Последний самурай
Как все начиналось…
Токио, 2024 год…
– Раз, два, три, четыре, пять… я иду искать… Так ведь у вас говорят, когда играют в прятки? Такито, малыш. Ну где ты притаился? Глупенький. Иди ко мне. Это будет не больно. Я просто выпью твою жизнь. Она ведь тебе несправедливо досталась, так что все по-честному. Слышишь? Таки-и-ито-о-о…
Женский голос разлетелся по тёмным углам парковки тревожным эхом. Каждое слово сопровождал звук каблуков, цокающих по каменным плитам пола. Идет, словно гвозди в крышку гроба заколачивает.
Цок… цок… цок…
Моего, естественно, гроба. Это она так думает. Уверена, что жить мне осталось ровно на счет игры в «прятки». Раз, два, три, четыре, пять и оторвут Такито голову опять…
Поэт недоделаный. Надо думать, как выбраться из этой ловушки, а я сижу на бетонном полу, прислонившись спиной к перегородке, которая отделяет часть бывшего цеха, и сочиняю дурацкие стишки. Потому что сил после драки не осталось. Вымотался.
Я ведь не знал, какой бонус ждёт меня в конце стычки с парнями, решившими вдруг поменять условия нашей «дружбы». Да еще рана в боку серьёзная. Кровью вся рубашка пропиталась.
Втреча с людьми Инагава-кай, третьей по численности группировкой якудзы – это была чистой воды ловушка. Для меня, для дурака. Расслабился. Поверил в себя и свои силы. Решил, что всемогущ и неубиваем. Для людей – возможно. А вот демоны… Этих тварей я не учел. Эту тварь. Так будет точнее.
Цок… цок… цок…
Идет, сволочь, не скрывается.
– Кобыла подкованная… – Тихо, практически неслышно, пробормотал я себе под нос и погладил пальцами катану, которая лежала у меня на коленях.
Присутствие Катюши немного успокаивало. И да, я назвал свою катану Катюшей. Потому что она уничтожала моих врагов, дала мне настоящую веру в победу, служила на совесть. Говорят, в каждой катане запечатана душа самурая. Ну… Не знаю. Скорее – да, чем – нет. Моя Катюша точно характер имеет особенный.
Цок… цок… цок…
Хотя, конечно, никакая, там не кобыла. Там – миниатюрная, хрупкая брюнетка, похожая на фарфоровую статуэтку.
На ней брючный костюм. Все, как она любит. Под пиджаком нет рубашки и верхние пуговицы расстегнуты ровно настолько, чтоб было видно контур груди. Грудь, надо признать, зачетная.
Штанишки в облипочку. У девочки такая задница, грех её не обтянуть, и девочка об этом знает. Длинные чёрные волосы, аккуратный, точеный профиль, пухлые губы, миндалевидные глаза. Красивая. Но дрянь. Но красивая. Аж дух захватывает.
У меня, по крайней мере, захватило, когда впервые ее увидел. Просто тогда я ещё не знал, кто она такая на самом деле. Я тогда вообще многого не знал. И уж тем более предположить не мог, что мне придется ее убить.
Правда, пока что она пытается убить меня. Ну, ничего…Ничего… Как говорил мой сержант в армейке: «Сейчас я разберусь, как следует, и накажу, кого попало.» Вот именно так и вышло. Наказал, кого попало, и совсем не тех, кого нужно.
– Такито, хватит играть в прятки. Я слышала вашу любимую поговорку – вы русские, с вами бог. Что-то такое. Но сейчас тебе это никак не поможет. Ты же не русский, Такито. Ты – японец. Упс! Какая неожиданность…
И голос-то у нее медовый. Ей бы таким голосом порнуху озвучивать. Льет, сволочь, мне в уши. Пытается очаровать, чтоб я «поплыл» и поддался демонским чарам. Малышка ведь знает, что на мне эти чары «ломаются».
И кто бы мог подумать, в чем кроется причина подобной устойчивости к соблазнительному голосу демоницы. Всего лишь полное отсутствие музыкального слуха. Говорите, медведь на ухо наступил? Нет. Он наступил, потоптался, подпрыгнул несколько раз, а потом еще в это ухо плюнул, чтоб наверняка.
Я снова провёл рукой по катане, пытаясь почувствовать сквозь ножны ее поддержку. Катюша меня не подведет. Она и в этой, очень поганой ситуации выручит.
Посмотрел направо. Двое мужиков валяются на полу. Лежат, раскинув руки в стороны. Из-под тел уже натекли лужи крови. Я их убил. Парни из группировки, которая встала на моем пути.
Не могу сказать, будто не было причин для их смерти. Были, конечно. Поэтому совесть молчит, ей сказать нечего. Ну и положа руку на сердце, лучше уж я, чем меня.
Посмотрел налево. Там – четверо. Один упал так, словно все еще продолжает бежать. Лежит, нелепо вывернув одну ногу.
– Эх, ребятушки… рано я вас прикончил. Вы бы ее отвлекли. – Снова пробормотал себе под нос.
Эта дрянь все равно не слышит меня. Она идет сейчас по запаху человеческой души. Моей, между прочим. Взяла след, как хитрая, опытная лисица. А я сильно не хочу, чтоб мою душу лапала демонская тварь. Пусть даже очень красивая демонская тварь.
Впрочем, почему же «как»? Она и есть хитрая опытная лисица. Она – Кидзё, женщина-демон. Злобный дух, питающийся человечиной во всех смыслах. За красивым фасадом и смазливой мордашкой там такой ужасный ужас скрывается…
Хм… Может, поэтому она так и закусилась на меня? Женщины злопамятны, они не прощают тех, кто видел их лицо без макияжа. А я удостоился сомнительной чести лицезреть суть этой дамочки. Ее истинный уродливый вид. Да еще и прокомментировал его. Посоветовал ей поменьше жрать человеческих душ. Они плохо влияют своими грехами на цвет лица. Иначе с чего бы ему, этому лицу, быть синим и мерзопакостным.
– Ну привет, Такито…
Я от неожиданности вздрогнул, моргнул несколько раз, поднял взгляд, оторвав его от катаны, и уставился на возникшую прямо передо мной брюнетку. Она словно из воздуха материализовалась. Вот ведь сволочь. Подловила… Мало того, нашла, так еще подкралась неслышно. Чертова демоница…
Учитывая, что я сидел на полу, а она стояла, смотреть приходилось снизу вверх. Крайней неудобная поза для «дружеской» беседы и ещё более неудобная расстановка сил. Бить придется в движении, когда вскочу на ноги.
Я медленно потянул катану, вытаскивая ее из ножен-саи. Ну что ж… вот и настал момент истины. Сейчас мы узнаем, кто я есть на самом деле и чего сто́ю. Давно пора было в этом разобраться. Правда, есть один маленький, скромный нюанс. Узнаем, если выживу…
Россия, Дальневосточный регион, за шесть месяцев до этого…
– Иванов Иван Иванович? – Полицейский, замерший рядом со мной, произнёс фамилию таким тоном, словно сам не верил в то, что говорит. Даже тихонько «подхрюкнул», сдерживая насмешку.
А я не виноват, что в детском доме не стали заморачиваться. Там точно не то место, где прям интересную дворянскую родословную придумают и будут размышлять несколько дней над именем. Ребеночек светленький? Глазки голубенькие? Ну все! Чистый Ваня!
– Все верно. – Ответил я менту, а сам осторожно подтянул носком ботинка сумку, которая стояла под пластиковым креслом.
Сейчас эта сумочка по своей стоимости равна годовому бюджету маленькой европейской страны. Ее у меня если заберут, то вместе с руками. Сам не отдам.
Интересно, с хрена ли мент подошел ко мне? Еще больше интересно, с хрена ли ему известны мои данные? В любом случае, в чем бы не была причина, это очень, очень погано.
В кресле я сидел последние минут тридцать в ожидании нужного поезда. И ведь как меня заметил гад в погонах? Билеты я не покупал. С проводником и так договорился бы. Рожей вроде особо не светил. Да и молодой лейтенант явно здесь не по служебным делам. Он в форме, да. Но в одной руке у парня – букет цветов. Девушку, похоже, встречает. Не иначе, как чистая случайность нас свела. Отвернулся все-таки от меня фарт. Отвернулся…
Была ведь чуечка, надо уходить лесами. Или чего там у них… Сопки? Тайга? Как меня вообще занесло на Дальний Восток?! Ведь завязал. Завязал! Ушел в честную и правильную жизнь. Нет. Сорвало все-таки «кодировку».
– Точно Иван Иванович Иванов? Место рождения город Липецк? Год рождения 1980? – Переспросил ментенок, а потом смущенно добавил, – Извините, просто вы очень похожи на человека одного…
Он, бедолага, сам не уверен, что ему так повезло. Того и гляди сейчас от счастья расплачется. А вот мне от горя, хоть плачь. Имя, фамилия, отчество, год рождения и место… Похоже, ориентировку на меня скинули.
– Да точно. Точно. – Ответил я, чем окончательно выбил его из колеи.
Он-то ожидал другого. Думал, врать начну, выкручиваться. Либо возмущенно пошлю его на хрен. Мол, вообще не Иванов я ни разу.
Но нет. В том и фишка. Растерянный мент – бесполезный мент. А молодой, неопытный, растерянный мент для меня – отличная возможность избежать незапланированной встречи с отечественным правосудием. Мы с ним немного не в ладах. Последние лет двадцать.
М-да… Денежное выдалось дельце. Очень денежное. Жаль, что все хорошее имеет свойство заканчиваться. Как и везение этого молодого, неопытного лейтенантика…
Я рванул с места сразу. Не встал и побежал. Не-е-е-ет. На такие барства нет времени. Я, словно взбесившийся кенгуру, вскочил с кресла и прыгнул вперед, вложив в этот прыжок максимальную силу удара.
Цель моя была предельно проста. Как и план. Сбиваю с ног ментенка, потом очень быстро исчезаю из зоны видимости. Он – один. Оружие при себе имеет – это минус. Но мы находимся в зале ожидания железнодорожного вокзала – это плюс.
Стрелять не решится, слишком много людей вокруг. Да и потом, я прекрасно знаю, чего стоит каждая пуля, выпущенная из табельного оружия. Там столько бумажек надо потом написать для начальства, что проще преступника сразу бить любыми подручными средствами, но только не стрелять. Вот я бы на месте ментенка, увидев человека, чья физиономия присутсвует в свежей ориентировке, подошел бы спрашивать фамилию сразу с битой в руке. Или, на худой случай, прихватил бы урну с улицы. Ясное дело, биты просто так на дороге не валяются.
Иванов? Иванов. На-ка по хребтине! Потом, если что, разберемся. Хотя… Наверное, именно потому я и не мент, а нахожусь совсем по другую сторону баррикад. Мышление у меня под закон и порядок не заточено.
– Ах ты… Ух!.. лять!.. ука! Держи!
Выдохнул на протяжном крике мне в спину ментенок. От моего удара он буквально сложился пополам. Конечно, удар вышел сильный. Тем более, бил его ногой, не стесняясь, прямо в живот.
Пока он пытался вспомнить, как дышать, я уже на максимальной скорости увеличивал расстояние между нами. Благо людей в зале ожидания – битком. Хорошая возможность скрыться. Еще лучше, что чувство гражданской ответственности у народа притупилось давным-давно. На крики ментенка вообще никто не обратил внимания.
Потом спасибо скажет за такой урок. Я очень постарался, чтоб он после нашей встречи запомнил на долгие годы одну простую истину. Увидел потенциального преступника? Зови подмогу, придурок. А не приставай к нему с тупым вопросом, он ли это. Пусть еще перекрестится, что мне «мокруха» поперек горла стоит. Не люблю это грязное дело. А мог бы и завалить невзначай. Своя-то свобода всяко дороже, чем жизнь какого-то лейтенанта.
– Держите! Стой! Стрелять буду! – Немного сдавленно продолжал бесноваться лейтенант где-то сзади.
Я особо не вслушивался, что он там повизгивает. Я был чрезвычайно занят. На всех парах несся к запасному выходу. Присмотрел эту скромную серую дверцу сразу, как только появился на вокзале.
Отходные пути – дело нужное. Их надо сразу просчитывать. Тем более, с самого начала этого дельца, имелось у меня свербящее гадкое ощущение внутри. Что-то типа предчувствия. Но я гнал его прочь, объяснив себе, мол, просто нервишки шалят после долгого перерыва. Оказалось, чуечка моя по-прежнему работает, а я – дурак, не послушал ее. С другой стороны, вариантов особо тоже не было. Мне позарез нужно выполнить этот заказ.
Сумка, естественно, мотылялась у меня на плече. Ее я, как чертов Стетхэм, во время прыжка с кресла, прежде, чем ударить мента, подкинул вверх ногой и на лету поймал за ручку. Чуть не убился, между прочим. Веса в сумке сейчас немало. Там лежит нехилых размеров золотой дракон. В высоту, сантиметров сорок точно будет, если не больше. Когда его из сейфа вытаскивал, линейкой не мерял. Так что, точно не скажу.
А вообще, я – медвежатник. Уже и слова, наверное, такого молодежь не знает. Более того, я – профессионал. Да, по нынешним временам на первом месте всякие электронные штуковины и компьютерные отмычки. Но из принципа не хочу переучиваться. Меня воспитали представители старой «школы», которые нашу профессию превратили в настоящее искусство.
Задача медвежатника высокого уровня – вскрыть замок, проворачивая каждый, составляющий тело замка, диск до щелчка. Он, этот щелчок, – едва слышный. Чтобы его ощутить, некоторые «коллеги» раньше использовали медицинские стетоскопы. Я же улавливаю вибрации металла пальцами. Это похоже на музыку, которую создают мои руки. На шедевр.
– Осторожнее! – Возмутилась объёмная тетка с огромными сумками в руках. Слегка задел ее плечом, когда несся мимо.
– Мадам! Мои глубочайшие извинения! – Крикнул ей на бегу, а потом нырнул в нужную дверь.
Зал ожидания был забит под завязку. Уверен, ментенок потерял меня из виду в первые же минуты. Тем более, петлял я между отъезжающими и приезжающими, как самый настоящий заяц, уходящий от лисицы.
Лейтенант один, это сто процентов. Пока сейчас свяжется со своими, пока сообщит местным, железнодорожным полицейским… Да, успею.
Мне, в принципе, главное – выскочить на улицу и затеряться среди народа, который суетится на привокзальной площади. А потом – ножками. Пешочком. Сначала выйду из города, дальше разберусь.
– Ты мне слишком дорог. Не брошу тебя. – Сказал я сумке, висящей на плече, и похлопал ее по надутому боку.
Вообще, речь шла о драконе, конечно. Сама по себе эта сумка стоит три копейки два рубля. Ради него, ради этого золотого дракона, я приехал к черту на куличики. Впрочем, Владивосток, конечно, не такие уж «куличики», но от моего места жительства он слишком далеко.
«Заказ» поступил очень неожиданно и по первому впечатлению был похож на присказку из старой детской сказочки. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.
Я топал домой с официальной работы, когда меня настойчиво пригласили присесть в черный тонированный автомобиль люди с квадратными подбородками и затылками, сразу переходящими в шею. После пяти лет порядочной жизни моя память еще хранила воспоминания о том, что подобным ребятам не отказывают. Поэтому пришлось залезть в тачку и доехать до закрытого клуба, где в отдельном кабинете меня ждал человек из прошлого. Приглашение, как выяснилось, поступило от него.
– Вань, считай это моей личной просьбой. – Сказал человек в черном строгом костюме, уминая с тарелки свежих устриц и запивая их шампанским.
Человека я знал давно. Хорошо знал. Сейчас он – солидный бизнесмен, а много лет назад ходил под серьёзными людьми, которых в приличном обществе не принято упоминать. Они все, поголовно, либо в политике, либо за границей, либо на кладбище. Тут, кому как повезло.
– Вы же в курсе, Сергей Петрович, я завязал. У меня семья. Жена, дети.
– Вань, ты не понял. Это – моя личная просьба. – Повторил он, с нажимом выделяя последние три слова. – Нужно помочь хорошему другу. Увлекается редкими вещами. Очень хочет штуковину одну, крайне ценную. Вот о чем разговор…
Человек в костюме взял салфетку, вытащил из кармана ручку и написал цифры.
Я не присвистнул только потому, что если свистеть, денег не будет. А мы сидели в дорогом ресторане, где на каждый такой кабинет – по два банкира и по три олигарха. Они – люди мнительные, в приметы верят. Зачем их расстраивать.
– Черт… – Я провёл рукой по волосам, лихорадочно соображая.
Пять мультов. Пять! И это не в рублях. Я смогу, наконец, решить ту проблему, которая уже несколько месяцев изводит меня двадцать четыре часа в сутки. Я спасу жизнь родному любимому человеку. Да, она не обрадуется, если узнает, откуда деньги. Но ей ведь никто об этом не расскажет. Она и за прошлое мое не в курсе. Уверена, что все жизнь горбатился на складе. Я ведь не стал откровенничать, когда мы встретились пять лет назад. И о том, что завязал ради нее, тоже не трепался.
Зачем? Она – приличная женщина. Учительница. У нее на момент нашей встречи уже было двое детей, а у меня – две ходки. Вот такая математика. Сроков мало, лишь потому, что я всегда ухитрялся выйти сухим из воды. Мой девиз – сегодня проиграл, отыграюсь завтра. В работе никогда не лез на рожон. Делал все чётенько, красиво. Просто парочку раз вода оказалась болотом и затянула меня слишком глубоко.
– Вань, смотри. Ситуация следующая. – Продолжал человек в костюме. Он точно был уверен, что я не откажусь. – Адрес получишь в сообщении. Это частный дом. Принадлежит он коллекционеру. То ли японец, то ли кореец, черт его знает. Прикол в том, что этот товарищ принципиально использует только старые сейфы. Ну ты понял. Не верит в технический прогресс. Тебе нужно забрать предмет, который находится в его сейфе, и привезти сюда. Мне. А я уже потом порадую дружка своего. Усек?
Человек в костюме оторвался от устриц и посмотрел на меня блеклыми, какими-то выцветшими глазами. В тот момент меня словно прострелило. Я вдруг подумал, что взгляд у него холодный, змеиный. А еще я понял, отказа он не примет.
Чертовы прошлые связи. Хрен вырвешься из этой паутины. Ну… Ладно. Я возьму заказ, выполню его и получу деньги. Свою женщину отвезу в Швейцарию, в клинику, где ее обязательно вылечат. Дети побудут у бабушки. А потом мы вообще скроемся с горизонта. Ни одна тварь в костюме больше нас не найдёт.
На следующий день я уже летел во Владивосток.
Сработал все четко. Дом на удивление имел очень простую сигнализацию. Сейф оказался сложным, это, да. Пожалуй, из новых, молодых, его бы никто не вскрыл. Но для меня такая ратота была в кайф.
В общем, все шло отлично до этого треклятого ментенка.
– Торопишься? – Раздался вдруг крайне неожиданно незнакомый голос.
Мужик в куртке и в черной балаклаве появился так внезапно, что я чуть не влетел в него с разбега.
И главное, до конца коридора, который находился за дверью с надписью «запасной выход», оставалось буквально несколько шагов. Я даже не сообразил, откуда вообще взялся этот тип.
– Не торопись. А то не успеешь. – Продолжил мужик, не дожидаясь моего ответа, затем вытащил правую руку из-за спины и выстрелил.
«С глушителем. Слили, суки…»
Это все, что я успел придумать, прежде, чем сознание накрыла черная пустота.
Я больше не сирота! Какая гадость…
– Такито, сынок, вставай. Проспишь и опоздаешь на работу. Тогда точно уволят. А нам это сейчас совсем не позволительно.
Я завозился, перевернулся на бок, потом, не открывая глаз, вытащил из-под головы подушку, накрылся ею. Чужой голос сразу сделался далеким и приглушённым.
Какой-то Такито… Понятия не имею что за хрен, и почему он оказался со мной в одной комнате. Что за тетка к нему докопалась, тоже не знаю и знать не хочу. Башка тяжёлая, просто ужас.
– Такито-тян, вставай. Болезнь отпустила, я знаю. Температура упала ещё вчера. Хватит притворяться. Ты ведь не хочешь, чтоб тебя уволили.
Чья-то рука в наглую сдернула с моей головы подушку и звуки снова стали гораздо громче. А заодно, гораздо противнее.
– Такито! Давай, поднимайся. Я пока сделаю завтрак. Ох и лежебока ты…
Женский голос вдруг изменился, приобрёл мягкий и ласковый окрас. Со мной когда-то давно с подобными интонациями говорила пожилая нянечка в детском доме. Во втором по счету, наверное, после очередного возвращения из очередной приемной семьи. Очень давно это было.
Ещё выражение такое смешное. Лежебока… Кто сейчас вообще использует столь нелепое слово?
Но! Это совершенно не объясняет того, что вставать надо какому-то всратому Такито, а подушку забрали у меня.
Я с трудом разлепил глаза и приподнял голову, собираясь возмутиться. Однако, комната оказалась пустой. Единственное, что успел рассмотреть – женский силуэт, который вышел, прикрыв за собой дверь.
Комната… Что за ерунда? Последнее воспоминание – тип в черной маске, стреляющий прямо мне в лицо. Выжил, что ли? Неужели подфартило снова?
В смысле – я. Я выжил. Может, меня нашли в служебном коридоре вокзала и откачали? Не понятно только, где сейчас нахожусь. На больничку точно не похоже.
Я осторожно поднял руку и потрогал свое лицо. Целое… Нос, рот, глаза… Все на месте. Ничего не понимаю. От выстрела мне рожу должно было разворотить к чертям собачьим. А она – в полном порядке. Бред какой-то…
В любом случае первым делом нужно разыскать мобильник, желательно левый, потому что мой необходимо уничтожить. Чем быстрее, тем лучше. Не мешало бы позвонить… кому? Близким нельзя.
По идее, я должен быть мертв. Меня очевидно заказали. Почему? В душе не имею ни малейшего понятия. Вообще никого не трогал, много лет не светился в нашей сфере. До этого дальневосточного мероприятия вел порядочный образ жизни.
Однако произошедшее на случайность никак не тянет. Случайно людям в рожу мужики в черных балаклавах не стреляют.
Человек, попросивший добыть статуэтку, об этом не мог не знать. То есть, к нашим общим знакомым лучше не соваться. Звонить надо только тому, в ком уверен на сто процентов. Но точно не семье. Семья! Черт…
Сергей Петрович очень быстро может выяснить, где они находятся, если он завязан в этой истории. А что-то мне подсказывает, так и есть.
Я, как бы, и не скрывался эти годы особо. Все знали, что отошел Самурай от дел по-хорошему, правильно. Самурай – это погоняло мое, рабочее. Дали еще в первые годы профессиональной деятельности за то, что любил повторять расхожую фразу: «У самурая нет цели, только путь».
– Черт… Как все не вовремя… – Высказался я вслух, затем покрутил головой, осматриваясь.
Небольшая комната. Можно сказать, почти пустая. Кровать. Хотя… Ни черта подобного. Нет кровати. Матрас. Просто матрас на полу. На нем лежу я. Возле скромного по размерам окна стоит стол. На столе – стопка книг. Ноут, рядом с которым валяются наушники. Чуть в стороне – полки и на них тоже книги. Видимо, тут живет какой-то умник. Вопрос… На кой черт умнику медвежатник?
Ну… Лежи не лежи, а надо выбираться. Оставаться на одном месте рискованно.
Я сел, откинул одеяло и…
– Ёмтемать!
В изумлении уставился на свои конечности.
– Это прикол какой-то?
Несколько секунд смотрел, а потом со всей силы ущипнул себя за ляжку. Сильно ущипнул.
– Ах ты ж, сука!
Это было больно. И я боль почувствовал очень даже четко. То есть ноги, вроде бы, мои. Но… Почему они какие-то слишком худые? Почему кожа слишком светлая? Я все лето провел на даче. Загорел, как черт знает кто. А главное, с какого перепуга ноги не волосатые? Повышенная волосатость – моя короночка.
– Хрень какая-то… – Я медленно сполз с матраса и встал в полный рост.
Голова чуть-чуть, совсем немного кружилась. Ощущение такое, будто я приболел. Или уже переболел.
Посмотрел в угол комнаты. Там стоял узкий шкаф-пенал с зеркальной дверью.
– Отлично.
Осторожно передвигая ноги, направился к этому шкафу. Осторожно, потому что не совсем понятно, мои конечности или нет. Чтоб потом никто не предъявил.
– Вот ты гонишь, Ваня… – Хохотнул себе под нос. – Какая же фигня в голове творится. Предъявить за ноги… Придумал тоже…
Однако, как только оказался перед зеркалом, желание веселиться пропало совсем.
Из отражения на меня смотрел худой парень, лет двадцати двух. Темноволосый, с азиатским разрезом глаз, в боксерах, с гладкой отвратительно светлокожей грудью и торчащими ребрами. Такое чувство, что бедолагу плохо кормят. Или что он какой-то больной.
Медленно понял руку и показал средний палец. Парень в отражении повторил мой жест.
– Смешно… – Сообщил я азиату.
Этот тип точь-в-точь повторил движение моих губ. То есть… То есть это я?!
Внезапно башка взорвалась адской болью из-за картинок, которые калейдоскопом пронеслись в сознании. А еще фонтаном… Нет. Не фонтаном. Прорвавшимся потоком мутной воды полилась информация.
Меня зовут Такито Адачи. Мне двадцать три года. Чуть страше, чем показалось сначала. Я – сарариман, «белый воротничок». По-русски говоря, работаю младшим помощником старшего конюха в какой-то затрапезной, даром никому не нужной организации. В дочерней компании большой корпорации, которая занимается статистикой. Ежедневно я считаю, сколько воды тратит персонал, сколько бумаги, расход чернил… Мандец…
Живу с матерью. С матерью, блин!
Еще имеется в наличии старший брат – Кэзухиро, мудак и сволочь. Служит в полиции, патрульным. Мечтает подняться по карьерной лестнице. Учитывая, какой он хитрожопый тип, с полным отсутствием моральных принципов, уверен, поднимется.
Я умный. Очень умный. Башка варит так, что закачаешься. Но толку от этого никакого, потому что я – хафу. Полукровка. У нас с братом разные отцы. Мне не светит ни одна нормальная должность. Только если сниматься в кино или выбрать какой-нибудь модельный бизнес. Там это наоборот приветствуется. Типа, полукровки более красивые. Однако в приличном японском обществе к ним… к нам, к хафу, относятся с предубеждением. По крайней мере, в школе меня этой темой задрачивали нехило. Но я терпел и терплю. Мне нужна нормальная, уважаемая работа и ради этого я готов на все.
Только что действительно переболел. Вернее не так… Я заболел и умер. Лихорадка была слишком сильной. Но при этом, получается, не умер, потому что стою и смотрю на своё отражение.
– Охренеть… – Высказался я, а потом попятился в сторону матраса.
Плюхнулся на него задом, больно подвернув ногу. Эта боль являлась еще одним доказательством, все происходящее – реально.
– Такито, ну ты идешь или что? – дверь открылась и в комнату заглянула маленькая, похожая на куклу японка. На вид ей было…
Я не знаю сколько ей было на вид. Не смог определить. Все эти азиаты выглядят одинаково. Что в тридцать, что в сорок, что в пятьдесят.
Я смотрел на женщину и чувствовал, как внутри у меня растекается что-то теплое, приятное. Эмоция, вроде бы чужая, но в то же время – моя.
Мать… Ее зовут Ацуко. Добрый ребенок – вот что означает это имя. И она реально такая. Наивная, открытая. Совершенно непонятно, как женщина со столь щедрой душой дала жизнь моему старшему брату-мудаку.
Тьфу блин! Старшему брату этого Такито, конечно. У меня самого вообще никого нет. Ни матери, ни отца, ни родственников. Всю жизнь провёл, скитаясь по детским домам.
– Ну наконец! Проснулся. – Женщина нахмурилась и покачала головой. – Время! Идем кушать. Ты неделю не являлся на работу. Хорошо, что они согласились оплатить страховку и не увольняют. Иначе было бы совсем худо. Давай. Я тебя жду.
Ацуко развернулась и исчезла за дверью.
– Охренеть. – Снова повторил я вслух.
А потом меня осенило. Так это же отлично! Не знаю, как и почему, но я оказался в теле японского лоха. То, что он лох, несомненно. Я же вижу его мысли и воспоминания.
Бедолагу чмырят на работе со страшной силой. На нем только ленивый не катается. Башка-то варит у парня отлично. Он по доброте душевной, стараясь угодить всем подряд, выполняет работу половины своих коллег задарма.
Брат издевается постоянно. Мать считает великовозрастным ребенком. Женщины вообще ни во что не ставят.
Он вроде страдает по какой-то… Хм… Я прислушался к ощущениям и воспоминаниям настоящего Такито. По какой-то Мэйуми. Истинная поглощающая красота… Так вроде бы переводится. Ох уж эти азиаты. Любят напустит туману даже в именах. Смысл непременно в них вкладывают.
Стоило подумать о Мэйуми, в сознании сразу же появилось женское лицо. Ну ладно… Деваха красивая, признаю. Однако слишком уж высокомерная. Сто процентов какая-нибудь стерва. Однако сейчас о ней размышлять точно не буду. На романтические страдания Такито мне плевать.
В любом случае, я больше не Иван Иваныч Иванов. Его убили в служебном помещении вокзала. Все. Бывший вор и медвежатник мертв. Теперь я – Такито Адачи. Соответственно, могу спокойно валить из Японии в Россию, разыскать там своих и увезти их… Да сюда же, в Японию! Это самый лучший выход из ситуации. К тому же японские врачи смогут вылечить дорогого мне человека. Их вроде бы хвалят не меньше, чем швейцарских.
Правда, имеется одна, крохотная деталь. Сложно будет объяснить моей женщине, отчего ее мужик вдруг стал выглядеть как хрен пойми кто. Да и вообще сложно будет убедить, что это реально я. Но уж как-нибудь постараюсь. Так что, на самом деле, вся эта хреновина с воскрешением в чужом теле – отличная тема! Называется, не было бы счастья да несчастье помогло.
Я вскочил на ноги, кинулся к шкафу. Открыл его и завис, изучая содержимое.
– М-да… Со вкусом у тебя, парень, тоже были проблемы.
На перекладине аккуратненько, в рядок, висели одинаковые рубашки, серые, безликие джемпера, тёмные костюмы. Будто к какому-то деду в гардероб заглянул.
Поэтому, не думая, быстренько выбрал первый попавшийся прикид, натянул одежду и вышел из комнаты.
Судя по всему, квартирка у нас не ахтец какая большая. Да и живём мы скромно. Ну с этим я что-то решу. Надо просто хорошенько подумать, как улучшить свое благосостояние. Семью нужно привозить в нормальные условия, а не в эту клетушку с двумя комнатами и кухней, которая одновременно выполняет функцию гостиной, хола и зала. Мама под боком – тоже проблема.
– Садись, Такито. – Ацуко уже устроилась за столом, на котором виднелись две чашки риса, залитого какой-то подозрительной ерундой. Рядом с тарелками лежали палочки.
– Спасибо, не голоден. – Улыбнулся я матери, а потом решительным шагом двинул к выходу.
Нужно смыться отсюда поскорее и добраться в офис. Там спокойно соображу, что к чему. Разработаю план действий. Времени слишком мало, надо быстрее забирать семью.
– Такито! – Окликнула меня родительница, не успел даже нескольких шагов сделать.
Я остановился, медленно повернулся, затем расплылся в самой приятной, очаровательной улыбке, на которую только был способен. Нельзя вызывать подозрения. А матушка смотрела на меня с о-о-о-очень большим подозрением.
– Что с тобой, сынок? – Она встала из-за стола и подошла совсем близко.
Потом положила ладонь мне на лоб. Ну как положила… Ростом я гораздо выше. Ей пришлось встать на носочки, потянуться вверх, и я еще наклонился немного вперед, чтоб было удобно.
– Температуры нет. А ведешь себя очень странно. Такито-сан, в чем дело?
Так… Я быстренько перетряхнул воспоминания моего предшественника. Тян – это ласково. Сан – это нейтрально. Получается, матушка недовольна.
– Все хорошо. Просто ты же сама сказала, надо торопиться на работу. Неделю прогулял. Начальник будет недоволен. А кушать не хочется, наверное, из-за только что отпустившей болезни. – Я наклонился еще ниже, а потом поцеловал Ацуко в макушку.
Жест был для нее привычный, младший сын часто так делал, поэтому она немного вроде бы успокоилась.
– Хорошо. Только… Прошу тебя, не задерживайся до поздна. Сам знаешь, что творится на улицах Токио после наступления темноты.
Я мысленно усмехнулся. Ну и типчик мне достался. Двадцать три года, а он полностью под мамкиным контролем. На улицах Токио ночью – тишь да благодать. Это всем известно. Один из самых благополучных и безопасных городов мира.
Правда, в ту же секунду где-то очень далёко в сознании завозилась странная мысль – опасность. Ночью опасно.
Стоп! Стоп! Стоп!
Прямо будто лампочка красная замигала. Приходят сумерки – приходит страх. Вернуться домой необходимо до темноты.
Мысль была совсем не моя. Это, похоже, снова всколыхнулись отголоски эмоций бывшего владельца тела. Соответственно, я даже внимания не обратил на подобный бред. Просто какое-то великовозрастное ссыкло, честное слово.
– Хорошо. Буду очень осторожен, не волнуйся. – Кивнул я родительнице и развернулся к входной двери, собираясь, наконец, выйти из квартиры.
– Ты документы не хочешь взять? – Снова раздалось за моей спиной. – Как в офис собираешься попасть? А если патрульный?
Вот черт… Ваня, мы палимся со страшной силой. Осторожнее надо действовать, аккуратнее. Иначе в психи, чего доброго, запишут.
Я опять повернулся к матери, все с той же наимилейшей улыбкой на устах.
– Вот голова дырявая! Спасибо, что ты у меня такая заботливая! Напомнила.
Высказался и стою, скалюсь, как дурак. Потому что хрен его знает, что за документы и где они вообще лежат. Об этом чертова память молчит.
Наверное, сочла не особо нужным намекнуть на столь обыденную информацию. В то же время, бегать по квартире, переворачивая все подряд в поисках непонятно чего, идея явно не самая лучшая. Поэтому, разумнее просто вообще ни черта не делать.
– Такито… – Матушка покачала головой. – Я так и знала, что у тебя тот самый вирус был. После него, говорят, голова плохо соображает. Вон, посмотри, где камидана. Я их специально там положила, чтоб духи благословили.
Да етить-колотить… Камидана. Что за хреновина такая? Я снова быстренько нырнул в воспоминания настоящего Такито. Это – место духов… Твою ж мать… Охренительно помогло!
К счастью, в сознании мелькнула картинка из прошлого. Родительница, одетая в какой-то национальный костюм, подходит к полке, на которой стоят красивые цветы и…
Я моргнул несколько раз, не веря видениям в своей же голове. Да ладно! Серьёзно? Быть того не может!
Резко повернулся в нужную сторону.
Упомянутая матушкой камидана находилась в углу комнаты. Наверное, это – самое подходящее место для духов.
Полка была, да. Цветы какие-то были. А еще на ней стоял золотой дракон. Тот самый!
Я в два шага оказался рядом с камиданой и уставился на статуэтку в оба глаза. В какой-то момент мне вдруг показалось, что и эта золотая гадина тоже уставилась. Скорее всего, просто мерещится с устатку. Если что, я недавно умер. Мы оба умерли. И я, и Такито. Нам простительны галлюцинации.
– Не может быть… – Вырвалось у меня вслух.
Просто… статуэтка один в один походила на дракона, которого я вытащил из сейфа. Но это невозможно. Либо…
Да что я придумываю ерунду! Просто такая же фигурка, вот и все. Фух…
Меня прямо в момент отпустило, когда нашлось подходящее объяснение. Но ненадолго. Следом прилетела еще одна мысль. Этот дракон тоже золотой?!
Я осторожно протянул руку и потер пальцем башку статуэтки. Не понятно… Внешне очень похоже, что действительно сделан из золота. Однако тогда встает вопрос, а какого черта мы живем настолько скромно?
– Такито, что ты там бормочешь? – Матушка подошла ближе, взяла с полки небольшой бумажник, который выглядел слишком тонким, затем протянула его мне. – И перестань трогать духа за голову, ему это не нравится.
Я с сомнение покосился на родительницу. Она серьёзно или прикалывается? Судя по выражению лица, серьезно.
Очень хорошо. Значит, родительница у меня тоже с причудами, если считает, будто статуэтка может испытывать эмоции. Впрочем, так, наверное, даже лучше. Матушка – с предметами интерьера разговаривает, принимая их за духов, я – недавно умер. Отличная семейка. Зато вопросов никто задавать не будет. А с драконом все-таки надо разобраться, из чего он сделан. Если золото, то… В общем, посмотрим.
Я схватил бумажник, открыл его. Там сиротливо лежала одна банковская карта и одна пластиковая карточка, похожая на те, которые имеют все москвичи. Только, естественно, токийская.
– Спасибо, о-касан – Я снова чмокнул родительницу в макушку и выскочил, наконец, из квартиры.
Пока спускался на лифте с десятого этажа, где находилось мое новое жилище, размышлял, как же это прекрасно, что все воспоминания Такито остались при мне. В любом другом случае, боюсь, проблем было бы просто до хренища. Причем на начальном этапе, еще во время разговора с матерью.
– Вы выходите, Адачи-сан? Первый этаж вообще-то.
Меня от этого голоса, прозвучавшего за спиной, буквально подкинуло на месте. Как я не выматерился вслух, не знаю. Просто когда заходил в лифт, там вроде бы никого не было. Вообще. Теперь же в углу кабинки стояла маленькая, сморщенная старушка. Она смотрела на меня с детским любопытством и улыбалась. Прямо цветочек-василёк, а не бабушка.
Выглядела эта пожилая незабудка крайне специфически. На ней было надето платье светло-розового цвета, снизу до верху украшенное рюшами. На голове старушки имелась шляпа с широкими полями и бантом, грустно свисавшим набок. Бант почему-то особенно бросился в глаза.
– Что такое, Адачи-сан? Не заметил меня? – Бабуля как-то весело, по-молодому, подмигнула одним глазом.
– Да. Извините, задумался. – Ответил я и выскочил из кабинки, которая вот-вот могла закрыть дверь.
Видимо, слишком погрузился в мысли о новой жизни, поэтому, когда вошел в лифт на своём этаже, просто-напросто не обратил внимания, что там есть еще кто-то. Тем более, старушка выглядит настолько маленькой, крохотной даже, что вообще не удивительно.
– Хорошего дня, Адачи-сан. – Крикнула она мне в спину, когда мы вышли из подъезда на улицу. – Будь осторожен. Возвращайся до темноты.
– Благодарю! – Ответил я ей через плечо. Далась им эта темнота.
Потом вспомнил, кем теперь являюсь, остановился и развернулся лицом к бабуле, собираясь вежливо поклониться. Однако рядом со мной уже никого не было.
– Не бабка, а спринтер какой-то… – Высказался я вслух и пожал плечами, недоумевая с этих странных японцев.
А я сошел с ума! Какая досада…
Офис, в котором трудился мой предшественник, я нашел сразу. Сложностей не возникло вообще. Память Такито услужливо нарисовала маршрут, куда именно нужно идти. Мне даже в метро не пришлось спускаться. Просто прогулялся из одного района в другой.
Топал я целенаправленно, по сторонам не смотрел, на прохожих внимания не обращал, потому что все мысли были сосредоточены лишь на одном. Я пытался прикинуть план своих действий. И как не крути, в первую очередь всё упиралось в работу.
Учитывая скромность и неуверенность Такито, подозреваю, он просто заведомо решил, что имеет слишком мало опыта, а потому сам не искал ничего сто́ящего. Ну и еще эти загоны про полукровок. Сильно комплексовал пацан из-за своего происхождения.
Я повторять его глупость не собираюсь. У меня, вообще-то, есть диплом о высшем образовании. Я, вообще-то, закончил факультет естественных наук в токийском университете. Хм… Какой молодец.
Ну… Не совсем я, конечно, а мой предшественник. Однако, у нас теперь все с ним общее. И мозги тоже. Поэтому спокойно могу говорить это о себе. Информация осталась на месте, в голове. И слава богу, у меня к ней доступ имеется.
Правда, закончил Такито бакалавриат, но это уже – ничего б себе! А когда я посмотрел в воспоминаниях, сколько стоила учёба, «ничего б себе!» увеличилось многократно. Ну и цены у них на образование! Охренеть можно. За такие деньги они должны не только давать знания, но и предоставлять после обучения какое-нибудь особо шикарное место работы.
Погрузившись в размышления, я не заметил, как оказался возле офиса. Ноги, видимо, сами, по инерции, принесли, куда нужно. Очнулся только перед электронным турникетом, когда врезался с ходу в преграду и бестолково на нее уставился, пытаясь сообразить, почему не могу пройти. Настолько сильно погрузился в думы о настоящем и будущем.
– Адачи-сан, карточку свою достаньте. – Ко мне тут же подошел пожилой мужчина в форме охраны. – Не видел вас давно. Все хорошо? Давайте, помогу.
Мужик взял из моих рук пластик, который я как раз вытащил из бумажника, приложил его к турникету, и дверца отъехала в сторону, мигая зеленым.
– Спасибо… Ёсида-сан.
К счастью, память снова сработала вовремя, подсунув правильную фамилию. А еще подсказала, с какого перепуга охранник так шустро кинулся мне на помощь. Я-то думал, по доброте душевной. Куда там!
Ёсида-сан хорошо знает Такито, потому что мой лоховатый предшественник занимался математикой с его сыном. Безвозмездно. То есть – даром.
Просто… Я с удивлением прислушался к внутренним ощущениям и воспоминаниям. Просто он не мог отказать? Серьёзно? Этот парень не умел говорить «нет» вообще никому?
А потом в сознании возникла картинка – небольшая комната, стол, за котором Такито сидит рядом с пухлым крепышом, лет десяти, может, одиннадцати. И лицо у этого крепыша – наглое, бесячье.
– Почему ты не сделал домашнее задание?
– У меня сильно болел живот.
– Три дня болел?
– Ага. Очень болел, Адачи-сан. Так болел, что я не мог думать. Но вы ведь подскажите, как надо решать задачу.
Ровно после этой фразы пацан горстью зачерпнул из стоявшей на столе вазочки круглые вафельки и сунул их в рот.
Ну… Ясно. Маленький, бессовестный сопляк, как и многие другие, сел Такито на шею.
Я вынырнул из воспоминаний и сделал себе пометочку в голове: надо отвадить всех, кому мой предшественник позволил пользоваться собой, как дармовой силой. Иначе задолбают.
– Бледновато выглядите Адачи-сан.
Мужик должен был уже отойти в сторону, однако он продолжал стоять на месте и я не мог из-за этого двинуться вперед.
– Болел.
Ответил коротко, сухо. Чтоб был понятен мой настрой. Затем попытался проскочить к лифту.
– Ну что ж вы так… – Охранник сделал шаг вправо, снова перекрывая проход. – А у нас тут проблемы появились. Теперь с химией…
– Очень печально. Сочувствую. – Кивнул я и сдвинулся влево.
– И не говорите, Адачи-сан. Вы же знаете, сынок у меня на самом деле умненький…
Судя по всему, Ёсида решил снова подкатить к безотказному дурачку с очередной просьбой о помощи. Ой, не на того ты попал, мужик… Вообще не на того.
– Сынок у вас нагленький. И ленивенький. А еще самое подходящее определение – охамевший. Ему даром не сдалась ваша учеба, потому что вы сами его превратили в раздолбая и бессовестного лоботряса. На мою помощь больше не рассчитывайте.
С этими словами я решительно взял охранника за плечо и буквально сдвинул его в сторону, освобождая себе проход. Иначе толкаться мы будем возле этого турникета до самой ночи.
Ёсида-сан настолько удивился происходящему, что вместо слов у него вырвалось какое-то невразумительное мычание. Я не стал дожидаться, пока он придёт в себя, и рванул к лифту.
– Ну, блин, Такито… Что ж ты за мямля такая… – Тихонько буркнул себе под нос, заскакивая в кабинку.
Сразу огляделся, чтоб у меня опять разрыв сердца не приключился от внезапно обнаружившихся спутников.
Вместе со мной в лифте ехала еще целая куча народу. Человек восемь, не меньше. Все они были погружены в свои мысли. Некоторые, правда, кивнули в знак приветствия, но это выглядело, как нейтральный жест. То есть мы знакомы, но не очень близко.
На нужном этаже вышел из кабинки и замер, изучая свой офис.
Мда… Скажу я вам, условия работы у моего предшественника – прям средненькие. Большую комнату просто разделили панелями на много крохотных клетушек. Перегородки были не особо высокие, где-то полтора метра. А так как рост – не самое главное достоинство азиатов, то из-за этих перегородок периодически выныривали головы «коллег», затем снова пропадали.
В общем, ни отдельного кабинета, ни уединения, ни покоя. И постоянный, нескончаемый гул. Кто-то разговаривает по телефону, кто-то скрипит ручкой, кто-то просто вертится на кресле туда-сюда.
Зато в наличие имелось огромное окно во всю стену, сквозь которое можно любоваться… Я бы хотел сказать, красивыми пейзажами – сакура, Фудзияма, городской парк, на худой случай – но не скажу. Потому что напротив нашего окна, при расстоянии в несколько десятков метров, находилось точно такое же окно, точно такого же здания, где, видимо, сидели точно такие же служащие среднего звена.
Стекло, конечно, было затемнено с внешней стороны, однако, от этого легче не стало, а даже наоборот. Такое возникло ощущение, будто из окна соседнего офиса за нашим офисом наблюдает толпа маленьких, злобных клерков.
– Не фонтан…
Я снова окинул взглядом огромное помещение, поделенное на кабинки, а затем прямой наводкой отправился на свое место. Подошел, сел, сразу включил комп, открыл поисковик.
И вот тут меня ожидал первый «сюрприз». На экране выскочило окошко новостей.
«Российская Империя начала разработку нового месторождения урана в Африканской Объединённой Автономии.»
– Хде-е-е?! – Спросил я вслух, сам себя, пялясь на монитор.
Потом протер глаза и перечитал текст. Он остался точно таким же.
– Какая Автономия? Какая, ё-моё, Империя?
– Адачи-сан, вы звали меня? – Из-за соседней перегородки выглянула полненькая девушка в больших круглых очках, висвших на самом кончике ее носа.
Память моментально выдала необходимую информацию. Такито знал девицу очень хорошо. Пухляшку зовут Иоши Ватанабэ. Она все время предлагала моему предшественнику подточить карандаши и каждый день носила ему завтраки. Судя по всему, девице он просто-напросто нравился. Однако способы для проявления симпатии она выбрала несколько странные. Если насчёт завтраков ещё понять можно. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок и все такое. То с карандашами прям вопросики имеются.
Я отрицательно покачал головой, дождался, пока Иоши исчезнет за перегородкой, а затем опять уставился на экран.
«В Английской народной республике произошли новые волнения безработных. Все это усугубляет и без того не простую ситуацию на рынке труда».
– Херня какая-то… – Снова высказался я вслух, но уже понизив голос, чтоб не привлекать внимание коллег. Пока еще кто-нибудь не прицепился с расспросами.
– Адачи-сан, мне показалось или вы что-то говорили?
Из-за перегородки, как по заказу, появилась Иоши. В засаде она там, что ли, прячется? Выжидает каждого удобного момента, чтоб завести разговор. Только в этот раз она не просто выглянула. Она полностью выехала на кресле, царапая колесиками пол.
Судя по всему, за минуту девица успела намазать губы блеском и, чтоб я наверняка заметил данный нюанс, немного их оттопыривала. Только эффект получился не тот, на который Иоши рассчитывала. Она хотела выглядеть привлекательнее, а по факту из-за своих оттопыренных губ напоминала теперь то ли капризного ребёнка, то ли огромную утку в очках.
– Вам показалось. – Ответил я, пока ещё спокойно.
Хотя уже начал заводиться. Что за ерунда тут с интернетом? Не новости, а сплошные приколюхи.
Как только настойчивая девица укатила на своё рабочее место, я просто тупо открыл поисковик и набрал «Россия».
Минут пятнадцать лихорадочно щелкал запросы, не в силах поверить своим глазам.
Либо я жил в какой-то Нарнии и видел другую реальность, либо в Японии очень хреново обстоят дела с достоверностью информации.
Если верить статьям, которые мне попадались по определённому запросу, Российской Федерации не существует, но зато в наличие имеется – Российская империя. Потому что революции не было. Вернее попытки ее осуществить случались, и не раз, но Романовы усидели на троне.
– Та-а-ак… Ладно. Допустим…
Я откинулся на спинку кресла и потер виски пальцами. Память Такито, что интересно, вообще молчала. Видимо, для нее данная информация являлась вполне обычной, нормальной.
Может, это пропаганда такая? Может, они просто сами для себя придумали…
Что придумали, Иван? Российскую Империю, блин?! А японцам какая, к чертовой матери, разница, что там на большом континенте? Федерация, Империя или Союз нерушимых.
Если верить информации в этом очень, очень странном интернете, то на жизнь Японии государственный строй соседней державы особо не повлиял. Территория России ничуть не уменьшилась, злосчастные Курилы по-прежнему маячат вдалеке желанной целью, да и все остальные события практически совпадают. Вторая мировая, русско-японская. Все это было.
– Какая дичь… Какая лютейшая дичь…
– Адачи-сан, вы… – Снова выкатилась из-за перегородки Иоши со своим тупым вопросом.
Однако в этот раз договорить ей я не дал. Меня уже начало телепать от злости.
– Нет! Не звал. Не разговаривал. Ничего мне не надо. Отстаньте, пожалуйста.
Девица явно мою реакцию приняла на личный счет. Она как-то судорожно вздохнула, будто собралась заплакать, прикусила нижнюю губу, а потом медленно и печально покатилась к своему рабочему столу, исчезая за перегородкой постепенно, частями.
Сначала скрылись ее колени, потом бедра и грудь, затем передняя половина тела. Как в замедленной съемке.
Видимо, Иоши ждала, что я одумаюсь, окликну. Давала, так сказать, шанс.
Я поступил, как она и хотела. Остановил ее. Но вовсе не с той целью, на которую девица рассчитывала.
– Подожди! Слушай… А что у нас сегодня с инетом?
– С инетом?! – Иоши моментально сдала назад, резко выкатившись из-за перегородки обратно.
Ее лицо буквально озарилось светом. Оно выглядело счастливым от того, что я проявил хоть какую-то инициативу.
– Все хорошо. Работает отлично. За полчаса все хвосты успела закрыть.
Только я хотел осторожненько, намеками уточнить насчёт информации, которую выдают поисковики, как в наш диалог беспардонным образом вмешались.
– Адачи-кун, не понял… Почему до сих пор не готов отчет? Тебя целую неделю не было. Неужели ты не мог дома им заняться? Все равно валялся там без дела.
Я оторвался от Иоши и хмуро уставился в сторону, откуда раздался мужской голос.
Из-за перегородки торчала голова молодого японца. Я сначала оглянулся, думая, будто парень разговаривает с кем-то другим, стоящим за моей спиной. Потому что смысл его претензий был максимально нелепым. Однако рядом никого не обнаружилось. Даже Иоши тактично укатила за перегородку.
Память Такито тут же добросовестно выдала информацию. Адачи – моя фамилия. «Кун» – что-то типа дружеского обращения.
Да ясно, ясно! Не идиот.
Вот только совершенно не понятно, почему этот японец, не являясь моим начальником, в приказном тоне требует с меня какой-то дурацкий отчет. А то, что молодой азиат точно не начальник, я знал, опять же, благодаря настоящему Такито. Вернее, благодаря его воспоминаниям.
Зовут хамоватого парня Исаму Го́то и он, судя по всему, является моим другом.
Друг… Ну не знаю. Видимо, у меня немного иные представления о дружбе. Насколько я понял, Исаму все это время просто-напросто пользовался товарищем, с которым когда-то учился в одной школе. Затем он же подтянул бывшего одноклассника сюда, в компанию. Ясное дело, Гото это было выгодно. Сам он – бестолочь и дурак. А Такито отлично соображает головой. Какая уж тут дружба?
Но самое интересное, мой предшественник этого не понимал. Он искренне верил, что Исаму – его друг. Говорю же, самый настоящий лох.
Как он вообще дотянул до своих двадцати трех и не помер раньше? Отказать не может, помогает всем подряд, тащит груз ответственности за чёртову уйму людей. Просто Тимуровец какой-то азиатского разлива.
Исаму настолько привык ставить себя выше Такито, что моего поганого настроения вообще не заметил. При этом сам он выглядел отвратительно бодро и весело, что раздражало неимоверно. Вернее, плюсовало к уже существующему раздражению допольнительных сто балов.
– Слушай, ты сегодня очень странный. Знаешь об этом? Может, не до конца выздоровел? А? Так ты лучше иди домой, чтоб не заразить остальных. Но отчет мой закончи сначала. Я и так ждал целую неделю, пока ты соизволишь явиться. – Продолжал сыпать претензиями Исаму.
Попутно он постоянно вертел головой то налево, то направо, дабы улыбнуться или подмигнуть какой-нибудь особе. Любой. Каждой, кто появится в поле его зрения. Местный ловелас, похоже.
Я слушал все его высказывания молча. Потому что мое настроение, к примеру, в отличие от настроения этого навязчивого прилипалы, находилось в прямо противоположной плоскости. Ни бодрости, ни веселья я не ощущал. Меня до ужаса бесило непонимание происходящего.
Имелось очень сильное желание взять «клаву» и долго бить ею об стол. Пока она в дребезги не разлетится. Или расхреначить чертов монитор на мелкие кусочки. Но нельзя.
Во-первых, они все тут вежливые, культурные, аж зубы сводит, честное слово. Кланяются через каждый шаг, будто издеваются. Мне, человеку выросшему в других реалиях, столь чрезмерная вежливость кажется подозрительной.
Во-вторых, нужно не забывать, Такито работал в компании почти год, и за это время коллеги наблюдали исключительно тихого, незаметного, до тошноты послушного парня. Если я сейчас начну вести себя, как мне хочется, боюсь, подобные перемены точно вызовут подозрение. А цель моя на данный момент – совсем иная.
– Адачи-кун! – Не унимался Исаму, по-прежнему «висевший» на перегородке. Он даже руками за нее ухватился для удобства. – Дождусь сегодня от тебя ответа?
Черт… Могу взорваться. Надо срочно успокоиться. Я мысленно представил, как прямо передо мной бежит, сверкая на солнце, ручей. Этот звук успокаивает меня… Успокаивает… Водичка журчит… Я спокоен…
– Такито! Ты слышишь? Хватит строить из себя глухого. Что за шуточки, в конце концов?! – Оглянувшись по сторонам и убедившись, что нас особо никто не слушает, зашипел Исаму.
Он специально перешёл на более близкое обращение, намекая, тем самым, что вообще ни разу не чужой мне человек, что его проблемы я должен принимать близко к сердцу.
– Такито!
Водичка… Водичка жур… Сука! Не успокаиваюсь ни черта! Ничего не помогает.
До ста я уже считал. Еще до появления Исаму, когда трижды прочёл очередную статью. Через нос туда-сюда дышал. Через рот, на всякий случай, тоже. Раздражение только растет.
Мало того, не получается разобраться с информацией, которая выскакивает на экране, так еще таскаются всякие идиоты со своими отчетами, отвлекают. И без того очень сильно нервничаю.
– Такито, я ведь обидеться могу. И все. Ты слышишь? Все! Больше никакой дружбы не будет.
– Что. Тебе. Надо. – Наконец, не выдержал я.
Говорил с ним так, чтоб он понял, я вообще не расположен к беседам, в которых меня достают тупыми претензиями. Выделил интонацией каждое слово. Каждое. Произносил их четко, резко. Будто этими словами долбил настырному японцу прямо по темечку. Может, он поймет намёк?
Готу из-за моего тона, конечно, слегка прибалдел. Ничего подобного от Такито он никогда не слышал. У него даже лицо заметно вытянулось, утратив недавнюю жизнерадостность.
Исаму молчал, глядя на меня с обидой и разочарованием. Мол, как же ты мог, друг мой верный? Растоптал нашу дружбу своей грубостью!
Думаю, он бы все-таки в итоге что-нибудь сказал. Уверен в его упрямом скудоумии.
Однако в этот момент ситуация в офисе изменилась. Резко, как по щелчку, стихли все звуки. Коллеги, мне кажется, даже дышать перестали, я уж не говорю про посторонние шорохи скрипы или, не дай бог, разговоры.
В конце широкого прохода, который имелся между кабинками, появились трое. Одного я узнал. Это был начальник отдела, Джиро Танака. А вот двоих мужчин, идущих следом за руководителем, Такито точно никогда прежде не видел.
Хочу сказать, в этом ему повезло. Потому что я, без всяких подсказок, исключительно на внутренней интуиции, с первого взгляда определил, ребятки не имеют вообще никакого отношения ни к работе клерков, ни к статистике. От них фонило знакомой безнаказанностью.
Равнодушные, бесстрастные лица, на которых нет даже отдаленных намеков на эмоции. Чёрные пиджаки, дорогая обувь, уверенные походки людей, в этой жизни способных на все.
Гадом буду, но двое мужчин с тяжёлыми, холодными взглядами – представители местного криминала. Якудза.
И черт бы с ними. Я в старой жизни завязал с преступным миром не для того, чтоб развязывать в новой. Но дело в том, что ребятки шли не просто мимо. Они шли конкретно ко мне.
Вор должен сидеть в тюрьме! Но это не точно…
– Думаю, тебе пора заняться работой. – Собщил я Исаму, одновременно наблюдая за приближающимися мужчинами.
Сделал это, честно говоря, на автомате. Имею в виду своего «дружка» Гото. Он бы мне и в хрен не впился, если по-хорошему, но я среагировал в этой ситуации привычно для себя – сейчас большие взрослые дяди будут разговаривать, а значит «детишкам» надо спрятаться, чтоб их случайно не зацепило ударной волной от таких разговоров.
Исаму, который стоял к проходу полубоком и процессию, шествующую между кабинок не видел, после моих слов оглянулся, но тут же, резко, буквально в мгновение ока, снова вернул голову в исходное положение. У него даже позвонки хрустнули от того, с какой скоростью он