Рыцарь, маг и пешка

Приключения в фэнтези-мирах для подростков

Alysa Wishingrad

The Verdigris Pawn

Copyright © 2021 by Alysa Wishingrad

All rights reserved.

Published by arrangement with HarperCollins Children’s Books, a division of HarperCollins Publishers.

Вишинград, Алиса.

Рыцарь, маг и пешка / Алиса Вишинград; [перевод с английского Е. А. Моисеевой]. – Москва: Эксмо, 2025. – 352 с. – ().

© Елена Моисеева, перевод на русский язык, 2023

© warimonn, иллюстрации на обложке, форзаце и нахзаце, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Игра в фист

У Бо был целый список дел, которые ему следовало закончить. Сделать уроки на сегодня. Подобающе одеться, а не слоняться в рубашке с короткими рукавами. И вообще ему следовало постараться стать именно тем наследником, который был нужен его отцу. Но тем не менее Бо делал то, чего ему вовсе не следовало делать: пытался выиграть партию в фист.

Он уже проиграл самому себе три партии, но второй колышек в свечных часах пока не догорел. Так что, возможно, он успеет закончить ещё одну.

Бо повернул доску и стал играть за своего соперника, пытаясь вспомнить, чему научил его Фледж. Когда конюший объяснял ему правила, всё казалось абсолютно логичным. Либо король убирал зелёную пешку с доски, либо пешка смещала короля.

Всё очень просто.

Однако запомнить все правила, стратегии и исключения из правил оказалось намного сложнее.

Бо поместил рыцаря между королём и первыми стражниками, уверенный, что теперь-то его соперник точно выиграет. Однако, едва убрав руку, он заметил свою роковую ошибку – теперь его маг был уязвим перед жёлтыми стражниками.

Игра окончена.

– Только не это, – простонал Бо и раздражённо перевернул доску. При виде разбросанных фигурок его настроение окончательно испортилось. Этот набор был единственной вещью, оставшейся ему от матери, и, если с ним что-нибудь случится, он никогда себя не простит.

Бо как раз успел достать короля и почти всех жёлтых стражников из-под столика, когда услышал знакомый шорох и щелчок ключа в дверном замке его комнаты.

Сегодня Магс пришёл рано.

Учитель Бо был немногословным, немного ленивым и слишком непредсказуемым. Наказания варьировались в зависимости от его настроения. Изредка он мог быть добрым. Но он никогда не приходил раньше.

Бо поспешно спрятал игру под подушку на стуле, уселся сверху и начал перечитывать седьмой том книги «Хронологии: великие битвы и их герои», как будто занимался этим весь день.

– Я здесь! – крикнул он. – Читаю.

Но низкий рокочущий голос принадлежал не Магсу.

– Милостью Самого! – объявил Барджер, камергер Поместья, входя в гостиную. – Встань и ожидай его прибытия.

Бо похолодел.

Незапланированный визит его отца, то есть Самого, был из ряда вон выходящим событием. Бо ожидал аудиенции лишь через несколько дней.

Бо бросил книгу и встал. Запах гвоздики и шелест длинного бархатного одеяния сообщили ему о прибытии Самого.

Как обычно, Сам не приветствовал своего единственного сына и не сказал ему никаких тёплых слов, а лишь осмотрел комнату ледяным взглядом. Бо стоял неподвижно, пока бледно-серые глаза отца выискивали какой-нибудь недостаток, настоящий или вымышленный. За этим следовало холодное прикосновение длинных тонких пальцев, поправлявших серебряную пуговицу с гербом Поместья или убиравших случайный завиток волос у Бо на голове, который осмелился оказаться на восьмую долю дюйма длиннее остальных.

– Ты удивлён моим визитом, – произнёс Сам, поморщившись от отвращения.

– Я всегда радуюсь, когда вы навещаете меня, отец.

– Правда? – Это был не вопрос и не приглашение к разговору, поскольку никто не смел спорить с Самим. Только его мнение имело значение. – Твой учитель не вернётся.

У Бо заныло в животе.

Сколько учителей уже уволил Сам? Бо потерял им счёт. И всё же он надеялся, что Магс будет последним, поскольку, в отличие от нескольких своих предшественников, он позволял Бо уделять время урокам верховой езды с Фледжем.

– Я думал, вас порадует мой прогресс, – заметил он.

– Ты ошибся.

Сам кивнул Барджеру, и тот сделал шаг вперёд.

– Сегодня утром твоего учителя нашли мёртвым. Лихорадка распространилась из казарм стражников на Верхние и Нижние Средние земли, – произнёс камергер. – Также пострадали несколько наших отдалённых коттеджей.

Бо пытался сохранять спокойствие. Он знал, что не следует проявлять своих чувств перед отцом. Однако новость о смерти учителя поразила его. Несмотря на хвастовство и браваду, Магс был добр с Бо, и ему будет его не хватать.

– Я могу пойти на похороны? – спросил Бо.

Но Сам не ответил.

– Вноси, – приказал он камергеру.

Барджер позвал слугу с большим серебряным подносом, на котором стояли кувшин с горячей водой, маленький горшочек с травами, чашка и ложка с длинной ручкой. Слуга поставил поднос на чайный столик и быстро вышел из комнаты.

Сам переставил предметы на подносе, чтобы они соответствовали его представлению об идеале, и повернулся к Бо.

– Наливай чай.

Бо знал, что будет дальше, хотя и не понимал, почему они это делают. Сам уже подвергал его этому испытанию и пришёл в ярость, когда Бо его провалил. И теперь он вновь делал это, пытаясь доказать, что Бо был чародеем.

– Пожалуйста, сэр, я…

Сам остановил Бо взмахом руки.

– В этот раз мы попробуем что-нибудь попроще. Нарывы. Ты не против, Барджер?

– К вашим услугам, сэр. – Барджер послушно шагнул к подносу.

– Нарывы, – повторил Сам. – Даже самый слабый чародей способен вызвать кровоточащие язвы.

– Прошу вас, отец, – повторил Бо. – Вы ведь не можете всерьёз считать меня чародеем, да?

Вена на лбу у Самого начала пульсировать – признак приближающейся вспышки ярости.

– Ты осмеливаешься во мне сомневаться?

– Нет, сэр. Никогда, сэр. – Бо высыпал травы в кувшин и начал помешивать, тихо повторяя: – Нарыв. Нарыв. Нарыв. – На самом деле ему хотелось говорить: «Почему? Почему? Почему?» Это совершенно не имело смысла. Последний чародей был убит стражниками Самого задолго до рождения Бо.

Однако он продолжал мешать.

Через некоторое время Бо налил в чашку чай и подал её камергеру.

Барджер выпил обжигающую жидкость одним глотком, словно желая доказать, что глупость является признаком преданности.

Прошли минуты, часы, целая вечность. Напряжение в комнате было таким сильным, что, казалось, могло разбить стекло, а Сам неотрывно глядел на лицо камергера.

– Проверь руки и ноги, – рявкнул Сам, и Барджер повиновался. Но, как и всегда, на теле камергера не появилось ни единого следа.

– Бездарность! – крикнул Сам, схватил чашку и швырнул её в угол комнаты. – Ты совсем не похож на меня и очень похож на неё. Но только не там, где это особенно нужно!

У Бо внутри всё сжалось. Он почти ничего не знал о своей матери, за исключением того, что его сходство с ней злило отца. Сам упоминал о ней, лишь когда ругал Бо за то, что он недостаточно сильный.

– Это должен был быть ты! – насмешливо произнёс Сам. – Было бы намного проще, если бы это был ты. Если бы ты оказался чародеем, мы могли бы положить конец наводнениям и болезням, покончить с лихорадкой и раздавить революцию в зародыше. Если только…

Сам притянул Бо к себе, так что тот видел серые и жёлтые прожилки в глазах отца.

– Если только ты не думаешь, будто ты достаточно умный, чтобы скрывать от меня свою силу?

– Я бы никогда так не поступил, сэр.

– Верно. Ты недостаточно умён, чтобы кого-нибудь обмануть. – Сам с отвращением выпустил Бо и начал расхаживать по комнате. – Но если это не ты, то кто тогда? Однажды меня уже обманули, но больше я не позволю ни одному чародею поставить под угрозу мою власть!

Сам пнул столик, и чайный сервиз полетел на пол.

Гнев отца был для Бо не в новинку: он уже привык постоянно носить с собой этот груз. Он мог прожить целый сезон без каких-нибудь привилегий или заучить наизусть главы из всех семи томов «Хронологий». Он уже делал это раньше, и ему придётся делать это в будущем. Однако прежде он никогда не сомневался в том, что Сам всегда прав.

До этого дня.

– Отец, возможно, это был не чародей, – осмелился заметить Бо. – В томе седьмом говорится, что их не существует со времён войны.

Он откашлялся и выпрямился.

– Глава тридцать восьмая. «После убийства мятежника Палуса Уайнда и его людей Поместье при помощи нашего бесстрашного союзника Торина, Хранителя мира с севера, умело расправилось с остальным “Бадемом” – группой чародеев и негодяев, захвативших Нижние земли. Старые традиции и чародеи, которые их придерживались, были стёрты с лица земли».

Сам остановился и злобно посмотрел на Бо. Его взгляд мог бы прожечь плоть до самой кости. Но теперь в нём было нечто другое, слабый проблеск какого-то иного чувства. Сам ничего не сказал сыну и повернулся к Барджеру, который как раз закончил собирать посуду с пола.

– Подготовь всё к моему отъезду. Есть только один способ усилить охрану, если мы хотим сохранить мир в Стране и искоренить все мысли о мятеже.

– Конечно, сэр. – Барджер низко поклонился, с трудом скрывая радостный блеск в глазах. – Куда вы отправляетесь?

– На север.

– На север? К Торину?

При мысли о таком далёком путешествии у Бо закипела кровь. Прежде он никогда не выезжал дальше Верха. Бо давно мечтал увидеть мир за пределами Поместья и узнать, какие чудеса лежат за границами его Страны. Надеясь, что это его шанс отправиться в путешествие, Бо поклонился отцу.

– Могу я сопровождать вас, сэр? Я сочту за честь помогать вам.

– Какую помощь ты можешь мне предложить? – презрительно спросил Сам. – Нет, ты не поедешь со мной. Вообще-то…

Сам схватил седьмой том «Хронологий» и швырнул его в огонь – пламя вспыхнуло и разгорелось сильнее.

– Довольно читать и мечтать. Через пять дней я вернусь и сам буду обучать тебя военному искусству. Я сделаю тебя достойным крови, текущей в твоих жилах, и превращу тебя в своего наследника, чего бы мне это ни стоило. А пока ты останешься в Поместье под надзором Барджера.

Бо почувствовал, что вот-вот загорится вместе со страницами книги. Хотя в прошлом Сам уже угрожал ему чем-то подобным, в итоге он обычно терял интерес к сыну и нанимал нового учителя. Но остаться под надзором камергера – совсем другое дело. В последний раз, когда Сам поручал это Барджеру, тот запер Бо в комнате, лишив его уроков, свежего воздуха и даже возможности опустошать ночной горшок. Когда Бо рассказал отцу о том, как обошёлся с ним Барджер, его наказали за ложь.

Оспаривать приказы отца было опасно, но разве ещё одно наказание, добавленное к огромному вороху проблем, могло повредить Бо?

– Пожалуйста, сэр, в этом нет необходимости, – сказал Бо, постаравшись изобразить на лице благодарную улыбку. – Я бы не хотел отвлекать Барджера от его важных дел. Магс распланировал мои занятия на целый сезон. Я могу учиться один.

– Я сам решу, что тебе необходимо. Делай, что тебе велено. – С этими словами Сам взял плащ и вышел за дверь.

Барджер направился за своим хозяином, но в последний момент остановился перед Бо. С рыжими волосами, заплетёнными на затылке в тугую косичку, камергер очень напоминал одну гадкую птицу – красногорлого шляпника. Подобно тому, как шляпники пикировали вниз и разрушали гнёзда других птиц, Барджер всегда был готов разрушить мир Бо.

Камергер с ухмылкой раскрыл ладонь, и Бо успел заметить вспышку знакомого сине-зелёного цвета. После этого Барджер сунул руку в карман и неторопливо вышел из комнаты.

Зелёная пешка.

Бо казалось, что он успел спрятать игру. И тем не менее пешка оказалась у Барджера.

И теперь этот предмет будет использован против него.

Бо упал на стул, и внутри у него всё перевернулось и завертелось, как весенний водоворот.

Игра в фист, которая представляла собой стратегию по свержению короля, приравнивалась к измене. Любой, кого заставали за этой игрой, будь то самый ничтожный свинопас или наследник Самого, объявлялся предателем и должен был заплатить за своё преступление жизнью.

Если бы это была игра, Бо мог бы попытаться отразить удар Барджера, активировав своего мага – единственную фигуру, которая могла защитить пешку от попадания в плен. Или же он мог передвинуть рыцаря в положение, где тот уничтожил бы всех стражников короля в радиусе двух квадратов. Но в реальности у Бо не было ни мага, ни рыцаря, которые могли бы защитить его. У него даже не было друзей, кроме Фледжа.

Фледж…

Барджер сразу же догадается, кто обучил Бо этой игре.

Его нужно предупредить.

Бо забыл об опасениях за собственную жизнь и надел любимую куртку для верховой езды, с болтающимися пуговицами и прорехами на локтях. Сам мог приказать ему оставаться в Поместье, но конюшня тоже являлась частью Поместья. Так что Бо не нарушал никаких правил, отправляясь на урок к Фледжу: он просто расширял определение этого слова.

Глава 2

Ученик сапожника

Бо дождался, пока последние стражники Самого выехали из конюшни на плац, и выскользнул из-под большой плакучей ивы. Он не мог допустить, чтобы его заметил кто-то из многочисленных шпионов Барджера, потому что ему надо было спасти Фледжа.

Бо, как обычно, залез в окно сарая для сбруи и с шумом спрыгнул на пол. Однако внутри его ожидало нечто необычное. Всё помещение было перевёрнуто вверх дном. Полки для сбруи были пусты, а остальные вещи были разбросаны повсюду. Бо никогда не видел такого беспорядка.

Он опоздал.

Бо помчался к двери. Может быть, ему удастся уговорить Барджера или заключить с ним сделку, чтобы тот подумал, что победил. Но как только Бо потянулся к ручке, дверь распахнулась.

– Ты вовремя. Тут было настоящее безумие. – Фледж взъерошил Бо волосы. – Мне ни разу не доводилось отправлять сразу столько лошадей.

– Ты здесь! – Бо крепко обнял своего друга.

– Конечно. – Улыбка исчезла с лица конюшего, сменившись беспокойством. Хотя Фледж был всего на десять лет старше Бо, когда он морщил лоб, то выглядел намного старше двадцати трёх лет. – Что случилось? Всё хорошо?

– Пока да, но это ненадолго.

– Давай присядем.

Фледж провёл Бо в своё жилище. Он поставил на огонь чайник и пододвинул к камину два стула.

– Скажи мне, что случилось? Что-то с твоим учителем? Отцом? Ты снова разозлил Барджера?

– Да, – ответил Бо. – И даже хуже.

– Начни с начала, – посоветовал Фледж, и его голос, как всегда, был ровным и спокойным.

– Я даже не знаю, с чего начать. – Бо покачал головой. – Всё так запутано.

– Тогда начни с того, с чего сможешь.

Бо глубоко вздохнул и начал с наименее плохих новостей – плана отца самостоятельно обучать Бо.

– Раньше он уже угрожал это сделать, – заметил Фледж. – Скорее всего, ко времени своего возвращения он всё забудет. Что ещё тебя беспокоит? Вряд ли только это.

– Да. – Голос Бо дрогнул. – Лихорадка… Магс умер. Его коттедж был рядом с казармами.

– Мне очень жаль, Бо, – ответил Фледж. – Но, к несчастью, я не удивлён. Сегодня утром сюда прибыл гонец и сообщил, что лихорадка распространилась по казармам в Верхних и Нижних Средних землях. Ворота на дороге почти не охраняются, и до нас стали доходить сведения о грабителях, которые захватывают кареты и телеги. Люди боятся. Они рассержены. Теперь, когда дожди закончились, лихорадка должна перестать распространяться. Расскажи мне всё.

Бо нервно заёрзал на стуле.

– Я знаю, ты говорил мне, что этого не должно случиться, – начал он. – Я никогда не думал, что меня поймают. Я всегда был так осторожен. Но я очень хочу тебя победить, поэтому мне нужно было практиковаться. Пожалуйста, Фледж, не надо меня ненавидеть!

– Ты ведь знаешь, что этого не произойдёт. Продолжай.

Бо оттянул ворот рубашки, пытаясь сделать как можно более глубокий вдох.

– Моя зелёная пешка у Барджера.

Фледж побледнел.

– У тебя есть набор для игры в фист?

– Он принадлежал моей маме. Он почти такой же, как твой, только её пешка намного красивее, без обид.

– Как ты его нашёл? – спросил Фледж. – Где?

– До того, как её комнаты заперли, я всегда там играл, – начал Бо. – Мне нравилось, как там пахнет, нравилось быть среди её вещей. В дальнем углу шкафа был сундук. Там были потайные ящички и отделения, которые можно открыть, только открыв другие дверцы и отделения. Вроде головоломки. У меня ушло несколько дней на то, чтобы понять, как открыть все ящики. В самом последнем ящике я нашёл набор для игры в фист вместе с несколькими пузырьками и баночками.

Фледж поморщился.

– Клянусь, Фледж, я никогда не скажу им, что это ты меня научил. Никогда!

Фледж поднялся и сунул кочергу в камин.

– Знаю.

– Что мне сказать? – спросил Бо. – Мне придётся это как-то объяснить. Я могу сказать Барджеру, что понятия не имею, что это такое, но мне придётся признаться, что я нашёл пешку в маминой комнате.

– Нет, – решительно перебил Фледж, но его лицо тут же снова смягчилось. – Не стоит вмешивать сюда память о твоей матери. Жаль, что ты не сказал мне, что нашёл игру.

– Я надеялся выиграть партию. Я хотел, чтобы ты мной гордился. А вместо этого я подверг тебя опасности!

Фледж положил руки на плечи Бо.

– Я всё равно тобой горжусь. И не беспокойся обо мне. Со мной всё будет хорошо.

– Есть кое-что ещё. Отец снова попытался меня испытать. На этот раз он…

Бо прервал громкий стук в дверь.

Гонец из полка Самого.

– Милостью Самого! Капитан первого полка требует дополнительные одеяла, – объявил гонец.

Фледж вздохнул.

– У меня больше нет одеял. Пойду посмотрю, не осталось ли чего-нибудь от партии, присланной из-за Островов. Скажи ему, что если я их найду, то сразу же принесу. – Фледж подождал, пока гонец уйдёт, и направился к двери. – Бо, оседлай свою новую лошадь и подготовь её. Я скоро вернусь.

И хотя проблемы Бо всё ещё не решились, глядя Фледжу вслед, он почувствовал себя более уверенно. Таково было влияние его друга. К сожалению, всё заканчивалось, стоило Бо вернуться в Поместье. Когда Бо вошёл в конюшню, гнедая лошадка в качестве приветствия угрожающе заржала. Она была своенравной и упрямой, её было тяжело объезжать, но постепенно она привыкала к нему. Однако она не могла заменить Пазл, любимую лошадь Бо, которую больше года назад украли вместе с двумя другими жеребцами Самого.

– Наверное, пора дать тебе имя, – сказал Бо. – Как же мне тебя назвать? Это имя должно подходить обеим сторонам твоей личности.

Он начал надевать уздечку, но лошадь с такой силой тряхнула головой, что уздечка вылетела из стойла.

– Раз ты такая упрямая, я могу просто назвать тебя Мул, – с досадой произнёс Бо, направляясь за уздечкой.

И в этот момент он увидел её.

Девочку с длинной каштановой косой, проскользнувшую в соседний проход.

– Эй! – крикнул Бо.

Девочка повернулась, и на её лице отразилось удивление.

– Ты что-то ищешь? – спросил Бо.

– Я ищу мастера Фледжа, – ответила она, стискивая руки поверх кармана передника. – Меня просили кое-что ему принести.

Если она и говорила правду, то не очень убедительно. Бо легко мог распознать человека, который что-то скрывает.

– Он скоро вернётся, – сказал он. – Ты можешь его подождать.

– Нет. – Девочка повернулась. – Я вернусь позже.

Бо почти никогда не доводилось общаться с детьми его возраста, по крайней мере с кем-то кроме чванливых, высокомерных жителей Верха. Он не хотел, чтобы девочка уходила.

– Не уходи, – попросил он. – Уверен, Фледж хотел бы, чтобы ты его подождала.

Удивление на лице девочки сменилось сомнением.

– Откуда тебе знать, чего захочет или не захочет мастер Фледж? Я думала, что помощник сапожника чинит башмаки и сбрую, а не следит за конюшим.

Бо собирался уже поправить её, но передумал. Если она узнает, кто он такой, то попытается произвести на него впечатление или убежит. И у него не будет ни единого шанса на нормальную беседу.

– Если бы! – ответил Бо. – Я всего лишь младший подмастерье.

– Кто бы ты ни был, считай, что тебе повезло, что в конце дня ты можешь отсюда уйти.

– Почему ты так говоришь?

Девочка направилась в мощённый булыжником проход.

– Возможно, сапожнику всё равно, что ты прерываешь работу ради праздной болтовни, но у меня нет такой возможности.

– Брось! – рассмеялся Бо и пошёл вслед за ней. – Ты слишком маленькая для работы.

Девочка остановилась и повернулась к Бо.

– Ты впервые в Поместье?

– Ну… – Бо никогда не умел хорошо лгать.

– Я так и подумала. Тебе стоит следить за своими словами. Когда ты здесь, власть твоего хозяина почти ничего не значит. Разве ты не знал, что Поместье может заставить работать любого? Даже младшего подмастерья сапожника.

– Это неправда. – Об этом не упоминалось даже в самых старых «Хронологиях».

– Правда. Так что, если не хочешь оказаться на торфяных болотах или в Работном доме, старайся не высовываться, – посоветовала девочка.

– В Работном доме? Что это такое?

На лице девочки появилось выражение недоверия и жалости.

– Ты шутишь? Тебе повезло, что ты такой невежественный.

– Я не невежественный! – рассердился Бо. – А ты кто такая?

– Помощница четвёртой няньки, – ответила девочка. – Самая низкая должность из всех.

– Нянька? Ты для этого слишком маленькая. Но я хотел узнать, как тебя зовут.

Девочка немного помолчала, глубоко вздохнула и ответила:

– Кресси.

– В честь Крессиды Отважной?

– Вероятно. – Кресси с презрением поджала верхнюю губу. – Лучше бы меня назвали Вёдрышко или Стульчик.

– Почему? – спросил Бо. – Она ведь была героиней первой битвы в Нижних землях.

– Героиней? – Кресси рассмеялась. – Она была предательницей.

– Это неправда! – выпалил Бо. – Она привела армию Поместья к пещере, где прятались негодяи, погубившие наши поля. Она помогла захватить Палуса.

Кресси прищурилась, как будто едва могла разглядеть Бо.

– Это ведь шутка, да?

– Об этом написано в четвёртом томе «Хронологий». Конечно, она использовала старинные способы, чтобы убедить Уилла Катлера выдать их местонахождение, но она передала эти сведения Поместью.

Кресси побледнела и отступила назад. Теперь только стена мешала ей броситься бежать.

– Ты ведь не помощник сапожника, да? – Её голос, который прежде был громким и уверенным, превратился в шёпот.

Бо хотел солгать, но у него это плохо получалось.

– Сын жителя Верха? – В голосе девочки появилась надежда.

Бо снова покачал головой, и уверенность и хладнокровие на лице Кресси сменились подобострастием.

– Я совершила ужасную ошибку, сэр. – Кресси низко поклонилась. – Моя судьба в ваших руках.

– О нет! Не делай этого. – Бо хотел поднять её на ноги, но Кресси вздрогнула, и его руки опустились. – Я не могу решать ничью судьбу. Погоди, я не это имел в виду! Пожалуйста, встань.

Кресси встала, но не смотрела на него. Теперь она была похожа на Бо, когда он стоял перед своим отцом, – слишком испуганная, чтобы сдвинуться с места, и вместе с тем готовая вот-вот вспыхнуть.

– Поэтому я и не сказал тебе, кто я на самом деле. Ты должна вести себя так, как будто я действительно помощник сапожника. Неужели ты не можешь притвориться, будто это так? Это очень легко, я всё время так делаю, – сказал Бо, но девочка не двигалась. – Ладно, тогда хотя бы объясни мне, что такое Работный дом.

Кресси расправила плечи и уставилась куда-то поверх головы Бо.

– В Работном доме детей обучают трудиться в соответствии с их способностями, – ответила она холодным и чужим голосом. – Когда обучение завершено, их отправляют служить в Поместье, Верх или в Средние земли, но это касается лишь тех, кто проявит способности к ремеслу.

– Значит, если у тебя будут способности к изготовлению серебряных предметов, тебя сделают подмастерьем? Это так?

– Подмастерьями могут стать лишь дети жителей Нижних Средних земель. Дети из Работного дома предназначены… – Кресси помолчала, подыскивая подходящее слово, – для низменной работы.

– Например, в поле?

– Например, копать ямы, забираться в шахты, туда, куда не могут забраться взрослые, или перебирать навоз, чтобы извлечь семена.

У Бо в горле встал ком.

– Я не понимаю, почему твои родители это допускают?

– Дело не в том, допускают они это или нет. – Кресси смотрела на Бо таким взглядом, что он почувствовал, как съёживается. – Войны лишили жителей Нижних земель всего ценного. Всё, что им осталось, это обмен, воровство и подкуп, и при этом им по-прежнему приходится платить налоги.

– Но как они их платят, если у них нет денег?

– Единственным, что у них есть. Они отдают своих детей.

– Отдают своих детей? – повторил Бо. – Но как они могут это делать?

– Ты задаёшь неверный вопрос, – ответила Кресси. – Наверное, ты имел в виду, как они могут этого не делать, раз это единственный способ оплаты.

– Тогда им надо просто их спрятать!

– Где? В лесу, в пещере или, может быть, на дереве? В Нижних землях, да и в других местах тоже негде спрятаться. Некоторые пытались это сделать, а потом их дома сжигали, мужчин бросали в тюрьму, а женщин отправляли работать на торфяные болота. Или куда похуже.

– Я тебе не верю, – сказал Бо, отмахиваясь от слов Кресси. – Так могли поступать только в «Бадеме». Кто может заставить людей отдать своих детей?

Кресси покачала головой, и её лицо скривилось от отвращения.

– Ты.

Глава 3

Работный дом

– Я?

– Глаза наследника широко распахнулись, а его пухлые щёки покраснели. – Я бы никогда не стал никого заставлять отдавать собственных детей! То, что я родился собой, не означает, что от меня зависит всё на свете. Мой отец никогда меня не слушает!

– По крайней мере, твой язык останется на месте, если ты посмеешь к нему обратиться, – возразила Кресси.

– Едва ли. Ты не понимаешь. Всё очень сложно.

– Сложно? – повторила Кресси. – Так ты это называешь?

Она не могла поверить, что наследник, мальчик, который, по слухам, совершенно не отличался от своего отца, мог быть таким простаком. Кресси едва сдерживалась, чтобы не придушить его. Но она и так уже сказала слишком много и вполне могла лишиться головы. Если бы Нейт был здесь, а не в Работном доме, он бы сказал, что её долг – пронзить негодяя мечом. А потом он попытался бы уговорить её бежать с ним, чтобы присоединиться к Дуну и помогать готовиться к следующей великой революции.

Но хотя Нейт верил, что Дун их единственная надежда, Кресси понимала, что это всего лишь мечты. Им был нужен не человек, называвший себя спасителем, а настоящие перемены.

Нет, ей стоит вернуться к работе и помогать ухаживать за больными стражниками в казармах. Она сказала Фридан, главной няньке, что собирается наполнить горшок мазью, но прошло уже слишком много времени. Фридан наверняка что-то заподозрила и уже могла послать кого-нибудь на поиски.

И всё же…

Кажется, наследник действительно не знал ни о чём, что делалось от его имени. Этот мальчик из влиятельной семьи мог стать единственным шансом их Страны на свободу.

– Уверена, я многого не знаю о твоей жизни, – сказала Кресси, смягчаясь. – Но ты не можешь отрицать, что твоя семья и твой род несёт ответственность за множество ужасных вещей. Твой дед написал закон о Работном доме.

– Ты ошибаешься, – ответил Бо. – Моя семья защищает жителей Страны. Битва в Нижних землях, сражение за Нижние Средние земли, разгром «Бадема» и уничтожение старых традиций – всё это хорошие поступки. Почитай «Хронологии». Там нет ничего о Работном доме и о том, что детей нужно куда-то отдавать в уплату долга.

Возможно, Кресси всё-таки ошиблась.

– Ты имеешь в виду «Хронологии», написанные твоей семьёй? А тебе не приходило в голову, что твои предки записали только то, что им было выгодно, а всё остальное вычеркнули?

– История есть история, – возразил Бо. – Ты не можешь её изменить. То, что ты говоришь, не имеет смысла.

– Ничто не имеет смысла! – Кресси старалась держать себя в руках. – Ты считаешь, что уничтожение «Бадема» было хорошим поступком, потому что тебе так сказали. А раз ты даже не слышал про Работный дом, откуда тебе знать остальную правду?

У наследника был такой вид, словно его ударили в живот. Он стоял молча, нахмурив брови и слегка подрагивая, как будто пытался перевести слова Кресси на знакомый ему язык. Наконец он посмотрел на неё.

– Ты можешь отвести меня в этот Работный дом?

Кресси знала, что ей следует отказаться. Она и без того сильно рисковала, разговаривая с ним. И всё же как она могла сказать «нет»?

– Если нас поймают, я лишусь головы, – предупредила Кресси и повела Бо в дальний конец конюшни.

– И я тоже, – тихо ответил он, когда они свернули в помещение для хранения дров.

Тускло освещённый коридор был заставлен невысокими ящиками с дровами для печей. Каждый ящик, кроме предпоследнего, был заперт на тяжёлый замок.

Кресси распахнула дверь, и за ней показался низкий тоннель, освещённый единственным маленьким факелом на стене.

– После вас, сэр, – сказала она.

– Не говори так. Меня зовут Бо. Называй меня по имени.

– Не могу.

– Если ты будешь называть меня «сэр», я не стану отвечать.

– Ладно. – Кресси склонила голову. – Как пожелаешь.

Бо заглянул в открытую дверь, но остался стоять на месте.

– Куда она ведёт?

– Во двор прачечной.

– Почему конюшня и двор прачечной связаны друг с другом? – спросил Бо. – И почему тут такой низкий потолок?

– Огонь под котлами для стирки разжигают при помощи сухого навоза, – ответила Кресси. – А что касается высоты, то семилетки обычно маленького роста.

– Семилетки?

– Семилетние дети. – Неужели он действительно ничего не знал? – Таскать топливо – их работа.

Теперь Бо выглядел ошеломлённым и напуганным.

– Если хочешь это сделать, сейчас самое время, – напомнила Кресси.

Бо глубоко вздохнул и жестом попросил её идти вперёд.

Пригнувшись, они медленно шли по тоннелю в полной тишине, пока не добрались до следующей двери. Кресси вставила факел в скобу на стене, прислушалась и открыла дверь.

Пустой двор прачечной был завешан солдатской формой на бельевых верёвках.

– Подожди здесь. – Кресси сдёрнула с ближайшей верёвки выцветшую серую куртку и вернулась к Бо. – Надень её, чтобы не так выделяться.

Но это не помогло. Даже в линялой куртке наследник по-прежнему выглядел слишком чистым и здоровым.

Кресси схватила пригоршню грязи.

– Вотри её в волосы и щёки.

– Зачем?

Кресси прищурилась.

– Посмотри на меня. На себя. А потом ещё раз задай этот вопрос.

Бо оглядел себя и потянул бесформенную куртку. Его лицо стало понимающим.

– Ясно, – робко произнёс он.

Однако, даже натерев себя грязью, Бо по-прежнему выглядел очень холёным. С этим ему пришлось просто смириться.

– Мы должны добежать до живой изгороди, – объяснила Кресси, указывая на дальний угол двора. – Работный дом с другой стороны.

Бо прищурился, вглядываясь в высокую изгородь. Этот широкий барьер высотой с трёх человек окружал Поместье почти непроницаемой стеной.

– Как мы проберёмся внутрь? – спросил он. – Я не вижу ворот.

– Там есть тропинка.

– Тропинка через живую изгородь? Невозможно. Ты видела шипы? Они же смертельные.

– Видела и даже кололась об них. И не один раз, – ответила Кресси. – Так ты хочешь увидеть Работный дом или нет?

Кресси могла бы сказать Бо, что проход уже расчистили от колючек. Но тогда ей придётся признаться, что это они с Нейтом проложили там дорожку, чтобы сбегать из Работного дома и навещать Фледжа. До сегодняшнего дня это было единственное правило, которое она нарушила. Советы и дружба Фледжа того стоили, не говоря уж о фруктах и пирогах, которыми он с ними делился.

– Веди, – сказал Бо.

Они обогнули двор, держась поближе к высокой изгороди. Удача оказалась на их стороне: хотя был полдень, поблизости никого не было видно.

– Сюда. – Кресси указала на узкий проход в зарослях и пристально смотрела, как Бо шагнул внутрь, стиснув зубы от волнения.

Со стороны поместья живая изгородь выглядела пышной, зелёной и цветущей, и все шипы были скрыты листьями. Но с наружной стороны все яркие цвета сливались в тусклые оттенки серого, коричневого и чёрного. Голые ветки без листьев были обращены к пустоши и уродливому двухэтажному строению с небрежно выложенной черепичной крышей. Со стороны оно казалось грудой гнилого дерева и обломков кирпича и камня. Маленькие окна с кривыми рамами щурились за толстыми металлическими решётками, будто налагая проклятия на всё, что осмеливалось оказаться в мрачной тени дома.

Не замечая опасности, Бо направился прямиком во двор, но Кресси тут же потянула его назад.

– Дальше идти нельзя.

– Но где же Работный дом?

– Что ты имеешь в виду? – прошептала Кресси. – Он прямо перед нами.

– Эта груда гнили? – У Бо был такой вид, будто она его ударила. – Здесь даже голуби не смогут жить.

Стоя в тени зловещего здания, Кресси пыталась отогнать воспоминания о проведённом здесь времени. Но как можно забыть едкий запах мочи, въевшийся в потрескавшиеся полы, которые угрожали провалиться от каждого шага? По ночам Кресси по-прежнему просыпалась от криков со второго этажа, которые казались ещё громче, потому что остальные дети, затаив дыхание от страха, пытались их сдержать. Сильный запах апельсинового масла, которым Хозяйка обливалась с ног до головы, будет навечно связан в памяти Кресси с отчаянием. Если она думала, что наконец-то избавилась от внушавшей ужас Хозяйки, то возвращение сюда доказало ей, что воспоминания об этом месте никогда не потускнеют.

Кресси уже собиралась отвести Бо обратно во двор прачечной, когда боковая дверь распахнулась, и её тело как будто пронзила раскалённая молния. Кресси втащила Бо в заросли в тот самый момент, когда из дома высыпали оборванные дети. Облачённые в тускло-коричневую форму Работного дома, они молча строились в грязи по росту от самого высокого двенадцатилетнего до самого маленького двухлетнего.

Хозяйка прибыла с неожиданным визитом.

Кресси оглядела шеренгу детей, подолгу останавливаясь на каждом дорогом ей лице. Хотя она отсутствовала всего один сезон, они успели сильно вырасти. Милая, весёлая Беа, которой было всего два года, когда Кресси ушла, теперь стояла рядом с Рори среди трёхлетних и четырёхлетних детей. Её руки были заляпаны грязью от постоянного рытья ям. А у Первиса, занимавшего место в начале шеренги, кажется, даже начала появляться растительность на лице.

Но где же Нейт?

– Они из «Бадема»? – прошептал Бо. – Они кажутся такими юными и невинными.

– Конечно, так и есть. Думаешь, они должны выглядеть иначе только потому, что они бедные и родились в Нижних землях? – прошипела Кресси. – Твоя мать тоже была из «Бадема». Или ты и этого не знал?

– Она отвергла «Бадем», когда вышла замуж за моего отца, – ответил Бо. – Это другое.

– Неужели? Значит, ты думаешь… – Кресси резко замолчала, потому что в дверях дома появилась Хозяйка.

На ней было привычное длинное чёрное платье, а волосы были собраны в высокую причёску сеткой, закреплённой дорогими булавками. Хозяйка прошлась вдоль шеренги детей, медленно осматривая их спутанные волосы и поношенные башмаки.

Даже сидя в своём безопасном убежище, Кресси чувствовала, что вновь стоит в шеренге под пристальным взглядом Хозяйки, ожидая, когда та вынесет свой вердикт и определит для неё несправедливое наказание.

– Я спрошу ещё раз, – говорила Хозяйка, шагая медленно и размеренно, как крадущаяся пантера. – Кто скажет мне правду?

Ни один из детей не шелохнулся, кроме Беа. Она уже заметила Кресси и Бо в их убежище и изо всех сил старалась подавить улыбку. К счастью, Рори чуть заметно сжал её руку и заставил смотреть на Хозяйку.

– Хотите сказать, что никто из вас не знает, где он? Наверняка он кому-нибудь похвастался насчёт своего плана, – прорычала Хозяйка. – Я предупредила его, что в следующий раз, когда он попытается сбежать, вместо того, чтобы наказать его одного, я накажу вас всех.

Нейт.

Кресси охватила ярость. Почему он никогда не мог придерживаться правил?

– Очень хорошо. – На напудренном лице Хозяйки появилась широкая улыбка. – На три дня вам уменьшат ваши пайки. Посмотрим, сможет ли голод вернуть вам память и развязать язык.

Хозяйка осмотрела детей, поворачивая голову, как павлин на солнце. Больше всего она радовалась, когда ей удавалось заставить кого-нибудь из них заплакать. Но пока никто из детей не плакал, даже Беа, поэтому она поджала губы и махнула рукой.

– Возвращайтесь к работе, – приказала Хозяйка. – Не хочу вас видеть до наступления ночи, если, конечно, кто-нибудь из вас не принесёт мне весть о Нейте.

Когда дети разбежались, Кресси развернулась, чтобы уйти, но Бо продолжал стоять на месте с открытым ртом.

– Мой отец об этом не знает. Правда? – прошептал он. – Они такие маленькие. Та девочка улыбнулась мне, она…

– Это Беа. Хорошо, что Рори помешал ей нас выдать. Пошли, нам пора. Готов?

Бо медленно кивнул, и на его лице появилась уверенность. Может быть, эта ужасная игра того стоила.

Убедившись, что двор прачечной по-прежнему пуст, Кресси велела Бо идти вслед за нею в тоннель. Она хорошо знала это место и уверенно лавировала в лабиринте шестов для белья, перепрыгивая через валявшиеся повсюду обрубки деревьев. Но Кресси забыла, что наследник был здесь впервые.

А потом она услышала шум.

Звук падения.

Глава 4

Красногорлый шляпник

Бо лежал ничком на земле и не мог встать. И вовсе не потому, что ему в рот набилась грязь, не потому, что на языке чувствовался металлический привкус, а нос мучительно болел. Причиной было унижение, напоминавшее холодную пощёчину.

Кресси так легко перескочила через пень, совсем как олень через изгородь. Бо даже не пришло в голову, что он может не справиться. Размахивая руками и ногами, он, казалось, завис в воздухе на целую вечность, а потом его ноги подогнулись, и он рухнул на землю.

Бо ужасно хотелось вскочить, отряхнуть колени и притвориться, что ничего не произошло, но боль была слишком сильной.

– Я тебя держу. – Кресси крепко схватила Бо за руку, подвела его к маленькой постройке во дворе и усадила на деревянный ящик. Взяв его за подбородок, она заставила Бо поднять голову и осмотрела нос со всех сторон.

Её прикосновение было бережным и осторожным. Внезапно её пальцы коснулись переносицы. И Бо показалось, будто девочка ударила его.

– Прости, – поморщилась она. – Я просто хотела проверить… – Кресси не договорила.

– Не сломан ли он? – Бо с трудом пытался скрыть ужас. – Как я это объясню? Я вообще не должен был выходить из комнаты. Барджер меня убьёт. Что мне делать? – Его охватила паника.

– Просто дыши. – Голос Кресси был успокаивающим, но её руки то и дело прикасались к карману фартука – она то запускала их внутрь, то отдёргивала, как будто передумав. Наконец она приняла решение и вытащила из кармана маленький синий горшочек. – Я могла бы испробовать на тебе этот бальзам. Я сама его сделала… – В её голосе слышалась неуверенность.

– Я на всё согласен.

Кресси начала намазывать его нос мазью, и Бо приготовился к боли.

Когда Кретчер, древний аптекарь Поместья, приходил его лечить, он всегда использовал самые зловонные мази и припарки, которые обжигали кожу и пахли серой и страданиями.

Но от мази Кресси боль сразу же начала стихать.

– Не щиплет и совсем не пахнет, – с облегчением вздохнул Бо. – Я бы предпочёл, чтобы меня лечила ты, а не Кретчер.

– Отдохни несколько минут. – Кресси быстро закрыла горшочек и спрятала его в карман. – Думаю, скоро тебе станет лучше.

Постепенно тёплое ощущение покоя унесло прочь испуг от падения и пульсирующую боль. Но вместе с ним вернулись видения настоящих страданий.

Работный дом.

Как он мог позабыть о нём даже на минуту?

– Прости, что не знал о Работном доме, – сказал Бо. – Я и понятия не имел, что существует такое ужасное место.

– Он настоящий, – ответила Кресси. – И всё же я не понимаю. Ты наследник, тебе предстоит править Страной. Как ты можешь не знать обо всём, что происходит?

– Ну-у. Думаю, если об этом не написано в «Хронологиях», если мой отец и наставники ничего мне не говорили, значит… Ты должна мне поверить, я ничего не знал. Но теперь, когда я увидел эти лица, это жуткое место, я… Как мне описать свой ужас?

– Тогда тебе нужно увидеть его внутри, потому что это в десятки раз хуже, – сказала Кресси. – Помнишь, Хозяйка пообещала лишить их пайков? Это всего лишь жидкий суп из картофельной кожуры и кухонных объедков. Все стены там в дырах. В доме нет отопления, кроме огромного камина в комнатах Хозяйки. Стены покрыты плесенью, полы сгнили, а одеяла дают только самым маленьким. Пока меня не отправили на работу, я спала в детской, чтобы хоть немного согреть и успокоить малышей. Кто знает, что им теперь приходится выносить? – Кресси замолчала и отвернулась.