Среди нас
Среди нас.
Пролог
Человек в чёрном спортивном костюме приблизился к зданию крупнейшего в Сан-Франциско института биотехнологий.
Он не пошёл через главный вход – слишком заметно. Вместо этого бесшумно открыл пожарную дверь, ключ от которой у него уже был.
Внутри мужчина направился в подвал. Надев кепку с налобным фонариком, он быстро огляделся, достал ноутбук и подключился к системе. Когда-то он работал инженером в компании Фокс Систерс, занимавшейся системами слежения, и знал каждый слабый узел в охране. Несколько быстрых команд – и камеры на первом этаже показывали не реальное изображение, а запись вчерашнего дня.
На экране застыли длинные коридоры с закрытыми дверями. Теперь для охраны здание выглядело пустым. Мужчина вышел из подвала и направился к лаборатории, где его ждала настоящая цель.
Он действовал хладнокровно. Через несколько минут всё было сделано.
На следующее утро лаборантка Голди Уайт открыла дверь лаборатории и ахнула: на полу валялись разбитые пробирки с кровью. Красные и бурые пятна растеклись, подсохли на плитке, столах и креслах. Девушка едва не выронила сумочку.
– Господи… – прошептала она.
Начальник был человеком добродушным, но к работе относился строго. Голди знала: сегодня её ждут неприятности. Она надела перчатки и принялась убирать осколки, спеша скрыть улики своего «преступления».
Она так и не заметила, что пробирок стало меньше. Две из них бесследно исчезли.
Часть 1 глава 1
Пятница, 13 марта 2020 года, за три недели до этого.
Коридоры научного института опустели, свет в окнах лабораторий давно погас. Женщина посмотрела на часы с досадой – было почти девять вечера. Она снова задержалась в институте дольше других сотрудников. И дело вовсе не в массивной табличке с надписью «Заведующая лабораторией, доктор биологических наук, Элис Баркли». Нет. Здесь, среди лабораторий, пробирок и приборов, женщина чувствовала себя по-настоящему живой. Здесь каждый день приносил открытия, каждый эксперимент давал шанс увидеть новое. И она была готова жить этим, не ожидая аплодисментов и похвалы.
Ученая могла часами наблюдать за микроскопом, внимательно фиксировать каждую деталь, записывать даже самые мелкие отклонения в результатах экспериментов. Для неё это было естественно. Зато она не замечала, что муж давно перестал дожидаться ее к ужину, что кухонная печь, подаренная на свадьбу, десятый год стоит в коробке, перевязанная подарочным бантом, и что с каждым днем на стеклянном столике в гостиной стопка буклетов о суррогатном материнстве становится толще.
Элис закрыла шкаф с образцами, но вдруг заметила на стекле тонкий след – отпечаток пальца, чужой, не её. Мгновение смотрела на него, нахмурив брови.
«Странно… кто же здесь был?» – мелькнуло в голове.
Она взяла салфетку, стерла след и тихо усмехнулась самой себе: «Уборщица, техник, мало ли кто. У тебя паранойя, Элис. В пятницу вечером все нормальные люди идут в бар или смотрят фильмы под поп-корн, а не рассматривают чужие отпечатки».
Войдя в лифт, она посмотрела в зеркало: усталые глаза, волосы, собранные в торопливый пучок, халат поверх джинсов. Любая нормальная женщина давно забила бы тревогу. Но Элис была довольна отражением. Институт и лаборатория делали ее счастливой. Она всегда знала, что находится на своем месте.
Дома ее, нахмурившись, встретил муж, Дэвид:
– Опять ты задержалась… Ты тратишь все силы и время на работу. А как же мы? Наша жизнь, планы?
Элис тяжело вздохнула, сняла пиджак и прошла в гостиную. Её плечи опустились – усталость и вина переплелись.
– Я знаю, – тихо сказала она. – Просто… иногда мне кажется, что там, в институте, я могу делать что-то по-настоящему важное.
Дэвид покачал головой и сел рядом, стараясь скрыть раздражение:
– Здесь тоже можно делать что-то важное. Мы могли бы вместе ужинать, обсуждать книги, путешествовать… Ты всё время где-то в лаборатории.
Элис улыбнулась слабой улыбкой, не в силах объяснить, что её тянет к институту сильнее, чем к нему. Она любила Дэвида, но часть её чувствовала себя чужой в обычной жизни, в этом уютном, привычном и безопасном мире.
Следующим утром её разбудил телефонный звонок. На экране высветилось: Энтони Харди.
– Пять утра, Элис! Кто там? – Дэвид раздражённо перевернулся на другой бок. – И смени уже этот жуткий звонок.
– Прости, милый, обязательно сменю, – Элис нащупала телефон. – Алло?… Мистер Харди?… Нет-нет, ничего страшного… Когда? Сейчас? Десять минут на сборы, полчаса на дорогу, и я буду.
– Что там у вас? – проворчал Дэвид.
– Что-то случилось в лаборатории. Тони сказал – нужно срочно приехать. Видимо, пришли результаты исследований. Мне нужно ехать.
– Сегодня выходной, Элис! Мы планировали провести этот день вместе. Что с нами не так? – Дэвид сел на кровати, с досадой глядя на жену.
Элис уклонилась от ответа, поцеловала его и прошла в ванную.
– Ты и так работаешь без отдыха. Это грозит переутомлением, – продолжил он. – Ты можешь заболеть.
– Я никогда не болею, – выкрикнула она. – За сорок лет ни разу.
Она быстро собралась и выглянула в окно: дождь шёл всю ночь. Он всегда казался ей предвестником перемен.
– Поспи ещё немного, милый. А мне нужно идти.
– Ты же знаешь, я больше не усну, – проворчал он.
Элис вздохнула, выходя из дома. Холодные капли намочили волосы, превратив их в кудри. Она улыбнулась отражению в зеркале машины: «Теперь я кудряшка». Это прозвище когда-то звучало из других уст, и воспоминание заставило её покраснеть.
– Ну что, малыш, поехали, – сказала она своему новенькому мини-куперу. – Узнаем, что приготовил нам Тони.
В холле института её удивило оживление, несвойственное субботнему утру.
– Привет! Тебя тоже разбудили? – улыбнулся Рональд Питерсон, начальник службы безопасности, обладатель британского акцента и великолепной копны густых рыжих волос.
– Привет, Рони. Что случилось?
– Пока не знаю.
Рон посмотрел на неё внимательно.
– Как Дэвид? Опять ворчал пол утра?
– Он… – Элис чуть пожала плечами. – Он просто хочет, чтобы я была «как все».
– А ты никогда «как все» не была, – мягко ответил Рон. – И, прошу тебя, не будь. Так интереснее.
Они обменялись быстрыми улыбками, и на секунду утреннее напряжение спало. Элис знала: если в институте у неё и был настоящий друг, то это именно Рон.
– Кофе будешь?
– Да, зелёный.
– Как всегда! – отозвался он и пошёл к аппаратам готового кофе.
С Роном их связывало многое – годы работы, совместные обеды, дружба, испытания. Элис считала его почти братом. Наблюдая за стремительно удаляющимся коллегой, Элис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. В воздухе витало напряжение.
Она вошла в лифт, листая свежий номер корпоративного журнала.
– Подождите! – в последний момент внутрь заскочил мужчина в костюме. – Доброе утро.
Элис машинально ответила, не отрываясь от статьи. Но в ту же секунду будто что-то кольнуло – знакомый запах, движение, взгляд. Она почти подняла глаза, но двери лифта раскрылись, и ей пришлось спешить дальше.
В конференц-зале уже сидели все заместители директора. За столом царила напряжённая суета. Заметив Элис, Энтони Харди, директор института, поднялся ей навстречу.
– Элис, рад тебя видеть. Прости за столь ранний вызов. Но у нас дело государственной важности.
Она села рядом, чувствуя, как в комнате становится душно.
– Всем привет! – Рон вбежал в кабинет с двумя стаканчиками кофе. Коллеги обменялись парой шуток, но в этой неспокойной обстановке смех звучал неестественно.
И вдруг шаги. Чёткие, уверенные. В комнату вошёл стройный мужчина.
Солнечные лучи били Элис в глаза, и она не смогла разглядеть его лица. Сердце снова неожиданно кольнуло.
– Майкл, дорогой, здравствуй! – Энтони Харди поднялся и крепко пожал руку вошедшему. – Друзья, пришло время начинать.
Элис похолодела. Имя, которое она не слышала двадцать лет, прозвучало неожиданно громко и резко.
Глава 2
Директор вышел из-за стола и обратился к коллегам:
– Как вы знаете, я не люблю держать секреты от своих подчинённых. Однако признаюсь: месяц назад мне поступила информация, от которой у меня пошла кругом голова. Президент предложил мне возглавить проект, и сведения, которые он предоставил, не вписывались ни в какие рамки науки. Они шли вразрез всему, чему я учил вас и чему сам верил много лет.
Он сделал паузу. Аудитория замерла.
– Я перепроверял факты, обращался за помощью к нашим французским и русским коллегам, собирал данные. Безрезультатно. Я зашёл в тупик, – развёл руками Харди. – Поэтому собрал вас сегодня. Пришло время учителю уступить место ученикам.
Лёгкий шёпот пробежал по залу. Люди переглянулись. Элис впервые видела директора таким: сомневающимся, почти растерянным. Это пугало сильнее, чем любые его слова.
– Перед тем как мы начнём, – продолжал он, – я должен попросить вас. На столах лежат заявления о неразглашении. Прочтите внимательно, особенно пункт пять точка один. У вас есть выбор: подписать и остаться или уйти. Моё отношение к вам не изменится ни в том, ни в другом случае. Но учтите – работать придётся сверхурочно. Советник президента, мистер Дуглас, дал нам всего один месяц. Он лично будет следить за выполнением задания.
– Но как подписывать, если мы ничего не знаем? – возразил Джейсон Грин, начальник департамента молекулярной биологии.
– Поверь, Джейсон, когда узнаешь, захочешь рассказать всему миру. А этого допустить я не могу.
Элис взяла листок. Руки слегка дрожали. В зале стало так тихо, что можно было услышать биение сердца соседа по креслу. Никто не ушёл. Подписи были поставлены.
– Спасибо, друзья, – голос директора дрогнул. – Вы должны знать, что эта история затрагивает безопасность не только нашей страны. Поэтому к заданию подключилось ЦРУ.
По спине Элис пробежали мурашки. ЦРУ и биология? Как связаны их институт с заговорами, спецоперациями и шпионажем?
– А теперь, – Харди немного оживился, – позвольте представить моего старого друга. Первый доктор по нанобиологии моей кафедры, руководитель директората биологической безопасности ЦРУ – Майкл Вуд.
Элис вздрогнула. Сердце забилось быстрее.
Высокий мужчина вышел вперёд. Стройный, в безупречном костюме, с открытым взглядом и лёгкой улыбкой. Он сразу завладел вниманием аудитории.
– С кем-то из сотрудников, мистер Вуд, вы уже знакомы, – сказал Харди, глянув на Элис. – С остальными познакомитесь в ходе работы.
Майкл начал уверенно, словно дирижёр, который чувствует зал. Он шутил, и аудитория отвечала смехом, стоило ему перейти к делу – наступала тишина.
Элис подняла глаза на докладчика. Губы сами тронула улыбка, краска залила лицо. «Только не сейчас…» – подумала она.
– Согласитесь, – говорил Майкл, – авария на оживлённой трассе никого бы не удивила. Но пострадавший, мистер Смит, был помощником сенатора. Его дело передали нам. И вот здесь началось странное.
Он сделал паузу.
– В его крови мы обнаружили уровень меди в десять раз выше нормы. При этом все остальные показатели были идеальны. Абсолютно здоровый человек… с невозможной кровью.
Элис вскинула голову.
– И вот что произошло, – продолжал Майкл. – Один лаборант забыл утилизировать образцы. Утром он нашёл их… синими.
В зале кто-то тихо охнул.
– Да, коллеги. Синими, – уточнил Майкл, обводя взглядом ученых.
– А сейчас я попрошу вспомнить лекции профессора Макгонагал. Скажите честно, кто-то сдал биохимию с первого раза? Кроме миссис Баркли?
Взрыв смеха разрядил атмосферу. Элис спрятала лицо за ладонью. Рон вопросительно посмотрел на неё, но она отвернулась.
– Так вот, – продолжал Майкл, – я тоже биохимию с первого раза не сдал, но раз и навсегда запомнил, что синяя кровь возможна лишь при кислородном голодании или приёмe химических препаратов. Но ничего подобного у мистера Смита не было. Ни болезней, ни лекарств, ни мутаций.
Он снова сделал паузу.
– Мы искали ответы в исследованиях. Ничего. В отчётах. Тишина. И только случайная книга писателя-фантаста подсказала направление. В ней говорилось… о переливании инопланетной крови.
Зал застыл.
Элис не верила своим ушам. Майкл Вуд, человек, который всегда презирал фантастику, сейчас ссылался на неё всерьёз. Внутри неё смешались раздражение, любопытство и странное желание услышать ещё. «Он сал таким… чужой. И всё равно я не хочу, чтобы он уходил», – подумала Элис, не отрывая от него глаз.
Глава 3
Майкл отпил воду и продолжил:
– Я предлагаю пока не делать поспешных выводов, а принять сведения как данность. И ещё я точно знаю, что у мистера Харди есть что нам рассказать. Вам слово, маэстро.
Майкл отошёл к краю комнаты. Элис отметила лёгкую небрежную изысканность, которую годы добавили его грациозности.
– Благодарю, Майкл, – взял слово Харди. – Вам знакома история на мосту Далласа месяц назад? Более трёх тысяч человек впали в сонную кому на десять дней.
Присутствующие утвердительно закивали. Элис почувствовала, как сердце начинает колотиться быстрее, а привычный порядок дня распадается на хаотичные фрагменты.
– И какая версия была официальной? – спросил директор.
– «ДаЛо» случайно слило радиоактивные отходы, – отозвался Джейсон.
– Верно, – похвалил Харди.
– На мой взгляд, это полная ерунда, – вмешался Рон. – Больше похоже на сказки моего дядюшки Бидля, который, выпив лишнего, тоже рассказывал нам с сестрой про прыгающий одноногий котел.
Харди понизил голос:
– «ДаЛо» за небывало крупное вознаграждение взяло на себя ответственность, горожане приняли объяснение. Но представить, что на планету проникли инопланетяне…
Шёпот пошёл по комнате.
Харди продолжил:
– Президент немедленно скрыл правду от общественности. Он прилюдно линчевал управленческий состав «ДаЛо» и, принеся глубокие извинения жителям Далласа, предложил готовиться к празднованию Дня влюбленных. Но в ту ночь он провёл срочный совет, на котором сообщил истинную причину. Над мостом образовалась энергетическая дыра – портал, через который прибыли существа с другой планеты.
Элис почувствовала, как кружится голова. Она вспомнила свой утренний маршрут: ворчание Дэвида, тихий парк по пути в институт, глоток горячего кофе – всё казалось таким далеким от этой странной, почти невозможной реальности, в которой она оказалась сейчас.. «Скорее всего, здесь есть какая-то ошибка», – подумала она, но тревога сжимала грудь.
Элис посмотрела на директора с тревогой. Его щеки пылали. Полгода назад врачи диагностировали у него кардиомиопатию. Он был классическим случаем сапожника без сапог и, занимаясь здоровьем человечества, совсем не уделял внимания собственному здоровью, говоря, что глупо расходовать время на такие мелочи.
– Случай на мосту Далласа носит неординарный характер, – продолжил Харди. – Но интересен он нам и по другой причине. В тот день, когда жители впали в кому, в лесу рядом с мостом были замечены инопланетяне. Альбиносы, белые волосы, прозрачная кожа… Я впервые встретился с ними в лаборатории ЦРУ.
Он дрогнул руками, Элис заметила напряжение в его голосе. В её голове мелькнуло: «А я вчера спорила с Мари о том, какой кофе лучше – эспрессо или латте…
– На высокой кушетке лежал человек, похожий на человека, но… ростом порядка семи футов, волосы снежно-белые, кожа прозрачная. Спал и казался одновременно устрашающим и беспомощным. На столах стояли пробирки с синей кровью.
Рон поставил перед директором стул. Харди сел, поправив галстук. Элис вспомнила свои лабораторные часы, когда проводила эксперименты с клеточными культурами – та же концентрация, та же точность, но теперь всё это казалось пустым по сравнению с последней новостью.
– Синяя кровь? – переспросил Рон тихо.
– Абсолютно. И мы пытаемся понять, что это значит.
Элис не смогла сдержать эмоции:
– Значит, среди нас могут быть инопланетяне? – её голос дрожал. – Кто угодно! Даже мы с вами…
И снова мелькнули воспоминания о её обычной жизни: походы в магазин, вечерние прогулки с собакой, случайные встречи с коллегами. Всё это теперь казалось странным и хрупким.
Харди улыбнулся, понимая её тревогу:
– Вполне возможно. Наша работа строго секретна, каждый шаг под контролем правительства.
Элис отодвинула стул и стала ходить по комнате. Привычка делать заметки в блокноте не работала – разум отказывался принимать всё это.
– Но мистер Смит… обычный человек с синим цветом крови? Я не могу в это поверить…
– Мы изучаем его анализы, – спокойно сказал Харди, хотя глаза выдавали напряжение. – ЦРУ, НАСА, Министерство обороны – все подключены.
Элис направилась к выходу:
– Простите меня…
– Элис, дорогая, я должен был рассказать тебе раньше, – тихо сказал Харди у дверей. – Я не знал, как лучше это сделать.
Она вынужденно улыбнулась:
– Я справлюсь. Просто кружится голова. В голове мелькнула мысль о Дэвиде, моей маленькой рутине и привычных заботах – всё это казалось точкой опоры. А что теперь?
Элис развела руками и сказала, что не справится без кофе. В дверях она обернулась:
– А где сейчас этот ваш загадочный семифутовый… джентльмен?
– Ближе, чем ты думаешь, – сказал Харди. – В нашей западной лаборатории.
Добавляем тревожный ночной эпизод:
Поздно вечером Элис вернулась в институт, чтобы проверить новые результаты эксперимента. Коридоры были пусты, лишь слабый свет горел в западной лаборатории. Внезапно она заметила движение за стеклянной дверью.
Тень скользнула вдоль стен, слишком высокая, чтобы быть обычным человеком. Элис замерла, сердце забилось быстрее.
– Кто там? – прошептала она.
Тишина. Но чувство, что кто-то наблюдает, не отпускало. Любопытство взяло верх над страхом, и она сделала шаг к двери.
– Я должен был предупредить тебя, что всё изменится, – подумала Элис. И впервые с начала этого странного дня ей показалось, что её жизнь навсегда развернётся в сторону неизвестного…
Глава 4
В голове у Элис кружились мысли: Майкл, ЦРУ, инопланетяне. Она не знала, как реагировать на услышанное, как заговорить с Майклом впервые после двадцати лет молчания, как рассказать мужу, что теперь придется работать ещё больше. Мысли гудели, словно в улье, и раннее утро казалось слишком тихим для такого хаоса.
Выйдя на улицу, она удивилась. От утреннего ливня не осталось и следа. Солнце выжгло асфальт до последней капли влаги, и снова плавило асфальт, в котором беспомощно утопали шпильки женских туфель.
Сухая старушка невысокого роста остановилась рядом:
– Это всё заговор верхов, милочка! Посмотри, что с погодой делают! Научились управлять и балуются, как малые дети в песочнице. А в Бразилии сейчас потоп! – Она подняла палец и направилась в противоположную сторону.
Элис проводила ее взглядом, и, перебежав улицу, направилась к кофейне «Le café de Marie». Мари, приветливая француженка с обворожительной улыбкой, варила лучший кофе во всём Сан-Франциско и пекла круассаны, которые притягивали и туристов, и местных жителей. Элис и Мари были знакомы более восьми лет. Их дружба давно вышла за рамки клиент–хозяйка: им можно было быть собой, не пряча друг от друга мыслей и секретов.
– Bonjour, mon cheri! Почему ты на работе в выходной? – Мари бросила взгляд, полный любопытства.
– Не волнуйся, милая. Я здесь по собственной воле, – ответила Элис.
– А как же Дэвид?
Элис развела руками.
– Девяносто процентов браков распадается из-за работы, – нахмурилась Мари.
– Статистика? – улыбнулась Элис.
– Просто поверь мне, – подмигнула француженка.
Элис позволила себе расслабиться, сняла лодочки и вытянула ноги под барной стойкой. У Мари она училась ценить простые радости: аромат кофе, хрустящие круассаны и живое общение.
– Почему ты одна? Где наш рыжеволосый мистер roastbeef?
– Рон купил кофе в кофемашине.
– Кофе из аппарата – моветон! Передай ему, что я зла на него. Пусть больше ко мне не приходит. – Мари рассмеялась.
– Мы приехали в шесть утра, ты ещё не открылась, – оправдалась Элис.
– В шесть? – Мари ахнула. – В это время здесь только голуби и коты Фиби Буфэ.
Мари затянула песню из любимого сериала.
– Ну же, Элли, подпевай: «…Smelly cat, smelly cat. What are they feeding you?..»
Смех Мари и её привычная энергия снова вернули Элис ощущение спокойствия.
–
Мне
пора
. Au revoir, mon Cheri.
– Au revoir. Передай мистеру Харди горячий поцелуй и вот это, – Мари вложила в бумажный пакет свежие печенья.
– Спасибо, моя кофейная фея, – Элис поцеловала Мари в щеку.
Напевая про себя песню «драного кота», Элис перебежала дорогу. Чудаковатая старушка проводила её взглядом до дверей института, словно подтверждая, что мир снова стал настоящим.
В конференц-зале заместители мистера Харди бурно обсуждали новости. Рон в центре, активно жестикулируя, доказывал что-то Джейсону Грину. Гул голосов перемешивался с шумом кондиционеров и едва слышным треском серверных блоков за стеной. Элис обвела взглядом коллег, но не обнаружила ни директора, ни Майкла. Она тихо постучала в кабинет Харди:
– Мистер Харди, вы здесь?
– Входи, моя дорогая, – ответил директор, улыбаясь.
Элис протянула пакет:
– Мари велела вам передать. Только что из печи.
– О, моя дорогая! – Харди взял пакет, подмигнул и пошёл к кулеру за водой. Даже будучи руководителем НИИ и вращаясь в элитных кругах, он умел находить радость в простых вещах: травяной чай, свежие печенья.
В глубине кабинета она увидела Майкла.
– Привет, кудряшка! Где в этом скупом на эмоции штате ты нашла дождь? – он подошёл и обнял её.
– Привет, Майки! – она улыбнулась. – Ты про мои кудри? Сегодня утром дождь был особенно хорош.
Элис выдохнула. Неловкий момент первой встречи после двадцати лет молчания был преодолён.
– Сколько лет прошло?
– В июле будет ровно двадцать. Помнишь выпускной?
– Конечно! Розовые брюки и оранжевая майка твоей сестры на спор – такое невозможно забыть. Ты был великолепен!
Они рассмеялись.
– Как ты, Майки?
– Всё хорошо. Работа, машины, лошади… страсть к ним осталась.
– Ты изменился, я тебя не сразу узнала.
– Зато ты почти не изменилась.
– Это хорошо?
– Конечно, хорошо. Если тебе при этом хорошо. Важно не то, как мы выглядим снаружи, а то, как меняется твоя внутренняя карта мира, когда расширяются горизонты.
– О Майки! Прекрасный покоритель женских сердец в поиске вечных смыслов жизни.
– Я уже давно ничего не ищу и никого не покоряю, солнце мое.
По спине Элис пробежали мурашки. Обычная фраза – «солнце моё». Но только Майк говорил ее нежно и сдержанно одновременно. В этом была его особенность: он умел дарить тепло, оставляя между собой и женщиной тонкую, почти невидимую грань. Эту дистанцию невозможно было пересечь: женщины, строившие грандиозные планы, уходили от него в лучшем случае через месяц, не выдержав этой безмолвной преграды.
– Мне кажется, ты неискренен, – улыбнулась Элис. – На курсе ты был самым популярным: красавец, отличник, главный нападающий сборной. Даже Бэкки Смит грезила о тебе по ночам.
– Толстушка Бэкки Смит? – Майкл округлил глаза. – Шутишь?
– Нет, не шучу. А помнишь, как она сломала нос профессору Бертману?
Майкл засмеялся. Элис поддержала его.
В этот момент в кабинет вошёл Харди:
Они громко засмеялись. В этот момент в кабинет вошел директор.
– Да я, кажется, многое пропустил! – улыбнулся он. – И что же вы вспоминали?
– А с чего вы решили, мистер Харди, что мы что-то вспоминали? – подмигнула Элис Майклу. – Разве мы не можем просто посмеяться над свежим анекдотом?
– Моя дорогая, – сказал Харди с легкой улыбкой, – люди, которые не виделись двадцать лет, не смеются над свежими анекдотами. Их связывает нечто более глубокое… то, что невозможно стереть. Например, прогулы моих лекций.
Элис и Майкл по-детски заголосили:
– Мистер Харди…
– Мистер Харди, так не честно! – вторил Майкл. – Мы ни одной вашей лекции не пропустили. Бежали на них быстрее, чем на новую серию «Друзей». Из всего преподавательского состава только вы могли одной фразой увлечь самых неусидчивых и ленивых студентов. Так что ваши обвинения не принимаются!
Харди хитро улыбнулся:
– Ладно, ладно. Но вы меня не переубедите – вы вспоминали прошлое.
Пакет с печеньем открылся, и по кабинету разнесся аромат ванили, шоколада и арахиса. Вкус, запах и смех – всё возвращало Элис в её родной Беркли, где долгие прогулки после лекций сменялись увлекательными лекциями профессора Харди, и казалось, что у жизни нет границ, а мир приготовил тебе все лучшее, на что способен.
Но когда она поймала мимолётный взгляд Майкла – слишком внимательный, почти изучающий, – лёгкая дрожь пробежала по её коже.
Глава 5
Когда человек долго находится вдали от дома, без отца, к которому можно уткнуться в плечо, или матери, с которой можно поделиться секретами, он начинает искать того, кому сможет открыть сердце и доверить мечты, того, кто поддержит словом в душевную непогоду и накормит горячим круассаном. Для Элис и Майка таким человеком стал профессор Энтони Харди.
На время учебы он заменил родителям им обоим. Университет находился слишком далеко от родного дома. Родители Элис были заняты ядерными разработками в Айдахо и приезжали домой лишь на Рождество, чтобы разрезать купленную в магазине индейку и снова унестись к секретным экспериментам. Родители Майкла, высокопоставленные служащие, тоже редко навещали сына из-за работы в Вашингтоне.
Студенты и сами появлялись дома редко – экономили деньги и время. Четыре года Элис и Майкл были просто друзьями, проводили время в компании других ребят, увлеченные учебой и студенческой жизнью. Майклу легко давались и точные науки, и гуманитарные дисциплины; он умело совмещал лекции с вниманием к девушкам, которые буквально не давали ему прохода. Элис полностью погрузилась в науку, решив отложить романтические связи до окончания университета.
Но к четвертому курсу всё изменилось. На факультете появился новенький – Джейкоб, студент из Канады, харизматичный лидер со спортивной фигурой и голубыми глазами. С первых дней ему понравилась Элис. Девушка же оставалась невозмутимой до случайного эпизода на спортивном поле.
Декан факультета, представляя Джейкоба, объявил, что в Канаде тот успешно играл за сборную университета и добился неплохих результатов. Майкл, будучи капитаном студенческой сборной по бейсболу, не планировал менять состав команды перед важным матчем и на глазах всего потока отказался принять Джейкоба в команду. Стало очевидно, что дружбы между ними никогда не будет. Элис спросила у Майкла о причине такой неприязни.
– Он запал на тебя, – ответил Майкл коротко.
Элис рассмеялась, решив, что Майкл шутит.
– Я тебя умоляю, Майки. Красавцы вроде вас не видят во мне женщину, – она слегка улыбнулась. – Тебе стоит присмотреться к нему. Вы похожи. Могли бы поладить.
На следующий день Элис и Джейкоб обедали за одним столом. Она выразила сочувствие по поводу произошедшего и похвалила его зрелую реакцию на отказ. Джейкоб избрал выигрышную тактику: высоко отозвался о капитанских способностях Майкла, похвалил его игру, что лишь усилило впечатление о его честности и мужественности.
Победителя видно издалека. Элис не пришлось долго уговаривать себя принять приглашение Джейкоба на кино под открытым небом: карамельный попкорн, легкий плед, разговоры о фильме. Их встреча стала началом отношений. Джейкоб был воспитан, внимателен и заботлив: цветы, сладости, прогулки вечером. Элис расцвела, впервые почувствовав себя объектом искреннего восхищения.
Элис делилась с Майклом откровениями о Джейкобе, даже не подозревая, что разжигает его внутренний огонь – смесь ревности и нежной привязанности, которую он тщетно пытался держать под контролем. Каждая улыбка, каждая фраза о Джейкобе казались ему маленьким вызовом, и, несмотря на дружеский настрой, он ощущал, как сердце сжимается от непрошеных эмоций.
Наблюдая за переменами подруги, он ушел в сторону, сосредоточившись на сборной. Но не надолго. Аманда, капитан команды чирлидерш, смогла завладеть вниманием Майкла: общие тренировки, протеиновые коктейли, разговоры о поездке на финал. Элис ощущала раздражение и отдалялась. Совместные прогулки вчетвером стали невозможны. Два параллельных романа развивались ярко, пока судьба не решила вмешаться.
Накануне Дня благодарения один из студентов устроил шумную вечеринку, собрав почти весь кампус. Элис позволила себе маленькую роскошь – купила длинное красное платье и шпильки. Редкость для её привычного стиля удобной одежды.
В день праздника профессор Харди задержал Джейкоба, которому нужна была помощь с подготовкой лабораторных заданий для первокурсников. Аманда, отравившись креветками, осталась дома. Майкл навестил её, подарил цветы, лекарства и поехал за Элис.
Когда девушка вышла ему навстречу, он едва сдержал восхищение. Ещё никогда Майкл не видел её такой женственной и утончённой. Элис смутилась, но улыбнулась:
– Стоило купить это чертовски неудобное платье, чтобы увидеть твоё лицо, – сказала она, слегка поигрывая пальцами с подолом платья. – Поехали?
Майкл ответил улыбкой, в которой отражалась и радость, и неожиданная тревога – как будто весь мир сузился до этой минуты. Элис казалось, что в этот момент что-то меняется, но не решалась словами разрушить магию мгновения.
Вечеринка была в разгаре, когда Джейкоб позвонил и сообщил о пробитом колесе. Элис было неловко признаться в том, что она не сильно расстроилась из-за отсутствия своего бойфренда.
Диджей объявил медленный танец. Майкл протянул руку, и Элис, немного неуверенно, приняла её. На высоких шпильках ей было трудно двигаться. Подол платья предательски зацепился за каблук, заставив её потерять равновесие. Она рухнула в объятия Майкла.
В этот момент всё вокруг словно исчезло: музыка, танцпол, свет – остались только они вдвоем. Элис подняла глаза и впервые прочитала в его взгляде смесь нежности, заботы и глубокой тоски. Он держал её так, словно весь мир зависел от этой секунды, словно этот танец был их тайной, непостижимой и настоящей.
– Майки…
– Не говори ничего, давай просто потанцуем.
И они танцевали молча, позволяя чувствам говорить вместо слов, впервые по-настоящему осознав, насколько важны друг для друга.
Вечеринка закончилась, друзья вернулись домой. Сменив наряды на удобную одежду, они гуляли до рассвета, обсуждая Луну, пирамиды, победу Никсов и предстоящие выборы. В конце Майкл обнял и поцеловал Элис, что стало для нее долгожданным, но запрещенным по правилам дружбы и морали жестом.
Элис чувствовала вину перед Джейкобом, но ее сердце тянулось к Майклу. Известие о разрыве Джейкоб перенес стойко, но вечером его нашли в баре в двух милях от студенческого городка, разочарованного в любви и ужасно пьяного.
Казалось, Элис и Майкл были созданы друг для друга. Их история развивалась на глазах профессора Харди, который был посвящен во все тайны этой первой и чистой любви.
Казалось, Элис и Майкл были созданы друг для друга. Их история развивалась на глазах профессора Харди, который знал о ней почти всё. Элис часто приходила к нему домой за советом, когда не понимала поступков Майкла. Она доверяла ему, как отцу. Майкл тоже делился с профессором сокровенным, посвящал его в планы их будущего.
Харди любил обоих и никогда не давал прямых указаний: он мягко подталкивал студентов к тому, чтобы сначала разобраться в себе, а потом искать ошибки в другом. Их союзу пророчили ярчайший из хэппи эндов, и лишь в конце последнего курса стало ясно, что он обречён. В январе выпускники должны были выбрать место стажировки. Майкл мечтал о государственной службе: с детства отец внушал ему чувство долга перед страной. Юноша хотел оправдать ожидания семьи, вернуться в Вашингтон и связать жизнь с правительством.
Элис же видела своё будущее иначе. Она не любила строгие рамки и хотела заниматься наукой – биологией и генетикой, чтобы менять экологию и экономику. Её выбором стала лаборатория института и выпускная работа под руководством профессора Харди. В отношения на расстоянии она не верила, а отказ от мечты, даже ради любви, считала предательством.
Майкл был уверен, что Элис поедет с ним в Вашингтон. Поэтому её внезапный отъезд домой и смена номера телефона стали для него ударом. Долгое время он не решался на новые отношения, а когда всё же женился, сделал выбор поспешно – и счастья это не принесло. Зато в карьере он стал отличным специалистом по биологической безопасности.
Харди смотрел на них теперь – взрослых, успешных, популярных в своих сферах – и видел всё тех же студентов, наивных, искренних и по-прежнему влюблённых.
– Мистер Харди, вы всегда были самым проницательным человеком, – сказала Элис. – Если бы вы не выбрали биологию, могли бы стать блестящим психологом.
– О, милая, это не я выбрал биологию, – улыбнулся профессор. – Это она выбрала меня.
Он неторопливо размешивал раскрывающиеся в стеклянном чайнике листья и, снова став серьёзным, добавил:
– Я понимаю, что вы рады встрече. Но давайте вернёмся к делу. Ситуация действительно нестандартная, и решать её нужно немедленно.
Харди разлил травяной чай и продолжил:
– Дело на контроле у самого президента. На нас лежит главная задача – разбудить этого беднягу и выяснить, кто он и с какой миссией… прибыл к нам. Исследования его анализов – второстепенно. Главное сейчас – он должен проснуться. Работать мы будем напрямую с мистером Дугласом, первым советником президента. Майкл, на время работы тебе придётся пожить в Сан-Франциско.
Ветер с залива ворвался в приоткрытое окно, напомнив Элис о холодных вечерах кампуса. Она невольно поёжилась.
– А что будет после? – не выдержала Элис. – Мы отдадим его военным, чтобы они ставили опыты? Или отправим обратно… куда? На Луну? На Марс? Боже, мистер Харди, я теряю способность мыслить здраво.
– Всё в порядке, моя дорогая. Выпей. – Он протянул ей чашку. – Здесь мелисса и нони. Горько, но успокаивает.
Элис поморщилась, но послушно сделала глоток.
Майкл молча наблюдал за ней. В его взгляде было слишком много скрытого – забота, усталость и что-то ещё, что Элис не могла разгадать. А вдруг он тоже часть этой игры? Почему он появился именно сейчас?
– Горький, мистер Харди. Как вы это пьёте?
– Не всем везёт с иммунитетом, как тебе, – усмехнулся он. – Кому-то приходится пить горькое, чтобы оставаться в форме. А что до твоих вопросов… Сейчас задача одна – разбудить гостя, пока он дышит.
Элис растерянно посмотрела на босса.
– Да, дорогая, – кивнул Харди. – Такого у нас ещё не было. Были бабочки-пожиратели кукурузы, гусеницы-невидимки, даже муравьи-титаны. Но инопланетянин в теле человека – впервые. Впрочем, за всю историю нашего института мы ни разу не провалили ни одного задания. Работали ночами, неделями не видели семьи – и всегда справлялись. Справимся и теперь.
Он усмехнулся:
– В противном случае я сниму табличку со своим именем и выброшу её в мусор.
– Вы слишком строги к себе, директор, – вступил Майкл. – Случиться может всё что угодно. Но мы справимся.
– Абсолютно прав, Майк, – кивнул Харди. – Вернёмся к команде. Им тоже есть что сказать.
В конференц-зале спорили Рон и Джейсон.
– Глупо не верить словам мистера Харди! – горячился Рон.
– Ошибаться может каждый, – возразил Джейсон. – Подтасовка фактов такого масштаба кому-то выгодна. В любой катастрофе есть чей-то интерес. Надо рассмотреть все варианты.
Харди вошёл и рассмеялся:
– Разбуди меня кто-нибудь в выходной и заяви про инопланетян, я бы и сам набил ему морду. Так что я вас понимаю, ребята.
Напряжение в зале немного спало.
– Но предупреждаю, – продолжил он. – Сейчас у каждого есть последний шанс выйти из игры. Подумайте о семьях, об ответственности. Но и о том, какие возможности откроются перед нами, если мы всё сделаем правильно.
Никто не ушёл.
– Хорошо. Тогда начнём с распределения обязанностей и графиков, – сказал Харди.
К вечеру сотрудники подписали документы о неразглашении. Никто из них ещё не знал, что вступает в игру с противником – сильным, хитрым, беспощадным.
Глава 6
Следующим утром директор пригласил Элис в кабинет и сообщил, что с ней желает познакомиться Стивен Дуглас – советник президента, один из самых влиятельных представителей Белого дома, назначенный ответственным за выполнение специального задания.
– Боже, мистер Харди, с чего это вдруг? Почему мистер Дуглас не может общаться с нами через вас? – Элис улыбнулась руководителю. – У меня от волнения даже пульс участился. Почему он хочет видеть именно меня?
– Он наслышан о твоих заслугах и хочет назначить тебя ответственной за лабораторию, где спит наш белый друг.
– Наслышан от вас, господин директор? – наклонив голову, уточнила Элис.
– Разумеется, моя дорогая, – мужчина хитро улыбнулся. – Я скоро ухожу на заслуженный отдых. И подумал, что тебе не помешают связи такого уровня. О результатах работы будешь отчитываться непосредственно ему. Хотя, думаю, он сам все объяснит при встрече. Собирайся, машина ждет.
Элис подъехала к зданию San Francisco Federal Building. Выписанный на её имя пропуск уже ждал на стойке администратора. Пройдя досмотр, она в сопровождении секретаря поднялась в кабинет советника.
– Миссис Баркли, добрый день! Проходите, – высокий мужчина поднялся навстречу и протянул руку. – Стивен Дуглас, старший советник президента Соединённых Штатов. Рад знакомству.
Он явно происходил из благородного семейства: глаза открытые и ясные, речь богатая и выверенная, умел поддержать разговор на любую тему – от деградации африканских земель до последних лауреатов Шнобелевской премии. Его голос, глубокий и размеренный, словно укутывал собеседника бархатным пледом, а каждое движение – будь то наклон головы или лёгкий жест рукой – казалось тщательно отрепетированным. Статный, уверенный, с прямым носом и высоким лбом, он внушал доверие и даже восхищение. Элис, видевшая его по телевизору, теперь ощущала: вблизи он впечатлял сильнее. Встретившись с ним хоть раз, его трудно было забыть. Но в этой безупречной картине было что-то тревожное: в слишком ровной улыбке, в слишком холодном взгляде, скользнувшем мимо неё, и в кольце с чёрной короной, которое блеснуло на пальце.
– Благодарю вас, мистер Дуглас. Для меня большая честь познакомиться.
– Я прилетел на встречу с губернатором и решил заодно увидеться с вами. Уверен, вы догадываетесь, зачем, – советник улыбался открыто и обезоруживающе.
– Да, понимаю. Только мне не ясно, почему вы выбрали меня, а не мистера Вуда, – ответила Элис с лёгкой улыбкой.
– С Майклом я встречусь позже. А по словам директора Харди, вы лучший специалист в области биотехнологии во всей Калифорнии. Поэтому решил лично обсудить детали задания.
– Мне лестно слышать это от вас, – Элис говорила искренне, без кокетства. – Я люблю свою работу и хочу быть вкладом в наш мир.
– Что предпочитаете, миссис Баркли? Кофе или фреш? Может, что-то покрепче? – сменил тему Дуглас.
– Капучино без сахара, – ответила Элис.
– Алкоголь не пьёте? – удивился он.
– Мне нравится лишь запах алкоголя и настроение, которое он распространяет вокруг. Но для этого нужен подходящий момент.
Мужчина улыбнулся и позвал помощницу:
– Энди, два капучино без сахара. И ни с кем меня не соединяй в течение часа.
Элис заметила изящный перстень на левом указательном пальце с черной пятиконечной короной. Мысли о тайных обществах невольно пробудили интерес к его личности.
После недолгой беседы на общие темы Дуглас чуть наклонился вперед и понизил голос:
– Могу задать вам вопрос, миссис Баркли?
– Конечно, мистер Дуглас.
– Что вы думаете об инопланетянах?
– Честно говоря, я не верю ни в летающие тарелки. Байки о пришельцах часто отвлекают людей от глобальных проблем: дефицита бюджета или надвигающегося военного конфликта. Акцентируя внимание на внешней угрозе, правительство получает лояльность граждан. Люди сострадательны, милосердны и легко прощают ошибки правителей, отдавая свои жизни ради «общего блага». Так что, советник, – нет, я не верю в инопланетян.
Дуглас слушал с интересом:
– Браво, миссис Баркли. Так откровенно со мной говорят довольно редко, – он рассмеялся, – я ценю вашу искренность.
Элис смутилась:
– Я привыкла выражать свои чувства. Не умею подбирать слова, чтобы угодить. Наверное, поэтому я не стала дипломатом.
– Я понял, миссис Баркли. Думаю, с вами будет непросто, но я готов попробовать. – Он улыбнулся.
– Прошу прощения, если задела вас. Большая честь работать с вами, – сказала она.
Дуглас кивнул и тихо произнёс:
– До того, как мы наткнулись на альбиноса в лесу Далласа, я уже видел следы их присутствия. Год назад мексиканские коллеги сообщили мне о трупе мужчины: обескровленного, с отверстиями на венах, без внутренних органов.
Он выдвинул ящик стола, достал папку с фотографиями и протянул Элис. Пока она с ужасом рассматривала снимки, Дуглас продолжал:
– Поначалу полиция считала это делом маньяка. Но позже пришлось признать: это работа «космических гостей». Выжженный круг, найденный в лесу труп – всё указывало на вмешательство пришельцев. Архивы ФБР подтверждают, что это не первый случай. Их цель – похищение, эксперименты и убийства.
Элис перевернула снимки. Перед глазами всплыло воспоминание о студенческих вскрытиях – но там всё было логично, каждое повреждение имело объяснение. Здесь же зияла пустота, будто из человека вывернули внутренний мир. Её руки дрогнули, и она поспешно закрыла папку.
– Ваша задача – разбудить это существо и заставить говорить. Оно крайне опасно. В целях вашей безопасности я распорядился поставить у лаборатории двух охранников.
Элис слушала, всё ещё сомневаясь. Статьи о похищениях людьми и НЛО казались ей когда-то дешевым маркетинговым трюком. Теперь же слова советника звучали иначе – серьёзно, убедительно.
– Если честно, советник, мне трудно поверить…
– Видимо, вы ещё не видели его воочию?
– Нет, мистер Дуглас. Я ещё не прошла проверку.
– Я готов сделать исключение. Предлагаю прямо сейчас отправиться в лабораторию.
Мурашки пробежали по спине Элис.
– Вы боитесь, миссис Баркли?
– Немного.
– Я буду рядом. Лаборатория под круглосуточной охраной, вам нечего бояться, – спокойно сказал он.
По пути Дуглас рассказывал о известных случаях похищения людей инопланетянами. К концу поездки Элис поняла: истории утомили её, но впечатлили.
– Почему именно наш институт, а не Пентагон или ЦРУ? – спросила она.
– Президент увидел вашу фотографию и понял: никто лучше вас не справится.
Оба рассмеялись. Элис знала: такие люди умеют красиво уклоняться от неудобных вопросов.
В лаборатории её поразило количество охраны. Элис помогли одеться в герметичный костюм и провели к длинной белой кушетке, где лежало существо.
Она внимательно осмотрела его: рост выше среднего почти в полтора раза, кожа белоснежная с синеватым отливом, местами прозрачная.
– Мистер Дуглас, это не инопланетянин, а альбинос с гипоксией. Султан Кесен выше восьми футов. Альбинизм встречается на планете у одного из семнадцати тысяч жителей. Ваш «пришелец» не демонстрирует аномалий, указывающих на внеземное происхождение. Финансируя уфологов, мы тратим деньги впустую. Даже если внеземные цивилизации существуют, что мешало им захватить нас раньше?
Дуглас внимательно выслушал. Когда они вышли, он сказал:
– Ваш директор предупреждал: вы скептик, дитя науки до кончиков пальцев.
– Принципы – единственное, что останется, когда мы уйдём в иной мир, – ответила Элис.
– Кем бы вы ни считали его, миссис Баркли, ваша задача – вывести его из комы. На это у вас месяц. Сделайте всё возможное и невозможное.
– Я приступлю, как только мне откроют доступ.
Советник удовлетворенно кивнул и добавил:
– Не вступайте с ним в контакт. Помните: он опасен.
Он протянул визитку и предложил Элис подвезти до института. Она отказалась.
Советник сел в автомобиль и пожелал успеха в выполнении задания.
Входящее смс известило Элис о том, что Харди организует первое рабочее собрание и через пол часа нужно быть у него.
Элис зашла в кабинет и заметила, что Рона еще нет. На длинном столе лежали разложенные папки, и его пустое место бросалось в глаза. Он зашел в кабинет последним. Его щёки горели, рубашка прилипла к спине, будто он только что вернулся с пробежки. От него исходил резкий запах, смесь одеколона и чего-то металлического, словно он пытался скрыть иной, неприятный след.
– Ты в порядке? – осторожно спросила она.
– Всё нормально, – отмахнулся он, опускаясь в кресло. Он занял своё место и принялся барабанить пальцами по столу, не глядя никому в глаза.
Тони поднял на него взгляд, и Рон тут же понизил плечи и будто втянул голову в воротник. Он пытался выглядеть спокойным, но руки выдавали его: то он теребили ручку, то снова стучал по столу неровным ритмом. Во время планёрки он держался отстранённо, будто мыслями был где-то далеко. Его вопросы звучали не к месту, словно ради видимости.
Элис почувствовала, что что-то не так, и решила поговорить с ним после. Но, как только совещание закончилось, Рон стремглав выбежал из кабинета и исчез.
После планерки Майкл поинтересовался у Элис о встрече с советником.
– Прекрасно, – ответила Элис. – Он умен и открыт. Думаю, мы сработаемся. А ты что думаешь?
– Он старается понравиться, хотя это вовсе не обязательно.
– Наверное, это всего лишь рекламный ход, чтобы стать «своим». Политика – как огранка алмаза: одна ошибка, и теряешь миллионы.
– Понял тебя, кудряшка, – улыбнулся Майкл. – Но хватит о нём. Пойдем, я угощу тебя ланчем.
Позже, дома, Элис попыталась дозвониться до Рона, но тот не взял трубку и лишь отправил короткое сообщение: «Не волнуйся, я в порядке. Просто немного занят». Так как Рон дружил с её мужем, Элис обратилась к Дэвиду, но тот лишь с лёгкой долей сарказма заметил, что в последнее время все известные ему учёные стали вести себя странно – не отвечают на звонки и не перезванивают сами.
Глава 7
Работы в институте заметно прибавилось. Рон собирал сведения обо всех известных случаях обнаружения инопланетян, начиная со времен Второй мировой войны. Джейсон Грин отправился в Гарвард к профессору Болдерману, признанному лучшим гематологом страны. Майкл и Элис вместе работали в западной лаборатории: она наблюдала динамику показателей крови альбиноса, а он тщательно изучал закрытые материалы Управления.
Однажды вечером после планерки Энтони Харди собрал группу:
– На следующей неделе нам предстоит сдать образцы крови и подтвердить принадлежность к человеческой расе, – с сожалением развел руки он. – Это требование президента. Он решил, что в проекте могут участвовать только люди. Приезжайте в понедельник к семи утра. Голди возьмет образцы. Для справки: кровь президента, его советников и всех приближенных тоже пройдет детальный анализ. Первые лица Белого дома прибудут в Сан-Франциско уже завтра.
– А что насчет самого президента? – ухмыльнулся Рон.
– Я полечу к нему лично.
Рон взглянул тревожно:
– А если кто-то из нас окажется… ммм… голубых кровей?
– Будем надеяться, что мы все люди, – ободряюще похлопал Харди. – Решать проблемы будем по мере их поступления. До встречи, друзья. Отдохните в выходные; метеорологи обещали чудную погоду.
Когда Элис вернулась домой, устраивать совместный ужин, который они с Дэвидом планировали накануне, было уже поздно. Ее муж сидел с книгой перед тлеющим камином.
– Привет, милый! – она подошла и поцеловала мужа. – Прости, я совсем погрузилась в работу. Как прошел твой день?
– Если не считать, что мы обещали Майлсам пообедать… – он хмыкнул.
– О черт! – хлопнула себя по лбу Элис. – Я совсем забыла про ужин с ними.
Дэвид покачал головой:
– Ты передо мной в долгу. Пицца Моники снова оказалась непригодной к жизни, и каждый из них назвал порядка ста причин, почему нам срочно нужно завести ребенка. Уговаривали стать фостерной семьей. Так что… твой день прошел хуже, чем мой.
Элис села к нему на колени, целуя по очереди щеки:
– Милый, мне очень жаль. Представляю, сколько всего тебе пришлось выслушать. Ох уж эта Моника… Иногда мне хочется оторвать ей язык. – Она крепко обняла мужа. – Я, правда, забыла об этом ужине, иначе забрала бы тебя с собой.
Дэвид немного смягчился:
– Как там Рон? Он тоже включен в секретную группу?
– Да, он с нами заодно. Боюсь, ближайшие недели мы будем работать допоздна. Но обещаю: как только закончим, поедем на Тахо.
Элис вытянула ноги и мечтательно пропела:
– Мы с тобой никому об этом не скажем, выключим телефоны, возьмем твое любимое вино, сэндвичи, будем смотреть на звезды… Рон, кстати, передавал привет.
– Лазанья осталась? – спросила Элис, обвивая шею мужа.
– Осталась, но тебе придется ужинать одной. Моника отбивает аппетит в принципе.
Элис улыбнулась, потянула Дэвида к столу и разогрела ужин, зажгла свечи. Вспоминая о Майкле, она как бы между делом сказала:
– Забыла сказать, к нам в команду пришел Майкл. Тони решил, что его опыт пригодится.
Радостное выражение на лице мужа сменилось мрачным: он молча поднялся в кабинет. Элис прикусила губу, виновато думая: «Сначала Моника испортила ему обед, а теперь и я… Надо было рассказать о Майке завтра.
В понедельник утром возле лаборатории собрались все участники секретного задания. Стоя как испуганные школьники, они обсуждали интернет-истории о похищениях инопланетянами, их губительных миссиях и чудовищной жестокости. Но никто не подозревал, что ни один из этих слухов не содержал даже одного процента правды.
Инопланетяне посещали Землю с момента её сотворения. С одной стороны, об этом знают даже школьники. С другой, любые сведения тщательно скрываются, а случайные новости искажаются, становясь противоположными фактам.
Слухи гласят, что правительства восьми крупнейших держав обменялись данными о контактах с инопланетянами. За «близким контактом третьей степени» наблюдают специальные люди. Если бедняга ведет себя тихо, его оставляют в покое. А если начинает привлекать внимание, – постепенно доводят до такого состояния, что он сам начинает сомневаться в собственной адекватности.
К началу рабочего дня директор и команда сдали кровь, разошлись по кабинетам, не вызывая подозрений коллег. Элис включила компьютер, готовясь изучать гемоцианин, отвечающий за транспорт кислорода у альбиноса. Вдруг зазвонил внутренний телефон:
– Зайди ко мне, – это был Харди.
Раздавая задания, директор складывал в портфель папки:
– Элис, я должен ненадолго уехать. Один старый друг, профессор из Стэнфорда, согласился дать свою экспертизу. Его мнение может оказаться решающим. Я к вечеру вернусь, но до этого времени тебе придётся взять лабораторию на себя. Уверен, ты справишься.
Он подмигнул Элис, протягивая чашку со своим фирменным чаем:
– Сегодня к десяти часам в институт доставят секретный груз дипломатической почтой. В нём – герметичные контейнеры с биоматериалами высших должностных лиц страны. Даже президентские образцы будут среди них. Это требование администрации: исследования должны пройти в условиях полной изоляции и под нашей ответственностью. Так что, Элис, проследи, чтобы все осталось в строжайшей тайне. Официально это будет называться «плановой проверкой иммунных маркеров».
– Без проблем, мистер Харди, – кивнула Элис. – Когда планируете вернуться?
– Сегодня ночью. Хочу лично дождаться результатов.
Голос директора стал серьезнее:
– На карту поставлена судьба всего мира. Как сказал советник, альбиносы крайне жестоки и агрессивны. Если в числе первых лиц президента есть, скажем так, незваные гости, они приложат максимум усилий для того, чтобы не выдать себя. Нам всем нужно быть крайне осторожными.
Женщина скептически кивнула, обняла Энтони и спустилась в лабораторию, где молодая лаборантка Голди Уайт уже приступила к исследованию образцов крови своих коллег.
Глава 8.
Элис не верила в жестокость инопланетян, в их коварство и чудовищные миссии на Земле. Она в принципе не верила в инопланетян и была убеждена, что кровь абсолютно всех исследуемых пациентов окажется нормальной. Она также была уверена, что загадка с мистером Смитом вскоре разрешится и инциденту найдется разумное объяснение.
После того как в лабораторию внесли последнюю коробку, герметично закованную в плёнку с черным клеймом «Секретно», в помещении повисла пауза. Лаборантка, машинально поправив перчатки, подняла глаза на Элис:
– Миссис Баркли…скажите честно, нам что-то угрожает?
– Разве что недосып и отсутствие выходных, пока мы не проверим вс кровь, – попыталась шуткой успокоить ее Элис. – Один из сотрудников привез из заграничной поездки неизвестный вирус. Нам предстоит выяснить, здоровы ли остальные. Помни о конфиденциальности. Мистер Харди доверяет нам.
Женщины погрузились в исследования, лишь изредка отрываясь от микроскопов, чтобы размять затёкшие от монотонной работы плечи и шею.
После обеда в дверях лаборатории появился Майкл.
– Привет, кудряшка. Как успехи?
– Привет. Как видишь, мы с Голди не скучаем, – она указала на металлические коробки, плотно стоящие длинными рядами на лабораторном столе. – А что у тебя?
– Я нашел сведения о Ричарде Хопкинсе. Помнишь, я рассказывал о нем на нашей первой встрече? Его отца якобы похитили инопланетяне, вернули обратно, а через месяц он умер. Он написал об этом книгу. Трагедия одной семьи в рамках целой галактики.
– Помню. Но это же книга, Майки, художественный вымысел, – Элис улыбнулась. Солнечный свет бил Майклу прямо в лицо. Она вдруг вспомнила, как когда-то он так же стоял в дверях ее комнаты в общежитии и уговаривал пойти на свидание.
– Я собираюсь в Джорджтаун, – сказал он. – Там живут дети писателя. Хочу поговорить с ними. Эта книга уже не кажется мне выдумкой: инопланетянин в описании слишком похож на нашего альбиноса. Поехали со мной?
Элис задумалась. Образцов крови оставалось еще много, но к концу дня они с Голди должны были управиться. За результаты она не переживала – среди представителей Белого дома и ее коллег в институте точно не могло быть никаких инопланетян. К тому же Тони обещал вернуться вечером и проследить за результатами.