Зомби Юпитера

Иллюстратор Рисунок создан по заказу автора книги ChatGPT

© Алишер Арсланович Таксанов, 2024

© Рисунок создан по заказу автора книги ChatGPT, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0064-4944-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Зомби Юпитера

(Фантастический рассказ)

Маркус Тайллер был известен как разгильдяй и тусовщик, но, в целом, неплохой парень. Он прогуливал занятия, разъезжал по городу на реактивном автокаре «Феррариус», беззастенчиво лгал друзьям и профессорам, но никогда никого не подставлял. Он был щедр – делился последним куском хлеба, помогал нуждающимся, и поэтому не имел врагов. Учёба у него шла неважно, но смекалка и умение логически мыслить не раз выручали его в сложных ситуациях – будь то экзамен или практическое задание. Его аттестат, хоть и не выдающийся, всё же оставлял надежду на светлое будущее.

Следует сказать, Маркус – молодой человек лет двадцати пяти, с небрежно коротко остриженными каштановыми волосами и лёгкой небритостью на лице. Его глаза – глубокого зелёного цвета, с едва заметными отблесками веселья, хотя чаще всего их взгляд кажется задумчивым, словно парень всегда о чём-то размышляет. Легкая ухмылка часто прячется в уголках его губ, создавая впечатление, что он смотрит на мир с долей насмешки, но без злобы. Среднего роста, с крепким телосложением – он привык вести активный образ жизни, и это видно по его уверенной походке и расслабленной манере держаться.

В одежде Маркус предпочитает что-то неформальное и удобное – футболки, джинсы и куртки с нашивками, напоминающими о его юношеских увлечениях. Он всегда немного небрежен, как будто ему совершенно всё равно, что о нём подумают. На первый взгляд, может показаться, что Маркус легкомысленный и безответственный, но за этой маской скрывается человек с добрым сердцем и острым умом.

Характер Маркуса можно описать как смесь авантюризма и скрытой доброты. Он любит рисковать, обожает скорость и адреналин, что часто приводит к неприятностям. Его друзья и знакомые знают его как человека, который готов броситься в любое приключение, но при этом никогда не оставит их в беде. Маркус часто идет на поводу у своих импульсов, но умеет учиться на ошибках. Несмотря на внешнюю непринужденность и хулиганскую натуру, Маркус обладает редким чувством справедливости и всегда готов помочь тем, кто в этом нуждается. Он может показаться циничным, но внутри него живет идеалист, который всё ещё верит в то, что мир может стать лучше, если действовать правильно.

До окончания Института военной астронавтики оставалось три месяца, когда Маркус был задержан дорожной полицией за лихачество. Он разбил несколько указателей и светофоров, а его дерзкое поведение перед полицейскими только усугубило ситуацию. Институт сразу уведомили, и ректор решил не допускать его к государственным экзаменам. Вдобавок, Распределительная Комиссия отказала Маркусу в назначении в Федеральный Космический Флот. Торговый флот также отверг его кандидатуру, как и крупные транспортные компании – отметка «Проблемы с законом» отталкивала всех. В космосе не терпят правонарушителей: одна ошибка может стоить жизни.

Отчаявшийся Маркус видел, как его однокурсники успешно сдавали экзамены и устраивались на престижные работы, а сам он продолжал ходить на биржу труда. Наконец, командир пограничной части, полковник Миччиган, сжалился над ним.

– Маркус, твой отец был моим другом. По старой дружбе готов взять тебя на военную службу, но сперва тебе придется поработать на не самой интересной должности. Если проявишь себя, возможно, даже совершишь подвиг – тогда твой путь в армию будет открыт. Я договорился с ректором: через год тебя допустят к экзамену, и если сдашь, то начнёшь карьеру лейтенанта с чистого листа. Ты меня понимаешь?

– Но куда мне идти? – недоумевал Маркус. Он догадывался, что его ждет грязная работа вроде кочегара или помощника повара, и мечты о военной службе в космосе казались всё более призрачными.

– Ты слышал о транспортной компании «Саркофаг»? – спросил Миччиган.

– Нет, – признался юноша, засунув руки в карманы и слегка раскачиваясь.

Полковник терпеливо пояснил:

– Это похоронно-ритуальная компания, которая занимается доставкой умерших на другие планеты для захоронения. У неё богатые клиенты, но иногда она выполняет задачи для нашей службы. Это твой шанс.

– Похоронная… – уныло повторил Маркус, не представляя себя в роли человека, закапывающего мертвецов.

Увидев его разочарование, Миччиган усмехнулся:

– Я помогаю тебе из уважения к твоему отцу, но даже я не всесилен. У тебя серьезная отметка в личном деле, так что, слушай мой совет: отслужи год в «Саркофаге», получи положительную характеристику, сдай экзамен – и тогда я смогу взять тебя в военный флот. Ты понял?

Маркус вздохнул и кивнул:

– Да, понял.

– Отлично, – продолжил полковник. – Я позвоню капитану корабля «Харон», он оформит документы на твою стажировку. Не подведи ни отца, ни меня, ни институт. Работа несложная, но не скучная. Постарайся исправиться, возьми себя в руки и будь серьёзнее!

Миччиган даже не подозревал, насколько пророческими окажутся его слова насчет «несложной работы». Капитан «Харона» Луис Ли без колебаний принял Маркуса в экипаж, назначив его третьим пилотом – обычно это должность стажера. Все формальности были улажены быстро: за Маркуса замолвили слово и Миччиган, и сам Ли. Руководитель компании принял парня на работу с испытательным сроком.

– Впервые на моем корабле работает не-выпускник престижного Института военной астронавтики, – сказал Ли, разглядывая Маркуса. – Обычно у нас инженеры, врачи и пилоты из местных вузов. Но правила в космосе для всех одинаковы, так что требовать с тебя буду наравне с другими. Ты меня понял?

– Так точно, капитан, – отчеканил Маркус.

Ли пояснил, что компания «Саркофаг» занимается захоронением клиентов на различных планетах Солнечной системы. Её флот включает десять кораблей, а «Харон» перевозит замороженные тела на Марс, Плутон, спутники Сатурна и Юпитера. Сегодня в контракте стояло 400 усопших, предназначенных для захоронения на Мимасе, спутнике Сатурна.

– Оформляй груз, – сказал Ли, вручая Маркусу стопку документов. – Убедись, что все тела доставлены на борт и закреплены.

– Но я не люблю трупы, – жалобно произнёс Маркус.

– Я тоже, – усмехнулся капитан. – Поэтому я командую кораблем, а ты займешься тем, чего не любишь. Если накосячишь, – вышвырну тебя в космос без скафандра и запишу в отчёте, что ты сам закончил жизнь самоубийством.

Маркус стоял, задумчиво осматривая морг, и чувствовал себя неуютно. Работа, к которой он только что приступил, оказалась гораздо сложнее, чем он ожидал. Не физически, но морально.

– Такая перспектива меня не прельщает, – пробормотал Маркус себе под нос и отправился в наземный морг, чтобы ознакомиться с грузом. Его шаги эхом отдавались в длинных коридорах, и волнение нарастало с каждым шагом. В морге его встретил остальной экипаж «Харона»: первый пилот Иван Яковлевич, суровый мужчина средних лет, со стальными глазами и пронизывающим взглядом; второй пилот Эллена Фоейрштайн, спокойная и сосредоточенная женщина с холодным профессионализмом в глазах; врач Франсуа Берже, обаятельный француз с лёгкой улыбкой на лице и тщательно ухоженной бородкой; пять братьев-механиков, чьи имена Маркус не успел запомнить – они были похожи друг на друга, как капли воды; кок Изабель Франк, миниатюрная женщина с весёлыми глазами и быстрыми движениями; и администратор Сергей Пушкин, представительный мужчина с доброжелательной улыбкой, который также оказался представителем Объединенной церкви Земли.

– Мы хороним и христиан, и буддистов, и мусульман, и даже верующих языческих направлений, – пояснил Пушкин, пожимая руку Маркусу. – Всегда приходится учитывать желания и обряды каждой религии.

– Ты третий пилот? – спросила Изабель, улыбнувшись. – Выпускник Военного института?

– Почти, – ответил Маркус с легким раздражением.

– Почти – значит, не сдал экзамен и теперь должен год отработать у нас, чтобы получить допуск на повторный экзамен, – грубо подытожил Иван Яковлевич, с усмешкой глядя на стажёра. Суровость первого пилота ощущалась даже в его голосе, и Маркус почувствовал, что тот считает его чем-то вроде неудачника.

– Не обижайся, Маркус, – мягко произнес Франсуа Берже, дружески похлопав его по плечу. – Иван со всеми строг, но он хороший пилот. Рада знакомству, – добавила она и, понизив голос, спросила: – Есть у тебя какие-нибудь болезни, о которых я должна знать?

Маркус, привыкший к шуткам среди курсантов, по привычке ответил:

– Энурез и сильная эрекция.

Как только слова сорвались с его языка, он тут же осознал свою ошибку. Это был не курсантский зал, и здесь его ответ прозвучал совершенно неуместно. Взгляды остальных словно пригвоздили его к месту.

– Простите, – поспешно добавил он, покраснев. – Шутка. Нет, никаких болезней нет. Всё в порядке.

Иван Яковлевич скептически хмыкнул и направился к выходу, сопровождаемый остальными. Маркус остался один в морге с Пушкиным, который готовился провести церемонию прощания с мертвыми. Среди христиан он читал Библию, среди иудеев – Тору, а для африканских племён пел на суахили и исполнял ритуальные танцы.

Маркус подошел к капсулам с телами. Это были овальные контейнеры с прозрачными крышками, через которые можно было увидеть лежащие в них тела. Они поддерживались в замороженном состоянии, чтобы обеспечить сохранность до места назначения. На вид капсулы казались продвинутыми, но, по сути, это были обычные гробы, оснащённые кодами и информацией о покойных.

Запуская автопогрузчик, Маркус задал программу, чтобы переместить капсулы на борт корабля. Пока робот выполнял работу, юноша ходил между рядами и разглядывал тела. Он вдруг осознал, насколько разными были люди, которых они должны доставить. Пожилые мужчины и женщины, молодые люди… Среди них его взгляд привлекла девушка, чей лик был искажён гримасой ужаса. Даже ритуальные косметологи не смогли придать её лицу умиротворение, свойственное покойным.

Маркус долго стоял у капсулы, вглядываясь в её лицо. «Кто ты?» – пробормотал он и нажал кнопку, чтобы вывести информацию на дисплей. На экране появилось: «Габриэлла Вольф, 20 лет. Католичка. Причина смерти: убийство. Преступление не раскрыто».

– Жаль тебя, – тихо сказал Маркус, чувствуя внезапную печаль. – Тебе бы жить и жить. Может, мы бы встретились и стали друзьями…

Эта мысль вызвала у него воспоминания о его прошлых девушках. Он всегда был легкомысленным, но никогда не обещал серьёзных отношений. Может, именно потому, что боялся ответственности. Однако, глядя на мертвую девушку, Маркус вдруг понял, насколько важно было то, чем он теперь занимался. Транспортировать тела – это тоже ответственность, ведь за каждой капсулой стояла чья-то жизнь, судьба и история.

Маркуса передёрнуло от этой мысли, и он поспешил завершить работу, уже не вглядываясь в лица покойных. Когда все капсулы были загружены, капитан Ли принял его отчёт, проверил файлы на планшете и одобрительно кивнул.

– Хорошо, ты справился. Теперь можешь отдохнуть. Стартуем через час.

Маркус, чувствуя странную смесь усталости и облегчения, отправился в душевую. Струи холодной воды помогли ему немного прийти в себя, но мысли о том, что его ждёт в дальнейшем, не давали покоя.

После душа Маркус надел свежую форму и отправился в свою каюту. Он старался не думать о том, что видел в морге, но образ Габриэллы Вольф не выходил у него из головы. Почему-то именно её смерть задела его больше всех. Хотя он знал, что их груз был наполнен трагедиями и несчастными судьбами, это осознание неожиданно приобрело для него личный характер.

Когда пришло время старта, Маркус занял своё место на мостике. Корабль «Харон» был создан не только как транспортное средство, но и как символический образ, увязанный с ритуальной функцией его миссии. Его внешний вид напоминал странную комбинацию рыбы камбалы и древнегреческой ладьи – неуклюжий и массивный, но в то же время элегантный и внушительный. Дизайн явно был вдохновлён религиозными и мифологическими представлениями, что придавало ему мрачное величие.

Корпус корабля был длинным и широким, с выпуклым верхом и плоским дном, словно тело глубоководной рыбы. Обшивка состояла из тёмно-серого металла с матовым покрытием, не отражающим свет, что делало его почти незаметным в космическом вакууме. На поверхности корпуса располагались символы и узоры, напоминающие старинные руны и космические знаки, что придавало «Харону» мистический вид. Корабль не был обтекаемым, как привычные космические ракеты; его форма скорее была задумана так, чтобы внушать уважение к смерти и транзиту между мирами.

По бокам корпуса располагались массивные двигатели, которые были покрыты сложной сетью трубопроводов и топливных баков. Они выглядели как огромные металлические крылья, которые могли разворачиваться и складываться в зависимости от режима полёта. В хвостовой части находился основной двигатель, свет которого разрезал тьму космоса яркими синими и белыми вспышками.

Внутреннее пространство корабля делилось на несколько секций. В центральной части располагались морозильные камеры для тел, каждая из которых представляла собой отдельную капсулу, оборудованную системами поддержания температуры и сохранности. Эти камеры занимали большую часть пространства и выглядели как ровные ряды саркофагов, уложенных в ряд вдоль стен. Экипаж называл это моргом.

Мостик управления находился в носовой части корабля. Он был оснащён передовыми навигационными системами, широкими экранами и панелями управления. Несмотря на мрачную миссию корабля, его техническое оснащение соответствовало современным стандартам межзвёздных перелётов.

Жилые каюты экипажа располагались в верхней части корабля, ближе к носу, и представляли собой небольшие, но удобные помещения. В них было достаточно места для одного человека, кровать, шкаф и рабочий стол. Несмотря на минимализм, каждая каюта была оборудована системами жизнеобеспечения и коммуникации.

На борту также находились кухня и столовая, медицинский отсек и инженерные помещения, где братья-механики обслуживали сложные системы корабля. Комната для религиозных церемоний располагалась рядом с морозильными камерами и была оборудована всем необходимым для проведения обрядов разных конфессий. Корабль «Харон» был уникален ещё и тем, что выполнял не только ритуальные миссии, но и служил определённым связующим звеном между миром живых и мёртвых. Экипаж понимал важность своей работы и относился к ней с уважением, несмотря на кажущуюся мрачность.

Взлёт прошёл гладко. За три минуты корабль покинул атмосферу Земли и устремился в космос. Маркус смотрел на уносящуюся вдаль планету, чувствуя легкое головокружение от осознания того, что он покидает родной мир. Когда высота достигла пятисот километров, капитан Ли задал программу полёта на Юпитер.

Маркус не удержался и спросил:

– Почему на Юпитер? По накладным мы должны доставить груз на один из спутников Сатурна…

Капитан Ли посмотрел на него с лёгкой усмешкой:

– А ты изучал межпланетную навигацию, третий пилот?

Маркус почувствовал, как его охватывает неловкость. Он вспомнил, как часто прогуливал лекции по навигационным расчётам. Однако не собирался выдавать свою неуверенность:

– Э-э-э… да, конечно.

– Тогда должен знать, что Юпитер часто используют как гравитационную пращу, чтобы сэкономить топливо и получить дополнительное ускорение. Курс рассчитан так, чтобы сначала обогнуть Юпитер, а затем направиться к Сатурну.

Маркус кивнул, стараясь выглядеть уверенным. Но капитан продолжил:

– Когда подлетим к Юпитеру, тебе придётся провести расчёты для гравитационной пращи. Это простая задача. Надеюсь, твоих знаний будет достаточно.

– Конечно, капитан, – пробормотал Маркус, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Он не был уверен, что справится, но делать было нечего. Ответственность лежала на его плечах.

На корабле включилась искусственная гравитация. Маркус ей обрадовался, так как не обладал навыками перемещения по каютам и отсекам в условиях невесомости подобно мартышке. Хотя гравитация не была полностью идентичной земной, все равно шаги были легкими и свободными.

Тем временем капитан Ли оставил парня дежурить на мостике и сам отправился отдыхать. Вскоре рядом с Маркусом оказался один из братьев-механиков, который начал говорить с жутким акцентом, что делало его речь почти непонятной. Маркус с трудом понял, что тот пытался спросить, как продвигается работа, и был рад, когда его заменил первый пилот Иван Яковлевич.

Иван молча сел за пульт управления, не удостоив Маркуса даже приветствием. Он явно не считал нужным общаться с молодым пилотом, который только что начал свой путь в космосе. Несмотря на это, Маркус чувствовал, что этот холод был частью строго иерархического порядка на корабле, где каждый должен был заслужить уважение через свои действия, а не слова.

В автоматическом режиме «Харон» летел по гиперболе в направлении Юпитера. Управлять кораблём в этот момент было почти нечем, но присутствие пилота на мостике оставалось обязательным. Маркус оставил Ивана следить за процессом и отправился в свою каюту.

Его каюта была маленькой, но уютной. На стене висела фотография его отца, героя Военно-Космических Сил Федерации. Маркус смотрел на изображение, чувствуя, как гордость и тревога смешиваются в его душе. Он всегда стремился быть похожим на отца, но теперь, когда находился в космосе, он впервые почувствовал груз ответственности, который сопровождал эту мечту.

Лёжа на койке, Маркус пытался заснуть, но образы мертвых не покидали его. Лицо Габриэллы Вольф снова и снова вставало перед глазами. Она была молода и полна жизни, пока кто-то не оборвал её путь. Как и другие тела на борту, она была лишь одной из многих, но именно её судьба тронула юношу глубже всех.

Не в силах справиться с тревогой, Маркус открыл аптечку, достал капсулу снотворного и проглотил таблетку. Через несколько минут сон накрыл его, но даже во сне он видел мёртвые лица и холодные капсулы, которые загружал на борт «Харона».

Корабль «Харон», выпущенный из хватки земной гравитации, скользил сквозь космическое пространство с ощущением безмолвного величия. Его двигатели работали ровно, с лёгким гулом, едва различимым на фоне абсолютной тишины, царившей за бортом. Звёзды, кажущиеся неподвижными, медленно проплывали мимо, как далёкие маяки, рассыпанные по бескрайним просторам вселенной.

Луна, серебристо-серая и безмолвная, вскоре появилась на фоне чёрного, как уголь, неба. Её поверхность, испещрённая кратерами и бороздами, отбрасывала мягкий свет, который отражался от корпуса «Харона». Корабль величественно пронёсся мимо естественного спутника Земли, огибая его по широкой дуге. Сквозь прозрачные экраны на мостике и в иллюминаторы виднелись величественные лунные горы и глубокие кратеры, а в темных впадинах мерцали отблески далёких звёзд.

Время словно остановилось, когда «Харон» пролетал на расстоянии нескольких тысяч километров от Луны. Космос был бесконечно пуст и, казалось, безразличен к тому, что корабль с человеческим грузом в своих отсеках направлялся к далёким рубежам Солнечной системы. Вокруг царило мёртвое молчание – здесь, в открытом космосе, звук не мог существовать. Экипаж наблюдал за величественным и спокойным пейзажем, каждый по-своему осмысливая масштаб и неизмеримую даль космического путешествия.

Луна быстро уменьшалась, оставаясь всё дальше позади, пока не превратилась в небольшую жемчужину среди звёзд. Теперь впереди корабля простирались миллионы километров открытого пространства, ведущие к Юпитеру, а затем к Сатурну. Впереди было путешествие через безмолвную и бескрайнюю вселенную, где ни один объект не казался близким, а каждый новый горизонт таил свои тайны.

Маркус находился на капитанском мостике. Вокруг него мерцали экраны с данными, тонкие линии диаграмм показывали состояние систем корабля, а за огромным иллюминатором простиралась бескрайняя, почти гипнотическая чернота космоса. Его дежурство протекало спокойно, и он, погруженный в свои мысли, едва заметил, как к нему подошел Сергей Пушкин.

Администратор религиозной миссии, высокий мужчина с седыми волосами, зачесанными назад, носил строгую форму, отличавшую его от остальных членов экипажа. На груди у него висел небольшой медальон в форме креста, который Маркус несколько раз видел на церемониях перед погружением тел на корабль. Лицо Пушкина было всегда серьёзным, а взгляд – чуть насмешливым, как будто он знал какую-то тайну, которую другие не могли понять.

– Господин Тайллер. Вы какой веры? – неожиданно спросил Пушкин, подойдя ближе.

Маркус замер. Вопрос застал его врасплох. Ему не хотелось обижать администратора, который, очевидно, был глубоко погружён в свою религиозную миссию, но парень не мог притворяться. Он не принадлежал ни к какой конфессии. В этот момент ему на ум пришла шутка, и он решил развеять напряжение.

– Я верю в Святой Друшлаг! – сказал Маркус с лукавой улыбкой. – Это Церковь Великого Друшлага с планеты Макарон, что расположена в созвездии Большой Итальянской Кухни, в десяти тысячах световых лет от нас…

Пушкин посмотрел на него с долей недоумения, но затем, уловив шутку, слегка улыбнулся.

– Значит, вы атеист? – спросил он, вернувшись к серьёзному тону.

Маркус вздохнул, не собираясь скрывать правду.

– Да, – признался он.

Пушкин вздохнул, словно разочарованный, и произнёс с печалью:

– Прискорбно, молодой человек. Наша миссия связана с религиозно-ритуальной деятельностью, и быть верующим – требование для всего экипажа. Как вы попали на борт, Маркус?

Маркус усмехнулся, но ответил честно:

– По блату. Надеюсь, это вас не смутит. Даже в наш технологический век знакомства и связи имеют значение. Но в этом моей вины нет. Не я формировал наше общество.

Пушкин оставался невозмутимым, не обратив внимания на иронию.

– Не желаете принять православие? – внезапно предложил он. – Православие – это древняя христианская вера, основанная на учениях Иисуса Христа. Она включает глубокое почитание традиций, строгие посты, исповедь, и веру в спасение души через таинство церкви. Православные храмы украшены иконами, и люди ищут через молитву связь с Богом и духовное очищение.

Маркус, едва сдерживая улыбку от торжественного тона администратора, ответил:

– Нет, что-то не тянет меня…

Пушкин задумался и затем предложил:

– А может быть, буддизм? Буддисты верят в путь к просветлению через медитацию, отказ от мирских привязанностей и постижение истины. Эта вера учит покою, внутреннему равновесию и поиску гармонии с миром. Буддисты стремятся к нирване – состоянию полной свободы от страданий и желаний.

Маркус представил себя в монашеском одеянии, сидящим в позе лотоса на вершине горы, и этот образ показался ему настолько абсурдным, что он не смог удержаться и прыснул в кулак. Пушкин недовольно нахмурился.

– Ну, иудаизм предлагать не стану – это слишком серьёзная вера для такого легкомысленного человека, как вы, – проговорил он с долей осуждения.

Маркус решил не утаивать своих мыслей.

– Святой отец, – начал он с насмешливой интонацией, – я в том возрасте, когда женское тело и пиво – это моя самая лучшая вера. До серьёзной религии я пока не дорос. Видите ли, я не дорос до лейтенанта, и поэтому нахожусь на борту «Харона», а не на крейсере «Щит Тора», куда мечтают попасть все выпускники Института военной астронавтики.

Пушкин с явным неудовольствием взглянул на Маркуса, явно не оценив его откровений. Он вздохнул, но ничего больше не сказал, лишь развернулся и, тихо покачав головой, покинул капитанский мостик. Маркус остался один на посту, наблюдая за безмолвным и бесконечным космосом за иллюминатором.

Космос окружал «Харон» как бездушный океан бесконечной пустоты. Здесь не было привычных ориентиров, кроме далёких звёзд, свет которых миллионы лет добирался до глаз экипажа. Чёрная, почти бархатистая тьма была пронизана лишь редкими вспышками света – звёзд, планет и далёких галактик. Пространство, наполненное вакуумом, казалось одновременно безмятежным и угрожающим своей неизмеримой глубиной и бесконечностью.

Иногда в иллюминаторах корабля можно было увидеть, как мимо пролетали небольшие астероиды, которые мерцали металлическими отблесками в свете далёкого Солнца. Эти каменные глыбы казались одинокими скитальцами в пустоте, следовавшими своим древним путём среди звёзд. Но «Харон», словно старый страж мёртвых душ, уверенно прокладывал свой курс, подчиняясь законам физики и управлению экипажа.

Вдали, за миллионами километров, уже виднелся Юпитер – огромный гигант, вокруг которого закручивались его спутники, как бисер вокруг драгоценного камня. Газовый гигант казался живым, пульсирующим яркими полосами облаков и своим Большим Красным Пятном, которое будто бы наблюдало за всем происходящим в своей системе. «Харон» продолжал свой путь, устремляясь через холодную пустоту, неся свой мрачный груз к далёким мирами.

Здесь, в глубинах космоса, человек мог почувствовать себя ничтожным и уязвимым, но каждый на борту понимал, что они были частью чего-то большего – проводниками между мирами, неся на себе миссию, которую мог выполнить только «Харон».

Прозвенел звонок, и на мостике появилась Эллена Фоейрштайн, второй пилот. Внешне она была очень привлекательной: стройная фигура, светлые волосы, собранные в тугой хвост, блестящие зелёные глаза, в которых отражался свет приборов. Её лицо, с высокими скулами и тонкими чертами, придавало ей вид уверенной и решительной женщины. Она двигалась грациозно, но с тем внутренним стержнем, который ощущается у опытных людей, знающих своё дело.

Маркус, увидев её, не смог удержаться от того, чтобы не попробовать свои старые донжуанские трюки. Он улыбнулся и, бросив в сторону лукавый взгляд, произнёс:

– Сеньора, приятно видеть вас на мостике. После дежурства, может, прогуляемся по кораблю? Я вас приглашаю в бар, где намерен угостить вас баварским вином 1802 года…

Эллена, даже не моргнув, сразу отрезала эти неуклюжие ходы:

– Пацан, я старше тебя на десять лет, и такие юнцы меня не привлекают. Займёмся лучше делом. Ты сделал расчёты гравитационного манёвра у Юпитера?

Маркус быстро сменил тактику, хотя внутренне напрягся:

– Начал, – соврал он, пытаясь не выдать себя. На самом деле, он до этого момента просматривал эротические картинки на своём планшете. – Закончу позже. Ведь время ещё есть?

– Есть, – кивнула Фоейрштайн, даже не взглянув на него. Она села за пульт управления и перевела системы на свой личный код. Это означало, что весь корабль теперь был подчинён ей.

Едва она это сделала, как раздался громкий удар по борту, и корабль затрясся. В мгновение ока загорелись огни тревоги, заполняя мостик тревожным красным светом.

– Метеорит, – крикнула Эллена, побледнев, но сохраняя хладнокровие. Она быстро взглянула на данные компьютера и с твёрдостью в голосе сказала: – Небольшая пробоина в отсеке морозильных камер! Инженерам-механикам срочно направиться туда!

На экранах внутреннего наблюдения было видно, как пятеро братьев-механиков вскочили со своих мест и бросились на палубу, где располагались камеры с мертвецами. Эллена, не отрывая взгляда от приборов, вдруг посмотрела на Маркуса и заявила:

– Вам бы следовало сходить туда тоже. Посмотрите, как специалисты устраняют пробоину – это может вам пригодиться.

Маркус кивнул и двинулся на нижние палубы. Корабль был огромным, как морской круизный лайнер, но благодаря тому, что он успел выучить его схему, он быстро нашёл нужное место. К тому моменту, когда он прибыл, братья уже заделали пробоину и собирали инструменты. Маркус подошёл ближе, чтобы осмотреть работу.

Пробоина была закрыта крепкой металлической заплаткой, которая крепко удерживала атмосферное давление и предотвращала утечку воздуха в космос. Вокруг неё были видны следы от сварки и крепёжные болты, которые удерживали защитный экран на месте.

Когда механики ушли, Маркус заметил, что оказался рядом с той самой капсулой, где покоилась Габриэлла Вольф, девушка, чья смерть до сих пор не давала ему покоя. Его вновь охватило чувство жалости и сострадания. Он осознал, насколько коротка и хрупка жизнь, и насколько беспомощным может быть человек перед лицом судьбы.

Он осторожно постучал пальцем по стеклу капсулы, словно надеясь каким-то чудом разбудить мёртвую девушку. Его лицо было сосредоточенным, словно он пытался найти в этом жесте какой-то скрытый смысл. Но в ответ было лишь молчание.

Вздохнув, Маркус отправился в столовую, где его ждал вкусный ужин с пивом. Весёлая Изабель Франк, кок корабля, болтала без умолку, рассказывая старые анекдоты, которые Маркус, кажется, слышал ещё в детстве. Для неё эти истории казались новыми и чрезвычайно забавными, её смех разносился по всему помещению.

Кроме них, в столовой находился и первый пилот Иван Яковлевич, который сурово взглянул на Маркуса из-под густых бровей, а затем вернулся к своему блюду – тарелке макарон по-флотски. Это было простое, но сытное блюдо, которое Иван, по всей видимости, ел с удовольствием.

– Это типично русское блюдо, – шепнула Изабель Маркусу. – Хочешь попробовать?

– Нет, не хочу, – отказался он. – Я лучше поем пиццу и запью пивом.

– У нас малоалкогольное пиво – всего один процент, – призналась Франк. – Наш корабль всё-таки с миссией религии, и алкоголь противоречит многим верованиям.

– Ох, трудно быть атеистом на борту «Харона», – сердито произнёс Маркус.

Услышав это, Иван Яковлевич вздернул густыми бровями в знак негодования, но ничего не сказал и продолжил есть свои макароны, не уделяя молодому пилоту больше внимания.

Вернувшись в свою небольшую, но уютную каюту, Маркус уселся за стол и открыл свой планшет, намереваясь написать письмо друзьям на Землю. Он уже знал, что будет писать – текст должен был быть ярким, полным захватывающих деталей и героических подвигов. Он улыбнулся про себя, когда вспомнил недавний инцидент с метеоритом и пробоиной, но правды в его письме не будет ни капли.

«Друзья, привет с борта „Харона“! Служба идёт отлично, каждый день приносит новые вызовы. Сегодня, например, мне пришлось самолично заделывать пробоину в корпусе корабля после того, как нас зацепил метеорит. Представьте: красные огни тревоги, тревожные сообщения на мостике, а потом я – с инструментами в руках, как настоящий герой, поднимаюсь к пробоине, не обращая внимания на холод космоса за тонкой стенкой, и успешно справляюсь с задачей! Как это было захватывающе!»

Маркус почти засмеялся вслух, представляя себе выражения лиц своих друзей, когда они прочтут это письмо. Никто из них не узнает, что на самом деле он стоял в стороне, наблюдая, как настоящие специалисты-механики справляются с проблемой. Но разве он мог им признаться в этом? Они бы подняли его на смех, узнав, что он служит на корабле-саркофаге, развозя мертвецов по солнечной системе.

Его настоящая мечта была совсем иной. Быстрее бы закончить эту миссию, сдать все пересдачи, получить, наконец, заветный диплом лейтенанта и вступить на палубу «Щита Тора» – самого мощного крейсера человечества. Эта мысль заставляла его сердце биться быстрее.

Огромный плакат с изображением «Щита Тора» висел на стене его каюты. Маркус часто рассматривал его, представляя себя у штурвала этого гигантского корабля, который был венцом военной техники. «Щит Тора» был величественным, как сам бог-громовержец из древних мифов: массивный корпус, усеянный орудийными башнями, простирался на сотни метров. На его палубах были размещены десятки орудийных установок, способных вести огонь из огромных ствольных пушек, которые могли пробивать любую броню на расстоянии миллионов километров.

Но ещё больше впечатляли его ракетные системы. Мегаядерные боеголовки, каждая из которых могла стереть с лица планеты целый город, покоились в шахтах, готовые к запуску. «Щит Тора» был символом силы и мощи, и Маркус мечтал о том дне, когда он, одетый в форму лейтенанта, встанет на его мостике, командуя целой эскадрильей.

Пока что его ждала другая реальность – бороздить просторы солнечной системы на борту «Харона», корабля, чей груз был мертвее всего живого. Но мысли о будущем поддерживали его, а письмо друзьям – маленькая попытка сделать свою службу чуть более интересной – добавляло ему уверенности.

Маркус, вздохнув, решил немного проветриться и прогуляться по кораблю. Едва он вышел из своей каюты, как увидел капитана Ли, который разговаривал с врачом Берже. Они обсуждали груз, и до Маркуса долетели обрывки фраз: «капсулы с дефектами… нам бы дотянуть… думаю, что без проблем… с телами ничего не произойдет…» Капитан вдруг заметил его и, нахмурившись, строго спросил:

– Расчёты гравитационного маневра готовы, третий пилот? У вас есть 24 часа…

– Я этим сейчас и занят, – попытался соврать Маркус, но прозвучало это неубедительно. Капитан скривил лицо, явно не веря, но не стал ничего говорить. Маркус, не желая испытывать его терпение, поспешил дальше, стремясь уйти подальше от центрального поста и мест, где собирались остальные члены экипажа.

Проходя мимо инженерного отсека, он уловил странный запах, отдающий кислятиной – явным признаком самодельного алкоголя. Заинтересованный, Маркус приоткрыл люк и с удивлением увидел большой металлический чан со спиралью. Внутри что-то кипело, а с конца спирали тонкой струйкой лилась жидкость прямо в металлические емкости. Вокруг чана находились несколько механиков, чьи имена Маркус так и не запомнил, но их красные лица выдавали то, что они были уже навеселе.

– Так вот чем они здесь занимаются! – понял Маркус. – Гонят самогон прямо на корабле, где «сухой закон». Ну, молодцы, ничего не скажешь!

Увидев его, механики замешкались, но затем дружелюбно замахали ему, приглашая присоединиться. Рослый, лысый механик, которого Маркус про себя прозвал Черепахой из-за массивного черепа и медлительных движений, предложил попробовать напиток. Маркус, не желая отказываться, сделал глоток, и его горло тут же обожгло.

– Сколько градусов? – с изумлением спросил он.

– Девяносто! – гордо ответил Черепаха, ухмыляясь. – Гоним по старинным горским рецептам. В напитке смесь трав, фруктов и овощей. Настоящий «чертополох»!

– Но как вы смогли пронести травы через санитарный контроль? – удивился Маркус. – Эти проверяющие просто звери, даже моль не проскочит.

– А мы их засунули в один из гробов, – хмыкнул второй механик с торчащей в разные стороны прической, за что Маркус прозвал его Ежом. Он пил самогон прямо из бутылки и выглядел вполне довольным жизнью.

Третий механик вытащил старый аккордеон и заиграл странную, но заводную мелодию, которая напоминала смесь фольклорных мотивов и какой-то космической музыки. Маркус сначала хотел только послушать, но вскоре четвертый и пятый механики пустились в пляс – смесь танго, ча-ча-ча, брейк-данса, твиста, африканских прыжков и русской «Барыни». Это выглядело настолько комично и забавно, что Маркус не удержался и бросился к ним, танцуя джигу под аплодисменты остальных. Смех, песни Элвиса Пресли, Франка Синатры и даже «Бони М» с их знаменитым «Распутиным» разносились по отсеку.

Выбравшись оттуда, Маркус, ощутивший всю тяжесть алкоголя, полз на четвереньках по коридору, стараясь не привлекать внимания. Он натыкался на выступы, пытался открыть двери, которые не должны были открываться, но каким-то чудом добрался до своей каюты и рухнул на кровать.

Однако всё это видела Эллена через внутренние камеры. Она наблюдала за его жалкими попытками добраться до места, едва сдерживая смех. Парень выглядел комично, ужом ползущий по коридору, но она ничего не сказала и даже не внесла запись в бортовой журнал. Ей было слишком смешно, чтобы всерьёз отчитывать его.

За иллюминатором горел космос. Млечный Путь раскинулся серебристой лентой, словно кто-то бросил на чёрное бархатное небо мерцающий песок. Величественные рукава галактики простирались во все стороны, их свет проникал в самые тёмные уголки пустоты. Снизу мягким светом сияло Солнце – маленький жёлтый шарик, освещающий путь «Харона», пока тот двигался к своей следующей цели, неся на борту покойников в ледяных капсулах.

Маркусу снился странный и жуткий сон. Он летел среди звезд, но вместо привычных кораблей вокруг него парили гробы, покрытые странными символами и тускло светящиеся в темноте космоса. Один из гробов внезапно раскрылся, и оттуда выплыла мертвая Габриэлла Вольф. Ее глаза были пустыми, губы шевелились, как будто она что-то говорила, но звуков не было слышно. Она тянула руки к Маркусу, схватила его за руку и начала сильно трясти, словно пыталась предупредить его о чем-то страшном. Вокруг сгустилась тьма, и все покойники внезапно повернулись к нему, медленно приближаясь. Чувство ужаса захлестнуло его, но он не мог вырваться из хватки Габриэллы.

Кошмар прервал сигнал внутренней связи. Маркус с трудом открыл глаза, их резало от яркого света. Часы показывали пять утра по земному времени.

– Чёрт, – пробурчал он, поднимаясь с постели. Его тошнило, тело ныло от похмелья. Вчерашняя самогонка явно была намного сильнее, чем он предполагал. Всё внутри крутилось, и желание блевануть не покидало его.

– Тайллер! – раздался в наушниках недовольный голос первого пилота Яковлевича. – Почему ты не на молитве?

– Какая ещё на хрен молитва? – пробормотал Маркус, с трудом сдерживая рвотный рефлекс.

– Ты на борту «Харона», и участие в молитвах – обязательное требование похоронно-ритуальной компании «Саркофаг». Ты читал, что подписывал в контракте?

Конечно, Маркус ничего не читал. Вместо того чтобы тратить время на 120-страничный документ, он просто поставил подпись на последней странице и бросил бумаги на стол инспектору отдела кадров, не удосужившись даже пролистать контракт.

– Я атеист, – попытался оправдаться парень. – Мне это не обязательно!

– Это для всех обязательно! Даже капитан Ли на молитве!

– Присутствие атеиста на молитве – это кощунство для верующих!

– На корабле верующий только администратор Пушкин! Но все мы ходим на молитву! Быстро вали в каюту религиозной медитации, если не хочешь получить выговор!

Яковлевич отключился. Маркус только успел бросить наушники, как его стошнило прямо на пол. Весь вчерашний ужин и алкоголь оказались на полу его каюты. К счастью, гравитация на 60% от земной удержала все это от полета по всему отсеку.

С трудом приведя себя в порядок, Маркус поспешил к помещению для молитв. Знал он об этом помещении немного, но сигнальные знаки указали ему путь. Вскоре он оказался у входа.

Каюта религии была странным местом, представляющим собой эклектичную смесь религиозных традиций разных культур. Стены были увешаны иконами и картинами, среди которых перемешались образы Иисуса Христа, многорукой богини Дурги и Будды. Рядом висели портреты Владимира Ленина и царя Владимира Путина, будто они тоже были частью религиозного пантеона. С потолка свисали амулеты, шаманские тотемы, свечи горели по углам, наполняя воздух сладковатым ароматом странной травы, который был слишком необычен, чтобы быть каннабисом.

Экипаж сидел на корточках в центре зала, и перед ними, на возвышении, стоял Сергей Пушкин, облачённый в причудливое одеяние. Его одежда сочетала элементы сутаны папы римского, чалмы раджи и туфель турецкого султана. На груди его красовался значок с изображением Иосифа Сталина. Он громко читал молитву, его голос звучал величественно и мрачно, словно проповедовал в конце времён:

– Отче наш, пребывающий во всех мирах, да свершится воля твоя от звезды до звезды. Да будет космос наш домом, и не завалится корабль наш на пути своем. Да простишь ты долги наши, как и мы прощаем кредиторам нашим. И не введи нас во искушение между созвездиями, но избавь от черных дыр и гравитационных аномалий. Аминь!

Экипаж повторял молитву, глухо бормоча слова, и многие из них били лбом о пол в знак покорности вселенской силе. Маркус, осознав, что сидит слишком заметно, осторожно скользнул на свободный коврик и начал бездумно повторять бессмысленные на его взгляд фразы. Его все ещё тошнило, и он боялся, что в любой момент может снова вырвать прямо здесь, что, несомненно, считалось бы великим богохульством на борту «Харона».

Пушкин же продолжал свою монотонную проповедь:

– Во имя энергии звёзд и силы гравитации, да пребудет с нами свет вечный. Пусть античастицы избегают нас, как мы избегаем бездны межзвёздной. И да не поглотит нас пустота, но выведет корабль наш на орбиту гармонии и света. Аминь!

Маркус продолжал делать вид, что молится, ощущая, как тяжесть похмелья медленно уступает месту лёгкому оцепенению от абсурдности происходящего вокруг. Когда молитва наконец закончилась, Маркус первым вскочил на ноги и поспешил покинуть каюту. Он бежал через коридоры, чувствуя, как его желудок снова начинает сводить, и едва успел добежать до туалета, где засел на добрых полчаса. Выйдя оттуда, всё ещё ощущая слабость, он решил заглянуть к бортовому врачу Берже. Найти его было несложно – Маркус просто попросил систему управления показать путь, и вскоре оказался у дверей медицинского отсека.

Медицинский отсек выглядел стандартно для космического корабля, но был оборудован всем необходимым. Стены были увешаны различными медицинскими инструментами, анализаторами, колбами и датчиками. В углу стояли стационарные капсулы для регенерации, рядом находилась панель управления биометрическими сканерами. Рабочая поверхность была усеяна медицинскими приборами, кристаллами данных и цифровыми экранами с отображением различных показателей.

Франсуа Берже, высокий мужчина лет сорока с проницательными карими глазами и аккуратно подстриженной бородой, выглядел очень спокойным. Его светлые волосы были собраны на затылке в короткий хвост, что придавало ему утончённый вид. Французская галантность в его манерах проявлялась даже в том, как он носил белый медицинский халат, который сидел на нём идеально.

Берже возился с колбами, его руки быстро и уверенно выполняли сложные действия. Он что-то тихо бормотал себе под нос, проверяя показания приборов.

– Месье, доброе утро, – сказал Маркус, стараясь не шататься, и опустился на ближайший стул. Колени дрожали, а в голове всё ещё шумело.

Франсуа поднял взгляд и, не прекращая своей работы, тихо усмехнулся.

– Ах, алкогольная интоксикация, – догадался он. – Я сразу это понял. Думаю, все это поняли, друг мой. От вас разило спиртным так, что даже в вакууме было бы заметно.

– Но я был не один! – возразил Маркус. – Со мной бухали пять механиков!

– Они-то опытные в этих делах, – покачал головой Берже. – Они всегда заранее принимают специальные таблетки, чтобы глушить опьянение. Поэтому они выглядят трезвыми и бодрыми. А вот вы этого не знали, да?

– Дайте мне эти таблетки, – попросил Маркус, осознавая свою ошибку. Врач снова усмехнулся, достал небольшой пузырёк и высыпал на его ладонь несколько ярко-жёлтых шариков.

– Одной таблетки хватит, – пояснил он.

Маркус быстро проглотил одну из таблеток, запив её водой, и спустя минуту почувствовал, как всё вокруг стало яснее. Голова больше не кружилась, исчезла тяжесть, и на смену неприятным ощущениям пришло облегчение и лёгкость. Настроение резко улучшилось, словно кто-то выключил тумблер боли и усталости в его мозге.

– Вы чудо-доктор! – с благодарностью произнёс Маркус.

Франсуа рассмеялся, но в его голосе прозвучала лёгкая насмешка.

– Я вообще-то патологоанатом, а не лечащий врач. Моё дело – ухаживать за мёртвыми, а не лечить живых. В компании «Саркофаг» такие специалисты гораздо более востребованы, чем обычные врачи. Моя главная задача – доставить трупы к месту захоронения в свежем виде. Таблетка, которую вы приняли, предназначена для того, чтобы поддерживать тела в хорошем состоянии до их отправки.

Маркус застыл, ошарашенный услышанным.

– Что? – выпалил он.

– Но она также помогает выводить алкоголь из организма, так что не волнуйтесь, – добавил Берже с обычным спокойствием. – Ладно, друг мой, мне нужно закончить работу. Ступайте.

Маркус молча кивнул, всё ещё переваривая услышанное, и вышел из медицинского отсека. Его путь лежал на капитанский мостик, где его ожидала важная задача. Скоро они достигнут орбиты Юпитера, а он до сих пор не рассчитал траекторию гравитационного маневра.

В его голове мелькали термины из навигационного курса: «периджов маневра», «радиационные пояса», «безопасное расстояние от атмосферы». Он понимал, что любое отклонение от курса могло привести к катастрофе. Юпитер, величественный и опасный, мог стать как помощником в ускорении их миссии, так и роковой ловушкой, если траектория будет рассчитана неверно.

Маркус глубоко вдохнул и начал собирать мысли, готовясь к одной из важнейших задач за всё время его пребывания на «Хароне». Маркус, собрав последние силы, пытался сосредоточиться на задаче. Его голова всё ещё немного гудела, но он заставлял себя вспоминать формулы и процедуры, которые изучал на курсах. Логарифмы, корни, степени и интегралы – всё это проносилось перед его глазами. В конце концов, он вывел нужную математическую линию для гравитационного манёвра у Юпитера и начал вводить данные в бортовой компьютер.

В этот момент мимо него прошёл механик по прозвищу Ёж. Он беззаботно бросил Маркусу фразу о том, что его ждут на вечерней попойке. Отвлечённый, Маркус пробурчал что-то невнятное в ответ и не заметил, как вместо цифры «4» нажал на «5». Эта маленькая ошибка, казавшаяся незначительной, в итоге оказалась роковой для всего дальнейшего полёта.

Спустя час на капитанский мостик вошёл капитан Ли. Его суровое лицо не выражало ни тени эмоций.

– Мы подходим к точке расчёта через два часа. Вы уверены в своих расчётах, господин Тайллер? – строго спросил он, не упоминая ни о вчерашнем пьяном инциденте, ни об опоздании на молитву.

– Уверен, – солгал Маркус, хотя в глубине души его терзали сомнения.

Вошедшая Эллена усмехнулась, мельком глянув на Маркуса, но промолчала. Она молча заняла место пилота, взяв управление кораблём в свои руки. Капитан Ли смотрел в перископ, направленный на приближающийся Юпитер.

Юпитер, огромный газовый гигант, величественно висел в чёрной пустоте космоса. Его поверхности укрывали хаотичные облачные пояса, закрученные в спирали вихри. Буря на планете, по размерам превосходящая Землю, металась, испуская ужасающие молнии, всполохи которых освещали клубящиеся облака. Гигантские бури, в том числе знаменитое Большое Красное Пятно, двигались, как нечто живое, готовое поглотить всё на своём пути.

Маркус на мгновение был заворожён этим космическим пейзажем. Будь у него хоть капля художественного таланта, он бы запечатлел это величие в картине. Но он не был художником, и потому его взгляд вскоре потерял интерес и вновь сфокусировался на работе.

Компьютер активировался, начав выполнение манёвра согласно программе, которую ввёл Маркус. Огромный корабль «Харон» медленно развернулся, направляясь к Юпитеру, подходя всё ближе к его гравитационной хватке. Критическая точка сближения составляла 200 тысяч километров от центра планеты – чуть дальше от верхних слоёв бурной атмосферы, но всё ещё достаточно близко, чтобы ощутить мощное притяжение газового гиганта.

Корабль начал входить в зону гравитационного манёвра, и всё напряжённо наблюдали за показаниями приборов.

Когда «Харон» вошёл в гравитационное поле Юпитера, его ощутимо затрясло. По корпусу корабля начали проходить волны напряжения, словно огромные металлические листы гнулись под невидимым давлением. На индикаторах вспыхнули красные огни, сигнализируя об опасности. Компьютер начал подавать предупреждения о повышенном радиационном фоне. Влияние магнитного поля Юпитера, самого мощного в Солнечной системе, заставляло «Харон» содрогаться под ударами потоков заряженных частиц – электронов и протонов, разгоняемых до колоссальных энергий. Эти частицы, накопившиеся в радиационных поясах, накатывались на корабль, угрожая превратить всё живое внутри в изжаренные трупы, если находиться здесь слишком долго.

Сила радиации вокруг «Харона» была столь велика, что даже несмотря на защиту корпуса, компьютер продолжал подавать сигналы тревоги. Капитан Ли хмурился, молча взглянув на второго пилота. Эллена, на секунду озадачившись, пожала плечами и проверила показания приборов.

– Почему мы так близко к Юпитеру? – с недоумением спросил капитан.

– По расчётам, мы находимся в 70 тысячах километров от центра планеты, – ответила Эллена.

В этот момент на капитанский мостик ворвался первый пилот, Яковлевич, с побледневшим лицом.

– 70 тысяч?! – заорал он в панике. – Нам нельзя приближаться ближе, чем на 100 тысяч километров! Кто, чёрт возьми, рассчитал этот манёвр? Мы можем рухнуть на планету! Наша масса – 20 тысяч тонн!

Как бы подтверждая его слова, корабль снова затрясло, сильнее, чем раньше. Корпус содрогался от растяжений и изгибов, будто находился под колоссальным внешним давлением. Вдруг искусственная гравитация отключилась, и все, кто не был пристёгнут, взлетели в воздух. Капитан Ли и Яковлевич беспомощно плавали в невесомости, нелепо размахивая руками и яростно ругаясь, пытаясь зацепиться за что-нибудь, чтобы вернуться на свои места. Маркус и Эллена, пристёгнутые к своим креслам, в изумлении наблюдали за хаосом вокруг.

– Быстро покинуть зону! – закричал Ли, изо всех сил пытаясь оставаться спокойным. – Включить маршевые двигатели!

– Без расчётов мы не можем! – заколебалась Эллена. – Если мы сейчас активируем двигатели, нас может выбросить к Плутону или, наоборот, к Венере!

Компьютер продолжал издавать сигналы тревоги, добавив к этому ещё и звуковую сирену. Маркус сидел в кресле, оглушённый и потерянный. Он понимал, что все эти проблемы вызваны его ошибкой. В глубине души он чувствовал, что это его первый и последний полёт в космосе.

– Если мы останемся здесь, позже нам не хватит мощности двигателей! Или нас просто изжарит радиацией! – паниковал Яковлевич, пытаясь дотянуться до ближайшей скобы на стене. Его цель была – самому запустить двигатели, используя только приближённые расчёты.

Эллена наконец приняла решение и потянула за рычаг. Корабль содрогнулся от резкого включения двигателей и, словно гигантский металлический зверь, «Харон» буквально выпрыгнул из гравитационной ловушки, устремляясь к орбите в 200 тысяч километров от Юпитера. Однако даже с этого расстояния газовый гигант всё ещё занимал большую часть обзора через иллюминаторы. Планета казалась огромной, её бесконечные вихри и бури по-прежнему завораживали взгляд.

Яковлевич, наконец, смог дотянуться до скобы и ловко начал перемещаться по мостику, хватаясь за другие скобы, пока не добрался до своего места. Он быстро восстановил гравитацию, и капитан Ли с глухим стуком рухнул на пол. К счастью, он не получил никаких серьёзных повреждений.

Корабль продолжало трясти, но уже гораздо слабее. «Харон» уходил от Юпитера, но его траектория оставалась неопределённой – требовалась перезагрузка компьютера, чем сразу занялась Эллена.

Капитан Ли уже открыл рот, чтобы устроить Маркусу разнос за его катастрофическую ошибку, когда внезапно на мостике раздался тревожный голос администратора Пушкина:

– О святые отцы! Святой Чебурашка! Что происходит?

– Мы попали в гравитационную ловушку! – рявкнул Ли, пытаясь держать ситуацию под контролем.

– Плевать мне на вашу ловушку! Что происходит в морге?! – с тревогой спросил Пушкин.

– В морге? – удивился капитан, переключая экраны на внутренние камеры. Однако радиация повредила линии связи, и изображение было размытым и искажённым.

В этот момент на мостик ворвался врач Берже, его лицо было бледным как мел.

– Мамамия! Мертвецы!

– Что мертвецы?! – сердито выкрикнул Ли.

– Они… они… они ожили! – заикаясь, выкрикнул врач.

И словно в подтверждение его слов, на экране корабельной камеры они увидели, как в морге начали открываться капсулы. Трупы медленно поднимались и вылезали наружу. Эта картина была столь ужасающей, что все на мостике замерли, лишённые дара речи. Даже капитан Ли, только что готовый взорваться от ярости, замер в оцепенении. Впереди, за пределами корабля, всё ещё нависал величественный Юпитер, а внутри «Харона» разворачивался настоящий кошмар.

Когда механиков накрыла тряска, они находились недалеко от морга, где занимались обычной проверкой инженерных систем «Харона». Зловещая вибрация металла под ногами вызвала у них лишь раздражение, поскольку такие маневры всегда грозили дополнительной работой и проблемами. В этот момент братья-механики не скупились на нецензурные выражения, полагая, что администратор Пушкин их всё равно не услышит и не сможет наказать за нарушение устава службы.

– Что за чертовщина, мать его за уши?! – выкрикнул Ёж, вытирая пот со лба и озираясь по сторонам.

– Похоже, Эллен отключила гравитацию, – промычал Черепаха, сплевывая на пол.

Остальные трое братьев выражались ещё более гнусно, используя жаргон, сочетающий в себе элементы неаполитанской мафии, японских якудза и русских бандитов. Однако их колоритные ругательства останутся за кадром – слишком они не соответствовали нормам приличия.

Неожиданно двери морга тихо скользнули в стороны, и на пороге появились незнакомцы. Механики удивлённо уставились на них – никто из них не ожидал встретить на борту новых лиц. Эти люди не были зарегистрированными пассажирами, да и их внешний вид не был похож на вид обычных обитателей корабля.

– Это кто такие? – удивился Музыкант, сжимая в руках аккордеон. Маркус однажды назвал его так из-за любви к игре на этом инструменте.

Трое незнакомцев выглядели странно. Они были облачены в одежды, в которые обычно оборачивают мертвецов перед церемониями. Символика Объединённой церкви украшала их наряды, как бы подчёркивая их принадлежность к миру ушедших.

Женщина с бледным лицом и жуткой, разъярённой улыбкой вызывала самое большое беспокойство. Её глаза были пусты, словно она смотрела сквозь мир, а из её горла вырывались странные, нечленораздельные звуки. Она двигалась неуверенно, но с каждым шагом её движения становились более уверенными и резкими, будто она быстро училась ходить заново. Двое её спутников, мужчины средних лет с раздражёнными выражениями лиц, осматривались вокруг, словно выискивая кого-то или что-то.

В этот момент до Ежа дошло:

– Эй, братья, да это наши трупаки!

– Кто?! – переспросил четвёртый механик, которого семейная команда за медлительность прозвала Тупым.

– Наши клиенты! – заорал Черепаха, перекрикивая шум вибрирующего корабля.

– А кто наши клиенты? – с неподдельным недоумением спросил Тупой.

– Да ты совсем дурак! – взревел Черепаха. – Мы всегда перевозим мертвецов! Это они – мертвецы с гробов!

– Но они же мёртвые… – неуверенно возразил Тупой, оглядывая странных существ перед ними.

– Как видишь, ожили, – выругался Ёж, добавив непечатное выражение.

– Но это невозможно! – упорствовал Тупой, словно надеясь, что его слова изменят реальность.

– Объясни это им! – огрызнулся Музыкант, жестом указывая на толпу, что появилась за тремя мертвецами.

Из тёмного коридора морга начали выходить другие люди – десятки оживших мертвецов. Они были разного возраста, пола и происхождения, но всех их объединяло одно: их кончина была подтверждена врачами, а на руках у священнослужителей имелись сертификаты о смерти. Эти люди когда-то принадлежали миру мёртвых, но сейчас, по какой-то неведомой причине, они вернулись с того света.

Мертвецы приближались к механикам, их иссиня-белая кожа и фиолетовые пятна под глазами придавали им поистине жуткий вид. Глаза этих существ были пусты и безжизненны, лишены каких-либо эмоций, как у кукол, но звуки, которые они издавали, наполняли помещение зловещей атмосферой. Сначала они двигались неуверенно, но в какой-то момент, словно почуяв запах живых, остановились на мгновение, а затем бросились на механиков, протягивая перед собой руки.

Музыкант, отшатнувшись, пытался удержаться на ногах:

– Эй, эй! Что вы делаете?! – закричал он, пятясь назад. Первая мертвая женщина, самая быстрая из оживших, добралась до него и с нечеловеческой силой прыгнула. Она вцепилась руками в его талию и, словно в порыве странной нежности, попыталась укусить его за нос. Со стороны казалось, будто она хочет его поцеловать, но вскоре стало понятно, что это был не просто поцелуй: её зубы вонзились в его плоть, оставляя кровавые следы.

Музыкант с воплем упал на пол, женщина стала рвать на нём одежду, пока кровь не хлынула из раны на его носу.

– Помогите