В тишине леса

10 сентября 2012 г., Германия, Гамбург

Как только Линч войдет в хранилище закрытого клуба, сработает датчик движения и включится видеозапись. Если система безопасности не опознает его за две минуты, то заблокирует дверь и оповестит о попытке взлома. Чтобы этого избежать, Линчу пришлось три месяца отработать в охранной фирме наладчиком электронных систем.

Перед отправкой на задание наставник инструктировал группу: «Излишне говорить, насколько, хранящиеся в сейфе, видеозаписи, ценны для нашей работы. Садисты посещают клуб не только для собственного удовольствия. В первую очередь это общение с единомышленниками. Они прикрывают друг друга, предоставляют алиби, помогают в поисках жертв и учат избавляться от тел. Нет тела – нет дела».

Главным препятствием в выполнении этого задания был отпечаток большого пальца хозяина клуба на кодовом замке сейфа, который так и не удалось раздобыть. Фанатичный в делах безопасности Курт Вебер либо носил перчатки, либо использовал клейкую ленту, которая деформировала узор папиллярных линий. Но, к счастью, подкупленный информатор заверил: «Обычно после полуночи хозяин клуба накидывается наркоты и теряет связь с миром».

Помпезный ночной клуб «Аллегро», оформленный в стиле оперного театра, располагался в портовой зоне Гамбурга. Нынче здания бывших фабрик и заводов служили ночными пристанищами для желающих повеселиться. Вот и сегодня вереница посетителей ручейком извивалась от автостоянки до входа, где их встречали два охранника, похожих на небоскребы.

Линч оповестил группу о начале операции и пошел к служебному входу, вытянул руки в стороны и терпеливо ждал, пока охранник обыщет его вещи и проверит металлоискателем. Попав в служебное крыло, Линч прошел длинный коридор, где его ожидал управляющий.

– Почему так поздно? Договаривались на десять, – проворчал управляющий и жестом указал идти за ним.

– Мне сказали подъехать к одиннадцати, типа в это время будет ваш шеф.

Управляющий протянул охраннику светонепроницаемую повязку. Линчу завязали глаза, посадили в машину и несколько минут возили вокруг клуба. Он это понял по портовым звукам и нарастающей музыке, которую было слышно у парадного входа. Наконец машина остановилась. Когда дверь машины распахнулась, на него хлынул прогорклый запах рыбы и специй. Его выволокли из машины. Звуки и запахи порта усилились, ветер трепал волосы. Через минуту все трое вошли в здание и с Линча сняли повязку, отчего он зажмурился. Когда глаза привыкли к яркому свету, он зашел за управляющим в ближайшую дверь и разглядел хозяина клуба, сидящего в черном барочном кресле. Комнату освещал мягкий свет торшера в форме дуги и закарнизная подсветка.

– Зачем вам понадобился мой сейф?

Директор охранной фирмы угробил полчаса, объясняя по телефону владельцу клуба, что и как, но он все же устроил допрос. Линч слегка отодвинулся от амбала, дышавшего ему в ухо, и без заминки объяснил причину визита:

– Мы обнаружили брешь в системе оповещения, нужно внести поправки и перезагрузить программу.

Вебер смотрел ему прямо в глаза, оценивая правдивость сказанного. На минуту воцарилась тишина, охрана стояла на вытяжку, терпеливо ожидая приказа. Наконец, Вебер стукнул два раза по столешнице и вскочил так резво, будто увидел под столом гадюку, быстрым шагом направился к двери и исчез в коридоре. Охранник толкнул Линча в спину и тот поспешил за хозяином клуба. Всей процессией они прошли через погрузочную платформу, на которой загружали две фуры, и, петляя по лабиринту коридоров, попали в контору, где вдоль стены были выстроены рабочие столы со счетчиками банкнот. Три китайца проворно запаковывали пачки евро в коробки с такой же маркировкой, как на грузовой платформе. Охранники встали у последней двери, из чего Линч сделал вывод, что за ней находится его заветная цель.

Обитая деревянными панелями комната была оснащена первоклассной системой безопасности. Его не собирались оставлять наедине с сейфом, и это было не единственным разочарованием. Линч заметил на сейфе наклейку конкурирующей фирмы. Значит, Вебер подстраховался и установил дублирующую систему, а это означало провал операции. В горле пересохло, Линч с трудом подавил нарастающую панику.

Вебер открыл потайную панель, ввел код, снял перчатку, приложил палец и указал Линчу на сейф.

– Валяй.

Сейф был девственно пуст, что противоречило показаниям информатора. Пока Линч работал с него не сводили четыре пары глаз. Он вынул из кейса контроллер, перезагрузил систему и ввел новые коды доступа. Хоть он и делал все не спеша, прошло не больше пяти минут.

– А теперь слушай меня внимательно, – процедил Вебер сквозь зубы, когда Линч собрал оборудование и встал у двери. – Еще раз сунетесь ко мне, и я лично проломлю инвалиду башку. Понял? Думаешь, нацепили маски и вас никто не узнает? А?

– Я не понимаю, о чем вы…

Не успел Линч договорить, как получил удар под дых и от боли согнулся пополам.

– Передай калеке, что мы тоже за вами наблюдаем, тронете моих клиентов – и пойдете рыбам на корм.

Покидая здание, Линч еле справлялся с яростью. Это была катастрофа! Группа Vigilante раскрыта! Вдвойне было обидно, что это произошло на его задании.

На погрузочной платформе его снова усадили в машину, но на сей раз, охрана не проявляла особой прыти. Позабыв о повязке, амбал плюхнулся на переднее сиденье и дал водителю знак ехать. Похоже, их босс был уверен, что угроза возымеет действие, и охрана не напрягалась.

– Глаза в пол! – небрежно брякнул охранник Линчу и уткнулся в телефон.

Когда машина повернула за угол, Линч увидел портовые доки и понял, что они находятся на первой линии складских зданий. Им навстречу ехал джип с затонированными стеклами. Линч на автомате запомнил номер. Следом за ними выехала фура, а за ней пристроился джип.

Когда Линча высадили перед входом в клуб, он бегом добрался до служебного минивэна, сел за руль и утопил педаль газа в пол. Со злостью ударил по рулевому колесу и выругался, а когда успокоился, вставил в ухо микронаушник и доложил координатору о провале.

– Если тебя выпустили, значит, хотят проследить и взять всю группу. Проверь, нет ли хвоста.

Поглядывая в зеркало бокового вида, Линч резко свернул на светофоре и прибавил скорость. Пару минут все было тихо, а потом он засек, как за ним пристроился неприметный черный «мерс». Чтобы убедиться, Линч немного поплутал по ночным улочкам Гамбурга и доложил:

– За мной хвост.

– Мы отрежем его от тебя. Езжай в аэропорт. Старик снял тебя с операции и приказал срочно явиться в центр.

– Черт! – в отчаянии Линч рубанул ладонью по приборной панели.

– Это не из-за провала. Приказ дали еще до того, как ты вошел в клуб, – поспешил его успокоить координатор. – Там что-то личное.

– Ладно. Забронируй мне билет на ближайший рейс.

– Ты не полетишь. В аэропорту тебя перехватят на подземной стоянке люди из центра и по земле доставят к Старику.

Линч озадачено потер шрам на губе и свернул на шоссе, ведущее в аэропорт. Поспешная эвакуация по личным причинам – такое было впервые.

†††

Россия, Звенигород, санаторий МВД

Генерал-майор Васенков, закончив принимать душ в ванной, услышал стук в дверь номера, и отозвался привычным: «Войдите!» Встал на напольные весы, взглянул на электронные цифры и чертыхнулся. Похоже диету придется ужесточить. Дверь номера открылась, официантка поздоровалась, вкатила в гостиную сервировочный столик с завтраком и пожелала приятного аппетита. Зашел ассистент и, дождавшись, когда официантка покинет номер, постучал по приоткрытой двери ванной.

Васенков выключил электробритву и выглянул в коридор.

– Доброе утро, Юрий Михайлович. Как спали на новом матрасе?

– Боря, давай без подкатов, я ж не девица краснощекая. Раз пришел в такую рань, значит, по делу.

Ассистент деловито доложил:

– В шесть утра в Медынском районе Калужской области обнаружили труп женщины, замурованной в дерево, – он протянул замминистра фотографии, на которых была запечатлена жертва с разного ракурса. – Труп обнаружил местный охотник.

Васенков взглянул на них и побледнел, затем прошел в спальню и снял с вешалки чистую рубашку. Пуговица на животе еле застегнулась. С раздраженным видом он промаршировал в гостиную, подкатил сервировочный столик к креслу и приступил к завтраку.

– Вызывай носителя кислотной фамилии. Скажи, что Цапакин нашел себе нового ученика. Никакой прессы. Разбирайтесь по-тихому.

– С этим как раз проблема. Убийца позвонил двоим криминальным блогерам и озвучил один и тот же текст. – Помощник открыл папку и зачитал: – «Высылаю координаты. Это мой подарок матушке Земле. Хочешь стать знаменитым? Тогда поторопись, а то кто-то другой будет освещать сенсационный репортаж». Номер скрыт.

– Раз он любит шум, значит, одним убийством не ограничится. Так что пусть Лимонов принимает дело, не дожидаясь третьего трупа. Посылай за ним вертушку. Выясни, Бирк вернулся?

– Нет. Он еще в Канаде.

– От него есть новости?

– Пока они с помощником отрабатывают зацепки.

Уже две недели Расмус Бирк, международный эксперт-профайлер, по просьбе Васенкова пытался обелить имя сына российского военного чиновника, арестованного в Канаде по обвинению в убийстве.

– Какая ему нужна помощь?

– Никакая.

Это было плохим знаком. Васенков жестом попросил оставить его одного, но потом вспомнил о кадровой ротации отдела профайлинга и спросил:

– А как там Митяева? Прошла курсы ФБР?

– Сегодня должна приступить к работе.

Васенков хмыкнул и поскреб подбородок.

– Что там с лабораторией? Растаможили?

– Оборудование смонтировали еще на прошлой неделе.

– Тогда пусть Лимонов забирает тело в Москву и вызывает своих криминалистов.

10 сентября 2012 г., Россия, Медынский район Калужской области

Пилот вертолета оповестил о прибытии по заданным координатам. Лимонов и группа экспертов припали к иллюминаторам, стараясь рассмотреть место преступления с высоты птичьего полета. Густой лес прорезала тонкая лента дорожного полотна, ведущая к ближайшей деревне. Вдалеке виднелись развалины кирпичного храма, далее густой лес – и ни одной тропы. На утреннем солнце местами поблескивали болотистые островки. Наконец показалась вереница машин вдоль размытой дороги. Люди в форме курсировали между лесом и полем, где был оборудован временный штаб.

Вертолет приземлился на поле между деревней и лесом. Полковник с кряхтением натянул резиновые сапоги, недавно купленные для рыбалки, и двинулся навстречу следователю из областного убойного.

– Здравствуйте, Андрон Маркович. Нам сообщили, что вы возглавите расследование.

Следователь представился как Андрей Витальевич Решетов, пожал руку полковнику и следовавшим за ним судмедэксперту Смирнову и лейтенанту Свиридову.

По недовольному виду подполковника Лимонов понял, что местный убойный не в восторге от передачи медийного дела Москве.

– Если это наш клиент, мы заберем дело, если нет – у вас полная свобода.

Решетов поежился от налетевшего ветра, поднял воротник куртки и повел московских коллег к месту происшествия. Ноги проваливались в грязь по щиколотку. Свиридов, еле удерживая 3D-камеру с лазерным сканером, глянул на свои кроссовки и чертыхнулся.

Чтобы не тратить время, Лимонов попросил Решетова ввести группу в курс дела.

– Труп обнаружил Олег Иванович Колотушкин, местный житель, – то и дело оглядываясь, начал доклад следователь. – Во-о-от. Пошел проверить ловушки на мелкое зверье и наткнулся на дерево, формой похожее на женщину. Пригляделся и заметил обнаженный женский торс.

Размерено шагая за шефом, Смирнов обратил внимание на извилистые и покореженные стволы деревьев, согнутые в одну сторону, будто в почтительном поклоне перед восходящим солнцем. До назначения в отдел профайлинга судмедэксперт никогда не был на месте преступления, поэтому, минуя узкую дорожку, местами затянутую туманом, чувствовал, как нарастает чувство тревоги.

– Где этот Колотушкин? Зови его! – полковник огляделся.

– Домой пошел. У него жинка тяжелая. Уход нужен. Во-о-от. Иванович хотел позвать кого-то из деревни, но увидел машину и залег. Это оказался житель Обнинска, Макрушин Сергей Климович, криминальный блогер.

– Это ему звонил убийца?

– Ему и еще одному блогеру из Калуги. Тот подъехал на час позже. Пережогин Валентин Евгеньевич. Раньше работал журналистом, но после парочки скандалов его уволили, и он ушел в свободное плавание.

– За что уволили?

– А это важно? – с раздражением спросил следователь и сплюнул. – Мне лично до лампочки, за что его там уволили.

Полковник насупился, покрутил кончики усов и окрикнул лейтенанта:

– Ваня!

Отставший Свиридов тут же отозвался и подбежал к полковнику.

– Объясни-ка обнинскому убойному, почему важны блогеры.

Решетов тут же стушевался и от злости покраснел.

Поправив очки, Свиридов монотонно начал излагать:

– Необходимо понять, по какому критерию убийца выбрал именно этих людей для привлечения к делу. Если о них знают только местные, то сам убийца, возможно, тоже местный. Если они имеют обширную аудиторию по всей стране, то убийца хочет, чтобы содеянное им широко освещалось, а блогеров использует потому, что у них больше свободы, чем у штатных газетных журналистов. Ими так же легче манипулировать.

Лимонов посчитал ответ исчерпывающим и повернулся к Решетову.

– Подобные убийства совершались на вашей территории?

– Не припомню такого. В основном у нас бытовуха, грабежи, разбои, драки, – Решетов замедлил шаг и на полтона тише добавил: – Здесь три года назад голову нашли.

– Кто дело вел?

– Да не было никакого дела, – отмахнулся Решетов. – Голову наверняка сатанисты выкопали из могилы для своих обрядов. Тут их толпы шастают.

– Голова женщины?

– Ага.

– Где голову нашли?

– На окраине…

– Села?

Следователь сказал, что теперь им придется спуститься в овраг. Полковник взглянул на затянутый туманом крутой склон и, держась за стволы деревьев, стал осторожно спускаться.

– Голову нашли здесь, в лесу. Без глаз. Глаза лежали на крыльце заброшенного дома. Прочесали всю округу, но тела так и не нашли.

Лимонов заметил поспешно прячущего мобильный телефон полицейского.

– Андрей Витальевич, если снимки с места преступления просочатся в Интернет, головой будешь отвечать. Понял?

Их взгляды скрестились. Набычившись, Решетов со злостью выпалил:

– Зачем же вы так, Андрон Маркович, мои люди знают правила.

– Ты не умничай, а лично убедись, что все твои архаровцы удалили фото жертвы с мобильных телефонов и планшетов, а то, что они их сделали, я не сомневаюсь.

Лимонов показал на еще одного фотографирующего полицейского. Решетов чертыхнулся и окрикнул коллегу.

– Ну что, Ваня? Время не терпит. Наши еще не скоро подъедут, так что расчехляй свой драндулет, – полковник посмотрел на часы. – Для протокола: на место происшествия прибыли в восемь часов сорок минут.

Лимонов попросил экспертов дать им место для маневра. Когда все трое закончили спуск и встали напротив пресловутого «дерева», полковник вынул из кейса фонарь, лупу и стал разглядывать детали, которые были плохо видны на присланных министерством фотографиях.

Смирнов облачился в форменный комбинезон и подошел к обнинским коллегам. Представился и стал осматривать собранные ими улики.

Из-за туманной дымки Лимонов не сразу разглядел, что корни дерева, покрытые мхом, прикреплены к земле металлическими скобами. Тело женщины проглядывалось от талии до головы, а бедра и ноги были скрыты стволом дерева. Определить рост жертвы было затруднительно. Вместо рук были ветки, а места примыкания дерева к телу тщательно закамуфлированы корой. Голова женщины была запрокинута назад, рот распахнут и заполнен мхом, на котором застыли две гигантские бабочки. На ее длинных слипшихся волосах, каскадом струившихся вдоль спины, виднелись маленькие фиолетовые, желтые и синие цветки, а также листья папоротника.

– Руки нашли? – спросил Лимонов, глядя как Решетов спускается в овраг.

– Прочесали местность в радиусе пяти километров. Ничего. Вам нужен список пропавших женщин?

– Вскрытие поможет идентифицировать жертву.

– Как? – Решетов недоуменно развел руки в стороны и показал на Смирнова. – Ваш патологоанатом экстрасенс? С ним говорят даже мертвецы?

Лимонов всунул в руку следователя лупу.

– Посмотри на ее груди.

Решетов еле подавил смешок.

– А что с ними? Мой любимый третий размерчик, полагаю.

– Чего скалишься, дурень? Это имплантаты, а значит, у нас будет их серийный номер.

Лимонов приказал всем покинуть место преступления и присоединился к экспертам, наблюдавшим с тропинки за процедурой осмотра отделом профайлинга.

Свиридов разложил ножки штатива и зафиксировал в пяти метрах от жертвы. Установил сканер на штатив и вставил аккумулятор в батарейный отсек. Ввел пароль и соединился с планшетом. Далее вошел в приложение и создал новую учетную запись «Никитское». Задал параметры сканирования, и на экране планшета отразилось время процедуры «2 часа 15 минут». Свиридов отошел за границу заданных расстояний и нажал на кнопку старта.

Все заворожено смотрели, как красный луч очертил место преступления. Вслед за тем короткие вспышки отображались то на одной точке, то на другой.

– А что это за штука у вас? – испугано спросил Решетов.

– Сканер, – буркнул Лимонов, не отрывая взгляда от лазерного луча. Он, как и его коллеги, впервые видел новое оборудование в деле.

– Он что, за нас всю работу будет делать?

– Вам бы все не работать, – проворчал полковник.

Из всей команды судмедэксперт оказался более приветливым и объяснил:

– С помощью сканера со встроенными фотокамерами мы получаем детальную 3D-модель места происшествия. Прибор измеряет расстояние между объектами сканирования, горизонтальный и вертикальный угол. Из этих величин прибор вычисляет площадь и три координаты: X, Y, Z. Далее выстраивается трехмерная модель.

– Так он просто картинку в компьютере нарисует и все? – разочаровано отмахнулся Решетов. – Тьфу ты…

– А вы подумали, что он вам сразу имя убийцы выдаст и адрес проживания?

– А чего? – скривился в ухмылке Решетов. – Было бы неплохо.

– До таких технологий нам еще лет сто, – подметила эксперт.

– А я думаю они войдут в нашу жизнь гораздо раньше, – улыбнулся Смирнов. – Для этого достаточно лишь заполучить биометрические данные всего населения страны и въезжающих туристов.

†††

Москва. Кутузовский проспект

Зажав в зубах пакет с сэндвичами, Митяева накинула на плечи куртку, поблагодарила мать за вкусный завтрак и направилась к двери.

– Кируся, – окликнула ее Полина Сергеевна.

– Да, мам? – рука Киры застыла на дверной ручке.

– Я понимаю, что ты зла на Расмуса, но, пожалуйста, не иди с ним на конфронтацию. Только не после того, что он для меня сделал.

Полина Сергеевна говорила о лечении в Германии, которое оплатил и организовал Бирк, когда младшая дочь улетела на обучение.

– Только ради тебя.

– Ты не представляешь, как я рада, что ты снова дома, – мать еле сдерживала слезы.

Кира бегом спустилась по лестнице и выскочила на улицу. Посмотрела на окна родительской квартиры, в которой проживала после возвращения из Брюсселя, и помахала застывшей у окна матери. Села в стоявший под окном новенький черный джип «Чероки» и не без удовольствия прислушалась к звуку мотора. В салоне автомобиля пахло ее любимым цитрусовым освежителем. Удобно умостившись в водительском кресле, она проложила в навигаторе маршрут до офиса и вырулила на Кутузовский проспект.

В дороге ей вспомнился день, когда она, сдав экзамен, позвонила матери и со слезами рассказала, что тот самый испанец, предложивший ей встречаться после окончания курсов, погиб на тестовом задании. Мать дождалась, когда Кира выговорится, и сказала короткую фразу, которая заставила Киру пересмотреть детские обиды: «Возвращайся скорее домой, доченька. Здесь тебя любят и ждут». Когда Кира действительно вернулась, они с матерью проговорили всю ночь, наперебой делясь накопившимися новостями. Конечно, Кира разозлилась, когда узнала, что Бирк не согласовал с ней свое вмешательство в лечение матери, но все же была ему благодарна.

Заехав на парковку перед зданием, где располагался отдел профайлинга, Кира заметила новую разметку прибавившихся парковочных мест. На КПП охранник долго сверял фотографию на пропуске с оригиналом, потом попросил предъявить паспорт и злобно выпалил:

– Вот как, по-вашему, я должен понять, что это вы? – он развернул ее пропуск и ткнул в фотографию.

Накануне, по настоянию сестры, Кира не только коротко остриглась, но и сменила цвет волос. Раньше Кира бы буркнула что-то типа: «глаза разуй» или «займи у приятелей воображения», но после курсов, где она тесно общалась с европейскими коллегами и видела их уровень профессионализма, дала себе зарок сдерживаться и не грубить.

– Я только с самолета, завтра сфотаюсь и обновлю пропуск.

Охранник тут же смягчился:

– Успешного трудового дня, майор Митяева, – он отдал ей пропуск и проводил пристальным взглядом.

Кира вошла в отдел и от удивления застыла. Офис, ранее состоящий из четырех кабинетов, комнаты для допроса и кухни, преобразился в просторный зал, в центре которого разместились две комнаты для переговоров. По левую сторону от входа располагались кабинеты профайлеров. Владения Лимонова тоже расширили, добавив шкафы и стол для переговоров. По правую сторону за стеклянной стеной расположилась лаборатория, комната отдыха с диванами и мини-кухней, и глухая дверь с табличкой «Морг». Вдоль стены, примыкающей к лаборатории, стояли девять откатных досок, на которых были собраны улики по ученикам Химика1. С первого взгляда было понятно, что ее коллеги проделали титаническую работу.

Через стеклянную перегородку на рабочем столе Кира увидела табличку со своим именем и вошла в кабинет. Поставила сумку на стол и огляделась. Рабочий день начался двадцать минут назад, а офис пуст. Кира решила выпить кофе и проверить служебную почту. В комнате отдыха, где стояла новенькая кофе-машина, вчера явно что-то праздновали. Майор мысленно перебрала даты рождения коллег и в недоумении пожала плечами. Может, полковника после закрытия дела Отверженного повысили в звании?

Пропищал электронный замок на входной двери. Кира выглянула в коридор и от неожиданности застыла. Ей навстречу шел улыбающийся Алан, ее бывший телохранитель. В памяти промелькнула ночь перед отъездом в Брюссель. После того, как Алан помог ей собрать вещи в квартире, где она когда-то проживала с мужем, Кира нашла бутылку текилы и засела на кухне. Утром они проснулись в одной постели.

Сначала она подумала, что Бирк снова приставил к ней охрану, но увидела прикрепленный к пиджаку бейджик «Алан Асадов. Младший следователь».

– Вот я сейчас не поняла, – сказала она насупившись.

– Что конкретно? – он прошел в ее кабинет и положил кейс на соседний стол.

Кира вошла следом и сложила руки на груди.

– Ты тут каким боком?

Алан показал на бейджик.

– Я твой напарник.

– Кто так решил?

– Бирк.

– А Лимонов в курсе?

– Конечно. Не пойму твою реакцию, ты не рада?

Кира вспомнила, как сказала Бирку, что с Аланом она чувствует себя спокойно и надежно.

– Просто не ожидала такого поворота событий.

– Доктор Бирк вызвал меня сюда на беседу и представил Лимонову. На следующий день мне предложили работу.

Кира все еще не могла в это поверить и молча смотрела на нового напарника. Оба не знали, как перейти на новый уровень служебных отношений и чувствовали из-за этого неловкость. Нужно было как-то выходить из положения, первой нашлась Митяева.

– Вы что-то праздновали?

– Девственно чистый морг. Вчера вывезли тела учеников Химика. Так что мы официально закрыли девять дел.

Алан повел ее к собранным материалам по всем жертвам. Киру особенно интересовал Маэстро, один из первых учеников Химика, который лично знал мать Бирка. Поэтому она заострила на его жертвах внимание.

В офис зашла симпатичная брюнетка лет тридцати, проигнорировала Киру и поздоровалась с Аланом.

– Не знаешь, где Вадим?

– Нет. Позвони ему на мобильный.

Пока она пыталась дозвониться до Громова, Кира шепотом спросила Алана:

– Кто это?

– Майя. В отделе ее называют Пчелка. Новая связная Бирка, – так же тихо ответил он. – В основном она работает у него в Нахабино, но бывает и здесь.

Кира плюхнулась на ближайший стул. Вскоре шок сменился злостью. Бирк взял новую связную, из чего Кира сделала вывод, что таким образом он поставил жирную точку в их отношениях. Тогда зачем он оплатил лечение ее матери?

– Не могу дозвониться до Вадима. Он обещал отвезти меня сегодня на «Сложные эфиры», я хотела взглянуть на девять ниш, – в очередной раз, прослушав стальной голос автоответчика, Майя оставила коллеге сообщение.

Кира скрылась за монитором компьютера, не желая показывать напарнику и новенькой своих эмоций. Проверив почту, она нашла кучу писем от Свиридова о новшествах в работе отдела, одно письмо касалось непосредственно ее работы, но вникнуть не успела, Алан заглянул в кабинет и сказал, что на связь вышел Лимонов. У отдела профайлинга новое дело, всем сотрудникам приказано срочно приехать на место происшествия.

†††

Медынский район Калужской области

Лимонов задумчиво крутил усы, наблюдая за слаженной работой экспертов.

– Андрон Маркович, – прервал его Свиридов, – я отправил Бирку панораму места происшествия. Он обещал позвонить вам по «скайпу», как освободится.

Полковник кивнул и, повернувшись к приближающемуся Смирнову, сказал:

– Петя, излагай. Замминистра ждет доклад.

– Жертва – женщина лет двадцати. Брюнетка. Голубые глаза. Судя по туловищу, у нее средний рост. Шея сломана. Руки отсутствуют. Тело приклеено к дереву, придется вести в таком положении в грузовой машине. Все что мы обнаружили рядом с трупом – окурок, фантик от батончика и лекарственная упаковка – принадлежали охотнику, что нашел тело. Вот только он врет.

– В смысле?

– Может, он и охотник, но навряд ли тут есть зверье. Если оставить труп в лесу хоть на пару часов, вокруг тела начинается пиршество. Набегают скопом: грызуны, хищники, насекомые, птицы, а тут ничего. Мы не нашли следов мелкого зверья. Ты видел, сколько у корней крови? Звери чувствуют запах разложения за несколько километров.

– А если он совсем недавно оставил жертву? Прямо перед приходом охотника?

– Тело в таком положении находится минимум шесть часов, возможно, даже дольше, так как в овраге ночью была минусовая температура. Я расширил периметр – тоже ничего, как аномальная зона. Кстати, здесь нет птиц.

Вспомнив, что именно так об этой местности отозвался помощник замминистра, Лимонов прислушался. Действительно, птиц не слышно.

– Нам только мистики не хватало.

– Я, конечно, не профайлер, но, думаю, Расмус тебе скажет то же самое: это сделал не ученик Химика. Это сольный проект.

– Ишь ты. Почему так решил?

– Все ученики Химика были небрежны, в их «работах» не было утонченности и терпения. Все делалось впопыхах и тяп-ляп. А этот убийца – эстет. Во всем чувствуется дотошность. Я осмотрел места примыкания тела к дереву – тончайшая работа. Он явно в этом спец. Убийца – скульптор или декоратор в киностудии. Возможно, таксидермист. Он филигранно работает как с плотью, так и с деревом.

Полковник закурил и выпустил струю дыма. Огляделся, хмыкнул и в полголоса сказал:

– Птицы не поют, зверушки не бегают. Туман, сквозь который собственных ног не видно, и ветра нет. Как же все это интересно. Ладушки-бабушки, – Лимонов затушил сапогом сигарету и пошел к ручью. – Ты продолжай осмотр, Петя. Мне нужны ответы. Где он ее убил? Здесь или принес уже в таком виде? Когда убил? Как сюда привез? Это махина весит не меньше семидесяти килограмм. И не стесняйся, бери грабли, совки, чего тебе там надо, сгребай все в мешки. В лаборатории просеют и разберутся, что в мусор, а что в улики.

Петр Алексеевич вернулся к экспертам и озвучил приказ шефа.

Лимонов пошел по камням вверх по ручью. Чем дальше он уходил от деревни, тем сильнее нарастало чувство тревоги. Полковник постоянно оглядывался и вслушивался в звенящую тишину. Ни шелеста листьев, ни журчания воды. Даже звуки собственных шагов были приглушенными, словно он ступал еле слышно. Лимонов похлопал в ладоши. Звук, будто в комнате, обитой мягкими панелями.

На обратном пути полковник позвонил Ивану и попросил послушать, не будет ли слышен его крик. Потом набрал в легкие воздух и со всей силы закричал. Прошла минута, Иван не звонил и тогда Лимонов снова набрал его номер.

– Слышал крик?

– Нет. А вы что, уже кричали?

Полковник свернул к месту происшествия и увидел всю группу.

– Звуки блокируются. Ори, не ори, тебя никто не услышит. Где Решетов?

– Вернулся к машине перекусить.

– Пораспучило живот – знать неправдою живет. Сейчас я ему устрою завтрак, ядрена мать. Ваня, не забудь запустить свою вертушку. Поснимай тут все с высоты птичьего полета.

– Квадрокоптер с камерой, – уточнил Свиридов.

– Ага, – Лимонов вышел на тропинку и набрал номер замминистра.

†††

Москва, ТТК

Из-за аварии третье транспортное кольцо стояло в обе стороны. Пробка растянулась на несколько километров. Водители нервничали, то и дело раздавались нетерпеливые гудки. Кира посмотрела в зеркало бокового вида и увидела через две машины красный седан Майи.

– Давно Майя работает на Бирка?

Алан пожал плечами и отвернулся, давая понять, что эта особа его не волнует, но Кира не сдавалась.

– Когда ты ее впервые увидел?

– Примерно месяц назад.

– Симпатичная. Кто она по профессии? Какой у нее опыт?

– Я не спрашивал. Она в основном с Громовым общается.

Кира решила позже расспросить Ивана, координатор группы наверняка знал больше, и перевела разговор на тему, в которой Алан точно осведомлен:

– Как там Нина?

– Ее уволили.

– Как уволили? – от неожиданности Кира аж подпрыгнула. – Из-за чего?

– Она что-то с Бирком не поделила. Кстати, она просила тебя ей позвонить, как вернешься.

Кира решила сначала поговорить с Бирком, а уж потом звонить подруге.

– Ты подстриглась, – подметил Алан. – Тебе идет.

Проведя ладонью по коротким волосам цвета платины, она взглянула на себя в зеркало.

– Я давно хотела сменить имидж, а тут новый жизненный рубеж.

– Где ты сейчас живешь?

– У мамы.

Алан прожег ее пытливым взглядом.

– Вы с Бирком расстались?

– В смысле? Мы не были вместе.

– Брось, Кира, я сам видел, как он тебя заводил в свою спальню. Вы целовались.

Кира не стала вдаваться в подробности и решила обобщить.

– Эту сцену Бирк разыграл специально для Кристины.

Алан скривился в ухмылке.

– А может, для тебя? Я не так хорошо его знаю, как ты, но уже успел создать о нем мнение. Бирк не из тех, кто не способен с чем-то справиться.

– Почему тебя это волнует?

– Просто для информации.

– Кстати, что было в ночь перед моим отъездом? Я ничего не помню.

– Еще бы. Столько выпить. Ты в одиночку высосала бутылку текилы.

Почувствовав себя неловко, она забарабанила ногтями по рулевому колесу.

– Помню, как плясала под песню Елки «Около тебя», сожгла семейные фотографии в ванной и порезала рубашку Романа. Потом все обрывками. Так что было? Мы что, переспали?

Он растянулся в улыбке. Кира шмякнула его по руке и выкрикнула:

– Да говори уже!

– Я пришел из магазина, а ты в зюзю, пытался тебя вразумить, но ты упиралась как овца. Пришлось два часа выслушивать про то, как тебе муж изменил. Бирк давай мне названивать. Я выслал ему твое фото и сказал, что не могу тебя в таком состоянии посадить в машину. Он приехал…

– Куда приехал? – она поперхнулась и закашлялась.

– Туда. Попытался тебя угомонить. Ты на него кричала, что-то там про его брата. Тебя начало штормить. Потом полоскало до утра. Я спал в машине, а в пять часов Бирк попросил меня с тобой посидеть и уехал. Я лег на диване, но ты пришла и сказала, что нам пора вставить ключик в замочную скважину.

От стыда Кира покраснела и зажала рот рукой.

– Да-а-а. Я прямо охренел.

– И?

Алан опять взял паузу и Кира от нетерпения зарычала.

– Ты забралась на диван, оседлала меня, а потом…

– Что? – еле слышно спросила она.

– Уснула, – Алан рассмеялся. – Если бы у нас был секс, пусть даже по пьяни, думаешь, Бирк допустил, чтобы я был твоим напарником?

Кира откинула голову на подголовник и с облегчением выдохнула. Потом встрепенулась и спросила:

– Постой, но проснулись же мы в кровати.

– Так ты и диван облевала. Вонь стояла несусветная. Пришлось после душа тащить тебя в кровать, ну и самому надо было помыться и где-то лечь.

Напарники наконец-то выбрались из Москвы и помчались по Минскому шоссе.

– Кстати, твой бывший все-таки извинился.

– Когда?

– Ты писала ему, потом звонила. Сказала, что собираешь вещи и все проносится перед глазами. Он прислал тебе сообщение, когда ты уже вырубилась.

– Не было никаких сообщений.

– Бирк возился в твоем телефоне.

– Что Роман написал?

– Слова, знакомые каждому мужику: «Прости, что все испортил».

†††

Медынский район Калужской области

Громов проехал вдоль поля и, заметив выходящего из леса шефа, дал по тормозам. Не спавший всю ночь Токарев проснулся от резкого торможения и огляделся по сторонам.

– Ты работать-то сможешь? – Вадим заглушил мотор и надел куртку.

– Впервые, что ли?..

– Шеф на взводе. Видать, очередной геморрой от вонючки Цапы.

Токарев выматерился, надел резиновые сапоги и стрельнул лукавым взглядом на новые туфли Вадима.

– Одна радость, обувка у меня более подходящая.

– Ну раз подходящая, будешь всю грязную работу за меня делать, – проворчал Громов и пошел навстречу шефу.

– Не буди во мне зверя – он и так не высыпается, – пробурчал Токарев вслед уходящему напарнику.

– Я, по-моему, ясно сказал, что это, ядрена вошь, лес. Разоделись как павлины в парке шейха… – увидев привычно взлохмаченного и помятого Токарева, Лимонов умолк. В коем-то веке его внешний вид соответствовал местности и предстоящей работе. – Дело официально наше. Васенков решил не ждать третьего эпизода. Берите в оборот Решетова, – полковник показал на лениво жующего следователя, – пусть эта муть вам по второму разу все расскажет, может, врать научится. Потом опрос свидетелей: два блогера, один из Калуги, другой из Обнинска. Особое внимание телефонному разговору с убийцей и что увидели, когда приехали в лес. Спросите, не знают ли они про убийство трехлетней давности. Оба криминальные блогеры, так что должны интересоваться подобными событиями. Занесите показания в базу и чешите на осмотр места происшествия, где вас ожидает творение очередного психопата.

Начал накрапывать дождь. Полковник натянул на голову капюшон и двинулся в сторону деревни.

– А вы куда?

– На Кудыкину гору, поинтересуюсь помидорами, а то мои никак не созреют.

– Ясно, – Громов упер руки в бока и неторопливо осмотрелся.

– Не нравится мне этот лес, Вадя, – Токарев почесал затылок и прислушался.

– Лес как лес. Пойдем покрутим коллеге яйца. Потом ты берешь Питера Гриффина2, а я этого крючкотвора Антуана Эго3.

– Может, наоборот?

– Да мне без разницы, лишь бы быстрее отсюда свалить.

†††

До села пришлось идти почти пять километров. По пути попались заброшенные дома, стоящие на окраине леса: два маленьких сруба и двухэтажный каркасный дом с большими окнами. Непонятно, по какой причине люди бросили почти достроенные строения и больше сюда не наведывались.

Добравшись до села, Лимонов вышел на гравийную дорогу и пожелтевшей травой очистил сапоги от налипшей грязи. Село Никитское стояло на обоих берегах реки Лужа. Лимонов пропустил вперед двоих полицейских и, проходя мимо церкви, украдкой перекрестился. Никто бы ему ничего не сказал, но страх перед публичностью в религиозном вопросе засел еще в советские годы, когда за посещение церкви его отца уволили со службы.

Дом свидетеля, обнаружившего жертву, стоял в глубине села. Полицейские дошли до забора и указали на почерневший сруб с заросшей мхом крышей.

– Вы идите. Мы вас здесь подождем.

Лимонов опешил, но настаивать не стал. Судя по разговорам, полицейские Колотушкина хорошо знали, даже отпустили с места происшествия, хотя наверняка полагали, что столичные следователи этому не обрадуются.

Калитка заскрипела, будто жалобный собачий вой. Откуда-то слышался монотонный стук. Кругом все было засажено деревьями и кустарниками, местами непроходимыми, из-за чего прилегающая к дому территория почти не просматривалась. Когда полковник оказался во владениях, пропитанных мрачностью и уединением, с неба обрушился ливень. Рысцой Лимонов добежал до крыльца и отряхнул куртку и капюшон от крупных капель. Осторожно постучал по двери. Тишина. Он постучал громче. Через минуту на дорожке послышались шаги. Из-за угла вынырнул бородатый детина с окровавленным топором в руке и пошел на полковника. Тот машинально потянулся к кобуре.

– Не шуми, жинка только заснула, – он приложил палец к губам, приоткрыл входную дверь и прислушался.

Потом жестом позвал за собой. Лимонов нервно сглотнул и покосился на топор.

– Иди, не боись.

За сараем полковник увидел вереницу пустых кроличьих клеток, лишь в крайней остались два трясущихся кролика. На деревянном помосте стоял широкий пень, на котором Колотушкин отрубал головы зверькам, сдирал шкурки и бросал тушки в пластиковую бочку.

– Зачем всех-то? – от запаха крови Лимонову стало дурно.

– Завтра жинку забирают в больницу. Я уеду. Некому будет их кормить.

– А что соседи? Не помогут?

Колотушкин отмахнулся и буркнул:

– Нет у меня соседей.

Лимонов огляделся, с одной стороны участок примыкал к речке, с другой – к оврагу, за которым виднелась густая лесополоса.

Полковник представился и показал удостоверение.

– Эт тебя ждали погононосцы? – Колотушкин показал на полицейских, что безуспешно пытались укрыться от дождя.

– Меня. Вот что мне скажи, на какое зверье ты там охотишься? Если никакого зверья там нет.

– Для вас нет, для меня есть.

– Ишь ты… – усмехнулся полковник и смахнул с кустистых бровей дождевые капли. – На кой ляд тебе сдалось лесное зверье, если домашнее есть?

Колотушкин добрался до последних кроликов, Лимонов еле сдержался, чтобы не забрать их в Москву, но вовремя вспомнил, что вертолет улетел, а он без машины. Из-за ливня покинуть навес он не решился. Чтобы не видеть, как забивают живность, полковник отвернулся и закурил.

Заметив его метания, Колотушкин ухмыльнулся.

– Нежный какой. Сразу видно – городской.

Когда последние две тушки упали в бочку, он вытер топор тряпкой, вымыл руки под самодельным рукомойником и показал в сторону дома.

– Пойдем. Чаю попьем. Только тихо. Жинка ночью намаялась, теперь спит.

Полковника не пришлось уговаривать.

Фасад дома украшали резные наличники и карнизы. Самым примечательным было крыльцо с навесом. Деревянный декор, словно тончайшее кружево, опоясывал всю входную зону. Во всем чувствовалась рука мастера. Уже в прихожей Лимонов приметил еле заметную дымку и услышал до боли знакомый запах, но смолчал. Несмотря на габариты, Колотушкин двигался неслышно. Лимонов скинул куртку и повесил на вешалку в форме рогов. Глядя в зеркало, зачесал назад намокшие волосы и прошел на кухню, где хозяин быстро накрывал на стол. По меркам Москвы угощения были скромными и самобытными: сушки, кусковой сахар и малиновое варенье.

– Расскажи, что видел сегодня утром в лесу, – попросил полковник Колотушкина, когда тот поставил на стол заварочный чайник и две большие кружки.

Олег Иванович сел напротив московского гостя, пригладил торчащие волосы и посмотрел в окно. За стеной послышался стон. Он сжал кулаки и на минуту прикрыл глаза. Пока он так сидел, Лимонов его разглядывал. Волнистые белокурые волосы до плеч диссонировали с темно-русой бородой без намека на седину. Скуластое лицо. Раздвоенный кончик прямого носа. Лоб испещрен глубокими морщинами.

– Юлить не буду, полковник, я в лес не охотиться ходил.

– Я это и сам уже понял, – Лимонов обхватил ладонями горячую кружку.

– Травку я там выращиваю, – хозяин дома кивнул на стену, где висел портрет красивой женщины. – Жинка покурит и ей легче. Боли не так донимают. А я для нее все сделаю, лишь бы не кричала.

– Это я понимаю, – Лимонов вспомнил о покойной жене. Хоть ему не пришлось за ней ухаживать, но он поймал себя на мысли, что пошел бы на все, лишь бы скрасить ей последние месяцы жизни.

– Плантация дальше того места… – хозяин дома отпил глоток обжигающего чая. – Иду и вижу ниже по склону дерево чудное. Я там каждую травинку знаю. Не было его раньше. Спустился, обошел его. Думал, мож кто пошутил, вырезал для забавы. Туман был – земли не видать. Сапоги хлюпать стали, гляжу, а там кровь. Потом понял, что грудь не из дерева, волосы настоящие и голова, – Колотушкин передернул плечами. – Меня аж сердце прихватило. Жалко стало несчастную. Выпил таблетку и думаю, чего делать. Хотел уже пойти в сельсовет, чтобы они вызвали кого надо, а тут глядь, машина едет.

– Водитель тебя видел?

– Сначала нет, – усмехнулся Олег Иванович. – Чревоугодник пука своего боялся. Шел, озираясь. Я за деревом пристроился и наблюдал. Сначала подумал, что это он убивец. Вернулся. Что-то забыл. А когда тот увидел дерево с женщиной так охал и ахал, что я вразумил: нет, не убивец он. Но как-то прознал про это место. Тогда вышел к нему и прямо спросил, мол, откуда узнал.

– А тот что?

– Трусцой побёг в машину и по газам. Я ему кричу, куда ты, убогий, а тот не слышит.

– Кто в полицию позвонил?

– Так приехал второй, худой такой. Они уже вдвоем ко мне подошли. Спрашивают, это вы нам звонили? Говорю, знать вас не знаю, и телефона у меня нету. Сказал, что я местный, увидел дерево и стал рассматривать. Они спустились, стали фотографировать.

Лимонов выслал Близнецам СМС с просьбой проверить, нет ли у блогеров на цифровых носителях фотографий с места происшествия.

– Что было потом?

– Они позвонили погононосцам. Через час гвардия набежала. Я заметил тех двоих, – Колотушкин показал в сторону ворот, – объяснил, что мне нельзя жену одну оставлять, и ушел.

– А откуда вы этих полицейских знаете?

– Так они же приезжали, когда голову нашли.

– Вы сами ее видели, ту голову?

– Нет, сам не видел.

Отпив чай, полковник спросил:

– Кладбище у вас далеко?

– Рядом с церковью.

– Могилы никто не тревожил?

– В храме я давеча был, все было тихо.

За окном послышались шаги, полицейские решили подождать полковника на крыльце под навесом.

– Скажите, а что тут за народ живет?

– Да разный народ. Есть семейные. Есть одинокие. Есть старики.

– А сатанистов видели?

– Да мож и видел, кто ж их там поймет, сатанисты они или нет. Юнцы глаза и ногти черным накрасят, одежу странную нацепят и по лесу рыщут. Про мою плантацию как-то прознали. Пришлось в других местах высеивать.

– А кого видел из чужаков?

– Приезжают на «джипах», аномальную зону ищут. Ан нет ее.

– Это хорошо, что нет, но как-то тревожно у вас тут. Птиц в лесу нет.

– Так осень же. Все улетели. Ты летом приедь… Зверьё в лесу есть, только пугливое. Зимой кабаны заглядывают.

– Вот то место, где жертву нашли, – не отступал Лимонов, – точно аномальное.

Колотушкин отмахнулся.

– Я-то здесь родился, для меня места нет милее.

– А почему те дома, что за полем, пустуют?

– Двухэтажный дом построила какая-то организация. НЛО искали. Бегали тут по лесам с приборами диковинными. Наша детвора за ними следила, рассказывала в магазине. Не нашли ничего и перестали ездить. Срубы поставили охотники, я их раньше знал. Один развелся, уехал в другую область. Другой заболел и помер.

Лимонов осмотрел на подоконнике инструменты для резьбы и незаконченный наличник.

– Я смотрю ты резьбой занимаешься?

– Мебель делаю, карнизы, утварь кухонную.

– Учеников не берешь? Надо ведь опыт передавать. Такое мастерство, – Лимонов показал на хлебницу из бересты.

– Молодежь руками работать не хочет. Им сразу деньги давай. Один как узнал, что я овладел всеми навыками за двадцать лет, убег.

– Кто такой?

– Сын Маши Зудельшиной. Она продавцом в магазине работает.

За стенкой послышался громкий стон, потом монотонный стук.

– Зовет тебя?

– Нет.

– Я могу с ней поговорить?

Зыркнув на непрошенного гостя, Колотушкин процедил сквозь зубы:

– Не ходи туда. Не надо тебе на нее смотреть. Больно ей, головой бьется.

Стоны усилились. Послышался крик. Видимо, его было слышно и на улице, полицейские быстро покинули свое убежище. Теперь Лимонов понял, почему они с ним в дом не вошли.

– Не могу это слышать. Скорее бы отошла. Мучает себя и меня.

– Ладушки-бабушки. Спасибо за чай.

На ходу Лимонов накинул куртку и покинул дом.

†††

После очередной трапезы, распластавшийся на водительском сиденье своего «джипа», блогер попивал горячий кофе. Громов брезгливо рассматривал свидетеля и старался абстрагироваться, но каждый раз, поднимая глаза на Макрушина, натыкался на второй колыхающийся подбородок и надутые щеки с полопавшимися капиллярами.

– Значит, вы приехали почти в шесть. Местный житель уже был на месте происшествия? – Громов поморщился от кислого запаха, исходившего от блогера и приспустил стекло.

– Да! Прятался за деревом. Вел себя очень странно. Если ты ни при чем, чего прячешься? Выйди на дорогу и попроси вызвать полицию.

– Когда он к вам подошел?

– Когда я в овраг спустился. Минут через пять.

– Он утверждает, что вы подошли к нему вдвоем с Пережогиным.

– Это было потом, – манерно замахал блогер. – Но сначала он ринулся на меня, когда я ту женщину в дереве рассматривал. Это он убийца. Я на полном серьезе. Посмотрите на него. Верзила под два метра. Он это дерево в легкую мог дотащить. Я бы его даже поднять не смог.

Макрушин развернул пачку печенья, предложил следователю, но тот отказался.

– А мешок его видели? – блогер закинул в рот сразу половину пачки и отряхнул крошки с куртки.

– Что за мешок?

– За спиной мешок у него был, а там топор и серп, замотанный в тряпку. Валя курильщик заядлый, хватился, ни спичек, ни зажигалки. Так этот верзила свой мешок разложил и достал ему спички, а на них пятна крови. Я сразу понял: это он ту бабу завалил. Мы с Валей договорились, что я у трупа останусь, а он за ним пойдет. Через час Валя фотки мне прислал…

Макрушин вынул из кармана куртки заляпанный жирными пятнами телефон и показал следователю фотографии, на которых был изображен дом и приусадебный участок Колотушкина.

– Валя поспрашивал в селе. О нем с большой неохотой говорят. Боятся. Точно это он. Нутром чую.

Громов переслал напарнику фотографии, с брезгливой гримасой вернул телефон владельцу и вытер руки влажной салфеткой.

– А откуда вы Пережогина знаете?

– Мы сто лет знакомы. Постоянно пересекаемся. Сейчас даже не вспомню, когда и где познакомились.

– Как думаете, почему убийца позвонил именно вам и Пережогину?

– Могу понять почему Вальке, а вот почему мне – нет. Валя человек авторитетный. Всегда на передовой. У него много знакомых в полиции, поэтому материал получает с первых рук. Только вот с Решетовым он не ладит.

– Отчего?

Макрушин почесал затылок и скривился.

– Это вы лучше у Вали спросите.

– Обязательно спросим, но вы изложите свою версию.

Толстяк еще раз состроил рожицу и нехотя поведал:

– Ой, ну был у них конфликт два-три года назад. Вроде как Валя поймал Решетова на взятке. Тот прикинулся, что выполнял поручения шефа, но наверху от работничка открестились. Дело замяли.

– Почему замяли?

– Так папаша у него в городской администрации сидит. Рука на пульсе. Чуть что, вмешивается.

– Расклад понятен. Вернемся к убийце. Есть идеи, почему он выбрал именно вас?

Макрушин пожал плечами.

– Ума не приложу. Честно. Думал об этом, когда сюда ехал. Когда-то я был популярен…

– Когда?

– Года три назад у меня была криминальная колонка в газете. Потом пришел новый редактор и меня погнали. Не срослось у нас. Я поесть люблю. Гурман. Все ношу с собой, – Макрушин показал на мини-холодильник на заднем сиденье. – Прихожу на работу, холодильник под стол. Без еды не могу. Это моя живительная сила. Новому боссу это не понравилось. Вышибли, короче, меня. Сейчас я провожу всякие кулинарные курсы, посещаю популярные точки, пишу отзывы. Составляю рейтинг ресторанов и кафе. По криминалу веду с корешем блог на Ютубе, но там мы под псевдонимами, молодежь моего имени даже не знает. А убийца назвал меня Макруха. Так меня только в газете называли.

– Что вам убийца сказал дословно?

– У Вали есть запись. Это один в один его слова.

– А где вы находились во время звонка?

– Дома.

– Вы были один?

Впервые блогер смутился и покраснел.

– Нет, с корешем.

– Чем занимались?

– Хм, – Макрушин прочистил горло и отвел глаза.

– Меня ваша ориентация ни в коей мере не волнует.

Макрушин дернулся, от чего все его необъятное тело пришло в волнение как морские волны.

– Эй! Не надо меня оскорблять! Я нормальный. У меня девушка для этих целей есть, – блогер выпучил глаза и замахал рукой, будто веером. – Курнули мы с корешем. Я в завязке был, но тут кое-что на меня свалилось. Короче, семейное. Мы решили оттянуться. Когда душегуб позвонил, я только оклемался. Дурь была улетная. Всю ночь торчал. Поначалу подумал, что я приход словил и это типа галёлики. Потом смотрю по входящим звонкам, нет, я с кем-то говорил. Номер не определился, а то я бы позвонил.

Громов записал кличку блогера в блокнот, вспомнил наставления шефа и задал следующий вопрос:

– Про найденную голову в этих краях слышали?

Макрушин цокнул языком и потряс указательным пальцем.

– Это было моим последним делом в газете.

– Фотографии остались?

– Нет. Дело очень быстро прикрыли. Кстати, его Решетов вел.

– Вот как? Интересно.

Вадим сделал запись в служебном чате, чтобы коллеги учитывали эту информацию.

– Расскажите, что помните.

– Стуканул мне кореш, он уже в органах не работает, а тогда на звонках сидел. Позвонила испуганная женщина из соседнего села, сказала, что местные нашли голову на тропинке в лесу.

– Как село называется?

– Село Хорошево.

Громову послышалось «всего хорошего», и он насупился.

– Позже пожелаете мне бесконечного добра. У меня еще есть вопросы.

– Село называется Хорошево! Такое название! – разволновался Макрушин, закинул в рот печенье и тут же успокоился.

Мобильник Громова залился популярным треком «Самый лучший день заходил вчера». Вадим устанавливал его на номера девушек, с которыми планировал пойти на второе свидание. Взглянув на имя абонента, он улыбнулся, но отвечать не стал. Сбросил звонок и поднял глаза на свидетеля.

– Продолжайте.

– Голову нашли местные пацаны. Сказали, что на тропинке, но я сомневаюсь. Недалеко от того места я обнаружил ритуальный алтарь, и там по центру было пустое место, как раз для головы. Решетов сразу повел дело в одном направлении: голову выкопали из могилы.

– Кладбища проверяли?

– Первым делом. Могилы были нетронуты. Так Решетов придумал байку, что сатанисты привезли эту голову из города. Начальство не горело желанием открывать дело, все замяли. Так что где-то лежит мужик и ждет своего часа.

– Не понял. Почему мужик?

– Так голова мужская была.

– А мне сказали женская, – Громов проверил служебные записи.

– Решетов так всем говорил. А потом голову отдали экспертам и те сказали, что это был мужик. Вот только Решетов тогда уже под следствием был. Лицо у того мужика было такое – женственное, и волосы длинные, поэтому так подумали. Я возвращался к этой теме после увольнения. Думал, нападу на след сенсации, отнесу материал боссу, он меня восстановит, но, увы. Все глухо как в танке. Никто его не разыскивал. Отдельно тело без головы не находили.

– А из местных никто не пропадал? Вы проверяли?

– Конечно. Наверное, это был какой-то залетный.

– Национальность эксперты установили?

– Нет, но у него были черные волосы и черные глаза.

– Голова же была без глаз.

– Была. Потом-то глаза нашли в заброшенном доме. Они были черные.

Макрушин допил кофе и выбросил бумажный стаканчик в пакет для мусора.

– Я спрашивал у экспертов, почему не приглашают антрополога, который смог бы по черепу лицо восстановить. Мне сказали, что это очень дорого.

– А лицо было не опознаваемо?

– Истлело местами. Носа не было. Я попросил одного компьютерщика восстановить, он вроде взялся, а потом слился. Голяк, короче. По всем фронтам, – блогер сжал кулак и потряс им. – Но я чувствовал, что это дело на миллион. Эх! – он рубанул рукой воздух.

Миазмы усилились, приоткрытое окно уже не спасало, Громов не выдержал и закончил допрос.

†††

Токарев стоял в сторонке и, читая служебную сводку, украдкой рассматривал Пережогина. Свидетель был высоким и худощавым брюнетом с проседью на висках. Крючковатый заостренный нос придавал лицу хищное выражение. Близко посаженные глаза постоянно следили за обстановкой. Следователь был уверен, что блогер все подмечал и анализировал. С допросом Токарев не спешил, сначала присмотрелся к свидетелю и подметил его приятельские отношения с обнинским убойным. Незаметно присоединился к группе коллег, обсуждающих «мертвое дерево», и в подходящий момент влился в беседу. Говорили об охоте, потом собаках и снаряжении.

– Долго вы меня еще продержите? – спросил Пережогин, отклоняя очередной звонок бывшей жены. – Эх, не видать мне дочки на этих выходных.

– Что, бывшая всю плешь проела? – поинтересовался один из следователей.

– Не то слово, – блогер написал сообщение и убрал телефон в карман. – Развод был три года назад, а она шныряет по моей квартире как надзиратель. Если найдет за что зацепиться, сразу выставляет запрет на встречи с дочерью. Ей кайф, а девчонка рыдает.

– Если торопитесь, можете дать показания прямо сейчас, – предложил Токарев, не глядя на свидетеля.

– Так чего мы ждем? Вперед!

Спокойно начать разговор не получилось, дождь перешел в ливень, Токарев предложил переместиться в машину блогера. Пока добежали, промокли до нитки, и, сев в машину, Пережогин выкрутил регулятор печки до упора.

– Черт, теперь дорогу размоет, фиг я отсюда выеду.

Токарев включил диктофон и положил на торпедо.

– Начнем? Представьтесь.

– Все так официально?

– Протокол обязывает. Имя, фамилия, отчество. Год рождения.

– Пережогин Валентин Евгеньевич. 1975-й. То бишь мне тридцать семь. Место рождения Обнинск. Журналист. Блогер.

– Специализация – криминал?

– Точнее, резонансные происшествия. Всегда быстрее и интереснее, чем у конкурентов. Криминальная хроника набирает много просмотров.

– Правда? Не знал, – слукавил Токарев.

– Я где-то читал по этому поводу заключение психолога. Оказалось, все банально. Плохие новости помогают сбросить напряжение и выработать адреналин. Для людей важна драма. Не схематичный копипаст из пресс-релиза МВД, а личность и ее история.

– Хм, буду знать. Приступим. При каких обстоятельствах вы контактировали с убийцей?

– Предполагаемым убийцей, – поправил следователя блогер. – Он мог звонить по просьбе убийцы. Не факт, что это был сам убийца.

Токарев замер, глядя в одну точку, давая понять, что все еще ждет ответа.

– Звонок был в пять часов утра.

– Где вы были в тот момент?

– Дома, естественно. Всю ночь писал статью для сайта и снимал видео для Ютуба. Только закончил и пошел в туалет. Услышал звонок и вернулся к столу. Спросил: «Кому не спится в ночь глухую?» – а мне отвечают…

Пережогин нашел запись разговора и поставил на воспроизведение. Из динамика послышался мягкий баритон: «Винсент, надеюсь ты в форме. Высылаю тебе координаты. Это мой подарок матушке Земле. Хочешь стать знаменитым? Тогда поторопись, а то кто-то другой будет освещать сенсационный репортаж».

– Винсент – это ваш блогерский псевдоним?

– В том-то и дело, что нет. Винсентом меня называли в подростковом возрас�