Гремучий коктейль – 6

Пролог

Андрей шарахнул дверью так, что два оставшихся за его спиной засранца, что тупой, что маленький, должны были обосраться на месте. Тугодумы! Ладно Коля… Коля-Коля-Николай, давнее разочарование, оболтус и прожига, но Васька-то тоже дурак! Нашел с кого пример брать.

– А че бы и не брать, если он куда ближе по пониманию! – прошипел принц, еле сдерживая себя от того, чтобы не вернуться и не настучать среднему брату. Прямо врезать так, как тот давно уже выпрашивает, прямо в морду, прямо с размаху, так, чтобы без зубов придурок с недельку походил!

Вот же… нытик бесполезный. Тут мать убили, а они себя как дети ведут.

– Оба мы виноваты, Андрюха, – неожиданно раздался голос отца, который должен был находиться в своей палате, а отнюдь не здесь, – Че вылупился? Ну скинули мы его на мать, вот дураком и вырос. И неженкой.

– Ты что, подслушивал? – хмуро спросил Андрей Петрович Аршавин, наследный сын императора Русской империи, своего отца, стоящего возле стола его, принца, собственного, пока что изгнанного с рабочего места секретаря.

– Краем уха, – буркнул родитель, разворачиваясь на пятке, – Идём, выпьем. Потом доложишься.

Выпивку принц не любил и не уважал, но сегодня, после двух дней бега по Санкт-Петербургу и окрестностях, расслабиться было надо хоть чуть-чуть. Десятки опрошенных и допрошенных, канитель со следователями, феерический разнос главного полицмейстера, кончившийся сердечным приступом последнего, от которого того уже не откачали. А там, как назло, еще и журналисты налетели, гарпиями. И что делать? Бросать всё, чтобы подчиненные накосячили, проговорившись этим гиенам? Нет, взял всё на себя.

А теперь примет штоф водки, налитый собственноручно императором. До дна!

– Эва как…, – уважительно качнул головой отец, замахнув свою дозу, – Что там у тебя случилось?

– А что могло не случиться?! – зло выдохнул сын, ища взглядом закуску, – Ты, считай, еще одного князя потерял. Крутов, собака, в бега пустился от кредиторов! Причем, учитывая, у кого одалживался – с концами пустился! Дайхард в Америку уплыл! Парнишка один, ублюдок крутовский, тоже пропал! Томилин, тоже собака, еще и грешная донельзя, дуба дал! Парадина… не нашли мы Парадина, вообще ничего от него не нашли. Был Парадин – и нету!

– Так, а ну, давай-ка, замахни еще, сынок, – не пожалел Петр Третий водки в очередной раз набирая полный стакан страждущему сыну. А тот определенно страждал, по лицу было видно. Его лицу, петровскому, родному. Налив, он протянул Андрею емкость, – Выпей, покури, успокойся.

Пока сын занимался приведением себя в порядок, душу изливал отец. Как раз по поводу его, Андрея, младших братьев. Николай, моментально перемещенный в Москву после покушения на императрицу, только и делал, что ныл, жаловался и требовал найти виновников. Младший, Василий, почти ничем не уступал брату, даже более того, ходил за ним хвостиком, усугубляя давление на нервы отца и немногочисленных доверенных слуг.

– Вот дочери, они наоборот! – оживился император, – Сразу взяли петуха за хвост! Надька вцепилась в концессии, а Олька в Урюпино. Чуть не подрались за Селиванова, но тот не зря таким незаменимым всё время для Машки был – как почуял, что ветры сменились, так ко мне и прибежал. Представляешь, стоит, дышит, глаза дикие, а две принцессы за дверьми закрытыми матюгами друг друга кроют! Обвиняют друг друга в том, что жопы отъетые, не догнали! Селиванов, бедолага, как это услышал, так всё и всех сдал. Такого понарассказывал… мамашке твоей трижды бы на виселицу хватило. Надо было его раньше за яйца взять, не зря она его берегла… Ладно, не будем об этом. Давай, Андрюша, рассказывай, что вызнал.

– Только уточни, с чего начинать. С Томилина этого проклятого, или с того, кто на мать напал…, – хмуро попросил сын.

Мать он не любил, как и не должны были её любить и младшие. Мария Харитоновна не раз ходила по краю в своей жажде влияния и власти, но кроме залетов императрицы перед мужем было еще множество факторов, показывающих, что матери глубоко плевать на своих детей. Принцесс она так вообще, чуть ли с колыбели забрасывала и забывала. Но вот прозевали, чем-то она Николая прямо хорошо держала…

– Давай с матери. Что узнали? Почему она в той берлоге сидела? С кем сидела? Чего хотела? С кем виделась? – отрывисто набросал задач отец, помогая принцу сконцентрироваться.

– Говорят, что лечилась. Уединилась, считай, да призывала к себе врачей. Врача. Адестана ле Кьюра, известного волшебника, специалиста по проклятиям и недугам. Его мы там и нашли. Еле опознали. Остались от волшебника только рожки да ножки. Но тут, отец, есть загвоздка немалая.

– Да? В чем?

– Помнишь, тебе докладывали, что дом у Дайхарда взорвали? Покушение мол, было. Так вот, за дело взялись как Томилин, так и мои дознаватели. Полковника, всё-таки, убить хотели. Довольно быстро выяснили, что таким интересным образом уже несколько домов были по миру взорваны. Магическим образом. Из магов-гастролеров у нас в Петербурге пятеро было проездом, включая ле Кьюра, так что…

– …думаешь, что мою жену Дайхард упокоил? – тут же сложил два и два Петр Третий, – В отместку?

– Да всё показывает на него, – с досадой развёл руками Андрей, – К поместью пришли двое в доспехах этих силовых, начали стрелять. Один был с Резонансом, второй с автоматом. Перебили всех, проникли в подпол, откуда там защита серьезная? Мать и ле Кьюр даже не знали, что наверху творится. Волшебника в фарш, её в… это, не пойми что, а затем ушли. На каком этапе появляется Матвей, непонятно, но то, что он до сих пор в живых – вряд ли. Егеря определили, что напавшие уехали на его мотоцикле, но и то куда-то в сторону Финляндии, на дороге след исчез, конечно. Ну а что дела нет, так кровь же есть на траве. Нашли.

– Ни Матвея, ни его железяки. Значит, там был Истинный…, – задумчиво пробормотал государь.

– А Истинный, да еще и убивец редкий, у нас, батя, всего один. Да и в мире, может быть, тоже.

– Думаешь, его подставить хотят?

– Нет, отец. Мне Кейн по душе, да и Кристина, чтоб ты там не говорил, мою шкуру уберегла, но до такого бы только Крутов додумался, а насчет него Дайхард был прав тогда на приёме – ни хрена князь не мог в плане чистой силы. Ни наемников, ни ума, ни соображения. Он в своих махинациях ублюдка постоянно задействовал – Михаила, а там вообще обычный лоботряс, каждый второй простолюдин лучше. Так что нет, это может быть только Кейн.

– Только Кейн, да…? – дёрнул щекой император.

– Только он. Что мотив, что возможности, что алиби. Мать, конечно, сама доигралась, но…

– Ну и… что делать будем, как думаешь?

Принц глубоко задумался, не обращая внимания, как его отец эгоистично наливает сам себе. Вопрос был очень и очень интересный.

– Вот если бы он мать, ну, такую вот, не оставил…, – наконец, протянул Андрей, – …тогда б я сказал, что Дайхарда нужно упокоить. Но он оставил. Мотоцикл забрал, тело Матвея забрал, а мать оставил. Почему? И как он вообще подобное сотворил?

– Как – не знаю, а «зачем» – очень хорошо понимаю, – вздохнул Петр Третий, вставая с места и подходя вплотную к фигуре полноватой женщины, состоящей из прозрачного камня, сверкающего десятками тысяч граней. Раньше она была скрывалась в целом литом шаре потрясающе чистого стекла, но извлечь императрицу оказалось плевым делом. Совсем другой вопрос был в том, во что её саму превратили…

Далеко не в стекло.

– Это, Андрюша…, – похлопал император по заду кристаллической женщины, – …нам одновременно и откупные, и предостережение. Намек, что нет никакой защиты от этого засранца. Даже этой расхваленной «королевской» не хватило, князюшко наш минут за десять управился. Положил всех, превратил её, а затем, на выходе, походя ушатал самого Парадина. И был таков.

– Даже так?! – с некоторым сомнением старший сын воззрился на своего задумчивого отца, – Ты что, бои…

– Щас твой язык тебе же в задницу запихаю, – ласково проговорил император, – и скажу, что так и было. Молчи и слушай. На принцип мы не пойдем, незачем. Повесим на Крутова – пущай, собака, дальше бегает, пока не поймают. Награду там объяви за него. А я Тернова-старшего вызову, да Азова, договорюсь с ними полюбовно. Обо всем хорошем, но, чтобы Кейна на Руси больше не было! Ни проездом, ни заездом!

– Гм, – выдал задумчивый звук Андрей. Его такой исход… устраивал. Не то чтобы совсем, но береженого, как говорится, бог бережет. Если так подумать, то князь Дайхард и пальцем не тронул Николая, хотя тот, по словам свидетелей, нарывался активно. Нет, тут искать надо.

– Тут искать надо, отец, – повторил свои мысли вслух принц, – Всё не так просто, как нам кажется. Да, мать хотела Дайхарда угробить, получается, и на жену с ребенком его покушения мыслила. Томилин покойный под ней же лежал…

– Всё-всё, – монарх даже не смотрел на сына, его больше интересовала императрица, – Мы решение приняли, оно верное. В общем, тебе такой указ будет – сидишь здесь, любуешься на мать, водку допиваешь, а потом берешь Колю с потрохами себе. Делай с ним что хочешь и как хочешь, но через год я хочу видеть хотя бы подобие принца, а не эту образину. Понял?

– Понял, – повеселел Андрей, тут же решив это проявить ехидным вопросом, – А на мать любоваться обязательно? Так-то она красиво вышла…

– Обязательно, Андрюша, обязательно…, – Петр Третий вновь похлопал по кристаллическому заду покойной супруги, только уже не игриво, а скорее хозяйственно, – Младшим показывать нельзя, так что только ты остаешься, вроде как помянуть. Сегодня её и распилят. А потом продадим. Задорого. Понял? И водку допить не забудь. А я пошёл.

– Отец?

– А?

– Мы что, даже мамины чернокниги не попробуем у него забрать?

– А это не он, – удивил обернувшийся Петр Третий сына до такой степени, что тот выронил бутылку, – Не он их забрал.

– Как?!! Откуда знаешь?!

– Даймоны рассказали. Нам вернули все её книги. Сегодня утром.

Глава 1

– Князь, вот как только мы увидели друг друга на этом корабле, который, признаться, уже обрыдл мне до потери памяти, я вам сказал, что мы, вы и я, как рыбы, плавающие в одной жидкости. И от слов своих отказываться не собираюсь, тем более что сейчас мы видим ни что иное, как берега другого континента. Вольные и свободные… рыбы. Наш покойный знакомый… при всех своих достоинствах и моем к нему хорошем отношении, рыбой не был. Хотел бы, да, но увы, наш друг был тем, кто кусает по приказу. Так что я всё понимаю.

– Вы удивительно разговорчивы сегодня, господин Красовский, – улыбнулся я, стоя рядом с бандитом на палубе и рассматривая приближающийся американский порт.

– Кейн, – преувеличенно серьезно отреагировал один из самых знаменитых отморозков Синдиката, – Я неделю никого не убивал. Неделю. Я устал пить, дружище! Держусь из последних сил. Как только причалим, тут же убегу удовлетворять свои пагубные страсти! Ирландцы, итальянцы, англиканские «нюргеры», мексиканские картели, бразильские картели, банды чернокожих … Нью-Йорк просто кладезь мишеней для пуль!

– Звучит как рай на земле. Для вас.

– Так и есть. Но если в нашем мирном краю я был первым парнем на деревне, то тут, князь, царство любителей пострелять! Уверяю вас, никто не посмотрит косо, если вы будете разгуливать с двумя набедренными кобурами. Вооружайтесь как будет угодно! Ну, за исключением меча, он, признаться, лишнее.

В благодарность за совет я кивнул, продолжая всматриваться в берег. Плаванье у нас шло неспокойно, дважды попадали в шторм, да и организмы у всех выкинули фокус с морской болезнью. У всех, кроме меня, но тоже с постели не вставал – полученная от бретёра недавно рана, несмотря на всю свою несерьезность, дала воспаление и потребовала прочистки. Так что ничем хорошим само путешествие не запомнилось, одной только скукой и зудом в боку. Сейчас же перед нами открывалась новая страница истории.

Америка в этом мире не имела охреневших амбиций, продвигаемых через шумную некомпетентность, а пока еще являлась кипящим котлом внутренних страстей. Первопричиной такого легкого выхода из параллели было то, что колонисты, прибывшие с Европы, несколько раз чуть не были вырезаны целиком объединившимися племенами индейцев, из-за чего и выбросили белый флаг, принявшись договариваться мирно, торговать, и, конечно же, совокупляться. В итоге такой непродуктивный способ сосуществования изрядно замедлил становление новой нации, поэтому процессы до сих пор шли бурно и с запахом сгоревшего пороха.

Однако, местные терки оставались местными, выносясь на окраины городов и в тихие местечки. Если приезжий гость или турист не принадлежал к какой-либо конфликтующей фракции, то он мог безбоязненно погрузиться в культуру этой прекрасной многонациональной страны без опаски потерять скальп, быть съеденным чернокожими или оказаться в рабах у какого-нибудь плантатора.

– «Назови это предчувствием, похожим на уверенность, но здесь скучно не будет», – ожил в моей голове один из голосов, – «Рекомендую прислушаться к совету Красовского по поводу кобур, а заодно и подыскать жилье рядом с тиром»

– «В вашем голосе я слышу нездоровое возбуждение, лорд Эмберхарт. И энтузиазм», – мысленно пробурчал я в ответ, болезненно поморщившись после того, как был стукнут нагрудной кобурой по свежей ране.

– «Трясина, в которой ты увязал ранее, наконец-то отпустила, Кейн. Ты и твоя семья теперь свободны, почти независимы, обладаете очень весомым источником дохода и приплыли в страну, где все и каждый заинтересованы в доходах, не гнушаясь хвататься за оружие. Хочешь поспорить о том, как быстро все закрутится?»

– «Почему ты так в этом уверен?»

– «Потому что Истинный князь является титулом очень по сути близким к герцогскому. Твоё прибытие гарантированно не пройдет незамеченным, а раз у нас тут предприимчивые американцы…»

– «Да уж, вы точно соскучились по движухе, дорогой лорд»

При гудке «Стигийского вестника», заходящего в порт, мы уже были собраны и готовы покинуть корабль. Я, Кристина, Алиса, Мао Хао и Анна Эбигейловна Розеншварц, подпрыгивающая на месте Пиата, а также компания из огромного черного кота, массивного бульдога и восседающего на последнем здоровенного попугая по имени мэтр Вергилий. В процессе плаванья я придумал этой компании название «мегафауна», от чего теперь и радовался, так их называя. Особенно улыбало то, что дословно из этой троицы меня не понимал только Курв.

– Так, а где Зеленка? – не досчитался я гоблинши.

– Спит в багажнике, – ответила мне жена, крутя в руках неизменный зонтик, – Очень боялась, что оставят на корабле.

– И почему это она подобного боялась?

– Ну, наверное, потому, что кто-то съел всю мою помаду, перепутав с помадками, о которых говорила Пиата.

Гм, косметики у моей брюнетки немного, но она использует какие-то редкие, темные и сочные штуки, которых в ближайшем магазине не купишь. Не удивительно, что она в итоге закошмарила бедную наивную Зеленку. Видимо, кто-то за неделю соскучился по своим шестидесяти четырьмя китаянкам. Ну Мао Хан точно по своим двум соскучился…

На меня негодующе посмотрели. Пришлось отворачиваться, чтобы скрыть улыбку, но маневр оказался провальным – с другой стороны на меня негодующе смотрела дочь. И Анна Эбигейловна, у которой она была на руках.

– Кейн.

– Да, дорогая?

– Где мы будем жить?

– О, не беспокойся. С этим вопросом нам очень помог Красовский. Кстати, посмотри на него. Он и Пиата, кажется, готовы спрыгнуть в воду, чтобы побыстрее.

– Дорогой муж, как вам известно, я в тягости и с младенцем на руках. Я ожидаю, что вы найдете для нас безопасное жилище.

– Будьте уверены, ваше сиятельство, уже нашёл. Безопаснее некуда.

Сам Нью-Йорк казался каким-то… ненастоящим. Ну, без статуи, конечно. Как же без неё? А вот, нету. Всё есть, это огромный оживленный город в самом расцвете сил, Манхэттен застроен, даже звездно-полосатый флаг в наличии, а вот знаменитого подарка французов нету. Без Статуи Свободы было не то. Ну да ладно.

«Вестник» пристал, я скупо распрощался с капитаном, пока матросы запускали механизм выдвижения пандуса, а затем вывел мана-мобиль по нему на американскую землю. Следом быстрым шагом сошёл Красовский, но его, в отличие от нас, скромных князей, встречало аж десятка два здоровенных горилл в костюмах, вовсю пытающихся навести на своих неприспособленных для мимики лицах радушные улыбки. Кажется, его готовы были отнести в мобиль (ничем не хуже моего, элитного и представительского) на руках, но Петр Васильевич не дался, а сам радостно поскакал в чрево транспорта. Прилюдно мы с ним решили пока не демонстрировать своего знакомства, а то мало ли чем это обернется.

Через полчаса, уже вооруженные картой города и несколькими справками, полученными посредством Мао Хана, мы уже колесили по Нью-Йорку как заправские таксисты. Шучу, конечно, но мана-мобилей тут было раза в четыре больше, чем в крупных городах Руси, так что действительно, некоторое дежавю присутствовало. В целом город точь-в-точь напоминал мне старые киноленты о Нью-Йорке 1910-1940-ых годов, но не хватало одной маленькой детали…

– Сколько едем, а я ни одного представителя другого мира не заметил, – хмуро обрисовал я зацепивший момент.

– Чернокожие и краснокожие в избытке, причем все, кого я увидела, простолюдины, – подала голос сидящая рядом жена, – Это настораживает. Но смотри, какие высокие дома…

– Мы просто должны понять, как тут обстоят дела. Скоро приедем.

Американцы и небоскребы, что тут еще скажешь. Правда, когда мы подъехали к рекомендованному Красовским отелю, то даже мне, видавшему не одну жизнь, с трудом получилось удержать челюсть на месте. Отель был невообразимо высоким с точки зрения жителя этого мира. Он возвышался над нами, давя на психику всеми своими этажами, которых я насчитал аж под пятьдесят. Остатки шаблона догнулись об швейцаров на входе – высоких, широкоплечих, совершенно каменномордых и… бронзовокожих. У этих индейских товарищей каменная морда была буквально в крови. Роскошно одетые аборигены земли американской синхронно отшагнули, раскрывая широкие створки главного входа перед всей нашей могучей кучкой.

Серая угрюмость и зашкаливающая высота снаружи – умеренная, но очень солидная роскошь внутри. Ковры, стилизованные под свечи лампы, мрамор и благородное дерево стен. Совсем небольшая для здания такой величины стойка администратора, за которой стоит мощный седовласый джентльмен с лицом профессора археологии в третьем поколении, самолично добившего последних трех динозавров. Возможно даже голыми руками. Шевелюра у него была седая, но буйная и роскошная, как и усы, а вот бороду он подстригал, оставляя довольно короткой. На переносице у джентльмена были узкие прямоугольные очки. В отличие от швейцаров он был совершенно белокожим по расе.

– Ваши сиятельства князь и княгиня Дайхард! – негромким, но очень радушным тоном и на чистейшем русском языке обратился в нам «профессор», – Для меня исключительно великая честь приветствовать вас в отеле «Континенталь»! Меня зовут Говард Стэтхем, и я являюсь управляющим этого скромного заведения. Чем мы можем быть вас полезны?

Удивительно. Капитан «Стигийского вестника», как и его команда, не могли нас сдать, как и не стал бы этого делать и Красовский. Других пассажиров не было. Встречающие питерского бандита мафиози были заняты исключительно им. То есть, чтобы узнать моё имя, у Стэтхема было ровно то время, пока мы поднимались по ступенькам и шли пару десятков метров к нему по холлу. Офигеть.

– Я заинтересован в одной из услуг, предоставляемых этим отелем, – вслух произнес я, – той, что под названием «маленькая страна».

– О! Безусловно, таковая имеется у нас… и только у нас, – улыбка интеллигентного археолога-убийцы динозавров стала чуть шире, – Секунду, я продемонстрирую вам каталог.

– Верхний этаж свободен? – не стал я дожидаться этого момента, попутно ловя гневно-разочарованный взгляд жены, услышавшей заветное «каталог».

– Да, сэр, – снова выдал короткую улыбку Стэтхем.

– Тогда нам его. И еще я бы хотел проверить пушки…

– Разумеется. Сколько изволите зарегистрировать постояльцев?

– Шестьдесят девять человек, два даймона, три животных.

Ни один мускул не дрогнул на лице администратора. Его радушно-формальная улыбка казалась высеченной из камня.

– Сколько у нас времени на оснащение номера дополнительными кроватями? – лишь осведомился он, вызывая нам портье.

В этом мире нет яхт стоимостью под полмиллиарда долларов, свадеб с годовым бюджетом банановой республики, или других примеров безумной роскоши и транжирства. Социальное и государственное расслоение дробят капитал, не позволяют ему принимать гротескные формы потребления. Но Нью-Йорк – это, можно сказать, деловая столица как минимум двух континентов, на обоих из которых весьма «жарко». Деловым людям требуется безопасность, они готовы за неё платить. Их деньги, в свою очередь, готов принять отель «Континенталь».

Гостевая крепость, находящаяся в центре Нью-Йорка.

Кто бы не снял в нем номер, он мог себя чувствовать в безопасности. Султаны, принцы, короли, главы картелей, вожди племен и посланники Папы Римского – все они могли расслабиться за стенами этого высоченного мрачного здания. Толщина стен, защитная магия, зенитные пушки (которыми я как раз поинтересовался), персонал, состоящий из отборных головорезов и, что самое главное – полный запрет общения и сообщения между постояльцами отеля везде, кроме как в ресторане.

– Вот сюда нужно вставить вашу карту постояльца, – объяснял нам молодой портье, пока мы ехали на верхний этаж, – После чего нажать эту кнопку. Лифт начнет движение, доставив вас либо в холл, либо в номер. Сотрудники отеля пользуются служебным лифтом, но можете не волноваться, что им воспользуется кто-то еще.

– И почему я могу не волноваться? – вздернув бровь, я осведомился у парня.

– Секрет отеля, сэр, – с достоинством ответил он, – За сорок лет нашей истории ни один постоялец на территории «Континенталя» не оказался жертвой нападения со стороны.

– Со стороны?

– Конечно, ваше сиятельство, княгиня Дайхард. Если вы изволите напасть на его сиятельство, то боюсь, мы ничего не сумеем предпринять, – вежливо улыбнулся далеко не простой парень в смешной шапочке.

– О, это обязательно случится, – многообещающе покосилась на меня супруга, – В самом же ближайшем времени.

– Изволите оставить распоряжение, как поступить с вашими останками в случае такой трагедии? – выдал парень, заставляя нас закашляться чуть ли не хором.

Молодец.

«Маленькая страна», несмотря на своё претенциозное звучание, была просто услугой по снятию целого этажа, а не отдельного номера. Точнее, целый этаж, в данном случае пентхаус, был превращен в один-единственный двухэтажный номер. Без выхода на крышу и без балконов, как и все остальные номера в этом здании. Площадью «страна» была порядка двух тысяч квадратных метров. Чересчур много для нас пятерых, зато вполне хватит для размещения наших подопечных. Даже более чем.

Нам устроили экскурсию. Пентхаус в «Континентале» был самым большим набором помещений, что можно было снять. Умеренная роскошь нескольких палат, видимо, для аристократа и его семьи, основательный уют остальной части, в которой можно было расположить под сотню человек. Конечно, речи не шло, чтобы у каждой из моих подопечных была отдельная комната, но портье уверил, что вопросы такого характера они решат, не превращая помещения для слуг в казармы.

Места, в результате, выходило даже больше, чем нужно. Хорошо.

Наконец, нас оставили одних.

– Дорогой, – тут же глубоко вздохнула Кристина, – Почему ты выбрал именно этот номер?

– Потому что, милая, остальные «маленькие страны» меньше, – поспешил объяснить я, – Это единственное помещение в Нью-Йорке, способное обеспечить нам должный уровень безопасности и вернуть наших бедняжек из Гарамона.

– А толку, муж мой? Где я тут найду преподавателей? Если даже найду, причем, говорящих по-русски, их же сюда не пустят, – взгрустнула Кристина, – Нет, это пока…

– Они не будут учиться. Они будут учить, – улыбнулся я, удивляя жену с ног до головы.

Прежде чем заняться делами внешними, я собирался сначала наладить внутренние. Поиски чем заняться, знакомство с новой страной, деловые встречи – всё это, безусловно, хорошо, но в тылу процессы тоже должны идти. Не одни, так другие. Если чем-то заняться нельзя здесь и сейчас, то это не значит, что сам ресурс должен лежать без дела.

– И ты мне об этом не говорил?!

– Мы не знали, как и чем встретит нас эта страна.

– Значит, расскажешь за ужином! Иначе «Континенталю» придётся всё-таки что-то делать с твоими останками, несносный хитрец!

– Обязательно. А пока давайте разберемся с вещами и закажем что-нибудь перекусить. Наше путешествие завершилось.

Открыв портал взмахом руки, я и Мао Хан шагнули сквозь него, созывая наших молодых, красивых и очень китайских подопечных. Необходимо было перенести в «страну» имущество княгини, которого, кстати, было прискорбно мало. У меня самого оставалось всего четыре костюма, столько же пар обуви, небольшой арсенал и… всё. Недавнее покушение (подрыв моего особняка) оставило меня почти безо всего.

Столько дел, столько дел… Но, прежде всего, главное. То, что я откладывал с момента, когда закрутилось с императрицей, её ручным князем и приёмом, на котором мне изволилось смачно плюнуть прямиком в душу всему русскому дворянству, выставив привычную им куртуазность как слабость и подлость.

Прошагав через холл оккупированного китаянками музея, я вышел из здания к охраняющим его гоблинам, а через минуту, с их помощью, уже стоял перед мрачным зеленокожим крепышом, рассматривающим меня как врага народа. Впрочем, именно таковым меня местные жители и считали, после того как я начал относиться к ним как к не имеющим права голоса кускам мяса (после их предательств, подстав и увиливаний).

– Вот вам одна хорошая новость – моя жена беременна, снова, – сухо сообщил я гоблину в мундире, – А теперь к плохим. Я хочу, чтобы вы в течение недели подготовили мне быстрый и безопасный транспорт, плюс небольшой отряд сопровождения, который будет выполнять все мои приказы молча и сразу, какими бы они не были. Также мне потребуются подробные карты мира и всех крупных городов Гарамона. Не пытайтесь меня обмануть с этим – я уже получил ваши учебники. Не получится. Все понятно?

– Что ты… задумал? – гоблины, при всех своих дипломатических талантах, вежливостью не отличались.

– Что я задумал, то и осуществлю! – отрезал я, – Мог бы дать слово, что ваша раса не пострадает от моих планов и действий, но не дам. Вы не заслуживаете подобного обращения. Исполнять! Хотя нет, стой, есть кое-что еще…

Глава 2

Америка. В городах стоят тридцатые-с-Земли, только вместо Великой депрессии война фракций за влияние. За городами, на привольных прериях, медленно поглощаемых цивилизацией, цветет Дикий Запад. Не очень дикий, не сравнить с тем, о котором я прочел в хрониках, любезно предоставляемых отелем, но еще довольно опасный и, опять же, полностью повторяющий городские дела. Вялотекущая война фракций целой кучи баронов. Их тут много.

Страна была пирогом, который пытались поделить очень многие. Пытались вяло, потому что дядюшка Сэм, наученный горьким опытом прошлого, установил жесткие правила для разборок. Те, кто не соблюдал эти правила – сокрушались внезапным и болезненным штурмом со стороны прекрасно обученных и экипированных неизвестных, не затрудняющих себя сбором доказательств или поисками свидетелей. Все знали, кому принадлежат эти отлично дрессированные вояки, но правительство всё отрицало.

– Как видите, наша встреча в самом ближайшем будущем была неизбежна, дорогой князь Дайхард. Думаю, нет никакой нужды мне объяснять предпосылки.

– Понимаю, сэр Сандерс. Поэтому повторю те же самые слова, которые произнес в присутствие императорской семьи Руси – я не собираюсь в том или ином виде продавать силовые доспехи или производные к ним. Не собираюсь оказывать консультации, создавать ремонтные и обслуживающие цеха… и так далее, тому подобное. Можете с чистой совестью уверить в этом Совет Герцогов.

– Это несколько не то, что они хотели бы услышать…

– Но то, что услышат. Если ваша страна заинтересована в приобретении и использовании моих доспехов, то ей придётся иметь дело непосредственно с императором Руси. Не со мной.

– При всем уважении, ваше сиятельство, но скорее всего, эти слова вам придётся повторить во Дворце Свободы, – допустил в своем голосе чуточку давления молодой джентльмен, представившийся виконтом Сандерсом и официальным представителем властей Объединенной Америки.

– Если мне поступит приглашение посетить ваш знаменитый дворец, то я туда загляну. И повторю, – кивнул я.

– Что же, тогда я откланяюсь, ваше сиятельство, – определенно разочарованный виконт встал.

– Еще одну минуту вашего времени, виконт, – я отпил кофе. Убедившись, что американец сел назад и приготовился слушать, я продолжил, – Поверьте, я прекрасно понимаю, насколько в балансе этой страны важен статус-кво. Конечно, Совет Герцогов жаждет изменить сам баланс в свою пользу, а для этого нужно приобрести наиболее совершенные марки доспехов, но будем откровенны – у вас на подобное нет денег. Прежде, чем вы возразите, позвольте уточнить одну маленькую деталь – не существует никаких мифических доспехов, кратно лучших, чем предлагаемые моей империей «увальни», следовательно, любая попытка завоевать, скажем так, мою лояльность – обречена на провал. Я могу быть изобретателем этой технологии, но не являюсь владельцем сборочных линий. Иначе бы меня из страны просто не выпустили. Дайхарды не могут покрыть потребностей ни одного государства.

– Откровенность за откровенность, ваше сиятельство, – Сандерс поджал губы, – Вас считают опасным потому, что вы можете, вольно или невольно, поспособствовать открытию нового предприятия. Под давлением внешних обстоятельств. Вы же не будете вечно сидеть в этом прекрасном отеле.

– Я Истинный Князь, владелец мира Гарамон, – отрезал я, – А значит, там, где я изволю находиться, пребывают также шестьдесят четыре тяжелых доспеха марки «бегемот» и несколько тысяч бойцов, вооруженных легким стрелковым оружием. Разговаривать со мной с позиции силы будет являться полным идиотизмом.

Одна из причин моего выбора Америки как места, где можно жить – в откровенной слабости центральной власти. Не слабости как таковой, а в том, что Совет Герцогов был вынужден постоянно отыгрывать корову, застрявшую в бомболюке. Их силы были раздерганы по всей стране, постоянно гася заварушки и этнические конфликты, давя поднимающие голову новые образования и разрушая альянсы. Страна медленно, очень медленно распрямлялась от ранней вольницы, напрягая для этого все силы. Виконт знал, что большинство государств устраивает такое положение Америки, он знал, что я знал, а я знал, что Совет Герцогов знает, почему такой как я прибыл к таким как они.

Поэтому, как ни странно, мы и разойдемся миром. Меня даже не позовут никуда, потому что если я буду вынужден нахамить Герцогам, то они не смогут это проглотить друг при друге.

Политика.

Глядя в спину уходящему виконту, я дохлебывал кофе, не ощущая ни малейшего желания покидать уютный ресторан «Континенталя». Слишком много дел, слишком неизвестное окружение. Прав был Петр Васильевич, очень прав! В Санкт-Петербурге было две беды и опасности – Красовский и Дайхард. Там было уютно и спокойно. А здесь… виконт же первая ласточка, пусть и самая крупная. Рыбки помельче обязательно приплывут, не могут не приплыть. Возможности индустрии Петра Третьего пока весь мир не удовлетворяют, а китайские поделки на черном рынке появляются всё чаще и чаще, тревожа народ.

– Что-нибудь еще, ваше сиятельство? – ненавязчиво спросил образовавшийся около меня официант.

– Если только совет, где можно раздобыть себе гида, – вздохнул я, рассеянно рассматривая пустую чашку.

– Вы имеете в виду компетентного и разносторонне информированного профессионала со связями, способного и желающего оказать вам всю доступную поддержку в начинаниях… или же просто нужен водитель мобиля, знающий этот город и его историю? – удивил меня официант.

– Компетентные и разносторонне информированные профессионалы со связями…, – медленно проговорил я, глядя на невозмутимого индейца, – …не существуют независимо.

– …но могут принадлежать к организации, гарантирующей их временную независимость, – не моргнув глазом, продолжил он мой ответ.

– И как же называется подобная волшебная организация?

– Отель «Континенталь», сэр. Мы предоставляем подобный сервис.

У меня тут же разыгралась паранойя. «Континенталь» был не просто хорош, а слишком хорош для этого времени, места и мира. Его сотрудники вышколены от и до, Стэтхем как администратор обладал таким уровнем самообладания, что мне или там, скажем, князю Крутову, оставалось бы только покурить в углу и идти вешаться. Противовоздушные орудия на крыше казались почти шедеврами оружейного искусства, их круглые движущиеся платформы, способные наклонить пушку даже под очень острым углом, ничем не уступали механизмам «черной осени» …

Проще говоря, такой уровень компетентности был почти нереальным.

Разумеется, я согласился. Мне предоставили выбор – вызвать нужного человека сюда, либо сразу проследовать в его кабинет, где и будет заключен договор, так что я выбрал последнее.

– «Держи друзей близко, а непонятное еще ближе?»

– «Девиз нашей жизни, лорд Эмберхарт. Фелиция, ты как там?»

– «Хорошо, но хотелось бы дочитать свой роман. И поговорить с кем-нибудь».

– «Она пишет книгу, Кейн. Представляешь?»

– «Лорд Эмберхарт!»

– «Он бы все равно увидел»

Вот умница какая стала. Ровный голос, лаконичный ответ. Не даймон, а золото. И всего лишь надо было мне немного потерять самообладание, когда её воспитывал.

– «Скоро. Номер сейчас переделывают»

Почему-то совсем не удивился, когда портье меня привел к еще одному лифту, на котором мы поехали… вниз. Этажей на пять спустились точно, а когда двери раскрылись, то я увидел коридор, отделанный не менее роскошно, чем собственный номер. Причем их, коридоров, тут явно был целый лабиринт, по которому мы и пошли. Вспомнив кое-что из прошлой жизни, я присмотрелся к стенам, обнаружив там так и вовсе удивительную вещь – решетки центральной вентиляции, а может быть даже, и кондиционирования.

Точно. Приложенная к одной из таких решеток рука ощутила поток искусственно охлажденного воздуха. Очень и очень интересно. Я не особо интересовался пиком технологического прогресса, в Питере и своих дел хватало по горло, но в Америке магию и ману утилизировали определенно глубже, чем у русских. Или только в отеле.

Кабинет у консультанта оказался небольшим, но полностью отделанным в духе самого отеля. Отметив про себя, что это вопиющее нарушение американского прагматизма, я всмотрелся в вставшего из-за стола человека, отвечающего мне тем же. Среднего роста, широкоплечий, аккуратная русая густая бородка, обрамляющее широкоскулое лицо со слегка сплющенным носом и глубоко посаженными внимательными глазами серого цвета. Лет сорок или слегка побольше. Отсутствует левая рука по локоть.

Примечательный дядька.

– Это первый раз, когда мой скромный офис посещает персона такого ранга, – чрезвычайно спокойно проговорил хозяин кабинета, – Меня зовут Джонатан Страуд, ваше сиятельство. Я простолюдин.

Говорил он на английском.

– Меня уверили, что вы профессионал в тех услугах, что предоставляете от имени отеля, – протянув руку для рукопожатия, я его и получил, – Происхождение для меня не имеет особого смысла.

– Позволите узнать почему? – жестом предложив мне присаживаться, Страуд кивком изгнал портье из помещения, – Предлагаю обсудить наиболее животрепещущие вопросы без обиняков, по очереди. Это позволит мне определить сферу ваших интересов и… характер. Многое в моей работе приходится предугадывать.

– Что вы, мистер Страуд, что я сам, мы оба состоим из одного и того же мяса, костей и прочей требухи. Пуля одинаково легко прервать что вашу, что мою жизнь. Пуля – это результат. С точки зрения результата – мы совершенно равны. Остальное условности зависят лишь от постоянно меняющихся обстоятельств и общественного мнения. Общество присутствует далеко не везде. У пули куда выше проникающая способность.

– Мрачная философия солдата и убийцы, ваше сиятельство, – помолчав, определился с ответом Джон Страуд, – Крайне необычно. Тогда рискну предположить, что ваше личное присутствие здесь не является актом отчаяния или недостатка денежных средств. Вы попросту не завели себе секретаря… нет, не так. Не успели завести.

– Верно. А теперь моя очередь. Что за услуги вы предлагаете и в каком формате?

– Сопровождение, консультация, – четко, по-военному, доложил мне Страуд, – На время найма я становлюсь вашим человеком, с небольшими, но не обсуждающимися ограничениями. В частности – я не буду вашим слугой, водителем и телохранителем. Если мы окажемся в опасной ситуации, то безусловно, я с оружием в руке буду защищать свою и вашу жизнь, но если вы примете решение попасть в эту самую опасную ситуацию вопреки моим советам, то я буду вынужден вас покинуть и направиться в офис, где, в последствии, наш контракт будет пересмотрен в… зависимости от того, что за новые обстоятельства могли возникнуть. Мой рабочий день не нормирован, но я буду благодарен за предупреждение о ваших планах. Тридцать тысяч рублей в месяц, если вы предпочитаете расплачиваться этой валютой.

Тридцать. «Маленькая страна» мне обходится в сто тысяч. Не каждый король или герцог себе может позволить снять такой номер и нанять такого консультанта. Но… это того определенно стоило. Сидящий напротив меня однорукий человек был экспертом Нью-Йорка и Америки в целом. Удобный заменитель отсутствующего в этом мире смартфона, правда без спама и рекламы.

– Конфиденциальность?

– Полная, ваше сиятельство. Отель «Континенталь» гарантирует мое молчание… вне зависимости от того, каким образом закончатся наши деловые отношения. Вас обязательно пригласят пронаблюдать, что происходит с теми, кто нарушает правила нашего заведения. Вы будете удовлетворены.

– Практически вызов, но я оставлю это без внимания. Вы наняты, мистер Страуд.

Пока подписывали договор на месяц, я придумал несколько каверзных проверок. Сам мужик на вид серьезный, дальше некуда, да и представляет тех, от кого напрямую зависит моё благополучие. Плюс. Красовский очень уважительно отзывался о «Континентале», что тоже весомый плюс. Но меня интересовало другое – профессионализм. Слишком высокий уровень для страны, вылезшей из дикости лишь по пояс и по смешным меркам времени для этого мира. А вот отель соответствовал скорее моему времени, моему миру, но никак не этому.

Джон сразу показал себя профессионалом. Не успели мы выйти из его не такого уж и большого кабинета, как однорукий впарил мне шофера за десятку в месяц. В общем-то, я несильно сопротивлялся, так как мобиль предлагали бронированный, а шофера опытного, но затаить – затаил. Для вчерашнего студента, как-то раз грохнувшего пять бандитов за пару тысяч рублей, траты в сто сорок штук в месяц были неприятно болезненны.

Первым делом, собрав всех, кроме Анны Эбигейловны, оставшейся за старшую, и Зеленки как пацифистки, мы поехали по магазинам.

Оружейный. Альфа и омега необходимых путешественнику вещей. Мой арсенал на Гарамоне пребывал в целости и сохранности, но вот у остальных членов нашей маленькой и дружной семьи оружия было мало. Да и самому хотелось увидеть и пощупать новинки американской мысли. Что сказать? Новинок было полно. В тихом скромном полуподвальном магазине нам открылся настоящий Клондайк огнестрельного оружия.

Страуд, наблюдая, как мы все профессионально вцепились в продавцов и железо, лишь держал лицо, но при этом не отводил взгляда от Пиаты, высокой и до жути эффектной, но при этом уже обложившейся таким количеством ножей, что хватило бы на племя команчей. Кристина скромно ходила по магазину, тыкая пальчиком в понравившиеся ей модели ружей, отдавая предпочтение местному аналогу «винчестеров». Мао Хан застенчиво отирался возле парочки пулеметов с таким взглядом, что у меня духу не хватило сказать слуге, что пулеметы есть у нас дома.

Сам я в покупательском угаре участвовать не собирался. Взял себе два револьвера знаменитейшей местной марки «Silversong», очень точных за счет слегка удлиненного дула и качества стали стволов, пару полуавтоматических пистолетов «Tick-3», продающихся с магазинами разной длины, что счел важным, затем, незаметно стащив у жены один из отложенных ей «винчестеров», присовокупил скорострельное ружье к покупкам. К этому всему дозаказал кобур, предлагавшихся покупателям в двух вариантах – жестком и специально размягченном с помощью смеси жиров на прокатных барабанах.

Гранаты, увы, не продавали. Пулеметы, как выяснилось, тоже. Их могли купить только граждане, отслужившие своё в армии Объединенной Америки. Огорченному Мао Хану я предложил выбрать что-нибудь поменьше, после чего тот, грустно вздохнув, отправился к дробовикам, выбирать себе и Анне Эбигейловне.

Оставалось последнее, самое главное, ради чего я и устроил эту дополнительную закупку.

– Скажите, у вас есть в продаже хавны? – огорошил я самого хозяина заведения, вышедшего на весь шум, генерируемый счастливой Пиатой. Или на её декольте.

– Хавны? – удивился немолодой мужчина в очках с золотой оправой, норовящих сползти на кончик носа, – Это большая редкость, благородный господин. У меня где-то лежало несколько, но продавать или даже показывать их я не осмелюсь. Они в совершенно неподходящем состоянии!

Свой хавн я сломал своей же собственной силой, шарахнув льдом Сильверхеймов прямо по утопленному в тело своего приятеля оружию, о чем, впоследствии, неоднократно жалел. Но иначе было нельзя.

– Показывайте, – велел я, – Чувствую себя без ножа голым.

Тяжелый, неуклюжий, неприятный даже когда просто носишь его за поясом, этот совершенно дурацкий кинжал массой под два килограмма стал для меня чем-то родным. Даже ближе длинного меча, которым я, посредством навыков лорда Эмберхарта, владел очень хорошо. Хавн олицетворял нечто другое – ни искусство фехтования, ни изящество или красоту, только голую эффективность рубящего или проникающего удара, пережить который могли очень немногие живые существа, в том числе и из других миров.

Хавны на Сердечнике не были полноценным оружием, скорее инструментом последнего шанса, с помощью которого ревнители могли упокоить даже очень опасную тварь… ценой собственной жизни, на последнем рывке. Я же как-то умудрялся использовать этот полукинжал-полутопор довольно эффективным способом.

– Забираю все, – решил я, глядя на выложенные торговцем кинжалы, действительно умолявшие о чистке и заточке, – Отправьте их вместе с оружием и патронами по моему адресу. Идемте рассчитываться.

Итак, арсенал, с помощью которого можно устроить небольшую войну банд, обошелся мне в четыре с половиной тысячи рублей, причем солидный запас патронов стоил больше оружия. Еще один повод поплакать над ежемесячными ста сорока тысячами, но мы пока не будем. Жаба осталась в Санкт-Петербурге вместе со своим хозяином, подлым Дмитрием Пространственником, так что придётся временно о ней забыть.

– Куда дальше изволите, ваше сиятельство?

– Антуан остается в распоряжении моей жены, – решил я судьбу шофера, поводя плечами и привыкая к новым кобурам, – А мы с вами, Джон, отправимся в центральный хаб Синдиката. Или где они там собираются.

– С целью…? – чуть насторожился мой консультант.

– Ничего особенного, – хмыкнул я, – Хочу узнать об одной местной организации, и уверен, что моим хорошим знакомым есть что мне рассказать.

– Может быть, я могу оказаться полезен?

– Увы, мистер Страуд, при всей моей вере в ваши знания, здесь мне нужен взгляд Синдиката. Организация, о которой я хочу узнать, называется отель «Континенталь».

Глава 3

«Разделяй и властвуй» – великолепное в своей эффективности решение. Русские, придумавшие к нему дополнительное наставление «слона надо есть по кусочкам», тоже были молодцами. Однако, это в любом случае разрушительный процесс. А что насчет созидательного? Что насчет кусочков, пытающихся собраться в слона? В этом как раз и смысл колонизации. Фракции, команды, объединения, старые и новые организации – все они борются за власть, влияние и ресурсы, стараясь стать самым главным кусочком. Тем, что управляет всем слоном.

Конечно, этот процесс не абсолютен. Чем меньше рыбка, тем больше ей плевать на общую слоновью картину, ей интересны сугубо местные движения, даже если она плавает в районе гипотетической задницы этого слона. Но это вовсе не значит, что борьба за место под солнцем теряет хоть сколько-нибудь интенсивности.

– Америка представляет из себя именно такую кашу, князь, – развел руками сидящий напротив меня с бокалом коньяка человек, – У нас здесь есть всё, от войн банд бедняков до… пересечения интересов множества стран. Причем я вам могу гарантировать, что почти половина бюджета иностранных участников на нашей вечеринке уходит именно на поддержку статуса-кво.

– Вы так и не ответили на мой вопрос.

– Это впереди. Я хотел обрисовать общую картину, показать вам, что здесь у нас происходит. Вчера в девять вечера, например, перуанский агент напал на двух румынских подданных, мирно пьянствовавших в гостях у индонезийского аристократа. Естественно, не просто так напал, а в связи с определенными национальными интересами. Для местных мест это норма. Однако, есть и исключения.

Некие фракции, чьи интересы не касаются интересов большинства. Таинственные, полностью закрытые, но дающие крайне свирепый и болезненный отпор любому, кто пробует покуситься на их людей, ресурсы или базы. Они не воюют за территорию, за влияние, их агентов не обнаруживают на узловых точках общих интересов. Их дела, союзы и конфликты связаны лишь с другими, такими же как они. Непонятными, таинственными и обособленными.

– Они не мешают нам, мы не мешаем им, – лицо моего собеседника не выражало ни малейшего восторга по поводу произносимых его ртом слов, – Это устраивает всех. Конечно, существуют определенные неудобства, потому что, к примеру, укрыться за стенами отеля может любой желающий… пока оплачивает счета, но мы предпочтем подождать, чем идти на конфликт.

– Даже так.

– Даже так, ваше сиятельство. Эти… «таинственные силы» играют в свои игры, нам, простым смертным, непонятные, а может быть, и ненужные. Их не интересуют финансовые потоки города и страны, им плевать на поставки оружия и наркотиков, они не лезут в азартные игры и политику. Единственное, что могу к этому добавить – репутация у любой из этих… организаций… безупречна. Они всегда выполняют декларируемые или взятые на себя обязательства. Именно так мы их, кстати, и опознаем. Именно поэтому мистер Красовский и порекомендовал вам отель «Континенталь».

– Я вас услышал. А перечислить вы их мне можете?

– Вынужден отказать, – быстро и решительно произнес мой собеседник, – Эту информацию мы не предоставим даже вам. Она носит… стратегический характер.

Уходил я, что называется, несолоно хлебавши, но без особо глубокого разочарования. Отсутствие результата – тоже результат. Выводов не делают лишь дураки, а здесь они напрашиваются только так. Синдикат, хоть и выглядит как всемогущая подпольная преступная организация, на самом деле таковым не является, он, скорее, похож на корпорацию, контролирующую преступность. Не всю, но большую часть. Соответственно и политику проводит корпоративную. Почти уверен, что, если бы не Красовский, как бы взявший на себя ответственность за свой совет, я бы и этих крох информации не узнал.

Страуд, дожидавшийся меня в мобиле вместе с водителем, и бровью не повел на мое возвращение, как и не стал задавать никаких вопросов. Эта непоколебимая уверенность в очередной раз кольнула неким сюрреализмом происходящего. Синдикат – это не детишки в песочнице, но консультант отеля излучает море спокойствия.

Но да ладно. Текущее положение дел меня устраивает – в такой мутной воде скромный изобретатель силовых доспехов действительно может сохранить независимость.

– Мистер Страуд, будьте добры, просветите меня о светской жизни Нью-Йорка.

Теперь я не могу себе позволить «изобрести» нечто действительно важное, вроде тех же силовых доспехов, император не поймет, зато в индустрии развлечений, где у нас Объединенная Америка на первом месте, вполне может получиться придумать что-то, что начнет приносить красивые зеленые доллары в мой карман. А чтобы узнать, чем у нас горит общественность, нужно увидеть, как она прожигает свои жизни.

Следующую неделю мы только и делали с женой, что катались по самым популярным и злачным местам Нью-Йорка. Их было так много, что на каждый выезд мы посещали как минимум три, выезжая из отеля сразу после обеда. Казино, варьете, театр простой и театр марионеток, цирк, музыкальное выступление и даже танцевальные марафоны. Особенно танцевальные марафоны, проводящиеся отдельно для благородных и для простолюдинов, каждый со своим набором танцев.

Про кинематограф можно промолчать. Здесь он, как и в моем мире, был впереди планеты всей, пользуясь настолько потрясающей популярностью, что я даже подумал, не попробовать ли намазюкать сценарии некоторых особо легендарных картин со своего прошлого мира. Остудили этот энтузиазм две вещи – я не настолько хорошо помнил фильмы, которые видел несколько жизней назад, плюс простое банальное знание человеческой натуры. Американец из этого мира просто-напросто не смог бы понять идеи о нескольких ряженых дворянах с внушительными Лимитами, спасающих Сердечник от лезущей к ним иномировой дряни. С какой стати их считать героями или даже супергероями, когда подобным тут обязаны заниматься почти все аристократы? Ну а история про мальчика-волшебника-из-под-лестницы вызвала бы максимум гомерический смех.

Следующий фетиш этой страны, фастфуд, оказался запретной территорией. Вокруг быстрой еды стоял бешеный ажиотаж, жесточайшая конкуренция. Во всех жилых районах города у телефонов общего пользования стояли едва ли не круглосуточные очереди по вызову курьера доставки. Лидировали на рынке китайцы и итальянцы, им в спину дышали греки и, что удивительно, русские. Наши, правда, хитрили – вместо быстрой еды они занимались исключительно доставкой полноценных обедов и ужинов.

Нет, здесь мне ловить нечего.

Её сиятельство, княгиня Дайхард была сегодня несколько скована, попав вместе со мной в очень престижное полузакрытое заведение, оказавшееся прадедушкой стриптиз-клуба, но в машине быстро сбросила маску «снежной королевы», начав оживленно обсуждать с Пиатой увиденные модели нижнего белья. Прислушиваясь краем уха (и делая совершенно незаинтересованный вид внешне), я понял, что и на этом поприще могу отдохнуть. Марок и фасонов этого самого женского нижнего белья уже было едва ли не больше, чем там.

Да уж, повторить второй раз успешный опыт…

– «Можешь позвонить Красовскому, думаю, у него точно будет чрезвычайно высокооплачиваемая работа для вас обоих», – лорд в моей голове был сегодня прагматичен.

– «За нами и так следит полдюжины людей, и это лишь те, кого мы заметили», – укоризненно отреагировал я.

– «Не только людей, еще два существа Истинных, их Фелиция заметила», – весело отозвался Алистер, – «Я просто думаю, что если ты кого-то убьешь за деньги, то большинство тех, кто сейчас нервничает от твоего присутствия в Нью-Йорке, вздохнут с облегчением»

Разумно. Только убивать надо кого-то незначительного, а за них много не платят.

Смотрите-ка, рассуждаю как самый настоящий аристократ!

– Мистер Страуд, мне завтра потребуется ваша помощь. Никуда не выезжаем, просто приступаем к разбору корреспонденции. Вы, помнится, говорили, что её много накопилось?

– Да, сэр. Потребуется три рейса лифта, чтобы доставить её на ваш этаж. Осмелюсь заметить, что это рекордное количество корреспонденции на одно лицо за такое короткое время.

– Хорошо, значит выделим под разбор не один, а два дня. Но для начала, я хотел бы распорядиться, чтобы количество порций пищи, поступающих к нам, было утроено, с завтрашнего дня.

– Разово или на постоянной основе? – не моргнув глазом осведомился Говард, крутя в единственной руке курительную трубку.

– На постоянной, – определил новые нормы я, – Изволю принимать у себя гостей. Спускаться с этажа они не будут.

Разговоры о лифчиках сменились настороженным молчанием.

– Мой опыт подсказывает, что служба безопасности отеля обязательно поинтересуется… количеством этих самых гостей, сэр Дайхард, – немного промолчав, высказался мой консультант, – Конечно, если они не будут выходить из номера, то это целиком и полностью в рамках услуг, предоставляемых «маленькой страной», но всё равно…

– Сто двадцать восемь, мистер Страуд. Ни больше, ни меньше.

– Благодарю вас, сэр.

Чувства жены, узнавшей, что у неё завтра будет почти полторы сотни гостей, да еще и остающихся на постой, ласкают мою душу и бодрят адреналинчиком аж до самого номера. Пиата, фыркающая, веселящаяся, но откровенно болеющая за Кристину, всячески трогает её за спину, оказывая поддержку, которая, в общем-то, и не нужна. Осуждение, излучаемое женой, уже лупит где-то на две трети от Алисы, которая далеко не всегда любит, когда её берут на руки.

Держусь как могу. В отсутствие эмоционального Азова-младшего, который, вроде бы, уже не младший, мне нужно кого-нибудь чуть-чуть доводить.

Оказавшись в номере, подхватываю жену на руки, чтобы не дать добраться до шпаги, а затем только начинаю объяснять свой план. Давно вынашиваемый.

– Кейн, если бы я не знала, что ты в Гарамоне каждую ночь, то сейчас бы точно прокляла тебя с ног до головы, Станис бы против не был. Он прямо сейчас подсказывает мне заклинания. Особенно советует «Кару темного покрывала», раз шесть подряд. Но…

– Дорогая, во-первых, ты очень забавно злишься, сложно удержаться и не пошутить! А во-вторых, мы действуем в зависимости от обстоятельств. Как только они складываются нужным образом – мы делаем ход. Как сейчас.

– Но предупредить ты меня мог заранее!

– Ты так увлеченно обсуждала с Пиатой белье сотрудниц того танцевального клуба, что я не мог своей прозаикой помешать тебе крепить дружеские отношения!

– Поставьте меня уже на пол, князь!

– Зачем? Мы и так двигаемся в сторону спальни.

– Да, и в ней вы будете сейчас спать! Мешки под вашими глазами достигли исторического максимума!

Смотрите-ка, я бью все возможные рекорды. Что по корреспонденции, что по мешкам.

Тяжело вести двойную жизнь, не забывая выплачивать супружеский долг. Был, помнится, один супергерой, который днем посещал всякие светские мероприятия, а по ночам избивал преступников, у меня получилось почти то же самое, разве что вместо избиений были унижения некоей гоблинской расы. Но заслужить – они заслужили.

Сегодня ночью я собирался потребовать с этих поганцев долг. Самой полной мерой.

Разумные не рождаются равными друг другу. Кроме обстоятельств рождения, вроде обеспеченной семьи или наоборот, хижины последнего бедняка, есть еще и наследственность, особенности воспитания и окружения. Прирожденный лесной убийца никогда не раскроет своих талантов в городе, человек с задатками гения далеко не всегда сможет оторвать себя от сохи, а беговой атлет, вынужденный ежедневно грести на своей рыбацкой лодке – никогда не раскроет свой потенциал.

С гоблинами эта прописная исти