Тёмные ночи Горбальса

1

1

Вялое позднеосеннее утро вползло в заваленную барахлом комнату с явной неохотой. Солнце с трудом пробилось сквозь тучи, туман и дым из труб ткацкой фабрики, которую открыли в прошлом году. За окнами раздавались привычные крики и ругань. Хорошо ещё не драка. Джонни О’Кифф продрал глаза, морщась от отвращения. Почти каждый день он встречал с такой физиономией, за свои тринадцать лет он повидал много грязи и перенёс не меньше лишений, так что радость посещала его не часто. Было столько вещей, которые он хотел бы просто забыть, просыпаясь очередным утром, да уж слишком хорошей памятью его наградила природа. Почесав разбитый нос, мальчишка свесил ноги с койки и прислушался. Тётка Салли уже трещала с кем-то на пороге облупленного домишки в четыре этажа, где ютилось десять семей или просто постояльцев, если не считать кучу неофициальных родственников, заваливающихся на ночь-другую либо бродяг, дрыхнущих в холле. Джонни открыл окно, медленно толкая вверх ставню обеими руками, чтобы та не заскрипела на всю округу. Не хватало только, чтобы тётка заставила его тереть полы или мыть посуду за этих увальней, понаехавших на заработки со всего света. Конечно, он и сам приехал сюда из Ирландии вместе с Салли и отцом, приходящимся ей братом. И пока того не зарезали в пьяной драке, тётка держала себя в руках, а потом насела на мальчишку, требуя, чтобы тот устроился на фабрику. А если не желает, так будет работать по дому, подтирая дерьмо за каждым его обитателем. Вывалившись кубарем во двор, Джонни припустил со всех ног, к забегу присоединился здоровенный, со светло-коричневой шерстью тигрового окраса питбуль Халк, оглашая улицу весёлым лаем. Вслед им послышались крики Салли, уже успевшей накидаться виски:

– А-ну стой, мелкий гадёныш! Я тебе уши оторву, если заявишься к ужину!

– Да пошла ты, ведьма заспиртованная, – проворчал Джонни, остановившись на другой стороне мостовой, куда тётке было бы лень за ним гнаться.

Она предпочла как обычно перемывать ему косточки с соседками, гружёными полными до краёв мусорными вёдрами. Сплюнув, О’Кифф побрёл, засунув руки в карманы, к стайке таких же десяти-тринадцатилетних пацанов, собравшихся на углу дома. Они шумно обсуждали последние события в Горбальсе, как правило связанные с уголовщиной, более прочего привлекавшей детей работяг и пьяниц, предоставленных улице. Джонни слышал, что до войны этот район процветал, но после превратился в сущую помойку, которую он застал. Тут понастроили фабрик и заводов, навезли для работ мигрантов из Италии, Ирландии и бог знает, откуда ещё. Поэтому получить ножом в бок или дубинкой по голове стало привычным делом. Полиция нехотя впутывалась в разборки между диаспорами, разве только в случаях, когда дело заходило слишком далеко.

– Эй, чего у вас?! – окликнул увлёкшихся жарким спором товарищей Джонни.

– Того! – резко ответил самый рослый и старший (ему было уже четырнадцать) из шайки – Хэнк «Лось» МакФирли. – Малыш Сэмми пропал вчера! Не вернулся с кладбища! Ты вообще где пропадал, дрых что ли? Мы уж собирались за тобой идти.

Хэнк резко выделялся из своей команды ростом, просунувшейся под носом щетиной и тем, что всегда носил белую, пусть далеко не чистую, рубашку и коричневый жилет поверх неё. А ещё он горланил так, что весь Горбальс знал, кто это голосит.

– Меня тётка весь вечер гоняла, подрыхнешь тут. И только не заводите снова эту песню, – устало вздохнул О’Кифф.

– Я не о том, – оборвал его Лось. – Мы думаем, это всё итальяшки с Эглинтон-стрит. Помнишь того слизняка из своры «Синих кепок», Фарцелли или как-то так? Он повздорил вчера вечером с Малышом.

– Но Кун видел высокого парня в шляпе… – начал один из мальцов.

Лось «прибил» его суровым взглядом.

– Мы не будем разговаривать про вампиров, – медленно процедил он. – Ясно? Это был псих из бомжатника у реки и его поймали копы полгода или даже больше тому назад. Или ты совсем тупой?

– А я слышал, что его взяли просто, чтобы дело прикрыть, – не сдавался спорщик.

– Так, кто-нибудь сейчас брякнет про вампира, и я дам ему в морду, – размеренным тоном расставил все точки над «i» МакФирли. – Надо пойти да вытрясти из макаронников, чего они с Малышом сделали. А за одно и дурь вышибем. Только не сейчас. На Эглинтон средь бела дня слишком людно и шастают банды посолиднее этих недомерков. Лучше прессонём кого-нибудь из них вечером на кладбище. Собираемся у ограды в половине седьмого. Свободны. Никто не смеет плевать в лицо «Дубовым батам2»!

Мальчишки пошумели ещё немного, получив даже пару угроз от прохожих и выговор от старого булочника Боба Хилли, который, впрочем, вызвал скорее смех. Джонни распрощался с приятелями, пообещав захватить на разборки отцовский нож, а пока что весь день был в его распоряжении. Поэтому он надумал заскочить к своей давней подруге Пенни О’Ханникан, которая также прибыла в Глазго одновременно с семейством О’Кифф, и на которую Джонни имел виды. Жила она на Камберленд-стрит, откуда рукой подать до Южного Некрополя, ставшего местом встреч и игр детворы Горбальса. В тяжёлые послевоенные годы в трущобах ребятне находилось не так много развлечений, а оставаться во дворах домов, где жили, тот ещё «карнавал». Взрослые постоянно пытались привлечь младшие поколения к работе, или гоняли их из вредности – характер у многих попортился от тягот жизни. Вот в один момент кому-то и пришла в голову идея обосноваться в таком месте, где обычно мало народу. И хотя веселье на могилах вызывало много негодования, такие вот вечерние променады в Некрополе набирали обороты с каждым днём. В конце концов, взрослые стали побаиваться лезть в странные развлечения своих отпрысков, поскольку далеко не все из них были милыми и добрыми «цветами жизни». Частенько в карманах этих «цветочков» покоились ножи или кастеты, которые шли в дело чуть что. Полиция сперва пыталась вмешиваться, но потом и им надоело гонять малышню по кладбищу в часы, когда совершаются куда более серьёзные преступления. Единственным поборником покоя на Южном Некрополе оставался его смотритель Сидней МакКоул. Но кроме как сипло кричать и махать незаряженной двустволкой на сорванцов, раскачивающихся на прикрученных к ветке дерева качелях или носящихся по местам упокоения, играя в догонялки, он ничего поделать не мог. Со временем МакКоул и вовсе превратился в объект насмешек или становился прообразом для персонажей городских легенд, сочиняемых тут же по ночам при свете костров.

Так эта традиция постепенно укоренилась. Не помешал кладбищенским гуляньям даже один подозрительный случай, приключившийся пару лет назад. Несколько детей пропали без вести во время посещения Некрополя, и очевидцы указывали на некоего высокого мужчину в шляпе и старомодном плаще. По Горбальсу поползли слухи о вампире, крадущем детей себе в пищу, но спустя год после первого исчезновения полиция задержала какого-то полоумного бродягу, на него-то и списали предполагаемые убийства. Мало кто заметил, но пропажи продолжались и дальше, только теперь куда реже обычного, так что связать их с «кладбищенским убийцей» не приходило в головы ни стражам порядка, ни жителям района. А если учесть криминальную обстановку, ухудшающуюся с каждым годом…

Джонни вернулся к дому, обойдя его с другой стороны. Нож отца был надёжно припрятан в выбоине оконной рамы. Таскать его с собой постоянно мальчик боялся. И тётка могла отобрать, и какие-нибудь гопники возрастом постарше, опять же полиция. Вещица-то была необычная. Красивая резная ручка из слоновой кости с узорами и орлом, раскинувшим крылья, и острейшее блестящее лезвие из чистого серебра. Нож был скорее наградным или парадным, но заточенным. Хороший тычок в нужную точку – и можно запросто убить. Отец рассказывал, что забрал его у важного немецкого офицера, захваченного после высадки на «Голд-Бич», где он находился в составе британских войск. Понятно, что такую важную реликвию можно было доставать лишь по очень важным поводам. Отослав назад взмахами ладоней Халка, заприметившего знакомое лицо издалека, дабы тот шуму не поднял, он подполз к окну своей комнаты. Внутри, ворча, вовсю хозяйничала Салли, с грохотом перегребая содержимое шкафов. Поскольку замок на двери давно выломал пьяный бомж (тогда Джонни как раз пришлось вооружиться ножом, выставив «гостя» силой), попасть в помещение тётка могла с лёгкостью. Это было ещё одной причиной найти для оружия местечко поукромнее. Чего она там искала – О’Кифф понятия не имел, возможно, даже сама спрятала тут спиртную заначку от других жильцов и забыла, куда. Выждав, пока Салли закончит и уберётся, Джонни высунул голову из-под подоконника, ловко пропихнул пальцы в щель между рамами и выудил нож. Теперь, гордый своим проворством, он направился по Хоспитал Стрит, предвкушая бурный день и вечернюю встречу с враждебной шайкой.

Трущобы кипели своеобразной жизнью, к которой надо приспособиться, если хочешь найти место в этом клокочущем котле. Женщины прямо на улице полоскали бельё в тазах, натирая его на стиральных досках, подвыпившие мужички играли в напёрсток или карты, дымя табаком и поругиваясь, торгаши из покосившихся лавчонок горланили, зазывая покупателей, до звона в ушах. Вдалеке раздавались гудки с какого-то завода. На перекрёстке, где сходились Хоспитал-стрит, Краун-стрит и Эррол Гарденс, Джонни окликнули. Заметив боковым зрением компашку из трёх парней лет по двадцать, О’Кифф ускорил шаг, делая вид, что не понимает, к кому обращаются громилы, придерживая в кармане драгоценный нож.

Лбы быстро нагнали его, и их заводила, скользнув пальцами по подтяжкам, кивнул ему:

– Малец, есть чего?

– А что, заметно по мне, что есть? – дерзко ответил Джонни, примечая, куда бы дать дёру.

Рассчитывать на помощь бродящих по улице людей особенно не приходилось. По взглядам некоторых из них вообще становилось ясно, что с троицей они хорошо знакомы и связываться не желают.

– Давай, я сам решу, – сказал главарь, пока два других подонка обступили мальчишку с боков. – Что в карманах?

– Руки, – уверенно отозвался О’Кифф, вертя головой, дабы не выпускать из виду членов банды.

– А покажи-ка, – расплылся в зловещей улыбке главарь.

Один из парней, не дожидаясь команды, схватил Джонни за правую руку и вытащил её из кармана. Увидев нож, все трое аж затрепетали. Джонни понял, куда дело клонится, и со всей силы надавил каблуком на ногу хулигану, что держал его. Тот взвыл, отпустив мальчишку, а О’Кифф со всех ног припустил в направлении Розового сада, надеясь укрыться от преследователей там. Несясь по Эррол Гарденс, он специально петлял вокруг прохожих и торговых развалов, вынуждая гопников налетать на ничего не подозревающих людей и терять его из виду. Кто-то орал, что вызовет полицию, кто-то сам угрожал навалять всем причастным к беспорядку, но так и не дополнил слов делом. Но, по крайней мере, Джонни удалось оторваться метров на десять-двадцать. Добежав до ограды, он вцепился в неё, стараясь не выронить нож, и, пока вскарабкался наверх, его схватили цепкие пальцы заводилы. Не думая, О’Кифф полоснул его ножом, перехватив оружие правой рукой, по запястью и соскользнул по ту сторону.

– Ублюдок мелкий! – завыл лоб. – Чего стоите, за ним! Поймайте и запинайте нахрен до смерти!

Подручные второпях взлетели на ограду, чуть не свалившись с неё, оставив своего вожака материться на тротуаре, ему точно было не до акробатики. Однако юркий Джонни О’Кифф уже нырнул в гущу облезлых розовых кустов, прикрывая лицо широким плотным рукавом куртки. Шипы мешали и замедляли движения, но проломиться ему удалось, а дальше он затерялся среди гуляющих. Эти места он знал не очень хорошо да всё-таки знал. Они с Пенни частенько сюда забегали, и подружка водила его по аллеям. Так он точно представлял, что, двигаясь в южную часть Сада, ты снова попадёшь на Эррол Гарденс, а через пару домов выйдешь к Джейн Плейс. А тут уже и полицейский участок, также граничащий с Камберленд-стрит. А где участок, там и копов полно. Ни один безмозглый головорез сюда не сунется.

***

Тяжело дыша и периодически оборачиваясь, Джонни свернул с Джейн Плейс в ровный прямоугольный двор, образованный восьмью домами, в одном из которых жила Пенни. Отмахиваясь от раскачивающегося на натянутых верёвках белья, он прошёл к знакомому чёрному ходу, там, собственно, стояла миссис О’Ханникан с дочерью. Женщина была одета в чёрное и держала корзинку с простеньким, зато пухлым букетом цветов. Дав какие-то наставления Пенни, она направилась через двор к выходу на Камберленд-стрит. Джонни спрятался за бельём, зная неприязнь, которую к нему испытывала мать его подруги, лучше было лишний раз на глаза ей не попадаться.

– Пен! – окликнул он девчонку, собиравшуюся уже уходить в дом. – Ты не занята?

– Что с тобой? – пытаясь скрыть тревогу улыбкой, спросила Пенни, заметив царапины от розовых шипов на лице своего «кавалера».

– Так, парочка придурков прицепилась по дороге, – махнул тот рукой. – Я им показал, что к чему.

С этими словами он с гордостью продемонстрировал испачканный кровью нож.

– Ты с ума сошёл! – вскрикнула подружка, запихав руку с клинком обратно в карман Джонни. – Мерзость. Ты ведь не?..

– Да нет, конечно, – усмехнулся О’Кифф. – Так, отбил желание связываться с «малолетками», ха!

– Смотри, мать уже тебя тут видеть не желает, хочешь ещё и отца настроить против себя? Он и то только лоялен потому как большую часть дня торчит в участке и не знает того, что знает матушка.

– А чего такого? – удивлённо пожал плечами Джонни. – Не я Горбальс превратил в крысиную нору. Но выживать-то надо. Ты сегодня вечером на кладбище пойдёшь?

– Ну-у, – Пенни смущённо потёрла локоть. – У меня много дел по дому. К тому же мама будет там на похоронах миссис Пейсли, торговки рыбой с Квин Элизабет Гарденс…

– Это та страшная толстуха, которая тут околачивалась?

– Джонни! – девчонка нахмурила брови и толкнула приятеля в плечо.

– Ну смотри, сегодня «Баты» собираются проучить итальяшек с Эглинтон-стрит. Я тоже поучаствую…

– «Баты»? Серьёзно, вы так себя называете? – хихикнула Пенни.

– А что с этим не так? – насупился О’Кифф, лишь сильнее позабавив подругу.

– Всё так, кроме того, что ты с ними путаешься. Я не шучу, Джонни, ты такими темпами угодишь в какой-нибудь казённый дом, твоя тётка вряд ли будет переживать.

– Кто-то же должен отстаивать нашу честь, – важно заявил Джонни. – Сначала эти ублюдки воюют за нацистов, а теперь прессуют наших тут.

– Ты сам не местный, и я тоже, – со скептической миной напомнила девчонка. – И, кстати, итальянские мигранты сюда как раз от нацистов и сбежали, так что…

– Да плевать! Никто не смеет трогать «Дубовых бат» безнаказанно! Если у тебя с этим проблемы!..

– Всё, всё остынь, – Пенни обняла разгорячившегося мальчишку. – Я не хотела тебя обидеть. Но в Некрополь я не могу пойти. К тому же там снова участились исчезновения. Давай лучше в Розовый сад, – прочитав на лице друга очевидную мысль, она тут же предложила другой вариант: – Ну, поблизости есть ещё парк, или можем заскочить в кафешку.

– Хорошо, – расслабился Джонни. – Завтра расскажу, как всё прошло.

2

– Инспектор Блэклейк, чего это вы тут сидите?! Разве долг не зовёт? – с громким шутливым вопросом в распахнувшуюся дверь ввалился сержант Ричард Клейтон в сбитой на затылок фуражке. – И что это я чую, запашок виски?

Алекс Блэклейк поднял голову, быстро припрятав фляжку под стол.

– Ты бы, Дик, на себя глянул, – язвительно ответил инспектор, сделав акцент на имени. – Вообще-то день в разгаре. Что за вид?

– Ну, я хотя бы трезвый, – улыбнулся Клейтон, протягивая другу широкую потную ладонь.

– Посидел бы ты с этой мамашей хоть пять минут, уже давно валялся под столом.

– Чего ты хотел? – присев на угол стола и поглядывая, нет ли кого в коридоре, чтобы стать свидетелем таких нарушений субординации, хмыкнул Дик, – у неё же сын пропал без вести. Как она должна себя вести?

– Да знаю я, – вздохнул инспектор, откинувшись на спинку и подложив руки под голову. – И чего там творится, в этом треклятом Горбальсе? Всю статистику нам портят. Центр города, тоже мне…

– А ты слыхал про Вторую Мировую Войну? Недавно была, – принялся язвить Клейтон. – После неё половина детворы осиротела, вот улица и навоспитывала криминалитет. Я уже не стану про мигрантов говорить. Ты ж клялся Короне служить и защищать.

– Да уж, тебе легко, – Алекс устало потёр лоб, поглядывая на составленный протокол беседы с потерпевшей, лежащий перед ним на заваленном столе. – Скажут, кого дубинкой огреть, наряд вышлют и…

– Легко, – передразнил его коллега, – тогда в баре «Смог» меня из дробовика подстрелили какие-то пьяные идиоты, еле откачали. Помнишь, нет? Потом, ты сам выбивался в высшую лигу, чего теперь плачешься? – пожал плечами сержант. – Я бы на твоём месте вообще не парился. Сам говоришь – Горбальс. А там люди пропадают каждый день. Приедешь, походишь туда-сюда и назад, отчёт писать, что, дескать, нет тела – нет дела.

– Ребёнок пропал, Дик, – вымученно протянул Блэклейк. – Да ещё в Южном Некрополе. Ничего не напоминает? Тем более это уже не первый случай, за последний месяц в его окрестностях сгинуло четверо детей, всем от шести до двенадцати лет.

Сержант вскинул голову и присвистнул.

– Я понимаю, куда ты клонишь…

– Не я, не я, – Алекс упёрся ладонями в стол. – Но вот местные, если кто пустит слушок, могут начать бузить не на шутку.

– Думаешь, у того психа появился подражатель?

– Или взяли не того, – сам помнишь, как проходила операция, ты ведь в ней, если не путаю, участвовал в роли констебля. И лучше многих знаешь, что схватили первого подходящего под описания бомжа.

– Бомжа с психическим расстройством, – значительно напомнил Дик.

– Ага, эка невидаль. Но хуже, если все снова начнут боятся графа Дракулу.

– Ох, всё эти чёртовы комиксы! – сержант Клейтон всплеснул рукой. – Ладно эти янки, пусть себе и своим детям мозги выносят сколько угодно всякой дребеденью про вампиров с железными зубами и мужиками с острыми ушами и в плащах, прыгающими по крышам. После такого и не то примерещится. Королю следовало запретить это ещё до войны.

– Следовало или нет, а нам придётся с этим считаться. Ты не хуже меня понимаешь, как легко обратить толпу в панику. У нас может и век прогресса, но суеверия никто не отменял, и они куда крепче засели в сознании, чем мы думаем. Так и до беспорядков недалеко. Полиция, дескать, бездействует… И понеслась!

– До них недалеко будет, даже если орудует маньяк, которого вы, джентльмены, уже какой год не можете поймать! – грозно рявкнул невесть откуда взявшийся на пороге кабинета главный суперинтендант Кобб.

Его острые орлиные глаза впились в Дика, поспешившего соскользнуть со стола, уронив фуражку. Впопыхах схватив её и водрузив на голову, сержант вытянулся по стойке «смирно» и принял самый наисерьёзный вид.

– Допустим, я этого не видел, – проворчал Кобб, пригладив серебристые виски. – А ты, Алекс, давай-ка, собирайся и на выход. Свидетели сами себя не опросят.

– О-ох, – с горечью вздохнул Блэклейк. – Мэгги меня точно убьёт.

– Ты офицер полиции, а не торговец в цветочной лавке, – раздражился интендант. – Уж как-нибудь войдёт в положение.

– Да, точно. Она сама вчера допоздна брала интервью у какого-то важного типа, а сегодня мы должны были сходить развеяться. Ладно, простите, шеф.

На улице уже начинался гаденький моросящий ноябрьский дождь, грозящий перейти в мокрый снег. Небо быстро стемнело, создавая ощущение глубокого вечера, хотя часы показывали только половину пятого. Натянув на фуражку защитный чехол, Блэклейк трусцой добежал до автомобиля и нырнул на водительское сиденье. Начать расследование стоило непосредственно с Некрополя. Возможно, смотритель что-нибудь да знает, хотя ещё по прошлым посещениям злополучного кладбища Алекс помнил, какой у того нрав. Встречаться с ворчливым озлобленным старикашкой вместо будущей супруги – вот уж развлечение! Инспектор кисло улыбнулся. Однако долг есть долг. Жаль только, не удалось перед выездом хотя бы позвонить Мэгги, но, возможно, посчастливится закончить с делами пораньше.

Заведя мотор, он вырулил с парковки перед участком на улицу и потихоньку поехал по Камберленд-стрит, до Южного Некрополя от участка было рукой подать, так что разобраться с делом, если всё пойдёт гладко, выйдет побыстрее. Барабанящий по крыше дождик усилился, люди, промелькивающие по бокам от дороги в кривых размывах воды на стёклах дверей автомобиля, напоминали смутные сгорбленные тени, иногда раздавшиеся по сторонам куполами зонтов. Алекс сосредоточенно следил за каждой из них, чтобы не сбить невзначай выскочившего пешехода, да и самому не всадиться в другую машину, затерявшуюся в поднимающемся тумане. Постукивая указательным пальцем по обитому кожей рулю и время от времени включая «дворники», он насвистывал ненавязчивую мелодию, стараясь не думать о предстоящей беседе со стариком МакКоулом. Вот уж от кого голова может разболеться.

Вскоре через белёсую пелену водяных брызг и тумана проступили очертания невысокой каменной ограды и старой арки с воротами, словно ведущей в средневековый замок. Из них по двое-трое тянулась вереница людей, всего около десятка, одетых в чёрное. Видимо, кого-то только что погребли. Остановившись метрах в пяти от ворот, Блэклейк поправил фуражку и, поершившись от пробежавшего холодка, тянущегося из приоткрытой дверцы, вылез. Дождь был не крупным, но интенсивным, с небес словно сыпалась сплошной лавиной водяная пыль, по натянутой на фуражку плёнке сразу забарабанили сотни капелек, вызывая лёгкое раздражение.

У стены кладбища столпилась кучка мальчишек, обсуждающих что-то с таким видом, будто они банда, готовящаяся идти на ограбление банка. Алекс вообще отметил, пока брёл к воротам, что, невзирая на неприветливую погоду, детей в окрестностях Некрополя собралось много. Они потихоньку стягивались к своему заветному месту для игр и общения с разных сторон улицы, неся сумки с едой и натянув на головы куртки. Похоже, многие намеревались провести тут много времени, рассказывая страшилки в столь подходящее время. Когда мрачный зев нависающей над головой арки из унылого серого кирпича, местами побитой и обвалившейся, остался позади, Алекс остановился, всматриваясь в затянутую хмарью угрюмую панораму. Общая площадь кладбища составляла не менее тридцати семи акров, повсюду дорожки и холмы, усыпанные надгробиями разных размеров, стоящими, словно армия, готовая к битве. Многие насчитывали добрую сотню лет. Собравшись с мыслями, он всё же двинулся по широкой центральной аллее, ведущей в самое сердце Некрополя, где располагался и домик смотрителя.

По пути ему попадались редкие парочки, прогуливающиеся под зонтами и с любопытством рассматривающие монументы в честь прославленных полководцев и деятелей прошлого. Ребятня из Горбальса носилась между захоронений, а при виде полицейского со смехом пряталась за могильными камнями или в кустах, всё ещё облачённых в жухлую листву. Алекс покачал головой, однако сейчас ему некогда было призывать к порядку шалящих малолеток, которых, похоже, не страшила участь пропасть без вести.

У ладного одноэтажного домика с красной крышей, опершись на длинную палку, стоял сам Сидней МакКоул, беседуя с пастором в широкополой шляпе, защищающей от дождя. Тот издалека походил на призрака в своём чёрном облачении. С ними также обосновались две дамы, одна седая леди и женщина лет сорока, держащая корзинку с цветами. Рядом переминался с ноги на ногу курчавый копатель могил в намокшей кепке и с лопатой на плече. Он чего-то сказал смотрителю, поправил головной убор и побрёл к подсобке, стоящей прямо на улице. Подойдя к этой компании, Блэклейк козырнул и поклонился дамам.

– Наконец-то, – сипло проворчал МакКоул. – Решили разогнать этих мелких гадёнышей, офицер? Надеюсь, это официальный указ…

– Сид, ты хоть о чём-нибудь другом думаешь? – остановил поток негодования Алекс. – У меня есть дела важнее кучки шалопаев. Они ведь никого не трогают.

– Как вам сказать, – важно выпрямившись, со всей тщательностью произнесла седая леди. – Вчера, придя на могилу отца, я обнаружила на ней следы грязных ног, а ваза для цветов была разбита.

– Ладно, это к констеблям. А у меня расследование. Сид, я знаю, как ты любишь такие разговоры, но мне нужно знать, не видел ли ты или кто-то из работников подозрительных личностей, бродящих по Некрополю? Возможно, дети обсуждали встречи со страшными дядьками?

– А-а-а, опять этот малец! – смотритель махнул крупной сухой ладонью с проступающими венами. – Кто вообще сказал, что он исчез на моём кладбище?

– Здесь его видели в последний раз, – с выражением произнёс Алекс, опустив брови.

– И что? Мало ли, куда он потом потащился. Может на пустыри за Некрополем, там тоже постоянно кто пропадёт, а кого зарежут. Сначала распустили молодёжь, а потом удивляются. Тут у каждого второго розовощёкого малыша либо нож, либо кастет, либо палка какая-нибудь. Я сам вынужден брать с собой заряженное ружьё…

Седая дама ахнула, а инспектор насторожился.

– Я думал, ты его пустым держишь для острастки. По детям стрелять собрался?

– В воздух, их одним видом больше не напугаешь, – буркнул старик. – Ты, собственно, на что-то намекнуть пытаешься?

– Нет, – отрезал Блэклейк. – Может кто-нибудь из вас знает про мальчишку?

– Это ведь Сэм Прайер пропал? – уточнила женщина с цветами. – Пэм ко мне уже приходила плакаться. По-моему, он увязался за местной шайкой из ирландских трущоб в Горбальсе. Один из этих мерзких бандитов всё время навязывается к моей дочурке.

– Так-так, – заинтересовался Алекс, хоть пока и не понимал, каким образом это поможет в деле. Возможно, допросив одного из «бандитов» удастся выяснить больше.

– Да я толком ничего не знаю, – развела руками леди. – Эта компашка вечно ввязывается в истории, дерётся с кем-то, главный у них такой высокий парень с громким голосом. Я уже давно прошу мужа арестовать его, но…

– А муж полицейский? – удивился инспектор.

– Да, Дэвид О’Ханникан. Мы тоже приехали в Шотландию лет пять назад…

– Верно, констебль О’Ханникан! – приложив палец к подбородку, припомнил Алекс. – Он не рассказывал, чтобы его беспокоили всякий шайки.

– Ему некогда, – ворчливо пробормотала миссис О’Ханникан.

– Ясно, поговорю с ним позже. Ты, Сид, скажи мне лучше, какие у тебя догадки? Что могло бы случиться с мальчишкой?

– Провалился куда-нибудь в вырытую могилу, – брякнул старик, заводясь всё сильнее.

– И никто не заметил?

– Значит, в старый склеп или ещё куда. Тут полно ям и разрытых захоронений. Сами же и раскопали, поди. Я вообще так считаю, это всё кара Господня. Оскверняют могилы, нарушают покой усопших, вот им потом и возвращается. Как скажете, отец?

– Кхм, – священник, видимо, стараясь не сказануть лишнего, поправил воротничок и выговорил с видом специалиста: – Не желая оскорбить чьих-либо чувств должен всё же согласиться с мистером МакКоулом.

– Ясно, – внимательно осмотрев серое вытянутое лицо пастора, бросил инспектор. – Кругом сплошная мистика.

– Здесь много кто ходит, – еле сдерживая злость, прокряхтел смотритель. – Не будешь ведь у каждого спрашивать цель визита, я не таможня. Это общественное место… к сожалению.

– А это кто, например? – вдруг глянув в сторону надгробия, выполненного в виде квадратной колонны с остроконечной крышей на столбиках, виднеющегося на холме за спиной старика, спросил Блэклейк.

Тот нехотя обернулся: возле этой башенки стоял высокий тощий человек в широкой накидке и шляпе, хотя с расстояния и сквозь пелену дождя рассмотреть его было сложно. Он постоял несколько секунд, опустив голову, затем побрёл дальше по холму, затерявшись между обелисков и крестов.

– Я уже сказал – тут много кто ходит! – возмутился МакКоул. – Хочешь допросить каждого бродягу и старикашку, пришедшего навестить могилу прапрадедушки – вперёд. А у меня дел полно. Тут таких типов пруд-пруди, только они сами предпочитают держаться от мелких бандитов подальше. И я их понимаю.

– Понятно, – начал терять самообладание уже Алекс. – Спасибо за исчерпывающую помощь. Пойду, поброжу тут, может кто из ребятни видел или слышал больше. Дамы, – кивнув женщинам, придерживая козырёк фуражки, он взобрался на холм.

Мужчина в накидке ушёл, но с верху можно было различить ещё несколько силуэтов людей, просто гуляющих по памятным местам Южного Некрополя, служащего скорее музеем под открытым небом, несущих цветы или бесцельно слоняющихся. Детей с каждой минутой становилось всё больше, они, смеясь, бегали под дождём, словно не ощущая холод и мокрую одежду, играли в догонялки или, рассевшись на ветвях больших старых деревьев, стоявших тут ещё до того, как лопата вгрызлась в землю, роя первую могилу, и тыча пальцами, обсуждали гуляющих. Постояв немного и почесав затылок, Алекс осознал, что ему многое не светит. Но он так втянулся в процесс, сам того не замечая, что только сейчас вспомнил о свидании с Мэгги. Первой же мыслью стало бросить пустое шатание и уйти, а на следующий день выяснить у Дэвида О’Ханникана, что там за мальчишки, связанные с исчезнувшим ребёнком, лезут к его дочери. Однако неуловимое чувство невыполненного долга тяготило душу. Казалось, есть что-то ещё, что он мог бы сделать, нечто такое, что он упускает из виду. Поведение старика МакКоула и пастора выглядело странным, хотя… смотритель-то всегда был занозой в одном месте. Но это всё выглядело, как какой-нибудь заговор.

«Нет-нет! Ну, дружище, ты совсем заработался!», – осадил Алекс сам себя. – «Какой там ещё заговор?!».

Вздёрнув плечами, инспектор развернулся и пошёл вниз под холм. Сидней уже заперся в своём домике, его чёрный силуэт мелькал в окнах, залитых тусклым жёлтым светом, то в одной комнатушке, то в другой. Дамы в сопровождении пастора удалились настолько, что их фигурки с трудом можно было распознать. Дождь сходил на нет, и Блэклейк решил закругляться с этим странным расследованием, если можно его так называть. Но для пущего успокоения совести, всё ж захотел обойти участок территории по ответвляющейся от центра Некрополя дороге. Да и почему-то ему хотелось выбрать более открытый путь, в то время как тот, по которому он пришёл, утопал в мрачной зелени деревьев, склонивших лохматые жёлто-коричневые ветви к земле. Крики и смех становились громче.

3

Лось осмотрел свою банду, проверяя, все ли на месте. Помимо Джонни в неё входило ещё четверо пацанов из таких же неблагополучных семей, прозябающих в Горбальсе. Пит по кличке Толстяк, которую носил вполне заслуженно, щуплый паренёк со злыми глазами Аластер Кинсли, черноволосый Барри Зубочистка (и его прозвали так не из любви мусолить зубочистки, однажды он завалил старшего парня, воткнув ему зубочистку в лицо, едва не выколов глаз) и самый младший после пропавшего Сэмми – Колан О’Хейли. Все были полны решимости и гнева на итальяшек. Их компания прошла на кладбище минут десять назад, смеясь и попивая ворованное пиво. Аластер хотел налететь на них прямо тут, но Лось резким словцом остановил его порыв, вдобавок кивнув на припаркованную неподалёку от ворот полицейскую машину.

– Это хорошо, что они бухают, – злорадно отметил он после того, как каждый из собравшихся показал, с чем явился на разборки, а Колан отправился следить за противником. – Будет проще их поломать, а то, глядишь, сами задрыхнут.

Старший обернулся, услышав сигнальный посвист Колана. Мальчишка быстрым шагом подошёл к своим и доложил:

– Похоже, макарошки потащились к могиле Джеймса Данлопа, – протараторил он громким шёпотом.

– Отлично, пошли потихоньку, – кивнул своей бригаде Лось, подкинув и поймав ту самую бату, в честь которой назвал свою банду. Дубинка хранилась в его семье, как память о деде, кому и принадлежала, но никто из торчащих чуть ли не сутками на фабриках родителей не замечал, что иногда она пропадает с запылённого шкафа.

Стараясь избегать постороннего внимая, компания прошла через ворота, надоедливый дождь, моросивший до этого, кончился, но посетители потихоньку расходились. Темнота и группы беспризорников, слоняющиеся по усыпанным палой листвой аллеям, не слишком располагали их к безмятежной прогулке. В сгущающихся сумерках начали всё чаще мелькать огоньки фонарей, по большей части самодельных. «Баты» свернули с основной дороги, каждый из них хорошо ориентировался в Некрополе, не раз облазав его вдоль и поперёк, избегая разве что самых дальних и запущенных частей. По пути они заприметили идущего в сторону выхода полицейского, тот тоже заметил парней.

– Коп, – озвучил общую мысль Джонни, напрягшись.

– Не рыпайтесь, – шикнул Лось команде. – Держимся естественно. Ещё нам этих свиней не хватало…

Оставив полицейского позади, они, виляя между высокими надгробиями и монументами, поросшими тёмным мхом, подобрались к склепу с башенками, возле которого уже шла весёлая гулянка. Человек шесть ровесников «Бат» в синих беретах на головах хохотали, прикладывались к бутылкам, тараторили на своём языке, как из пулемёта, часто и экспрессивно жестикулируя. Похоже, они не ждали ничьего появления либо расплаты за то, что посягнули на чужую территорию или членов враждебной шайки.

– Ты глянь, как нагло, падлы, бухают, – оскалился Аластер. – Они нас совсем не уважают!

– Тише, – Лось стиснул его плечо крепкими пальцами. – Я же сказал, нам только на руку, если эти тупицы упорются. Пускай ещё по бутылочке опрокинут, и мы им покажем.

– Вон и Фарцелли, – приглядевшись, отметил Барри, вертя в руке короткую крепкую палку с разводами сажи.

В свете стоящего на земле фонаря, огонёк внутри которого бешено дёргался во все стороны, фигуры «Кепок» с отслаивающимися от них тенями выглядели скрюченными и гротескными. Почему-то этот факт, добавившись к общему настрою, особенно озлобил Джонни. Вытащив нож, он готов был уже ринуться на подонков, затем опомнился и убрал оружие назад в глубокий карман. Всё ж это была крайняя мера, мараться мокрухой просто из-за наплыва эмоций крайне бестолково. И сам в исправительный дом загреметь можешь, и товарищей подставишь. А у Лося пара приводов уже была. Наконец МакФирли поднял свою команду, притаившуюся в густых кустах, и они гордой походкой вышли к мавзолею, застав итальянцев врасплох.

– Эй, Лука! – окликнул Лось самого крупного из «Синих кепок», являющегося их главарём.

Поправив высоко закатанный рукав рубахи, Лука неохотно обернулся, взяв бутылку, откуда только что глотнул, за горлышко.

– Чего надо, эльфотрахи? – презрительно фыркнул он, узнав «Бат», его дружки загыгыкали, хотя сами стояли, шатаясь, как полынь на ветру. – Это наше место, и вы это отлично знаете. А если хотите «побеседовать», – дабы показать, что подразумевает под этим словом, он встряхнул тяжёлым кулаком, – то приходите завтра на Кавендиш Плейс, там и потолкуем.

– Нет, не выйдет, – зло процедил Лось. – Думаю толковать про Малыша Сэмми надо прямо сейчас. А, Фарцелли?

– Чё вам надо-то? – огрызнулся Фарцелли. – Если ваши малолетки такие тупые, что слов не понимают, приходится дать им пинок-другой.

– Пинок?! – вспылил Аластер. – Чего вы с ним сделали, утырки?!

– Ничего, – дерзко ответил за своего подопечного Лука. – Сами бы за ним и следили.

– Его вампир утащил, – сквозь смех, брякнул один из итальянцев, втянув воздух через сложенные трубочкой губы, словно показывая, как вампир высасывал из Сэмми кровь.

Тут уж «Дубовые баты» не сдержались. Первым полетел в драку сам Лось. Увернувшись от бутылки в руке Луки, он саданул тому в челюсть и сразу треснул дубинкой по ляжке. Завопив, итальянец повалился, став лёгкой добычей для главаря соперничающей банды. Аластер с диким воплем, который никто бы не ожидал услышать исходящим из столь щуплого тела, и с небывалой яростью навалился на кого-то из «Кепок» и повалил его. Толстяк Пит просто сшиб другого плечом, а Колан начал пинать того ногами. Дальше в ход пошло всё, что было у подростков с обеих сторон. Джонни с Зубочисткой бросились за самим Фарцелли, дёрнувшим прочь, ломая кусты. Остальные итальянцы тоже ввалились в драку, но незначительное численное превосходство в их случае мало помогало – изрядное количество алкоголя сделало своё дело и контролировать себя стало слишком трудно.

Джонни почти настиг беглеца, однако Фарцелли, подгоняемый страхом, летел, словно над землёй. Позади раздались возмущённые крики, голос принадлежал старику-смотрителю, вскоре к нему добавился ещё один. Джонни и Барри продолжали преследование, пока итальяшка не скатился под холм, где чернел силуэт взрослого мужчины. Он с криками о помощи устремился к нему, скрывшись в непроглядной темноте. Его голос резко смолк, а позади послышался шелест подминаемой травы. Лось нагнал своих отбившихся товарищей, заслышав полицейский свисток, махая рукой назад. За ним поспевал тот самый полисмен, попавшийся им раньше. Поняв, что к чему, мальчишки съехали с холма и дали дёру, а МакФирли налетел на полицейского, обхватив его руками и не давая пройти.

Как выбрался с кладбища, О’Кифф не мог вспомнить. Кровь билась в разгорячённой голове, мысли путались. Он вцепился в лацканы Барри и выпалил:

– Надо вернуться! Лося повяжут!

– А ты чего, собираешься копа ножом тыкать? – стуча от волнения зубами, спросил Зубочистка. – Сейчас лучше всего разойтись, наши, по ходу, уже сбежали. Завтра подумаем, как быть.

– Какое завтра?! – Джонни прямо захотелось заехать «трусу» в лицо.

– Тут полиция, чего не понятно-то?! – разозлился Барри. – А ещё лучше получить дробину от сумасшедшего старика. Нельзя допустить, чтобы нас всех взяли. Завтра соберу парней у твоего дома, будем решать. А сейчас убирайся!

С этими словами он сам побежал на другую сторону улицы и скрылся между домами.

Джонни постоял немного, глупо озираясь по сторонам, но потом тоже решил идти домой. По здравому рассуждению в одиночку он не смог бы сейчас ничего поделать. Но помимо тяжести груза совести он ощутил тревогу, стало как-то неуютно. Сунув руки глубоко в карманы, он трусцой перебежал через дорогу, прошмыгнув между двумя автомобилями, загудевшими на всю улицу противными гнусавыми клаксонами. О’Кифф старался выбирать наиболее людные и освещённые места, хотя в нынешнем своём состоянии Горбальс был скуп на них. Постоянное ощущение преследования и чьего-то постороннего взгляда в спину не покидало его до самого родного двора. Перепрыгнув через потоки нечистот, сливаемых из домов с обеих сторон улочки, он прокрался к комнате, однако окно плотно закрыли изнутри. Тётушка любила хозяйничать в его отсутствие.

Зато дверь подъезда была отворена, из неё на мрачный двор лился приветливый свет, слышались голоса подвыпивших жильцов и тихое бряцанье цепи спящего в будке Халка. На ночь Салли его всегда сажала на цепь, если не была слишком пьяна. Джонни осторожно прошёл в холл, заваленный хламом, где уже сосалась какая-то парочка, даже не живущая тут.

– О-о-о! Малец, иди сюда! – радостно воскликнул сосед – розовощёкий толстяк мистер Ллойд, – спускающийся со второго этажа.

– В другой раз, ладно, дядя Ло, – неприветливо буркнул Джонни, занырнув в комнату и подперев дверь спинкой стула.

Теперь, когда он сидел в своём убежище на кровати, события вечера казались странными и нереалистичными, словно это вообще сон, а на разборки с итальянцами предстоит идти только завтра. Посидев в полной тишине минут пять, он повалился на спину, не разуваясь и не натягивая одеяла. Нож решил держать прямо в руках – мало ли чего.

4

– Я опоздал? – прекрасно зная ответ, спросил Алекс, мня купленный впопыхах у торговца, уже закрывавшего лавку, последний чахлый букетик.

– Самую малость, инспектор, – натянуто улыбнулась девушка с аккуратно подстриженными коричневыми волосами и пальто похожего цвета, накинутого поверх платья.

– Инспектор? – поёжился Блэклейк. – Слушай, работа…

– Я вижу, – присмотревшись к раскрасневшемуся лицу кавалера, отметила Мэгги, игриво выдернув из его словно оцепеневших пальцев цветы.

Алекс и правда выглядел сейчас так, словно соревновался в стометровке с лошадью. Волосы прилипли ко лбу, дыхание до сих пор не выровнялось, а черты выражали крайнюю озабоченность.

– Ты что, гнался за вором? – повеселела девушка, взяв Алекса под локоть. – Проводи меня хотя бы до дома, в такой час небезопасно.

– Конечно, конечно! – оживился Блэклейк. – Ты себе не представляешь, чего творится в этом богом забытом районе! Сперва ребёнок пропал на кладбище, а теперь там же пришлось останавливать настоящую поножовщину. Удалось схватить одного парня, ему лет четырнадцать, а остальным и того меньше!

– Ну-у, – не зная, что сказать, протянула Мэгги. – Война весь мир поставила с ног на голову. Нам хоть не досталась участь попасть под бомбёжки…

– Да уж, немецкие бомбы сюда не падали, а живём на руинах, – вздохнул Алекс, осматривая мрачную улицу и дома с выбитыми окнами.

– Вот увидишь, пройдёт пара-тройка лет и всё наладится, – успокоила его невеста, приникнув к плечу. – Построят больше фабрик, потом начнут облагораживать парки, чтобы мы не задохнулись от их дыма, никаких детей на кладбище больше не будет, разве только с родителями под ручку. По крайней мере, мэр обещает, хех. Поглядим.

– Хорошо бы. Слушай, прости, что постоянно тебя так кидаю…

– Я встречаюсь с копом, – хмыкнула Мэгги. – Не обязательно каждый раз извиняться. Ты делаешь правильные вещи, защищаешь город, изо всех сил пытающийся рухнуть. И это не пройдёт даром.

– Очень надеюсь. Иногда кажется, словно все усилия напрасны, что всё это взорвётся в один момент. Особенно тяжко бороться с детьми. Тогда, в Нормандии, мы как-то вломились в бункер, а там тоже сидят пареньки младше восемнадцати. Но те, похоже, даже не понимали, зачем они тут и что им делать, по глазам заметно было. Хотя, видя людей, чью жизнь удаётся сделать лучше или просто восстановить справедливость, я продолжаю.

– Вот за это и держись, – подбодрила его Мэгги.

Они остановились у трёхэтажного дома на Уотерсайд Плейс с крепкими ставнями на освещённых окнах и недавно покрашенными стенами. Эта часть города, прилегающая к реке Клайд, сохранила прелесть и уют, в отличие от многих других. Череда аккуратных домиков вдоль круговой дорожки выглядела, как воспоминание из детства. Такая необычная метафора всегда приходила Блэклейку на ум каждый раз, когда он оказывался тут. Было в них что-то комфортное, а лай собаки, доносящийся из соседнего подъезда, придавал обстановке особую атмосферу.

– Ну, офицер, не зайдёте на чаёк? – лукаво подмигнула Мэг.

– Хотел бы, да… надо лечь пораньше. Хочу выспаться, прежде чем строчить отчёт по этому происшествию в Некрополе. Ах, да, чуть не забыл! – воскликнул он, собираясь уже поцеловать невесту на прощанье. Выудив из-под плаща чуть помявшуюся коробочку конфет, Алекс виновато протянул её девушке. – Вот, хоть какая-то компенсация в нагрузку к цветам. Надеюсь, завтра вечер будет не таким сумбурным.

– Ты только так не дёргайся, а то до свадьбы поседеешь, – улыбнувшись, Мэгги поцеловала его в губы и заскочила за выбеленную дверь. Внутри послышались чьи-то весёлые голоса и щебет девушки в ответ.

Алекс всё ещё чувствовал себя виноватым, несмотря на то что подруга сердца всегда могла перевести в шутку неловкую ситуацию и прощала его мелкие оплошности. Сразу уйти он не мог себя заставить, хотя со стороны, должно быть, смотрелся глупо, уткнувшись в запертую дверь. Постояв и поозиравшись по сторонам, словно чуя чьё-то незримое присутствие, Блэклейк нашарив в кармане револьвер, зашагал-таки в сторону широкой Баллатер-стрит. Путь до Матисон Террас предстоял неблизкий, а такси брать хоть было быстрее и безопаснее, но только не ночью и только не в таком «славном» местечке. Завезёт какой-нибудь чудила на пустыри или под мост, потом… хорошо, если успеешь выстрелить.

***

Уже отворяя дверь участка, Алекс услышал вопли и ругань, доносящиеся из проходной. Предчувствуя весёлый денёк с самого начала, он поморщился, мысленно выругавшись в адрес неизвестного дебошира. У окошка информации двое констеблей деликатно (пока что) сдерживали небритого мужчину в рабочей рубашке с закатанными рукавами, который без умолку сыпал проклятьями и пытался прорваться куда-то внутрь.

– Богом клянусь, лучше отойдите! – голосил он. – Я вам сейчас черепа проломлю, если его не выдадите!

– Если не желаете задержаться у нас подольше, я бы не рекомендовал, – тихо, но весомо сказал Блэклейк, подходя к окошку, за которым сидела взволнованная девушка-блондинка в круглой полицейской шляпке.

Инспектор вздохнул, кивнул и покосился через плечо.

– Доброе утро, Клэр, – неестественно поздоровался он чуть погодя, понимая, насколько цинично сейчас эти слова звучат, – что за персонаж?

– Этот хам вломился сюда, как только открыли двери и требует выдать задержанного тобой паренька.

– Интересно, откуда он про него знает?

– Тебе ЭТО интересно?! – на одном дыхании выпалила Клэр. – Да он – псих! Его самого запереть надо.

– Сейчас займёмся, – Алекс направился к дебоширу, бурча себе под нос: – Без него дел что ли нет…

Курчавый мужик с заметной щетиной на впалых щеках и чёрными усами щёточкой всё не унимался. От него несло алкоголем, рубашка на груди была разорвана, при том, вероятно, им же самим, и холод на улице в таком буйном состоянии его особо не смущал. На помощь констеблям вышел сержант МакНил, но буян явно не отдавал отчёта своим действиям и лишь сильнее злился.

– Сэр, – Блэклейк встал на пути мужика и его хмурый, недовольный вид, похоже, немного урезонил того. Сразу было видно, шутить или играть в игры он не намерен. – Если вы немедленно не успокоитесь, мы будем вынуждены применить силу и задержать вас. Если же вы пришли по делу и хотите подать заявление, то придерживайтесь правил приличия.

– Приличие! Какое к чёрту приличие?! – вновь принялся звереть визитёр. – Подонок у вас в обезьяннике или его дружки убили моего сына вчера! Либо выдайте его сейчас, либо я соберу мужиков, и мы всех этих ирлашек в кровавую кашу замесим!

– Сына? – удивился инспектор. – Когда я арестовал этого молодого человека, никаких тел я не обнаружил ни на месте задержания, ни на месте драки.

– А может ты своих покрываешь?! – зарычал мужик.

– Я – англичанин, – резонно заметил Алекс. – И никакого самосуда на территории Соединённого Королевства я не допущу. Если у вас есть доказательства или подозрения, подайте заявку и делом займутся соответствующие органы. Преступники будут наказаны, это я обещаю.

С великим трудом удалось затащить разъярённого отца в кабинет. Сержант Клейтон в компании констебля на всякий случай стояли у двери, придерживая рукоятки дубинок. Глотнув поданной ему воды, итальянец немного унялся и смог изъясняться вразумительно.

– Давай, пиши: Аугусто Фарцелли, так сына звать, – начал он, тыча пальцем в бумагу, разложенную перед Блэклейком. – Вчера с друзьями он отправился в Южный Некрополь, чтоб он провалился! Когда парни вернулись, рассказали, что на них наехали ирлашки из центра Горбальса.

– Да, я видел эту драку, сам их разогнал, – задумчиво проговорил инспектор, делая пометки на листе. – Но вряд ли они продолжили после моего ухода. По крайней мере Хэнк МакФирли, паренёк из «обезьянника», точно не мог никого тронуть. Может быть, свои чего-то с ним не поделили?

– Как ты?! Да мы никогда! Они с самого приезда дружат! – вновь закипел визитёр.

– Ладно, ладно. Я допрошу МакФирли и его компанию. Вам дадут знать, когда мы выясним подробности. Только не поднимайте шумихи, иначе обвинения уже выдвинут против вас. Я могу рассчитывать на ваше благоразумие, мистер Фарцелли?

Тот только прорычал чего-то, махнул рукой, рывком распахнул дверь кабинета и угрюмо побрёл к выходу, поглядывая через плечо и запуская пальцы в волосы. Алекс сделал долгий выдох, опорожнив лёгкие полностью, и посмотрел на ящичек с виски. Но всё же не стал его доставать, и не столько из-за посторонних – сколько же можно нарушать порядок?

– Дик, позови ко мне констебля О’Ханникана, – нехотя попросил он. – И пусть кто-нибудь оформит нашего гостя пока, я не успеваю за всем.

***

– Да-а, – протянул полнолицый полисмен, приложив палец к подбородку, словно так ему лучше вспоминалось. – Бегает к Пенни один малец, но, как по мне, он паренёк нормальный. Сорванец, конечно, да только кто сейчас не таков? Правда, Лили… кхм… в смысле Эмили его недолюбливает, так женщины часто ухажёров своих дочерей гоняют. Вы бы мою тёщу видели!

– И всё-таки его замечали в банде подростков, устроивших драку на кладбище, – напомнил Алекс. – Ты не скажешь, как его звать или где он живёт?

В этот момент дверь осторожно открылась, Клейтон деликатно заглянул, посмотрев, не сильно ли он мешает. Инспектор кивнул ему.

– Ну, я побеседовал с этим долговязым. Он никого не выдаёт, упрямый, как мой дед. Сказал, впрочем, что никого они не собирались убивать, просто проучить. Дескать, те первыми на их шайку напали. Так что от него много не добьёмся.

– Ясно, – Блэклейк встал и надел фуражку. – Тогда я займусь остальными, они младше и должны быть посговорчивее. Так что там про ухажёра, – обратился он О’Ханникану.

– Больше ничего не знаю, сэр, – пожал тот плечами. – Лучше вы у дочурки спросите. Она с Лили сейчас дома должны быть. Сейчас адресок чиркну…

– И она прямо всё расскажет? Впрочем, ладно.

Инспектор бодро соскочил со ступенек участка. Небо было светлым, хотя и затянутым сплошным пологом бело-серых облаков с редкими дырками, холодный воздух полнился запахами гари, идущей из труб заводов и фабрик. Идти до дома констебля надо было буквально пару минут, так что машина не требовалась. Этот факт радовал Блэклейка, хоть что-то в этом мутном деле не потребует лишних сил и времени. Вот только близок ли его конец? Очередное исчезновение, да ещё и случившееся почти при нём, указывало, что тут нет места случайности. Кто-то опять взялся похищать детей в Некрополе. Притом его не смутило ни многолюдье, ни присутствие полиции, ни шум драки, в которой самого похитителя могли насадить на нож.

Перебежав оживлённую Джейн Плейс, он сразу направился к указанному констеблем дому, свернув в прямоугольный двор. Среди порхающих простыней на натянутых верёвках резвилась детвора, но всем им было не больше восьми лет, так что особого внимания инспектор на них не обратил. У подъезда он столкнулся с двумя старичками, курящими самокрутки, и дамой средних лет, выходящей на улицу. За ней следом выскочила девчонка, направившись к другой части двора, где были установлены самодельные турники и нечто наподобие горок.

– Простите, тут живёт семья О’Ханникан? – остановив даму, спросил Алекс.

– Да, я как раз от них, – охотно ответила та. Развернувшись к дому и приложив ладони ко рту, она громко крикнула: Лили, к тебе полицейский!

– Не стоит смущать её… – шепнул Алекс.

Однако, Эмили не смутилась. Она довольно быстро выскочила во двор с намотанным на голову платком и в кухонном фартуке, деловито подбоченилась и кивнула Алексу. От вчерашней благообразной дамы с кладбища мало что осталось, теперь перед Блэклейком стояла типичная ирландская домохозяйка.

– Что там этот увалень начудил? – с ходу спросила она, быстро переменившись в лице: – Его ведь не зарезал какой-нибудь бездомный?

– Не-е-ет, – смутился под таким напором Алекс. – Мы вчера разго…

– А-а-а! Офицер! Я помню. Разобрались с поисками?

– Я как раз сюда и пришёл по этому поводу. Тот мальчишка, о котором вы говорили…

– О’Кифф? Это он чего-то устроил? Я всегда знала, что мелкий гадёныш кончит в тюрьме! Эй, секундочку! Вон же он! – она указала на появившегося возле турников паренька, заговорившего с той самой девочкой, что только что повстречалась инспектору.

5

С самого утра день у Джонни не заладился. Разбудили его ни свет, ни заря чьи-то пьяные оры во дворе, тётка Салли подловила его прямиком у окна, словно караулила с самой рани, и чуть ли не пинками погнала в прачечную с горой грязного тряпья. Благо она находилась через улицу. Совесть ещё никогда так не мучила О’Киффа, но и вызволить Лося из каталажки было невозможно. Сбросив корзину с одеждой на руки Бэкки О’Райли, дородной ирландке, заведующей прачечной, он столкнулся у самого выхода с хмурыми Питом и Барри. Оба выглядели встревоженными и возбуждёнными.

– Есть мысли по поводу Лося? – с ходу спросил Джонни заговорщицким шёпотом.

– Тут и без этого дерьма навалом, – щерясь как Халк при виде чужого пса, пробурчал Барри. – Фарцелли куда-то запропастился, а обвиняют нас. Макаронники будут мстить, это уж точно. За мной, по ходу, один из них вечером следил. Надо бы собрать ребят по всему району…

– Чего нас винить? – не желая верить в услышанное, фыркнул Джонни. – Мы с тобой чётко видели, как он сбежал. Пускай, вон, с пердуна МакКоула спросят. Не удивлюсь, если это он пацанов по ночам лопатой хлопает. Сэмми тоже…

– Ну, а бить будут нас, – весомо отметил Барри, Толстяк в согласии замотал головой. – Мы сейчас как раз идём к школе, а затем сбегаем в Некрополь. Ты с нами?

– Сначала заскочу к Пенни по-быстрому, я обещал. Вы, парни, только раньше времени войну не начинайте. Тогда точно на нас всю херню свалят.

Не совсем довольные ответом, приятели направились дальше, поглядывая по сторонам. О’Кифф поглядел им вслед, ощутив себя ещё гаже, чем раньше. Словно бы уверенности в нём поубавилось. До подруги он решил идти, сразу спустившись на Кемберлейн, так было меньше шансов нарваться на тех трёх гадов, которые, наверняка, тоже будут искать шанс отомстить. Будто итальяшек мало. Сейчас он припомнил, что, аналогично другу, ощутил преследование, добираясь до дома. Но как шайка Луки могла так быстро сориентироваться и выследить его или Барри? Они сами дали дёру от копов.

Зайдя во дворик, он прокрался к небольшой спортплощадке, где сейчас в основном, смеясь и покрикивая, бегала малышня. Пенни вскоре появилась на пороге подъезда, неся таз под мышкой. Джонни свистнул и помахал ей рукой. Показав жестом, что сейчас подойдёт, девчонка ловко сдёрнула стиранное бельё, натолк�