Земля! Месть проигравших
Глава 1
Многие же будут первые последними, и последние, первыми.
Евангелие от Матфея, гл. 19, ст. 30
Евангелие от Марка, гл. 10, ст. 31.
Белая полоса инверсионного следа глайдера (аппарат расы драуни, для перемещения в атмосфере) ударом кривого янычарского ятагана располосовала пронзительную синеву марсианского неба на две неравные половины. С востока надвигался грозовой фронт – серые мрачные облака обещали непогоду и дождь – невиданное десятки миллионов лет на Марса явление, но после Преобразования, обыденное. Глайдер тормозил и стремительно снижался над плескавшемся в древнем метеоритном кратере озерцу, по воде стремительно неслось белоснежное отражение машины.
Над песчаным берегом машина застыла. Воздушные струи с могучим грохотом ударили вниз, подняв красно-коричневую пелену пыли и песка, почти скрывшую глайдер от чужих глаз, плавно опустилась. Через десяток-второй секунд ветер унес пелену к озеру.
Люк бесшумно открылся, на песок всех оттенков красного спрыгнула совсем молодая женщина – драуни по имени Аридэль, на лице миниатюрная маска респиратора – давление на поверхности и температура вполне приемлемое, но в атмосфере – только следы кислорода. В белоснежной юбке, в легкой ветровке такого же цвета – этот цвет был у драуни символом скорби. Лицо, необыкновенно красивое и правильных очертаний, смотрелось, как идеал совершенства: тонкие черты сумрачного лица с белоснежной, мраморной кожей, она казалось немного скуластой, скорее всего из-за больших, по лисьему вытянутых янтарных глаз. И внешность абсолютно не портили торчащие из собранных в косы ярко-рыжих волос остроконечные «звериные» ушки. Налетел теплый ветер, растрепал прическу. Здесь, на экваторе планеты, дневная температура летом колебалась около 30 градусов Цельсия, а от колоссальных полярных ледников планеты остались жалкие огрызки.
Извечным женским жестом Аридэль откинула непослушную рыжую прядь, прищуренные глаза устало пробежались по окрестностям.
Зеленоватые волны, набегая на берег, с тихим шелестом сбрасывали на песок клочья белоснежной пены.
Равнину густо покрывали холмы и целые поля валунов, покрытых зеленым налетом – следами всепобеждающей жизни. Между ними вилась узкая, хорошо утоптанная тропинка. Множество расселин, в которых притаились чернильные тени, трещин с крутыми скальными склонами и, конечно, кратеры. Большие и маленькие.
Но именно эта «необузданность», дикая первозданность и суровость окружающего мира как раз и привлекали.
Аридэль никому не призналась бы, что полюбила планету. Необходимо просто разглядеть суровую красоту здешних краев, тем более что Марс навсегда изменился. Планета ожила.
– Ванечка, Сауриэль, – произнесла с едва уловимым, странным акцентом, слова сквозь маску звучали немного глуховато, – выходим!
Протянула алебастрового цвета руки внутрь глайдера, где сидели дети в таких же респираторах, как мать. Мальчик, лет пяти, худенький и высокий для своего возраста, с вытянутыми лисьими глазами, как у матери и, красивая девочка немного помладше, с острыми ушками, но не с такой белоснежной до ненатуральности кожей, как у Аридэль. Подхватила под мышки одного за другим и поставила на песок.
– Мамочка, – произнес немного глуховато мальчик, в подсиненных миндалинах горячих глаз заметна не детская серьезность, – а идти далеко?
Девочка вопросительно посмотрела на брата, потом в печальное лицо матери, но вопреки обыкновению промолчала. Она росла шумной и азартной и рада бы порезвиться, но только не здесь и не сейчас.
– Нет Ванечка, – покачала головой Аридэль и махнула рукой в сторону ближайшего холма, – минут пять всего. Пойдемте, пойдемте дети.
Последним из открытого люка появился букет белоснежных цветов – передала его сыну и надела на усталый прищур «лисьих» глаз черные очки – местное солнце слишком яркое для драуни. Руки легли в детские ладошки, сжали их, тяжелой походкой, словно невидимый груз давил на плечи, направилась к близким холмам.
Мы идем. Идем, милый, жди нас.
***
Несколькими годами ранее.
На далекой-далекой планете, куда без способного «протыкать» пространство корабля долететь возможно только теоретически, у высокого – в пол, бронеокна, в кресле сидел седовласый соргис, бесстрастный взгляд янтарных глаз, в обрамлении сетки глубоких морщин, не отрывался от мира снаружи.
Солнце скрылось за горизонтом, на еще не остывшую землю опускались хлопья снега и тут же превращались в грязные лужицы… Ось планеты наклонена под углом сорока градусов к плоскости эклиптики что приводило к диким перепадам температуры в течение суток: она колебалась от арктической до тропической, но аборигенная жизнь как-то приспособилась к адскому климату. Жизнь… Все, буквально все, что ходит, летает или растет на этой планете, и растения, и животные, пытались убить соргисов. Сотни миллионов лет отбора создали такие бронированные, ядовитые, сплошные когти и щупальца, организмы, что жуть брала. Монстр, которого с трудом убивает даже плазма? Растение с зубами? Растение, которое плюется смертельным ядом? Здесь есть все и намного больше этого и, только находясь под защитой купола, возможно чувствовать себя в относительной безопасности.
Вот и сейчас безымянное растение, с той стороны брони, увенчанное ярко-алым «цветком» в форме глубоких чаш или раскрытых громадных ладоней, готовых в единый миг сомкнуться, извивалось на широком и толстом, в виде ананаса, стволе; цветок безуспешно скользил по броне, оставляя на ней зеленый, ядовитый след не в силах не то, что прокусить, но и даже поцарапать, змеевидные белые лианы, непрерывно извивались, нащупывали, искали жертву. Страшный, смертоносный мир…
Он смотрел на пейзаж снаружи, а перед внутренним взором крутился Киракам. Такой, каким увидел последний раз…
Демоны Бездны!
Грязно-серый шар, так непохожий на прежний светло-голубой и дружелюбный Киракам, непроницаемым для взгляда пологом укрывал ледяной ад. Там, внизу, приняли страшную смерть несколько сотен миллионов, а те, кто не погиб в первые мгновения, успели позавидовать мертвым. И вскоре сами погибли от общепланетного похолодания, голода и радиоактивных осадков. Вместе с ними вымерли высшие биологические виды – на несколько столетий планета стала непригодна для сколько-нибудь сложной жизни. Погибла моя семья, мой клан, мой народ. И я не забуду этого никогда…
Жалкие остатки многосотмиллионного населения – несколько тысяч соргисов, на орбите Киракама, день и ночь упорно трудились, реанимируя древний, давно ставший экспонатом музея фотонный звездолет, потом его оснастили устройством прокалывания пространства.
Демоны Бездны!
Враг, ненавистный враг, хитрый, могущественный, уничтоживший мою жизнь, выжил!
Прости меня, доченька и ты Менеланна… Простите меня, братья по клану. Прости меня, мой народ. Прости, что я не завершил дело. Прости, что позволил ненавистным механическим ублюдкам жить, когда вы мученически погибли!
И неважно что это мы начали войну! Они наслаждались чистым воздухом и водой, они могли заводить столько детей, сколько захотят… А мы дрались с природой за каждый глоток чистого воздуха, за каждый грамм чистой воды. Мы даже детей… венец и смысл жизни, могли заводить только после разрешения. Ненавижу! Ненавижу! За их успех, за их роскошную жизнь, за наше прозябание в куполах, за все! У меня к драуни счеты и оплатить их они не смогут, даже отдав до последней капли всю свою ублюдочную кровь!
Перед глазами встала сцена из не такого уж и далекого прошлого.
Его рука с силой подняла подбородок пленного. Он хотел видеть глаза, прятавшиеся под полуопущенными веками… глаза презренного, перед тем как собственноручно убьет его. Увидеть, как в них плещется предсмертный ужас, насладится им. Презренный упрямо прятал взгляд, пока, наконец, не взглянул в лицо мучителю. В янтарных глазах плескались такие презрение и ненависть, что предводитель соргисов вздрогнул и едва не отшатнулся. Он ощутил, как откуда-то из глубины души поднимается темное, страшное чувство: НЕНАВИСТЬ. К ненависти примешивалось удивление – почему, почему презренный ублюдок не боится его, не боится смерти? А еще он почувствовал разочарование.
Он отвернулся и взял гвоздь и молоток. Вдавил острие длинного и игольно-острого гвоздя в лоб механического ублюдка, алая струйка пробивала дорожку по белоснежному лбу.
Вновь посмотрел ему в лицо, фиксируя взглядом мимику и глаза смертника.
Прищуренные глаза горели яростным, янтарным огнем.
Соргис, не сдержавшись, выругался вслух. Размахнулся и боек молотка ударил по гвоздю, острие вошло в лоб жертвы до половины. Короткая агония. Мертв…
Тяжело дыша, откинулся в кресле, оно крутанулось, развернув лицом к столу – полуторная тяжесть на планете слишком большое испытание для старых и хрупких костей. Виртуальный экран с расшифрованным посланием погас. Рука нащупала стакан с водой. «Наконец-то Махтон дал о себе знать… Так вот где проклятые Демонами Бездны спрятались!»
Жидкость прохладной струей потекла по пересохшему горлу. Немного полегче. Вода… с горечью скривился, даже она роскошь. А когда-то лучшие натуральные вина Киракама из купола Сангретто, на экваторе планеты, были к моим услугам… Яростно мотнул головой, отгоняя неуместные воспоминания, горестная складка образовалась у сухих губ.
Он чуял близкую смерть колонии. Как тот полярный кабанчик вкусных червячков под слоем земли.
Скрывать от самого себя правду глупо – попытка основать колонию с треском провалилась.
Слишком мало сил у жалкой горстки беглецов и слишком враждебна биосфера планеты. Не проходило и календалы (десятая часть года Таламаши, приблизительно 36 суток), как кого-нибудь теряют… они обречены на смерть… А топлива на корабле хватит только на один прокол пространства. Планеты, способные укрыть жизнь, выжжены и, шанс случайно найти пригодную не многим отличается от нуля… Так не лучше ли использовать оставшуюся мощь на святую месть? Уйти громко хлопнув напоследок дверью и забрать с собой в небытие ВРАГА? Лицо превратилось в маску скорби, на нем жили только глаза, они горели неистовой злобой. Ненависть и желание наказать погубивших его прекрасную планету, и его собственную жизнь, возобладали в душе. Наклонился к старому коммуникатору.
– Карантер, – каркнул хрипло, дрожащим от чувств голосом, – собирай всех, есть важные новости. Надо обсудить.
***
Война чудовищна, особенно она чудовищна и ведется с особым ожесточением, когда воюют братья – сыновья одной матери.
Добровольные беженцы с планеты Таламаши – называвшиеся Ушедшими кланами, сами себя они назвали соргисами, атаковали планету-мать и колонизированные драуни планеты. За столетия добровольного изгнания соргисы убедили себя, что уход предков был вынужденной ссылкой и пылали жаждой мести. За двадцать лет войны погибли миллиарды и все обитаемые миры, а уцелевшие драуни: пятьдесят тысяч, в основном женщины и дети, отправились к далекой планете-праматери, которую автоматические разведчики отыскали всего за несколько лет до начала войны. Появление на орбите флотилии межзвездных кораблей вызвало на Земле панику и тревожное ожидание инопланетного вторжения. Первым «контактом» с пришельцами стал воздушный бой над Сибирью, в котором друг друга сбили русский летчик Сергей Соколов и женщина-драуни Аридэль из клана Лэрдов. В тундре свирепствовал буран. Чтобы выжить молодые люди вынуждены были сотрудничать. За несколько вместе проведенных дней они почувствовали симпатию друг к другу, перешедшую в любовь.
С помощью оставленного Аридэль человеку «телефона» русские вошли в контакт с драуни.
Беглецы – оказалось, что это дальние родственники землян, произошедшие от архаичных людей, двести тысяч лет тому назад переселенных неизвестной цивилизацией на планету Таламаши, попросили у руководства России в аренду участок земли на севере в обмен на технологии, торговлю инопланетными артефактами и участие в терраформировании и колонизации Марса. После длительного перелета в состоянии анабиоза драуни нуждались в отдыхе на поверхности планеты. Правительство России, после некоторых колебаний, согласилось на заманчивое предложение, дававшее возможность отыграть потерянные 90-е.
Руководству США не понравилась перспектива скорого возвышения Российской Федерации, и оно предъявило требование России принудить драуни предоставить инопланетные технологии Америке, в противном случае угрожая применением силы. После отказа руководства России Америка нанесла ограниченный удар крылатыми ракетами по северу страны, с минимальными потерями перехваченный воздушно-космическими силами. После отражения нападения президент США пошел на эскалацию конфликта и пригрозил ядерным ударом по территории России. Вмешательство драуни погасило конфликт. Они обезоружили западные страны, уничтожив их ядерные арсеналы и носители ОМП (оружия массового уничтожения).
***
Военно-полевая любовь она такая… специфическая, да и гарнизонная жизнь не способствует уединению и приватности. Отдаленный гарнизон – есть отдаленный гарнизон и поселок был уже в курсе экзотической подруги старшего лейтенанта, пилота Су-30 Сергея Соколова и лишнее внимание влюбленным было ни к чему. Поэтому командир – координатор подразделения воздушно-космических дронов Аридэль, клана Лэрдов, расы драуни и Соколов встретились не в знаменитом на весь поселок Новосеверный, прятавшийся в глубине небольшой бухты на берегу Северного Ледовитого океана, кафе «Юность», а снова дома у него, в комнате офицерского общежития. И так стоило Сергею открыть дверь в коридор, как на нем скрестилось не меньше десятка любопытных женских взглядов. С едва не вырвавшимся матом отпрянул назад. А вкусности на стол заказал через интернет в «Юности» – прогресс семимильными шагами добрался и на Крайний Север.
Разговаривали ни о чем, словно и не провели вместе чудесную ночь и тем более не говорили о беременности Аридэль, словно договорились перенести решительный разговор на потом. Наверное, поэтому оба чувствовали себя скованно.
Наконец в дверь постучали.
Доставщик – молодой парень, судя по виду из старшеклассников, попытался просунуть любопытную физиономию в коридор, но нарвался на поднесенный к носу внушительный кулак, поскучнел и, передав пестрые пакеты, удалился. В комнате явственно хихикнули.
Сергей зашел в комнату и положил покупки на стол, между двумя аккуратно застеленными кроватями. Потом мягкой, тигриной походкой подошел к двери. Принюхался. Едва уловимо тянуло борщом – запах типичный для общежития. Тихо. Но это ничего не значило – уж он то знал местные нравы.
Рывком открыл двери. Так и есть! Две девицы: соседка из комнаты справа и соседка слева при виде побагровевшего Сергея торопливо отскочили от дверного проема.
– Так, – рявкнул угрожающе, левая бровь остро сломалась, – Что вам надо, а? Вы чего подслушиваете? Да вы не офигели в атаке?
Младшая, в коротком халатике, едва прикрывавшем полные бедра оправилась от смущения первой.
– Ойц, – проворковала насмешливо и уперла натруженные ладони в бедра. С вызовом посмотрела в лицо мужчины, – А что такое? Соседи желают поинтересоваться как идут дела у соседа. По-соседски! А то может его уже и спасать надо! – родом она была из Одессы и местным говором владела в совершенстве.
Теперь уже опешил Сергей. Не отрывая взгляд от довольных лиц наглых молодиц, сглотнул.
– Да! – поддакнула воинственно вторая, в свою очередь уперла ладони в бедра и состроила гримасу, словно едва удерживалась от хохота.
Соколов явственно услышал, как в комнате хихикнули и покосился назад.
– Таки что, соседушка, – низким, многообещающим голосом произнесла первая, – помощь нужна? Спасатели Малибу спешат на помощь?!
Шагнула вперед и уперлась пышными достоинствами в грудь парня, Сергей попятился и понял – проиграл.
– Надо будет – позову, спасательницы, блин. И только попробуйте мне подслушивать! – буркнул, показав напоследок кулак и, поспешно ретировался за дверь, захлопнул. Услышал, как в коридоре в голос захохотали.
В комнате Сергей появился с деланно-спокойным лицом, хотя румянец все еще разливался по щекам. Подруга сидела на его кровати перед телевизором, негромко бормотавшем что-то о новостях в стране. На двери, из центра мишени торчали глубоко вонзившиеся ножи – сосед-спецназовец развлекался.
Раскрыл пакеты и выставил на стол дары российской природы и общепита и сразу заполнил комнату умопомрачительными запахами осетинского пирога домашнего приготовления, овечьего сыра и шашлыка со свежим лавашем. Последней на свет появилась бутылка полусладкого шампанского. Все эти привычные действия позволили собраться с мыслями.
Бахнуло в потолок – открыл бутылку и поставил высокие бокалы. Разлил и поднял бокал. Инопланетянка последовала его примеру.
– А скажи, Аридэль, твои слова – негромко спросил, от волнения с южнорусским гыкающим акцентом и немного помедлил, – насчет будущего ребенка, это… правда?
В экзотическую женщину, таинственную инопланетянку, он влюбился по уши и, все бы хорошо, если бы не мутный осадок в глубинах души, который испытал, узнав, что он будущий отец. Забеременеть девушка может и после одной ночи, проведенной с мужчиной, но он не понимал, как? Как она об этом узнала через считанные часы?
Несколько мгновений Аридэль непонимающе смотрела на парня, машинально накручивая рыжую прядь на палец. Ее родная Таламаши в древности была суровым местом, где выжить и развить цивилизацию, родить и воспитать детей было сродни подвигу – большую часть планеты занимали ледники и тундростепи, и только на экваторе росли таежные леса. Это обстоятельство стало причиной трепетного отношения к детям и всему связанному с деторождением. Такое же отношение к младшему поколению сохранилось у драуни, когда они построили космическую цивилизацию и мужчина – драуни даже подумать не мог бросить женщину с ребенком и, тем более, беременную. В древности за подобное оскорбление одноклановцы обиженной женщины брали плату кровью!
Наконец до нее дошел смысл вопроса, прекрасные черты исказила ярость, В Сергея полетел бокал. Каким-то чудом он среагировал и пригнулся. Бокал с хрустальным звоном разлетелся осколками, на обоях расплывалось мокрое пятно. Его собственный бокал упал на пол.
Вскочила.
– Ты оскорбить меня! Сильно оскорбить! За такой оскорблений раньше вызывать на дуэль и убивать! – разъяренной кошкой зашипела девушка, не сводя с замершего Сергея взгляда глаз цвета темного янтаря.
Парень, словно рыба, ловил воздух открытым ртом и не отводил взгляд от лица… возлюбленной – по крайней мере он надеялся на это. Эта вспышка не была дешевой мелодрамой. Он понял, почувствовал, что девушка говорит правду, а он… оскорбил подозрением и что за такое на планете Аридэль действительно убивали.
Незаслуженное подозрение, сомнение человека, неожиданно ставшего для нее самым близким, вызвало в девушке такое острое и щемящее чувство потерянности, жалости к самой себе, словно из Аридэль словно вытащили стержень, ведший ее по жизни сквозь испытания и потери. Она отвернулась, рухнула на кровать. Потерянная, оскорбленная, несчастная. Ладони закрыли лицо и в землянине все смешалось: и недоумение, и непонимание, и такая нахлынула безмерная, еще ни разу не испытанная нежность, что он едва не задохнулся.
– Я… – произнесла тусклым голосом девушка, не отрывая ладоней от лица, – говорить тебе о наноботах в тело драуни. Мы мочь узнать, что зачать жизнь очень скоро, когда эта жизнь – одна клетка.
Первым побуждением Сергея – выругаться по-черному, выругаться на себя. Ведь рассказывала про наноботы, говорила! Что стоило немного подумать и не оскорблять глупыми подозрениями? Ведь Аридэль не человек, точнее не совсем человек. Он почувствовал, как в душе разливается спокойствие. А ведь все правильно, сходится…
– Прости, лисичка, дурака, ревность, проклятая… – произнес просительно, левая бровь остро сломалась. Лицо пунцовело румянцем.
Уши над рыжими волосами чутко шевельнулись, а парень, обогнул стол. Немного рисуясь, рухнул на колено. На оба колена падали рабы, а на одно перед прекрасной дамой рыцари, а себя Сергей считал продолжателем их традиций.
Аридэль опустила ладони. В «лисьих» глазках накапливались и часто, одна за другой, стекали по мокрым щекам слезы.
У Сергея защемило сердце. Ну дурак! Дурак! Если она так считает – то полностью права! Он не знал, как себя вести. То ли просить прощения, то ли… Потом решился:
– Прости меня, а? Дурака… – он не отводил от возлюбленной глаз.
Аридэль, много повидавшая командир-координатор (земной аналог – майор), опустила взгляд, словно невинная девица на выданье. Не то удивленно, не то облегченно, взмахнула ресницами и вновь села на кровать, поджав ноги. Для нее все происходящее слишком волнительно. Мужчины… мужчины у нее были, но вот чтобы так влюбиться и, дело дошло так далеко – такое впервые.
– Соколов, сказать, а что на Земле делать мужчина, когда узнать, что его женщина ожидать ребенка? – тихо спросила. Ладонь смахнула слезы с лица. Взгляд чуть раскосых глаз не отрывался от лица парня, на котором явственно читалось облегчение.
– Если он порядочный человек, то предлагает суповой набор и колечко, – Сергей поднялся.
Девушка посмотрела с удивлением, тонкие дуги бровей приподнялись, в глазах плескалось непонимание.
– Что есть суповой набор? И зачем колечко? Я не понимать тебя. Это есть земной обычай или это шутка такой?
– Это… – парень замялся, левая бровь снова остро изогнулась, поднялся, – Это наш обычай – когда зовут замуж, то предлагают руку и сердце, а шутя это называют суповым набором. А кольцо…У нас принято дарить золотое кольцо, когда зовешь замуж.
Звериные ушки шевельнулись, девушка, наклонив головку, совершенно по-девчоночьи прыснула. На миг на лице появилось счастье маленькой девочки, получившая долгожданную куклу с бантами.
– Не нужно кольцо… – произнесла голосом, в котором чувствовалась легкая ирония и продолжила, предупреждая дальнейшие возражения, – Я ждать действий порядочный мужчина! – улыбнулась ободряюще.
На расстоянии вытянутой руки Сергей видел мраморное лицо, на котором выражение горя сменилось надеждой. Взял в ладони узкое запястье.
– Аридэль, дорогая Аридэль, любимая, выходи за меня замуж, – произнес хрипло и тут же раздвинул губы в шкодливой улыбке, – А подарок – кольцо за мной.
Девушка смотрела на человека глазами цвета янтаря, в глубине их будто вспыхивали и погасали искры, и в глазах ее и, в чуть ироничной улыбке угадывалось нечто такое, что делало Аридэль намного старше и опытнее его. И это так и было. Несмотря на облик девушки, ей порядком за сорок. Развитые нанотехнологии позволяли драуни жить несколько столетий, почти не старясь.
– Суповой набор, суповой набор, – передразнила, рука поправила идеально расчесанные волосы, – Я принимать твой суповой набор. У вас, кажется, принято отмечать такой событий алкоголем? Я хотеть выпить ваш земной алкоголь!
– Давай, – облегченно выдохнул Соколов, подымаясь, – только бокалов больше нет – придется из кружек. А потом… – взгляд мужчины приласкал гибкую фигуру девушки, на миг остановился на зовущих, жадных губах и скользнул на постель.
Аридэль смущенно хихикнула и кокетливо поправила волосы.
Вечером по поселку поползли слухи, что героем, спасшим Новосеверный и поселок драуни от теракта с ядерной бомбой, был старший лейтенант спецназа Иван Жуков и, что он героически погиб. Первой реакцией Соколова было категорическое – не верю. Ходил хмурый. Потом слухи подтвердило командование, а в интернете появился текст указа о присвоении Ивану Александровичу Жукову посмертно звания Героя России. Страшная боль острой иглой терзало сердце. Будучи профессиональным воином, Сергей понимал, что риск неизбежен, что произойти может всякое, но что это случится с лучшим другом, который толком-то и не пожил: не надышался, не оставил после себя детей, не верилось. Он был в отчаянии от горя.
Только на символических похоронах, стоя рядом с почерневшей от горя матерью Ивана и, слушая речи сослуживцев, сердцем принял потерю.
На поминках появился с невестой – впервые публично и прекрасная половина поселка забурлила словно вода в раскаленном чайнике, но Сергею было все равно.
Скромную – по обоюдному желанию Сергея и Аридэль свадьбу, гуляли в поселковом кафе «Юность». Пришли несколько подружек Аридэль и приятели Сергея из эскадрильи, да Соколов-старший с мачехой и маленьким Аскольдом. Единокровный брат был в полном восторге от всего: и от встречи с обожаемым старшим и, от путешествия, и от таинственной невесты брата, которая вовсе инопланетянка! Рассказать приятелям – не поверят! Отец и мачеха были в шоке – шутка сказать, сын женится на инопланетянке! И, только когда присели за праздничный стол, немного пришли в себя. Отец не понимал сына, но о свадьбе он узнал в последний момент, когда что-либо предпринимать поздно и пришлось смириться. Не хватало только единственного родственника Аридэль – председателя Совета кланов Таламаши Линдирора – он отговорился важными делами, которые требуют личного участия и ограничился подарком – коттеджем в поселке драуни.
Молодожены, проводив последних гостей, отправились в маленькую однушку, предоставленную командованием. Аридэль была счастлива! И не важно, что ужасно тесно по меркам драуни – с любимым и зимой – не стужа! А нормальной техникой: пищевым синтезатором, 3-д принтером и другой, необходимой для цивилизованной жизни, она первобытную лачугу оснастит!
Долгими вечерами Аридэль налегала на русскую классику: Чехова, Толстого, современных писателей, пытаясь понять загадочную русскую душу. Драуни пыталась стать землянкой и старательно, хотя и немного неуклюже, копировала их поведение. Ну почти во всем… Сергей подсмеивался над супругой, но ее мотивы – стать ближе к народу мужа, понимал.
Глава 2
За несколько дней до получения предводителем соргисов послания…
Ворота исследовательского купола, месяц тому назад возведенного на экваторе Марса, в «приморском» районе, бесшумно втянулись в кристально-прозрачные стены. В проходе замерцала радужная преграда силового поля, удерживающая пригодную для жизни атмосферу.
Изилендил увидел плоскую, словно теннисный стол, каменистую пустыню; по нежно-розовому небу плыл редкий гость – белоснежное облачко. Дно плескавшегося здесь сотни миллионы лет тому назад неглубокого и теплого моря, заинтересовало ученых. Здесь нашлось редкое сочетание древних осадочных пород и, не замершей до конца деятельности ядра планеты. В десяти километрах к северу высился невысокий, но действующий вулкан. В память о родной планете и, самого большого вулкана погибшей Родины, драуни назвали его Корнедаланд, что в переводе на русский – маленький вулкан. Через нерегулярные промежутки времени, но не реже чем раз в сутки, над вулканом поднимался дымный хвост сернистого газа с примесью водяного пара. Район – очень перспективный для поиска новых видов марсианской жизни и, спустя пару месяцев после строительства первой колонии, названной Эктелион, драуни не пожалели сил и ресурсов и, установили в заинтересовавшем районе небольшой исследовательский купол, ставший их третьим внеземным поселением. После этого недалеко поставили стандартный жилой купол союзникам – русским.
Изилендил почувствовал спиной взгляд и, стараясь держаться непринужденно, закинул сумку с вещами в открытый люк вездехода, оглянулся. Прислонившись невысокому деревцу у дороги – несмотря на все ухищрения биотехнологов, деревья, успели подняться над землей на высоту всего пары ростов драуни, стояла, теребя толстую, с руку, рыжую косу, лаборант его лаборатории – Эарвен. Пристальный взгляд девушки не отрывался от мужчины. Дальше виднелись утопающие в зелени недавно высаженных садов аккуратные одно-двухэтажные дома непривычных для землян очертаний. Слабый ветерок дул в лицо и нес легкий запах гари – так пах марсианский грунт. У противоположной стороны купола возвышались двухэтажные здания электростанции и регенерационного мини-завода.
Демоны Бездны! Опять она… как не вовремя! Легкая тень раздражения пробежала по лицу Изилендила, но девушка не заметила ее. Высокий, под два метра, с классическими чертами лица и кудрявой смолой волос, собранных в короткую косичку, Изилендил был по-мужски элегантен и сдержанно красив. Женщины летели к нему словно пчелы на мед. После опустошительной войны, когда на десять женщин остался едва ли один мужчина, Эарвен входила в число тех, кто давно и безнадежно добивался его внимания. Драуни жили долго – столетия и диспропорция полов должна скоро выровняться за счет подрастающих поколений, но сейчас Изилендил был, что называется «на коне».
Девушка улыбнулась, в прорези четко очерченных губ сверкнули белоснежные зубки, но улыбка показалась мужчине слегка вымученной. Приветственно махнула рукой:
– Изилендил, вернешься до вечера? Я приготовлю матэ (безалкогольный напиток – отвар кофеиносодержащих ягод), – произнесла звонко.
Он ненавидел матэ, которое обожали драуни, но в ответ раздвинул сухие губы в улыбке и произнес простодушно-ласково:
– Конечно вернусь, вот только проедусь до вулкана и вернусь. А то в окрестностях Эктелион и прогуляться некуда, одна пустыня.
– Может, составлю компанию? Я как раз выходная! – с затаенной надеждой спросила девушка, не отрывая взгляда от мужчины. И лицо его, и глаза выражали сожаление. Мужчина снова ласково-ласково и слегка виновато улыбнулся. Глупая пустышка… пару раз переспать можно, но сейчас чертовски мешает.
– Не обижайся. Мне хочется немного побыть одному, – произнес бархатным, грудным голосом, – После анабиоза многолюдье угнетает.
Поймал печальный взгляд девушки, отвернулся, игнорируя. Одним движением забросил мускулистое тело в кабину, люк хлопнул, закрываясь и герметизируясь. Провернулись широкие колеса, вездеход едва слышно загудел, двинулся вперед, через миг проткнул пленку силового поля.
На экваторе близок полдень. Вездеход мчался, оставляя позади медленно оседающий на грунт длинный шлейф красной пыли. Бирюзового цвета солнце, палило по меркам замерзшей планеты вовсю – плюс двадцать по Цельсию, сверкали в его лучах камни, скалы и щебень под колесами. До горизонта усеянная большими и маленькими булыжниками, налитая красной и коричневой краской, пустыня.
В кабине, несмотря на необычно широкие шины, прилично трясло, но водитель не обращал на неудобства внимания. Маска добряка и балагура, за долгие годы словно приросшая к Изилендилу, слезла, как обожженная на солнцепеке кожа. Сейчас это был совсем другой человек – ведь пришельцы со звезд тоже люди, только другого биологического вида. Тот, кого драуни звали Изилендил, много лет был вынужден притворяться и врать. Во всем. Начиная от имени и происхождения, до того, что нравится и что ненавидишь.
«Глупая курица! Думает, что она и ей подобные мне нужны! О! Честь не велит жить, когда погиб твой клан и твоя планета, но есть еще долг! Потерплю, как терпел долгие годы… Месть оправдывает все…»
Губы сжались в злую строчку, опустил взгляд на пульт и мысленно скомандовал. На мониторе появилось схематичное изображение окружающей местности, протянул руку, помедлил, ткнул пальцем немного в стороне от вулкана.
Изилендил поставил сумку на колени и вытащил металлический шар, размером с голову. Несколько мгновений смотрел на прибор. Затем бережно поставил на сиденье рядом, бросил сумку на пол и повернулся к окну, бездумно уставившись на однообразные пейзажи марсианской пустыни. Улыбнулся. Впервые за долгие годы искренне и широко.
Солнце поднималось все выше, прогоняя задержавшийся в ямах и расселинах мрак. Каменистая пустыня закончилась, под колесами плотный, слежавшийся за долгие тысячелетия песок. Не всякая песчаная буря сможет стронуть его с места, но все же силы ветра хватило, чтобы «разукрасить» поверхность пустыни невысокими дюнами. Ехать стало гораздо удобнее, качать – меньше.
Равнина плавно переходила в холмы, скорее даже в невысокие, выветренные горы – цель путешествия.
Вездеход остановился в предгорьях. Расстояние до жилого купола вполне приемлемое и здесь никто и никогда не обнаружит гиперпространственный маяк. Повинуясь приказу прозрачная сфера шлема послушно сомкнулась вокруг головы. Прихватив с собой металлический шар, открыл люк и спрыгнул вниз. Оглянулся. Справа некрутой, усыпанный камнями склон. Шумит ветер – атмосфера Марса достаточно плотная и без помех передавала звуки; словно живые, струились со склона тонкие струйки ржавого песка. Опустив шар в первую попавшуюся яму, склонился, недолго поковырялся над ним, выпрямился. Итак, дело сделано! Ночью гиперпространственный маяк оживет и подаст сигнал и будет передавать весть раз в месяц долгие годы.
Проклятые Демонами бедны!
В памяти Изилендила – нет! Настоящее его имя Махтон, появились душераздирающие картины выжженного до гранитного основания континентов северного полушария планеты Киракам – Родины соргисов. Все годы, пока приходилось скрывать истинную сущность, он запрещал себе вспоминать их. Слишком это страшно…
В темной прорези рта сверкнули в оскале зубы.
Прости меня, клан Нолдор, и ты народ соргисов!
Ненависть к полуроботам, изгнавшим предков, а потом убившим его народ, накрыла Махтона с головой, смешавшись с презрением к самому себе, образовав взрывчатый состав страшной силы.
Прости меня, народ соргисов, что ты мертв, а я жив. Простит что был вынужден так долго ждать. Но время пришло.
Да будет ваше пребывание, за гранью бытия благостным, ибо пришло время. Спите спокойно. Я отомщу за вас!
Они уничтожили мой мир, а я уничтожу за это и их самих и, их земных полуобезьян! И пусть, я погибну, но с собой к Демонам Бездны я заберу всех! Всех! Жизнь за жизнь!
***
Главная колония драуни на Марсе: Эктелион.
Профессор Амрос – член Совета кланов драуни, эстет и экстремист, услышал звук открывающейся двери. Не оглядываясь на звук, с хриплым выдохом выбросил вооруженную длинным клинком – катонэ, руку вперед, целясь в правое плечо – колыхнулась косичка мокрых от пота седых волос – этот удар был его коронным.
Противник уклонился и отступил, сместившись влево и, тут же ударил в ответ сверху катонэ по руке профессора – не достал. Замер, настороженно выставив вперед сверкающий на солнце катонэ и короткий обоюдоострый клинок – оха (средней длины клинок) в другой руке.
Профессор пошел по кругу вокруг противника, нацеливая катонэ в лицо противника, а оха, в левой руке, перехватив обратным хватом, поднял к груди.
Снова атаковал в правое плечо, но противник отмахнулся, создавая угрозу лицу – профессор отпрянул назад и ушел влево.
Несколько раз противник сам атаковал, целясь то в правое плечо, то в грудь, профессор парировал с отходом– это была ошибка. Поняв, как Амрос защищается, противник присел в глубоком выпаде и достал-таки в плечо на отходе влево, ответный рубящий удар поразил его предплечье.
Один – один – сощурил глаза Амрос. Плохо – на прошлой неделе было гораздо лучше! Что-то я сегодня не в ударе.
Стремительную атаку в грудь сумел отразить, но за ней последовал хлесткий батман, сбивший катонэ в сторону, и острие вражеского клинка кольнуло под правую ключицу. Отпрянул – слава Демонам Бездны, противник достал в конце выпада. Иначе поединок был бы уже закончен.
Два – один! Плохо! Очень плохо!
Услышал удивленно-восхищенный возглас:
– Да Демоны Бездны!
Противник не остановился, стремительно и «длинно» подшагнув вперед, ударил катонэ в грудь. Это был шанс. Длинный клинок профессора отвел катонэ противника вправо, а оха через руку уколола в правую половину груди.
Есть! Качественный укол получился, серьезный, смертельный.
Короткий гудок оповестил об окончании поединка.
Противник поднял клинки вверх и, отступив на шаг, замер. Фехтовальный робот в очередной раз признал, что живой драуни – профессор Амрос сильнее.
Амрос засунул оба клинка за пояс традиционной рубашки с изображением кланового символа на груди – ветки мелких красных ягод, обернулся.
Возле закрытых дверей стоял сухощавый, неопределенного возраста драуни, самый обычный, если бы не глаза, живые и проницательные и, пожалуй, что-то в лице, напоминающее одновременно и куницу, и лису. Это был одноклановец профессора по имени Норин.
Норин несколько раз гулко ударил в грудь ладонью (жест аналогичный аплодисментам у землян).
– Да ладно, Норин, – недовольно отмахнулся Амрос, пристально посмотрел в угол, где стояла самоходная тележка. Мысленно приказал ей приблизиться и снял с нее полотенце со все тем же клановым символом, – я-то вижу, что сегодня не мой день… – с силой провел несколько раз полотенцем по мокрым от пота волосам.
– Уважаемый профессор, вы не правы! – убежденно произнес Норин, – Бой великолепен, уж я-то понимаю в этом!
Амрос возвел взгляд к потолку, словно перед непонятливым учеником – и этот льстит! Это привычно тешило самолюбие, но утомляло.
– Оставим, Норин, мои успехи и неудачи в благородном искусстве схватки. Я попросил вас прийти не для этого… – профессор небрежно бросил мокрое полотенце обратно на тележку и многозначительно посмотрел на пользовавшегося абсолютным доверием клановца, не раз, и не два выполнявшего для предводителя клана «деликатные» поручения. Тележка отъехала и, обогнув Норина, повезла полотенце в стирку.
– Слушаю вас, – насторожился Норин.
– Я про племянницу нашего главы Совета кланов, – профессор сделал паузу, многозначительно глядя на собеседника и принял вальяжную, даже несколько расслабленную позу, соединив ладони шпилем перед грудью, – Линдирора… эту авантюристку Аридэль. Она собралась родить от человека! Драуни, наверное, сошли с ума… если не понимают фундаментальные законы даже не социума, а биологии. Все живое агрессивно – это его свойство и, если мы позволим себе смешиваться с людьми, то просто исчезнем, растворимся, как исчезает упавшая в речку капля крови. Нас пятьдесят тысяч, а людей несколько миллиардов!
– Безусловно, это недопустимо… – наклонил голову Норин. Все эти рассуждения ему были непонятны и чужды, но проще согласиться с главой клана, чем пытаться спорить, – А когда она должна родить?
– Да какая разница? – громко произнес Амрос, избегая смотреть собеседнику в глаза, – Эта авантюристка может стать после дяди главой клана Лэрдов, – голос стал ядовито-сух, – Как же герой войны и первый контактер с людьми…
Норин молча смотрел на главу клана, острые уши шевелились. Интриговать против своих же, когда драуни осталось всего несколько десятков тысяч – казалось неправильным, но отказаться от прямого приказа главы клана немыслимо! Сделавший это стал бы позором клана, проклятьем клана, которого стыдились бы века. Послушание младших клановцев и фанатичная преданность старшим – имевшим право распоряжаться судьбой и жизнью младших, было основой идеологии драуни. И преданности клановцев вождю мог позавидовать горный старец с его ассасинами (члены религиозно-военизированного формирования отдельного государства исмаилитов-низаритов, «прославившиеся» фанатичной преданностью и убийствами противников). Так сложилось исторически – в противном случае в условиях суровой природы Таламаши раса не выжила.
Амрос нахмурился.
– Норин, не надо смотреть на меня взглядом невинной школьницы, у вас все на лице написано! – фыркнул насмешливо и капризно изогнул губы, – Это очень, очень опасно – делайте что хотите, но Аридэль и ее потомки не должны прийти к власти в клане Лэрдов.
Норин долго молчал, потом произнес:
– Вы хотите, чтобы я… – замолчал, испытывающе глядя в лицо главы клана, но тот отрицательно мотнул головой.
– Не надо перекладывать на меня свою работу, думайте, изобретайте как выполнить задачу, а подробности меня не интересуют!
– Но честь… – чуть понизил голос Норин.
– Я определяю в клане Кримжур, – со странным удовлетворением перебил глава клана, – что бесчестно, а что соответствует законам чести!
– Я вас понял уважаемый профессор, – Норин склонил голову и, провожаемый раздраженным взглядом Амроса, вышел из зала.
***
Обещавшее стать одной из самых скандальных за все время существования ООН сессия Генеральной Ассамблеи продолжалась.
В просторном и ярко освещенном полуденным солнцем зале подлинный Вавилон – смешение всевозможных рас и народов: море лиц от молочно-белых представителей северной Европы до угольно-черных африканцев; одежда от строгих деловых троек до экзотических туземных нарядов; «простые» дипломаты и главы малозначительных государств, и только время от времени взгляд натыкался на узнаваемые лица мировых лидеров. Обстановка до невозможности торжественная и чинная. Седовласый чернокожий мужчина – генеральный секретарь ООН, на сцене, за дизайнерским столом, с озабоченным видом покосился на пустые кресла в зале – их было много. Сессия началась еще утром и многочасовой марафон долго и многозначительно выступавших глав государств заставил иных украдкой позевывать, а некоторых – потихоньку выскальзывать из зала – попить кофе и передохнуть в одной из уютных зон отдыха. Впрочем, не все оказались такими нестойкими. Во втором ряду напротив трибуны сидел российский дипломат, показавший себя достойным наследником Виталия Чуркина – выглядел подтянутым, словно стойкий оловянный солдатик. Только к часу дня, когда ожидалось выступление посла драуни господина Саэроса, зал потихоньку наполнился дипломатами и мировой элитой – им не было чуждо ничто человеческое и их мучило обыкновенное любопытство – с какой целью демонстративно державшиеся отшельниками пришельцы прервали молчание и, попросили дать возможность выступить на сессии? Спустя полгода после Прибытия и, основания поселения на Севере России, большая часть драуни улетела на Марс. В анклаве осталось самый минимум, необходимый для торговли и взаимодействия с Россией, а за пределы поселения пришельцы выбирались крайне редко.
Часы показывали половину первого, когда очередной президент маленькой, но очень гордой страны, собрал бумаги, церемонно поклонился и покинул трибуну. Генеральный секретарь ООН – он вел ассамблею, тихонько выдохнул и с жадным интересом посмотрел на следующего докладчика. Это был высокий, спортивного телосложения юноша, в заурядном джинсовом костюме. Правильные, словно написанные талантливым художником, черты лица, снежно-белая кожа, контрастировали с иссиня-черными кудрями. Впрочем, все в пределах пусть экзотической, но человеческой нормы. Только торчащие из волос звериные уши давали понять, что это не человек. Но, возможно, пришельца правильнее называть существом, в этом генеральный секретарь еще не определился.
В зале оживились. Ну наконец-то! Перед сценой засуетились с камерами в руках телевизионщики из пресс-службы ООН. Взгляды… разные: любопытные, ненавидящие, только равнодушных не было, скрестились на пришельце. Если середина зала, где сидели представители стран третьего мира и России с союзниками, смотрели вполне доброжелательно, то правый фланг с членами НАТО и их союзниками смотрел явно неприязненно.
Проигрывать необходимо уметь, внутренне усмехнулся Саэрос, неторопливо подходя к трибуне, присел на кресло рядом и насмешливо оглядел прищуренными глазами вершителей судеб человечества. Множество взглядов его ничуть не смущали.
Многоголосый приглушенный шепот на десятках языков, вспышки поднятых для исторической съемки над головою смартфонов. Генеральный секретарь с неудовольствием оглядел мировую элиту, но предпочел промолчать. Глухо откашлявшись, представил по-английски полномочного посла Совета кланов драуни господина Саэроса.
Пришелец легко поднялся с кресла, учтивым кивком поблагодарил ведущего и встал у трибуны.
Вице-президент США, с кислой физиономией отбывавший повинность главы делегации, недовольно сжал тонкие, старческие губы. Его непосредственный босс – глава американского государства по-прежнему считал собственную страну исключительной и проигнорировал сессию.
– Уважаемый Генеральный секретарь, – произнес драуни, одновременно поворачиваясь в сторону ведущего сессию и, слегка наклонил голову. По-русски он говорил чисто, только временами слышался легкий «прибалтийский» акцент, – Уважаемые руководители государств, дамы и господа, – драуни повернулся в сторону черных, белых, смуглых лиц внизу, – Хотелось бы напомнить о событиях краткосрочного русско-американском конфликта, едва не приведшем к полномасштабной ядерной войне. Народ и Совет кланов драуни не намерены играть в старшего брата и следить, чтобы люди не применили ядерное оружие и не уничтожили себя. В то же время мы сознаем, что могут найтись авантюристы, которые попытаются вновь поставить ваш мир на грань уничтожения.
Поэтому необходимо избавить планету от опасных игрушек. Мы предлагаем правительствам Земли сдать нам на переработку запасы ядерных боеголовок в обмен на гарантии безопасности и открытие с нами свободной торговли. Безусловно, за исключением продукции военного назначения. Живите, как считаете нужным, мы не хотим и, не станем вмешиваться в ваши внутренние дела, но без ядерного оружия. Это наше предложение ни в коем случае не ультиматум. Каждая страна, владеющая оружием массового поражения, должна решить для себя: обладать атомным оружием и не иметь возможности им воспользоваться, так как любую попытку применить его мы немедленно пресечем, или получить доступ к нашим технологиям и товарам.
Несколько мгновений лица делегатов хмурились, а когда дослушали перевод, зал многоголосо ахнул, взорвался бурей эмоций: крики, хлопки в ладоши, свист. Вице-президент США, вскочив с кресла, кричал что-то неслышимое в общем шуме, потрясая кулаками. Вот представитель Украины, съежившейся до размеров Галиции, машет вынутым неизвестно откуда желто-синим флагом. Телевизионщики, развернувшись к залу, лихорадочно снимали редкую для этих стен сцену. Представители Индии и Пакистана, искоса поглядывая друг на друга, о чем-то напряженно размышляли.
Драуни коротко поклонился. На прощание сверкнул насмешливый взгляд, пришелец неторопливо сошел со сцены.
Генеральный секретарь кричал в микрофон, безуспешно успокаивая мировую элиту. Взгляды все чаще падали на посла России, а когда тот подтвердил, что русские в курсе планов драуни, и собираются согласиться на предложение, в зале воцарился окончательный беспорядок…
Глава 3
Мощный дизель негромко, мерно гудел. Тяжелая боевая машина пехоты «Брэдли – M2A2/M3A2» стремительно и плавно мчалась в составе ротной колонны по отличному американскому шоссе в направлении стены на границе с Мексикой. По информации разведки где-то за стеной накапливалась банда для прорыва на территорию США. Рядовой Джон Бейли, на скамейке у стены силового отделения, с каменным выражением загорелого лица рассматривал на экране, на перегородке силового отделения, пролетающие пейзажи. Идиллическая картина, исступленно палит солнце на безоблачном голубом небе. Пролетают бесконечные поля с белоснежным хлопком, колышутся под порывами ветра, словно море. Мир, покой. Как будто не гремит вялотекущая война в южных штатах. Только изредка, напоминая о ней, мелькнет у обочины сгоревший дотла автомобиль на ободах, да просвистит встречный грузовик. Пахло соляркой и горьким мужским потом – в десантном отделении тесно: бравых джи-ай (англ. G.I., сокр. government – правительство + issue – задание) – солдат армии США) набилось по штату – шесть человек, да еще в полной боевой выкладке, весом почти пятьдесят фунтов.
Сержант-майор Коттон, время от времени искоса поглядывал на Джона каким-то оценивающим взглядом, наконец, не выдержал:
– Вот что ты вытворяешь, рядовой? – произнес возмущенно. По безучастному лицу солдата промелькнула тень эмоции. Джи-ай, кто с возмущением во взгляде, кто с интересом, повернулись к сержанту-майору.
– Зачем было убивать того черного? Если ты думаешь, что гибель жены и ребенка служат достаточным оправданием для бессмысленного убийства, то ты ошибаешься!
Солдат стиснул кулаки, иначе все эмоции выплеснулись из него наружу.
– Сэр! У него было ружье.
Сержант побагровел, захлебываясь от праведного гнева.
– Он держал его на плече и не представлял опасности!
Лицо солдата болезненно сморщилось, словно он готов заплакать.
– Сэр, может в этот раз я хотя бы успел вовремя! Ниггер теперь не сможет никого убить! Сэр, тогда я опоздал всего на пятнадцать минут…
До вербовки в армию Джон Бейли работал в полиции Лос-Анжелеса. Демонстрации по поводу очередного убийства полицейским чернокожего, быстро переросли во всеобщий расовый бунт. Начались систематические поджоги – сгорело свыше десяти тысяч зданий, город окутал густой и вонючий дым. Пролилось много крови, очень много, сколько именно, не знал никто. Вооруженные негры и латиноамериканцы захватили штурмом на окраинах города несколько правительственных зданий и полицейских участков и, перекрыли баррикадами путь полиции и национальной гвардии штата. Больше недели они штурмовали город и все это время длилась вакханалий насилия и убийств. Когда Джон Бейли вернулся в некогда тихий пригород Лос-Анжелеса, то обнаружил собственный дом пылающим, а окровавленные тела изнасилованных жены и малолетней дочери – на лужайке перед зданием. На похоронах он не проронил и слезинки, а на следующий день уволился из полиции и пришел на вербовочный пункт. В прежние времена с такими психологическими проблемами как у него, в армию не брали, но сейчас гребли любого. Так Джон попал во взвод сержанта Коттон.
Несколько секунд сержант пристально смотрел в больные глаза подчиненного, отвернулся.
Следующие полчаса прошли спокойно. Внезапно сержант-майор замер, глаза настороженно сузились. Рука прижала микрогарнитуру рации к уху, несколько секунд прислушивался.
– Да, сэр! Выполняем, сэр! – рявкнул в микрофон и повернулся к водителю, – Слушай мою команду, рядовые!
Машина затормозила, повернув вправо, клюнула носом вниз и съехала с дороги. Проехав метров сто, остановилась, приглушенно рыча. С утробным гудением опустилась аппарель в корме. Джон увидел тянущуюся к горизонту серую полоску шоссейной дороги, яростное летнее солнце в зените, поросшую пожелтевшим ковылем землю и несколько боевых машин своей роты рядом.
– Выходим, парни! – рявкнул, поворачиваясь к подчиненным сержант – он сидел у дверей.
Об аппарель простучали каблуки, бойцы неуклюже спустились вниз, затолпились позади боевой машины. Не зря сербы во время югославской войны прозвали солдат армии США «пиндосы» (на сербохорватском – пингвин, это прозвище американских солдат за обилие амуниции на солдате, отражающееся на походке). В боевой обстановке американцы постоянно носили на себе с учетом бронежилета, оружия, каски, защитных щитков и другого снаряжения, не менее 34 кг груза. Джон Бейли оглянулся. На юге – длинная полоска пограничной стены. Наивный президент Трамп, строя ее, считал, что сумеет удержать латиносов в Мексике!
На специальных штангах, словно удочках, позади боевой машины закреплены две платформы роботов-пулеметчиков. Ими удаленно управляли операторы, ждущие своего часа за тысячи километров от мексиканской границы – в век интернета расстояние не помеха. Экспериментальное оружие предстояло испытать в реальном бою. Зашумел гидропривод, штанги плавно опустились вниз. Обе платформы моментально пробудились. Задвигались гусеницы, зашевелились, словно в поисках цели, куцые стволы крупнокалиберных пулеметов, выглядывающих из небольшой башенки посредине. Роботы, шустро уползли в сторону, замерли на флангах ротной позиции.
– Парни, хватит играть в Микки Мауса – (военный сленг – заниматься ерундой, выеживаться)! – закричал сержант, крепкие руки хорошего рукопашника за спиной в стиле крутого Уокера. Наверное, все младшие командиры US ARMY испытывали буквально физическую боль при виде бездельничающих подчиненных:
– Парни! Разобрали лопаты и окопаться! Когда латиносы попрут через границу, будете искать любую вонючую дырку, чтобы спрятаться от пуль!
Бойцы неторопливо вытащили из машины лопаты.
Джон Бейли услышал, как тренькнул электронный сигнал, сержант торопливо вытащил планшет и, одев гарнитуру, уткнулся в экран. Судя по напряженному лицу, разговаривал с кем-то из начальства. Наверное, генерал Скотт – подумал Джон. Командир дивизии обожал лично управлять бойцами на передовой. В последнее время модно, прячась далеко в тылу, виртуально и абсолютно безопасно присутствовать на поле боя. Джон Бейли катнул желваками. Бойцы на передовой рискуют шкурой, а награды и звания получают штабные!
Над головой прошелестело, и Джон поднял голову вверх. В сторону стены низко над землей летел дрон в виде миниатюрного вертолетика. Разведка.
Он успел пару раз воткнуть лопату в каменно-твердую землю, как что-то пронзительно свистнуло, перед Брэдли ослепительно полыхнуло и по ушам ударил остервенелый грохот вырванной в небеса земли. С завыванием пролетели осколки. Джон Бейли упал и только злобная, отчаянная мысль, высказанная одним словом «попал», билась в голове, в то время как тело изо всех сил вжималось в землю. Сердце колотилось в два раза чаще. Повоевать ему пришлось вволю, но попадать под минометный обстрел не приходилось.
На позициях – серия взрывов. В ответ ожили тяжелые боевые машины пехоты «Брэдли – M2A2/M3A2». 25-мм пушки рявкали короткими очередями, на горизонте у подножия стены расцвели огненные цветки. Взрывы, ответное рявканье пушек Брэдли, свист осколков, крики боли солдат – какофония звуков катилась эхом.
Через минуту минометный огонь стих, за ним перестали стрелять орудия «Брэдли». Тишина, вой ветра. Только рядом кто-то кричал, тонко, истошно, и этот крик привел Джон Бейли в чувство, резанув по нервам мучительной болью. Латиносы, добившись цели – нанести потери американцам, не стали дожидаться пока обнаружат их позицию и сбежали. Переждав для верности еще пару минут, поднялся. Трое товарищей по отделению остались на земле. Один лежал недвижно в луже крови. Осколок снес полчерепа, не помог и шлем. Остальные раненные. Джон рванул ворот, губы выплюнули:
– Fucking shit! (дерьмо)
«Страшно представить сколько еще пострадало!» Но, понятно, что гораздо больше. Едва успев выйти на позиции, рота понесла потери.
Засуетились санитары: грузят на носилки окровавленных бойцов и бегут с ними в тыл. Против роты отработали три батареи 60-мм минометов. Как выяснилось позже засаду готовили заранее и тщательно – людей и минометов мексиканцы не пожалели. Они знали о выдвижении американцев все, а те о противниках ничего. Феерическое фиаско разведки…
В это же время в самом сердце Мексики, городе Мехико
Солнечный луч, пробился в щель между плотными темно-зелеными шторами и стеной, забликовал на экране громадного, два метра на два, монитора. Человек на инвалидном кресле перед столом с компьютером посмотрел на окно, досадливо поморщился. Нажал на кнопку подлокотника, с тихим жужжанием кресло развернулось, подъехало к окну. Протянул руку и отдернул штор