Мох и клевер
© Горский Т., 2024
© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом “Скифия”», 2024
Возвращение «русского сына»
Когда я впервые прочитала стихи русского поэта из Ирландии, который не так давно стал публиковаться под псевдонимом Тит Горский, не скрою – была приятно удивлена. Русское слово звучало из его уст с уверенностью и надеждой, играло всеми гранями красок и образов, заставляло задуматься, звучало то настойчивым колокольчиком исторической памяти предков, то пробуждающим набатом человеческой совести, а то лилось нежной соловьиной трелью, вещая о вечности любви. Многое под силу русскому слову, если им научиться владеть, да к тому же обладать трепетным сердцем и внимательным духовным взглядом. Все это есть в поэзии священника Иоанна Казадоева (псевдоним Тит Горский). А еще – удивляет объем словарного запаса, которым умело пользуется художник слова, свободно проникая сквозь пространство-время, погружаясь в полузабытые пласты традиционной русской ментальности, оживляя то библейские, то фольклорные мотивы, создавая пейзажные и лирические зарисовки, увлекая за собой неравнодушного читателя.
Почему-то подумалось, что современная молодежная поэзия, пробами которой сейчас изобилуют многочисленные интернет-порталы, ставит перед собой в основном одну лишь цель – хоть чем-нибудь мимоходом «зацепить» читателя, раскрутить на эмоции, причем не важно, на какие. А ведь мы не в каменном веке и уже научились отличать необработанный кристалл от бриллианта.
Эмоции вспыхивают быстро, как пучок сухой травы, но также быстро гаснут. Есть универсальная пословица хоть в английском, хоть в русском языке – easy come, easy go (как нажито, так и прожито). Настоящее поэтическое слово способно не только воспламенить фантазию и затронуть душу, но и светить, и согревать на протяжении многих лет, проникая глубоко, заставляя размышлять, сопереживать, изменяться к лучшему, и меняясь, самому изменять окружающий мир. А если нужно – встать на его защиту от зла и несправедливости.
Слово – это универсальное оружие света против тьмы, влияние его неисчерпаемо и неизмеримо привычными количественными категориями, чем больше им делишься, тем ярче и сильнее становится этот свет.
Прочитав поэтический сборник «Мох и Клевер», ты уже не останешься прежним. Вот в чем парадокс. То, что было непонятно, недоступно для восприятия раньше, проходило мимо твоего взора, вдруг становится важным и весомым, высвечивается новой гранью, восполняет пустоту, которая до этого прочтения зияла черной дырой, отбирая силы. Самое невероятное то, что автор не только ведет читателя по «лабиринту души», но и сам честно проходит этот лабиринт вместе с нами, не зная наперед, каков окажется итог. Его поэзия не несет в себе пресыщенной самоуверенности и напыщенной пафосности, ложных обещаний и сомнительных рецептов. Это путь, это искание, основанное на личном духовном и жизненном опыте, это исповедь и надежда. И хочется сказать – добро пожаловать домой, в наш поэтический «русский мир», который всегда открыт для тех, кто владеет классическим русским словом, любит Россию, несет эту любовь в своем сердце и передает людям.
Екатерина Полумискова,член Союза писателей России, Ставрополь
Тень мотылька
- Тень мотылька в хрустальной скрыта банке,
- Томима памятью о молодых полях,
- О теплых днях и птицах-звонарях,
- Слетевшихся к весенней перебранке,
- И о дождях, секущихся впотьмах
- Лучами ламп на дальнем полустанке.
- Тень мотылька… Беззвучна дрожь крыла,
- Движеньем невесомым хлада тонка,
- Не потревожит, не ударит звонко
- Тупой изгиб прозрачного стекла,
- Но вопросит с надеждою ребенка
- Ту твердь, что так незримо облекла:
- «Что если б явью стали сон и быль
- В ответ на бессловесную поруку
- Не почитать за пагубу и скуку
- Среди житейских вод внезапный штиль
- И не подобить слов пустому звуку,
- Сжигая дни как тлеющий фитиль?
- Возможно ль это, и какой рукой
- Незримых уз отнимутся прещенья
- И в направлении свободного парения
- Начнется долгожданный путь домой
- Сквозь тишину холодного забвенья
- Где примет новый бой былой изгой?
- Возможно ль это, и какой рукой?»
- Внимал он сам себе, и взгляд немой,
- Стремясь вовне, не находил покой.
- Вот если б Некто, проливая свет,
- Позволил обрести, как дар, свободу,
- Как если б кто живительную воду
- Возлил на лепестков увядший цвет,
- И, воскресив, благословил вослед:
- «Ну что ж, лети, двукрылый силуэт,
- Поведай на страницах этой книги,
- Какие тяготят тебя вериги,
- Отлитые в горниле прежних бед,
- И станут ли житейские интриги
- Причиною падений и побед?»
В тени горчичного дерева
