обнаружила его случайно, когда пришлось вытряхнуть содержимое в поисках любимого бальзама для губ. Теперь ясно, почему в тот день он не отходил от меня ни на шаг: то пытался коснуться моей руки, то обнимал меня за плечо, то предлагал помочь с сумкой. Поход в полицию с, как мне казалось, неопровержимыми доказательствами невменяемости Пирса не принес результатов. Даже многочисленные сообщения и звонки от него на моем телефоне не смогли убедить полицейских принять мое заявление.

– Девушка, он вас и пальцем не тронул! Уверен, что на этой штуке даже отпечатков не найдется. Если поссорились с парнем, чего ж сразу бежать в полицию? Разбирайтесь со своими отношениями самостоятельно. Нечего в участке спектаклей устраивать! – фыркнул офицер, вертя в руках трекер, выпавший из подкладки моей сумки. Крошечное устройство сверкало на столе, как ядовитый жук. Я сжимала руки под столом, чтобы они не видели, как они трясутся.

Спектакль?! Я чувствовала себя настолько беспомощной после этих слов, что не могла нормально спать ночью. Похоже, что законы страны в этом городе не работали. Закончится ли этот кошмар когда-нибудь?

Только когда я начала задыхаться при его появлении, одногруппники поверили. Тед из группы поддержки, с которым мы состояли в фотокружке, однажды встал между нами, когда Дарен заблокировал мне выход из аудитории.

– Расслабься, чувак, – ухмыльнулся Пирс, обнимая Теда за плечи так, что костяшки пальцев побелели. – Мы просто разговариваем.

Его ноготь впился в кожу Теда, оставляя полумесяц. После этого никто больше не смел шутить про «романтику».

Апогеем стал день, когда я нашла в кармане ветровки записку. «Не носи красное – не могу сдержаться». В тот вечер я выбросила всю одежду алых оттенков, хотя знала – это не остановит его. Он уже был повсюду: в рефлекторном вздрагивании при каждом звонке, в кошмарах, где его пальцы впивались в мои плечи до боли.

Мы не виделись все лето, и я надеялась, что за это время у Дарена что-то щелкнет в голове, и он успокоится. Однако этого не случилось.

В эту самую минуту я смотрела на то, как Дарен стоит рядом с дверью в мою комнату. В женском общежитии. В пустом женском общежитии. От одной только мысли, что мы здесь одни, внутри похолодело. Как он прошел мимо коменданта? Как его пропустили?

– Привет, Лея, давно не виделись, – его голос я ощущала кожей, словно холодная змея он обвивался вокруг меня. Мое сердце забилось в бешеном ритме, пальцы вцепились в ключи так, что металл впился в ладонь. Дыши. Просто дыши.

– Что же ты не сказала, что приезжаешь? Я бы помог с вещами.

– Не стоит, – ответила я, делая шаг на ватных ногах. Заметила, что Пирс намеревается приблизиться, и вздрогнула, отчего Дарен расплылся в дружелюбной улыбке, словно говоря, что все хорошо, мне ничего не угрожает.

В этот момент зазвонил телефон. Представьте, что вы тонете, медленно погружаясь в воду, и начинаете терять всякую надежду на спасение. Но тут, неожиданно замечаете спасательный круг. Вот так я себя чувствовала, когда брала трубку. Мамин голос в трубке звучал далеким эхом, пока я запиралась в комнате, прислонившись спиной к двери. Дрожь в коленях, соленый привкус страха на языке – все это было реальнее, чем голос в трубке. Он нашел меня. Снова.

Пару дней Дарен не появлялся в поле моего зрения. Однако чувство, что за мной кто-то наблюдает, не покидало. В общем чате куратор группы выложил список дополнительных материалов, что понадобятся в этом семестре. Дожидаться, пока одногруппники начнут подтягиваться в кампус, я не могла. Поэтому собралась и поехала в Фогхилл. Сам колледж находился в часе езды от города.

Я надеялась, что поездка поможет мне развеяться. Да и пофотографировать мне не терпелось. За этим делом день пролетел незаметно. Все необходимое было куплено и уложено в багажник. Уже поворачивала ключ зажигания, когда вспомнила, что Райли просила забрать заказ из книжного. В надежде, что магазин все еще открыт, я выбежала из машины. Расстояние не настолько большое. Можно и прогуляться. В магазине продавцы сказали, что заказ будет готов только через пару дней. Разочарованно вздохнув, я направилась обратно к машине.

***

5 сентября 20** года

Прошло две недели. Воздух в кампусе пропитался осенней меланхолией, запахом мокрой листвы и кофе из термосов студентов. Иногда тучи на небе рассеивались, давая возможность солнцу обогреть землю. Золотая осень. Волшебное время. Дубы на территории кампуса начали сбрасывать листву, которая какое-то время оставалась лежать на асфальтовых дорожках не тронутой, радуя студентов своим видом. Все бы хорошо, если бы не одно но. Пирс пропал. Растворился. Но его исчезновение не принесло ожидаемого облегчения. Нет больше тени Дарена, преследующей у библиотеки, нет мерзкого голоса, шепчущего за спиной в столовой. Даже его привычный запах – одеколон с нотками мяты – и тот рассеялся. Казалось, я должна была вздохнуть свободно, но вместо этого ловила себя на том, что вглядываюсь в лица прохожих, как будто его отсутствие было предзнаменованием чего-то плохого.

Райли, вернувшаяся с загаром и хорошим настроением, вытащила меня в город.

– Ты все лето в подвале провела? На солнце вообще не выходила? – засмеялась она, наблюдая за моим недовольным лицом и поправляя мне капюшон, когда ветер сорвал его с головы. Даже ее смех звучал приглушенно, словно через толстое стекло. В ушах звенело от тишины – той самой, что осталась после исчезновения Дарена.

Мы уехали в Фогхилл утром и вернулись только к пяти. Телефон умер по дороге в колледж. Я то и дело поглядывала на безжизненный кусок пластика, представляя, сколько сообщений получу от матери, когда заряжу телефон. Все они будут тревожными, как обычно. «Лея?», «Лея, ты где?», «Пожалуйста, ответь!» Я знала этот ритм наизусть: ее паника всегда начиналась с шепота, а заканчивалась криком.

Однако это была не единственная причина для беспокойства. Как только мы вернулись в общежитие, в дверях нас встретил недовольный комендант. Он стоял, скрестив руки на груди. Клянусь, каждый раз, когда я его видела, он напоминал мне цепного пса из ада. До жути неприятный человек. Его взгляд скользнул по моим грязным кроссовкам – я успела неудачно наступить в лужу на парковке.

– Вас весь день ищут, мисс Уолкер, – протянул он сложенную пополам записку, скривившись. – Я не ваш секретарь! Как можно быть такой безответственной… – прошипел он прежде чем уйти на свой пост, и последнее слово обожгло. Я сглотнула комок стыда – этот человек никогда не отличался тактичностью.

– Не обращай на него внимания, – подбодрила меня Райли, потянув за рукав ветровки, и спросила, глядя на записку: – Что там?

– «Немедленно явитесь в деканат», – процитировала я, не до конца понимая, что происходит. Мы быстро дошли до комнаты, где я бросила вещи и поставила телефон на зарядку и отправилась в деканат.

Через полчаса я подошла к зданию учебного корпуса. Обратила внимание на полицейскую машину, стоящую на парковке для преподавателей. Она выглядела здесь неуместно. Честно говоря, не могу припомнить, чтобы вообще видела полицейских на территории колледжа хотя бы раз. Пожарных, да, когда те проводили учения.

Секретарь, симпатичная рыжеволосая девушка по имени Роза, приветливо улыбнулась мне и позвонила декану по внутреннему телефону. После короткого разговора она пригласила меня в кабинет.

Кабинет декана напоминал витрину антикварного магазина, застрявшую между эпохами. Запах старой кожи смешивался с резким ароматом дезинфектора – видимо, уборщица таким образом пыталась отмыть вековую пыль. На стенах портреты прежних деканов с суровыми взглядами соседствовали с криво приклеенной табличкой «Wi-Fi: Decanat 2024». Я едва сдержалась, чтобы как обычно не уставиться на пятно на ковре – след от кофе, который был здесь еще до моего поступления.

Офицер Стенли, тот самый, что когда-то крутил жучок, подкинутый Дареном, в руках как игрушку, стоял у окна. Его взгляд скользнул по мне, после чего на офицера лице появилась легкая усмешка. Я невольно обняла себя за плечи, словно это могло успокоить мой участившийся пульс.

Мистер Харрис, декан нашего факультета, сидел за столом. Второй полицейский сидел в кресле. Его я прежде не видела.

С деканом у меня всегда были хорошие отношения. Мужчина лет пятидесяти с проседью на голове беспокойно посмотрел на меня и кивнул в сторону полицейских.

– Детектив Джонс, полиция Фогхилла, – представился один из полицейских, показывая свое удостоверение. – Мисс Уолкер, вы не против, если я задам вам пару вопросов?

Офицер Стенли тем временем прислонился к подоконнику, скрестив руки и внимательно следя за мной. Получается, он здесь не главный? Почему-то от этой мысли мне стало легче.

– Мисс Уолкер? – позвал меня детектив Джонс, не дождавшись ответа.

– Что? А…да, не против.

Он положил на стол диктофон. Красная лампочка замигала, и детектив приступил:

– Вы знакомы с этим человеком?

Он протянул мне фотографию. Дарен.

– Да, – я ответила на автомате.

– Когда вы видели его в последний раз?

– В… в конце августа, в колледже, – я сглотнула, но ком в горле не исчез. Почему они задают мне эти вопросы? Что произошло?

– Конкретнее. – Джонс наклонился вперед. – Двадцать шестое августа. Вы были в Фогхилле.

В ушах зазвенело. Перед глазами пронеслись размытые картинки того дня. Книжный магазин. Холодный ветер. Чьи-то шаги за спиной. Рука на моем плече… Откуда эти воспоминания?

– Я… покупала учебники, – пальцы вцепились в подлокотники кресла. – Но, погодите. При чем здесь двадцать шестое? Я вернулась в колледж двадцатого числа и случайно столкнулась с Дареном рядом с общежитием. После этого мы с ним не виделись.

Стенли хмыкнул.

– И после покупки куда вы отправились? – Джонс не отводил взгляда, игнорируя мои слова. Его глаза словно пытались проникнуть в мои мысли.

– Поехала обратно в колледж. Можете проверить мой видео-регистратор в машине, – я повысила голос в конце, потому что вся ситуация была похожа вовсе не на «мы зададим вам пару вопросов», а на допрос, на который они не имели права.

– Успокойтесь, мисс. Мы просто беседуем, – спокойно заверил меня детектив Джонс. – Вас ни в чем не обвиняют. С того дня мистер Пирс не выходил на связь, и его родители подали заявление о пропаже.

– Извините, но какое это имеет отношение ко мне?

– Мы опрашиваем всех, кто мог быть с ним знаком. Среди студентов говорят, между вами и мистером Пирсом возникло недопонимание. В последнее время вы не замечали ничего необычного в его поведении?

Тяжело вздохнув, рассказала детективу все, что знала еще раз: о своей поездке в Фогхилл, о Пирсе, упомянув при этом о преследовании. Он внимательно выслушал меня, пару раз бросив недовольный взгляд на Стенли, и извинился за потраченное время.

– Мисс Уолкер, прошу вас не покидать город, пока идет следствие, – сухо произнес детектив, затем добавил: – Извините за некомпетентность наших сотрудников, я доложу начальству о вашем случае.

Поблагодарив декана за уделенное время, Джонс кивнул офицеру Стенли, и они направились к выходу, пожелав всего хорошего на прощание.

Ситуация казалась мне сюрреалистичной. Совсем недавно я радовалась, что не вижу Дарена, а теперь слышу, что он пропал. Судя по вопросам детектива, я была одной из последних, кто с ним общался.

Как же это меня злило. Этот ненормальный не давал мне покоя, а теперь, даже пропав, продолжает создавать проблемы. Как будто нет других причин для беспокойства. Учеба началась, а я не могла думать ни о чем, кроме того дня, когда поехала в Фогхилл. После неудачной попытки забрать заказ у Райли у меня случился провал в памяти. Впервые в жизни я проснулась и не помнила, что произошло за несколько часов. Ни как я дошла до машины, ни как оказалась на шоссе, ведущем в колледж. Только размытые картинки, будто испорченные снимки.

Видимо, мое недовольство отразилось на лице, так как проходящий мимо преподаватель окликнул меня.

– Лея, что-то случилось? Выглядишь неважно, – с волнением спросил он.

Профессор Аарон Маршалл был моим любимым преподавателем. Он вел у нас курс портретной фотографии в прошлом году и дополнительно курировал фотокружок. На вид ему было около тридцати, высокий шатен с голубыми глазами, довольно привлекательный. Он увлекался спортом и частенько играл с ребятами в баскетбол. Маршалл нравился многим студенткам, и я не была исключением, хотя рассматривала профессора больше как объект для подражания. Он был талантливым фотографом, его работы часто публиковались в известных изданиях. Я не могла понять, что такой человек делает в Фогхилле. С таким уровнем он вполне мог бы получить место в более престижном учреждении.

– Пирс пропал, – коротко ответила я.

Профессор был осведомлен о моих непростых отношениях с Дареном. Он стал одним из первых, кто предложил обратиться в полицию, и ругал их за отказ принять мое заявление. Кроме Райли, он был единственным, кому я могла пожаловаться, если что-то шло не так. И вот он оказался рядом в нужный момент. Я добавила:

– Меня допрашивала полиция. Детектив сказал, что Дарен пропал в конце августа.

– Не понимаю, как это связано с тобой?

– Кто-то рассказал о моих проблемах с Пирсом…, – произнесла я дрожащим голосом.

Профессор, услышав это, выругался, похлопал меня по плечу и предложил выпить чай в своем кабинете.

Вторая половина дня прошла спокойно. Мы поговорили с Маршаллом о предстоящем ноябрьском конкурсе. Зная себя, понимала, что выбор фотографий для конкурса займет много времени и сил. Нужно определиться с темой и изучить локации, а также посмотреть на предыдущих участников, особенно финалистов. Я уже предвкушаю это.

Воодушевленная этой новостью, я направилась обратно в общежитие. Мы долго обсуждали детали конкурса с Маршаллом и разошлись только с наступлением темноты. Проходя мимо парковки преподавателей, я заметила новый Jaguar E-PACE и остановилась на мгновение.

Цена начинается от пятидесяти тысяч долларов, откуда у наших преподавателей деньги на такую машину? Разве что Маршалл мог себе это позволить. У него, кстати, был Volvo, который по цене не уступает ягуару, который я сейчас с интересом разглядывала. Красивый автомобиль. Помню, когда выбирала машину, долго рассматривала модели этой марки. Но всех моих накоплений хватило бы лишь на половину кузова, и то не факт.

Может, ректора сменили? Это было единственное логичное объяснение, которое пришло мне в голову. Осознав, что слишком долго пялюсь на машину, я резко развернулась и поспешила в сторону общежития. Там комендант посмотрел на меня как-то странно, но ничего не сказал. Удивительно. Наверное, у него закончились идеи, как испортить кому-то настроение.

Вернувшись в комнату, услышала жужжание на столе. Телефон разрывался. На экране высветилось «Мама».

Совсем об этом забыла!

Я прислонилась к стене, глядя, как за окном гаснет закат. Слова мамы били по барабанным перепонкам. Райли пропадала у своих друзей с факультета экономики. А я, положив трубку, вдруг осознала, что тишина, оставшаяся после пропажи Дарена, оказалась страшнее его присутствия.

Глава 2. Студентка Л. У. Мистер Освальд

8 сентября 20** года

Воздух в столовой был пропитан ароматом свежемолотого кофе и ванильных круассанов, но даже это не могло отвлечь Райли от разговорах о новеньких ассистентах преподавателей. Ее голос звенел, почти переходя на писк, от которого у меня начинала болеть голова:

– Представляешь, у него глаза глубокого зеленого цвета, почти изумрудного! А эти ямочки на щеках, когда он улыбается…

Я вздохнула, чувствуя, как внутри разливается раздражение. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь витражное окно, играл бликами на светлых, цвета пшеницы, кудрях Райли, в ее восторге было что-то наивное, и это раздражало еще больше. Почему она не понимает, что красота – это всего лишь обертка? Мысль пронеслась, оставляя горький привкус. Мои пальцы непроизвольно сжались, я вспомнила о часах, потраченных впустую на бесконечные разговоры о каком-то Алеке Ейне вместо подготовки к семинару по композиции.

Дарен тоже обладал привлекательной внешностью, и многие до последнего не замечали за ней его настоящей сущности. От воспоминаний о нем, на меня накатил приступ паники, чтобы подавить который понадобились огромные усилия. Сколько же мне понадобится времени стереть из памяти этого ужасного человека?

– Это просто несправедливо! – жаловалась Райли по пути на лекции. – Ну почему он достался не второму курсу?! У меня нет знакомых среди первокурсников. К нему не подойти!

– Райли, куратор первокурсников также ведет группу поддержки, в которой ты состоишь, – пыталась успокоить я подругу, надеясь отвоевать хотя бы час перед сном без обсуждения Алека. – Уверена, что мистер Фишер возьмет своего ассистента с собой. Ты же помнишь, какой он дотошный.

– Точно, как я могла забыть! Лея, ты просто супер! – воскликнула подруга, крепко обняв меня от радости.

– Отпусти, задушишь! – смеялась я в ответ.

– Кстати, второй ассистент тоже неплох. Правда, пока не знаю, куда его распределили. Он темненький, высокий и подтянутый – в твоем вкусе, – начала Райли, снова пытаясь подтолкнуть меня к «отношениям». Я бросила на нее скептический взгляд, и она быстро сменила тему, понимая, что меня не переубедить.

Не то чтобы я была против отношений. Пару раз ходила на свидания в школе, но ничего серьезного. Учитывая мои постоянные переезды, это было бы удивительно. Однажды меня действительно заинтересовал одноклассник, с которым мы хорошо общались. Мы встречались пару месяцев, а потом я уехала в Брайдвуд. Отношения на расстоянии, конечно, звучат прекрасно и романтично, но только в теории. Реальность быстро расставила все по своим местам, чувства постепенно сошли на нет и я решила сосредоточиться на учебе. По крайней мере, до тех пор, пока не поступлю в Калифорнию. Там появится больше времени, чтобы подумать о личной жизни.

Кое-как распрощавшись с Райли, я направилась на последнюю лекцию. Кабинет профессора Никсона встретил меня гулом разговоров одногруппников. Прижимая к груди учебники, я попыталась заглушить странное беспокойство, внезапно возникшее из ниоткуда.

Куратор нашей группы, профессор Никсон, обучал нас основам фоторетуши. Это был подтянутый мужчина около сорока лет с приятными чертами лица. Никсон всегда проявлял дружелюбие к студентам, хотя иногда был немного неуклюжим и забывчивым. Ему явно требовался не просто ассистент, а личный секретарь.

В прошлом году с этой задачей прекрасно справлялась мисс Ханна. У нас с ней сложились хорошие отношения, поэтому новость о ее уходе стала для меня неожиданностью. Странно, что Ханна не предупредила никого о внезапном решении. Сам Никсон был не менее удивлен. Она всегда была ответственной и не могла просто так уйти, не сообщив заранее.

После ее ухода Никсону понадобился новый ассистент. Нам представили его на собрании группы после занятий. Я недовольно смотрела на часы – ассистент опаздывал. У меня сегодня кружок Маршалла, и не хотелось задерживаться. На днях я нашла несколько интересных локаций для фото и планировала прийти сразу после лекций, чтобы обсудить их с Аароном.

Из мыслей меня вывел скрип входной двери. В аудиторию вошел молодой высокий темноволосый мужчина. Видимо, это был новый ассистент.

– Извините за опоздание, профессор, – раздался бархатный мужской голос. Я непроизвольно сглотнула, ощутив, как в груди расплывается странное тепло. Ассистент подошел к профессору и что-то тихо сказал ему, передавая папку. Затем обернулся и пробежался глазами по аудитории. Когда его взгляд достиг меня, он на мгновение застыл. Я же утонула в его карих глазах. Сердце затрепетало в груди, словно хотело вырваться на свободу, а по спине пробежали мурашки. Но, от того ли, что этот мужчина красив, или было что-то еще?

Рука сама потянулась к горлу, которое внезапно пересохло. Почему он кажется мне знакомым? Обрывки воспоминаний – холодный ветер, тихие, почти не различимые шаги, боль в плече – мелькнули и рассыпались, как бисер.

Вспомнив слова Райли, я мысленно согласилась с ней, этот мужчина был чертовски привлекателен! От молодого кареглазого брюнета исходила атмосфера спокойствия и дружелюбия.

– Позвольте представить вам мистера Натаниэля Освальда. Можете обращаться к нему по всем организационным вопросам, – объявил Никсон.

– Натаниэль, сокращенно Нейт, значит? – прошептала я, словно пробуя это имя на вкус.

Как только я это сделала, Освальд посмотрел на меня с удивлением. Зрачки его расширились на мгновение, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Услышал? Да, нет, наверное, показалось.

В конце лекции профессор попросил меня остаться на пару минут.

– Натаниель, это мисс Уолкер, – представил меня Никсон. – Она староста. Если не сможешь меня найти, смело обращайся к ней по всем вопросам.

– Приятно познакомиться, мистер Освальд, – сказала я, протягивая руку ассистенту.

– Можно просто Нейт, – улыбнулся Натаниель, отвечая на рукопожатие.

С чего бы он так неофициально себя ведет? Студентам это, безусловно, понравилось бы, но не мне. А вдруг он все-таки услышал, как я назвала его сокращенным именем? Да и после знакомства с Дареном такое дружелюбие казалось подозрительным. Лучше сразу установить границы, не позволяя никому их пересекать.

– Предпочитаю «мистер Освальд», – голос прозвучал резче, чем хотелось. Его брови взлетели вверх, а в уголках губ заплясала тень улыбки. Отвернувшись, я обратилась к Никсону, напомнив: – Профессор, у меня кружок с профессором Маршаллом, кажется, вы хотели передать ему какие-то материалы.

В итоге оказалось, что у нас целых две коробки материалов, поэтому Натаниель был отправлен со мной. Хоть кружок фотографии находится в том же здании, профессор переживал, что я не справлюсь с тяжелыми коробками одна.

Мы шли молча, и лишь несколько раз Освальд задавал вопросы о расписании и мероприятиях, проводимых в колледже. Когда мы проходили мимо стенда с наградами, он остановился, привлеченный чем-то. Я подошла к нему и увидела, что он рассматривает работы с прошлого фотоконкурса.

– Это же твоя работа? – с интересом спросил Натаниель, указывая на стенд. Я кивнула, поняв, о какой фотографии идет речь. – У меня такое ощущение, что я уже видел это место…

– Это Лес Бладрейн, к северу от Фогхилла. Часть обрыва на фото видна с шоссе, ведущего в город. Если ехать из колледжа, особенно утром, можно увидеть, как лучи солнца пробиваются сквозь густой туман, – объяснила я, глядя на фотографию. Затем посмотрела на Освальда, на его красивом лице появилась довольная улыбка. А он слушал, слегка наклонив голову, и в его глазах проскользнуло… узнавание? Или просто игра моего воображения?

Я невольно улыбнулась в ответ, прежде чем успела осознать это. Мысленно выругалась, стиснув челюсти. Но уголки губ все еще предательски подрагивали.

– Что вас так развеселило?

– Ты умеешь говорить сложными предложениями. Оказывается, с тобой все же можно найти общий язык, – откровенно признался Натаниель.

Я не совсем поняла, зачем ему со мной находить общий язык. Для общения ассистент-староста в этом нет нужды. Или после Дарена стала слишком подозрительно относиться к людям, видя в их действиях подвох? Кажется, я становлюсь параноиком.

Перед кабинетом кружка я попросила оставить коробки у двери, заверив, что сама справлюсь. Пара метров не составит труда, а Маршалл не любит, когда его отвлекают от работы.

– Можешь дать мне свой номер? – спросил Натаниель, протягивая мне свой телефон. Поймав мой недоуменный взгляд, он пояснил: – На случай, если я не смогу связаться с профессором Никсоном. Он сказал, что могу обращаться к тебе.

– Хорошо, – согласилась я, принимая телефон.

Наши пальцы случайно соприкоснулись, что заставило меня вздрогнуть. Я торопливо ввела номер и отдала телефон обратно.

– Лея, – произнес он таким глубоким голосом, вводя имя в телефон, что моё сердце на мгновение застыло. Словно используя все свое обаяние, Натаниель добавил, прежде чем развернуться и уйти: – Красивое имя.

Я замерла. Его взгляд скользнул по моему лицу – изучающий, словно Натаниель пытался понять, о чем я думаю.

Он что, флиртует со мной? Да нет… Точно нет! Когда он ушёл, я неожиданно для себя облегченно вздохнула. Прижала холодные ладони к щекам, пытаясь подавить предательский румянец. Наваждение какое-то…

Я вошла в кабинет кружка, размышляя о том, что во всем виновата Райли со своими бесконечными разговорами о парнях и отношениях. Свет в комнате был приглушен, что показалось мне странным. Обычно в это время здесь уже шли бурные обсуждения, но сегодня меня встретила тишина. Поставив коробку на стол преподавателя, я заметила свет, пробивающийся из подсобки, где хранятся материалы.

– Профессор? – позвала я, но никто не ответил. Я уже собиралась открыть дверь, как она внезапно распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Маршалл.

– Лея? – его голос прозвучал хрипло, а пальцы вцепились в косяк. Он смотрел на меня, нервно поправляя волосы другой рукой. – Ты не получила мое сообщение? Сегодня занятий не будет. У меня появились срочные дела.

Я достала телефон и открыла мессенджер. Действительно, в общем чате было несколько коротких сообщений, а также одно личное от Маршалла. Я совсем не обратила внимания на вибрацию, пока была на собрании и шла сюда. Но это неважно. В любом случае, мне нужно было принести материалы.

– Была занята, не заметила, – смущенно ответила я и добавила: – Профессор Никсон передал вам материалы. Я оставила их на вашем столе. Еще одна коробка в коридоре.

В его глазах, обычно добродушных, вспыхнуло что-то хищное – всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы я успела заметить. Мои руки невольно потянулись вверх, обняв плечи. Его взгляд напомнил мне что-то, от чего я поежилась от страха. Заметив это, Маршалл, уже изменившийся в лице, посмотрел на меня и спросил, все ли в порядке. Его рука потянулась к моему плечу, и я вздрогнула, ощутив, как мурашки побежали по руке. Прикосновение оказалось слишком тяжёлым, навязчивым. Раньше подобного он себе не позволял.

– Становится прохладно, – сказала я, намекая на изменения в погоде. – Если кружка сегодня не будет, я займусь подбором локаций для фото к конкурсу. Вы же мне поможете выбрать, когда я закончу?

Сама не понимаю, почему соврала ему, но в тот момент мне хотелось как можно скорее покинуть это место.

– Конечно, – заверил Маршалл, похлопав меня по плечу.

Ночью не могла уснуть, память то и дело подбрасывала мне картинки событий прошедшего дня. Я металась в постели, то скидывая одеяло, но укутываясь в него с головой. Стоило подумать о Натаниеле, как в голове возникала картина: лавандовое поле. Как это связано с новым ассистентом профессора Никсона, не знаю, но меня не покидало странное чувство дежавю, а в затылке неприятно покалывало.

Когда все же удалось уснуть, я увидела Дарена. Он был так близко, что, клянусь, я могла ощутить запах его одеколона – с нотками мяты, – от которого у меня тошнило. Его пальцы, похожие на стальные тиски, впивались в мои плечи, оставляя синяки на коже, а я безнадежно пыталась вырваться из его цепкой хватки. Проснулась с криком и обнаружила, что ногти на руках впились в ладони до крови.

Райли прибежала на звук.

– Лея, ты в порядке? Ты кричала во сне! Боже, я так испугалась, – взволнованно произнесла подруга, присаживаясь рядом и обнимая меня. Я дрожала, как осиновый лист, хватаясь за ее тепло. За окном выл ветер, а в ушах все еще звенел тот голос из сна – низкий и безумный:

– Думала, убежишь?

Я успокоила Райли, сказав, что приснился кошмар, и отправила обратно спать. Сама же выпила воды и села, облокотившись на спинку кровати. Взяла телефон, открыла список контактов, нашла нужное имя и уставилась на номер Натаниеля.

В моей голове навязчиво крутился образ лавандового поля. Я нахмурилась и бросила телефон на одеяло. Запустила руки в волосы, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Кошмар был слишком реалистичным, хотелось проснуться:

«Я шла по улице. Свет фонарей сопровождал меня. Свернула на тихую улочку. Неподалеку виднеется мой джип, ответивший сигналом на снятие сигнализации. Оставалось пройти где-то с десяток метров, как кто-то схватил меня за плечо и с силой тащит в узкий проулок между двумя офисными зданиями. Удар о стену на мгновение дезориентировал. Даже закричать не получилось. Когда пришла в себя, осознала, что и слова вымолвить не могу. Будто горло сдавило тисками. Нападавший прижал меня к стене. Казалось, надави он еще сильнее и сломает мне ключицу.

– Вот ты и попалась, Лея.

Сердце пропустило удар. В его голосе слышалось непередаваемое веселье. Готова поклясться, несмотря на полутьму я видела его победную улыбку Дарена. И глаза. Безумные. Жаждущие. Нагнувшись, Пирс провел носом по моей щеке, спускаясь ниже. Коснулся губами шеи. Меня замутило. Из последних сил, преодолевая ком в горле, попыталась оттолкнуть его и прошептала:

– Отпусти меня…

– Заткнись, – прорычал Дарен, сдавливая мне рот ладонью. Страх парализовал меня.

Лишенная возможности двигаться и нормально дышать, почувствовала, как второй рукой он водит по моему телу. Словно ощутив прилив уверенности, Дарен попытался стянуть с меня кофту. Но на этом все закончилось.

Когда почувствовала, что меня больше никто не сдерживает, попыталась сфокусировать взгляд.

Кто-то сзади обхватил шею Пирса, пытаясь сдавить ему горло. Он старался отбиться, но хватка противника оказалась железной. Стоило Дарену обмякнуть, человек позади свернул ему шею.

Я сползла по стенке, тяжело дыша. Его убили. Убили!

С дрожью в теле наблюдала, как незнакомец переступает через труп и опускается передо мной на корточки. И…»

Голову сдавило стальным обручем. Воспоминания так же быстро исчезли, как и появились.

На следующий день я стояла рядом со стендом с фотографиями и разглядывала свой снимок, на который обратил внимание Натаниель. Протянула руку и дотронулась до холодного стекла, пытаясь воспроизвести наш вчерашний разговор. Его голос казался знакомым. Внезапный порыв ветра из открытого окна принес запах дождя, и вдруг – вспышка.

Лавандовые глаза в полутьме. Рука, обнимающие меня за плечи. Шепот: «Ты в безопасности».

Я схватилась за край стенда, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Кто-то поймал меня за локоть. Нейт.

– Лея? – в его голосе прозвучала тревога, настоящая, непритворная.

Я отпрянула, кожу под рукавом покалывало, будто от электрического разряда. Его взгляд задержался на моем лице дольше необходимого, и в глубине карих глаз мелькнула вспышка. Лавандовые. Его глаза… лавандовые. Мне не показалось!

В голове набатом стучало: «Ветал. Дарен ветал! Но разве веталы – это не детские сказки?»

Я до сих пор ощущала прикосновения Пирса. То, как он прикасался, а я не могла даже пошевелиться. Теперь, вспоминая об этом, я чувствовала, как подступает тошнота.

Поэтому Нейт казался мне знакомым? Неужели я замешана в исчезновении Дарена?

Не в состоянии выкинуть последние дни из головы, я достала новенькую тетрадь и сделала пару записей. Раньше мне часто помогало это после ссор с матерью.

Недавно познакомилась с новым ассистентом Никсона – Натаниэлем Освальдом. Такое ощущение, что он знает меня. Но откуда? Мы не встречались раньше. Нет же?

Его взгляд… будто он читает мои мысли. Или мне это только кажется? После Пирса я боюсь доверять кому-либо. Но почему-то рядом с Освальдом спокойнее. Может ли это быть ловушка? Словно он паук, а я доверчивая муха, летящая в его паутину.

Глава 3. Охотник Н. О. Слежка

30 мая 20** года

Ранний подъем, пробежка. Улицы Фогхилла встретили меня запахом прелой листвы, что никак не могли убрать дворники. Вроде бы еще август не закончился, а осень уже понемногу предупреждает о своем приходе. Каждый шаг отдавался в в висках, а рваное дыхание после пробежки заглушал свист ледяного ветра, пробирающего до костей. Унылое местечко, этот Фогхилл, ничего не скажешь.

Быстрый освежающий душ, что за раз смыл последние остатки сна. Завтрак. Затем собрание в ордене. Зал заседаний встретил меня ледяным молчанием. Как обычно. Отец сидел во главе стола, его пальцы барабанили по дубовому покрытию, словно отмеряя секунды до взрыва. «Чистота крови – наша цель. Смешанная кровь – слабость. Таков закон, которому должны следовать все охотники», – каждый раз его слова резали, как нож, оставляя невидимые шрамы. Я сжимал кулаки под столом, ногти впивались в ладони. Надоело до тошноты! Взгляды старейшин скользили по мне. Их шепот преследовал меня всюду, куда бы я ни шел: «Сын главы. Полукровка. Ошибка». Судя по всему, им нечем больше заняться. Нет бы веталов ловить. Только и могут, что сплетни разносить. А мне надоело доказывать собственную значимость.

Как быстро меняется человеческое мнение. Еще каких-то двадцать лет назад вступать в отношения с простыми смертными было делом обычным. Мой отец не стал исключением, женившись на женщине, в чьих жилах текла человеческая кровь. Хоть она и была полукровкой, но ее клан имел авторитет среди охотников. Все шло хорошо. До тех пор пока не произошла трагедия с предыдущим главой ордена. И теперь во мне видели козла отпущения, на ком можно потренироваться в сарказме.

– Нашли еще несколько жертв в лесах недалеко от Фогхилла. Все они – туристы, пропали несколько месяцев назад, – показывая на экране фотографии пяти человек, сказал отец. Сидящие рядом старейшины переключили внимание с меня на жертв. Слава всевышнему собрание закончилось быстро.

Тренировочный зал ордена пах сталью и потом. Свет неоновых ламп мерцал над матами, испещренными царапинами от лезвий клинков, и манекенами с отверстиями от пуль. Я стоял, опершись о холодную стену, пока инструктор разглагольствовал о чести семьи Освальд. Его слова бились о сознание, как дождь по бронированному стеклу. «Не чистокровный». Эту фразу я слышал так часто, что она вросла под кожу, как заноза.

– Эй, Нейт! – Алек швырнул полотенце мне в лицо, прерывая поток самобичевания. Его зеленые глаза сверкали яростью, словно он готов был поджечь весь зал. – Ты снова в своем «я-никчемный-потомок» настроении? Надоело. Пошли лучше кофе выпьем. Эти ночные дежурства меня скоро доконают.

Мы вышли на крыльцо. Фогхилл лежал перед нами, окутанный предрассветным туманом. Городок, словно призрак, спрятался за горами – идеальное убежище для веталов. Алек хрустнул суставами, достал сигарету.

– Что там с нашим принцем ночи? Все еще играет в кошки-мышки?

От его вопроса у меня невольно сжались кулаки. Дело Пирса с каждым днем вызывало у меня все больше беспокойства.

С ним ситуация изначально была странной. Признаться, изучая его профиль, я рассчитывал на легкое задание.

Дарен Пирс был чистокровным веталом. Его родители, судя по данным нашей разведки, занимают высокие посты в клане и часто общаются с верхушкой. Несмотря на свою сущность, веталы обычно ведут себя тихо, однако в последнее время их уличили в торговле людьми. Большинство пропавших – молодые парни и девушки, в основном студенты. Пирс не раз оказывался в центре скандалов, его лицо часто мелькало в ночных клубах Нью-Йорка, откуда потом исчезали люди.

Видимо, желая как-то замять дело, его решили сослать в маленький город. И Фогхилл как раз подходил для подобного. Это место и раньше вызывало подозрения, но доказательства присутствия веталов не было. Возможно, с появлением Пирса расследование сдвинется с мертвой точки. Ордену он нужен живым, в комнате для допросов.

Дело поручили мне. Все шло гладко, никаких происшествий. Но потом Пирс вдруг начал вести себя странно. Этот ублюдок стал преследовать человеческую девушку. Сначала я подумал, что в нем заиграл спортивный интерес, как у охотника, выслеживающего жертву. Иногда веталов можно поймать на подобном. Однако в случае с Пирсом все оказалось иначе.

Пирс был чистокровным веталом, охотящимся исключительно ради утоления жажды, преследуя свою жертву до тех пор, пока кровь не начинала источать аромат первородного страха. Веталы выбирали людей по настроению, не обращая внимания на пол и возраст – главное было наличие подходящего аромата.

Наблюдая за Пирсом, я заметил в последнее время необычное для чистокровного поведение – одержимость своей жертвой. Он преследовал девушку целых восемь месяцев. Восемь! Это переходило все границы. Более того, в лесах начали находить жертв, которые были похожи друг на друга. Все они были молодыми голубоглазыми шатенками. Я словно наблюдал не за веталом, а за серийным маньяком. Жертвы Пирса были зверски убиты, но не полностью иссушены, как будто их кровь не могла удовлетворить его жажду.

Возвращаясь из воспоминаний, я молча протянул Алеку свой телефон. На экране – фотографии последних жертв. Алек присвистнул:

– Похоже, твой ветал не просто пьет кровь – он коллекционирует. Как моя бабка винтажные куклы.

– Он словно так мстит Уолкер за ущемленное эго. Проецирует ее образ на жертвах, – вырвалось у меня само собой. Я тут же пожалел об этих словах, но Алек уже впился в меня взглядом:

– В смысле? Ты думаешь, это… чувства?

Мы обменялись взглядами. Чувства у веталов? Это звучало так же абсурдно, как снег в аду. Но факты висели между нами тяжелым грузом: все жертвы – двойники Уолкер. Все были убиты после того, как Пирс получил очередной отказ.

– Может, ее кровь какая-то особенная? – Алек щелкнул зажигалкой, оранжевый огонек дрожал в его зрачках. – Что насчет Уолкер? Узнал что-нибудь?

– Ничего особенного.

– Совсем? – я покачал головой, и Алек затянувшись раз, предложил: —Почему бы тебе не познакомиться с ней лично?

Я задумался над этим, но, во-первых, Лея Уолкер, так звали девушку, уехала к матери на каникулы, а во-вторых, мысли о том, что мог бы сделать Пирс, увидев свою жертву с другим мужчиной, были просто ужасными.

***

26 августа 20** года

За лето ничего не изменилось, и это добавило еще одну странность в мой список. Пирс не выходил на охоту целых два месяца. Я впервые видел ветала, который так долго воздерживался от крови. Почему? Связано ли это как-то с Уолкер? Ответ я узнал только тогда, когда Алек пришел ко мне с новостью:

– Кажется, твой Дракула вернулся!

Узнав, что он снова за кем-то следит, я решил понаблюдать за ним. За время наблюдений я заметил, что Пирс совершенно не обращает внимания ни на что, как только в его поле зрения появляется Уолкер. Разве ветал не чувствует присутствие охотника? Даже с использованием способностей охотникам сложно долго скрывать свою сущность. Веталы могут обнаружить нас по запаху. А тут – полное безразличие.

Пирс следил за Уолкер весь день. Я уже думал, что на этом все и закончится, пока этот ненормальный не решил напасть на девушку прямо в городе. В этот момент меня отвлек звонок отца, и я на мгновение потерял их из виду. Когда я снова нашел их, у меня волосы встали дыбом от увиденного. Его действия шокировали бы любого охотника.

Пирс собирался не просто убить Уолкер – этого ему показалось недостаточно. Его руки блуждали по телу девушки, пока та из последних сил пыталась сопротивляться.

– Ублюдок! – вырвалось у меня, и я бросился к ним. Не знаю, что на меня тогда нашло. Я сорвался. Это была ошибка. Нужно было сразу обезвредить Пирса, как только я свернул ему шею. Но по какой-то причине я потянулся к Уолкер. Минутная слабость стоила мне провала миссии.

– Черт возьми! – ругался я про себя, осознавая, что только что застрелил цель, за которой следил целый год.

От мыслей о самобичевании меня отвлекла рука Уолкер, сжимающая рукав моей ветровки. Я понял, что сначала нужно успокоить жертву. И тут меня ждали новые сюрпризы. Девушка долго не поддавалась гипнозу, что удивительно для человека. Насколько я знаю, среди них такая сопротивляемость – большая редкость. А вишенкой на торте стали ее слова о веталах. Я хотел спросить, откуда ей известно это название, но Уолкер уже потеряла сознание.

Тяжело вздохнув, я провел рукой по волосам. Итак, что мы имеем? Труп ветала, девушка, которая о них знает, и ее удивительная устойчивость к гипнозу. Судя по всему, она может противостоять не только охотникам, но и веталам. Поднявшись, я достал телефон и набрал Алека.

– Мне нужна помощь.

– Какого черта здесь произошло?! – воскликнул Алек, увидев меня с девушкой на руках рядом с телом Пирса.

Пообещав объяснить все позже, я попросил помочь избавиться от тела. Алек смотрел на меня с недоумением, пытаясь осознать, в своем ли я уме. Поняв, что сейчас ничего от меня не добьется, он закрыл глаза на мгновение, глубоко вздохнул и, пробормотав под нос: «Это что, карма за ошибки прошлой жизни?», направился к машине за вещами.

Тем временем я занялся жертвой. Нужно было следить за ее состоянием. Если Уолкер придет в себя раньше времени, это создаст еще больше проблем. Я перенес девушку к ее машине и про себя отметил: «Джип? Неплохо». Усадив Уолкер на пассажирское сиденье, сам сел за руль.

Я оставил машину на шоссе, ведущем в колледж. Позже меня подобрал недовольный Алек, и мы направились в орден.

Услышав историю, отец попросил Алека покинуть кабинет. Он сидел за столом, его профиль напоминал римскую статую – холодную, совершенную, безжалостную.

– Ты убил ключевое звено, – его голос прервал тишину. – Все из-за твоей сентиментальности.

Я стоял, чувствуя обжигающий взгляд отца. В памяти всплыло фото Уолкер: она смеялась, запрокинув голову, ее каштановые волосы золотом переливались на солнце. «Просто человек», – каждый раз твердил я себе, но сердце почему-то начинало бешено стучать, стоило подумать о ней.

– Я совершил ошибку, согласен, но что я мог сделать? Девушка была в опасности, – ответил я отцу, сжимая руки в кулаки за спиной. – Веталы из полиции…

– Ты нарушил Кодекс! – отец вскочил, в его глазах горели злость и… разочарование? Что ж, мне не привыкать. – Контакты с людьми запрещены! Или ты забыл, чем все закончилось для Мартина?

Комната поплыла. Вспомнились истории, которые до сих пор рассказывают шепотом, либо за закрытыми дверями: Габриель Мартин, лучший друг отца, погибший из-за любви к смертной. Его жена, чьи крики не смолкали в ту ночь. Дочь… О ней не говорили. Никогда.

– Ты облажался по всем фронтам, Натаниель! Уйди с глаз моих, пока я не придушил тебя своими руками, – гремел Лиам. Я коротко кивнул и вышел из кабинета. Подобные сцены были мне знакомы. Отец мог бы придумать что-то новенькое. Понимая, что на него давят старейшины ордена, я старался не обращать внимания на слова, сказанные в порыве гнева.

В коридоре меня встретил Алек. Он стоял, опершись на стену и скрестив руки на груди. Увидев меня, кивнул, словно спрашивая: «Ну как?» Я лишь пожал плечами.

***

Через несколько дней отец вызвал меня и Алека на разговор. От наших людей из полиции пришли новости о Пирсе. Было решено начать дело о его пропаже. В ходе расследования выяснились некоторые детали о веталах, замешанных в этом деле. За ними велась слежка, и нам нужна была лишь малейшая причина, чтобы действовать. Они ее предоставили. Однако в отчете оказалось имя, которое привлекло внимание отца.

– Веталы из полиции начали копать под Уолкер. Это случайно не та девушка? – спросил отец, протягивая папку с информацией.

– Уолкер пыталась подать заявление на Пирса? Думают, она как-то связана с его исчезновением? – удивился Алек, изучая профиль.

– Бред, – ответил я, бросив папку на стол.

Эта девушка всего лишь жертва психопата. Полиция даже не приняла ее заявление, но как только пропал богатенький наследник, сразу же нашли виновного. Люди так предсказуемы.

– Алек, Натаниель, отправляйтесь в колледж, где она учится. Вы сами заварили кашу, теперь вам ее расхлебывать. Связной сообщил, что веталы из полиции общаются с кем-то из преподавателей. Выясните, с кем именно. А ты, – отец указал на меня, – не спускай с Уолкер глаз.

***

5 сентября 20** года

Я сидел в машине на парковке для преподавателей, изучая материалы по делу Уолкер. «Обычная студентка», – вывод, который напрашивался сам собой, после просмотра информации из досье. Но что-то мне подсказывало, что за этим обычным скрывается нечто большее. Или так мне казалось? Отрываясь от бумаг, вдруг заметил, как она выходит из учебного корпуса. Посмотрел на часы – довольно поздно для занятий. Неужели она возвращается с кружка? Кажется, она посещает какой-то из них. Порывшись в файле, нашел нужную информацию.

«Кружок фотографии. Профессор А. Маршалл», – пробежал глазами по тексту и вернулся к Уолкер, застыв от неожиданности. Она внезапно повернулась, и наши взгляды встретились через лобовое стекло. На мгновение мне показалось, что она видит меня – действительно видит. Но это невозможно, ведь окна машины были затонированы, да и на улице уже начинало темнеть. Уолкер изучала мою машину около десяти минут, погруженная в размышления. Это было заметно по суженным глазам и тому, как она прикусывает нижнюю губу. В какой-то момент на ее лице появилась едва заметная улыбка, и она ушла.

8 сентября 20** года

Следующая встреча произошла на собрании, на которое, кстати, сильно опоздал. Декан оказался слишком разговорчивым. Передав профессору Никсону папку с материалами от Харриса, я оглядел аудиторию в поисках Уолкер. Она смотрела на меня как-то странно, словно узнала. Но этого не может быть – я стер ей память. Похоже, я сам себя накручиваю. Когда профессор представил меня студентам, ее голос прошелестел у самого уха: «Нейт». Я вздрогнул. Гипноз? Но люди не умеют так звать. Когда я обернулся, она смотрела на меня с тем же изучающим взглядом, что и у машины. «Она что-то помнит?» – пронеслось в голове, но голос профессора отвлек от размышлений.

Охотники обладают отличным слухом, и это было похоже на зов. Такое могут, опять же, только члены ордена, люди не знают о подобных техниках и не обладают достаточной духовной силой. Поэтому это меня так удивило.

Понимая, что продолжать разглядывать девушку было бы неприлично, я отвернулся и сосредоточился на монотонной речи профессора.

После собрания Никсон представил мне Уолкер. Оказалось, она староста группы. Похоже, я смогу чаще с ней общаться, чем ожидал. Это к лучшему. Однако, как стоило мне предложить неформальное общение, Уолкер сразу же отказалась. Я почувствовал ее неприязнь. Она была физической – будто стена из колючей проволоки между нами. Но почему? Из-за преследований Пирса или ?…

По дороге в кружок, куда Никсон отправил меня помочь Уолкер донести коробки, Уолкер вела себя отчужденно. На все вопросы отвечала односложно, а мне хотелось немного разговорить ее. Мне казалось, что тогда, в аудитории, я заинтересовал Уолкер. «Неужели ошибся?» – вертелся вопрос в голове, пока мы шли вдоль стендов с фотографиями. Внимание переключилось на одну из них, и я на мгновение завис, разглядывая фото, на котором были изображены деревья на обрыве, купающиеся в лучах утреннего солнца. На табличке рядом красовались инициалы фотографа: «Л. Уолкер. Первый курс. Факультет фотографии. Первое место», – прочитал я. Уточнив у Уолкер, ее ли это фото, наконец удалось получить от нее развернутый ответ.

Я заметил, что фотография, похоже, является темой, от которой ей не удастся уклониться. Это меня немного развеселило. Ответная улыбка Уолкер едва коснулась её лица, но вскоре она пришла в себя и приняла серьезный вид. Однако меня уже было не остановить.

Получив ее номер телефона, который, кстати, уже знал, я направился в Фогхилл.

С Уолкер нужно быть осторожным. Уверен, она не обрадовалась бы, узнай, что мне удалось достать её номер обходными путями. Чтобы завоевать доверие настолько подозрительной девушки, нужно действовать аккуратно и открыто. Понятно, что Уолкер ведет себя настороженно из-за преследований Пирса. Строить стену с новыми знакомыми – это не её обычный стиль общения.

***

После того раза иногда встречались с Уолкер в коридоре или на лекциях Никсона, но я всегда натыкался на стену равнодушия. Полноценного разговора не получалось, Уолкер держалась холодно. Я связывался с ней только по делу и только в сообщениях, никаких звонков, чтобы не показаться навязчивым и не оттолкнуть ее. А потом она исчезла на целую неделю. Никсон сказал, что кружок фотографии уехал в Фогхилл. У профессора Маршалла в окрестностях города было несколько любимых мест, куда он каждый год возил студентов на практику.

Это дало мне время изучить досье преподавателей. Тех, кто вызывал особые подозрения, я поставил на карандаш и отправил в орден для повторной проверки. Нужно будет запросить дополнительную информацию. Особенно меня интересовало окружение Уолкер. Какова вероятность, что рядом с ней окажется еще один ветал? Этот вопрос не давал мне покоя. Не знаю, что именно вызвало такое беспокойство. Возможно, слова Леи о веталах в тот день. Алек, когда я поделился с ним мыслями на этот счет, лишь скептически усмехнулся.

– Не зацикливайся на ней, Нейт, – сказал он тогда и напомнил о правилах общения с обычными людьми. Я посмотрел на друга, как на сумасшедшего. Судя по всему, он это заметил и быстро сменил тему, понимая, что сказал лишнее.

У охотников есть кодекс. Среди множества правил выделяется одно, гласящее: «Никаких контактов с людьми, выходящих за рамки официальных отношений». Я знал об этом как никто другой. Один из предков моей матери был человеком. Раньше отношения с людьми не были чем-то обыденным для охотников, но и не запрещались. Однако после смерти бывшего главы ордена Габриеля Мартина многое изменилось.

Отец был его близким другом, но, сколько я себя помню, он не любит говорить о том, как погиб Габриель. В ордене все знают, что он оставил свой пост, когда женился на женщине из мира людей. Совет старейшин был против этого, предупреждая, что это может привлечь ненужное внимание веталов. Они оказались правы. Когда у Мартина появился ребенок, за их семьей началась охота. Дети от смешанных браков обладают особой кровью и уникальными способностями и представляют опасность для веталов.

У меня, как у потомка человека, есть дар гипноза, который позволяет мне стирать память у других и подчинять их своей воле. У некоторых, чьи предки тоже были обычными людьми, наблюдаются повышенные рефлексы и ускоренная регенерация. При этом у таких охотников при использовании силы меняется цвет глаз. Какими способностями обладал ребенок Мартина, мы никогда не узнаем. По имеющейся информации, бывший глава клана был убит веталами вместе с семьей, а их дом сгорел дотла.

Я упрямо повторял себе снова и снова, что не зациклился на ней, пока направляясь в кабинет кружка фотографии. Профессору Никсону понадобились примеры фотографий с конкурса, который проводился колледжем в прошлом году. Тогда конкурс курировал Маршалл.

В кабинете никого не оказалось, хотя свет горел. Услышав знакомый голос из подсобки, заглянул туда. Уолкер разговаривала по телефону, как я понял по тону, с матерью.

– Сколько можно! Я слышу эту историю с детства. Их не существует, это просто сказки. Что? Ты говоришь о доверии, но что насчет тебя? Как погиб папа? Рассказы про автокатастрофу больше не сработают. Я хочу знать правду! – возмущалась она, роясь в коробках и совершенно не замечая меня.

Скрывать свое присутствие дальше будет уже неприлично, я тихо постучал по дверному косяку. Уолкер обернулась и одарила меня раздраженным взглядом.

– Вешаю трубку, – заявила она, даже не попрощавшись с матерью. Затем встала и обратилась ко мне: – Если вы ищете профессора Маршалла, то стоит подождать, он сейчас на парах.

– Никсон попросил материалы по прошлогоднему конкурсу фотографии.

– По нашему конкурсу? – уточнила Уолкер, имея в виду конкурс колледжа. Я кивнул и заметил, как она задумалась, потом оглядела стеллажи подсобки и потянулась к коробке, которая находилась довольно высоко. На мое предложение помочь она ответила отказом и, подставив стул, сама собиралась достать нужную коробку. Стул под ней шатался так же сильно, как и мои нервы. В какой-то момент, когда коробка уже была в руках Уолкер, ножка стула не выдержала. Я едва успел подхватить ее.

– Не ушиблась? – спросил я, вглядываясь в ее лицо с тревогой. Коробка и фотографии валялись на полу. Уолкер стояла, прижавшись ко мне, пытаясь прийти в себя. Ее руки сжимали мои плечи, а мои покоились на ее талии. Отпустив Уолкер, сделал пару шагов назад, отводя взгляд. Осознание того, что я даже не подумав, среагировал слишком быстро для человека, поразило меня. Она заметила? – В следующий раз будь аккуратнее.

– Извини, – смущенно прошептала Уолкер и отстранилась. – Я не думала, что стул сломается именно сейчас. Спасибо, Нейт.

Она обратилась ко мне на «ты» и назвала по имени. Неужели для этого мне нужен был всего лишь один сломанный стул? Лея опустилась на колени и начала собирать фотографии обратно в коробку.

– Не поможешь? Подай те, что рядом с тобой.

– Да, конечно, – ее голос вывел меня из ступора.

Мы быстро справились с задачей и передали материалы Никсону. На обратном пути нас догнали первокурсники. Они сказали, что во время поездки кружка фотографии в Фогхилл те забыли оборудование. Уолкер была единственной, у кого была машина, поэтому они чуть ли не слезно просили ее съездить и забрать забытое.

– Да вы шутите, – негодовала она, потирая переносицу и глядя вслед нерадивым студентам. – Я же спрашивала, все ли забрали?!

– Ты поедешь?

– Времени до комендантского часа еще достаточно, так что да, – подтвердила Уолкер, глядя на часы.

Судя по разговору, оборудование было довольно тяжелым. Поэтому я осторожно предложил свою помощь, все равно был свободен. И это отличная возможность узнать Уолкер получше. В ответ она посмотрела на меня изучающе. Опять. Я прямо слышал, как в ее голове вращались шестеренки.

– Хорошо, – коротко согласилась Уолкер.

Глава 4. Студентка Л. У. Сказки становятся реальностью

19 сентября 20** года

Одеяло не спасало от дрожи. Каждый раз, закрывая глаза, я ощущала на себе ледяные прикосновения Пирса – его пальцы впивались в кожу, оставляя следы невидимых ожогов. Страх и отвращение медленно заполняли меня. Как же теперь избавиться от этого? Я вскакивала с кровати, хватая ртом воздух, не понимая, где нахожусь, ожидая увидеть его лицо перед собой, услышать тот жуткий шепот, от которого мурашки по коже, и цеплялась в подушку, пытаясь заглушить крик. Горло сжималось, будто меня до сих пор душили. Чувство, словно я все еще нахожусь в том темном переулке, преследовало меня, заставляя вздрагивать от каждого шороха.

«Он мёртв. Он не вернется», – твердила я, но тени за окном шевелились, принимая его очертания. Фогхилл тонул в предрассветном тумане, и даже фонари казались слепыми, беспомощными точками в этой серой пустоте.

Мои воспоминания были размытыми. Я не понимала, как могла забыть о таком важном событии и это пугало меня. Память возвращалась обрывками, как кадры из испорченной киноленты: вспышка сиреневых глаз Освальда, его мягкий, успокаивающий голос; выстрел; тело Пирса, обмякшее на асфальте. Но что произошло до выстрела? Почему глаза Освальда светились? Я сжимала виски, пытаясь найти правду, но она ускользала, оставляя за собой лишь горький привкус страха. Нейт убил Пирса! Освальд знает, что я это видела. Боится, что я все вспомню? И теперь его попытки сблизиться – ловушка? Или… Нет. Он спас меня. Но почему тогда в его взгляде, когда он ловил меня в подсобке… на мгновение я вновь увидела сиреневую вспышку… Он такой же как Пирс?

Во мне боролись две силы: одна кричала не попадаться Освальду на глаза и молчать, другая убеждала присмотреться к нему. Возможно, я могу восстановить все события того дня, двадцать шестого августа, если налажу контакт с ним.

Подробности о моих случайно возвращенных воспоминаниях можно опустить. Насколько помню, его глаза в тот момент сияли глубоким сиреневым, почти лавандовым оттенком. Могло ли это как-то быть связано с моей потерей памяти? Мог ли Освальд быть тем, кто забрал мои воспоминания? Несмотря на догадки, в его обществе я чувствовала себя в безопасности. И это раздражало. Шлейф пережитого не покидал меня. В колледже я старалась избегать встреч с Освальдом. Когда видела его, вела себя отстраненно.

Я не могла понять, почему он пытается общаться со мной. Сигналы, исходящие от него, казались двусмысленными. Меня разрывало изнутри. Я не могла пойти в полицию и рассказать о нападении. Из жертвы сразу превращусь в главного подозреваемого. Более того, потенциальный убийца находится рядом. Но с какой целью? Стану ли я следующей? Наивная часть меня, убеждала, что я могла заинтересовать его как девушка. Так ли это на самом деле? Внутри разливалось ощущение, что медленно схожу с ума. И поделиться с этим ни с кем нельзя. От этого становилось еще хуже.

Игнорируя все доводы разума, я решила докопаться до правды. Не знала только, с чего начать. Если я резко перейду на «ты» с Нейтом, не покажется ли это подозрительным? На помощь пришел, как ни странно, стул в подсобке фотокружка.

Я разговаривала с мамой, одновременно пытаясь найти материалы для следующего собрания, когда появился Нейт. Никсон попросил фотографии с прошлого конкурса.

Коробка с фотографиями висела над головой, как немой укор. Я намеренно выбрала шаткий стул – его кривая ножка подрагивала под моим весом. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его можно было услышать. Посмотрим на твою реакцию, Освальд.

– Давай лучше я, – его голос прозвучал слишком близко.

– Не надо, – бросила я, потянувшись за коробкой и взяв ее руки. Стул качнулся – и время замедлилось. Коробка выскочила из рук, и в воздухе заплясали выпавшие из нее фотографии. Руки Освальда обхватили мою талию прежде, чем я успела сгруппироваться. В его глазах мелькнула вспышка – сиреневая, как в тот роковой день.

– Ты… – начала я, но не решилась озвучить свое открытие. Он поставил меня на пол, будто я весила не больше листа бумаги, и отступил, пряча взгляд.

– В следующий раз будь аккуратнее, – произнес он, но в его голосе не было упрека.

– Спасибо, Нейт, – поблагодарила я, стараясь подавить внутреннюю тревогу и сама не заметив, как перешла на «ты».

Это был он! Голос в голове кричал об этом. Последние сомнения рассеялись, как утренний туман над Фогхиллом. Пульс застучал в висках от осознания, что я оказалась права. Это все же не сон!

Он – убийца! Он убил Дарена Пирса. Разум говорил, что стоит бояться Нейта и держаться от него подальше. Но почему рядом с ним я не ощущаю угрозы? Как будто его поступок был оправдан. Чтобы разобраться в этой ситуации, мне нужно собрать несколько недостающих кусочков головоломки.

После того как мы передали материалы профессору Никсону, ко мне с просьбой обратились несколько первокурсников из кружка фотографии. Оказалось, они забыли оборудование, принадлежащее колледжу, которое использовалось для фотосъемки, в кафе, где мы с группой останавливались на ланч. Нейт предложил поехать вместе, и на этот раз я не стала отказываться от его помощи. Подумала, что если бы он хотел избавиться от меня как от свидетеля, он бы сделал это сразу после убийства Пирса.

Я, наконец, узнала, кто является владельцем синего ягуара. К сожалению, парковка для преподавателей находилась рядом с футбольным полем, где в данный момент тренировалась команда чирлидеров. Я бросила взгляд туда и заметила, что Райли смотрит на меня. Заметила! Мне хотелось провалиться сквозь землю. Мы только недавно обсуждали, что меня сейчас не интересуют парни и отношения. А теперь, мою поездку в город с Нейтом, пусть и по делу, Райли будет долго припоминать. Она стояла и загадочно улыбалась. Похоже, вечером будет допрос с пристрастием. Моя неугомонная соседка всегда чувствует, когда дело касается отношений. Она уже не раз говорила мне, что Нейт не просто так пытается со мной подружиться. Но Райли не знает настоящей причины.

Проблема с оборудованием решилась довольно быстро, и мы с Нейтом направились обратно в колледж. По дороге обсуждали разные темы. Его отец недавно открыл центр боевых искусств, и я отметила про себя, что стоит заглянуть туда в будущем. Мне хотелось возобновить тренировки, особенно после инцидента с Пирсом.

Когда мы остановились на светофоре, я заметила знакомое лицо в толпе – профессор Маршалл. Он переходил улицу с довольным выражением лица.

– Разве это не профессор Маршалл? Ты говорила, что у него занятия, – удивился Нейт.

– Может, ошиблась? – предположила я, хотя сегодня среда, и Аарон всегда проводил лекции для первокурсников в этот день. Неужели он отменил занятия по личным причинам?

– Хочешь поздороваться? – спросил Нейт, заметив, как я внимательно наблюдаю за профессором.

Маршалл перешел улицу и кивнул кому-то. Увидев, что это офицер Стенли, я была в полном шоке. Он был в гражданской одежде. Я с недоумением наблюдала, как Аарон пожимает ему руку и дружески хлопает по плечу. Тот самый Аарон, который ругал полицейских за отказ принять мое заявление о Пирсе! Сейчас он общался со Стенли, как со старым другом. К счастью, тонированные окна машины Нейта скрывали мое выражение лица от этих двоих. Нейт заметил, что я не собираюсь отвечать на его вопрос, и молча нажал на газ. Весь путь обратно я смотрела в одну точку, время от времени вспоминая увиденное.

– Лея? – вырвал меня из раздумий голос Нейта. – Все в порядке?

– Не бери в голову, – ответила я, осознав, что звучала немного грубо. Пожав губы, добавила уже спокойнее: – Все нормально. Просто не ожидала увидеть профессора в городе.

Больше вопросов не последовало. Оставшуюся часть пути до колледжа мы провели в молчании.

Отношения с Нейтом стали лучше, и Райли это заметила, не переставая жужжать мне на ухо, как пчела. Я старалась игнорировать её, и вскоре она успокоилась.

***

24 сентября 20** года

Меня терзали сомнения по поводу Маршалла, но долго об этом думать не получалось – появились новые проблемы. Для ноябрьского конкурса я выбрала несколько локаций для фото, одной из которых был лес Бладрейн в одноименном заповеднике. Однако он находился за пределами города, а детектив Джонс предупредил меня не покидать его границы. Пришлось обратиться за помощью к декану. Мистер Харрис подготовил официальное обращение, которое подписали все мои преподаватели, и поставил печати. С этим документом я направилась в полицейский участок Фогхилла.

Пока я ждала детектива Джонса в коридоре, рассматривала на стене напротив стенд с фотографиями. «Пропавшие без вести» – буквы выцвели от времени, сливаясь с потертой пробковой поверхностью. Я поднялась и всмотрелась в снимки. Пальцы сами потянулись к фотографии Пирса. Его улыбка, застывшая в вечной насмешке, словно говорила: «Ты следующая».

Рядом – три девушки. Шатенки. Голубые глаза. По телу пробежал холодок, стало настолько зябко, что хотелось приехать домой и укутаться с головой в одеяло. Почему-то, глядя на них, я почувствовала легкое беспокойство в области солнечного сплетения. Они все до одной напоминали меня. Возможно, после недавних событий я искала в этом какой-то смысл?

Я провела рукой по фотографиям. Даты исчезновений: все за последний год. Все – после того, как Пирс переехал в Фогхилл.

– Мисс Уолкер? – голос Джонса заставил вздрогнуть. Я отдернула руку, словно обожглась.

Он вручил бумаги с печатями, после чего его глаза скользнули к стенду. Он видел, как я разглядываю фотографии.

– Будьте осторожны в заповеднике, – сказал он слишком мягко, словно предупреждал не о диких зверях, а о чём-то хуже.

Удовлетворенная тем, как все разрешилось и стараясь не думать о стенде с пропавшими, я покинула полицейский участок и обошла здание. Моя машину стояла недалеко от заднего выхода.

Меня остановил резкий запах табака. Голос Стенли пробился сквозь гул машин:

– …эта девчонка Уолкер как заноза в заднице!

Я прижалась к стене, краем глаза ловя его силуэт. Он стоял в слепом пятне камеры, сигаретный дым клубился вокруг, как ядовитый туман. Его телефон трещал гневной скороговоркой, но я уловила лишь обрывки:

– …тела не найдём… Маршалл договорится…

Сердце застучало в висках, ладони вспотели. Маршалл. Он везде. Даже здесь. Я шагнула назад, и гравий хрустнул под ботинком. Стенли резко обернулся. Он собирался пойти и проверить, уже сделал пару шагов в мою сторону, но отвлекся: кто-то из сослуживцев вышел покурить.

Воспользовавшись заминкой, я рванула к джипу, спотыкаясь о трещины в асфальте. Чуть не попалась. Руль дрожал в руках всю дорогу до колледжа. Поймав в зеркале заднего вида серебристый вольво – такой же, как у Маршалла? – подумала, что меня преследуют, но на повороте машина исчезла.

Уже в колледже, игнорируя всех встречающихся мне на пути знакомых, быстро добралась до общежития и поднялась в нашу с Райли комнату. Захлопнув дверь, я съехала на пол и схватилась за голову. В комнате царила тишина: Райли сегодня была занята тренировками. Это к лучшему. Не хотелось отвечать сейчас на вопросы подруги по поводу моего состояния.

Быстро приняв душ, стараясь смыть с себя переживания дня, я села за рабочий стол с еще влажными волосами. Достала тетрадь и сделала несколько записей, пытаясь структурировать информацию, но первые строчки получились слишком эмоциональными:

Я все помню!!! Нейт убил Пирса. Его глаза… они были черными. Как в сказках мамы. Веталы – не выдумка. А что тогда Нейт? Он спас меня, но кто он на самом деле? Может, он тоже?..

Смотря на скачущие слова, поймала себя на мысли, что все выглядит как записки сумасшедшего. Сделал несколько вдохов и выдохов, успокаиваясь, и снова взялась за ручку. На этот раз результат мне понравился больше.

Дарена убили, но тело все еще не нашли. Мог ли он быть замешан в пропажах девушек? Меня это беспокоит. Они все похожи на меня: шатенки с голубыми глазами.

Судя по разговору Стенли, он как-то связан с Пирсом. И… знаком с Маршаллом. Когда увидела их, не могла поверить своим глазам. Маршалл был тем, кто предложил мне написать заявление на Пирса. И от него исходит такая же угроза, как от Дарена.

Освальд убил Пирса. Мог ли он избавиться от тела? Или ему кто-то попог? Зачем он пытается сблизиться со мной? Можно ли ему доверять? Связан ли он с тем, что я потеряла память?

Я некоторое время гипнотизировала исписанные страницы блокнота, прежде чем закрыть его. Задумалась и обвела в кружок имя Нейта. Вопросов было больше, чем ответов. Я понимала, что лезть в дело Пирса опасно, но не могла просто оставить все как есть и забыть. Слишком много не сходится.

***

27 сентября 20** года

Заповедник Бладрейн охватывает довольно обширную территорию. Когда я впервые оказалась здесь, мне не удалось исследовать и десятую часть. Однажды предложила Райли заняться хайкингом, и во время нашего похода мы наткнулись на потрясающее голубое горное озеро. В заповеднике есть кемпинг, но в прошлый раз нам не удалось туда добраться. Решила, что раз уж я здесь, стоит воспользоваться возможностью и провести время наедине с собой. Детектив Джонс оказался очень понимающим и не возражал против моей поездки. Лишь попросил быть осторожной. Приятный мужчина. В отличие от Стенли.

Я приехала утром, как раз ко времени заселения. Хотя это и назывался кемпинг, у меня была возможность переночевать не в палатке, а в номере. В прошлом году на территории Бладрейн построили небольшой отель, где помимо основного здания были и отдельные домики. Вид из окон на невысокие горы и лес вдохновлял на долгие пешие прогулки. Бросив вещи в номере и взяв с собой походный рюкзак с фотоаппаратом и штативом, я направилась к озеру. Хотелось вернуться обратно до заката.

Дорога к озеру заняла около часа. Тропы туда не было, и, по сути, идти в это место не рекомендовалось. Однако озеро находилось всего в нескольких десятках метров от тропы. Проигнорировав предостережения, я свернула и вышла на лесную опушку. Пройдя немного дальше, оказалась в нужном месте.

Что в тот раз, когда приезжали с Райли, что сейчас от одного только вида дух захватывало. Установив фотоаппарат на штатив, я включила режим видеосъемки в высоком разрешении, подключила к портативному зарядному устройству и поставила на таймер. Самой же захотелось прогуляться и сделать несколько снимков на пленочный фотоаппарат.

Природа в это время года поистине великолепна. Пение птиц завораживает, а запах хвои дурманит. Бродя по лесу рядом с озером, я поняла, насколько правильным было решение приехать сюда. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая озеро в медные оттенки, когда я вернулась к штативу. Ветер играл с моими волосами, а крики чаек смешивались с шелестом камышей. Идеальный кадр для конкурса, – подумала я, вытирая объектив от пыли. На противоположном берегу мелькнула тень – олень? Сердце екнуло от азарта. Я бросилась настраивать фокус, после чего сделала пару снимков.

Довольная удачными кадрами, я сложила штатив и направилась обратно к тропе. По пути к кемпингу я сделала еще несколько снимков.

В главном здании комплекса находился ресторан, и я решила немного подкрепиться перед тем, как заняться просмотром видео.

Я надеялась, что получилось хотя бы несколько удачных кадров. Было бы здорово, если бы в кадр попали птицы или животные.

Вернувшись в номер после прекрасного ужина, я приняла душ и загрузила видео на ноутбук. Просматривая его, порадовалась нескольким удачным кадрам, которые подошли бы для конкурса.

В конце просмотра кое-что привлекло мое внимание. На противоположном берегу я заметила движение. Сначала подумала, что это могут быть животные – было бы здорово, если бы они попали в кадр. Но, увеличив и улучшив качество изображения, я резко вскочила со стула.

Молодой парень, бледный как мел, выбежал из чащи. Его рубашка, некогда белая, была изорвана в клочья и пропитана чем-то тёмным. Он споткнулся о корень, упал, закричал хрипло, словно голос рвался сквозь тряпку. Из леса вышли двое. Один – высокий, с волосами цвета смолы – двинулся к нему, как пантера. Второй остался в тени, скрестив руки.

– Пожалуйста… – голос жертвы сорвался на писк, когда рука убийцы сомкнулась на его горле.

Я замерла. Это не может быть реальным. Спецэффекты. Рейды экоактивистов… что угодно! Но отчаянный вопль парня эхом разнесся по озеру. Такой громкий, что даже на видео его было четко слышно. Жертва дернулась, как марионетка с оборванными нитями, а мужчина – нет, не человек – впился пальцами в его шею. Кровь брызнула, окрасив лицо убийцы в багровое марево. Он смеялся.

– Прекрасный аромат, не правда ли? – повернулся он к тому, кто стоял в тени.

Мышка дрогнула в моих руках. Маршалл. Его профиль выступил из мрака. Он молча кивнул, и убийца потащил тело в чащу, оставляя за собой кровавый след. Маршалл задержался, его взгляд скользнул по озеру – прямо в объектив. Он еще некоторое время стоял на берегу, прежде чем последовать за своим товарищем.

Я перематывала сцену снова и снова, пока пальцы не онемели. Прокрутила назад. Вот здесь – его глаза. Нет, это блик. А здесь… На кадре, где Маршалл смотрел в камеру, я увеличила изображение. Его глаза стали полностью черными. Как у Пирса в ту ночь.

Я не смогла сдержаться и опустилась на мягкий ковер, продолжая держать руки на столе. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Дышать стало трудно. Хватая ртом воздух, я пыталась избавиться от ужаса, который только что испытала.

– Нет, нет, нет… – я сгребла волосы в кулак, пытаясь вырвать навязчивые образы. Но они впивались в мозг: пальцы, протыкающие плоть как масло. Смех. Черные глаза. Он не человек!

Из глаз хлынули слезы, дрожь прошлась по всему телу. Я схватила телефон. Нужно набрать 911. Сказать, что видела убийство. Но язык прилип к небу. От злости на собственную беспомощность швырнула телефон на пол. Я продолжала неотрывно смотреть на монитор с поставленным на паузу видео. На экране застыла сцена убийства. С ужасом я понимала, что не смогу сообщить полиции о произошедшем, ведь на видео был человек, который мне хорошо известен.

Я еле сдержала крик, сжимала лицо ладонями. Осознание нахлынуло на меня. Маршалл знает, что я была в Бладрейн для съемок, он сразу поймет, кто на него донес. Даже если он ничего не сделал жертве на видео, его возьмут как соучастника. Маршала могут не арестовать сразу. А не стану ли я следующей? Он ведь не заметил мой фотоаппарат? Не понял, что кто-то был рядом?

Мысли не утихали, меня начинало подташнивать. Я закрыла шторы и направилась в ванную. Она ослепила меня своей белизной. Я плеснула воду в лицо, но отражение в зеркале заставило вздрогнуть: бледная кожа, синяки под глазами, губы, искусанные в кровь. Ты следующая. Ты видела слишком много.

– Мне даже некому рассказать об этом! – воскликнула я, сжимая края раковины. В голове вдруг возник образ. – Нейт, – выдохнула я, и имя повисло в воздухе, как спасательный круг. Он убил Пирса. Он знает, что они из себя представляют. Возможно, из-за того, что он спас меня однажды, я решила, что он сможет помочь. Так глупо.

Ночью меня мучили кошмары. Самым ярким из них был тот, что не давал мне покоя вот уже несколько недель – день нападения Пирса. Последний момент, который я запомнила перед тем, как погрузиться в глубокий сон – Пирс пытается подняться и напасть на Нейта сзади. Лицо Дарена исказилось злобной гримасой, он открыл рот, обнажив свои зубы, его лицо изменилось до неузнаваемости. Передо мной был больше не человек, а хищник, готовящийся разорвать свою жертву. Глаза его горели черным пламенем. Я резко дернулась к Нейту, чтобы оттолкнуть его и не дать Пирсу напасть. Затем раздался выстрел.

– Разве веталы – это не детские сказки? – спросила я Нейта, прежде чем потерять сознание.

Утром мне было трудно встать, тело не желало покидать теплое одеяло, как и мысли о произошедшем. Воспоминания полностью вернулись ко мне, но вопросов стало только больше.

Как теперь общаться с Маршаллом? И… Нейт. Кто он на самом деле? Судя по его реакции, он прекрасно знает, кто такие веталы!

Получается, мама все это время говорила правду. Веталы существуют. Это не просто страшилки, которыми она пыталась меня напугать в детстве. И почему у меня такое ощущение, что это как-то связано с отцом?

У меня было еще много времени в запасе, впереди выходные. Я решила не спешить в колледж и заехать в любимое кафе в Фогхилле на ланч. К тому моменту я немного успокоилась, насколько это было возможно. Однако кусок не лез в горло, и я оставила больше половины порции. Схватив кофе с собой, я направилась к машине.

Какова вероятность встретить знакомого в таком маленьком городке в субботу? Достаточно велика, но это был первый раз, когда я действительно столкнулась с кем-то в выходной.

Я вскинула глаза к небу и чуть не взвыла от досады, когда увидела, как ко мне приближается Маршалл с тем самым мужчиной из видео. Увидев меня, профессор улыбнулся и помахал рукой. Я с трудом выдавила улыбку, на которую только была способна в этой ситуации.

– Лея, ты приехала для съемки? Джонс все-таки дал разрешение? – с интересом спросил он. Пока мы общались, друг Маршалла не отрывал от меня глаз. Его взгляд напомнил мне о том, как Пирс смотрел на меня в нашу первую встречу. Мурашки пробежали по коже от воспоминаний.

– Я думала, вы в командировке, – заметила я невзначай, – не ожидала вас здесь увидеть.

– Планы изменились, – уклончиво ответил Маршалл и представил мне своего друга, который продолжал пристально меня разглядывать. Кажется, профессор назвал его Коннором. Он протянул мне руку для приветствия, и как только я коснулась ее, почувствовала что-то странное. Взглянув на Коннора, поняла, что он словно гипнотизирует меня. В точности, как Пирс!

Я едва удержалась, чтобы не отдернуть руку. Мое сердце уже выплясывало чечетку.

– Если бы я знал, что в вашем колледже учатся такие очаровательные студентки, без колебаний принял бы предложение ректора, – с улыбкой сказал Коннор, а я вспомнила его выражение лица на видео, когда он протыкал кожу своей жертве.

– Не приставай к моим студентам, – сказал Маршалл, толкнув друга локтем, а затем обратился ко мне. – Не обращай на него внимания. Нам пора. Увидимся в колледже. Не забудь показать мне фотографии перед отправкой на конкурс.

После прощания я на ватных ногах направилась к своему джипу. Сев в машину, не спеша вставила ключ и завела двигатель. Чувствовала, что за мной наблюдают две пары глаз, и не могла позволить себе расслабиться.

Проехав несколько кварталов, я остановилась у книжного магазина – того самого, где Райли оставляла заказ летом. Опустив голову на руль, я тяжело выдохнула. Меня била мелкая дрожь. Я не могла сдвинуться с места. Если поеду в таком состоянии, вряд ли доеду до колледжа без проблем.

Откинувшись на спинку сиденья, я немного посидела, покусала губы и потянулась за телефоном в кармане.

К черту, будь, что будет! Я решилась и написала Нейту сообщение.

«Мне нужна помощь», – коротко сообщила я. Не видела смысла в подробностях. Ответ пришел быстро. Минуты не прошло, как Нейт написал:

«Где ты?»

«Сизиф», – это был самый крупный книжный магазин в Фогхилле. Уверена, Нейт поймет.

«Скоро буду».

Глава 5. Охотник Н. О. Переступая черту

27 сентября 20** года

Дни сливались в монотонную череду патрулей и отчетов. После Пирса – ни вспышек активности веталов, ни новых жертв не было. Словно Фогхилл затаился, втянув голову в плечи. Мы с Алеком просиживали ночи в архивной комнате ордена, перебирая досье преподавателей. Так же мы присматривались к студентам. Особое внимание я уделял тем, кто близко общался с Леей.

Пыльные папки, потертые фотографии – все чисто. Слишком чисто.

– Взгляни на это, – Алек швырнул на стол распечатку звонков пропавших девушек. Красные линии соединяли номера как паутина. – Каждый вторник в девять вечера – звонок с неизвестного номера. Ровно две минуты. Это номер Пирса.

Я провёл пальцем по датам пропаж. Восемь случаев за год. Все – после таких звонков. Но Пирс меня сейчас мало волновал. Он мертв и опасности больше не представляет. Что не скажешь о Маршалле. В тот день, когда мы с Леей ездили в Фогхилл за оборудованием, случайно встретили его там. Реакция Леи на профессора показалась мне странной. Он разговаривал с кем-то. Позже я узнал, что собеседником был офицер полиции Роберт Стенли. Что-то в нем вызывало беспокойство. Мы проверили и выяснили, что он несколько раз превышал служебные полномочия, за что получал выговоры и даже лишался премии. Читая досье Стенли, я не мог избавиться от ощущения, что где-то его уже видел, но никак не мог вспомнить, где именно. И вот, по чистой случайности, Алек уронил у меня в кабинете в ордене папку с делом Леи. Когда я складывал документы обратно, внезапно наткнулся на заявление на Пирса.

Алек хмыкнул, разминая затекшую шею. Его взгляд упал на фото Леи.

– Опять твоя одержимость, – он ткнул пальцем по снимку. – Она человек. Кодекс ясен: контакты с людьми – только оперативные. Не переходи черту.

Я резко выдернул фото.

– Она ключ. Ее заявление на Пирса…

– Было отклонено Стенли, – перебил Алек, тыча в отчёт полиции. – Который, кстати, все это время закрывал дела о пропавших. Плюс, по твоим словам, он общается с Маршаллом. Совпадение?

Стул издал противный скрип, когда я вскочил. В груди заныло – будто кто-то сжал сердце ледяной перчаткой. Этого не было в досье.

– Откуда…

– Подергал за ниточки, – Алек откинулся на спинку кресла, сложив руки за головой. – Пока ты играл в рыцаря, я копал.