Земные приключения неземного мальчика

Глава 1

МАЛЬЧИК С ОБРУЧЕМ В РУКЕ

Планетолёт дальней разведки терпел аварию. Что-то сломалось в автоматической системе управления, и корабль уже не мог пробиться сквозь плотное кольцо астероидов. Крупный метеорит, от которого уже нельзя было уклониться, ударил в обшивку корабля, почти наполовину вошёл внутрь корпуса и окончательно разрушил блок управления. Глаза пилота, широко раскрытые от ужаса, ещё успели проследить, как протаранивший его метеорит увёл корабль с прежнего курса. Туда, где величаво кружилась по своей орбите бело-голубая, населённая жизнью Земля. Столкновение было неминуемым. Два тела уже не могли разойтись в огромном космосе.

Пилот знал, чем грозит планете удар такого корабля. Он мог разнести Землю в клочья. Но разве для этого прибыл он сюда, чтобы уничтожить дотла развивающуюся колыбель жизни? Он никогда не простит себе этого. Для предотвращения катастрофы был только один способ: сжечь корабль, а самому выброситься в защитной капсуле на чужую планету. Одной рукой пилот достал из комбинезона фотографию сына, другой потянулся к аппарату аннигилирования: «Прощай малыш, прощай сын мой, мы больше никогда не увидимся», – пронзила его последняя мысль. Короткая, ослепительная вспышка молнией прочертила черноту космоса и опять наступила вечная, холодная, вселенская ночь, а на том пути, где только что стремительно мчался корабль, летело уже другое тело, во много раз меньше первого. Не поддался уничтожению и светлый квадратик фотографии, что пилот выронил, когда рванул на себя ручку аннигилирования. Упущенная владельцем, она сиротливо покачалась в вакууме, затем, подхваченная невидимым потоком, устремилась вниз за темным торпедообразным телом – спасительной капсулой, которая обеспечивала сохранность пилоту, но в особом виде – в состоянии близком к летаргии. Это означало, что он никогда не сможет выбраться из неё сам. Добровольная смерть живьём на века – вот что выбрал пилот, ибо знал, что помощь сюда не придёт никогда.

Потерявший управление звездолёт так изменил маршрут, что найти его будет делом весьма сомнительным, а теперь, когда корабля нет – и вовсе бесперспективным. Неизвестно, куда он упадёт. Но худшее из всего – это то, если его проглотит самая глубокая впадина океана. Суша тоже не обольщала. Ведь это не его родина.

Извлечь из камеры заточения его не сможет никто. Сквозь маленькое окошечко капсулы пилот видел, как быстро приближается планета Земля и, чувствуя, что уже засыпает, устало закрыл глаза. Ему уже было безразлично, где и как произойдёт его приземление.

Как реактивный снаряд, капсула миновала верхнюю стратосферу, благополучно проложив путь и фотографии. Лишь в приземлённых слоях, где уже царствовал ветер, они разделились. Фотография, как и подобает более легкому предмету, перевернулась несколько раз и, подхваченная новой, более мощной струёй воздуха, полетела в другую сторону.

Шел 1980 год.

Стоял погожий осенний день. Шестиклассник Дима Туровцев возвращался из школы и, как всегда, не торопился домой. На улице у него разыгрывалось такое воображение, какое вряд ли приходит даже к писателям-фантастам. Широкое голубое небо вдохновляло его. Оно было полно тайн и необъяснимых загадок. К 13 годам Димка уже знал все небесные явления, но представлял их совсем иначе, не так, как в учебниках, а по-своему, как хотел, ведь жить в мечтах гораздо интереснее. Было у него одно самое сокровенное желание: увидеть летающую «тарелочку». Про это он никому не говорил, но тайно завидовал тем, кто их видел и очень надеялся, что когда-нибудь повезёт и ему. Уж он-то сумеет определить, что перед, ним: гало – отражение солнца – или движущийся объект. Словом, будучи на улице, он никогда не упускал случая, чтобы не обследовать небо от горизонта до горизонта. Тем более, если оно чистое, без единого облачка, как сейчас. Димка даже остановился, забыв про всё на свете. На этот раз небо было чище обыкновенного. Можно было очень скоро убедиться, что там ничего нет, кроме солнца. Разве что мелькнула в вышине какая-то чёрточка, похожая на птичье перо. Мальчик разочарованно проводил его взглядом и вдруг насторожился. Это было вовсе не перо, а что-то другое: маленький клочок сероватой бумаги, неведомо как очутившийся на такой страшной высоте и теперь падающий обратно на землю. Мальчик рассчитал, где примерно он упадет и побежал туда. Листок был уж совсем низко. И он поймал его ладонями.

Это оказалась фотография мальчишки. И довольно странная. Поле серовато-молочное, глянцевое, шириной девять, длиной двенадцать сантиметров. Портрет как портрет. Вроде бы всё обычно. Да не совсем: здесь присутствовала толщина в один сантиметр и некоторый, вполне ощутимый вес. Более пристальное ознакомление ясно давало понять, что основа его выполнена не на бумаге. Портрет был гибким, скручивался в трубочку, сам распрямлялся, целым и невредимым. Его нельзя было ни порвать, ни поцарапать. Любопытство потянуло на эксперимент. Димка щёлкнул зажигалкой и поднёс к пламени уголок фотографии. Её не брал даже огонь, на уголке не проявилось даже черной копоти.

Несомненно, это металл. Очень качественный металл! И вполне возможно еще неведомый на Земле. Димка точно знал, что отечественная промышленность не выпускает таких фотографий. Да и зарубежная тоже. Следовательно, портрет – пришелец из космоса?! Его потерял инопланетянин… Но как? При каких обстоятельствах? Об этом Димка мог только догадываться. Скорее всего, это было крушение корабля, иначе никак не разъяснишь потерю такой дорогой вещи. Ведь кому-то она очень дорога. Особенно в дальнем полете, когда рядом подолгу не бывает близких людей.

Димка ещё раз обшарил взглядом небо, пытаясь увидеть еще что-нибудь, но там больше ничего не было. Мальчик стремглав побежал домой. Бросив у порога портфель, он сел за стол, чтобы изучить фотографию. Подросток, изображенный на ней, был как живой. Только не шевелился. На вид ему было лет 14. Круглолицый, светлокожий, с белыми, как лен волосами и большими, очень выразительными синими глазами. Вроде мальчик как мальчик, ничем не отличается от земного. Но ведь Димка своими глазами видел, откуда упала фотография. А здесь самое важное то, какая она!

Во-первых, тяжёлая, раз в 10 тяжелее земной. Значит, её вес имел какую-то цель. Но какую? Димка чувствовал, что ему в руки попалась очень важная нить, которая могла связать его с инопланетянами. Чутьё подсказывало, что эту фотографию ему следует беречь как зеницу ока. Мало ли что, а вдруг объявится владелец и ему придется её возвратить?

Про своё неожиданное приобретение Димка никому не сказал, даже отцу с матерью, тем более одноклассникам, которые имели существенный недостаток – высмеивать всё, о чём сами не имели никакого понятия. Зато сам Димка помнил о ней всегда. Каждый раз после школы он проверял её, на месте ли, с любовью приглядывался к мальчику. Ему уже казалось, что это его брат, далёкий и неведомый. Так продолжалось около недели.

В один прекрасный день Димка вдруг обнаружил, что фотография изменилась. Сначала он даже не понял, в чём дело. Глаза запечатленного мальчика удивленно моргали, его взгляд скользил по комнате, словно он видел её, видел и изучал, как человек впервые попавший в незнакомую обстановку. Брови его еще больше взметнулись вверх, когда он увидел Димку. Тень испуга мелькнула на его лице, а из шевельнувшихся губ вырвался невольный возглас.

Димка чуть фотографию не выронил. О своей находке он предугадал многое, но к такому сюжету готов не был. В его руках был живой портрет! Он мог видеть и говорить, менять выражение лица. Ну разве это не доказательство, что фотокарточка оттуда, из космоса?! И хоть это было главным подтверждением его догадки, Димка совсем растерялся. А ведь он каждый день ждал этой встречи, так надеялся на неё.

Первый пришёл в себя фотопортрет. Его губы плотно сомкнулись, очи налились холодным бесстрастным оттенком, стали пристально-сосредоточенными. Он не мигая смотрел прямо перед собой. То есть на оппонента, с кем собирался вести диалог.

Лоб Димки вдруг пронзила приятная теплота. Она разливалась по всему мозгу, передавая ему какую-то лёгкость и ясность, и в голове мальчика прозвучала неведомо кем сказанная фраза:

– Кто ты? На какой планете живешь? Как попал к тебе мой фоторобот? Говори мысленно или вслух, как угодно. Я пойму тебя в любом случае.

Несомненно, это была телепатия. Мозг Димки был подключён к каналу мысленной связи, которая избавляла от необходимости пользоваться чужим языком, и оба собеседника одинаково понимали друг друга. И Димка ответил так, как привык с детства:

– Я Димка. Я живу на Земле. А фотография… она падала… падала с неба, я поймал…

Совсем как живое погрустнело лицо фоторобота:

– Значит, корабль отца попал в аварию. Он аннигилировал. Отец у вас на Земле! Я найду его! Я должен его найти. Димка, помоги мне! Есть у тебя макет вашей Земли?

– Глобус? – мысленно спросил Димка.

– Да. Можно его. Поставь его передо мной.

Глобус у Димки был. Он бережно прислонил фоторобота к стакану с карандашами и стал медленно вращать перед ним земной шар.

– Мне нужно место, где ты живешь, – подсказал фоторобот.

Димка перестал вращать шар и обвёл пальцем территорию Советского Союза, затем прикрыл маленькую точку с названием города.

– Челябинск, – мысленно уточнил он.

– Хорошо, я понял. Еще мне нужна ваша одежда. Примерно такая, какую носишь ты, или немного побольше. Найдутся у тебя лишние брюки и рубашка?

Димка вспомнил, что совсем недавно мать купила ему американский джинсовый костюм 42 размера. Пока он, конечно, ему велик и подойдёт ещё в неизвестном будущем, но сейчас он сможет пригодиться инопланетянину. Димка с готовностью развернул перед ним одежду.

– Хорошо, теперь спрячь её. И принесёшь на самое безлюдное место в городе. Есть у вас такое?

– Есть, – кивнул Димка.

– Придёшь туда через час. Захвати фоторобота. Я свяжусь с ним и смогу быстро найти тебя. Всё, до встречи.

С последней фразой погасло что-то в лице фоторобота, оно снова застыло неподвижной маской. И не поверишь, что минуту назад оно было живым, притягательным.

Не теряя времени даром, Димка сунул в мешок одежду, хотел было положить туда же фоторобота, немного помедлил и бережно спрятал его в нагрудный карман пиджака. Ему нельзя было подводить инопланетянина. Раз он велел найти безлюдное место, значит, так надо. Значит, общаться с землянами в открытую он не имел желания. Скорее всего, не имел на то права. Лишь Димка удостоился этой привилегии, но, как он правильно догадался, об этом ему следовало молчать. Поэтому задание он выполнял самым тщательным образом.

Два объекта он забраковал, ибо там шастали мальчишки из тех, что вечно шныряют на свалках, ища недостающие им детали для сборки будущих, никому не ведомых машин. На третьем ему повезло. Там не было ни души. И Димка удовлетворенно сел на камень, в ожидании назначенного часа. Руки его держали фотографию, ибо именно по ней инопланетянин собирался отыскать его. Он принял позу увлечённо читающего мальчика, а сам украдкой успевал внимательно обозревать местность вокруг себя, чтобы в случае опасности немедленно сменить участок на более безопасный.

Но фоторобот больше не включался. Секундная стрелка стремительно вращалась по циферблату, отсчитывая последние секунды… Всё.

На Димку вдруг повеяло холодом. Он вскочил и остолбенел. Прямо перед ним, чуть в отдалении, зияло круглое черное отверстие в диаметре около полутора метров. Глубокое, как бездонный колодец ведущее в никуда.

– Чёрная дыра, – невольно вырвалось у Димки.

Да, это была чёрная дыра, космический объект, через который можно было мгновенно пересекать огромные пространства. Плоская, она не имела ни начала, ни конца, висела в воздухе, как антрацитовый диск и было очень похоже, что внутри, как в воронке вращается что-то невидимое, но вполне осязаемое. Она исчезла ещё неожиданнее, чем появилась. А под ней очутился мальчик.

Димка сразу узнал его. Он был точь-в-точь, как на фотографии, только теперь, конечно, в своей натуральной величине. Невысокий, плотный, с развитой фигурой атлета и… без всякой космической экипировки. Он был в каком-то странном сиреневом трико в обтяжку. За плечами маленький рюкзак, а левая рука крепко сжимала черный обруч. Не очень широкий, как и ремень, разве что чуть потолще. Внешняя поверхность его по всей окружности была покрыта круглыми бляшками с пятикопеечную монету, а на них выпуклые знаки-символы. Между бляшками была нанесена шкала делений только без цифр, одни чёрточки. Третья деталь имела вид пряжки, но почему-то со стеклянным отливом.

Целиком пояс был изготовлен из металла, но оказался очень гибким.

Быстрым, ловким движением мальчик разомкнул его концы и вновь соединил их уже у себя на поясе. Получился как будто бы ремень. Немного странный, правда, но и не сразу разберёшь, что к чему.

Мальчик молча оделся в приготовленную для него одежду, обулся в кроссовки, и уже в последнюю очередь взял фоторобота. Но не спрятал его далеко и надёжно, а закрутил в трубочку и сунул в карман брюк. Его взгляд тепло и благодарно скользнул по Димке. Четырьмя пальцами руки он дотронулся до его лба, и вновь в Димкиной голове прозвучала фраза:

– Идём к тебе домой, я должен изучить обычаи и нравы землян. Без этого мне будет здесь очень трудно.

Дом, где жил Димка был не особенно далеко, но инопланетянин очень спешил, совсем не глядел по сторонам. Пока шли, Димка не принимал от него никаких приказов. Но как только они переступили порог квартиры, телепатический канал опять принес сообщение:

– Мне нужны ваши письменные знаки. Пиши их и называй вслух. Димка сел за стол перед листом бумаги и стал писать азбуку, чётко произнося вслух каждую букву.

Память у гостя была феноменальная. Когда алфавит закончился, он даже не потребовал его повторения. Зато дальнейшее обучение пошло более самостоятельно и своеобразно. Он сбегал к порогу за Димкиным портфелем, вывалил оттуда прямо на пол все школьные учебники, отбросил в сторону физику и математику, а остальные разложил по порядку, друг за другом. Его рука зависла над первой книгой. На четырех пальцах сверкнула голубая молния изогнулась дугой, точно по своду ногтей, и обложка открылась сама. За ней веером зашелестели страницы. Как будто в комнату ворвался сквозняк, вихрем переворошил все страницы. А окна в комнате были закрыты.

– Есть ещё? – вопросительно посмотрел гость на Димку.

Тот метнулся к ящику письменного стола и, как заведенный, принялся вытаскивать оттуда всё, что было: русский, литературу, историю, географию. Потом они перебазировались к книжному шкафу. Димка брал томики за корешки переплетов, держа их перед собой и шелестящие страницы веером обмахивали его лицо. У шкафа они провели не более десяти минут, но Димка так упарился, как будто он целый день носил вёдра с водой. Почуяв короткую передышку, он повалился в кресло, удивленный и обескураженный, тем, что роль учителя, а тем более груз отданных знаний оказался для него тяжелее, чем для гостя.

– Я замучил тебя? – виновато спросил пришелец.

Он приблизился к Димке всё ещё имея на ногтях голубую, теперь уже искрящуюся дугу. Этой дугой он дотронулся до Димкиного лба. И опять, уже во второй раз, Димка почувствовал в голове приятную теплоту, которая разлилась по всему мозгу. Сразу исчезла усталость, неведомо откуда взялись могучие, свежие силы.

– Теперь тебе лучше? – снова спросил инопланетянин и Димка только сейчас заметил, что он разговаривает с ним на русском языке.

– Не удивляйся, – улыбнулся пришелец, – вспомни, что сказал Маяковский: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин». Если бы только это… но мне еще надо выучить английский, французский, немецкий я уже одолел здесь по вузовскому пособию. Так что сейчас ты поведешь меня в ближайший книжный магазин или библиотеку.

Пока Димка сидел в кресле и хлопал глазами, инопланетянин проворно собрал все разбросанные по полу учебники, навёл в комнате прежний порядок.

– Меня зовут Отоми, – представился он. – И я благодарю тебя, Димка, за то, что ты есть. За то, что ты оказался более внимательным к небу, чем другие. Пропади эта фотография – я никогда бы не узнал, где мой отец. А так почти полдела сделано. Осталось только найти место, где он упал. И я найду его, даже если мне придется пешком пройти весь земной шар. Идем же, Димка.

Гость протянул ему руку и одним рывком, совсем не применяя усилия поставил его на ноги. Димке чудилось, что он попал в другое измерение. События менялись перед ним стремительным темпом. А сам он был как бы в замедленном кадре. Он отставал и думал, что ему никогда не привыкнуть к такому темпу. Неужели все они так живут?

Отоми хлопнул его по плечу.

– Потерпи Димка, это последнее задание. После него можешь считать себя свободным от моего общества.

То есть как это свободным? Как раз к этому Димка не особенно стремился. Не только в магазин, он отправился бы с ним на край света, а за двумя языками – это совсем близко. Он одолеет их в два счёта. А потом что? Расставание? Неужели гость покинет его так скоро? Вполне вероятно, если судить по его скоропалительному освоению на Земле. Теория давалась ему легко, а практика наверняка еще легче, ведь сюда он мог впрягать элементы собственных достижений.

И пример был совсем рядом, прямо за порогом квартиры. В коридоре на подоконнике сидел долговязый подросток лет 16, с такой скучающей миной, что Димке стало не по себе. Ибо он относился к той категории тихих и скромных детей, к которым всегда приставали более старшие верзилы, чтобы покуражиться.

Подросток сразу оживился, предвкушая развлечение.

– Эй, ты шкет, – позвал он.

Нога Отоми замерла на ступеньке ниже. Он был в центре между землянами, но встреча двух сограждан отнюдь не пылала взаимным чувством дружбы и радости. Значит, контакта быть не должно.

– Мне некогда, – ответил за Димку Отоми.

Подросток сразу взъерепенился, схватил инопланетянина за рукав.

– А я не к тебе обращаюсь…

– Ему тоже некогда, – перебил Отоми, и резко дёрнул локтем, освобождаясь от захвата. – Если тебе так приспичило поговорить со мной, жди меня здесь, я еще приду. Но прежде усмири свои грязные мысли, что копошатся в твоей голове. Человеку неприлично иметь их при себе.

Подросток просто оторопел от потока нравоучений, а когда опомнился, друзья были уже внизу лестничной клетки. Уязвлённый, он двинулся вслед за ними.

В магазине Отоми сразу направился к отделу учебных пособий для вузов.

– Загороди меня, – шепнул он.

Димка прикрыл собой инопланетянина, чтобы никто не заметил его голубой молнии и веера мелькающих страниц.

Таким образом Отоми прочёл около 20 книг.

– Пожалуй хватит, – сказал он. – Продавец обратила на нас внимание. Думает, мы балуемся, берём книги и тут же ставим их на место.

Мальчики покинули магазин и сразу нос к носу столкнулись со старым знакомцем, подростком из коридора, разгорячённым жаждой мести.

– Какой нетерпеливый юноша, – усмехнулся Отоми, – не поленился-таки пойти за нами. Хочется поскорее утвердить за собой первенство негодяя. Что ж, сам напросился. Ты не послушался доброго совета, не избавился от дурных мыслей и несешь другие, ещё более омерзительные. Но учти, я совсем не тот, за кого ты меня принимаешь. Я не позволю и пальцем до себя дотронуться.

– Нужен ты мне больно, – сквозь зубы процедил подросток. – Мне зажигалка твоя нужна. Гони её сюда, живо!

– Для тебя у меня нет зажигалки, – спокойно изрёк Отоми, – А та, что есть – не про твою честь.

– Что? – скривился подросток, – поговори еще… давай её сюда, не то сам отберу, уж больно у неё огонёк красивый, особенный…

Он вознамерился рвануть Отоми за грудки, но реакция гостя была быстрее. Он поймал запястья недоросля раньше, хватка, его была железной, и он спокойно опустил руки нападающего по швам.

– Уж больно ты невежлив, юноша. Не было времени обучиться примерному этикету? Тогда займись этим сейчас. Постой часок вон под тем деревом, подумай над своим поведением. А коли ничего путного не надумаешь, стоять тебе здесь весь день. Иди!

Отоми разжал пальцы. Подросток озадаченно похлопал ресницами, повернулся и встал под дерево.

Такого рекорда перевоспитания Земля ещё не видывала.

– Это гипноз? – спросил Димка.

– Нет. Ещё сильнее, – ответил Отоми. – Теперь ему придётся пошевелить мозгами. Ведь это для него как угол для малого ребёнка.

Тень грусти затаилась в чертах Отоми, и Димка скорее интуитивно, чем сознательно понял, что инопланетянин своё «образование» здесь закончил. Вся подноготная Земли обнажилась перед ним, но это отнюдь не вдохновило его, а омрачило. Из него как будто улетучилось что-то своё, особенное, а навалилось чужое, доселе неведомое, удручение: да, не в край ангелов он попал. Сознание землян было ещё в полном мраке. Ещё только в мечтах они устремлялись к братству, к равенству, не подозревая, как осуществить это на самом деле. Они общались, не понимая друг друга, не понимая самих себя. А как жить, не зная работы собственных клеток? Отсюда и злоба, и ненависть к ближнему своему, желание поскорее рассчитаться с собратом по цивилизации. Не ясная тропа, а рутинные тернии догм сплетались у его ног непролазными дебрями, а те, кто взращивал эти заросли, сами же застревали в них, губили души свои в корявых ветвях невежества. И сквозь эти дебри он должен был отыскать себе тропу. Ту, одну единственную, что должна была привести его к отцу. Иначе нельзя. Как бы ни старался, он не сможет миновать тех, кто будет мешать ему.

Его главное препятствие – человек. Значит, инициатива должна быть только в его руках. Подросток этот – ещё невинный ягнёнок. Матёрые волки будут впереди, всех их нужно обезвредить прежде, чем он доберется до отца.

Условие не особо трудное. Куда труднее вынести свое пребывание здесь, в среде хаоса и раздора, где нет единства, где люди сами разделили себя на простых смертных и высоко привилегированных властителей, где правят диктат и деньги, а не добрая воля разума. Не так-то просто преодолеть чужой рубеж: с вершины всеобщего счастья и благоденствия сойти на много ступеней вниз, во тьму и невежество. Он сделал это. Тот самый первый и неимоверно трудный шаг. В том был глубокий смысл тех, кто послал его. Взрослый, зрелый человек, вполне сформировавшийся в своих взглядах, не вытерпел бы здесь долго, выдал бы себя в первый же день. Мальчишке же, с его гибкой нервной системой, гораздо легче приспособиться к новой среде. А дальше будет еще легче. Он взял первые уроки, теперь сам может стать учителем.

Твердая, решительная складка возле губ Отоми ясно говорила, что он готов на все испытания, что ниспошлёт ему «матушка-Земля».

Мальчики вернулись домой. Димку всё беспокоил тот наказанный забияка, не уйдет ли он следом за ними.

– Не уйдет, – убедительно сказал Отоми, – будет стоять столько, сколько ему положено: ровно час. Он сумеет сделать правильные выводы. И эти выводы станут для него путеводными на всю жизнь. Тебя интересует, как я это делаю? У меня есть хороший помощник. Смотри.

Он достал из кармана фоторобота.

Димка мог поклясться, что гость ничего с фотографией не делал, а она вдруг поменяла цвет на тёмно-синий, совсем исчезло изображение портрета. Как будто возникла внутри глубина кинескопа, а там, в самой середине, очень удачно приютились два серо-белых полушария. Это был натуральный мозг человека, упрятанный в особую начинку, как в пирог. Был он чуть больше кулачка новорожденного, но просматривался очень хорошо, объемно, целиком и полностью дублируя центральную нервную систему. Резко обозначились борозды и извилины новой коры – той части, что отвечала за становление человека. Похоже, она и тут главенствовала, была той важной магистралью, где перекрещивались, сообщались все пути, чтобы получить инструкцию и разрешение на новый маршрут. По извилинам, как по рельсам, сновали огоньки, рождающиеся где-то под колонками клеток и всплывающие наружу, как пузырьки. Искря, они ехали в строго определённые точки, куда направляли их рельсы – линии. Мозг жил, он работал, собирая топливо, насыщал им «товарок по коммуналке», по-братски делился всем, что добывал. Иными словами, он заряжался, играя искрами, он торжествовал полную победу в преобразовании скрытых сил природы и сам себе салютовал фейерверком.

– У вас есть очень хорошие строки из поэмы Гёте «Фауст»:

Мы говорим: безумец и фантаст.

Но, выйдя из зависимости грустной,

С годами мозг мыслителя искусный

Мыслителя искусственно создаст.

– Вот он, – Отоми качнул фотографией, – мой мыслитель. Мой искусственный мозг, его точная копия, уменьшенная, правда, но обладающая силой, которая в миллион раз сильнее моего, природного. Выращен из моего нейрона на биокристаллах. Из обычного вируса изымается лишняя часть генетического кода, вместо него подсаживается клетка мозга – единственный нейрон, который даёт новую популяцию клеток всего головного мозга в целом.

Ведь наша медицина совсем не та, что у вас. С момента рождения ребенка у него берутся все особо важные клетки: сердца и легких, крови и кожи. Все они по отдельности хранятся в специальных колбах, в замороженном состоянии и берутся по мере надобности. Нам не нужны никакие доноры. В банках всегда есть собственные клетки, которые можно размножить. Так и с мозгом. До поры до времени его зачатки хранятся нетронутыми, а когда ребенку исполнится 10 лет, каждый получает искусственный мозг, свою чистую матрицу и сам же, общаясь о ним, обучает его. Всего лишь неделю понадобится электронной памяти, чтобы считать всю информацию с живых нейронов, а затем намного превзойти их в своем интеллекте. В дальнейшем он сам здорово помогает хозяину очень быстро приобретать новые знания. Так, всегда имея при себе своеобразную электронную машинку, наши дети растут и развиваются вместе с ней. Не учебники, а фоторобот сопровождает их в школу, а учителя учат, как ими владеть по-настоящему. Для отличия, чтобы дети не теряли и не путали своих роботов, на внешнюю основу голографически наносится портрет того именно, чья клетка дала популяцию искусственного мозга. Так что наши фотографии выполняют главным образом ту функцию, чтобы знать, чей мозг упакован в её основе. Обычных фотографий, как у вас, мы не делаем.

Вы и представить себе не можете, какую свободу и счастье даёт электронный мозг. Объяснить это очень трудно, но попытаюсь на ваших примерах. Во-первых, раскрепощается психика, над ней не довлеет злая воля другого. У нас нет ни начальников, ни подчиненных. Есть просто народ, просто граждане. И нет ни милиции, ни тюрем, ни денег. Коль мы запросто можем читать мысли друг друга, всё это предопределяет особую чистоту душ и отношений. Сама мысль наша может воплотиться в действие, тем более сказанная фраза. Поэтому наши люди скорее молчаливы, чем многословны и к речи своей относятся очень ответственно. Наш лексикон вовсе не засорен отборными ругательствами.

У вас же всё не так. Вы все зависите друг от друга. Психика землян, разделенная гнётом со стороны, сдается очень рано и потому вы так легко и бездумно убиваете ближних своих и словом, и действием. Мы же защищены от этого. Защищены вторым мозгом. И прорваться сквозь эту защиту не сможет никто, как бы не желал он этого.

Природа благосклонна к тому, кто познал её тайны, а к нам особенно. Ведь мы освоили самое уникальное её творение – мозг. И через него получили всё, о чём вы только можете мечтать. Вся суть в добыче энергии. Электронный мозг способен генерировать любую из них в любом диапазоне, а также улавливать любую из космического пространства. Надо только уметь пользоваться. Мы умеем, вы – ещё нет. Ваш мозг так слаб и беспомощен, что вы попросту губите его в самом расцвете его возможностей. В отличие от вас, мы усовершенствовали его до такой степени, что можем запросто жить до 1000 лет. И всё потому, что мы не портим его, как вы. Мы досконально изучили все его функции, все волны, на которых он работает и умеем управлять ими. Теперь не мозг стал дирижёром нашего организма, а мы сами стали его главнокомандующими. Мы можем использовать энергию своего мозга куда угодно и как угодно. А чтобы этой энергии было больше, чем достаточно, чтобы она всегда была в запасе, делают дополнительный мозг. Электронный мозг – колоссальный поставщик энергии. Он добывает её для настоящего мозга и постоянно питает его. А тот организм, что непрерывно снабжается дополнительно энергией, способен жить вечно. Наш биоробот сделан очень хитро: он работает от энцефалограммы того человека, из чьей клетки выращен, что полностью исключает агрессивный захват психики, ведь это не машина, им не смогут воспользоваться чужеродные элементы. Для других людей это всего лишь простая безобидная фотография, но для того, кто изображен на ней – это и оружие, и защита. Только он один может привести в действие фоторобота, так как их складывающиеся поля образуют генетически родственную связь, никак не реагирующую на волю другого. Для космонавтов фоторобот просто клад. Они издалека могут связываться с семьей, разговаривать, сколько угодно долго и никакой аппаратуры не надо, вот что главное. Сложная аппаратура у нас идёт совсем на другое.

Отоми отстегнул с талии металлический обруч.

– Это энергопояс. Способен протянуть энергетический мост в любую точку галактики. А вместе с собой и любой подвешенный к нему груз. Работает по принципу той же чёрной дыры. Ведь она излучает гравитационные волны, летящие со скоростью света. Наш прибор – источник этих волн. Только у нас они прирученные и управляемые. Эта пряжа фиксирует расстояние в пределах тех километров, куда следует переместиться. По верхним делениям можно точно высчитать, куда следует поставить фиксатор. Верхняя шкала символизирует очень большие расстояния, космические, то есть парсеки. Если опустить пряжку пониже, через отметку ноль, на вторую шкалу делений, то пояс можно использовать как транспорт на малых расстояниях, в пределах своей планеты. Вещь очень хорошая и незаменимая для того, кто очень любит путешествовать. Но эти «игрушки» у нас мало кому доверяют. Я спросил разрешения космического совета отправиться на Землю, чтобы спасти отца и вернуть фоторобота.

– И тебе разрешили прибыть сюда одному, без взрослых?

– Да, обычное пустяковое дело. Земля – планета заурядная. Для меня нет здесь опасности. Поэтому они снабдили меня только самым необходимым.

Отоми опрокинул на стол содержимое рюкзачка. Оттуда вывалилась всего одна коробочка, где шуршали, перекатываясь горошины трёх разновидностей.

– Это моя еда. Её здесь ровно на год.

Самая крупная белая горошина содержала весь набор аминокислот для постройки белков. Средняя была начинена ферментам, жирами и янтарной кислотой, третья, самая крохотная имела весь комплекс необходимых витаминов.

Отоми отделил в кучку три горошины; большую, среднюю и малую.

– Если проглотить эти три штуки всего один раз, то этого хватит на неделю.

– Здорово! – восхитился Димка, – и варить ничего не надо. А тут целыми днями ешь… то суп, то кашу.

– То и печально. Мало кто из землян умеет правильно питаться. Отсюда и болезни, ибо организм постоянно теряет энергию на выведение отходов, а надо, чтобы пища была безотходной. Изготовление искусственных белков – это первостепенная задача для того, кто хочет вывести свою цивилизацию к новым, недосягаемым прежде высотам. Человек появился на свет совсем не для того, чтобы быть рабом своего желудка. А если он возведёт свой желудок в первый ранг, ему не быть человеком. Он навсегда останется со звериными инстинктами.

Но… такая цивилизация обречена. И тому есть пример. Огромная прекрасная планета Фаэтон в вашей Солнечной системе раскололась на куски. Она взорвалась по вине людей, таких же как вы, не забывших про свой желудок и угрожающих друг другу атомным бомбами. Желудок всегда ведёт к могиле. Это закон. Это ограничитель жизни. Ибо он не даёт развиваться высшему разуму. Он губит и тратит энергию мозга впустую.

Мы научились делать искусственные белки три миллиарда лет назад, и с той поры мы избавились и от смертей, и от болезней. Мы освоили космос и заселили другие планеты нашей и соседних галактик. Мы протянули друг к другу мосты из черных дыр, чтобы свободно, без корабля проникать туда и обратно. Причём даже без скафандров.

Защитой от всяческих неожиданностей нам служит вторая кожа, толщиной в два миллиметра, опять же полукристаллической структуры. Получают её тоже довольно просто. Живые клетки кожи каждого человека хранятся в специальных камерах, в особых питательных растворах, емкостью в небольшой баллон, где они размножаются по очень строгому лимиту. Потом этот баллон разбрызгивают по лицу, по всему туловищу и так до ступней ног. Клетки прилипают к поверхностному слою кожи, так как имеют родственную природу и живут за счет них. Зато надежно предохраняют от всех бед, от ожогов и жгучих морозов, от ушибов и порезов и даже от пуль, ибо они имеют прочность в 100 раз большую, чем обычная покровная ткань. Изрядная упругость помогает искусственной коже довольно успешно предотвращать любую травму, а если всё-таки получит повреждение, сумеет залатать брешь сразу, без промедления. Ведь эти клетки не зависят от организма. Они помнят свой культурный слой, на какой были запрограммированы и соблюдают его очень точно, когда восполняют его утерянную часть.

Защитный слой может служить человеку всю жизнь. На ребёнке он растёт вместе с ним, но можно и убрать его по желанию, а потом нанести снова, если появится стимул к дальним путешествиям. На всякий случай меня тоже снабдили одним флаконом, так как защитная кожа может помочь любому, даже генетически не родственным организмам. Ею как лейкопластырем можно заклеивать обширные раны, грозящие смертью. Через месяц она отпадет сама.

Сбоку, на наружном кармане рюкзака, наглухо застегнутом молнией, оттопыривалась квадратная, тоненькая, прозрачная, как стекло фляжка с распылителем на кнопке.

Отоми на минуту извлёк её, взболтал перед Димкиным ухом.

– Вот она!

Затем снова спрятал её туда же, где была, вместе с коробочкой.

– Вот и всё моё снаряжение. На остальное я должен рассчитывать сам. И я немедленно бы отправился на поиски отца, но… пожалуй, лучше всего надо поточнее узнать его местонахождение. Включи-ка радио. Может, передадут что-нибудь в новостях. Не может быть, чтобы никто не видел его падения.

Димка повернул ручку приёмника, нашёл волну, которая интересовала Отоми. Но в политических комментариях про нужное сообщение не упоминалось. Новости «Маяка» тоже не дали никакой информации. Отоми переключился на зарубежные передачи. Шипение и скрип в приёмнике усилились, едва различимые иностранные слова обрывались и глохли внутри ламп и транзисторов. Отоми согнул в локте руку, растопырил пальцы и водрузил их невысоко над приемником, как антенну. Опять по его ногтям изогнулась дугой голубая молния. И приёмник присмирел. Шипение и скрип исчезли, плавная чёткая речь полилась из металлического ящика. Иностранная. Правда, в ней Димка ничего не мог разобрать. Но Отоми насторожился. Спустя минуту он уже переводил на русский то, что слышал сам.

– Как сообщалось полмесяца назад, над Канадой наблюдали странный светящийся болид. Поисковая экспедиция ученых, прибывшая к месту его примерного падения, не увенчалась успехом. Была обследована огромная территория. Но ни болида, ни его остатков, ни разрушений, которые он мог бы произвести, обнаружить не удалось. Ученые склонны считать, что это было необычное свечение атмосферы, отразившееся с другой части света.

Этого было достаточно, чтобы в голове Отоми произошла переоценка тех событий и созрело правильное решение. Он, как видно, умел читать между строк.

– Его нашли, Димка. Он в плену у каких-то людей, которые почему-то пожелали скрыть это от широкой общественности. Им, конечно, так приказали. Но зачем? Всё равно капсулу им не открыть. Даже в плену мой отец в безопасности.

– Что же теперь делать? – встревожился Димка

– Ничего, – спокойно ответил Отоми, – искать, хоть это и осложняет дело.

– Но как? Разве можно теперь напасть на его след, если его упрятали за тридевять земель?

– Можно. Для начала надо побывать в Канаде. Я проверю мысли всех людей, живущих там, наверняка найдётся хоть один человек, кто будет в курсе тех событий. Это не займёт много времени и всё равно я должен торопиться.

Отоми повесил на плечо рюкзак. Димка умоляюще посмотрел на него. И в чертах гостя отразилась некая растерянность.

– Ты что, Димка… Хочешь пойти со мной?

Он подумал немного и опять скинул с плеча рюкзак.

– Хорошо. Но при одном условии: если тебя отпустят родители.

Димка сразу сник. Это был камень преткновения. На Земле родители не отпускали детей неведомо куда, да ещё без взрослых.

– Не бойся. Со мной отпустят. У меня есть веские аргументы убедить сомневающихся. Но сперва я должен проверить твою ауру. Не болен ли ты? Путешествие требует здоровья.

Гость поднёс ладони к Димкиным ушам, то приближая, то отдаляя их. Затем начал опускать ладони ниже, как врач, который слушает пациента. Но не трубкой, а руками. Он не подносил их вплотную, соблюдал некоторую дистанцию. На правой половине груди его кисть задержалась несколько дольше. Он слегка надавил на это место. Димка вздрогнул, ощутив укол. И тотчас же этот укол вызвал из глубин организма точку тепла, которая всё росла, круговыми волнами растекалась по правой половине груди.

– Нарушение энергетического баланса клеток правого легкого. Я восполнил его. Ты болел недавно?

– Да.

– Больше не будешь. Теперь твоя аура в полном порядке. Она надёжна. Хочешь её увидеть? Идём к зеркалу.

Возле трюмо кисть Отоми прочертила быстрый круг над головой Димки, и над его макушкой завис золотистый, светящийся нимб, какие обычно рисуют на иконах святых. Отоми прямо-таки священнодействовал. Его пальцы зажигали всё новые участки, едва касаясь их: лёгкие, сердце, живот. И каждый орган начинал излучать дрожащее цветовое марево. Живая гамма окутала Димку радужным облаком. Оно вибрировало, менялось с каждой секундой, отражая работу внутренних биохимических процессов, динамику терморегуляции и дыхания, кровенаполнения. Биоволны, хлынувшие наружу, были так сильны, что им не мешала даже одежда.

Так вот они какие, физические поля человека, заполучившие вольную от мощной подпитки чудесного гостя. И Димке подумалось, как было бы замечательно, если бы люди видели перед собой не жалкие тряпки, за которыми гоняются, стремясь как-то украсить и выделить себя, а свою прекрасную ауру. Это было бы началом их очищения и возрождения.

– Так или примерно так светятся все люди, – нарушил его грёзы Отоми. – Но вы не видите этого излучения. Здесь нужно особое зрение, зрение экстрасенсов. Для вас они настоящие волшебники. Но и они не умеют делать того, что умеем мы. Смотри.

Отоми раскрыл ладонь над своим затылком. И в тот же миг ступни его ног отделились от пола. Они уже не опирались на него, а сам Отоми свободно повис в пустоте. Расстояние между ними и полом всё увеличивалось. Он вертикально возносился всё выше и выше, до тех пор, пока не упёрся локтем в потолок. Преграда запретила ему дальнейший подъем. Он немного повисел в пустоте, глядя на Димку сверху вниз, затем положил ладонь вплотную на затылок и произвёл медленный спуск обратно на пол.

– Таким путём я могу взмыть на любую высоту, хоть в стратосферу, хоть в космос. Желаешь испробовать? Левитация очень хорошо действует на мозг, он отдыхает в частичной невесомости.

Ладонь гостя опять простерлась над Димкиной макушкой и тот вдруг впервые в жизни испытал ни с чем не сравнимое счастливое состояние. Так своеобразно всегда начинается эйфория. Потом к нему прибавилось что-то новое. Сперва Димка потерял ощущение своей головы, взамен появилась лёгкая пустота, которая перекатилась в ноги. И ноги тоже пропали в такой же лёгкости. Затем в ней же растворилась тяжесть туловища. Весь его вес улетучился куда-то, остался только бесплотный дух, эфемерная оболочка. Беспредельное пространство целиком захватило его и понесло, закружило в вихре атомов и молекул. Вся Вселенная открылась ему, и сам он как бы стал частицей вселенной, атомом свободной энергии. Каким-то чутьём Димка понимал, что им владеет какая-то бешеная, сверхсветовая скорость, что он мгновенно мог бы пронзить собой всю Вселенную. И если он не покидает собственной комнаты, так это только потому, что его удерживает здесь рука Отоми. Это было истинное блаженство, умиротворение и свобода победившего духа. Тело, подчиненное душе, – не есть ли это высшая форма существования? Не к такому ли совершенству стремятся йоги, и подчас добиваются этого в других самовыражениях, когда живьём закапывают себя в землю, откуда потом встают как ни в чём не бывало.

Истина как молния озарила Димку, обострила интуицию, облегчила путь к пониманию таинственного, что всегда норовила скрыть мать-природа. Она открыла ему совершенно другой мир, и он, как в окно заглянул туда через свои ощущения.

Увлечённые друг другом, дети не заметили, как в проёме двери, ведущей к ним в комнату, возникли две фигуры: впереди женщина, за ней мужчина – Димкины родители. Оба они были крайне изумлены тем, что творится в их квартире.

Их сын непостижимым образом летал под потолком, вслед за таинственными, колдовскими манипуляциями весьма шустрого мальчишки, которого они никогда не видели не только у них дома, но и вообще где-либо ещё.

Он так разительно отличался от всех других детей, что именно этим обращал на себя внимание. Его душа была какой-то удивительной, открытой и понятной для всех. Она не ютилась на дне тайника, а была над ним, возвышала его, облагораживала, излучалась в пространство неким, вполне осязаемым флюидом, превращаясь в источник тепла и света. Ровное голубоватое свечение струилось прямо из тела мальчишки, концентрируя вокруг реальное замкнутое поле, всецело влияющее на всё живое. Пронизывающее насквозь всех, и своего хозяина в том числе, оно первым несло всю сокровенную информацию о нём, заодно притягивая к себе всех, как магнитом, дабы искупать в своих волнах и одарить всех своим необычным свойством. Что за поле так нежно и ласково опекало мальчишку? Да так что его с лихвой хватало на многих? Что за таинственное свечение лилось из тела? Сияющий ореол был подобен короне солнца.

По шкале термометра можно было сразу определить, что температура в комнате поднялась на целых пять градусов выше, чем в соседней. То был живой очаг, возле которого и впрямь возникало желание погреть руки.

Движения его были легки и грациозны, что говорило об очень раннем совершенстве в развитии. Точность координации поражала также, как быстрота реакции, как будто он наперёд знал все свои действия. Не увалень, и он не уронит их сына даже, если ему помешают.

Бедные родители застыди в проеме, не смея потревожить небывалую «забаву» детей. Только бы они благополучно завершили её, не устроили бы погром собственными костями.

Не оборачиваясь, Отоми понял, что рядом присутствует кто-то другой. Его кисть замерла в одной точке. Тело Димки перестало парить. С верхнего яруса оно плавно спикировало на нижний, опять-таки головой к руке Отоми. Одна рука легла Димке на затылок, вторая коснулась ноги разворачивая его вертикально, подошвами вниз.

Вес постепенно возвращался к Димке в той же последовательности: сначала к голове, потом к ногам, от них к туловищу. Наконец, он ступил на твёрдый настил пола, что позволило ему заметить родителей.

– Мама, мама! – восторженно закричал он, – Это Отоми! Он…

Димка тут же замолк, когда женщина, отстранив от себя сына, прошла в комнату. Она не могла разделить его восторгов.

Она твердо решила выяснить, чем они тут занимались. Чтобы раз и навсегда покончить с недозволенными шутками. Ведь квартира – это не арена для цирковых номеров. Это просто чудо, что они ничего не разбили: ни вещей, ни собственных носов.

Она села на тахту, расстёгивая плащ.

– Я не понимаю, что тут у вас происходит?

Приветливая улыбка озарила лицо Отоми.

– Ничего. Просто я демонстрировал, чего может достичь цивилизация.

– Причём тут цивилизация?

– Как при чём? Цивилизация всегда отражает степень развития человечества. Считайте, что я продемонстрировал вам, чего достигла моя.

– Твоя? – женщина хотела снять плащ, но вдруг забыла об этом.

– Твоя – это что… уже не наша?

– Вы правы, не ваша.

Брови женщины удивленно поползли вверх.

– Чья же тогда? Ты что, оттуда? – и она машинально просто так ткнула пальцем вверх.

– Совершенно верно, я оттуда. Из дальнего космоса и прибыл сюда по очень важному делу.

Отоми замолчал, чем дал возможность собеседникам правильно оценить сообщение.

Известие было настолько ошеломляющим, что мужчина, отец Димки, пошатнулся и прислонился к косяку. Он слышал всякого рода откровения, но к такому ещё готов не был. Во всяком случае, он никому еще не позволял себя дурачить, тем более какому-то пацану.

– И на чём же вы прибыли сюда, молодой человек, – с недоверчивой усмешкой осведомился он, – на летающей тарелочке?

– Вовсе нет, – по-прежнему улыбался Отоми. – Те, что имеют летающие тарелочки тоже не наши. У нас всё больше транспортные корабли.

– Вот даже как… Тоже не ваши, – мужчина прошёл к жене и сел рядом. – Тогда на чём?

– На индивидуальном средстве перемещения, – Отоми отстегнул с талии металлический пояс, защёлкнул его концы и ловко метнул обруч подальше от себя, как будто накидывал аркан на крючок. Обруч повис в воздухе, в полуметре от него на уровне живота, а согнутая в локте рука была нацелена на него, как бы держала отдалившийся предмет в повиновении. Вдруг с мизинца гостя совалась чёрная ниточка, прочертила дорогу к обручу и соединилась с металлом. Пустое пространство, замкнутое в кольце, почернело, открыло глубокую бездну в никуда. Тёмный антрацитовый диск дохнул космическим холодом в жилую квартиру. Искусственный вакуум напоминал ночное небо, лишь звёзд не хватало для полного впечатления.

– Димка, попробуй оторвать его, от этой ниточки, – попросил гость.

Димка взялся за него и, ощутив невообразимую тяжесть, сразу же отскочил обратно.

– Энергия моя, – пояснил Отоми. Сейчас я и обруч – одно целое. Никто не сможет оторвать нас друг от друга. Но если я включу энергию самого обруча, меня здесь не будет. Из окна вашей квартиры я могу мгновенно перенестись на нём в любую точку вашей планеты. Именно на нём я пересёк космические парсеки, чтобы попасть сюда.

Отоми убрал чёрную ниточку. Замкнутое поле чёрной дыры тоже исчезло. А сам обруч прямо по воздуху поехал к инопланетянину. Тот разъединил его концы и уже в форме ремня подал его заинтересованному мужчине.

– Да, – покачал он его на весу, – игрушка впечатляет.

Ему вдруг стало жарко и душно. Не замечая, что до сих пор сидит одетый, он стал стаскивать с себя галстук.

– Вас освежить? – участливо спросил Отоми и не дожидаясь согласия, поднёс пальцы к подбородку мужчины. Рядом защёлкали искровые разряды, расщеплённые молекулы воздуха выделили чистый кислород, с привкусом озона. Достаточно освежив комнату, Отоми взял ремень у буквально онемевшего мужчины, за которого красноречиво говорили одни глаза и снова пристегнул себе на талию.

Странные эти взрослые Земли. Они предпочитают не верить самим себе, когда дело касается размышлений, не свойственных их характеру, опыту и накопленным знаниям. А когда они пытаются вникнуть в это несоответствие, они становятся беспомощнее детей. Вот как сейчас. Похоже, мужчина отключился ненадолго, если выразиться по-земному. У него «сгорел предохранитель», защищая самое главное – мозг – от перегрева и расплавления.

Да, задал он им умственную задачку. Ну да ничего, не такая уж это травма, поработать мозгами, тем более что всё главное он уже показал. Теперь инициатива за их сыном. Он приведёт их смятенные чувства в порядок. На Димку и то сейчас можно было положиться больше, чем на его родителей. Тот уже сам догадался, что сейчас нужно лучше всего. Он начал теребить на матери плащ.

– Мам, вы сегодня собираетесь раздеваться?

– Собираемся, – машинально отмахнулась она от сына, – собираемся, – повторила она и тут же встала, скинула плащ и подала сыну. То же самое проделал отец, и Димка с двумя плащами удалился в прихожую. Этот акт отвлёк родителей, позволил прийти в себя для дальнейшей беседы. Получилось так, что пауза замешательства возникла от непомерного груза одежды, который им мешал, а после избавления от него, все вновь обрели свободу мыслей и действий.

– Итак, молодой человек, – допустим, вы меня убедили, что вы оттуда. Но что понадобилось вам здесь, на нашей грешной матушке-Земле?

– Координаты Земли дал мне ваш сын.

– Что? – новость опять поразила мужчину больше, чем громом, – но каким образом?

– Образом, именно образом, – подтвердил Отоми, – макетом вашей матушки-Земли. И я увидел её собственными глазами через фоторобот.

Мальчик извлёк из кармана джинсов свёрнутую в трубочку фотографию, и она раскрутилась на коленях мужчины. Тот пристально всмотрелся в неё, то и дело сравнивая лицо фотоотпечатка с натуральным лицом мальчика. Наконец, качнул головой, изумляясь её качеством.

– Ты что, тут тоже живой? – он протянул фотографию жене. – Смотри-ка, как живой. Ну, точно же – живой!

– Надо же, – опешила женщина.

Она повертела портрет так и эдак: уж не телевизор ли это такой оригинальной конструкции? Димка подошёл к ним, недоумевая, что так поразило их больше, чем его. Оказалось, фотография повторяла мимику Отоми. Зажмурился он – и она тоже, улыбнулся он – она тоже.

– Вы спрашиваете живой ли я тут? Да, почти. Это то самое, что вы называете вечным двигателем. Только вы ошибочно собрались воплотить его в механизмах, не подозревая, что он уже давным-давно у вас есть. У каждого на плечах. Это мозг – генератор колоссальной энергии, которую вы, к сожалению, растрачиваете впустую. На пищу, на водку, на курево, на наркотики. Мы же умеем её не только сохранять, но и преумножать её, использовать её на личные нужды, примерно на такие, какие я только что позволил себе и на многие другие. Словом, мозг – это всё. У нас же он в двойном размере.

Фоторобот – мой второй экземпляр, моё второе я.

Дело в том, что мы умеем искусственно выращивать мозг человека. Нужна только единственная клетка донора, разумеется, от новорожденного. Таким образом, мы могли бы создавать для себя сколько угодно двойников-биороботов для подсобных работ. Но мы не нуждаемся в них, ибо нашли самый лучший вариант использования искусственного интеллекта. Это – фотороботы. Они – это мы. Мы – это они. Всё, что умеют они, умеем мы. Без нас они ничто. Но нам они дают безраздельную власть над самим собой и природой.

Вся их сущность сводится к тому, чтобы постоянно снабжать нас дополнительной энергией. Сама природа заряжает их. Они реагируют с любыми полями: с магнитными, ультразвуковыми, гравитационными, биологическим. Они способны усиливать их и видоизменять в любые другие, разумеется, по нашему усмотрению.

Это уже область парапсихологии, область ещё неведомая вам. Для нас же это реальная психическая энергия, или свободная энергия, её неисчерпаемый источник. Имея её, человек сможет всё: поднимать на воздух многотонные глыбы камней и взглядом рушить скалы, мгновенно лечить любые болезни и оживлять умерших. Энергетический кризис уже не грозит нам, как вам. Искусственный мозг дал нам всё: и могущество, и бессмертие.

Месяц назад фоторобот был у моего отца, разведчика-астронавта. Он как навигатор прокладывал на карте путь, отмечая места, где удобнее всего провести энергию черной дыры. После его сигнала за ним проследовал бы другой корабль, протягивая эту энергию.

Но мы так и не получили от него сигнала. Что-то случилось с кораблём, наверное, он потерял управление, его снесло на орбиту вашей Земли, и он уничтожил его, предотвращая катастрофу, то есть взрыв, столкновение с Землёй, а сам в защитной капсуле упал на вашу планету. Перед аннигилированием, прощаясь со мной, отец, вероятно, выронил фоторобот, отчего тот не попал в защитную капсулу, а так как материя его не поддается уничтожению, он тоже упал на землю. Его и нашёл ваш сын.

Сегодня я связался с ним, и вот я здесь. Из передачи по радио мне стало известно, что отец упал в канадской тайге и сейчас я был бы уже там. Но меня задержало одно обстоятельство: ваш сын изъявил желание пойти со мной. Вы отпустите его?

– Что? – в голос воскликнули оба родителя, сами не понимая, чему они больше удивляются, тому, что в их доме так просто, обыденно очутился ребёнок из чужой галактики или тому, что сын их просился с ним неведомо куда.

– Вы боитесь за сына? – Отоми вывел Димку на середину комнаты, коснулся пальцами его лба и тут же с коротким взмахом сверху вниз отдёрнул руку назад, сантиметров на 20. Тотчас же землянина с головы до ног окутал разноцветный искрящийся «мешок» защитного поля. Димка как будто очутился внутри продолговатого мыльного пузыря и сколько ни крутился там, как шмель, тщетно бившийся в западне между оконными рамами, не мог заполучить прежнюю свободу. Он ничуть не испугался. Но ему надо было убедить мать, насколько надёжно то, чем так здорово владеет Отоми.

– Попробуйте выньте его оттуда!

Родители с опаской переглянулась. Чужак опять применил какую-то хитрость, за которую нельзя было браться голыми руками, но другого выхода не было. Мужчина торопливо промокнул платочком вспотевший лоб и решительно двинулся к сыну.

Он был совсем рядом, за прозрачной плёнкой, но вынуть его оттуда оказалось весьма затруднительно. И даже бесперспективно. Видит око да зуб неймёт. Вокруг непроницаемого мешка не было ни малейшей лазейки. Повсюду ладони упирались как бы в стеклянную преграду, которая не прогибалась ни под натиском, ни под ударом. Очень скоро мужчина сообразил, что его старания напрасны, до сына ему не добраться, хотя их разделяла лишь плёнка, всего в миллиметр толщиной. Он озадаченно, украдкой посматривал через плечо, не смея отойти от сына ни с чем. Отоми между тем резко выбросил вперёд руку. С его пальцев слетел огненный сноп, направленный на Димку. «Мешок», где был пленён Димка весь вспыхнул искрами. И ладони мужчины буквально обожгло током. Вскрикнув, он, как ужаленный, отскочил от опасного места. У него пропала всякая охота выуживать сына.

– Надеюсь, с вас хватит, – Отоми опять сделал плавный жест возле Димки. Радужная плёнка, что окутывала его, исчезла. Улыбающийся мальчик предстал перед родителями.

– Я показал вам видимое защитное поле. Под прикрытием такого поля ничто не страшно. Даже взрыв атомной бомбы. Но оно может быть и невидимым. Подойди к отцу, Димка. Пожми ему руку.

Димка исполнил требуемое, и мужчина не мог не заметить, что маленькая ладошка сына вдруг стала неимоверно тяжёлой, что она опять пронзила его кожу тысячью холодных иголок, но такое рукопожатие ещё можно было терпеть.

– Теперь подними его. Ты сможешь! Давай! – поторопил Отоми.

Почуяв, что действительно сможет, Димка ухватил отца за талию, легко, как пушинку оторвал от пола и поднял на всю высоту своих детских рук. Тот ошалело упёрся в плечи сына. Вихрем взвилась с дивана ошарашенная мать: как бы не отряслось с её ребёнком чего худого! Но Отоми уверенным жестом привёл их в себя.

– Прошу без паники. Вот так действует невидимое защитное поле. Ваш сын сейчас обладает исполинской силой. Его удар ладонью способен переломить стенку. Конечно, проводить этот эксперимент не будем. Просьба поверить мне на слово. Я вас убедил?

Отоми вопрошающе оглядел родителе й затем повернулся к Димке

– Опускай.

Вслед за повелительным кивком, тот поставил отца на ноги. И сразу удивился, ощупывая себя. Он почуял, как могучая волна растаяла в нём, улетучивалась в неведомом направлении, но осталась в его душе счастливое воспоминание, слепок той колоссальной энергии, что броди