Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья
Глава 1
Лена, жена и будущая мать
Настоящее время
Сегодня ребенок толкался как-то особенно рьяно. Получив куда-то в район почки, я инстинктивно дернулась и, улыбнувшись, приложила ладонь к животу. Погладила.
– Тише, Сашка, тише… – прошептала, успокаивая разбушевавшееся дитя.
– Все хорошо, Елена, можете ехать домой, – резюмировала Тамара Николаевна, мой акушер-гинеколог, подняв голову от монитора ноутбука.
– А мне точно не стоит полежать у вас до родов? – уточнила я.
– Если настаиваете, могу определить вас в палату, но никакой необходимости в этом не вижу. Развитие ребенка соответствует сроку и не вызывает опасений. Вам ходить еще больше недели. Не торопите события. Или в палате еще не належались?
Тамара Николаевна улыбнулась. Она знала всю мою подноготную и наблюдала меня задолго до момента зачатия. Благодаря этой светлой женщине мне удалось справиться со всеми проблемами и забеременеть, поэтому у меня не было причин не доверять ее словам. Вот только мы с мужем уже как-то настроились на встречу после выписки, и не думали, что меня отпустят так скоро. На начальных сроках я частенько лежала на сохранении. Думали, что и на этот раз задержусь.
– А почему вчера живот тянуло? – напомнила я о причине, по которой сегодня рано утром Эдик привез меня в роддом при лучшем в нашем городе частном центре планирования семьи.
– А сегодня тянет? – в свою очередь, поинтересовалась Тамара Николаевна и снова успокаивающе улыбнулась.
– Сегодня не тянет. – Улыбнулась я в ответ.
– Ну вот и хорошо! Мы все анализы взяли, узи сделали, я вас посмотрела. Все в полном порядке и в пределах нормы. Это просто весна на вас так действует, вызывает тревогу. Но я вас понимаю, Елена. Звоните мне в любое время дня и ночи, я всегда на связи, – привычно напомнила мне доктор, прописав на ночь легкое успокоительное на травах.
Я была ей благодарна за участие и без зазрения совести пользовалась ее добротой. У моей тревожности была причина. Первого ребенка мы с мужем потеряли по глупости и неопытности. Не всегда у нас было гладко. Мы с Эдиком познакомились, когда я заканчивала пятый курс. Я влюбилась в аспиранта-мажора без оглядки. Страсть, неожиданная беременность, диплом, дикие нагрузки и бессонные ночи. На это наложилась болезнь бабушки, которая меня растила, нехватка финансов и полные непонятки в наших с Эдиком отношениях. Сначала я потеряла Эдика, потом бабушку и вскоре ребенка, за что долго винила себя.
Но теперь все было по-другому. Началась светлая полоса, и я была счастлива и довольна жизнью. Любящий муж, красивый дом, долгожданный ребенок, который вот-вот появится. Не об этом ли я мечтала?
Распрощавшись с персоналом роддома, я вышла на улицу и сощурилась от яркого солнца. Снег, которого за зиму навалило столько, что не успевали убирать, складируя на газонах, потемнел и заметно осел. Недавнее похолодание сменилось резкой оттепелью. Все сверкало, журчало и капало, а воздухе так упоительно пахло весной, что я даже стянула шапку. Настроение взмыло к небесам от мысли, что не придется в такую погоду лежать в палате, и я решила немного прогуляться.
Посетовав, что не захватила солнечные очки – не думала, что они пригодятся при родах, я направилась к высоким кованым воротам. Подсохшая на солнце тротуарная плитка совершенно не скользила. Я шла налегке, улыбаясь всему миру и купаясь в счастье, какое только может дать матери долгожданный ребенок в утробе.
Нашарив в сумочке смартфон, хотела позвонить Эдику и попросить его забрать меня из кафе, но передумала. Наверняка мой заботливый и еще более тревожный, чем я, муж разворчится и начнет убеждать меня остаться в клинике от греха. В последнее время Эдик стал слегка отстраненным, а порой даже резким и нервным. Отец ввел его в бизнес и завалил новыми обязанностями, так что я старалась относиться с пониманием, помня, что еще в день нашей свадьбы Роман Сергеевич поставил сыну условие, что сделает его полноправным партнером, когда тот станет мужчиной.
Сказано это было шутливым тоном, но, как оказалось, свекр отнюдь не шутил. В его глазах «стать мужчиной» выглядело так: построить дом, посадить дерево и родить сына.
Дом у нас уже был и чудесный! Новый, уютный, как с картинки! Я сама следила за строительством и занималась дизайном каждой комнаты с любовью. Деревьев мы тоже успели насадить на два леса, если учесть благотворительный проект для города, который пролоббировал Эдик. Мой сообразительный муж привлек инвесторов, устроил сбор средств среди бизнес-партнеров, чем заслужил уважение и всеобщее одобрение. Я даже не сомневалась, что с такими амбициями и связями он далеко пойдет. Ну а мы с Сашкой будем рядом.
«Пойдете по стопам отца, большим человеком станете Эдуард Романович», – говорили ему высокие чины при встрече.
Но все же Роману Сергеевичу Бурманову кое-чего не хватало, чтобы посчитать сына мужчиной и полноправным бизнес-партнером. Свекр с нетерпением ждал от нас внуков. Да только у меня никак не получалось забеременеть. Три с половиной года нашего брака, счастливого, наполненного любовью и страстью брака, ничего не получалось. Невольно я ощущала себя неполноценной, но теперь все изменилось. Дай бог здоровья Тамаре Николаевне.
Улыбнувшись солнышку, я привычно положила ладошку на живот, благодаря бога за то, что простил и послал мне Сашку. Мы до сих пор не знали, мальчик у нас будет или девочка, отсюда и выбор имени. Мне было необходимо как-то называть малыша, да и имя это нравилось, ну а Эдику придется смириться, если родится девочка. И Роману Сергеевичу тоже. Вот так.
– Ну что, Сашка, устроим папочке сюрприз? Приготовим ему вкусный ужин? – весело предложила я, вызывая такси к ближайшей точке.
Малыш, словно подслушав мои мысли, ощутимо толкнулся, намекнув, что совсем скоро мы с ним увидимся. А у меня для этого все было готово. Детская оформлена в нейтральных бежевых тонах. Закуплено все необходимое. Кроватка, коляска, пеленки и памперсы. Многие вещи для ребенка я создала своими руками.
Я умела и любила шить и вязать, да так, что не отличишь от брендовых вещей, на которые люди круга Бурмановых тратили баснословные деньги. Чего только стоил фетровый модуль с милыми мишками? Муж только покачал головой, когда я продемонстрировала ему цену на подобный в интернете. Оценив мою ручную работу с коммерческой стороны, он даже пошутил, что если Бурмановы вдруг разорятся, то мы с ним точно не пойдем по миру.
Сидя в такси, я заказала все необходимые продукты с доставкой. Я отлично помнила, что осталось, а чего не хватало. За годы совместной жизни наловчилась вести хозяйство. Муж был постоянно занят. Пропадал на работе, помогая отцу, и за стройкой, а потом и за ремонтом приходилось следить мне, как и за всем прочим.
Контролировать приходилось все – от и до. Зная, что клиент состоятельный, каждый норовил приписать в накладные лишние товары или добавить услуги, которые не оказывались. Прислуга тоже не всегда вела себя чистоплотно, и экономическое образование отлично помогало мне выявлять хитропопых и ставить их на место. Муж только диву давался, когда я ему рассказывала об очередном инциденте.
– Что бы я без тебя делал, Ленка? – спрашивал он, обнимая и целуя меня в макушку.
– Платил бы всем в два раза больше? – отвечала я вопросом на вопрос, тая в его сильных руках.
И вот наш дом был готов, обустроен, обставлен, обсажен деревьями по периметру. Оставалось дело за малым – наполнить его детскими голосами и смехом, но на это у нас еще было полно времени. Так мне казалось…
Такси остановилось у ворот нашего дома. Водитель подал мне руку, помогая выбраться из машины. Я и правда чувствовала себя немного колобком. Походка временно утратила былую легкость, и теперь я немного переваливалась при каждом шаге, так что помощь оказалась не лишней.
– Спасибо! – поблагодарила седоватого мужчину лет пятидесяти.
– Вас подождать? – спросил тот, словно не ожидая, что я здесь живу.
Похоже, я не выглядела в его глазах, как жительница элитного района. Без внушительной «уточки», с естественным цветом и видом лица, да еще и отекшим. Без соболиной шубы и беременная я скорее походила на одну из тех дам, которые наивно пытаются подыскать обеспеченного отца ребенку.
– Нет-нет. Спасибо за беспокойство. Хорошего вам дня!
Я благодарно улыбнулась добросердечному таксисту, который не оставил бы в беде несчастную, окажись она на моем месте. Но едва я вошла во двор, как живот прихватило. Прямо как вчера вечером, только намного сильней!
Я замерла, чуть согнувшись и прислушиваясь к организму. Может, зря я поддалась на уговоры Тамары Николаевны? Все же следовало настоять, чтобы меня оставили в клинике, но так хотелось еще побыть дома.
– Сашка, не пугай маму! – попросила мелкого строго.
Боль отступила так же внезапно, как нахлынула. Наверное, я просто устала. В последнее время я быстро утомлялась, что и говорить. Нужно подняться к себе и прилечь. Полежу, подожду доставку, заодно поищу, какой рецепт лазаньи лучше. А когда привезут продукты, возьмусь за ужин. Марину, нашу незаменимую помощницу по дому, муж отпустил за ненадобностью – при мне же и звонил из машины.
Дверь дома неожиданно оказалась незапертой, и это меня насторожило. Неужели Эдик забыл закрыть? В тот момент я уже сидела на переднем сидении нашего седана и не проконтролировала мужа, который забирал мои сумки.
Я осторожно вошла внутрь, отметив, что сигнализация отключена. Подозрительно…
Но, не успев испугаться, увидела небрежно брошенные вещи мужа – пальто на банкетке. Ботинки – один у входа, второй едва ли не посередине гостиной. Покачала головой. Привык благоверный, чтобы ему прислуживали. Уже и пальто лень самому повесить, и обувь поставить как надо! А меня-то и не было всего несколько часов!
Убрав пальто в шкаф, я направилась за вторым ботинком. Аккуратно подпинывая его к входу, чтобы не нагибаться, прошлась взглядом по гостиной. Диванные подушки валялись как попало, одна нашлась на полу за диваном. Еще одна – у телевизора. Я вспомнила, как утром Эдик возвращался за забытым мобильником и психовал. Наверное, не мог найти вот и швырялся? Ничего-то он без меня или Марины отыскать не может. Да и ищет вовсе не там, где стоило бы. Например, пульт от телевизора – в холодильнике.
Я невольно улыбнулась, вспомнив привычку мужа, над которой регулярно подтрунивала.
Прилечь тянуло все сильней. Короткая прогулка была для меня уже серьезной нагрузкой. Ныла поясница, а ноги отекли. Я всерьез подумала расположиться в гостиной, но хотелось сперва переодеться в домашнее. Вот только для этого следовало подняться к себе.
– Надо было строить одноэтажный дом, как когда-то советовала бабушка.
Со светлой грустью вспомнила я родного человека. Бабуля прожила долгую и счастливую жизнь, сильно пережив своего мужа, но, к сожалению, и дочь тоже. Мама ушла, когда мне было всего шесть, и меня растила бабушка. Я помнила, как она ворчала, глядя бесконечные сериалы. Говорила: «Понастроют дворцов с этими лестницами. А ежели колени болят, что тогда? Не находисся туда-сюда, да и опасно!»
Я тогда посмеивалась, мечтая о таком же «дворце», а вот теперь поняла всю мудрость ее слов.
Мой муж, как и я, мечтал об уютном доме, и дай ему волю, разорился бы и на третий этаж с мансардой. Его отец полностью поддерживал сына. Помогал финансово и говорил, что это должно быть не стыдно продать в будущем, если захочется чего-то другого, или передать внукам. А вот сколько стоит содержание такой громадины, и кто ее будет убирать и обслуживать, ни один из них не задумывался. Я едва смогла убедить мужа остановиться на двух этажах, чтобы не нанимать целый штат прислуги. Мне же хотелось домашнего уюта, а не бродить по помпезным коридорам полупустого замка, в котором шныряют чужие люди.
Вздохнув, я принялась тихонько подниматься, и живот снова дал о себе знать. Нудно тянуло, иногда я ощущала какую-то пульсацию и останавливалась, пережидая, пока перестанет.
От лестницы направо вело хозяйское крыло, где располагались наша с Эдиком спальня, детская и будущая игровая комнаты. Едва я вошла в нашу примыкающую к спальне уютную мини-гостиную, где мы так любили смотреть сериалы, как до меня донеслись голоса и женский смех. Медленно, как во сне, я приблизилась к приоткрытой двери, прислушиваясь к негромкому, но оживленному разговору.
– Не переживай, Эль. Эта скоро родит, и мой батя заткнется. Достал он уже со своими внуками, ей-богу! Еле держусь, чтобы ему не нагрубить.
– Эдичка, когда ты уже разведешься? Ты ведь ничего не потеряешь, так чего тянуть? – нетерпеливо вопрошала его коллега Эльвира. – Мне до чертиков надоело прятаться и встречаться с тобой после работы. И в отпуск мы ездим под видом командировок, а ты запрещаешь мне выкладывать фотки. Да и нет у нас их толком! Бесит!
Капризный тон помощницы руководителя я ни с кем не могла перепутать.
– Погоди ты со своими фотками! – отмахнулся муж. – Меня отец убьет, если я разведусь с Этой. Я ведь когда женился, думал о бизнесе. Ну ты моего батю знаешь. Старый самодур с замашками аристократа. Фамилия-династия… Задолбал!
– Ну так и женился бы на мне, а не на этой моли! Она тебе не пара! Ты же сам понимаешь, что это мезальянс!
Неприятное слово все-таки прозвучало, и я крепко зажмурилась, справляясь с одолевшим вдруг головокружением. Нахлынули воспоминания. Свадьба на Мальдивах. Завидный жених, роскошь и великолепие. О чем еще можно было мечтать простой девчонке из обычной семьи?
Портили все шепотки гостей и повисшее в воздухе слово «мезальянс». Взгляды гламурных стерв, у которых ничего своего и не осталось, кроме этих самых взглядов. Те, что помоложе, смотрели с недоумением. Те, что постарше, снисходительно, а некоторые с неприкрытой жалостью. Жгучая брюнетка по имени Эльвира, красотка с раскосыми глазами, так и вовсе прожигала невесту откровенной ненавистью.
В тот день я себя успокоила, что они мне просто завидуют. Эдик выбрал не одну из них, лощеных и с влиятельной родней, а предпочел меня – обычную девушку. Это ли не настоящая любовь?
Только сейчас ко мне пришло понимание. А ведь мы с Эдиком и правда из разных миров. Он – сын бизнес-воротилы, и я – простая девчонка, которую вырастила бабушка. Хорошая, воспитанная, красивая, с образованием, но совершенно не его круга.
– Ты детей не хотела, а бате внук нужен позарез! – огрызнулся мой муж.
Эльвира обиженно засопела, и Эдик смягчился.
– Понимаешь, помешался он на спиногрызах. Взял бы себе из приюта парочку, раз так хочется, и развлекался сколько влезет. Нет же, он ко мне привязался. Династия, кровь! – передразнил презрительно. – Потерпи. Эта вот-вот родит, и ей будет не до меня. От няни она откажется, я уверен. Мы это обсуждали не раз, и она заявила, что сама будет нянчиться с личинкой.
Личинка? Спиногрыз?
Это он сейчас о Сашке, да? О нашем сыне?!
А я с такой гордостью обещала ему заботиться о ребенке самостоятельно, не доверяя чужим женщинам. Думала оценит. Отметит, что не трясусь за фигуру, и готова жизнь семье посвятить. А он… А ему все равно! Он говорит о нашем ребенке с… презрением! Как о чем-то незначительном!
Мой уютный мир дал трещину, стал мрачным и унылым. Черным…
Затошнило от понимания, что муж меня не любит и никогда не любил. Использовал как инструмент, чтобы подмазаться к отцу и получить треклятую долю в бизнесе, и только!
И Сашка его не интересует. Он ждет его с таким нетерпением не потому, что рад ребенку, а потому, что тот поможет достигнуть цели!
– Подожди еще немного. Эта будет занята и не сможет уделять мне должное внимание. У меня появится повод для развода. Отец мне поверит. Он ведь и сам встретил мою мать, когда его первая жена была беременна, так что мы одного поля ягоды. У него не будет аргументов, чтобы меня пристыдить.
– А если Эта откажется разводиться?
– Я смогу ее убедить, уж поверь. – Муж нехорошо рассмеялся.
От обиды у меня закружилась голова. Живот вдруг пронзило острой болью. Не в силах слушать этот разговор дальше, я попятилась. Меня шатало. Живот начало прихватывать с подозрительной частотой.
Тренировочные схватки? Нет… Это что-то другое.
По ногам потекло теплое. Отошли воды?
– Нет… Сашка, нет! Рано! – в ужасе вырвалось у меня вместе с рыданиями.
– Эта здесь?! Почему ты мне не сказал? – донесся, точно сквозь вату, голос любовницы мужа.
– Она должна быть в клинике… – растерянно замямлил Эдик. – Я не знал…
– Уже ухожу! Не буду вам мешать! – крикнула я, больше не скрываясь, и поспешила к выходу.
Нужно было что-то делать. Ехать в больницу.
Нужно… Нужно позвонить свекру!
Единственный человек, который относился ко мне с искренней теплотой в этой семье, был Роман Сергеевич. Именно он успокоил меня тогда на свадьбе. Пригласил на танец и сказал, чтобы не обращала внимания на злыдней.
– Вокруг моего сына всегда будут вертеться разные бабы. Не трави себе душу, Лена, иначе сгоришь. Помни – ты его жена, и точка! На остальных плевать, пусть что угодно из себя корчат.
Тогда я думала, что смогу со временем привыкнуть, но нет… Эдику и правда постоянно кто-то строил глазки.
– Флирт – это просто развлечение, милая. В наших кругах так принято. Не ревнуй, – убеждал меня каждый раз муж.
Вот пусть и дальше развлекается. Только не видать ему теперь доли в отцовском бизнесе. Он изменил мне еще до рождения ребенка, и это несложно доказать.
Нужно позвонить свекру немедленно! Он поможет. Он не допустит, чтобы со мной и Сашкой случилось плохое. Но где же телефон?
Я судорожно хлопала по отсутствующим карманам, но пальто и сумка остались внизу. Стоило поторопиться, чтобы не родить прямо в холле, только вот торопиться у меня получалось плохо. Резкая боль пронзила живот. Вскрикнув, я остановилась и схватилась за перила.
– Стой! – Муженек ухватил меня за плечо и потянул обратно.
Балансируя, словно на краю пропасти, я снова пожалела, что наш дом не одноэтажный. Права была бабуля… Ой как права!
Повернулась и посмотрела с презрением на благоверного. В одних трусах, со следами помады на шее и выстроенным регулярными тренировками в зале торсе он вызвал у меня одно лишь отвращение.
Как же противно! Омерзительно!
– Не трогай меня! – Мой голос напомнил рычание демона.
– Успокойся и прекрати орать, как полоумная! – прикрикнул на меня Эдик и перешел на сухой деловой тон: – Я сейчас оденусь и отвезу тебя в клинику. Мы спокойно поговорим в машине. Ладно? У меня давно не было женщины, ты же понимаешь. Все это просто недоразумение.
– Действительно! – Перебила я его, добавив в голос издевки. – Вот и вали к своему «недоразумению»!
– Как она смеет, Эдичка! Как ты смеешь, приживалка? – возмутилась Эльвира.
Любовница мужа куталась в мой, между прочим, халат!
Почему-то именно этот факт окончательно во мне что-то сломал. В ушах зазвенело – это разбились мои наивные мечты на счастливую, благополучную жизнь.
– Да пошли вы все! А ты забудь про компанию отца, про меня и про ребенка! Понял? – Наставила я на мужа указательный палец.
Гнев придал мне сил. Развернувшись, я почти поскакала вниз по ступеням, но новая схватка напомнила, что я не в том состоянии, чтобы прыгать легконогой газелью. Сбившись с шагу, поскользнулась и взмахнула руками, попытавшись удержаться за перила. Рука схватила воздух. Я неловко оступилась еще раз и полетела. Ударилась боком о перила, отчего живот отозвался резкой болью, а меня развернуло. Раздался неприятный сухой звук – это мой затылок встретился с полом.
Странно… Я думала, когда ударяешься головой, то мгновенно теряешь сознание, но оно меркло постепенно, сужаясь до тусклого круга…
– Нет, Ленка, нет! – почти искренне кричал муж, глядя на меня словно через трубу.
Труба становилась все уже, и бледное лицо Эдика плыло и искажалось.
– Это все ты виновата, тварь! Пошла вон из нашего дома! – заорал он на Эльвиру и снова принялся меня тормошить. – Ленка, нет. Только не умирай! Я люблю тебя! Люблю, правда! Нет!
Он говорил что-то еще, но я уже не могла разобрать его лепет из-за шума в ушах.
– С-с-с… Сашка… – Беззвучно прошептали мои губы, прежде чем я окунулась в опалившую адским огнем темноту.
Глава 2
Данте ар Шахгар
Примерно за девять земных месяцев до текущих событий
Голова раскалывалась так будто я вчера кутил с троллями, вот только троллей в Верховедах не видели уже лет триста. Ушли они куда-то в Запределье и дальше, не выдержав конкуренции с новыми обитателями этих мест.
Тролли ушли, а поговорка осталась, да и моя раскалывающаяся голова никуда не делась, как я ни надеялся.
– Сколько же я вчера выпил? – пробормотал пересохшим ртом, не открывая глаз.
В ответ раздалось дружное женское хихиканье. Я резко сел на постели, и перед глазами поплыло. Замутило так, будто я баба на сносях. Зажмурившись, переждал момент, всерьез опасаясь, что меня вот-вот вывернет. Удержался только чтобы перед шлюхами не опозориться. Таковых в помещении набралось целых шесть штук. Самых разных мастей и комплекций. Особенно меня поразила одна – с огромными, как две дыни, грудями и пышными формами.
– Что, милый, нравится?
Постельных дел мастерица подвигала из стороны в сторону своим богатством. Между прочим, ничем не прикрытым. Я моргнул дважды и даже немного протрезвел. Изумление скрыть не удалось, и многоопытные дамы снова захихикали, не забывая принимать самые соблазнительные позы.
Странно. Обычно в моем присутствии себе такое мало кто позволял.
– А ну, бррррысь! – рыкнул я, не в силах терпеть это хихиканье.
Высокие звуки отдавались в голове почище ударов учебного гонга на полигоне.
Девиц не самого тяжелого поведения тут же как ветром сдуло. Вздохнув, я спустил ноги на пол, попутно обнаружив, что на мне совершенно ничего нет. Посидел так, подержав голову в ладонях. Немного магии, и стало значительно лучше.
Ну вот, совсем другое дело!
Размышляя, как оказался в борделе среднего пошиба, пришел к выводу, что абсолютно этого не помню. Совсем. Оставалось надеяться, что я не… Скажем, не развлекался со всеми этими барышнями разом, не то замучаюсь по лекарям бегать. Тут и драконье здоровье не поможет. Срамные болезни – приставучие жуть!
Ванная комната нашлась там, где я и предполагал – за одной из двух дверей. С удовольствием я умылся и огляделся в поисках одежды. Но ни здесь, ни в комнате моих вещей не обнаружилось.
Ничего. Сейчас все мигом найдется.
Я не особенно стеснительный – как был, так и вышел в коридор. Миновал милующуюся на бархатной, слегка потертой задами клиентов, тахте. Лысоватый мужик, постанывая, наслаждался местным сервисом. Обслуживающая его девка забыла о работе, уставившись на меня с открытым ртом. Мужик что-то недовольно проворчал, но увидев меня предпочел слиться с веселенькими обоями. Правда, красные пятна на его роже мало походили на синие цветочки.
Не обращая ни на кого внимания, прошел до конца коридора, где обнаружилась лестница на первый этаж. Угодливые дамы время от времени появлялись на моем пути, намереваясь предложить свои услуги, но выражения моего лица хватало, чтобы они резко передумывали.
Оказавшись в холле, спугнул несколько клиентов сего сомнительного заведения. Впрочем, мне было глубоко наплевать.
– Мои вещи. Где они? – поинтересовался я невозмутимо, ни к кому конкретно не обращаясь.
Тут же откуда-то появилась, кланяясь, хозяйка. Я сразу понял, что эта женщина здесь главная.
– Лэрд, я лейра Ласка, и это мое заведение. Идемте. Ваши вещи в целости и сохранности. Я позаботилась о том, чтобы ничего не попало. Вы вчера мало пеклись о сохранности чего бы то ни было, – заявила она, многозначительно улыбаясь.
Лейра Ласка провела меня в свой рабочий кабинет. Надо сказать, он мало отличался от кабинета моего дяди. Тот же стол у окна, те же шкафы с папками вдоль стен. Разве что там были личные дела не драконьей гвардии, а «тружениц тыла». И обстановка чуть менее роскошная, чем у наместника.
– Вот, пожалуйста, лэрд. Ваши вещи.
В углу на тахте для отдыха было сложено белье и оружие: короткий меч в ножнах, кинжал, перевязь с сюрикенами. Кошелек, перчатки лежали рядом. На вешалке висела моя одежда. Под ней стояли сапоги, начищенные до блеска. Все было на месте. Ну или все, о чем я помнил…
– Я приказала привести в порядок вашу одежду, лэрд. – Хозяйка снова поклонилась.
Почистить? Неужели я так нажрался, что умудрился не только провести ночь в борделе, но еще и вывалялся в грязи? Да, генерал ар Шахгар, ниже падать уже некуда…
Несмотря на самоуничижительные мысли, на моем лице не дрогнул ни один мускул.
– Выйди.
Лейра Ласка, сухая и гибкая как плеть, выскользнула из кабинета, дав мне возможность спокойно облачиться. По давней привычке, я сначала тщательно проверил вещи, убедившись, что их не пропитали отравой или не насыпали в сапоги битого стекла. Моя магия ничего подобного не обнаружила, и я спокойно оделся. Рассовал по специальным карманам оружие. Застегнув перевязь, поправил ее и, поддавшись порыву, пересчитал купюры в кошельке. С недавних пор в княжествах королевства Морейн в ход пошли зачарованные особым образом бумажные деньги, хотя и от золота с серебром не спешили отказываться.
На первый взгляд все здесь. Правда, я в душе не чаю, сколько у меня было этих бумажек, когда я выходил из дома. Короткий отпуск, который меня вынудил взять его величество, действительно был мне необходим. Но с чего это я вдруг пошел в разнос? Может, встретил сослуживца?
Не помню…
– Я что-нибудь должен? – поинтересовался у хозяйки, которая ждала в коридоре у кабинета.
– Нет, лэрд. За вас заплатил ваш товарищ.
– Я пришел не один? – удивился я, не припоминая, с кем мог так яростно кутить.
Ну точно сослуживца встретил! Иначе с чего бы пить до беспамятства? Хотя и в этом случае не было повода… Мне совершенно не нравилось происходящее. Было чувство, что я что-то упускаю.
– С вами был какой-то мужчина, но он торопился. Вот он и заплатил за то, чтобы мы за вами присмотрели, – пояснила лейра Ласка.
Так вот что эти девы делали у меня в комнате! Присматривали!
– Кхм… Ласка, когда я проснулся, рядом было шесть девушек. Я… Они…
Взгляд лейры Ласки стал масляным.
– Лэрд, вы были ненасытны! Требовали каждую, что попадалась на пути. Но девочки остались довольны. Не каждый раз им так везет.
Меня на миг обуял священный ужас. Я прикрыл глаза, силясь вспомнить, как развлекался с той рыжей девицей с дыньками и одновременно опасаясь действительно это вспомнить. Но перед внутренним взором вдруг пронеслась совершенно иная картина.
Светлые волосы, утонченные черты лица. Огромные глаза, глядящие на меня с испугом.
– Не бойся… Не бойся меня.
– Я не боюсь. Лучше вы, чем…
– Лэрд, вам нехорошо? – ворвался в мои грезы голос лейры Ласки. – Может, позвать лекаря?
– Не надо лекаря. Позовите всех девиц со светлыми волосами. Немедленно! – приказал я, отметив, как на миг хозяйка изменилась лицом.
– Лэрд?
– Я сказал что-то непонятное?
Я и сам себя не понимал, но мне нужно было увидеть ту девушку. Ей здесь не место! Нужно вытащить ее отсюда.
– Лэрд, некоторые еще с клиентами. Так не положено… – лепетала лейра Ласка. Но, встретившись с моим взглядом, смирилась: – Как прикажете, лэрд. Одну минуту.
– Вот и славно.
Спорить с драконами себе дороже. Особенно с генералами драконов…
Вскоре в холле передо мной выстроились блондинки всех оттенков и в самых разнообразных нарядах: от невесомых панталончиков, до плотных кожаных комбинезонов, похожих на доспехи. Я прошелся вдоль этого гротескного строя, точно перед новобранцами на плацу. Вглядываясь в лица, пытался найти тот самый оттенок между голубым и серым. Но ни тех испуганных глаз, ни шелковых волос, ощущение которых в пальцах я запомнил, среди них не было…
– Здесь все? – спросил, не глядя на лейру Ласку.
– Все, лэрд. Клянусь!
– Ее здесь нет! – заявил я раздраженно.
– Возможно, она была в парике? – предположила одна из девиц.
Лейра Ласка бросила на нее убийственный взгляд, а затем обратилась ко мне.
– Лэрд, мы можем позвать всех, но уверена, вы не найдете здесь ту девушку, что ищете.
– Это еще почему?
– Потому что она вам пригрезилась, – осторожно заметила хозяйка и обезоруживающе улыбнулась.
Я вопросительно уставился на нее, но прежде чем ответить, она жестом прогнала своих подчиненных, и те порскнули точно тараканы по углам при ярком свете.
– Когда вы сюда пришли, то описывали именно такую девушку. Просили, чтобы я подобрала вам подходящую…
Я этого не помнил. Ничего не помнил, и это ужасно бесило!
Покинув заведение лейры Ласки, я оказался в квартале, где жили ремесленники, торговый люд и горожане среднего достатка. Хвала Локрусу*, что меня не занесло в Гадюшник – столичные трущобы. Такого позора я бы не вынес.
Время было вечернее. По всему выходило, что я провел в борделе не только ночь, но и весь следующий день.
Тем лучше. Пока доберусь до дома, дядя уже поужинает и запрется у себя в покоях, чтобы немного поработать перед сном или почитать книгу. У меня будет время привести в порядок мысли.
Моя слава имела обратную сторону медали. На улицах меня узнавали в лицо, но мне не хотелось лишнего внимания. Я поймал экипаж и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза. Происходящее совершенно не нравилось. За всю мою жизнь не было ни дня, чтобы из моей памяти исчез целый отрезок времени. А ведь я пережил немало попоек, и по голове меня били до беспамятства, и магией доставалось…
Нет! Однажды все-таки было! Прямо накануне гибели отца…
Осознав это, я нахмурился и попытался мысленно вернуться в тот роковой день.
Мне было всего семнадцать. Правитель Морейна, черный дракон Нарваг ар Гэрхэй собирался идти войной на северных драконов Хладаарга. Мой отец собрал войско Верховедов и должен был выступить на рассвете к точке встречи с князем Верохояров – наши княжества имеют общие границы с северянами. Следовало встретить врага на его земле и продержаться до подхода остальных частей из южных и восточных княжеств Морейна. Но утром отца обнаружили мертвым на конюшнях. Говорили, что нашел его именно я, но я этого не помню. И до сих пор не вспомнил ничего, что случилось тогда.
Началась паника. Поход оказался под угрозой, но мы не могли подвести короля. Мой дядя Диего ар Шахгар собрался повести войско сам, да только у него не было ни опыта в военных делах, ни авторитета у вояк. Солдаты могли взбунтоваться и отказаться присягать ему на верность.
К тому же следовало вычислить по горячим следам и покарать предателя, чем дядя и занялся в первую очередь. Время шло, воины роптали, пошли слухи, что в одиночку генералу из Верхояров не выстоять. В этом случае Морейн проиграл бы войну Хладааргу, толком ее не начав, а мы могли потерять наши земли.
Допустить такого исхода было нельзя, поэтому я сам отправился в войско и потребовал присягнуть на верность мне. Пришлось пободаться и сломать пару самых ретивых, но я доказал, что Данте ар Шахгар сын своего отца. Войско мне присягнуло. Дядя сначала растерялся, а потом сильно рассердился и стал ругаться. На что я твердо заявил ему, что Верховеды обещали прийти к месту встречи, значит, придут и точка!
Но мне все время казалось, что ругался он больше для виду, а сам выдохнул с облегчением, когда понял, что ему не придется идти впереди войска. Война никогда не была его коньком, а меня учил отец с самого детства и брал в походы. Поэтому я стоял на своем, а его попросил стать наместником в Верховедах, пока я занят. На том и порешили.
Дядя занялся поимкой убийцы и предателя, а я… Я успел. Когда наше войско подошло к точке сбора, бой уже шел. Мы ударили противнику во фланг, и вместе с генералом Кристором ар Харшатом отбили атаку северян, потеряв три четверти объединенного войска. Но мы выстояли и дождались подхода подкрепления. Чтобы поддержать людей и магов, мне пришлось принять боевую форму. Впервые я воззвал к древней крови и перевоплотился в дракона.
То сражение вошло в историю как битва при озере Ётунов, а его величество прямо на поле боя пожаловал мне звание. Я стал самым молодым генералом за всю историю существования нашего королевства, но и самым результативным по прошествии восьми лет. К тому моменту дядя уже нашел предателя и успел его казнить, не дожидаясь моего возвращения. Сказал, что вспылил и не сдержался.
За прошедшие годы было много сражений. Нам постоянно приходилось с кем-нибудь воевать. Уже через год после битвы при озере Ётунов к берегам Поморья, что на востоке Морейна, подошел берберский флот. Целая армада кораблей с магами огня, заклинателями духов и несколькими красными драконами, трое из которых до сих пор кормят рыб где-то в заливе благодаря мне. Потом было несколько стычек с южанами, которые решили пощипать Черноземы – мягкое подбрюшье зверя Морейн, как называют эти земли в народе.
На востоке постоянно кипело Запределье, рождая очередных князьков, которые то и дело пытались укусить Морейн за бок. Сколько себя помню, они беспокоили окраины Степей-да-Болотья, Левшаров и моих родных Верховедов. Отец собирался ими основательно заняться, после войны с северянами, да не дожил. Но я продолжил его дело и после очередной блестящей победы попросил у короля разрешения взять Запределье.
Объединившись с соседями, мы вошли туда и навели такого шороху, что тамошние царьки хвосты прижали и запросили пощады. Запределье же, оно какое? Там и власти-то единой нет. Точнее, не было до того, как я там побывал. Теперь эти земли формально принадлежали королевству Морейн и даже платили в казну налоги, вот только на деле нашу власть так и не признали. Но хотя бы набеги прекратились, и то хлеб. Вот только надолго ли?
Так мы и жили. Дядя Диего правил Верховедами в качестве наместника, пока я воевал-воевал-воевал…
К счастью, внезапно наступило затишье. С Хладааргом заключили мир. В Запределье тоже было подозрительно спокойно, а у южан случился междусобойчик, и стало как-то не до нас, и у меня вдруг появилось свободное время.
– Съезди-ка домой, Данте, – по-дружески обратился ко мне его величество. – Отдохни, вникни в дела княжества. Настанет время, и тебе придется самому княжить. К тому же ты единственный из моих генералов, кто за эти годы не отдыхал от войны и не пропустил ни единого конфликта. Так нельзя. Пора тебе остепениться. Подыщи жену, заведи детей. Пора тебе и о наследниках подумать. Нельзя допустить, чтобы славный род Шахгаров прервался на тебе.
С королями, как водится, лучше не спорить. Отпуск так отпуск.
Странное, однако, дело! Я помню, как приехал в отчий дом. Как поздоровался с дядей, который, усадив за стол, сразу вывалил на меня целый ворох проблем. В княжестве не все шло гладко, но это было решаемо, и у дяди были на меня большие надежды. Помню и как потом пошел к себе, чтобы отдохнуть – это уже вечером. А дальше – пустота…
Лежа в постели, я прикидывал и так, и эдак, а потом решил действовать по-другому. Попытался сосредоточиться на той девушке, которая мне якобы пригрезилась. И чем больше я о ней думал, тем больше понимал, что все же не пригрезилась!
Она действительно была в том борделе! В той самой комнате. На той самой постели. Со мной…
Кусками детской головоломки приходили воспоминания. Мелкие, точно осколки стекла, и такие же острые. Мелькали обрывки пикантных сцен. Как наяву я слышал стоны, тихий шепот. От одного воспоминания о ней тело реагировало. Правильно реагировало – по-мужски. Странно, но стоило убедиться, что все было на самом деле, и меня немного отпустило. Я знал, что не сделал ничего плохого. Такого, что ей бы не понравилось. Но кто она, и как оказалась в том борделе? А главное, куда пропала потом, к сожалению, я так и не выяснил.
Недаром мне показалось, что лейра Ласка что-то недоговаривает. Наведаюсь-ка я к ней завтра и поспрашиваю еще раз. С этими мыслями я и уснул, а проснулся от стука в дверь. Дядя не стал утруждать себя ожиданиями и ворвался раньше, чем я успел ему ответить.
– Данте, что ты натворил, негодник?!
От такой формулировки я себя почувствовал маленьким, клянусь Эсклером**!
– И что же я такого натворил, дядя? – ответил я вопросом на вопрос, не спеша поднимаясь с кровати.
Да так и остолбенел, увидев в руках Диего ар Шахгара открытую шкатулку.
– Откуда это у тебя? – поинтересовался севшим голосом.
– Ты меня спрашиваешь? – расстроенно ответил вопросом на вопрос дядя. – Данте, как ты мог так поступить с нами? Его величество прикажет нас казнить!
Дядины причитания рассердили меня. Я отвык, чтобы со мной так разговаривали, потому рявкнул:
– Дядя, ответь, где ты это взял?
Диего ар Шахгар от неожиданности вздрогнул.
– Не смей говорить со мной в таком тоне, племянник!
Он обиженно поджал губы.
– Дядя, а ты прекрати причитать, как брошенная девица, и объясни толком, где ты взял Сердце Рады***?
* Л о крус – бог хитрости, обмана, распутства, злых шуток и пьянки
** Э склер – бог здорового тела и духа, здравого смысла и чистого разума
*** Р а да – богиня любви, плодородия, семейного очага, родственных уз
Глава 3
Лена-Эления
Настоящее время
– Она больше не тужится! Рада милостивая, помоги нам!
Женский голос ворвался в сознание. Он доносился, словно сквозь вату, то приближаясь, то отдаляясь. Голос был мне незнаком, да и смысл сказанного ускользал, а вот панику в нем я услышала отчетливо.
У меня тоже был повод паниковать. Боль пронизывала все мое существо от корней волос до кончиков ногтей на ногах. Но особенно плохо было внизу живота. Там словно костер развели.
– Я не смогу ей помочь. Нужно позвать мага-лекаря, лейра!
– Заткнись, дура! – послышался грубый ответ.
Говорила другая женщина, и ее голос отчего-то показался мне знакомым.
– Я-то дура. Дура, лейра, – согласилась первая женщина. – Но девочка умрет! И малыш! Он…
– Нет! Этот ребенок не может умереть! Иначе сама отправишься к Двуликой!* – раздраженно прикрикнула на нее грубиянка.
Ребенок… Сашка?!
Я словно очнулась от анабиоза. На меня навалились все ощущения и чувства разом. Теперь я осознавала, что именно причиняет мне боль, и чем это грозит для нас обоих. Задышав часто-часто, я напряглась, и зарычав по-звериному, вытолкнула из себя дитя. Усилие не прошло даром, и я снова потеряла сознание, но перед тем, как бархатная тьма беспамятства приняла мое измученное тело в объятия, я все-таки услышала детский плач.
– Просыпайтесь! Лейра Эления, просыпайтесь скорее! – Кто-то нетерпеливо тормошил меня за плечо.
Я открыла глаза и мутным взглядом уставилась на пожилую женщину лет шестидесяти. Дородная, крупная, она была одета так, словно только что вернулась с реконструкторской вечеринки. Знаю, о чем говорю. Увлекалась в институте шитьем костюмов для своей подруги и ее друзей. Иногда даже брала заказы, пока было на это время.
– Вот. Выпейте, лейра. Сразу легче станет. – Женщина сунула мне под нос фарфоровую чашку с каким-то почти черным пойлом. – Это хворебой, ромашка, бычий корень. Быстро на ноги-то встанете. Я вашей мачехе ничего не говорила. Она, как обычно, запрещает мне… Но я-то вас выпою. Вам же еще ребеночка растить, – ласково приговаривала женщина, одновременно пытаясь напоить меня отваром.
Пить неизвестную бурду я не собиралась и попыталась увернуться.
– Ну вот! Пролили! Придется теперь белье менять, чтобы лейра Офелия ничего не заподозрила. Она, ежели узнает, прикажет меня наказать, – расстроенно заметила… Анисья.
В голове само по себе всплыло имя женщины. Няни! Няня всегда была добра ко мне, а я к ней… Точнее, не я, а Эления. Но почему-то Анисья считает, что я – это она. А я… А я ничего не понимаю!
В изумлении я переводила взгляд то на женщину, держащую кружку, то на окружающую меня обстановку. Незнакомая комната, точно из исторического сериала. Везде оборочки, рюшечки. Полог над кроватью, старинного вида секретер… И даже камин здесь имелся! Да не бутафорский, а самый что ни на есть настоящий!
– Лейра Эления, да что с вами такое? Никак не признали меня? – Глаза женщины влажно заблестели. – Сильно, наверное, головой-то приложились?
– Наверное… – ответила я, заметив, что и голос теперь звучит по-другому. Слишком нежно, хоть и с болезненной хрипотцой. Кажется, я горло сорвала.
Но все это было неважно. Главное, что я хотела знать, это в порядке ли мой ребенок?
– Анисья, где Са… Где мой сын? – В последний момент сработал инстинкт самосохранения, и я не стала называть имя.
– Так здесь он – в соседних покоях. И, в отличие от вас, не капризничает. Сосет себе сиську да спит. Даже удивительно, как у вас, лейра, болезной, да хрупкой девицы, такой сильный малыш народился? – Тут няня на меня посмотрела с подозрением, а затем поинтересовалась: – Лейра, а откуда вы знаете, что у вас сынок? Вы же в беспамятство впали?
Я не смогла сдержать улыбку. Сын! Я и не сомневалась, что родится сын.
– Анисья, я могу его увидеть? – попросила я, и сердце от волнения заколотилось быстрее.
Няня посмурнела и замялась.
– Уж и не знаю даже. Лейра Офелия не велела без ее ведома…
При звуках этого имени я испытала омерзение и ненависть. Словно нечто неприятное было связано с этой женщиной. Но что именно?
Память у меня была какая-то выборочная. Например, я четко знала, что вон за той дверью находится уборная, но как она выглядит, и что и где там расположено, даже не представляла. Вот и с Анисьей так же. Одни ощущения. Я знала, что она няня Элении, что добра к ней, но никаких совместных воспоминаний о ней у меня просто нет. Как и о себе. То есть об Элении, я ничего не помнила. Странно…
Или не странно? Я же не Эления.
Признаться, происходящее меня пугало. Фантазия подбрасывала множество версий того, что со мной происходит: от комы до переселения душ. Я не знала, во что мне стоит верить и за что зацепиться. Требовался какой-нибудь якорь, чтобы не сбрендить.
Сашка. Вот мой якорь! Мне необходимо увидеть сына!
– Анисья, принеси мне ребенка. Пожалуйста! – попросила я так ласково, как только могла.
– Ох, лиса! Ох, лиса! Так смотришь на старую няню, что сердце разрывается. Хорошо, будь по-твоему. Только ненадолго и молчок! Поняла?
– Поняла, нянюшка. Поняла! – поторопилась заверить ее я.
– Нянюшка… – растрогалась до слез Анисья. – Давненько ты меня так не называла, деточка. Последний раз, еще когда мама твоя, лейра Нелли, была жива. Света ей в чертогах Двуликой…
Сердце сжалось от фантомной боли. Смерть матери Эления пережила давно, но все равно тосковала. И я могла ее понять, как никто другой. Поэтому боль оказалась общей и для той, чье место я, похоже, заняла. И для меня…
Теория с переселением душ стала вдруг ближе прочих.
– Анисья, что со мной случилось? – Схватила я няню за рукав, пока та не ушла.
– Ты упала с лестницы, деточка, и ребеночек решил родиться до срока. Думали, и не выдюжишь. Ты ведь лежала последнее время. Зачем только решила встать?
Память Элении тут же подкинула ответы: усталость от четырех стен, ставших темницей. От лежания на одном месте, от этой комнаты, которая ее душила. Неудержимое желание пройтись заставило подняться…
– Воздухом подышать захотелось, – ответила я слабо и напомнила: – Анисья, принеси мне сына.
– Только при условии, что вы выпьете отвар, лейра Эления, – снова перешла на официальное обращение нянюшка. – До дна! А то сил не будет ребеночка на руки взять.
Ради того, чтобы увидеть Сашку, я была готова не только выпить кружку неизвестной дряни. Впрочем, Эления доверяла Анисье, придется и мне довериться. В конце концов, зачем той мне вредить?
Поерзав, я приняла сидячее положение и вдруг осознала, что что-то сильно давит на грудь, мешая дышать. Ощупала себя руками, а затем, оттянув ворот просторной рубахи, заглянула внутрь.
– Что это? Зачем?
– Лейра Офелия приказала перетянуть вам грудь, чтобы молоко остановить.
Судя по тому, какой тугой была намотка, лейра Офелия вместе с молоком решила остановить и мое дыхание тоже.
– Сними!
– Но как же…
– Помоги мне снять повязку, я хочу покормить своего сына.
Я попыталась избавиться от нее самостоятельно, но была слишком слаба, чтобы развязать узел.
– Лейра Эления, лейра Офелия меня убьет! – принялась причитать пожилая няня, но помогла размотать тугую повязку.
– Не убьет, Анисья. Мы ей ничего не скажем. – Я заговорщически подмигнула.
Без повязки я ощутила себя свободнее, и самочувствие сразу улучшилось. А, может, подействовал отвар, что я выпила. Анисья ушла, и я, почувствовав в себе силы, торопливо встала с кровати. Поднялась и замерла, пережидая приступ головокружения. Тело побаливало и ломило примерно… везде, но я доковыляла до окна и выглянула наружу из-за занавески.
Клумбы, цветы… Ничего интересного или информативного, кроме того, что я нахожусь на втором этаже, и окна моей комнаты выходят в сад. От созерцания отвлекли естественные позывы, и я направилась в уборную. Но, пройдя мимо большого ростового зеркала, замерла и сделала несколько шагов назад, в изумлении уставившись на собственное отражение.
Девушка, которую я увидела, показалась мне невероятно красивой. Вместо среднестатистической шатенки с мягким взглядом ореховых глаз, симпатичной, но вполне обыкновенной, на меня смотрела миловидная блондинка с едва ли не мультяшной внешностью.
Светлые, почти молочной белизны волосы, нежная кожа. И огромные, будто удивленные глаза, выглядящие так, словно я надела линзы со зрачками немного больше обычных. Такие я видела только у косплееров, которые изображали героинь аниме. Но мои глаза… То есть, глаза Элении были самые что ни на есть настоящие!
Ничего подобного у Анисьи я, к слову, не заметила. Внешность няни была совершенно обыденной.
– А это, вообще, нормально? Может быть, у нас разные расы? – спросила я вслух, максимально приблизив лицо к зеркалу, чтобы получше рассмотреть необычные глаза.
Цвет моих новых волос мягко отливал серебром и тоже был далек от «стандартной палитры». Я потянула себя за растрепанную косу, убеждаясь, что это не парик. Но нет! Волосы держались как влитые, к тому же оказались необычайно приятными на ощупь.
– Обалдеть! Просто обалдеть… – пробормотала я, поворачиваясь так и эдак.
Анисья назвала меня болезной да хрупкой, но мне так не показалось. По комплекции мы с Эленией были одинаковые, так что хоть в этом сохранилось какое-то сходство. Ну и еще выделялась грудь, которая, полная молока, явно стала побольше, чем была изначально. Почему-то именно в этот момент, я окончательно поверила, что попала в другой мир.
Когда-то в универе мы с подругами зачитывались книгами о переселении душ, но я и представить не могла, что подобное случится со мной. Что и меня однажды затянет в… сказку? Хотя… Нет, если подумать, пожалуйста, не надо мне никаких сказок! Только не это! Они все не особенно добрые в неадаптированных версиях.
Ладно. Буду разбираться по ходу пьесы, а пока мне нужно увидеть Сашку! Меня ужасно тянуло к сыну, которого мне до сих пор не принесли из-за какой-то там мерзкой Офелии!
Как это часто бывает, физиологическим потребностям было все равно, в какой ты ситуации и какие испытываешь моральные терзания. Так что отложив на потом размышления о мачехе, я прошмыгнула в туалет и остановилась, в полном изумлении уставившись на фарфоровый стульчак с изящной росписью и инкрустированный синими камнями по периметру.
Такое уважительное отношение к отхожему месту поразило мое воображение. Вот только я не заметила ничего похожего на сливной бачок. Решив, что с этой проблемой тоже потом разберусь, с удовольствием воспользовалась устройством по назначению. К моей неожиданной радости очищение произошло само по себе, поразив меня в очередной раз.
– Прямо магия какая-то!
Я задумалась, а есть ли в этом мире магия? Но сознание Элении ничего не подсказало на этот счет. Прежняя хозяйка тела воспринимала удобство, как само собой разумеющееся, и не заморачивалась изучением его устройства.
Возник вопрос, а где же она сама? Почему уступила мне место?
А еще, мне кажется, место уступили не только мне, но и Сашке тоже…
Думать о дурном не хотелось. Умывшись из самого обычного по устройству умывальника, разве что такого же расписного и отделанного каменьями в едином стиле с унитазом, я покосилась на ванну, но без помощи не решилась ею воспользоваться.
Едва вышла из уборной, как в спальню ворвались сразу две женщины. Анисья с ребенком на руках и высокая, крепкая незнакомка со злым лицом, пышными кудрями и бюстом, вид которого привел меня в священный трепет. Сначала я ошибочно приняла ее за Офелию, но все тут же стало по местам:
– Лейра Эления, не велено отдавать вам малыша! Мне платят за то, чтобы я его кормила!
– Кто вы? – поинтересовалась я слабым и слишком уж нежным голосом, который все еще слегка резал мне ухо своей чуждостью.
– Кто я?! Кормилица, знамо! – заговорила женщина слишком громко и пронзительно.
Ребенок тут же проснулся от ее ора и захныкал, и я поспешила забрать у Анисьи свое сокровище.
«Сынок! Сыночек!» – пела моя душа, безошибочно определив своего ребенка.
Он был такой живой, теплый, настоящий! Мой! Мой! В этом не было никаких сомнений.
– Мартана меня звать, лейра. Лейра Офелия платит мне хорошие деньги, чтобы я кормила вашего сына, – продолжила кормилица, чуть сбавив тон, но не осознавая, какое отталкивающее впечатление на меня производит.
И мой малыш был вынужден пить ее молоко?
– Ах вот оно что? Ну теперь, ты уволена.
– Как уволена? Почему уволена? – сдвинула густые брови кормилица.
– Потому что я сама буду кормить своего сына, ясно? – заявила я совершенно спокойно, не удостоив неприятную мне женщину больше ни взглядом.
Удивительно, но на этот раз мой голос прозвучал куда строже, и в нем прорезались мои настоящие интонации. Так-то лучше!
Похоже, Мартана не ожидала такого отпора от «куколки» на голову ниже и с ангельским лицом. Она недоуменно захлопала пушистыми ресницами, покосилась на Анисью, снова посмотрела на меня.
– Оставь нас! – приказала я, прежде чем она затеяла спор.
Горластая особа явно не была мне ровней. Точнее, она не была ровней Элении и прекрасно это понимала. А Эления, судя по драгоценному унитазу, по меньшей мере принцесса, и меня это больше чем устраивало. Ну а я сама еще в прошлой жизни наловчилась общаться с хабалками.
Дамочка, похоже, прониклась. Покраснела вся, аж пар едва из ушей не повалил, но ничего больше не сказала и из комнаты выскочила как ошпаренная.
– Зря вы так с ней, лейра. Эта гадина обязательно вашей мачехе наябедничает.
Я слушала няню краем уха. Все мое внимание с этого момента занимал малыш. Словно пытаясь стереть память о кормилице, я поспешила дать ему грудь, и теперь Сашка ел так, словно Мартана его и не кормила вовсе. А, может, дорвался до материнского молока, которое наверняка вкуснее?
Не знаю, права ли я была в своих ревнивых мыслях, но в том, что это мой Сашка, я точно была права. Впервые взяв на руки сына, я чувствовала нечто невероятное. Он был такой… Такой маленький, но одновременно крепкий и сильный! И он так нуждался во мне, а я – в нем.
Наевшись, Сашка уставился на меня огромными, похожими на мои, глазенками, только темно-синими. Смотрел он спокойно и уверенно, словно говоря: «Держись, мама! Мы еще им всем покажем!»
– Обязательно покажем, сынок! – прошептала я тихо и улыбнулась собственной фантазии.
Неожиданно беззубый рот сына сложился в подобие улыбки.
Это правда? Он мне улыбнулся? Изумленно я смотрела на ребенка и не могла вспомнить, что читала на эту тему? Умеют ли дети улыбаться в таком раннем возрасте или нет? Да какая разница! Мой сын счастлив оказаться у меня на руках! Со мной рядом. Я это отчетливо чувствовала.
– Сынок, мы теперь будем вместе. Я никому тебя не отдам! – пообещала я, и слезы набежали на глаза.
В горле встал ком, который не давал вымолвить ни слова.
Анисья смотрела на меня со смесью тревоги и умиления, но мне отчего-то не хотелось ее внимания, поэтому я жестом велела ей оставить нас. А после устроилась поудобней на кровати, положив задремавшего Сашку рядом. Я не могла наглядеться на сына. Он был такой миленький! Я погладила светлые, с теплым серебряным отливом, волосы, довольно длинные для младенца. Перебрала крохотные пальчики на ручках…
Слезы умиления и счастья затуманили мой взор, и сквозь них я вдруг увидела золотистые нити, протянувшиеся от ребенка ко мне. Их было так много, что они показались сплошным потоком света. Золотого солнечного света! Но стоило проморгаться, как этот свет исчез.
– Что еще за шутки? – пробормотала я в недоумении.
И, подумав, попробовала рассмотреть этот свет снова. Глядела так и эдак. Прикрывала по очереди глаза, и у меня получилось! Нужно было посмотреть из-под ресниц особым образом, словно в расфокусе.
– Как интересно! Но что это значит?
Естественно, Сашка мне не ответил, он мирно посапывал рядом. Я еще немного поумилялась его малюсеньким носиком-кнопочкой. Крохотными, но такими хваткими, пальчиками – он стиснул мой палец и не желал отпускать. Аккуратно, чтобы его не побеспокоить, я переложила на дальний край кровати одну из подушек, а сама сдвинулась к другому, да так и задремала, прислушиваясь к дыханию ребенка.
– Лена? – позвал меня нежный смутно-знакомый голос.
Я резко распахнула глаза и обнаружила, что стою посреди белоснежного ничто. Ничто колыхалось, перетекало словно дымка, а напротив меня, точно отражение в зеркале, стояла я сама – та, которой была в своем мире.
– Я Эления. Точнее, это ты теперь Эления, а я – Лена. Ты – это я, а я – это ты. Все так странно перепуталось… – Девушка виновато улыбнулась.
– Мы… поменялись телами? – предположила я, слегка растерявшись, и отметила, что голос у меня сейчас мой прежний.
– Прости. Мне было очень страшно, и я молилась всемогущей Геретте. Двуликая услышала, и вот…
Так значит весь этот обмен телами – результат молитв перепуганной Элении? Она слиняла от проблем, а мне теперь их расхлебывать?
– Но я-то не молилась! – ответила я слегка обиженно.
В душе поднялось возмущение. И еще мне не понравилось это ее: «Мне было очень страшно…»
Как-то чересчур многообещающе прозвучало.
– Прости, что тебе приходится это расхлебывать… Я не знала, что так выйдет. Боги исполняют желания по своему разумению, а не по нашим чаяниям. – Лена-Эления говорила высокопарно и смотрела на меня с грустью.
– Да уж… С этим не поспоришь.
– Я оказалась в твоем теле, и ваши лекари… То есть, врачи сотворили чудо. Мы с сыном выжили. О нас теперь заботится Роман Сергеевич. Он властный, но добрый. Мы ни в чем не нуждаемся.
Эления протянула руку, и откуда-то из белесого ничто выскочил мальчик лет шести на вид. Схватился за ее ладонь, глядя на меня исподлобья.
Он был удивительно похож на Эдика, но с моими каштановыми волосами и ореховыми глазами. Несмотря на это сходство я ничего к нему не ощутила. Не больше, чем к любому другому ребенку. Мой Сашка спал рядом со мной на кровати, напившись моего молока! А этот мальчик был очень милый, но совершенно чужой.
– Рада, что твой сын в порядке. А… Как ты себя чувствуешь? – поинтересовалась я, не сообразив, что еще стоит спросить.
– Уже хорошо. Но ты сильно ушиблась при падении. Было больно. Реа… Реабилитация заняла несколько лет. Правда, амне… Амнезия так и не прошла. – Моя копия хитро улыбнулась. – Но Роман Сергеевич все взял на себя. Мы живем в его доме, и он души не чает во внуке…
– А Эдик? Что с ним? – не удержалась я от вопроса.
– Твой муж пишет мне письма, хочет помириться. Просит, чтобы я его оправдала… – замялась Эления.
– Оправдала? Он что, в тюрьме?!
Лена-Эления кивнула.
– А ты? Ты ему отвечаешь? – задала я новый вопрос.
Она помотала головой.
– Я его совсем не знаю, Лена! Я ведь ничего не помню о себе… То есть о тебе. И… Он мне не нравится. Это… Это же он с нами сделал? – спросила вдруг она.
– Опосредованно. – Не стала оговаривать я мужа. – Он изменил мне, я застала его с любовницей. Бежала, оступилась на лестнице. Но он меня не толкал, если ты об этом.
Эления кивнула.
– Спасибо. Мне было важно знать. Но… Пусть он еще побудет там. Роман Сергеевич зол на сына и не желает ему помогать. А я… Я его боюсь. Мне хорошо так, как есть. Без мужчины. И я хочу, чтобы все так и о