Тринадцатый год
Пролог
В комнате было темно и прохладно. В открытое окно проникал тусклый свет звезд, небо начинало бледнеть. Две ведьмы лежали в своих кроватях, одна крепко спала под легким одеялом, отвернувшись к стене. Другая то и дело беспокойно переворачивалась с боку на бок, устало вздыхая. Она очень старалась уснуть, даже пробовала лежать на спине, без подушки, головой к окну, потом к двери, но ничего не помогало. Тогда ведьма снова тихо вздыхала и принимала новую позу, стараясь не открывать глаз, чтобы не проснуться окончательно.
Вокруг кровати, на полу и на столе лежали не разобранные еще тетради и книги, висели в воздухе замершие иллюзии, догорали волшебные огоньки, а прямо над головой девушки покачивалась потрескивающая словно крошечный костерок сонная руна. Арника раз за разом ощущала, как почти погружается в сон, но затем тревоги снова занимали ее, не давая расслабиться. На новом месте ей всегда плохо спалось. Впрочем, ей и так обычно спалось неважно, но новый дом и предстоящий утром экзамен только добавляли волнения. Она чувствовала приближение утра. Сегодня решится вся ее дальнейшая жизнь.
Она не заметила, как наконец провалилась в сон. Увидев вдруг маленькую себя, с тонкими светлыми косичками и восторженной улыбкой, она ощутила тепло. Во сне десятилетняя Арника снова поступала в магическую академию. Она с нетерпением предвкушала невероятные открытия, которые совершит в каждой магической области, и опасные героические приключения, непременно ждущие ее после окончания учебы. Девочка стояла перед профессорами и громко рассказывала о своей готовности сдать сегодня любой экзамен, который они ей предложат, чтобы стать самой великой ведьмой своего времени.
Но преподаватели почему-то не улыбались в ответ. Вместо этого их фигуры росли, все больше нависая над Арникой и погружали ее в тень своих силуэтов. «Какой же экзамен ты выбираешь? С твоим талантом к точной магии ты будешь отличной чтицей кристаллов!» – сказала грузная пожилая ведьма. «Очевидно же, твоя прекрасная память поможет тебе в деле составления заклинаний!» – перебила ее высокая тощая учительница. «Не слушай их, твое место – среди волшебников музыки!» – перекрикивал всех профессор искусств. «Живология!», «Преломления!», «Сказания!» – раздавалось повсюду, и Арника уже не понимала, кто именно зазывал ее на какой предмет. Она вдруг осознала, что перед преподавателями стоит не первокурсница, а сегодняшняя Арника-выпускница, испуганная и потерянная. Ведьма судорожно оглядывалась на профессоров, готовых задавить ее своими огромными телами, проглотить гигантскими ртами, оглушительно вопящими названия магических дисциплин.
Где-то среди профессоров на несколько мгновений появилась даже мать Арники. Она успела выкрикнуть: «Я научу тебя травничеству сама, ты будешь владеть моей лавкой!», и тут же исчезла.
А в центре толпы учителей стояла Квиллайя Кильяха, молодая директриса академии, которая молча смотрела на испуганную Арнику сверху вниз. Потом вдруг все стихло, и она властно произнесла: «Кажется, она не созрела, чтобы сделать выбор сегодня. Дадим ей больше времени на раздумья. Зачислите Арнику Латук на первый курс!»
Девушка испугалась еще больше. Она начала кричать, умоляя дать ей еще шанс, перечислять предметы один за другим, только бы ей разрешили сдать хоть какой-то экзамен, любой на их выбор! Но преподаватели молча уходили прочь, а Арника не могла их догнать, как ни старалась. «Но я хочу закончить школу!» – хныкала стоящая где-то сзади маленькая ведьма, пока она же, но взрослая, увязала в сгустившемся воздухе, раздвигая его руками в попытках догнать профессоров. «Я уже закончила двенадцать курсов! Арника, скажи им!», – продолжала девочка, «Арника!»
– Арника, Арника!
Девушка с трудом открыла глаза, непонимающим взглядом уставившись на ведьму, трясущую ее за плечо.
– Двенадцать курсов, – промямлила она, пытаясь поудобнее улечься на подушке, – Так им и скажу…
– Ладно, – усмехнулась другая в ответ, развеивая сонную руну над ее головой, – Дойди только до них сначала.
Она продолжила трясти Арнику, когда та снова почувствовала, что сладко погружается в сон.
– Дай еще поспать, ну…
Но ведьма была настойчивой. Она приобняла подругу, пытаясь усадить. Арника наконец поднялась с подушки, потирая глаза. Она посмотрела в окно, небо уже было свежим и голубым, воздух начал прогреваться, слышались голоса утренних птиц.
– Мелисса… – сонно выговорила она, – Сколько времени?
– Восемь. Я и так дала тебе подольше поспать, так что пора одеваться, скоро завтрак. Прими порошок, если голова болит.
Мелисса села за свой стол и начала приводить в порядок висящие над ним исторические иллюзии, пристально их рассматривая и перемещая потом в тетрадь одну за другой, пока Арника пыталась осознать, где находится. Спать хотелось ужасно, но она заставила себя встать и, с трудом переставляя ноги, направилась в ванную комнату. У нее действительно болела голова, а при мысли о предстоящем сегодня экзамене и о необходимости для начала выбрать магическую дисциплину, еще и начало крутить живот. Ведьма сумела умыться и переодеться в заранее приготовленное темно-вишневое платье, поежившись от прикосновения прохладного бархата к теплой после сна коже. Платье было выбрано специально торжественное, но удобное, в нем Арнике предстояло и выйти на завтрак с преподавателями, и сдавать экзамен.
Закончив умываться и встав перед зеркалом, она сначала проглотила ложку обезболивающего порошка фей из хрустальной баночки с полки, а затем уставилась на свое отражение. Уставшее лицо ничего не выражало. Под бледными голубыми глазами были темные круги, кожа казалась серой, коротко стриженые волосы растрепались. Продолжая одной рукой опираться о раковину, Арника мокрой ладонью пригладила вихры, по привычке тронув крохотный серебряный шарик сережки в правом ухе. В голове понемногу начинало проясняться. Солнечный свет из маленького окошка в ванной и мысли о предстоящем завтраке приободрили ее, она поняла, что сильно проголодалась за почти бессонную ночь. Девушка еще немного постояла, вглядываясь в собственное лицо в поисках каких-то подсказок, и со вздохом отвернулась.
– Доброе утро, – потягиваясь и продолжая приглаживать волосы, сказала она, возвращаясь в комнату.
– Ага, – с улыбкой отозвалась Мелисса, укладывая на страницу последнюю иллюзию и закрывая тетрадку.
– Идти пора, а ты еще не готова? – притворно возмутилась Арника.
Ведьма с улыбкой сощурилась и, сделав быстрое движение указательным пальцем, запустила ей в лицо россыпь волшебной пыли.
– Эй! – запротестовала Арника, отряхиваясь, – Теперь неделю блестки будем выметать!
– Вот теперь готова, – торжественно объявила Мелисса.
Арника обратила внимание, что подруга тоже оделась в бархатное платье, но длинное и изумрудного цвета, а розовые волосы собрала в две косы и вплела в них разноцветные воспоминания прошлых учебных лет. Мелисса заулыбалась, заметив этот взгляд, и покрутилась, демонстрируя наряд и прическу.
– Нравится?
– Конечно! Было бы у меня куда вплетать, я бы тоже так сделала.
– Приколи как брошку. Или сделай пояс из тишины!
– Времени нет возиться, на выпускной подготовлю. Если доучусь до него.
Арника еще немного полюбовалась подругой, а потом вдруг повисла у нее на шее, причитая:
– Что мне делать? Я так ничего и не придумала! Меня оставят на второй год. Или исключат. Или отправят снова на первый курс! А я даже во сне не поступила с первого раза!
– На первый вряд ли. Курс на десятый, может быть. Там предметов меньше, уже специализация идет. Или на пятый – там как раз начинается разделение дисциплин, вот и выберешь, что понравится, – Мелисса сказала это ласково, поглаживая подругу по голове. Арнике даже показалось, что она не шутила.
– Думаешь?
– Да нет конечно, ты в своем уме? – рассмеялась Мелисса, заглядывая ей в глаза, – Выберешь ты свой предмет, сдашь и будешь учиться дальше спокойно! Оценка сегодня не главное, будут смотреть на твои перспективы, а не только на знания.
Арника тоже улыбнулась, тяжело вздохнув.
– Или сдавай историю, как я! Восстановление заклинаний – очень прибыльное дело, – продолжала Мелисса.
Подруга отпустила ее, закатив глаза:
– Ну хватит, я это уже два года слышу. Надеюсь, хоть после экзамена ты это прекратишь.
Та только плечами пожала и стряхнула блестящие пылинки с плеч Арники.
– Ты же все равно ничего не выбрала, так какая тебе разница? А так будем снова учиться вместе.
– Может быть, – отмахнулась Арника и направилась к двери, – Хорошо, что сначала завтрак.
– Так сильно ждешь своих пирожных?
– А ты – блинчиков с миндалем?
– Не умничай, в них хотя бы что-то полезное есть в отличие от роз и крема!
Арника улыбнулась и не в последний раз за сегодня вздохнула.
Глава 1. Экзамен
Последний день лета был особенным для тринадцатого курса, и не только из-за экзамена. Пока все младшие студентки только возвращались с каникул, Арника и одиннадцать ее однокурсниц собирались на торжественный завтрак с преподавателями, на который не мог попасть больше никто из академии. Хотя через пару часов им предстояло сдавать экзамен, и обычно студентки готовились к урокам прямо за едой, учебники, тетради и другие материалы для подготовки на этом завтраке были запрещены. От ведьм ожидалось, что они придут вовремя, нарядными и придерживающимися приличий по мере возможностей. Хотя последнее было скорее рекомендацией. Поговаривали, на таком же завтраке два года назад одна студентка надела платье из дыма шалфея, которое чуть не растворилось в воздухе, когда профессор Чжоо слишком эмоционально замахала руками, рассмеявшись над чьей-то шуткой. Пипирима Чжоо и директриса Кильяха вообще славились своей непредсказуемостью, так что мероприятие хоть и предполагалось торжественное, ведьмы никогда не представляли, что именно их ждет.
Арника и Мелисса подошли к двери в обеденный зал, и перед тем как войти, осмотрели друг друга еще раз. Мелисса пригладила подруге растрепавшиеся волосы, та приосанилась и взволнованно вздохнула. Она напоминала себе, что это утро – возможно, лучшее, что до сих пор случалось с ней в жизни. Хотя сейчас, стоя на пороге зала и важных событий, она сомневалась, что этот долгожданный день действительно настал, обернувшись обычной средой. А вот о предстоящем экзамене того же сказать было нельзя – о его исключительности студенткам напоминали на протяжении целого года, стращая их историями порушенных карьер и жизней после неудачи в зале экзаменов. Арника поймала себя на том, что снова вздохнула, и пообещала себе до окончания завтрака вообще не думать о выборе предмета.
Открывая дверь обеденного зала, ведьмы ожидали увидеть практически что угодно, но не то, что открылось их глазам. Кажется, традиционную цветочную тему последнего дня лета работники оранжереи восприняли всерьез. Потому что за дверью вместо просторного зала гостей ожидал коридор из свежих осенних цветов – астр, хризантем, орхидей, покачивавшихся в воздухе и занимающих все пространство от пола до потолка, от одной стены до другой. А между цветами висели мерцающие теплым светом магические кристаллы разной величины, поблескивая то тут, то там, когда на них попадали лучи утреннего солнца. Их грани преломляли этот свет, превращая его в сноп разноцветных искр, кружащихся в воздухе вместе с цветами и гаснущих, когда очередной цветок вдруг загораживал свет. Растений было так много, что подняв голову, подруги не увидели потолка, только еще больше хризантем и ромашек. Арника вдыхала сладкий аромат, явно сбалансированный магией, ведь при таком обилии распустившихся бутонов запах все равно был тонкий и легкий, будто от одного букета.
Они медленно двинулись вперед, осторожно прикасаясь к окружавшим их нежным цветкам кончиками пальцев. Мелисса прошептала:
– Надеюсь, Квиллайя разоденется в звездный свет и диадему!
– Надеюсь, Чжоо будет подавать нам кофе! – захихикала Арника.
– Надеюсь, она напьется фей чая и начнет летать по залу, вспоминая молодость!
– Надеюсь, они так подобреют после завтрака, что вообще отменят экзамен!
– Надеюсь, ты расслабишься хоть на секунду.
Арника не глядя провела по воздуху пальцем, и над головой Мелиссы рассыпалась волшебная пыль, покрывая блестками ее розовые волосы. Та даже не обиделась.
– Чтобы ты знала, так воспоминания только больше сияют!
И украшения в волосах Мелиссы действительно замерцали с новой силой, отражая блики кристаллов.
В конце цветочного коридора стоял на пьедестале, также сплошь окруженном цветами, профессорский стол, за который сегодня приглашались и студентки: обычно преподаватели занимали только одну его сторону, сидя в ряд, но в этот раз была сервирована и вторая сторона. Тонкая белая скатерть сияла, пропуская свет; лучи солнца играли на хрустале графинов с водой и низких ваз с букетами пухлых цветов и утренних трав. Многочисленные тонкие свечи красовались в изящных подсвечниках, вышитые кружевом салфетки лежали перед каждым гостем. Посуда сегодня была перламутровой, а для обозначения мест на каждой из двенадцати тарелок для выпускниц лежали цветок или веточка растения, имя которого носила одна из ведьм. Арника нашла свой желтый цветок и осторожно села на бархатное сидение резного стула. Мелисса устроилась рядом, все еще оглядываясь на множество цветов вокруг. Где-то в астрах и орхидеях над столом парили музыкальные ракушки, из которых лилась неспешная мелодия. Арника, ощущая неловкость, помахала таким же смущенным и тихим однокурсницам и убрала руки под стол. Все ведьмы выглядели ужасно взволнованными и счастливыми, и конечно – нарядными. Ваниль оделась во влажно блестящее белое платье с огромным рисунком цветка ванили, от которого веяло сладким ароматом; Айва расплела большую часть узелков на волосах, оставив несколько возле лица – видимо, памятки для экзамена; вечно неразлучные Лаванда и Мирра сотворили себе маски из преломленного воздуха, закрывающие глаза, и одинаково заплели волосы, а Роза Эвдикот, надевшая ожерелье, напоминающее кольчугу, явно в честь своего знаменитого предка-воителя, просила Мелиссу поворачивать голову то в одну сторону, то в другую, чтобы рассмотреть все воспоминания в ее косах.
Сегодня все в школе было только для них, студенток тринадцатого курса, и Арника не могла не думать обо всех прошедших здесь годах и о том, как мечтала оказаться на этом завтраке с того дня, как узнала о нем еще на первом году обучения. Вспоминая свои детские фантазии о последнем курсе, Арнике было и грустно, и тепло. Пусть она и не будет болтать сегодня на равных с Квиллайей Кильяхой, как когда-то воображала, и даже не знает, какой экзамен будет сдавать, ей было приятно снова оказаться в окружении подруг и привычных стен замка и в последний раз предвкушать начало осени и учебных будней.
И конечно же она была ужасно рада видеть на большом перламутровом блюде целую гору мягких слоеных пирожных с начинкой из роз и завитушками лимонного крема. Угощения тоже были выбраны специально для студенток: двенадцать искусно созданных и украшенных блюд, от крохотных сендвичей с острым ореховым сыром до рисового пудинга с фруктовым желе – по одному любимому блюду каждой из выпускниц. В изящных креманках заманчиво блестели самые разные виды джемов и карамели, пузатые чайнички испускали пар с пряным ароматом фей-чая, молоко и нектар ждали в прикрытых аккуратными крышечками графинах. Арника видела, как Мелиссе не терпится придвинуть к себе всю стопку шоколадных блинчиков с миндальной пастой и ни с кем не поделиться. Подруги переглянулись и тихо рассмеялись.
Последние прибывшие студентки едва успели занять свои места, когда дверь для преподавателей, находящаяся недалеко от стола, открылась. Шепот в зале прекратился, ведьмы торжественно приосанились, улыбаясь. Все профессора академии один за другим вошли в зал и заняли свои места за столом напротив студенток, а на почетном месте в центре расположилась директриса академии Квиллайя Кильяха. По ее плечам рассыпались воздушные светлые локоны, которые она никогда не собирала и не стригла. На лице директрисы сияла улыбка, но взгляд ее как обычно был замутнен, среди студенток ходили легенды, что это от постоянного пребывания между земным и воздушным мирами, куда она якобы часто уходила на целые недели. Преподаватели приветственно оглядывали выпускниц, кивая то одной, то другой, и только Пипирима Чжоо сохраняла свою вечную надменную улыбку, глядя на всех сразу и ни на кого лично. Студентки старались на нее не смотреть, что ее только больше веселило. Старая фея сегодня заплела себе, наверное, целую тысячу косичек и оделась в традиционный костюм фей – блузу и брюки из шелка, отливающего золотом, и длинный жилет из розовых лепестков. Из волос у нее торчала помпезная витая корона из золотых ветвей и листьев. Каждая фея считает себя принцессой воздушного мира, и ведьмам, как и существам других элементов магии, не дано определить, какая из них говорит правду. Кажется, это тоже ужасно забавляло старуху, хотя и здесь было сложно сказать, что действительно ее веселит, а над чем она смеется по фейской привычке.
Арника поймала на себе взгляд Календулы Цикорио, профессора живологии, которая многозначительно улыбалась ей, кивая. Арника слегка улыбнулась в ответ, сразу сделав вид, что отвечает на приветствие другого преподавателя, но тот как назло тут же и сам к ней повернулся, тоже подавая знаки глазами. Девушке вдруг вспомнился сегодняшний сон о профессорах и лето, которое она провела в спорах с ними. Шафран Крокус, преподававший науку кристаллов, все лето присылал Арнике задания, чтобы она подготовилась к экзамену по кристаллам, а она в свою очередь хоть и не отказывалась, пыталась как могла дать ему понять, что еще не выбрала предмет. «У тебя прекрасная память и аналитический ум, будет преступлением не воспользоваться ими», вспоминались его слова. А Цикорио наседала, когда Арника ходила в оранжерею проведать свою подругу Альпинию: «Ах, если бы ты только пошла в живологию! У нас как раз прибавилось фамильяров в питомнике, нам пригодится твой дар к травничеству, чтобы о них заботиться!»
Впрочем, даже Чжоо, хищно ухмыльнувшись, однажды заявила Арнике: «Сдается мне, ваше призвание – иллюзии и преломления, хоть вы и не фея. Не знаю, что вы там о себе думаете, но можете сдать мой экзамен, если заблагорассудится», и она махнула рукой в направлении выхода, уткнувшись в свою книгу. «Ждите, как же!» – подумала тогда про себя Арника, почти выбегая из класса. Поймав сейчас случайно взгляд Пипиримы, она даже не улыбнулась ей, глядя исподлобья. Впрочем, фее и дела до этого не было, как, скорее всего, и до того, будет ли хоть кто-то сдавать сегодня преломления. Хотя Арника слышала, что, кажется, Лобелия выбирала между искусством и преломлениями, так что Пипириме еще может достаться жертва на этот год.
Ведьма поняла, что опять вернулась к мыслям об экзамене. Она заставила себя перевести взгляд на Квиллайю и стала рассматривать ее наряд. Мелисса директрису недооценила: она оделась не в звездный, а в лунный свет, тяжелыми складками драпирующий ее изящную фигуру, а две звезды надела как серьги, которые, закрытые локонами, заставляли ее волосы сиять изнутри. На голове Квиллайи тоже была корона из золотых листьев и драгоценных камней, но маленькая и аккуратная – еще одна деталь в копилку защиты студенческой теории о том, что госпожа Кильяха на самом деле фея. Вся светящаяся, с белесыми глазами, директриса была похожа на торжественного призрака, только наполовину присутствующего в зале. Арника засмотрелась на нее, как вдруг Квиллайя словно встрепенулась, ее глаза прояснились, став медово-карими, и она заговорила своим невозмутимым тоном:
– Цветочки, приветствую вас и поздравляю с началом вашего последнего учебного года!
Все в зале, даже Чжоо, затихли, внимательно глядя на директрису. Она продолжила:
– Великие ведьмы заканчивали эту академию, великие открытия совершались в ее стенах, великой важностью обладает для каждой из вас тот выбор, который она делает здесь: выбор не только экзамена и предмета, но и дальнейшей своей судьбы, – на этих словах она слегка улыбнулась и покрутила кольцо памяти на мизинце. Это кольцо было хорошо знакомо студенткам, и Квиллайя никогда с ним не расставалась: она получила его в дар от какой-то феи еще во времена своей собственной учебы в академии и с тех пор крутила его почти без конца, записывая так в свои архивы все происходящее вокруг.
– Сегодня вы решите, какую дисциплину будете изучать и совершенствовать целый год, а по его окончании получите диплом, который докажет всему магическому сообществу, что вы – самые сладкие пионы в саду земного мира. Этот диплом даст вам возможность начать благоухающую карьеру в той ветви волшебства, которую выберете сегодня. Я надеюсь, что экзамен пройдет успешно, и все вы останетесь довольны его результатами, или же эти результаты принесут моим цветочкам плоды иного рода, – она мельком глянула на Арнику, отчего та вздрогнула и похолодела, – В любом случае, что бы вас ни ждало сегодня, фей-чая много не пейте, у меня всегда от него лихорадка.
Глаза ее снова помутились, и она стала наливать себе нектар в узорчатую чашечку. На этом торжественная ее речь закончилась. Студентки переглянулись, а Пипирима расхохоталась, громогласно заявив:
– Ну что – кому чайку, цветочки?
Арника скривилась, услышав от Чжоо слово, которым к ним обращалась только Квиллайя. Мелисса же с готовностью протянула фее свою чашку, и Чжоо, взяв ближайший чайник, наполнила ее. Арника ткнула подругу локтем, но та лишь беспечно пожала плечами.
Ведьмы начали разбирать угощения. Довольные возгласы то и дело раздавались в зале, как и звон чайных ложечек и блюдец. Мелисса беззаботно поглощала один блинчик за другим, иногда отрываясь, чтобы глотнуть чая или что-то ответить неумолкающей Розе. Арника положила себе сразу два розовых пирожных, и почти мгновенно пожалела, поняв, что оба их вряд ли съест. Но класть одно обратно было неловко на виду у всех, так что пришлось надеяться на свои силы, ставшие в последние месяцы куда более скромными. Так или иначе, пирожные были восхитительными: легкий крем с тонким вкусом лимона, мягкое и чуть кисловатое тесто, прослоенное джемом с лепестками роз. Лучшего завтрака Арника и представить себе не могла и старалась растягивать каждый кусочек, часто запивая фей-чаем.
– Как вам украшение зала в этом году? – спросил Шафран Крокус у студенток. Те закивали и стали хвалить цветы и кристаллы, музыку и посуду. Довольный профессор кристалловедения вежливо повернулся к своей соседке, Календуле Цикорио, шепотом обсуждавшей с Лавандой и Миррой отремонтированный за лето питомник для фамильяров.
– За это, девушки, мы должны поблагодарить профессора Цикорио! Ее стараниями и с помощью ассистентов оранжереи удалось вырастить такое множество цветов для праздника. Календула, расскажите, как же вы все-таки это сделали?
И без того белокожая Цикорио побледнела так, что стала почти прозрачной. Она начала теребить один из множества амулетов на длинном шнурке у себя на шее и сбивчиво ответила:
– Что ж… Не такая уж это и большая… То есть, большая, но не моя, точнее, не только моя заслуга. Пришлось готовиться заранее, еще весной, когда утвердили идею для декорирования зала. Раздобыть семена это полбеды, нужно было затем их обработать заклинаниями, рассадить, добавить несколько этажей грядок. Знаете, грунт иногда от магии становится такой… упрямый, одной с ним не справиться. У нас двое ассистентов теперь, такие замечательные молодые волшебники…
Не ожидавший от нее такой вдохновенной речи профессор Крокус сначала удивленно замер, а затем налил себе чаю, устроился поудобнее и стал кивать и поддакивать, не в силах грубо прервать ее рассказ о сортах почвы.
Пипирима как обычно наблюдала за всеми с самодовольным видом, то и дело вставляя реплики в чужие разговоры, будто нарочно смущая студенток. Квиллайю же никто не беспокоил, она без конца резала свой сендвич на все более мелкие кусочки, ни одного пока не положив в рот и ни на кого не обращая внимания. Арника наблюдала за ней, потягивая теплый фей-чай с ореховым молоком. Она надеялась улучить момент и заговорить с директрисой, так удобно сидящей прямо напротив, но та лишь продолжала измельчать свой сендвич.
– Госпожа Кильяха, – робко позвала Арника и вздрогнула, когда Квиллайя тут же повернулась к ней с улыбкой.
– Да, цветочек? – она отложила вилку и с готовностью взялась большим пальцем за кольцо за мизинце. За годы учебы в академии Арника привыкла к тому, что директриса записывает большую часть разговоров со студентками, так что постепенно перестала обращать на это ее движение внимание.
– Я думала по поводу экзамена. Про то, какой предмет сдавать, – она старалась говорить тихо, так, чтобы другие профессора не могли ее услышать.
Кольцо памяти закрутилось на пальце директрисы.
– Хочешь спросить меня, что тебе сдавать?
– Нет, не совсем так. Но, может быть, у вас есть для меня совет? – она покраснела и опустила глаза.
– Совет… За тебя я выбор сделать не могу, но могу помочь справиться с тем, какой урожай принесет твой выбор.
– Спасибо. Но, думаю, я боюсь не последствий, а самого выбора. Точнее, пожалеть о нем в будущем… Не уверена, что знаю, чем хочу заниматься всю оставшуюся жизнь.
Квиллайя продолжала улыбаться.
– Один сад или другой, или вовсе никакого, все есть выбор, и плохим он быть не может, может только быть.
Арнике стало чуть теплее на душе. Разговоры с Квиллайей, хоть и не всегда понятные, неизменно приносили ей какое-то особое умиротворение. Она улыбнулась директрисе в ответ. Вдруг Чжоо, услышав их разговор, повернулась и громко выдала:
– Экзамен выбрать – чего уж проще, если подумать? Делаешь, что получается, тогда что-то и получается! – и сама расхохоталась, стуча по столу рукой.
Арника от неожиданности вздрогнула, а затем в попытке сделать невозмутимый вид взялась не глядя за свою чашку, которая оказалась чайничком, потому что, когда ведьма его приподняла, чтобы отпить фей-чай, крышка вдруг соскользнула куда-то под стол, а горячая жидкость залила воротник платья. Теперь уже все студентки и профессора обратили на нее внимание. Квиллайю это ничуть не смутило, и она вернулась к своему сендвичу. Мелиссе достаточно было коротко взглянуть на втянувшую голову в плечи подругу, чтобы даже громче хохочущей феи воскликнуть:
– А что это за цветы вон там висят? Вот прямо над профессором Крокусом! Профессор Цикорио, я совсем забыла, как они называются?
Только что закончивший выслушивать лекцию Календулы и собравшийся было разделаться со своим пудингом Крокус вздрогнул, посмотрел наверх. Лицо Цикорио покрылось красными пятнами и она, запинаясь поначалу, ответила:
– Это орхидея. Могу тебя заверить… орхидея и есть.
Все посмотрели сначала наверх, затем на нее. Бедная ведьма так застеснялась, что почти всем телом повернулась к Крокусу с новой лекцией, усердно игнорируя направленные на нее взгляды:
– Господин Шафран, пожалуй, и без меня знает, что это за цветок. Хотя… кажется, я вам не рассказывала, как орхидеи выращивают… то есть, мы выращиваем. У нас ведь довольно уникальный метод подбора удобрений…
Профессор Крокус сделал жалобное лицо, но, вздохнув, снова повернулся к ней со своей чашкой фей-чая. Студентки захихикали, как и Чжоо, продолжая прерванные разговоры. Арника благодарным жестом приподняла чашку в сторону Мелиссы, а та в ответ осторожно чокнулась с несчастным чайничком без крышки, издавшим тихий звон.
Вскоре разговоры иссякли, а тарелки и креманки опустели. Квиллайя и профессора, коротко пожелав студенткам удачи на экзамене, вышли из зала. Мелисса облегченно вздохнула.
– Ну что, идем делать, что получается? – спросила она Арнику и захихикала, вставая из-за стола. Та улыбнулась, но вместо облегчения вдруг почувствовала тревогу – приближалось время экзамена.
К десяти часам утра у массивных резных дверей зала экзаменов собралась очередь. Ведьмы перечитывали свои тетради, сплошь исписанные заклинаниями и напичканные черновыми иллюзиями, шелестели учебниками, отрабатывали магические движения, перекатывали в ладонях холодные кристаллы, неразборчиво бубнили себе под нос, напряженно сдвинув брови. Волнение в воздухе висело невыносимое, и с каждой минутой ожидания учебники листались все быстрее, кристаллы все чаще подносились к губам для заговоров на удачу, а бубнящие голоса становились все громче и отчаяннее.
В самом начале очереди стояла Мелисса, уже в обычной своей одежде, как, впрочем, и остальные. Она практически с боем выбила себе это место, напирая на то, что единственная сдает историю и никого надолго не задержит. Она закрыла руками уши и старалась глубоко дышать. Сразу за ней стояла Арника, которую подруга протащила в начало очереди вместе с собой. Девушка в ужасе уставилась бессмысленным взглядом в противоположную стену, прислонившись к дверям зала. После инцидента с чайником ей пришлось переодеться. Она надела свое любимое короткое клетчатое платье и высокие сапоги, надеясь, что это придаст ей уверенности. Но возле дверей зала экзаменов ведьма с сожалением обнаружила, что это совсем не работает.
Мелисса повернулась к подруге и, увидев эту картину отчаяния, тронула ее за плечо:
– Давай, подыши тоже, поможет, – и она подняла и опустила руку Арники в такт своему дыханию. Та будто и не заметила этого.
– По-моему, мне уже ничего не поможет, – ответила она, – Что мне вообще сдавать-то? Я точно останусь на второй год! Хотя подумаешь, второй год… выбор есть выбор, не хороший и не плохой.
– Ну хватит уже, – строго одернула ее Мелисса, прерывая свои упражнения, – Я же тебе сказала – сдавай историю вместе со мной!
Арника только глаза закатила:
– Да сколько можно, не хочу я историей твоей заниматься! Работа, может, и хорошая, только я по душе хочу занятие найти.
Мелисса в ответ тоже закатила глаза:
– У тебя на поиски минуты четыре, не больше.
– Меньше, – сказала вдруг стоявшая сразу за Арникой Лобелия, которая до этого без конца поглядывала на свои часы, – Они и так уже задержались.
Арника со вздохом закрыла лицо руками, а потом вдруг выпрямилась и заявила Мелиссе:
– Знаешь, а я все-таки сдам живологию! Вот, видишь, я и решила! – И она торжественно сложила холодные и дрожащие руки на груди.
– Что – правда? Призовешь фамильяра без подготовки?
Арника притворно уверенно закивала, глядя на недоверчивое лицо подруги, а внутри вся сжалась в ледяной комок, жалея, что не захватила заговоренных на удачу кристаллов.
– Ничего такого уж сложного, – добавила ведьма, натягивая улыбку, – Мы полгода отрабатывали и движения, и термины, и концентрацию. Альпиния справилась, и я справлюсь.
– А артефакт где возьмешь?
Арника на секунду задумалась, машинально дотронувшись до сережки в правом ухе, и почти выкрикнула:
– Вот! Сережка! Вполне должна сработать.
– Разве она не заговоренная?
– Нет! Заговорена вторая, а эта чистая.
Мелисса обняла ее, довольная ответом:
– Тогда удачи. Жаль, я не смогу посмотреть, как ты его призываешь. Не забудь про дыхание и стабилизацию портала, и еще то слово странное…
– Да я знаю, знаю, дай повторю, – отмахнулась Арника и теперь сама закрыла уши и начала беззвучно шевелить губами, сдвинув брови.
Предмет живологии считался одним из самых простых в академии, а вот ритуал призыва фамильяра, необходимый для его сдачи, был одним из самых трудных экзаменов. Требовалось не только наизусть заучить сложное древнее заклинание, создать и стабилизировать межмагический портал, знать правильные движения и выполнять их все точно по порядку, но и очистить сознание. Это должно соединить его с чистым от волшебства артефактом, чтобы фамильяр оставил в нем часть своей магии, привязывая себя таким образом к ведьме на всю ее жизнь. Вспомнив все это, на мгновение Арника пожалела, что назвала именно этот предмет, но напомнила себе о словах Квиллайи и твердо решила следовать именно этому выбору, раз уже его сделала. Это ее немного успокоило, и вспоминать ритуал стало проще без жужжащего роя тревожных мыслей в голове.
Прошло до отчаяния мало времени, прежде чем Арника открыла глаза и отскочила от дверей, услышав за ними приближающийся стук каблуков. Она испуганно схватила Мелиссу за руку, и они тревожно переглянулись, когда двери засияли голубым светом и отворились. На входе в зал экзаменов стояла Пипирима Чжоо и с ухмылкой оглядывала взволнованных студенток. Она перевела взгляд на Мелиссу и коротко объявила:
– Первая!
Фея тут же развернулась и поковыляла на свое место за столом в центре зала. Ее бесцветные короткие крылышки подрагивали при каждом шаге, издавая тихое дребезжание. Мелисса на прощание улыбнулась Арнике, сжав ее руки, и пошла за Чжоо. Двери за ними захлопнулись и исчезли, слившись с каменной стеной.
Арника поняла, что больше не может совсем ни о чем думать, будто все заклинания в панике удрали из головы, оставив пустоту и лихорадочный стук сердца. Она не слышала, что происходит вокруг, а услышать, что происходит в зале, не могла из-за заколдованных дверей. Ведьма смотрела на них, будто пытаясь убедить сжалиться над ней и больше никогда не открываться. Но они отворились снова, как ей показалось, сразу после того, как впустили Мелиссу. Арника увидела перед собой знакомый, но каждый раз приводящий ее в ужас зал экзаменов.
Он был просторный и округлый, будто гигантская цветочная клумба. По периметру его украшали кристальные колонны, каждая высечена из цельного минерала, затейливо преломляющего свет, падающий из панорамных окон, между которыми росли деревья, плотно свитые между собой, покрывающие весь потолок зала начинающей желтеть листвой. Пол комнаты был сплошь покрыт русалочьим перламутром, ровно подогнанным под гладко отполированные белые камни с тлеющими огненными рунами, образующие окружность ближе к центру зала. Внутри нее стоял резной белый стол для преподавателей академии, формирующий почти полное кольцо, а место внутри этого кольца, в самом центре волшебного зала, предназначалось для студенток. Туда вставали ведьмы, чтобы сдать свой экзамен, окруженные силой всех четырех элементов магии и защищенные сидящими вокруг профессорами. Все в зале было устроено так, чтобы помочь магии студенток раскрыться, никому при этом не навредив.
Арника увидела преподавателей, все как один смотрящих прямо на нее, и неуверенно вошла в зал, с трудом переставляя одеревеневшие ноги. Она вздрогнула, когда за ней захлопнулись двери. У нее по-прежнему тряслись руки, теперь еще и крутило живот, но она заставила себя выпрямиться и поднять голову, вежливо улыбаясь учителям, пока шла к самому центру комнаты. Краем глаза Арника видела Чжоо, все еще ухмыляющуюся, и принципиально не стала оборачиваться к ней с приветствием. Вместо этого она встала лицом к благодушно улыбающейся Квиллайе, взгляд которой сейчас был ясным, и громко объявила:
– Я хочу исполнить ритуал призыва фамильяра для прохождения экзамена по предмету живологии.
Улыбка директрисы, казалось, слегка дрогнула, но она мягко кивнула, покрутив кольцо на мизинце, а Календула Цикорио обрадованно наклонилась вперед, приготовившись следить за призывом. Арника слышала, как Чжоо проскрипела что-то на ухо соседу, но тут же выкинула это из головы, глубоко вздохнув и сосредоточилась.
«Мать Дриада, только бы получилось! Обещаю делать все задания, писать по три курсовых в неделю и ходить на каждую лекцию Чжоо, лишь бы получилось с этим фамильяром!»
Как того требовали правила, она начала с рассказа о ритуале:
– Фамильяр – это межмагическое существо, сущность, имеющая связь со всеми видами элементарной магии: землей, воздухом, водой и огнем. Фамильяр является в земной мир по призыву ведьмы, которая применяет в ритуале все четыре вида волшебства. Призванное существо становится ее компаньоном на всю жизнь. С практической точки зрения, к магии фамильяра можно обращаться для усиления собственной, а также чтобы иметь более прочную связь с элементом, магия которого дается ведьме хуже всего.
Цикорио довольно кивала, Чжоо сидела со скучающим видом, другие преподаватели молча слушали студентку, а Квиллайя медленно крутила кольцо. Арника продолжала, на удивление легко вспоминая свои конспекты по живологии:
– Правильно исполненный ритуал и чистый, то есть неиспользованный ранее в магических целях и созданный из единственного материала артефакт позволяет призвать фамильяра из межмагического пространства и привязать его к исполняющей ритуал ведьме. Таким образом, нужно произнести заклинание призыва, чтобы обратиться к фамильяру. Затем – задержать дыхание, обратившись к водной магии, а потом – создать огненный портал и предложить фамильяру войти в земной мир, чтобы он пришел по доброй воле, как это делают создания мира воздуха. При правильном проведении ритуала портал стабилизируется и превратится в межмагический и тогда сможет впустить существо.
Чжоо усмехнулась. Арника встревоженно посмотрела на Цикорио, которая с улыбкой подсказала:
– Какой же у тебя артефакт?
Девушка спешно сняла сережку с правого уха, показывая ее профессору. Она махнула рукой, прося ведьму показать артефакт директрисе. Та провела рукой над сережкой, проверяя ее магию, а затем кивнула.
– Я предложу фамильяру свою сережку из серебра, я ношу ее всегда, так что не потеряю и не перепутаю, – пояснила Арника.
Профессор Цикорио улыбнулась и записала что-то в тетрадь перед собой. Остальные молчали. Девушка подождала несколько секунд и тогда подытожила:
– Я, наверное, начну.
Она еще раз оглядела преподавателей и закрыла глаза, сосредоточиваясь. Несколько секунд ведьма стояла так, с направленными вверх ладонями. Затем сделала хитрое движение пальцами, замерла; нарисовала руками круг, снова напряженно замерла; повторила то же самое, а потом выставила руки перед собой, будто отодвигая что-то. Перед ней завибрировал и замерцал воздух, сгущаясь и темнея, медленно формируя кольцо в человеческий рост высотой.
Арника неторопливо произнесла заклинание, старательно артикулируя каждый звук. Эти слова она помнила хорошо: всегда кроткая Цикорио превращалась в строгого профессора, когда учила студенток этому ритуалу. «Каждая морфема, каждый звук древнего языка несет в себе магическую ценность! Запутаетесь в заклинании, произнесете не то, и можете навредить как себе, так и фамильяру», говорила профессор, внимательно следя за произношением ведьм.
Закончив с заклинанием, Арника задержала дыхание и застыла. В ту же секунду руки ее дрогнули. «Дриада! Или сначала дыхание, а потом заклинание?»
Портал побагровел и тоже дрогнул, когда Арника снова правильно выставила перед ним напряженные руки и громко затараторила второе заклинание, приглашающее фамильяра, решив, что пути назад уже нет. На мгновение багровое кольцо перед ней стало ровным и голубым, превратившись в межмагический портал. Девушка даже выдохнула, быстро спохватившись, и снова задержав дыхание. Но уже через секунду портал будто закашлялся, выплюнув несколько голубых молний, а потом и вовсе вспыхнул багровым пламенем, сразу увеличившись вдвое, грозя поглотить и Арнику, и весь зал. Учителя повскакивали со своих мест, огненные руны на перламутровом полу заполыхали, засияли кристаллы защитных колонн, кто-то из учителей стал повторять незнакомое ведьме заклинание, широко раскинув руки.
Арника застыла в ужасе, ощущая жар на лице и боль от раскалившейся огненной магией сережки в правом ухе. Она уже не читала заклинание и не задерживала дыхание, но портал продолжал клубиться и гореть. Ведьма почувствовала, как ей на плечи легко легли чьи-то руки, и услышала прямо за собой спокойный голос директрисы, читающей какой-то заговор. Пламя уменьшилось, кроваво-красные края портала обрели ровную форму, Арника облегченно выдохнула. И тогда из черноты и дыма вышло испуганное существо с оранжевой кожей, черными волосами и небольшими острыми рожками на голове. Никто в этой комнате еще никогда не видел демонов, но Арника, как и остальные, сразу поняла, что встретить одного из них – к несчастью.
Глава 2. Задание
Молчание в зале экзаменов длилось и длилось, всех охватил ужас. Кто-то из преподавателей уже успел окружить центр зала защитным магическим барьером, кто-то преломил пространство под ногами демона, и тот беспомощно повис в воздухе. Арника, парализованная страхом, стояла перед предательским порталом, который постепенно бледнел и растворялся в воздухе. Ей тут же вспомнились все легенды и страшные истории, которые она с детства слышала о демонах, жутких и коварных крылатых созданиях огня, обманом заставляющих ведьм служить им, утаскивающих волшебников в другие миры или доводящих их до сумасшествия и сведения счетов с жизнью. Выросшая на этих историях, Арника с возрастом перестала в них верить, но сейчас, видя демона прямо перед собой, она осознала, что, возможно, никогда и не расставалась со страхом темноты, обмана и огня.
Квиллайя без конца крутила свое кольцо, внимательно рассматривая демона. Тот сначала махал руками и ногами, пытаясь найти опору, потом начал делать какие-то движения, как поняла Арника, в тщетных попытках воспользоваться магией, и наконец, оскалившись, повернулся к директрисе. В отличие от своих сородичей из легенд, он был, в общем-то, не очень высоким и не таким уж мускулистым, одет в простую и явно старую одежду невнятных серых тонов и пыльные черные ботинки, а крыльев у него и вовсе не было. Арника на секунду даже засомневалась в том, что перед ней настоящий демон. Волосы его были черные, блестящие, завязанные в узел на затылке, а в правом ухе сверкала серьга из какого-то минерала. Когда он оскалился, кровожадно сверкнули и два искривленных клыка, а темные глаза сощурились под низкими бровями. От его раскаленной красновато-оранжевой кожи исходил едва заметный пар.
Не теряющая самообладания директриса, выпрямившись во весь рост и приподняв голову, первой нарушила молчание:
– Кто ты такой?
Демон дерзко поднял голову, ухмыляясь. Видимо, отвечать он не собирался. Квиллайя даже бровью не повела.
– Я могу заставить тебя говорить. Но раз ты уже на сравнительно рыхлой почве, я еще раз предложу тебе ответить на мой вопрос.
Огненное создание оглядело преподавателей и Арнику, задержав на ней взгляд. Она вдруг поняла, что до сих пор стоит в позе сотворения портала, и, не зная куда девать руки, сложила их на груди, старательно делая возмущенный вид. Демон снова ухмыльнулся и посмотрел на директрису. Затем едва заметно вздохнул.
– Я – Нефелин, каменный демон мира огня, если угодно. И требую ответ и на мой вопрос: кто ВЫ все такие?
По залу прошел испуганный шепот. Квиллайя не переставала пристально взглядываться в Нефелина. Арника поймала себя на мысли, что вот так же внимательно, но без определенного выражения на лице, директриса осматривала и ее саму, когда она поступала на первый курс. Потом Арника еще много раз видела этот взгляд, и иногда ей казалось, что глаза Квиллайи смотрят осуждающе, иногда – что с любопытством, а иногда – что таким образом она старается запомнить лицо собеседника. О чем директриса думала сейчас, девушке понять не удавалось. К ее удивлению, Квиллайя запросто открыла тому все как есть:
– Ты в мире земной магии, каменный демон. Мы – профессора академии ведьм, я здесь – директриса, Квиллайя Кильяха, а это – наша студентка, Арника Латук. Ты попал к нам через портал, который она создала.
Демон впился страшными глазами в жалобно ссутулившуюся Арнику, когда Квиллайя так бессердечно на нее указала.
– Что тебе от меня надо, ведьма? – выплюнул он, и пар от него пошел гуще, когда кожа его начала еще больше раскаляться. Арника не знала, что ему на это сказать, перевела умоляющий взгляд с него на директрису, но и та молчала, ожидая ответа. То, что и демон ждал молча, дало Арнике несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Она, набравшись смелости, посмотрела ему прямо в глаза и ответила едва слышным голосом, хоть и собиралась звучать уверенно:
– Я призвала тебя по ошибке.
– Что? По ошибке? Ну так отправь меня обратно сейчас же, мне здесь делать нечего!
– Я, вообще-то… Не знаю, как это сделать…
Демон на секунду опешил, а затем вдруг заполыхал весь с ног до головы, обдавая удушающим жаром всех окружающих, начиная с ближе всех стоящих Арники и Квиллайи. Он почти рычал, выдыхая языки пламени вместе с воплем:
– Зачем ты меня призвала, если отправить назад не в состоянии? Может, кто-то из твоих профессоров тогда соизволит, а, ведьмы?
Пипирима Чжоо вдруг впервые за последние минуты подала признаки жизни: она развела перед собой руками, коротко что-то сказав, и демон тут же погас, схватившись за горло. «Магия воздуха», поняла Арника. Длилось это каких-то пару секунд, но когда фея опустила руки, Нефелин упал на ставший вдруг снова твердым пол, откашливаясь и глубоко дыша. Квиллайя обернулась к Чжоо и осуждающе покачала головой.
– Мы не причиним тебе вреда, я приношу извинения за этот порыв. И вынуждена сказать, цветочек, что никто из нас не в состоянии вернуть тебя в твою теплицу. На данный момент. Продолжай отвечать, когда сможешь говорить. Я хочу знать твое полное имя, раз уж ты знаешь мое.
Демон наконец отдышался и злобно глянул на Пипириму, которую и это, конечно же, развеселило. Он встал во весь рост и действительно ответил ей:
– Понял, значит, попытаемся дружить, ладно. Я – Нефелин Тигровый Глаз.
Квиллайя довольно улыбнулась. Не переставая крутить кольцо, она впервые отвернулась от демона и, оглядев сначала преподавателей, обратилась к Арнике:
– Твоя серьга не впитала межмагическое волшебство, значит, и фамильяра ты не подвязала, что экзамен твой, конечно же, не позволяет засчитать. Однако ты призвала демона, чего не расцветало на земной почве уже много десятилетий, а это очень ценно для магического сообщества. Как же нам быть?
Она теперь подошла к профессорам, которые собрались вокруг нее и начали перешептываться, то и дело опасливо поглядывая на демона. Кто-то из них охнул, кто-то хохотнул, кто-то закричал шепотом что-то про межмагическое пространство. Нефелин в это время снова попытался применить магию, но заклинания ему по-прежнему не удавались. Арника следила за ним исподлобья, настороженно наклонив голову. Демон пробовал все новые и новые слова и жесты, но ничего не происходило. Он с тихим стоном запрокинул голову, схватившись за волосы.
– Великий Квинтинит… – пробормотал он себе под нос и опять посмотрел на Арнику. Его взгляд уже не был таким злобным, скорее печальным. Заметив, что и она смотрит на него, демон снова натянул воинственное выражение лица и отвернулся в сторону профессоров. Арнике вдруг стало его жалко, она хотела было сказать ему что-то утешительное, но в итоге решила вообще ничего больше не говорить и не делать сегодня, чтобы еще какой чайник или демон на нее опять не свалились. Вместо этого она сняла правую сережку, которая совсем не светилась, как это обычно делают артефакты с магией фамильяра внутри. Оказалось, она лишь стала больше блестеть, будто вместо ровного шара из металла превратилась в кристалл с тысячами мелких граней, не видимых глазу, но по очереди отражающих свет. Арника сняла и рассмотрела вторую сережку, но та по-прежнему сияла обычным ровным бликом. Она посмотрела на Нефелина и догадалась.
Шепот преподавателей вдруг стих, и Квиллайя снова подошла к демону, который так и не мог сдвинуться с места.
– Нефелин Тигровый Глаз, верно?
– Верно, – настороженно отозвался он. Директриса кивнула.
– Нефелин Тигровый Глаз, у нас действительно нет сейчас заклинания, способного вернуть тебя в огненный мир. Но у нас есть предложение, если ты согласишься его принять.
Демон только повел рукой, предлагая ей продолжать. Она снова повернулась к Арнике.
– В последние сезоны знания приживались в тебе легко, цветочек. Не сразу, но ты сумела постичь дисциплины, которым мы здесь тебя обучали. Однако, учеба стала для тебя лишь игрой, и ты ветрено ей забавлялась вплоть до сегодняшнего дня, когда твой выбор принес плоды тяжелее ожидаемых. Впрочем, мы не должны опускать руки, и я верю, что ты справишься с тем, что я хочу тебе предложить, хотя выбор все еще за тобой. За вами обоими, точнее.
Арника поежилась, ощущая на себе взгляды всех присутствующих в зале. У нее застучало в висках, щеки горели.
– Я предлагаю тебе и демону заключить сделку!
Арника и Нефелин в ужасе переглянулись. Ведьма выглядела так, будто готова была разрыдаться, а демон обжигающе ненавидящим взглядом смотрел прямо ей в глаза.
– Сделки с ведьмами? – спросил он, – За кого вы меня тут держите? Я знаю, что все вы, земные волшебники, обманщики! Используете демонов для своих целей, держите на привязи словно фамильяров, а потом выбрасываете за ненадобностью обратно, без сердца и магии, чтобы они погибали, вернувшись домой, если не сгинули невесть в каком мире раньше! Нет уж, со мной вы такое не провернете!
Арнике как будто даже полегчало от его отказа, она было понадеялась, что Квиллайя передумает и хотя бы просто оставит ее на второй год, но директриса не передумала. Она ответила ему:
– Я знаю также о том, как опасны сделки с демонами для ведьм! Сколько невинных земных душ вы обманули, отняв у них все: друзей, репутацию, нормальную жизнь и саму магию! Сколько погибло даже после освобождения от ядовитых сделок!
Демон презрительно фыркнул.
– Однако, я все-таки предлагаю тебе заключить сделку, и при том – честную. Я делаю это, чтобы все оставались в безопасности, и мои ученицы, и преподаватели, и я, и ты. Я произнесу условия, но сделку ты заключишь с ней, раз она тебя призвала.
Арника только разочарованно вздохнула. А потом сама обратилась к директрисе:
– Госпожа Кильяха, моя сережка. Думаю, она впитала магию демона, взгляните.
Она протянула директрисе сияющую серьгу. Та не стала брать ее в руки, но внимательно рассмотрела. Демон отчаянно завопил, снова краснея и пытаясь добраться до директрисы, но не в силах сойти с места:
– Вы меня уже без магии оставили? Чудовища! Воровки! Ведьмы! Злобные ведьмы, быть вам вечно проклятыми!
– Хватит, – подняла руку Квиллайя, оторвавшись от украшения, – Твои проклятья в академии не приживутся. А магии в этой сережке всего ничего, только на лепесток и хватит. Очевидно, твое волшебство в земном мире цветет просто несколько иначе, чем дома, как, впрочем, и у всех существ иных элементов.
Нефелин растерянно поднял на нее глаза, он больше не смотрел злобно или угрожающе. Теперь он действительно выглядел отчаявшимся, и Арника совсем запуталась, злиться ей на него или жалеть.
– Сделка, которую я предлагаю, будет плодотворна для всех присутствующих. Я хочу чтобы ты, Арника, потратила учебный год на исследование этого демона. Ты выяснишь, как он сюда попал, что ты сделала не так при ритуале призыва фамильяра и как вернуть его обратно в огненный мир, а я и другие профессора поможем тебе в этом всеми инструментами, нам доступными. Заклинание, которым можно отправить демона домой, будет и твоей выпускной работой, и заодно условием расторжения сделки. Ты же, Нефелин Тигровый Глаз, будешь помогать ей в исследовании и не причинишь вреда никому в стенах моей академии, где вы оба должны будете находиться вплоть до твоего возвращения домой.
Нефелин и Арника в очередной раз переглянулись. Арника уже ничего не понимала, но, услышав слова директрисы про выпускную работу, несколько воодушевилась – «Мне позволят закончить академию!».
– Я согласна.
– А я вот что-то не очень! Мою магию, значит, ограничивают, а вы со мной можете делать что вам угодно? Так не пойдет.
– Никто из студенток, преподавателей и других работников этой академии также не причинит тебе вреда, если ты согласишься на сделку. Кроме того, что злонамеренная магия здесь не работает, я дополнительно закреплю условие твоей безопасности в сделке.
Демон недоверчиво оглядел профессоров. Все ждали его решения. Наконец он ответил, примирительно подняв руки:
– Ладно, хорошо. Но докажите мне сначала, что действительно не украли всю мою магию.
Квиллайя развела руки ладонями вниз, и огненные руны на белых камнях в полу заполыхали с тройной силой. Демон приободрился и щелкнул пальцами. Из его ладони вырвался сияющий всполох. Директриса тут же ослабила руны, но Нефелин продолжал улыбаться, удовлетворенно глядя на свои руки. Он в очередной раз посмотрел на Арнику, неожиданно самоуверенно, что мгновенно отбило у нее желание ему сочувствовать, и заявил:
– Убедили. Смотри, произнеси все то, что твоя директриса перечислила, и никаких дополнительных условий шепотом!
– Я произнесу сама, – сказала Квиллайя, беря обоих за руки. Она заставила Арнику подойти ближе и сцепить пальцы между собой, сплетая в узел условия ее стороны сделки. В это время Нефелин сжимал ее ладони с внешней стороны. Затем они поменялись, когда директриса произносила условия уже для демона. Ведьма обнаружила, что они с ним почти одного роста. Держа горячие руки демона в своих, она ощутила, как сильно ее собственные ладони, оказывается, похолодели и дрожали от всего происходящего. Она мельком взглянула ему в лицо, заметив взволнованно сдвинутые брови, и неожиданно для себя подумала, что он, в сущности, вполне симпатичный. Для демона, конечно же.
Наконец, Квиллайя произнесла заклинание, скрепляющее контракт, и оба сделали шаг назад, не желая находиться близко друг к другу дольше необходимого. Профессора взволнованно переговаривались, но уже расходились по своим местам за столом. Арника теребила сережку в правом ухе.
– Нефелин, идем со мной, я найду тебе место, где ты будешь жить.
Квиллайя Кильяха, покручивая кольцо на мизинце, невозмутимо взяла удивленного демона под локоть и повела к выходу, который только что наколдовала в противоположной от входа стене, чтобы другие студентки не узнали о произошедшем и смогли без лишних волнений сдать свой экзамен. На прощание она обернулась к Арнике, глаза ее уже опять заволокло неведомой дымкой:
– Ты тоже можешь идти, цветочек.
Арника словно оттаяла. Она огляделась по сторонам: профессора смотрели на нее кто осуждающе, кто сочувственно. Цикорио, казалось, вообще готова была зарыдать и заключить студентку в объятия. Пипирима Чжоо молчала, внимательно разглядывая Арнику. Наконец девушка пробормотала извинения и почти выбежала из зала через уже растворяющуюся в стене наколдованную директрисой дверь, совсем забыв, что рядом есть другая, через которую и положено выходить студенткам после экзамена.
Вернувшись в свою комнату, Арника с трудом понимала, что происходит. Облегчение и отчаяние, страх и любопытство сложились в такой причудливый калейдоскоп, что она просто села на кровать и закрыла лицо дрожащими руками, дав наконец волю слезам. Она решила для начала от души себя пожалеть, поэтому не стесняясь рыдала и причитала, бросалась на подушку, жаловалась вслух на свои невезение и нерешительность, на профессоров, особенно Чжоо, на Квиллайю, на Мелиссу, и снова на саму себя. Вспомнив про демона, она и на него пожаловалась, а потом порыдала еще немного. Жалеть себя и жаловаться вошло у нее в привычку еще в прошлом году, когда под натиском профессоров она совсем отчаялась выбрать себе предмет на тринадцатый год. Впрочем, теперь предмет был выбран, пусть случайно и, возможно, не до конца официально, но этот вопрос был наконец для нее закрыт.
Когда Арника почувствовала, что на сердце стало полегче, она перевернулась на спину и заметила наконец надпись воздушными чернилами, которая летала за ней по комнате с самого ее прихода. Это была записка от Мелиссы: «Буду у Альпинии в оранжерее, приходи как сможешь, покажешь нам фамильяра! Целую!»
Арника лениво помахала перед запиской рукой, и та исчезла. Лежа в своей мягкой кровати, она воображала, как приходит в оранжерею с демоном вместо фамильяра. «Как у Альпинии вытянется лицо! Наверное, все фамильяры из питомника разбегутся, а Мелисса наверняка только обрадуется, еще и вкусняшками его угощать начнет, приговаривая про историческое значение встречи». Арника улыбнулась, потирая воспалившиеся от слез глаза. Она в который раз за сегодня вздохнула, но подумала, что этот раз точно был заслуженным, и полежала еще немного, глядя в потолок. Тишина и яркий свет, падающий на нее из открытого окна, убаюкивали ее. Она вспомнила, что еще нет и полудня, а она так плохо спала прошлой ночью.
Ведьма прикрыла глаза, а открыв их через секунду, увидела в окне розовеющее небо. Арника вдруг ощутила неожиданную решимость. Умывшись, она села за стол, взяла чистую тетрадь, карандаш, и постаралась сосредоточиться. Все произошедшее утром больше не ввергало ее в ужас или тревогу, а скорее подгоняло начать составлять план работы над заданием директрисы. «Чем быстрее я напишу диплом, тем быстрее демон отправится домой», думала она. Исследование предстояло серьезное: никто за последние несколько десятков лет демонов даже не видел, не то что не призывал, и уж тем более – не отправлял их домой. Арнике нужно было понять, с чего начать.
За годы учебы в академии, во многом самостоятельной, ведьма привыкла работать с книгами, пусть и прослыв в итоге книжным червем. На самом деле, вместо того, чтобы упрашивать профессоров провести с ней лишнее время, подтянуть по предметам или посоветовать практические упражнения, ей было проще сходить в библиотеку и найти все нужное там, в тишине и одиночестве, без сочувственных взглядов в духе «Бедняжка, с трудом поступила со второй попытки, и до сих пор ей так тяжело даются предметы». Поэтому сейчас Арнику не слишком смущало то, что в голову сходу не пришло ничего, связанного с демонологией: полагаясь на библиотечные архивы и всезнающую их хранительницу Квебрахо Сумах, она смело набрасывала себе план работы.
Первым делом она стала записывать любые мысли, приходящие ей в голову: «огненный мир», «перемещения между мирами», «порталы», «сделка с демоном», «призыв демона», «призыв фамильяра», «демон – фамильяр»… Список продолжался и продолжался, пока ведьма не исписала весь лист. Тогда она принялась перечитывать его, вычеркивая откровенные глупости вроде «длина рогов демонов» или очевидного «демоны владеют магией», и обводя самые важные пункты: «как демоны перемещаются по мирам?», «найти обратное призыву заклинание», и «спросить еще раз, как его зовут». Выбрав таким образом с десяток самых важных вопросов и идей, Арника на новом листе выписала их все по порядку. Сразу стало гораздо легче думать, глядя на небольшой аккуратный список вместо испещренной нервными каракулями страницы.
Но этого было мало. Арника вырвала лист с новым списком и положила его на видное место на столе, отодвинув все лишнее в сторону. Затем она залезла под стол и вытащила оттуда целую стопку старых тетрадей. Она хотела пролистать свои записи предыдущих лет по разным предметам, чтобы найти что-нибудь, что может ей помочь в новом исследовании, или хотя бы названия учебников и книг, в которых что-то похожее ей встречалось. Так, в полупустой, перепачканной в земле и удобрениях тетради по живологии нашлось очень подробное описание ритуала призыва фамильяра, где было трижды подчеркнуто «ЧИСТЫЙ АРТЕФАКТ!» А в тетради по перемещениям обнаружился целый список литературы, который Чжоо выдала им на девятом курсе, и название «История перемещений живых существ между магическими мирами» внушало надежду.
За перелистыванием старых тетрадей, альбомов с иллюзиями и даже внезапно обнаружившейся стопкой записок от подруг, Арника провела вечер. Когда было исписано именами, названиями книг и выдержками из старых конспектов еще несколько страниц тетради, а их с Альпинией и Мелиссой тайная переписка на видавшем виды кусочке бумаги обрела свое место на абажуре настольной лампы, она снова посмотрела в окно и увидела теперь только светлячков на фоне по�