Последние

Плейлист

UNSECRET feat. Erin MacCarley – Feels Like Falling

2WEI feat. Ali Christenhusz feat. Edda Hayes – What a Wonderful World

NF feat. Britt Nicole – Can You Hold Me

Tom Adams – Dive

Mitchell Broom feat. Julie Seechuk – Not Alone

Tony Anderson – Eschaton (Rework)

Bad Omens – The Death of Peace of Mind

Aron Wright – Love Like Ours

Hidden Citizens – I Just Died In Your Arms

Kwoon – Blackstar

Without You – Extended

Steve Jablonsky – We Have to Go (Slowed + reverb)

2WEI feat. Ali Christenhusz feat. Tiffany Aris – We Found Love

Ruelle – Bad Dream

M83 – Oblivion (feat. Susanne Sundfør) (Extended Mix)

James Joshua Otto – Temper

Tony Anderson – All Is Not Lost (Extended Version)

SVRCINA – Astronomical

Mitchell Broom – Aeon

Ruelle – Waves of Gray

Tony Anderson – The Way Home (Extended Version)

M83 – Starwaves

Kings & Creatures – Aberration

Arn Andersson – Farewell Life (Slowed + reverb)

Bad Omens – Just Pretend

Ruelle – Deep End

Lama House – Astral Roar

2WEI feat. Edda Hayes feat. Abbott – Disappear

SATV Music – We Are Wild

Tommee Profitt feat. Fleurie – Breathe

Michael Logen – Darkness Within

Lawless feat. Britt Warner – Diminuendo

Fleurie – Hurricane

Black Red Gold – Run for Your Life

Lost Portals – Empire

Tommee Profitt feat. Fleurie – Smells Like Team Spirit

2WEI feat. Ali Christenhusz – Circles

UNSECRET feat. EAUCLAIRE – Depths

Ruelle – The World We Made

Tommee Profitt feat. Fleurie – Lovely

Пролог

«Найдите ближайшее убежище! Прячьтесь!»

Когда мир начал рушиться, мне едва исполнился год. Всё происходило слишком быстро. Телевизоры, радио, телефоны наперебой вещали об одной угрозе: к Земле приближается гигантский астероид.

Учёные заговорили о нём за несколько лет до катастрофы. Сначала это были предположения – насколько близко он подойдёт? Но с каждым днём расчёты становились всё мрачнее. За полгода до рокового дня мир замер в ужасе: столкновение неизбежно.

Правительства разных стран начали спешно эвакуировать людей, создавая подземные бункеры. Но, как это всегда бывает, вместе с надеждой, пришёл хаос. Паника разрасталась, словно пожар, и обрушивалась на города как цунами. Улицы превратились в зоны беззакония и насилия: убийства, грабежи, драки за еду и медикаменты стали обыденностью. Полиция, полностью потеряв контроль над обезумившими людьми, передала улицы в руки военных.

Огромные бункеры уходили глубоко под землю, обещая спасение только тем, кто был признан достойным выжить. Среди этих избранных оказались учёные, инженеры, врачи, политики – те, кто мог бы возродить цивилизацию после катастрофы.

Тем временем астероид неумолимо приближался. Он был огромен, втрое больше стадиона «Мичиган». Учёные предупреждали: его столкновение с Землёй положит конец всему живому. Единственным шансом на спасение, была миссия по его уничтожению.

Ядерные ракеты достигли своей цели и сумели расколоть астероид на две части. Но и в этом триумфе скрывалось поражение. Одна часть чудом изменила траекторию и пролетела мимо всего в десятках тысяч километров от Земли, а вторая обрушилась в Тихий океан, недалеко от берегов Эквадора. Этот удар стал смертельным. Волна разрушений охватила Южную Америку, превратив континент в безжизненные руины и убив миллионы людей.

Но катастрофа на этом не закончилась. Землетрясения, цунами, взрывы атомных электростанций – всё это разом обрушилось на человечество. Планета покрылась густым слоем чёрной пыли и дыма. Солнце исчезло, уступив место вечной зиме, которая длилась годами.

Выжившие на поверхности начали умирать от голода и холода. Земледелие стало невозможным, скот умирал, и люди оказались на грани вымирания. Но самым страшным стал Хейзл – так назвали тот осколок астероида, что принёс с собой не только разрушение, но и новый ужас.

Моя семья была одной из тех, кому посчастливилось спастись от катаклизма на подземной парковке большого торгового центра, вместе с другими людьми, которые так же в отчаянии пришли туда, чтобы запастись едой и вещами первой необходимости. Возможно, именно в тот момент, это было самое правильное решение, ведь несмотря на то, что мы жили далеко от места падения Хейзл, штат Иллинойс накрыли мощные взрывные волны от маленьких осколков астероида, которые упали в нескольких частях Северной Америки.

Папа, мама и я чудом выжили в хаосе, который разразился на парковке, забитой людьми и машинами. Всё началось с того, как в торговом центре внезапно смолкли новости, и по колонкам загремела сирена – пронзительная, угрожающая, словно сама смерть кричала, чтобы все спасались. Родители действовали быстро: открыли заранее подготовленные рюкзаки и в спешке начали набивать их всем, что успевали выхватить из продуктовой корзины. В тот момент никто не думал о правилах или приличиях – важным было лишь одно: выжить.

Папа перекинул один рюкзак через плечо, второй отдал маме, а меня, ещё совсем маленькую, вытащил из тележки и усадил в переноску. Затем он схватил маму под локоть и твёрдым шагом повёл нас к выходу, стараясь не смотреть на окружающий ужас.

Крики людей, торопившихся к парковке, сливались в оглушающий гул. Кто-то умолял о помощи, кто-то истошно рыдал, дети, включая меня, не переставали плакать. Толпа, словно обезумевшие животные, ломилась к выходам, распихивая слабых. Люди падали, и их тут же затаптывали другие. Каждый боролся за своё место в узких проходах, не обращая внимания на тех, кто оказывался под их ногами. Никто не останавливался, чтобы помочь. В этих мгновениях человеческая жизнь казалась дешевле воздуха.

Папа крепко держал меня на руках, другой рукой не отпускал маму. Мы продвигались через толпу, которая волнами накатывалась на нас. «Всё будет хорошо», – тихо твердил он, будто убеждая себя. Его голос был ровным, но с каждым шагом он сжимал меня всё сильнее. «Мэди, не плачь», – добавил он, но я не успокаивалась.

К тому моменту, когда мы выбежали на парковку, волна уже накрыла Чикаго. Всё вокруг было хаосом: машины сигналили и сталкивались, стекло разлеталось тысячами осколков, сигнализации и сирены сливались в один невыносимый рёв. Люди кричали, бетон под ногами трясся, как будто сама земля пыталась нас сбросить. Это было началом нашего конца.

Вирус, который принёс с собой астероид, распространялся молниеносно, поражая тех, кто выжил после катастрофы. Первые признаки заражения напоминали обычную простуду: лихорадка, кашель. Затем температура тела стремительно падала, а изо рта начинала течь кровь. Чёрная кровь. Через несколько минут человек умирал, а вскоре его тело вновь оживало, но уже не для жизни, а для охоты.

Мутанты были сильнее и быстрее обычных людей. Их острое зрение, слух и обоняние превращали выживших в лёгкую добычу. Один укус или попадание чёрной крови в кровь человека – и жертва превращалась в чудовище.

Эпидемия уничтожала остатки цивилизации. Люди, не зная, как справляться с реальностью, теряли всё. Тем, кто остался на поверхности, пришлось бороться за жизнь в мире, где каждый новый день мог стать последним.

Прошло одиннадцать лет с тех пор, как первые лучи солнца вновь пробились сквозь мрачные, чёрно-красные облака, окутывающие землю. Но прежнего мира больше не было. Выжившие превратились в мутантов, а избранные, вышедшие из своих бункеров, думали, что готовы встретить этот новый мир, который всегда был моим домом, но в один миг превратился в ад.

Глава 1

Воздух был наполнен сладким ароматом полевых цветов, настолько густым и тёплым, что казалось, он обволакивает изнутри, словно летний день остановился в своей самой яркой точке. Я вдохнула его полной грудью, впервые за долгое время позволяя себе расслабиться, и на мгновение мир вокруг замер. Под ногами ощущалась мягкость земли, тёплая и немного шероховатая. Я двигалась медленно, почти неосознанно, но осторожно, будто боясь спугнуть эту иллюзию покоя. Когда я открыла глаза, передо мной раскинулась узкая тропинка, едва заметная среди высокой травы. Она уходила вдаль, к невысокому холму, на вершине которого высилась одинокая ива. Её ветви, длинные и мягкие, словно нежные руки, склонялись к земле, окружённой бескрайним морем бело-жёлтых ромашек.

Я сделала ещё один глубокий вдох. Сладкий аромат цветов смешался с чувством тишины и умиротворения, которое я не испытывала уже долгое время. Всё вокруг казалось таким реальным, и в то же время призрачным.

Я двигалась вперёд, шаг за шагом, приближаясь к иве. На одной из её толстых веток покачивались старые качели. Верёвки, натёртые временем, были толстыми и крепкими, а сиденье – деревянная дощечка с потёртой поверхностью – хранила следы, оставленные множеством детских рук и ног. Это место казалось вырванным из моей фантазии, но я знала его. Знала по рассказам родителей о ферме моих дедушки и бабушки в Техасе.

В их историях эта ферма всегда была местом покоя и уюта. Холмистые поля, усеянные ромашками, за старым деревянным забором, большой, но тёплый дом с широкими крыльцами, где пахло выпечкой и слышался смех. Я никогда не видела это место, но оно ожило в моём воображении, как будто я проживала каждую деталь их рассказов. Это было место, где я всегда могла укрыться в мыслях, когда реальность становилась слишком мрачной.

– Мэди? – внезапно раздался голос мамы. Он прозвучал так знакомо и так обыденно, что я невольно улыбнулась оборачиваясь.

Но то, что я увидела, заставило меня похолодеть от ужаса. Она бежала ко мне, но её тело двигалось странно, неестественно. Её глаза… Чёрные как бездна, из которых текла густая тёмная жидкость как слёзы. Её лицо и руки были серыми, словно высохшая глина. Я застыла, не веря своим глазам. А её голос… Нет, это больше походило на рычание голодного зверя, который преследует свою жертву, чтобы утолить голод. Низкое и хриплое.

– Мама… – слова сорвались шёпотом, наполненным неверием. Я сделала шаг назад, чувствуя, как страх пронизывает всё моё существо. – Мама?

Она двигалась ко мне невероятно быстро, стремительно сокращая дистанцию между нами.

– Мама?! – крикнула я.

Она не отвечала. Вместо этого я снова услышала рычание вперемешку с громким клёкотом. Моё дыхание стало рваным, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его удары оглушали меня.

– Мама, что с тобой? – я кричала, но мой голос тонул в хрипе ужаса.

Она была уже рядом. Я отступала, но мои ноги запутались, и я упала, больно ударившись о землю. Мгновение спустя она навалилась на меня, и её тело, холодное и тяжёлое, почти прибило меня. Я задыхалась от всхлипов, когда правую руку пронзила жгучая боль.

– Мамочка, что ты делаешь? Пожалуйста, хватит! – она вгрызалась в моё предплечье, и я чувствовала, как обжигающие слёзы катятся по щекам. Но она не слышала. Её зубы продолжали разрывать мою кожу в клочья. Мир превратился в вихрь боли и ужаса.

– Мэди! Мэди, проснись! – голос, как удар грома, вырвал меня из кошмара.

Я резко открыла глаза, и тьма комнаты накрыла меня. Моё сердце всё ещё колотилось, а грудь поднималась от тяжёлого дыхания.

– Мэди? – снова услышала я сладкий голос брата и почувствовала, как его маленькая ладошка пытается сжать мою трясущуюся руку.

– Лео, – прохрипела я со всхлипом, – солнышко… Прости, – прошептала я, понимая, что в очередной раз разбудила малыша своим криком.

Я пыталась разглядеть его, но у меня совершенно не получалось. Всё, что я могла видеть перед собой – это маленькое тёмное пятно. Этот чёртов повторяющийся кошмар, который я видела почти каждую ночь, оставлял меня совершенно без сил и с опухшими глазами, полными слёз. И каждый раз, абсолютно каждый, меня будил Лео. Несмотря на то что я уговаривала его спать не со мной, а с дядей Остином, он шёл на попятную, отчего каждый такой разговор заканчивался истерикой малыша. В конце концов, я сдавалась и разрешала ему засыпать рядом, пока он теребил мочку моего уха своими маленькими пальчиками. Ему всего четыре года, но иногда он кажется мне слишком взрослым для своих лет. И не только его внешность казалась обманчивой. То, как он говорил и как рассуждал – словно взрослый мужчина, запертый в теле малолетки.

Не буду врать, в свои девятнадцать с небольшим, я порой завидовала его смышлёности и сдержанности в тех моментах, где, казалось бы, я должна была быть «головой», а он всего лишь «послушным и молчаливым». Возможно, это связано с тем, что всё то время, что я себя помню, мои родители растили меня практически в «тепличных» условиях, ограждая психику и физическое состояние от малейших травм. И я до сих пор продолжала думать, что это было их большой ошибкой. Да, в тех условиях, в которых мы жили почти восемнадцать лет, ты хочешь защитить своего ребёнка от всей этой дерьмовой реальности, и делаешь это достаточно успешно, но тем самым, ты подвергаешь его жизнь опасности невероятных масштабов. Ты не сможешь всегда быть рядом, а твоё чадо, скорее всего, умрёт от голода, потому что не сможет позаботиться о своём пропитании, или будет сожран, или обращён одним из чернокровых мутантов.

– Мэди, ты снова громко плакала, – услышала я от брата, который всё ещё сжимал мою дрожащую руку и устраивался у правого бока. – Тебе снилась мама?

– Да, – ответила я, при этом негромко выдохнув. Я всё ещё жалела, что когда-то рассказала маленькому Лео о том, кого я видела в своих кошмарах. – Закрывай глаза и попытайся уснуть, хорошо?

Я повернула своё лицо к брату и поцеловала его в макушку, при этом накрывая одеялом. Почувствовав лёгкое покачивание его головы, я снова выдохнула и закрыла глаза, пытаясь выбросить из своей головы чёрную картинку кошмара.

* * *

Выйдя на веранду нашего маленького, но уютного деревянного дома, где я провела, кажется, всю свою сознательную жизнь, я вытянулась, потягивая мышцы, и подставила лицо ярким лучам весеннего солнца. Несмотря на раннее утро, оно уже успело высоко подняться над горизонтом и теперь пробивалось сквозь ветки высоких деревьев, щедро разливая своё тепло. Я улыбнулась, прикрывая глаза от света и ощущая, как простое майское тепло в этот день становится для меня самым настоящим подарком.

Неподалёку от дома раскинулось небольшое озеро, не́когда носившее название Гале́на. Люди, основавшие здесь наше поселение много лет назад, решили не менять имя. Когда-то здесь был роскошный курортный комплекс: здания с блестящими фасадами, ухоженные газоны и даже поля для гольфа. Мама любила рассказывать, как гольф был развлечением богатых стариков, которые, по её словам, проводили время, пиная пластиковые мячики клюшками через идеально зелёные поля. Теперь эти поля стали для нас источником пищи: на них мы выращивали овощи, которые позволяли всему поселению выживать.

В руках у меня был старый термос, на вид настолько потрёпанный, что казалось, он хранит всю историю нашего выживания. Как всегда, в нём был шиповниковый чай. Этот напиток стал моим ежедневным ритуалом, хотя Лео его терпеть не мог. Каждую осень я с упорством собирала плоды шиповника, не оставляя ни одного куста без внимания. Собранного урожая хватало почти на целый год, чтобы заваривать чай для себя и других жителей Галены.

– Ты готова к работе? – раздался знакомый голос, прерывая мои мысли.

– Доброе утро, миссис О́́дли! Конечно, готова, – ответила я, сделав последний большой глоток чая, прежде чем медленно спуститься с крыльца.

Рут Одли, пожилая женщина с энергией, которой могли бы позавидовать даже самые активные дети, уже ждала меня недалеко от дома. Её возраст – около семидесяти – не мешал ей быть одним из самых деятельных людей в нашем поселении. Она словно жила ради работы в общем огороде, который стал её царством, гордостью и смыслом. После смерти моих родителей именно Рут взяла на себя заботу об огороде. А когда я смогла собраться с силами, то стала её помощницей. С тех пор каждое утро, если я не отправлялась с Остином на охоту или нам не мешала погода, мы, вместе с Рут и ещё несколькими жителями, трудились на поле: сажали, поливали, пропалывали сорняки. Она была душой этого места. Её руки, грубые от работы, но такие заботливые, могли вдохнуть жизнь в любое растение.

Подойдя к деревянной калитке, отделявшей жилую зону от рабочей, мы с Рут начали осматривать поле. Сегодня предстояло высадить рассаду кабачков и сладкого перца. Пара минут на обсуждение взглядом – и мы без слов приступили к делу.

Работа шла быстро: я высаживала второй десяток перца, когда Рут вдруг подошла ко мне.

– Мэди, – позвала она тихо, и я, оторвавшись от грядки, встретилась с ней взглядом. – Как ты сегодня спала?

Этот вопрос стал её ежедневным ритуалом с тех пор, как она узнала о моих кошмарах.

– Эм… Нормально, – соврала я, стараясь улыбнуться, но, как всегда, не слишком удачно. – Сегодня даже ничего не снилось.

Рут чуть прищурилась, с лёгкой улыбкой, в которой сквозило недоверие.

– Если бы я тебя не знала, то могла бы поверить, что ты говоришь правду, – заметила она. – Но я же вижу, Мэди… Возможно, тебе сто́ит поговорить об этом с Роуз? Она ведь когда-то была психиатром. Я понимаю, сейчас совсем другое время, но, поверь, это может помочь.

Пока она говорила, я нервно теребила в пальцах нежный стебелёк перца. Когда осознала, что сломала его, меня охватило чувство вины, но я лишь натянуто улыбнулась:

– Рут, если бы мне это действительно было нужно, я бы пошла к Роуз. Но… я не хочу ворошить то, что всё равно не исправить, – я выдохнула, поднимаясь на затёкших ногах. – Спасибо за вашу заботу, правда. Но сейчас для нас важнее здоровье Лео. Последние дни он сильно кашляет, думаю, он простудился, пока гулял с Остином. Дядя рассказывал, что Лео весь день бегал без шапки и отказывался одеваться теплее.

– Ах, этот маленький упрямец! – вздохнула женщина. – У меня ещё остались настойки от простуды. Я принесу их, как только закончим работу.

Её заботливый взгляд согрел меня, и я тепло улыбнулась в ответ. Лео всегда был темой, которая могла переключить внимание Рут с моих проблем. Это работало каждый раз, хотя я знала, что ненадолго. Она всегда возвращалась к разговору о моих кошмарах, и это сильно изматывало. Я не показывала своего раздражения, но устала от попыток окружающих помочь справиться с тем, что, как мне казалось, неподвластно никому, кроме меня самой. Единственным, кому я могла доверить свои мысли, был Остин.

С сожалением выбросив сломанный росток в компостный ящик, я вернулась к работе.

Спустя пять часов под палящим солнцем, с короткими перерывами на чай и передышку, мы завершили посадку овощей. Теперь предстояло посадить остальные овощи и картофель, чтобы к осени пополнить запасы продовольствия.

Бросив взгляд на часы, доставшиеся мне после смерти папы, я увидела, что время перевалило за полдень. Нужно было забрать Лео у Роуз. Последние недели он самостоятельно ходил к ней по утрам, пока я трудилась на поле, а Остин уходил на вылазки.

Наш небольшой дом, где мы жили с Лео, стоял чуть дальше от центрального многоквартирного здания, в котором обитала Роуз. Она всегда была в центре событий нашего поселения и, вероятно, поэтому так любила своё местоположение. Поднявшись по скрипучим ступеням на второй этаж и подойдя к её двери, я постучала, стараясь не тревожить соседей.

– Входи! – приглушённо раздался голос Роуз.

Я повернула ручку, и дверь поддалась, открывая уютную, наполненную аппетитными запахами квартиру. Мой нос тут же уловил аромат жареных перепелов, и я поняла, что попала как раз ко времени.

– Мэди, ты как раз вовремя! Мы только собирались обедать, – Роуз улыбнулась, радушно приглашая меня рукой к столу. Её мягкий, обволакивающий голос всегда напоминал мне, что в этом мире ещё есть островки спокойствия.

Разувшись и оставив грязные ботинки у двери, я прошла в кухню. Здесь всегда было уютно: светлые занавески пропускали солнечные лучи, которые мягко освещали небольшой, но опрятный обеденный стол. Лео уже сидел за ним, с видимым удовольствием уплетая румяную ножку перепела. Его лицо светилось от счастья, и я невольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой. Сев рядом с ним, я с благодарностью приняла тарелку с едой, которую Роуз поставила передо мной.

Она заняла место напротив, с интересом изучая моё лицо.

– Ты сегодня рано, дорогая, – начала она, ловко разрезая птицу. – Как продвигаются дела на огороде?

– Ну-у-у, работы ещё много, – ответила я, задумчиво ковыряя вилкой перепела. – Но всё, что запланировали вчера, мы успели сделать. А вы с Лео чем занимались всё утро?

Роуз, оживившись, подмигнула брату:

– Этот маленький кулинар помогал мне готовить обед, – Роуз улыбнулась, глядя на Лео, который с гордостью кивнул, не переставая жевать. – Ещё утром заходила Джесси, чтобы позаниматься с ним, но, кажется, он немного температурит.

Она мягко коснулась его лба и вздохнула.

– Поэтому мы решили перенести занятия, пока он не поправится.

– Да, я уже попросила Рут принести лекарства, – ответила я. – Она сказала, что заглянет после работы.

Роуз кивнула, но тут же сменила тему, будто желая отвлечь меня от забот:

– Мэди, ты ведь ещё не ела? Пожалуйста, кушай. После работы в огороде тебе нужны силы, особенно в такую жару.

Я послушно приступила к еде, но не могла избавиться от лёгкого чувства неловкости. Каждый раз, находясь в доме Роуз, я чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она относилась к нам с Лео, как к своим детям, заменяя материнскую заботу, но я всё ещё не могла привыкнуть к её вниманию. С Остином у неё отношения более гармоничные: они встретились здесь, в Галене, и с тех пор были неразлучны. Они очень любили друг друга, это было видно, и она стала для него настоящей опорой. Но они так и не решились завести детей. Вместо этого мы с Лео стали для них чем-то вроде семьи, которую они не создали. Остин переехал в наш семейный дом сразу после того, как родители умерли, чтобы быть ближе ко мне и Лео, а Роуз упрямо осталась в своей квартире, утверждая, что не может оставить место, где прожила столько лет. Это расстояние в несколько десятков метров их нисколько не смущало.

Роуз была высокой, статной женщиной с волнистыми рыжими волосами, прямым носом и серыми глазами, но её любовь к Остину и забота о нас не избавляли меня от чувства дистанции. Она часто пыталась проникнуть в мою голову, как и миссис Одли, но я каждый раз закрывалась, избегая разговоров о прошлом и своих страхах. Лео был более открыт и легко находил с ней общий язык, ведь он, в отличие от меня, не помнил того ужаса, который пережила наша семья.

– Остин обещал вернуться сегодня вечером, – вывела меня из размышлений Роуз. – Итан утром передал, что их отряд нашёл большой улов. Так что вечером я загляну к вам на ужин, – подмигнула она.

Я лишь коротко кивнула, не желая углубляться в разговор. Лео, тем временем, доел свою порцию и начал сползать с высокого стула.

– Спасибо, Роуз! Было очень вкусно, – пробормотал он, вытирая рот тыльной стороной руки.

– Пожалуйста, малыш, – с улыбкой ответила она.

Я доела свою порцию и тут же поспешила вымыть за собой посуду. Стоя у раковины и оттирая остатки еды с тарелок, я почувствовала, как кто-то подошёл ко мне сзади.

– Мэди, – раздался тихий голос Роуз. Она аккуратно заправила выбившуюся из хвоста прядь моих волос за ухо. – Лео рассказал мне, что ты снова плакала. Может быть, всё-таки…

– Роуз, – перебила я, тяжело вздохнув. – Я не хочу об этом говорить.

Она тихо рассмеялась, но в её голосе слышалась грусть.

– Ты очень упрямая, как и твоя мама. Но пожалуйста, не противься мне. Я просто хочу помочь.

Чувствуя, как к моим глазам в очередной раз подступают непрошенные слёзы, я сделала ещё один глубокий вдох и выдох. Это всегда успокаивало. Мама научила меня так делать ещё в детстве, когда я просыпалась ещё лишь от детских кошмаров, представляя несуществующих монстров под кроватью.

– Я всегда рядом, если понадоблюсь, – прошептала она.

– Спасибо, – выдохнула я не оборачиваясь.

Роуз погладила меня по спине, а затем оставила в одиночестве. Закончив с посудой, я собрала Лео, и мы отправились домой.

День выдался на редкость тёплым и солнечным, и Лео, не упустив свой шанс, уговорил меня отправиться к качелям у озера. Мы собирались вернуться домой, но он с таким энтузиазмом заговорил о качелях, что я не смогла отказать. Когда-то давно Остин с Итаном решили, что детям в Галене нужны развлечения, помимо обычной песочницы и наскоро нарисованных на земле веткой классиков. Большинство из нас давно выросли из этих игр, и единственное, что могло нарушить радость от них, – это проливной дождь. Тогда мужчины смастерили простые, но надёжные качели, которые оказались настоящей находкой. Вид с качелей открывался на водную гладь, а рядом находился старый причал с пришвартованными лодками. Это место стало нашим небольшим уголком спокойствия. Иногда я приходила сюда с Джесси, когда нам удавалось найти минутку свободного времени, и, надо признать, это были одни из самых уютных моментов.

– Мы покатаемся совсем немного, Лео, – сказала я, когда мы шли за руку по дорожке. – Нам нужно вернуться домой до прихода Остина. Да и тебе не сто́ит переохлаждаться. Я бы не хотела, чтобы ты простудился ещё сильнее, – добавила я с улыбкой, бросая взгляд на его разноцветные глаза.

Лео с рождения был особенным. Его глаза – одно из его главных чудес. Роуз называла это явление гетерохромией. Один глаз был ярко-бирюзового цвета, напоминавший океан с иллюстраций в географических книгах. Второй – насыщено зелёный, словно изумруд. А мелкие чёрные вкрапления в радужке делали его взгляд ещё более выразительным, особенно когда на лицо падали солнечные лучи. Я всегда поражалась этой особенности, будто природа подарила ему два разных мира в одном взгляде.

– А Джесси сегодня будет с нами? – спросил он, обернувшись и зажмурившись от солнца.

– Не уверена. Думаю, завтра мы сможем устроить пикник втроём, если погода останется такой же хорошей. Когда мы в последний раз обедали у озера? – задумчиво постучала я пальцем по подбородку.

– Когда листья начали менять цвет! – воскликнул он. – Это называется осень! – добавил он, широко улыбаясь. Лео обожал биологию, и книги, которые нам когда-то давно привезли наши охотники, были для него настоящим сокровищем.

– Ты молодец, – похвалила я. – Скажу по секрету: Джесси очень хвалит тебя и всегда говорит, как ей нравится заниматься с тобой.

Лео засиял от гордости, после чего отпустил мою руку и вприпрыжку помчался к качелям. Он быстро забрался на одну из них и начал раскачиваться, издавая восторженные возгласы. Я же опустилась под ближайшее дерево, чтобы отдохнуть после работы. Тёплый ветерок колыхал листву, а солнце, медленно клонящееся к горизонту, заливало всё вокруг красноватым светом. Сегодняшний закат, как и многие в последнее время, обещал быть кроваво-красным – странная, но красивая особенность нашего нового мира. Так всегда говорила мама, когда мы проводили с ней время на причале, разглядывая разных насекомых.

Спустя час Лео слез с качелей, подбежал ко мне и плюхнулся рядом, положив голову мне на колени. Я молча гладила его взъерошенные волосы, наблюдая за закатным солнцем, отражающимся в водной глади. Мы оба были погружены в свои мысли, пока внезапный кашель Лео не вырвал меня из раздумий. Время уже стремилось к пяти часам, и нужно было торопиться домой, чтобы успеть приготовить ужин к приходу Остина.

На обратном пути нас окликнул Итан, – тот, кто создал поселение в Галене и вдохнул в него жизнь, собирая остатки выживших снаружи, – и протянул пару карпов – свежий улов, который он выловил несколько часов назад. Ну что же, проблема с ужином была решена, оставалось только придумать гарнир.

Когда мы добрались домой, я обнаружила на кухонном столе несколько маленьких пузырьков с лекарствами и записку: «Мэдисон, я заходила, но вас не оказалось дома. Оставила лекарства для Лео. Ты знаешь дозировки. Рут.»

Отложив записку, я подозвала Лео и дала ему сироп от кашля и жаропонижающее. В тот момент я мысленно упрекнула себя за то, что позволила ему гулять у озера с температурой. Даже если она была невысокой, это была глупая идея.

Приготовление ужина заняло полтора часа. К этому времени темнота уже окутала улицы Галены, и чтобы не включать лампы, я решила зажечь свечи. В нашем поселении их всегда было в избытке – Рут позаботилась о запасах ещё много лет назад. Ужин был готов, но Остин всё ещё не возвращался. Лео, усевшись за стол, бросал голодные взгляды на еду.

Не дождавшись ни его, ни Роуз, мы с братом решили поужинать вдвоём. С каждой ложкой я чувствовала, как усталость отходит, а тепло домашнего очага, пусть и символического, заполняло меня новой энергией. В такие моменты я находила хоть немного покоя.

* * *

Мы сидели на старом диване в гостиной, укрывшись мягким, тёплым одеялом. Вечера в доме оставались холодными, даже несмотря на наступившую весну. Лео, устроившись рядом, с воодушевлением читал вслух детскую книгу про динозавров.

– … Зрение у карнотавра было острым – он с лёгкостью высматривал добычу. Это был крупный динозавр с корот…

Лео замолчал, когда входная дверь неожиданно распахнулась с грохотом. Я вздрогнула и обернулась. В дверном проёме стоял Остин. Слабый свет газовой лампы, стоящей на тумбе у входа, освещал его силуэт, заставляя моё сердце пропустить удар. Он выглядел странно – его одежда была испачкана грязью, а волосы торчали во все стороны. Но самое страшное было в его глазах: в них плескался ужас.

– Мэди, Лео! – произнёс он голосом, который звучал неестественно низко, словно чужой. Остин прошёл через гостиную быстрым шагом, направляясь к нам. Я вцепилась во взгляд его потемневших глаз, пытаясь понять, что происходит.

– Остин? Что случилось? – мой голос предательски дрогнул.

Его взгляд метался между мной и Лео. Он выглядел так, будто пытался подобрать слова, но не мог.

– Мэд, – наконец заговорил он, его баритон прозвучал хрипло и тяжело, – возьми рюкзаки. Собери туда всё самое необходимое: тёплые вещи, еду, аптечку. И, – он бросил на меня строгий, предупреждающий взгляд, – без вопросов. Просто делай, как я сказал.

Его слова пронзили меня холодом, будто я оказалась на дне ледяного озера. Я почувствовала, как колени начали подгибаться от нарастающей паники. Остин никогда так не говорил. Никогда. Тревога разрасталась, заполняя всё внутри.

Потащив за собой Лео, я обогнула диван и направилась к нашей с ним комнате. Остин оставался на месте, его дыхание было тяжёлым, а плечи поднимались и опускались слишком резко. Он выглядел так, словно бежал от чего-то… или кого-то.

Я только взялась за дверную ручку, как дом сотряс глухой взрыв. Окна задрожали, и воздух наполнился эхом грохота, который казался одновременно далёким и пугающе близким. Я вскрикнула и резко повернулась к Остину.

– Остин?! Что это было? – мой голос сорвался на писк.

Лео, стоявший рядом, испуганно всхлипнул, и я сильнее сжала его маленькую ладонь.

– Мэд, быстро! Собирайтесь! – рявкнул Остин, его голос дрожал от ярости или страха, я не могла понять.

Я бросилась в комнату, задыхаясь от нахлынувшего ужаса. Нащупав выключатель, я дёрнула его вверх, но он не сработал. Электричества не было. Тогда в ящике тумбы я взяла фонарик и дрожащими руками нажала на кнопку, осветив тусклым светом тёмное пространство.

– Лео, – я усадила его на край кровати, – сиди здесь. Слышишь? Что бы ни произошло, не двигайся!

Его глаза, полные слёз, смотрели на меня с немым страхом. Я сама готова была разрыдаться, но знала, что должна оставаться сильной.

– Дыши. Просто дыши и делай что нужно, – шептала я себе, открывая шкаф. Внутри были рюкзак и тёплые вещи. Хватая их наугад, я бросала в сумку всё, что попадалось под руку: свитер, штаны, носки. Этого хватит? Я не знала. Остин не объяснил, что происходит. Почему Остин так выглядел? Что его испугало? Откуда взялся взрыв?

Повернувшись к Лео, я протянула ему штаны и толстовку.

– Надень это, солнышко, – мой голос дрожал.

– Мэди, мне страшно… – прошептал он, едва удерживаясь от рыданий и перебирая свои крошечные пальцы. – Где Остин?

– Лео… – слова застряли в горле. Что я могла ему сказать? Что мне самой страшно до чёртиков? – Просто доверься мне, хорошо? Одевайся.

Он послушно натянул штаны, а я отвернулась, закусив палец, чтобы не разрыдаться прямо перед ним. Я не могла позволить себе слабость.

Грохот. Выстрел. Ещё один. И ещё. Громкие, тяжёлые звуки разрывали тишину. Это не были охотничьи ружья. Эти выстрелы были другими – гулкими и пугающими. С улицы начали доноситься крики, гул голосов и звуки, которые я не могла распознать.

Остин появился в дверях комнаты с ружьём в руках. Его лицо было напряжённым, и каждое движение выдавало срочность.

– За мной! Быстро! – скомандовал он.

Я натянула на Лео ботинки, подняла капюшон куртки и подхватила его на руки. Забросив рюкзак на спину, я кивнула, готовая следовать за Остином.

– Что бы ни случилось, Мэд, делай, как я говорю. Без вопросов. Поняла? – его голос стал тише, но в нём звучала стальная твёрдость.

Он протянул мне пистолет.

– Остин, я…

– Мэди, я сказал делать всё, что я говорю, – перебил он. – Ты умеешь с ним обращаться. Он заряжен. Но используй его только в крайнем случае. Ты поняла?

Сморгнув набежавшие слёзы, я кивнула и с явным усилием приняла пистолет из рук Остина. Он казался неестественно тяжёлым, будто весил больше, чем мог. Лео, прижавшись ко мне, тихо всхлипывал, его горячее дыхание щекотало ухо, усиливая напряжение, которое уже разрывало меня изнутри. Паника набирала обороты, словно железные тиски сжимали мою грудь.

Мы подошли к входной двери. Рядом стоял большой охотничий рюкзак Остина. С привычной лёгкостью он закинул его на спину, словно этот груз был пустяком, и снова повернулся ко мне, его лицо оставалось непроницаемым, словно он уже принял самое важное решение в своей жизни.

– Спусти Лео, – коротко приказал дядя.

Я присела, поставив брата на ноги. Он нехотя отпустил мою шею, и его дрожащие пальцы скользнули вниз, оставляя на коже чувство холода.

– Мы выйдем и сразу побежим к причалу, – начал Остин тихим, но решительным тоном. – Лео, держись за руку сестры и ни в коем случае её не отпускай. Мэд, двигайся быстро, но тихо. И не отставайте.

Он резко вдохнул, будто собирая в себе последние капли выдержки, и толкнул дверь, ныряя в темноту. Холодный ночной воздух ударил в лицо, смешанный с запахом сырости и липкого страха.

Я, сжимая руку Лео, шагнула следом. Остин убедился, что мы вышли из дома, и, двигаясь на полусогнутых ногах, сразу повернул за угол дома. Мы поспешили следом. Пистолет в моей трясущейся руке казался чужим, но я сжимала его так сильно, что пальцы начинали неметь. Я не решалась снять предохранитель. Не сейчас. Мысленно я молилась, чтобы мне никогда не пришлось нажимать на спуск.

Лео, вопреки страху, держался рядом, не спотыкаясь даже на неровной земле, хотя я тянула его довольно быстро. С каждым шагом звуки вокруг становились всё громче: выстрелы, крики, визгливые команды незнакомых голосов. Я металась взглядом, пытаясь понять, что происходит, но всё, что я видела – это тени, мелькающие где-то вдалеке, и вспышки от выстрелов, которые на миг озаряли ночь.

– Мэди? Мэди!

Остин резко повернулся и направил своё ружьё в сторону фигуры, прятавшейся за углом дома.

– Джесси? – прошептала я, узнав её силуэт.

– Что происходит, Мэди? – прорыдала она в ладонь.

Остин тут же опустил оружие и сделал к ней шаг.

– Ты ранена? – спросил он.

Джесси помотала головой, но её рыдания только усилились.

– Тихо, Джесси. Нам нужно идти, – Остин попытался звучать мягче, но в его голосе всё равно звучала сталь.

– А Рут? Я не могу оставить её! – она всхлипывала, не отрываясь от стены.

Я подошла ближе и аккуратно коснулась её руки.

– С ней всё будет хорошо, – прошептала я. – Пожалуйста, доверься мне. Пойдём с нами.

Положив пистолет в задний карман джинсов, я взяла её за руку. Она была холодной, практически ледяной, отчего дрожь пробежала по моим пальцам. Джесси нехотя оторвалась от стены и пошла за мной, тяжело переставляя ноги.

Мы снова пригнулись и побежали к причалу. Остин шёл впереди, оглядываясь каждые несколько секунд. Я цеплялась взглядом за его широкую спину, словно за якорь, который не даст мне утонуть. Лесопосадка перед озером не казалась большой днём, но в темноте, сдавленной страхом, каждый шаг казался вечностью.

Выстрелы теперь звучали совсем близко, вспышки от них освещали наш путь на мгновение, только чтобы тут же погрузить в ещё большую темноту. Едва ли тридцать метров оставалось до причала, когда рядом со мной раздался резкий свист, и Джесси вскрикнула.

Она упала на колени, прижимая руку к плечу, и из её горла вырвался пронзительный крик.

– На двенадцать! Вижу четверых! Там ребёнок! – донёсся грубый голос из темноты. Этот голос я не узнала. Он не принадлежал никому, кто жил в Галене.

Я замерла, словно моё тело лишилось всех сил, а кровь перестала течь по венам. Свет от множества фонариков мелькал между деревьев, их свет приближался слишком быстро.

Остин тут же подбежал к Джесси, подхватил её под руку и рывком поднял на ноги.

– Бегом! – рявкнул он, дёрнув меня за руку.

Я едва успела прийти в себя и потащила Лео за собой. Мои ноги подкашивались, я спотыкалась, но двигалась дальше, отчаянно сжимая руку брата. Ещё одна пуля пронеслась рядом, с треском вонзаясь в дерево. Каждое моё движение отдавалось болью в груди, лёгкие горели, но я бежала, словно за мной гналась сама смерть.

Причал был уже совсем рядом. Остин направился к самой большой лодке – старой моторной, которую я прежде считала сломанной. Неужели она работала?

Он быстро усадил Джесси, которая продолжала стонать, зажав кровоточащее плечо, затем поднял Лео и усадил его рядом. Я бросилась следом, пересиливая дрожь в коленях, и села напротив, едва успев снять рюкзак.

– Ложитесь! На пол! – крикнул Остин, резко поворачивая ключ зажигания. Лодка вздрогнула, мотор зарычал, и воздух мгновенно наполнился густым запахом керосина. Звук двигателя пробивался сквозь ночь, заглушая на мгновение отголоски выстрелов, доносящихся со стороны Галены.

– Залезай под скамью, – прошептала я, стараясь сохранять хоть каплю спокойствия. Лео послушно забрался под сиденье, свернувшись калачиком. Джесси, дрожащая от боли и страха, медленно сползла вниз, что облегчило мою задачу. Несмотря на рану, она держалась, изо всех сил стараясь сохранить ясность ума.

Я устроилась напротив Лео, прижавшись к борту лодки. Моё тело тряслось от холода и напряжения, и я чувствовала, как слёзы текут по щекам. Дрожащими пальцами я достала из кармана пистолет и крепко сжала его, словно это могло защитить нас. Прикусив палец, я пыталась заглушить панику болью, но страх всё равно оказался сильнее.

«Один, два, три, четыре… двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь…» – считала я про себя, стараясь не утонуть в панике.

Громкий свист пули оборвал мои мысли. Металлический звук от удара о корпус лодки отозвался эхом, заставив меня стиснуть зубы до медного привкуса крови. Остин выругался, резко разворачивая руль, и лодка сделала крутой поворот. Меня затошнило, и острая боль пронзила желудок. Я крепко зажмурилась, силясь взять себя в руки. Вдох. Выдох. Ещё раз.

Открыв глаза, я посмотрела на пробитую пулей дыру в борту. Она прошла насквозь, и, к счастью, ни в кого из нас не попала. Мы всё ещё были живы. Сердце бешено колотилось, но тошнота и паника начали отступать, как будто мой организм отказывался поддаваться отчаянию.

Пули продолжали свистеть, некоторые ударялись о воду, поднимая брызги, другие пролетали мимо. Лодку трясло, и каждое новое движение заставляло нас качаться, как на кочках. Джесси вскрикивала, когда её раненая рука ударялась о край скамьи. Ветер хлыстал в нас водой, вся моя одежда промокла насквозь, и холод быстро начинал забирать последние силы.

– Мэди! – голос Остина пробился сквозь рёв мотора. – В боковом кармане рюкзака есть аптечка. Найти бинт и перевяжи руку Джесси.

Я моргнула, осознав, что перестала дышать. Мои лёгкие горели от нехватки воздуха.

– Мэд! – крикнул он громче, выдернув меня из оцепенения. Я громко вдохнула, кивнув, хотя он, вероятно, этого не увидел. Его голос приобрёл мягкость, которой я не ожидала сейчас услышать: – Мы уже достаточно далеко, ты можешь не бояться. Но ты должна помочь Джесси. Рюкзак за моей спиной.

Я медленно поднялась на колени, упираясь на локоть, и потянулась за рюкзаком. Остин сбавил скорость, но я не могла понять, как он ориентируется в этой густой темноте. Луна освещала воду, лишь изредка пробиваясь сквозь тучи. Нащупав грубую ткань, я подтянула рюкзак к себе и быстро открыла боковой карман. Внутри оказалась аптечка – жестяная коробочка, которая напомнила мне о старых фильмах. Доставая бинт, я взглянула на Джесси. Она уже села на сиденье напротив меня, её светлые волосы сильно растрепались, а мокрые пряди липли к лицу. Почему-то очков на ней не было – потеряла, пока мы убегали или не успела надеть?

– Джесси, – прохрипела я, перекрикивая шум мотора, – я перевяжу твою руку. Это ненадолго. Просто потерпи, хорошо?

Она только мотнула головой, пытаясь убрать ладонь от раны. Её куртка была пропитана кровью, порванный рукав открывал глубокую царапину. Пуля, к счастью, не застряла, но рана выглядела ужасающе. Я осторожно стянула куртку с её плеча, стараясь не причинять ей лишнюю боль.

– Это не смертельно, – пробормотала я больше себе, чем ей.

Туго перемотав рану бинтом, я старалась быть максимально аккуратной, но всё равно слышала, как она сдержанно вскрикивает, закусывая рукав другой руки.

– Ты молодец, – выдохнула я, помогая ей снова надеть куртку.

Когда я закончила, то вытерла окровавленные руки о мокрые джинсы и обернулась к Лео. Его совсем не было видно под скамьёй.

– Я здесь, – раздался его тонкий голос.

– Иди ко мне, – сказала я, едва сдерживая слёзы.

Он вылез из своего укрытия и бросился ко мне. Я крепко обняла его, уткнувшись лицом в плечо. Слёзы хлынули безудержным потоком, пока я тряслась от страха и поглаживала спину брата, пытаясь хоть так убедить себя, что мы ещё живы.

Я подняла взгляд. Галена осталась позади, но я видела её силуэт на фоне охваченного огнём неба. Зловещие языки пламени пожирали мой дом. Ещё один громкий взрыв расколол ночь, заставив меня сжаться и пригнуть Лео к полу.

Кто эти люди? Почему они напали на нас? Что с остальными? Роуз… Итан… дети… Неужели они всех их убили? Нет! Нет-нет-нет!

Мысли бешено метались в голове. Мозг закипал, и я не могла найти ответы ни на один своих вопросов, из-за чего плач перешёл в рыдание, и я начала захлёбываться от собственных слёз. Рёва и криков, доносившихся с берега, хватало, чтобы заставить меня содрогаться. Рыдания душили меня, казалось, что сердце разрывается от боли и беспомощности.

– Ребята, – голос Остина прозвучал как спасительная нить в моём хаосе. – Мы почти на месте.

– Остин… – я оторвалась от Лео и посмотрела в сторону дяди. – Кто эти люди? Почему… почему они напали на нас? Что…

– Милая, – перебил он меня, – я всё тебе расскажу, обещаю. Но сначала мы должны добраться до безопасного места.

– Но…

– Никаких «но», Мэд, – отрезал он, повернулся и посмотрел в нашу сторону. Я смогла лишь крепко сжать челюсти от досады. – Умница. Теперь подготовь свой рюкзак. Через пару минут мы будем на месте.

Он говорил твёрдо, но в его голосе слышалась сильная усталость. Мне хотелось задать ещё тысячу вопросов, но я понимала: сейчас не время. Ответы придут позже. Или не придут вовсе.

С трудом поднявшись, я закинула рюкзак на спину и почувствовала, как холодный воздух режет мою мокрую кожу. Кофта, насквозь промокшая от брызг, липла к телу, усиливая ощущение холода. Я дрожала, а зубы стучали так, что невозможно было скрыть это.

Отпустив Лео, я перегнулась через сиденье лодки и схватила рюкзак. Закинув его на спину, я почувствовала, как ремни впиваются в плечи, но старалась не обращать на это внимания. Морозящий ветер проникал под одежду, заставляя дрожать всё сильнее. Хотелось плакать и кричать, но я только стиснула зубы.

Спустя несколько минут Остин выключил мотор, и громкий рёв двигателя стих, оставив нас в звенящей тишине. Только плеск воды под лодкой и тяжёлое дыхание Остина нарушали эту тишину. Он потянулся за веслом, лежащим у его ног, и начал медленно грести к берегу.

Когда лодка глухо ударилась о землю, мы все немного качнулись вперёд. Остин встал, перекинув свой рюкзак на спину, и посмотрел на нас.

– Здесь должно быть безопасно, – негромко сказал он, бросив взгляд на деревья, чьи тени казались зловещими в лунном свете. – Но мы всё равно должны быть осторожны и слушать лес.

Спрыгнув на берег, он протянул руку. Я осторожно подняла Лео и передала его дяде. Малыш тихо всхлипнул, но послушно обхватил Остина за шею, позволив себя поставить рядом. Его маленькие ноги дрожали так же, как мои.

Следом я помогла встать Джесси. Она едва стояла на ногах, и мне пришлось поддерживать её за здоровую руку. Наши дрожащие тела словно синхронно передавали друг другу ритм паники. Остин подхватил Джесси за талию и бережно перенёс её на сушу. После он подал руку мне, и я спрыгнула на берег, сразу обводя взглядом местность. Поляна была невысокой и сильно заросшей травой. Чуть дальше виднелась старая лавка, покрытая мхом, а за ней почти разрушенная беседка, в прошлом, вероятно, красивая и уютная. Деревья начинались только за границей поляны, образуя густой и зловещий лес.

– Это озеро соединено с небольшой рекой, – начал Остин, поправляя ремень рюкзака. – Нам нужно идти вдоль неё почти до конца.

– Куда именно мы идём? – спросила я, пытаясь не показать дрожь в голосе.

– Внутри леса есть безопасный дом, – пояснил Остин, глядя в сторону деревьев. – Мы сможем переждать ночь, а потом поедем в сторону Висконсина.

– Поедем? – переспросила я, не понимая, как это возможно. – Но ведь…

– Там есть машина, Мэд, – он снова перебил меня, уже с заметным раздражением в голосе. – Я знаю, что ты хочешь знать всё прямо сейчас, но, пожалуйста, потерпи.

Я заметила, как у него начинают сдавать нервы. Этот тон не был привычным для Остина. Он всегда был собранным, уверенным. А теперь в его голосе звучало что-то странное – смесь усталости, отчаяния и скрытого страха.

– Хорошо, – пробормотала я.

Я взяла Лео за руку, чувствуя, как его маленькие пальцы цепляются за мои с силой, которой я не ожидала. Остин обхватил Джесси за талию, поддерживая её, и медленно двинулся вдоль берега, в сторону леса. Мы пошли следом, стараясь не смотреть назад, где остались огонь, крики и разрушенный мир.

Глава 2

Пройдя вдоль берега примерно пятьдесят метров, мы погрузились в густой сумрак леса. Остин велел нам воздержаться от использования фонариков, чтобы не выдать своё присутствие. Однако за этот короткий промежуток времени мои глаза успели адаптироваться к мраку, позволяя различать силуэты окружающих нас предметов.

Мы шли по мягкой, чуть влажной земле, покрытой невысокой травой. Справа журчала река, о которой упоминал Остин. Её ширина не превышала шести метров, и звук неспешного течения лишь подтверждал, что вода здесь текла медленно и спокойно. За рекой виднелся такой же лес, наполненный высокими деревьями, чьи кроны плотно переплетались густой листвой. Воздух здесь был пропитан запахом влажной земли и прелых листьев.

Ветер рвал холодными когтями сквозь мокрую ткань моей кофты, и каждый новый порыв пробирал до костей и заставлял моё тело жутко содрогаться. Лодка давно осталась за спиной, а впереди – неизвестность. С каждым шагом холод проникал глубже, заставляя дрожать не только тело, но и душу. Я отчаянно пыталась вспомнить, взяла ли тёплые вещи. Но сомнения исчезали, стоило подумать о Лео. Уверена, что для него я уложила всё необходимое, понимая, что этот крошечный человечек нуждается в заботе гораздо больше, чем я. Ведь я – взрослая, я могу выдержать холод, усталость… Главное сейчас – не заболеть. Болезнь могла стать смертельной угрозой.

Остин упомянул про машину, но это звучало как очередная безумная идея. Они давно стали чем-то из мифов прошлого. Где в нашем мире можно было найти хоть одну работающую? Редкие металлические скелеты машин давно стали частью пейзажа – недвижимые, проржавевшие, будто памятники прежней жизни. В те моменты, когда я слышала, как Остин и Итан обсуждали свои вылазки, они ни разу не упоминали автомобили. Мы всегда передвигались пешком. Наши походы, особенно те, куда брал меня дядя, никогда не затягивались дольше одного дня. Максимум, что я видела работающее в своей жизни – это велосипеды.

Эти три ржавые штуковины были достоянием нашего маленького поселения. Рут, неугомонная и смелая, обожала кататься на одном из них. Его скрип и визг могли разноситься по всей округе, но она только смеялась несмотря на все предупреждения. Однажды я решилась попробовать прокатиться сама. Это было глупо. Переднее колесо едва держалось, спицы торчали в разные стороны, как иглы дикобраза, готового к атаке. Через несколько минут я лежала в пыли, с разбитыми коленками, исцарапанными руками и слезами, которые казались бесконечными. Рут тогда долго оттирала мои ссадины, утешая как могла. После этого я дала себе клятву больше никогда не садиться на велосипед. И держала это обещание перед собой уже семь лет.

Мы шли уже около пятнадцати минут, и я вместе с Лео старалась не отставать от Остина и Джесси. Лес вокруг был густым, и тёмные силуэты деревьев, казалось, сливались в единую массу. Под ногами хрустела сухая трава, валялись старые коряги и ветки. Каждый шаг отдавался утомительным эхом в моих ноющих ногах. Но слабый шум реки помогал скрыть звуки нашего передвижения, и это было хотя бы какой-то утешительной мелочью.

Я то и дело спотыкалась о невидимые в темноте препятствия. Лео, несмотря на то что он шёл рядом, повис на моей руке, ощущаясь непосильным грузом. Мышцы болели, ноги подкашивались, а я изо всех сил старалась не упасть. Моё тело больше не слушалось меня. Я была до жути уставшей, измотанной, опустошённой. Холодный воздух жёг лёгкие, но я продолжала шагать. Сейчас сон и еда казались далёкими мечтами, почти нереальными.

И вдруг до меня дошло. Еда.

Моё сердце на мгновение остановилось, а потом заколотилось с удвоенной силой. Я ничего не взяла! Ни крошки!

– Остин, – мой голос прозвучал тихо, но резко. Он остановился, повернув голову, и посмотрел на меня. – Я… Я не успела взять с собой еду.

Его лицо не изменилось. Остин всегда умел оставаться спокойным, даже когда всё летело в тартарары. Он ненадолго задумался, потом с лёгкой улыбкой ответил:

– Это не страшно, Мэд. В доме есть запасы и… Мы же, вроде, охотники.

Я услышала мягкий намёк на шутку в его тоне и вдруг почувствовала, как уголки моих губ дрогнули в слабой улыбке.

Остин научил меня всему, что нужно знать о ловушках и как с их помощью охотиться на мелкую и среднюю дичь. Несмотря на то что мои родители всегда были против этого, когда ещё были живы, дядя всегда придерживался мнения, что я должна знать хотя бы какие-то основы охоты и выживания в нашем мире. И вот когда их не стало, Остин спустя время всё же занялся моим обучением.

Честно говоря, я была, наверное, худшей ученицей. Узлы, ловушки, капканы – всё это давалось мне с невероятным трудом. Мне потребовались годы, чтобы понять, как связать верёвки и ветки так, чтобы это работало. Но даже тогда каждое животное, чудом попадавшее в мою ловушку, становилось для меня испытанием.

«В этом мире сильный бьёт слабого», – всегда говорил Остин, когда я, сжав зубы, неуклюже снимала шкурку с маленького тёплого тельца. Долгое время я не могла привыкнуть к тому, что должна забрать жизнь, пусть даже ради еды. Слёзы наворачивались каждый раз, когда в капкане из последних сил трепыхался какой-нибудь зверёк. Со временем я научилась контролировать эмоции. Белки и кролики сменились зайцами, затем лисами, и каждого из них я освежёвывала сама. Но эти сцены всё равно преследовали меня в ночных кошмарах, где вспоминались их глаза, полные страха. Я старалась думать о другом: о том, что это наш способ выжить. Мы не убийцы. Мы просто хотим жить.

– До дома около получаса спокойным шагом, – голос Остина прорвался сквозь тягучий туман моих мыслей, как яркий луч света. – Мы уже прошли больше половины. Осталось совсем немного.

Я краем глаза взглянула на него: его фигура была напряжена, как струна, а лицо застыло в непроницаемой маске сосредоточенности. Джесси буквально повисла на его плече, её измождённое тело, казалось, еле держало форму. Ранение забрало из неё больше, чем могло бы выдержать обычное человеческое тело. С каждой секундой она всё сильнее проваливалась в полубессознательное состояние, а Остин нёс её, словно она весила не больше мешка с перьями.

Я же чувствовала, как мои ноги превращаются в тяжёлые камни. Лео, плотно прижавшийся ко мне, становился всё тяжелее. Он обеими руками обхватывал мою ладонь, и казалось, что он тянет меня вниз, к земле, как якорь. Мои силы иссякали, мышцы ныли, а голова пульсировала от усталости. Всё внутри кричало об одном – остановиться. Но я знала, что это невозможно.

– Это хорошо, – выдохнула я, с трудом удерживая голос. – Лео уже совсем выбился из сил… и я тоже.

Остин лишь кивнул, будто мои слова были лишь подтверждением очевидного.

– У нас будет мало времени, чтобы отдохнуть, Мэд, – произнёс он не поворачиваясь. – Эти…

Он замолчал, и я заметила, как его спина напряглась. Моё сердце пропустило удар.

– Кто «эти»? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие, но голос всё равно дрогнул.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он ответил.

– Они будут искать нас, – наконец сказал дядя. Его слова прозвучали тихо, но каждое из них будто вонзилось мне в грудь. – Мы ушли от Галены совсем недалеко. Сейчас самое важное – сидеть тихо до утра. На рассвете мы уедем как можно дальше отсюда.

– У тебя есть план?

– Вроде того, – коротко ответил он.

Его лаконичность раздражала, но я понимала, что сейчас не время для лишних вопросов.

– Но ведь там остались люди, Остин… Мы не можем их бросить, – я почувствовала, как ком подступил к горлу.

Остин остановился и повернулся. Его глаза встретились с моими, и в них я увидела столько боли, что захотелось отвести взгляд.

– Милая, – он говорил тихо, но в его голос звучала сталь, – сейчас не время играть в благородство. Сначала я увезу вас в безопасное место, а потом постараюсь найти тех, кто смог выж… – он запнулся, и я услышала, как слова застряли в его горле. – Убежать.

«Выжить». Он хотел сказать: «У кого получилось ВЫЖИТЬ». Это слово отдавало горечью на языке, и я почувствовала, как эта горечь передаётся мне.

Я сжала зубы, чтобы подавить накатывающий прилив истерики. Слёзы, которые я уже пролила за этот вечер, оставили на щеках солёные дорожки, а мои глаза щипало так сильно, что казалось, будто они могут выгореть дотла от новых.

Споткнувшись в очередной раз о сухую ветку, с моих губ сорвался лёгкий стон. Я едва удержалась на ногах, но успела сориентироваться.

И вдруг я услышала это. Громкий шорох листвы на другом берегу реки.

Мои мышцы тут же напряглись, а сердце, казалось, пропустило не один удар, а сразу несколько.

– Это не ветер, – прошептала я, скорее себе, чем кому-то ещё. Я готова была поклясться, что в этот момент ветра не было.

Остин остановился как вкопанный, и я едва не влетела в его спину. Его рука скользнула к ремингтону, который висел за его спиной, и сняла оружие с плеча.

– Возьми Лео на руки, и будь готова бежать за мной, – тихо, но уверенно скомандовал он, даже не оглядываясь.

Без лишних раздумий я подхватила Лео, и он моментально вцепился в шею, обвив её своими маленькими, но неожиданно сильными руками. Казалось, что сейчас ему не четыре года, а все шестнадцать: он ощущался невероятно тяжёлым, так что мои руки начали неметь спустя всего несколько секунд. Его дыхание, тёплое и учащённое, било в ухо, добавляя к общей панике ощущение неотвратимости происходящего.

Мой взгляд метался между Остином и кустами на другом берегу. Лунный свет, пробивавшийся сквозь переплетение ветвей, отбрасывал искажённые тени, но я не видела там ничего, что могло бы объяснить те страшные звуки. Ломавшиеся ветки и шуршание листвы били по моим нервам, словно удары хлыста, обрушивая очередные волны ледяного страха.

Я стояла, приросшая к месту, чувствуя, как этот звук заполняет всё вокруг, изгоняя из головы разумные мысли. Казалось, прошло целое столетие, прежде чем из темноты появилась фигура.

Сначала она действительно напоминала человеческую, но с каждой секундой становилось ясно, что это только иллюзия. Длинное, непропорционально худое тело, с безобразно вытянутыми конечностями напоминало о кукле, которую кто-то неумело растянул в разные стороны. Его пальцы – тонкие и слишком длинные – безжизненно болтались вдоль тела, а кожа, будто натянутая на острые кости, отражала слабый лунный свет странным металлическим блеском. Я застыла, чувствуя, как холодное оцепенение охватывает меня, словно незримая рука стянула все движения тугими верёвками.

– Мэди, за мной, – прошептал Остин.

Его слова прорвали мой ступор, и я, крепче прижав Лео к груди, бросилась за ним. Остин уверенно двигался вперёд, таща за собой Джесси, которая еле передвигала ногами, но продолжала идти, стиснув зубы.

Позади́ нас раздался крик – гортанный, чудовищный звук, будто хриплое рычание и клёкот слились воедино. Этот звук пронзил меня насквозь, �